Колин Гувер
Слишком поздно

COLLEEN HOOVER® Registered in U.S. Patent and Trademark Office or COLLEEN HOOVER® is registered in U.S. Patent and Trademark Office

COVER DESIGN BY MURPHY RAE FENNELL

COVER © 2023 HACHET TE BOOK GROUP, INC.

Во внутреннем оформлении использована иллюстрация:

© diluck / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Абдуллин Н., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Эта книга посвящается

всем участникам сообщества

Too Late[1] в Facebook[2].

Благодаря вам этот роман

стал одним из моих самых любимых

писательских опытов.

Отдельная благодарность тебе,

Элла Бруса.

Дорогие читатели!

Этот роман я начинала писать еще в 2012 году в качестве отвлечения – на случай авторского кризиса. Публиковать его не планировала, потому что он сильно отличается от прочих моих проектов: в нем много жестокости и разврата, однако он помогал развеяться на время, пока в голову не приходило ничего светлого.

Однажды я невзначай упомянула этот незавершенный роман, и кое-кто из читателей вызвался с ним ознакомиться. Я выложила несколько глав в свободный доступ на одном сайте и потом еще добавляла то да се. И так благодаря тем, кто читал эту книгу в процессе создания, она из того, что я никому не собиралась показывать, превратилась в нечто, что мне уже не терпелось дописать. В отличие от других моих романов, этот создавался в режиме реального времени: я частенько добавляла новые главы. Те, кто с увлечением следил за развитием истории, быстро пристрастились к выходу свежего материала, а я – к моментальной обратной связи. И когда книга была готова, я выложила ее целиком в бесплатный доступ на Amazon Kindle.

Теперь, когда она при поддержке Grand Central Publishing наконец-то окажется на физических книжных полках, мне захотелось кое-что в ней пересмотреть. Я же писала ее не для публикации, редактор над ней не работал. Я постаралась сохранить прежние качества, но взяла на себя вольность подкорректировать кое-какие сцены, некоторые удалить, а кое-что и добавить.

Если вы не читали предыдущего варианта, надеюсь, этот вам понравится, несмотря на то что он совершенно не похож на другие мои работы. Для одних это чтиво станет развлечением, другим его будет сложно переварить. Однако, к какой бы из этих двух категорий вы ни относились, благодарю вас за то, что вы часть всех моих книг, неважно, в какой срок они родились: за месяцы, годы или, как эта, – спонтанно и только для взрослых. Да, она не для детей и не для подростков. Будьте осторожны!

Искренне ваша,

Колин Гувер

Книга содержит нецензурную брань,

сцены сексуального характера,

убийств, насилия

и употребления наркотиков.

Глава первая
Слоун

Теплыми руками он держит меня за ладони, вжимая их в простыню. Глаза не открываются, веки свинцовые с недосыпа. Я толком не сплю вот уже неделю, а то и месяц.

Черт, да я уже год не могу отоспаться.

Я со стоном пытаюсь свести ноги, но Эйса придавил меня своим весом. Разум с трудом вырывается из сонного болота, хотя и так уже понятно, что со мной вытворяют.

– Эйса, – раздраженно мямлю я, – слезь.

Он двигается ритмично и сильно. Стонет мне в ухо, царапая щеку утренней щетиной, и пыхтит:

– Ща-ща, малыш, кончаю.

Я пытаюсь высвободить руки, но он только крепче стискивает мои пальцы, как бы говоря, что я лишь узница этой постели, а он тюремщик и безраздельно владеет моим телом. Напомнить об этом Эйса случая не упустит, сделает это без насилия, но грубо и всегда очень не вовремя.

Как сейчас, например.

В шесть, мать его так, утра.

Из-под двери пробивается солнечный свет, Эйса вернулся с гулянки. Мне скоро на занятия, а меня будят вот так, бесцеремонно, дав проспать всего три часа.

Тогда я закидываю ноги Эйсе на поясницу, чтобы не быть совсем уж как бревно. Если проявить немного участия, он кончит быстрее.

Эйса стискивает мне правую грудь, и когда я послушно издаю стон, начинает дрожать.

– Бля, – рычит, зарывшись лицом мне в волосы. Через несколько секунд падает на меня, а потом перекатывается на свою половину кровати. Встает, снимает презерватив и бросает его в мусорную корзину. Хватает с тумбочки рядом бутылку воды. Прихлебывает из нее, одновременно скользя взглядом по моему обнаженному телу. Сально лыбится.

– Зачетная тушка и вся моя.

Он стоит голышом у кровати в уверенной позе и допивает воду. Трудно принимать комплименты от того, кто называет твое тело тушкой.

Внешне Эйса недурен собой, но и у него есть минусы. Если уж на то пошло, то внешность – его единственный плюс. Он заносчив, вспыльчив и порой невыносим, зато любит меня. Любит так, что не дает жизни. Я бы соврала, сказав, будто сама не люблю его; тем не менее при возможности многое бы в нем изменила. Эйса приютил меня, когда мне было некуда пойти, поэтому я мирюсь с его поведением. Выбора нет.

Утерев губы, он швыряет пустую бутылку в мусорку. Проводит рукой по густым каштановым волосам и подмигивает. Снова забирается в постель и нежно целует меня в губы.

– Доброй ночи, малыш, – говорит он и переворачивается на спину.

– Ты хотел сказать, с добрым утром, – ворчу я, неохотно поднимаясь с кровати. Опускаю край задранной выше пояса пижамной футболки и подбираю с пола вещи. По коридору отправляюсь в ванную. Слава богу, никто из наших бесчисленных соседей не занял единственный санузел на втором этаже.

Проверяю время по экрану телефона и морщусь: даже кофе перехватить не успею. Сегодня первая пара в семестре, и на ней, по ходу дела, придется отсыпаться. Фигово.

Больше так продолжаться не может. Сам Эйса учится неделю через три, однако умудряется сдавать экзамены на «хорошо» и «отлично». Я же едва держусь на плаву и за прошлый семестр не пропустила ни дня. Ну, то есть мое тело не пропустило. К несчастью, в доме живет еще уйма народу, и тишина – редкий гость. Я встречаю ее только на парах: сплю почти на всех. В доме круглые сутки тусовки, и всем плевать, что кому-то завтра с утра на учебу. Будни проходят как выходные, а домовладельцу все равно, кто платит ренту.

Соседей я знаю через одного. Домом, кстати, владеет Эйса, но он любит компании, поэтому у нас натурально проходной двор. Будь у меня деньги, моментально съехала бы, да в карманах ни гроша. Еще год мне жить в этом аду, а там – выпускной.

Еще целый год до свободы.

В ванной, сняв через голову футболку, отдергиваю шторку. Уже тянусь к крану… и вижу, что в ванне дрыхнет наш новый сосед Далтон.

От моих воплей он рывком садится и, долбанувшись головой о гусак, орет. В ванную врывается Эйса.

– Слоун, ты цела? – Он разворачивает меня к себе. Лихорадочно осматривает, а я испуганно киваю и указываю на Далтона в ванне.

Далтон стонет:

– Зато я ранен. – И хватаясь за ушибленный лоб, пытается вылезти.

Эйса смотрит на меня – как я, голая, прикрываюсь футболкой, – потом снова на Далтона. Испугавшись, что Эйса не так все поймет, хочу уже все объяснить… а он, не слушая, принимается громко ржать.

– Это ты его так? – спрашивает, указав на лоб Далтона.

Мотаю головой:

– Я закричала, и он дернулся. Треснулся о смеситель.

Эйса ржет еще громче и помогает Далтону вылезти наконец из ванны.

– Идем, чувак, пивка бахнешь. С бодуна самое оно. – Вытолкав Далтона из ванной, он выходит следом и прикрывает за собой дверь.

Я стою, замерев и прижимая к груди футболку. Самое печальное то, что это уже третий раз. Очередной кретин вырубается в ванне. Впредь буду проверять, нет ли кого, прежде чем раздеваться.

Глава вторая
Картер

Достаю из кармана листок с расписанием и ищу номер аудитории.

– Вот же срань, – говорю в трубку. – Я окончил колледж три года назад и не подписывался снова домашку делать.

Смех Далтона оглушает, и я отдергиваю телефон от уха.

– Не ссы, – говорит напарник. – Я вот сегодня вообще в ванне спал. Соберись, тряпка, это же твоя работа.

– Тебе легко говорить – всего одна пара в неделю. С какого хрена Янг ставит мне сразу три?

– Может, я сосу лучше?

Сверяюсь с номером аудитории в расписании, потом на двери. Ну все, я на месте.

– Мне пора. La clase de Español[3].

– Картер, постой, – уже серьезно говорит Далтон и откашливается, готовясь произнести «мотивирующую речь». Задолбал, честное слово, каждый день одно и то же. Как будто мне надо напоминать, зачем я здесь – у меня есть обязанность. Обязанность закончить работу, за которую платят: накрыть крупнейшую в истории сеть студенческой наркоторговли. Только за последние три года в этом универе беда с наркотой ухудшилась в десять раз, и ходит слух, будто отвечает за все Эйса Джексон. Эйса и его подельники – вот ради кого мы с Далтоном внедрились в универ: нужно вычислить ключевых игроков. Мы с Далтоном лишь небольшие винтики в механизме правосудия, но важна каждая роль. Даже если надо просто побыть студентом. Снова. Жаль, не удалось приступить к занятиям, как все, на прошлой неделе. Чертовы бюрократы в управлении затянули с подачей бумаг.

– Выше нос, чувак, – говорит Далтон. – Мы почти получили то, что нам нужно… Потерпеть-то надо месяца два самое большее. Найди себе соседку с клевой попкой и не заметишь, как пролетит время.

Заглядываю через окошко в аудиторию: народу битком, свободно всего три места. Рядом с одним из них, в последнем ряду, – брюнетка. Спит, уронив голову на руки. Сони – соседи что надо, болтунов я терпеть ненавижу.

– Надо же, нашел соседку с попкой!.. Перезвоню тебе после обеда.

Завершив разговор, отключаю звук на мобиле и захожу в аудиторию. Закинув лямку рюкзака на плечо, поднимаюсь к заднему ряду. Протиснувшись мимо брюнетки, опускаю сумку на пол, а телефон кладу на парту. От стука, с которым мобила ударяется о деревянную крышку, девушка просыпается, дико озирается по сторонам, потом смотрит в тетрадку. Тогда я выдвигаю стул и сажусь, а она, зло поглядев на мой телефон, поднимает глаза.

На голове у нее сущий бардак, подбородок влажно поблескивает, а во взгляде такая ненависть, будто я лишил ее единственной минутки покоя.

– Поздно легла? – спрашиваю. Потом достаю из рюкзака учебник испанского, который уже, наверное, могу цитировать наизусть.

– Пара закончилась? – спрашивает брюнетка, щурясь на книгу.

– Смотря какая.

– То есть?

– Не знаю, на какой предмет пришла ты, но сейчас десятичасовой испанский.

Положив локти на стол, она со стоном растирает лицо.

– Проспала пять минут? Всего-то? – Откинувшись на спинку стула, она сползает под парту. – Разбуди, когда занятие закончится, ладно?

Потом смотрит на меня, ожидая согласия, а я показываю пальцем себе на подбородок:

– У тебя здесь… осталось…

Брюнетка утирает губы тыльной стороной ладони, смотрит на руку. Думал, она смутится, но не тут-то было. Закатив глаза и зажав манжету рукава большим пальцем, она протирает парту. Затем снова откидывается на спинку стула и опускает веки.

Я был на ее месте и знаю, каково это – допоздна не ложиться, тусить ночь напролет, пытаясь совмещать развлекухи с учебой, но у этой девчонки силы, кажется, совсем на исходе. Из-за чего бы? Гуляет слишком много или работает в ночь?

Достаю из рюкзака купленный по пути энергетический напиток. Ей он нужнее.

– На вот. – Ставлю баночку на парту. – Выпей.

Брюнетка с трудом открывает глаза, а увидев напиток, мигом хватает его и пьет большими глотками, словно страдала от жажды несколько дней.

– На здоровье, – со смехом говорю я.

Допив, девчонка ставит баночку обратно на парту и утирает рот тем же рукавом, которым недавно убирала слюни. Врать не стану, ее неряшливые и томные манеры странным образом возбуждают.

– Спасибо, – говорит она и с улыбкой убирает с лица волосы. Зевнув, потягивается. Тут открывается дверь, и остальные студенты сразу же садятся ровнее, а значит, вошел препод. Правда, я даже не смотрю на него, потому что не в силах отвести взгляд от девчонки.

Расправив пальцами чуть влажные и благоухающие цветочным шампунем волосы, она отбрасывает их назад. Локоны у нее черные, длинные и густые, такие же и ресницы. Девчонка смотрит на доску и открывает тетрадь. Повторяю за ней.

Препод приветствует нас на испанском, мы отвечаем ему нестройным хором. И вот уже когда объясняют задание, экран моего телефона загорается: пришло сообщение от Далтона.

Далтон: «Твоя соседка с клевой попкой представилась?»

Я быстро переворачиваю телефон, чтобы соседка не увидела, а она прячет за ладошкой улыбку.

Черт, прочитала.

– Клевая попка, значит, да?

– Прости, это приятель… У него юмор такой. А еще он любит портить мне жизнь.

Девчонка оборачивается и смотрит на меня, заломив бровь.

– То есть, по-твоему, попка у меня не клевая?

Вот теперь мне удалось разглядеть ее хорошенько. Скажем так, официально признаюсь, что отныне испанский – мой любимый предмет.

– При всем уважении, – пожав плечами, говорю я, – ты все время сидела. И попку твою я пока что не видел.

Девчонка снова смеется.

– Слоун, – говорит она, протягивая мне руку. На подушечке большого пальца у нее шрам в форме полумесяца. Коснувшись рубчика, присматриваюсь к нему.

– Слоун, – повторяю я, как бы пробуя имя на вкус.

– Обычно при знакомстве представляются оба.

Поднимаю взгляд, а она, отняв руку, пристально смотрит на меня в ответ.

– Картер, – называю свой псевдоним. Последние полгода было непросто звать Райана Далтоном, но я приспособился. Другое дело выдавать себя за Картера. Несколько раз я чуть было не оговорился, представившись настоящим именем.

– Mucho gusto[4], – говорит брюнетка практически без акцента и снова разворачивается к доске.

Ну уж нет, мне приятней, поверь.

Препод велит развернуться к ближайшему соседу и перечислить о нем три факта. Я испанский изучаю четвертый год, поэтому пусть Слоун первая начнет, а то еще испугается моего уровня. Мы разворачиваемся друг к другу, и я киваю, мол, начинай:

– Las señoras primera[5].

– Нет, давай ты первый, – говорит она. – Ну, расскажи обо мне три вещи.

– Ладно, – отвечаю, посмеиваясь над тем, как она перехватила инициативу. – Usted es mandona[6].

– Это мнение, а не факт, – возражает она. – Но я тебе признательна.

Подавшись к ней, спрашиваю:

– Ты поняла, что я сказал?

Она кивает.

– Если ты хотел назвать меня властной, то да. – Она смотрит на меня с прищуром, но улыбку сдержать не в силах. – Моя очередь. Su compañera de clase es bella[7].

Я смеюсь. Это она что, сделала комплимент самой себе, заметив, какой у меня красивый напарник по диалогу? Не растерявшись, я согласно киваю.

– Mi compañera de clase esta correcta[8].

Брюнетка смуглая, но на щеках все равно заметно проступает румянец.

– Сколько тебе лет? – спрашивает она.

– Это вопрос, а не факт. К тому же на английском.

– Чтобы назвать еще факт, мне надо задать вопрос. Ты выглядишь чуть старше обычного второкурсника в этом классе.

– А сколько ты мне дашь?

– Двадцать… три? четыре?

Она почти угадала. Мне двадцать пять лет, но ей этого знать не следует.

– Двадцать два, – говорю.

– Tiene veintidos años[9], – называет она второй факт обо мне.

– Мухлеж!

– Если это еще один факт обо мне, скажи это на испанском.

– Usted engaña[10].

Она выгибает бровь. Явно не ждала, что я справлюсь.

– Ты назвал три факта.

– Значит, с тебя еще один.

– Usted es un perro[11].

– Ты меня случайно псом назвала, – смеюсь я.

– Нет, не случайно, – мотает головой Слоун.

Тут у нее в кармане вибрирует телефон; достав его, она увлеченно всматривается в сообщение. Тогда я откидываюсь на спинку стула и хватаюсь за собственный сотовый, делая вид, будто тоже читаю с экрана. Мы сидим молча, пока остальные студенты завершают задание, но краем глаза я слежу, как Слоун ловко строчит сообщение. А она милая. И хорошо, на испанский ходить будет веселее. Мне уже кажется, что три пары в неделю – это маловато.

До конца занятия остается минут пятнадцать, и я изо всех сил стараюсь не таращиться на Слоун. Обозвав меня псом, она не сказала больше ни слова и теперь сидит, выводит каракули в тетрадке. Препода даже не слушает. Либо ей скучно до одури, либо она витает в облаках. Я подаюсь вперед и пытаюсь разглядеть, что же она такое пишет. Неучтиво, но она же мое сообщение прочитала, поэтому мы квиты.

Пишет Слоун лихорадочно, видимо, дает о себе знать баночка энергетика. Вот только строчит какую-то белиберду: читаю и перечитываю, но смысла в предложениях не вижу ни капли. Вот, например:

Поезда и автобусы украли мои туфли и приходится жрать сырого кальмара.

Набор слов. Я смеюсь, и Слоун поднимает взгляд. Смотрит мне прямо в глаза и проказливо усмехается.

Потом снова опускает взгляд на тетрадку и постукивает по страничке кончиком ручки.

– Мне скучно, – шепотом говорит она, – внимания надолго не хватает.

Я на концентрацию внимания не жалуюсь, но, когда Слоун рядом, все иначе.

– Мне иногда тоже, – говорю я и указываю на ее писанину. – Что это? Тайный шифр?

Пожав плечами, Слоун откладывает ручку и подвигает тетрадку мне.

– Я страдаю такой фигней от скуки. Смотрю, сколько случайных фраз удастся записать, если не думать. Чем они тупее, тем больше я выигрываю.

– Выигрываешь? – удивленно спрашиваю я. Эта девчонка – загадка. – У кого? Ты же сама с собой соревнуешься.

Она перестает улыбаться и понуривается, аккуратно водит пальцем по одному из слов. Как-то резко у нее настроение изменилось. Может, я ляпнул что-то не то? Потом она, прогнав мрачные мысли, протягивает ручку мне.

– Попробуй, – предлагает. – Быстро затягивает.

Беру ручку и нахожу на листе свободное место.

– Писать можно что угодно? Все, что в голову взбредет?

– Нет, – говорит Слоун. – Наоборот. Вообще не думай, ничего в голову не впускай. Просто пиши.

И я просто пишу:

Я уронил банку кукурузы в шахту для грязного белья, и мама теперь плачет радугой.

Чувствуя себя немного глупо, откладываю ручку. Слоун, прочитав, что я написал, сдавленно хихикает. Потом открывает чистую страницу и пишет: «А ты простой» – и снова протягивает ручку мне.

Спасибо. Сок единорога помогает мне дышать, когда я слушаю диско.

Она со смехом забирает у меня ручку, а профессор тем временем распускает студентов. Аудитория быстро пустеет.

Мы сидим неподвижно, с улыбками глядя в тетрадку.

Наконец Слоун неспешно закрывает ее, прячет в рюкзак и смотрит на меня.

– Пока не вставай, – говорит и поднимается с места.

– Это почему?

– По кочану. Проводишь меня взглядом. Определишься, аппетитная у меня попка или нет.

И, подмигнув, направляется к выходу.

Боже ж ты мой. Повезло так повезло, зад у Слоун просто идеальный. Она вся идеальна. Я, остолбенев, гляжу, как она спускается по проходу.

Откуда здесь эта девчонка? Как, черт возьми, я не встретил ее раньше? Жаль, но на большее, чем пары вроде сегодняшней, рассчитывать не приходится. Нормальные отношения с вранья, даже по работе, не начинают.

У самых дверей Слоун оборачивается, и я, посмотрев ей в глаза, поднимаю оттопыренные большие пальцы. Она со смехом покидает аудиторию.

Собираю манатки и гоню прочь мысли о новой знакомой. Мне сегодня надо быть на месте. На кону слишком многое, не время отвлекаться даже на прекрасные, идеальные попки.

Глава третья
Слоун

Уроки делаю в библиотеке, потому что знаю: вернувшись домой, сосредоточиться не смогу. Когда я окончательно перебиралась к Эйсе, мы с ним были знакомы всего два месяца. Но меня уже гнали хозяева квартиры, на которой я тогда кантовалась, да и в карманах гулял ветер.

Было это два с лишним года назад.

Судя по тачкам и размеру дома, деньжата у Эйсы водились, это я поняла сразу. Не поняла я другого: откуда? Мне в голову закрадывались подозрения, однако я хотела верить Эйсе, когда он говорил, будто прожигает наследство. Постепенно в доме стали появляться мутные типы. Эйса общался с ними за закрытыми дверьми, и до меня стало доходить. Эйса поначалу отмазывался, мол, продает безобидную дурь, и если купят не у него, то у кого-то другого, так что какая разница. Я ему сказала: не хочу иметь с этим ничего общего, а он мне: дело не брошу. И тогда я свалила.

Ушла в никуда. Несколько раз перекантовалась у друзей, но не стеснять же их постоянно. Я готова была хоть в приют для бездомных пойти, лишь бы не к Эйсе, вот только боялась за братишку.

Стивен с рождения настрадался. У него уйма проблем со здоровьем и с головой. Сперва ему назначили пособие и пристроили в хороший интернат, потом в помощи отказали, и я испугалась, что его вернут матери.

Снова такой жизни я Стивену не хотела и ради его благополучия была готова на что угодно. Не прошло и двух недель с побега, как я вернулась к Эйсе. Он единственный захотел помочь, когда отменили пособие Стивену. Сама я с братишкой не управилась бы, а если бы забрала из интерната, куда он попал с таким трудом, мы лишились бы специальной медицинской поддержки от штата. То-то выдалось испытание: приползти и просить помощи. Я потеряла уважение к себе, но Эйса меня принял… хоть и не просто так. Теперь я целиком зависела от него, и он отбросил всякое притворство, открыто обстряпывал делишки прямо в доме, приводил клиентов, которых становилось все больше.

Народу столько, что уже не поймешь, кто жилец, кто зашел переночевать, а кто вообще посторонний. Каждый день в доме туса, и каждая туса для меня – это кошмар.

Атмосфера становится все напряженнее, и меня отчаянно тянет убежать. Но если раньше я подрабатывала в библиотеке кампуса, то в этом году там все занято, денег на побег копить не с чего. Жду, когда появится свободное место, параллельно ищу работу в других заведениях. Было бы проще, если бы речь шла лишь обо мне, однако в уравнении есть переменная по имени Стивен: надо платить за интернат, а в ближайшее время дохода не предвидится.

При этом еще приходится подыгрывать Эйсе, будто я благодарна ему по гроб жизни… хотя он сам ее рушит. Нет, я правда люблю его. Люблю того человека, которым он некогда был и который по-прежнему возвращается, когда мы остаемся наедине. Я люблю того, кем Эйса мог бы стать. Однако я не наивная дурочка: Эйса постоянно твердит типа, сворачивает бизнес, готовится выйти из дела, но, когда у тебя в руках власть, а в карманах деньги, соблазн остаться слишком велик. Эйса дело не бросит, сколько ни уговаривай. Он будет толкать наркоту, пока его не посадят… или не грохнут. Ни того, ни другого я ждать не намерена.

Во дворе новая тачка – Эйса меняет их как перчатки. Я паркуюсь и, забрав из салона вещи, иду в дом. Впереди очередная кошмарная ночь.

Меня встречает неестественная тишина. Отлично, все у бассейна на заднем дворе, и у меня есть редкий шанс побыть в уединении. Вставляю в уши «бананы» и принимаюсь за уборку. Дом Эйсы – вечный свинарник, и занятие это неблагодарное, но для меня оно – единственный способ сбежать от реальности.

Начинаю с гостиной, откуда выгребаю пивных бутылок на целый мусорный пакет объемом в тридцать галлонов. А увидев на кухне мойку, полную тарелок, даже улыбаюсь: на мытье посуды уйдет по меньшей мере час. Пританцовывая в такт музыке, складываю тарелки слева от раковины и наполняю ее водой. Такое умиротворение я в этом доме чувствовала первые два месяца. Еще когда жила с добрым Эйсой. С тем, который говорил мне приятные слова, водил на свидания и ценил больше остальных.

Было же время, когда мы оставались в доме одни, заказывали ужин и устраивались на диване за просмотром киношки.

Стоит мне окунуться в воспоминания, как появляется настоящий Эйса. Подходит сзади и обнимает меня за талию. Испугавшись поначалу, я слышу аромат его туалетной воды – что-то диоровское. Точно так от Эйсы пахло в ночь первого свидания. Он принимается двигаться вместе со мной, и я с улыбкой закрываю глаза. Беру его за руки, откидываюсь назад. А он целует меня в ухо, нежно переплетает пальцы с моими и разворачивает к себе. Открываю глаза: на лице у Эйсы искренняя милая улыбка. Я так давно ее не видела, что от тоски щемит в груди.

Может, он правда старается соскочить? Может, он тоже устал от такой жизни?

Эйса кладет ладони мне на щеки и страстно целует. Я уже и забыла, что он так умеет. В последнее время Эйса целует меня лишь в кровати, лежа сверху. Сейчас я закидываю ему руки на шею и отвечаю взаимностью. Отвечаю старому Эйсе в надежде, что он еще побудет со мной тут немножко.

Но вот он отстраняется и достает у меня наушники из ушей.

– Кому-то захотелось продолжения утра, а?

Я снова целую его и с улыбкой киваю. Да, мне хочется. Хочется вернуться в постель именно с этим Эйсой.

Он кладет мне руки на плечи и говорит:

– Нне на людях, Слоун.

Какие еще люди?

Я зажмуриваюсь, не решаясь обернуться, испугавшись, что на нас смотрят.

– Хочу тебя кое с кем познакомить. – Эйса разворачивает меня, и я боязливо открываю сперва один глаз, потом другой. В дверях, привалившись к косяку всей своей шестифутовой тушей и скрестив на груди руки, стоит хмурый… Картер.

Парень, с которым я всего пару часов назад заигрывала на паре по испанскому.

Я громко вдыхаю. Вот уж не ждала его здесь увидеть. Он выглядит куда более грозным, чем там, в аудитории. А еще он выше, чем я думала, даже выше Эйсы. Мышцы не такие рельефные, с другой стороны, Эйса качается каждый день и, судя по размеру мускулов, балуется стероидами. Картер сложен естественно, он смуглее, волосы тоже темные. Тьма сейчас видна и в его взгляде.

– Даров, – говорит он, с улыбкой входя и протягивая руку. Он не подает виду, что знает меня. Впрочем, так даже лучше. Возможно, для него тоже. Как бы там ни было, отвечаю пожатием и представляюсь второй раз за день.

– Я Слоун, – говорю дрогнувшим голосом. Испугавшись, что он почувствует, как у меня участился пульс, первой отнимаю руку. – Откуда ты знаешь Эйсу?

Не то чтобы мне было интересно, вопрос просто слетел с языка.

Эйса берет меня за талию и разворачивает в противоположную от Картера сторону.

– Это мой новый бизнес-партнер, и нам прямо сейчас надо перетереть за одно дельце. Иди пока, приберись в другом месте. – Шлепком по заду он выгоняет меня, словно какую-нибудь собачонку. Я зло оборачиваюсь, но еще злее на Эйсу смотрит Картер.

Обычно я на людях отношения с Эйсой не выясняю, однако сейчас сдержаться не в силах. Бесит эта его безалаберность: сам ведь обещал выйти из дела, а тут привел не пойми кого. Еще я жутко зла на себя: ошиблась в Картере, не раскусила при первом знакомстве. Думала, разбираюсь в людях… Фигушки. Картер ведет дела с Эйсой, и значит, он не лучше других приятелей Эйсы. Хотя чему удивляться? Я насилу вырвалась из родительского дома, бежала от этой жизни и снова вернулась к ней – и в итоге так ничему и не научилась. Мои предки принимали наркотики, и я дала себе зарок при первой же возможности выйти из этой опасной среды, а мне двадцать один год, и живу я не лучше, чем раньше. Как можно в поте лица строить новую жизнь, рвать задницу и в итоге наступить на те же грабли? На мне проклятие, не иначе.

– Эйса, ты обещал! – Я резко указываю в сторону Картера. – Заводишь новые знакомства… Так из дела не выйти. Увязнешь еще плотнее.

Ощущаю себя конченой лицемеркой: каждый месяц Эйса платит за содержание Стивена – платит из денег, заработанных на том, от чего я сама же пытаюсь его увести. Впрочем, я не чувствую угрызений совести. Ради братишки я приму и не такие грязные деньги.

Помрачнев, Эйса подходит. Нежно кладет мне руки на плечи… и сжимает их. Видя гримасу боли у меня на лице, наклоняется и шепчет на ухо:

– Не смей выставлять меня дураком. – Потом берет за локти и напоказ тепло целует в щеку. – Иди, надень то красное платье, которое секси. Вечером гуляем.

Наконец отпускает меня. Картер так и стоит в дверях; кажется, еще миг – и оторвет Эйсе башку. Он мельком – и как будто с заботой – смотрит на меня, но я не задерживаюсь, не приглядываюсь. Бегу наверх, в спальню. Хлопаю дверью и падаю на кровать. Растираю саднящие плечи. Эйса впервые причинил мне боль на людях, однако сильнее ранило унижение. Я ведь знала, что нельзя перечить ему при посторонних.

Сто пудов, на руках останутся синяки, зато они хотя бы пройдут – не то что шрамы, которыми наградила жизнь у родителей. Как-то, когда мне было двенадцать, мамаша пыталась прижечь меня автомобильным прикуривателем. Я не успела отдернуть руку вовремя, и с тех пор на подушечке большого пальца отметина в форме серпа. Всякий раз, глядя на нее, вспоминаю детство в доме у матери.

Синяки проходят, да, но сколько еще Эйса будет сдерживаться? Когда начнет оставлять шрамы? Я не заслуживаю того, как он со мной поступил. Никто такого не заслуживает. Надо убираться отсюда и поскорее, пока не стало слишком поздно. Ситуация вроде моей к лучшему не меняется. Хоть сейчас чемоданы пакуй. Убегу и больше никогда не вернусь. Я хочу выйти, порвать с Эйсой. Порвать, порвать, порвать.

Но я не могу, ведь уход аукнется не только мне одной.

Глава четвертая
Картер

– Ты уж прости за нее, – говорит, обернувшись ко мне, Эйса.

Разжимаю кулаки, стараясь скрыть отвращение. Эйсу я знаю всего три часа, а уже презираю его так, как никого в жизни.

– Не парься. – Я прохожу к бару и вальяжно сажусь за стойку, тогда как сам готов умчаться наверх и утешать Слоун. Уж кого-кого, а ее я тут встретить не думал. Неужели она в этом деле замешана? В голове не укладывается. Глядя, как они с Эйсой целуются, я пожалел, что согласился на задание: для меня оно чертовски сильно осложнилось. Далтон не описывал девушку Эйсы, сказал только, что она у него есть. И уж конечно, не предупредил, что у нас с ней совместные пары.

– С тобой, что ли, живет? – спрашиваю.

Эйса протягивает мне пиво из холодильника, и я, открутив крышку, делаю глоток.

– Ага, – говорит он. – Косо глянешь на нее – хуй отрежу.

Он говорит это, даже глазом не моргнув. Потом, закрыв дверцу холодильника, вразвалочку как ни в чем не бывало отходит на другую сторону стойки и садится. Слоун для него – вещь. Поразительно. Взять бы да разбить о его башку бутылку, но я сдерживаюсь.

Эйса открывает пиво.

– За бабки, – тостует он, чокаясь со мной.

– За бабки. – И за то, чтобы каждый козел свое получил.

Как нельзя вовремя появляется Далтон. Кивает мне и обращается к Эйсе:

– Даров, чувак. Джон спрашивает, че как с бухлом. Все со своим приходят или мы угощаем? А то у нас голяк полный.

Эйса взвивается, хватив бутылкой по стойке.

– Я же этому мудаку еще вчера велел затариться! – И зло выходит из кухни.

Далтон кивком указывает мне на парадную дверь, и я следом за ним выхожу из дома. Во дворе он для виду делает большой глоток пива из прихваченной на кухне бутылки. Хотя по жизни пива терпеть не может.

– Ну че? – спрашивает он. – Как думаешь, ты в деле?

Пожимаю плечами:

– Походу да. Эйсе позарез нужен тот, кто владеет испанским. Я сказал, что шпрехаю, но не бегло.

Далтон выпучивает на меня глаза:

– И все? Без вопросов? – Недоуменно качает головой. – Господи, ну и дебил! Эти новички возомнили, что они неприкасаемые… Хер ему в глотку. Понторез сраный.

– Вот-вот, – искренне соглашаюсь.

– Люк, я тебя насчет такой работы честно предупреждал: крыша к ебеням едет. Не передумал еще?

Ну нет, теперь, когда я знаю, что Далтон и остальные готовы прижать Эйсу, заднюю не дам.

– Ты назвал меня Люком.

– Бля. – Далтон пинает землю мыском ботинка и смотрит на меня. – Прости, друг. Завтра встреча в силе? Ты внедрился, и Янгу нужен подробный отчет.

– Кое-кому завтра на пары, – говорю я, в который раз тыча его носом в то, что самая поганая часть задания досталась мне. – Но к полудню освобожусь.

Далтон кивает и направляется к дому.

– Ты пригласил эту аппетитную попку с испанского на тусу?

– Обошлось. – Я молчу о том, что и приглашать-то не надо было. Она в этой клоаке живет.

Далтон кивает, уверенный, что я не стану втягивать посторонних. Сам он умеет вживаться в роль как никто. Во время одной операции под прикрытием даже завел длительные отношения, а как-то, ради дела, и руки попросил. Правда, после задания он с легкостью исчезает. А для меня все люди, с которыми сталкивает служба, именно люди. Без нужды никому врать не буду, поэтому стараюсь не терять бдительности и не обзаводиться серьезными связями.

Войдя в дом, Далтон закрывает за собой дверь, и я остаюсь во дворе один. Смотрю на притон, который на ближайшие пару месяцев станет моим заданием. Работать под прикрытием я не рвался, просто хорош в этом деле. К несчастью, на этот раз у меня дурное предчувствие… а ведь все только началось.

Следующие часа два Эйса водит меня по дому, знакомит с его обитателями. Их тут целая прорва. Сперва я еще делаю в уме пометки, присматриваюсь, кто и как общается с Эйсой, но после четвертой бутылки пива, которую мне подсовывают, сдаюсь. Потом успею наобщаться со всеми. К тому же я тут новенький, к чему напрягаться и вызывать подозрения?

Наконец удается оторваться от Эйсы, отправляюсь искать, где бы отлить. В одном туалете тип по имени Джон уединился с двумя девчонками не старше девятнадцати. Я поспешно закрываю дверь и иду наверх в поисках сортира, который еще не превратили в бордель.

Там торчу дольше, чем нужно, на добрых десять минут. Выливаю пиво в мойку и наполняю бутылку водой из-под крана. Свою норму на вечер я и так давно превысил, а ближайшие несколько недель надо будет сохранять кристальную трезвость.

Смотрю на себя в зеркало, думаю: хоть бы все получилось. Я не из этого района, вряд ли меня кто-то узнает. Больше волнует то, что я не как Далтон, не умею выключать в себе настоящую личность. Этот дом – обитель моих ночных кошмаров, и судя по тому, как Эйса обращается со Слоун, видеть я их буду много и наяву.

Смочив под краном полотенце, протираю лицо. Нужно хоть немного протрезветь. Полотенце я бросаю в корзину, забитую грязным бельем. Глядя на эту кучу тряпок, гадаю, живут ли еще в доме девушки, кроме Слоун. Похоже, она и за стирку здесь отвечает.

Днем я видел, как она моет посуду – незаметно подглядывал из-за плеча Эйсы, удивленный неожиданной встречей. Однако еще больше меня поразил танец Слоун, то, как она двигалась в такт культовой композиции «Jessie’s Girl» Рика Спрингфилда. Завороженный красотой Слоун, я повторял в уме слова песни и завидовал Эйсе.

Жалел, что Слоун – не моя девушка.

Сделав глубокий вдох, выхожу из туалета, и мой взгляд моментально приковывает к себе картина в дальнем конце коридора. Слоун стоит в дверях спальни и, услышав, как я выхожу, оборачивается. Облегающее платье закручивается красным вихрем. Просто глаз не отвести: платье на бретельках выгодно подчеркивает фигуру, а под тесным и чисто символическим лифом для бюстгальтера вообще нет места. Я невольно и с отвращением к себе мысленно благодарю Эйсу, ведь это он велел Слоун нарядиться вот так.

«Дыши, Люк, – говорю себе, – дыши».

Через силу поднимаю взгляд и смотрю Слоун в глаза. Выглядит она совсем не уверенно, похоже, только что плакала.

– Все норм? – спрашиваю, подходя к ней.

Слоун со страхом бросает взгляд на лестницу, потом на меня. Кивает и направляется к ступеням, но я хватаю ее за руку.

– Слоун, подожди.

Она оборачивается. Это не та девушка, которую я встретил утром. Эта девушка хрупкая, испуганная, сломленная.

Скрестив руки на груди, она подходит. Закусив губу, опускает взгляд в пол.

– Что ты здесь забыл, Картер?

Не знаю, как ответить. Врать не хочу, но ведь и правду не скажешь: стремно сообщать девчонке типа, которого я собираюсь засадить за решетку, чем я тут занимаюсь на самом деле.

– Пригласили, – говорю.

Она резко вскидывает голову:

– Ты знаешь, о чем я. Чего ты здесь ищешь?

– Я здесь чисто из-за твоего парня, – непрозрачно намекаю на предмет своего интереса. – Работа, ничего личного.

Слоун закатывает глаза. Видимо, слышала это объяснение прежде. Может быть, даже от Эйсы. Только я, в отличие от него, говорю правду. Просто не уточнил, о какой работе речь.

– Слоун, – вздыхаю я, желая немного ослабить напряжение, – похоже, в диалоге на паре мы не сказали о себе кое-чего важного.

Она натянуто смеется.

– Да уж. Фактов должно было быть больше. Пяти, скажем, хватило бы.

– Точно. С пяти фактов я, думаю, догадался бы, что у тебя есть парень.

Глянув на меня исподлобья, она тихо отвечает:

– Прости.

– За что?

Понурившись, Слоун говорит еще тише:

– За то, как вела себя сегодня. За флирт. Наговорила лишнего. Клянусь тебе, я не такая. Не стала бы…

– Слоун, – перебиваю я, пальцем поддев ей подбородок, хотя прекрасно знаю: руки надо держать при себе. – Я плохого о тебе и не подумал. Это же так, прикол. Никто не пострадал.

Слово «пострадал» повисает в воздухе темным, зловещим облаком. Мы оба знаем: от Эйсы можно ждать чего угодно. Я трепался со Слоун на паре, теперь зажал в коридоре… Если такие безобидные моменты будут происходить слишком часто, кто-нибудь очень даже пострадает. Я помню, чем Эйса пригрозил мне чуть ранее. Он ясно дал понять: к его девчонке лучше не подходить. Да и работа к этому не располагает. Как я сам не вижу?

Я уже опускаю руку, когда позади меня раздается:

– Чувак, ты всю тусу пропустишь.

Мы оба вздрагиваем. Оборачиваюсь и вижу на лестнице Далтона. Он явно готов прибить меня. А что, имеет право, учитывая, в какое дерьмо я чуть не вступил.

– Точно. – Сделав глубокий вдох, я оборачиваюсь к Слоун и шепчу: – На паре поговорим.

Она облегченно выдыхает. Рада, что нас застукал не Эйса, а Далтон. Впрочем, рада не она одна.

Слоун уходит к себе в комнату. Теперь-то мне ясно, откуда у нее этот заспанный вид. Живет в таком месте…

Едва за ней закрывается дверь, как Далтон накидывается на меня, припирает к стенке и, гневно пыхтя, душит локтем.

– Не просри все, – шипит он и отвешивает мне затрещину. – Думай головой, а не головкой.

Глава пятая
Эйса

Джесс вдыхает дорожку кокаина и утирает нос, затем я сам вынюхиваю вторую. Ощутив жжение, откидываюсь на спинку кровати.

– Ты прав, – подождав немного, говорю Джону. Тот стоит в дверях. – Снежок зачетный.

Джесс лежит на спине и таращится в потолок. Она новая телка Джона, я пока еще толком к ней не присматривался. Ничего, кстати, симпотная. Слоун в подметки не годится, но все равно в штанах у меня твердеет.

Я жестом велю Джону забрать поднос. Он подходит и, наклонившись, спрашивает:

– Закрываем сделку?

Глядя на его телку, отвечаю:

– Да. Закрывай. – Джон уже хочет взять Джесс за руку, когда я его останавливаю: – В одно жало. Я составлю Джесс компанию.

Джон смотрит на меня непонимающе, а Джесс переводит взгляд с меня на него и обратно.

– Езжай. И закрой. Сделку, – приказываю Джону. – Никуда Джесс не денется.

Джон уходит, хлопнув дверью. Я тут же вскакиваю и запираю ее на замок, а Джесс приподнимается на кровати и смотрит на меня. В ее взгляде не то тревога, не то дурное предчувствие. Успокаиваю ее нежной улыбкой. Сажусь и снова откидываюсь на спинку.

– Сними платье, – говорю.

Секунду она смотрит на меня так, будто не может решить: бежать или сесть на меня сверху. Но кокаин уже действует: взгляд у телочки потемнел и сделался остекленевшим. Я беру ее за руку и притягиваю поближе. Наконец она садится на меня.

Просовываю руку ей под платье.

Еще полминуты – и шмотки Джесс на полу, рядом с моей футболкой. Сама Джесс так и сидит на мне, старательно просовывая язык мне в рот.

Молодец, свое дело знает. Это и хорошо, и плохо одновременно. Опыт – дело полезное, но невольно думаешь: скольким она уже дала, чтобы научиться так трахаться? С тумбочки у кровати беру презик и протягиваю Джесс.

– Надевай, – велю.

Она, глядя мне в глаза, открывает пакетик и уже готовится натянуть резинку, когда я ее останавливаю:

– Ртом.

Девчонка лыбится и склоняется надо мной, как вдруг из коридора доносятся шаги. Ручка двери проворачивается вхолостую.

Вот бля.

– Эйса, открой! – орет по ту сторону Слоун.

– Сука! – Отпихнув Джесс, я вскакиваю и натягиваю штаны. Девка, не вставая с кровати, смотрит то на меня, то на дверь. Я подбираю с пола ее шмотки и, бросив их в стенной шкаф, жестом велю спрятаться там же.

Она встает и оскорбленно качает головой.

Да она спятила! Думает, я дам ей просто так взять и выйти при Слоун? Хватаю ее за плечи и толкаю в сторону шкафа.

– Ненадолго, – как можно милее шепчу я, хотя умиляться тут вообще нечему. Джесс хочет возразить, зло прошипев мое имя.

Если эта сучка выдаст себя, я пропал. В груди пузырем надувается гнев, и вот я уже не милый. Хватаю Джесс за челюсть и говорю:

– Пикни только – пожалеешь, киса.

Я сильнее сжимаю ее челюсть, и наконец она кивает. Слоун в этот момент стучит второй раз.

– Две минуты, – шепчу, убедившись, что Джесс меня хорошо поняла. – И я ее сплавлю.

Закрываю шкаф, потом хватаю с пола футболку и, стерев ею с рук и губ запах Джесс, иду открывать Слоун.

– Четыре часа дня, ты чего дрыхнешь? – Она врывается в спальню и идет прямиком к шкафу. Я хватаю ее за руку, утягиваю на кровать. Виновато улыбаюсь, а она раздраженно вздыхает.

– Прости. У меня пары весь день были, устал, – говорю. Сам уже не помню, когда в последний раз ходил на занятия, но надеюсь, что эта ложь остудит ее пыл.

Так и есть.

Слоун успокоилась и сворачивается клубочком у меня на груди.

– Ты реально на пары ходил?

Я киваю и глажу ее по щекам, убираю за ухо выбившуюся прядку. Потом переворачиваю Слоун на спину и оказываюсь сверху. Увидев у нее на руках синяки, вспоминаю, что так и не извинился за случай на кухне.

– Я реально учился, – вру дальше, кончиками пальцев поглаживая отметины. – Я всерьез взялся за учебу, Слоун. Как и обещал. Хочу исправиться. – Целую синяки в форме своих отпечатков. – Иногда забываю, какая у тебя нежная кожа.

Слоун поджимает губы и сглатывает. Сдерживает слезы. Н-да, придется повозиться. Она все еще зла на меня.

Глубоко целую ее, ухватив за щеки ладонями. Безотказный прием, заставляет девчонок думать, будто тебе от них только поцелуйчики и нужны.

Чушь. Будь на то воля парней, они бы выше титек ничего и не мацали.

– Я тебя люблю. – Мои ладони скользят к ее талии. Член набухает и твердеет так, как не затвердел бы с Джоновой блядью, сидящей в шкафу.

Девчонок у меня было много, но ни одна не заводила меня так, как Слоун. Сам не знаю, что в ней особенного: титьки средние, да и жопа не вау.

Наверное, все дело в невинности. Мне нравится думать, что я первый и единственный, кто ее трахал. Люблю думать, что больше никто ее трахать не будет.

Сую руку ей под кофту и приспускаю кружевной лифчик.

– Давай я заглажу свою вину, – шепчу, целуя ее в сосок и прикусив его прямо через тонкую ткань.

Слоун со стоном выгибает спину и упирается руками мне в грудь.

– Эйса, я только что из спортзала. Вся потная. Давай сперва в душ схожу.

Я разжимаю зубы. Это она очень кстати напомнила. У меня будет время избавиться от этой, как ее там.

– Иди, ополоснись. Сегодня гуляем.

Слоун улыбается.

– Типа свидание?

– Не типа, а свидание.

Улыбка Слоун становится шире, и она, соскочив с меня, идет к выходу.

– Запереть не забудь, – говорю.

Слоун замирает.

– С какой стати?

Я хватаю себя за бугор в паху.

– Надо бы закончить то, что ты начала.

Наморщив носик, она закатывает глаза, однако дверь все же запирает. Я вскакиваю с кровати и проверяю замок, потом оборачиваюсь – Джесс выскакивает из шкафа. Тычет мне в лицо пальцем и, цедя яд, бросает:

– Гондон отбитый.

Я заламываю чиксе руку за спину, а свободной ладонью зажимаю ей рот. Смотрю на нее предостерегающе, чтобы заткнулась, а услышав, как в д́уше открывается вода, убираю ладонь. Глаза у Джесс покраснели, я вижу в них страх. Это хорошо. Страх не даст ей меня заложить.

Выхватив у нее из рук платье, натягиваю его ей через голову.

– Одевайся и проваливай, – говорю. – У нас со Слоун сегодня свиданка.

Глава шестая
Слоун

Перед парой быстренько забегаю в туалет подправить прическу и макияж. Раньше я могла встать с постели и, почти не наводя марафета, умчаться на занятия. Теперь же рядом со мной всю пару будет сидеть Картер, и мне вдруг стало не плевать на то, как я выгляжу.

Свет флуоресцентных ламп беспощаден: мешки под глазами вскрывают всю правду о прошлой ночи. Глядя в зеркало, я вижу девчонку, которая ночь не спала, переживая из-за парня-динамщика.

Вчера я пошла в душ, готовясь к первому за последние полгода свиданию, а Эйса свалил вместе с приятелем по имени Джон. Оставил меня наедине с толпой народу. Я сидела, боясь заснуть, волновалась из-за него, пока меня все же не сморило, а когда Эйса наконец соизволил явиться и забрался на меня, я от злости тупо расплакалась.

Эйса даже не заметил этого. Или ему было просто насрать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Оригинальное название романа «Слишком поздно».

Вернуться

2

Facebook – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена в России.

Вернуться

3

Урок испанского (исп.).

Вернуться

4

Очень приятно (исп.)

Вернуться

5

Дамы вперед (исп.).

Вернуться

6

Вы властная (исп.).

Вернуться

7

У тебя красивая однокурсница (исп.).

Вернуться

8

Моя однокурсница права (исп.).

Вернуться

9

Ему двадцать два года (исп.).

Вернуться

10

Поступаете нечестно (исп.).

Вернуться

11

Вы собака (исп.).

Вернуться