Фонарейка
Мария Фомальгаут

Иллюстратор Мария Владимировна Фомальгаут

© Мария Фомальгаут, 2024

© Мария Владимировна Фомальгаут, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0062-7459-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Теплое пальто для фонаря

Ближе к середине ноября уличный фонарь озаботился тем, где бы ему взять теплое пальто на зиму – близились холода, и простужаться на морозе фонарю совсем не хотелось. Для начала фонарь обратился в городскую администрацию, но там только развели руками:

– Ну вы же понимаете, уважаемый фонарь, что у нас нет средств… очень жаль, ничем не можем помочь…

– Но я же работаю на…

– …все работают, и никто ничего не получает, вон, дворник новую метлу получить не может, так и летает на старой!

Тогда фонарь посчитал свои более чем скромные накопления, и понял, что на новое пальто ему не хватит. На всякий случай фонарь все-таки заглянул в самый дешевый магазинчик и спросил насчет пальто, но там его подняли на смех:

Уважаемый фонарь, за такую сумму мы не можем продать вам даже легкий плащик, не говоря уже о теплом пальто! Если хотите, можете купить галстук, у вас как раз хватит.

Фонарь был не очень умен, но понимал, что никакой галстук не убережет его от зимних холодов. Чтобы хоть как-то поправить свои финансовые дела, фонарь выдумал легенду о фонаре – хранителе города, который на самом деле был заколдованным рыцарем. Туристам понравилась легенда, они с удовольствием бросали на мостовую под фонарем монетки, – но этого было явно недостаточно, чтобы купить пальто. К началу декабря фонарь кое-как накопил на шарфик, но прекрасно понимал, что шарфик, даже самый теплый, не спасет его от зимних холодов.

Тогда фонарь решил пойти на отчаянный шаг, и… ограбить случайного прохожего. Да-да, вы не ослышались. Фонарь, конечно, был глубоко порядочным фонарем, но нужно же ему было чем-то согреваться зимой! И отчаявшийся фонарь осторожно сошел со своего пьедестала, чтобы выследить прохожего в темноте ночи. Фонарь не боялся, что его арестуют. Ну кто, в самом деле, поверит прохожему, что его ограбил… фонарь?

Итак, фонарь заглянул за угол, и даже выключился, чтобы его никто не заметил. Но как только фонарь увидел в темноте ночи одинокий силуэт прохожего, ему послышался тихий плач где-то в переулке. Фонарь осторожно заглянул туда, и даже зажег свет, и не поверил своим глазам, которых у него не было – на ограде висело старое потрепанное пальто и горько плакало.

– Что… что с вами случилось? – осторожно спросил фонарь.

– Я… меня вы-ы-ы – ыбросили-и-и-и!

– За что? В чем вы провинились?

– Ни… ни в чем… я просто… старое…

– Не плачьте, дорогое пальто…

– Никакое я не дорогое, меня на распродаже купили… Я им верой и правдой служило, а они…

– …и все-таки вы дорогое… дорогое пальто, пойдемте со мной!

– К-куда?

– Я вас согрею… а вы согреете меня…

– Да вы что, право же, я недостойно…

– …очень даже достойны, дорогое пальто…

– …труп старого фонаря, задушенный пальтом… пальто… как писать-то…

– Вроде не склоняется слово…

– Это уже третий случай за неделю… как вы думаете, зачем пальто душит фонари?

– Не знаю, может, питается их светом…

– Мне кажется, тут что-то другое…

– …любопытно… фонарь, который пожирает старые пальто…

– …и не только старые, у меня вон из рук выхватил и слопал!

– Вы носите свое пальто в руках?

– Да не свое, я жене в подарок нес, а он тут нате вам!

– …то есть, в одной реальности он делает так, а в другой эдак?

– …да… осталось найти третью реальность…

– И какую же?

– Ту, где фонарь и пальто не сделали друг другу ничего дурного…

Ночь с плюсом

…да не толкайтесь же вы!

…извините… здесь мало места…

…в такси надо ездить, а не… стоп, а мы где вообще?

М-м-м… даже не знаю…

Похоже на клочок бумаги… Да не толкайтесь вы, что вы меня своими углами колете!

Это не углы, это… гхм… я даже не знаю, что бывает у плюса.

У какого еще плюса?

У любого.

Да при чем тут плюс?

При том, что плюс – это я!

Плюс? Ну, ничего себе…

А вы кто, позвольте поинтересноваться?

А я ночь, очень приятно.

Ночь? То-то я смотрю, темень такая, хоть глаз выколи! Хорошенькое соседство, ничего не скажешь…

Да мне как-то тоже с плюсом не очень-то весело!

Ну, если так, то я могу и… стоп, ничего я не могу, куда я денусь-то… вот ведь черт…

Да уж, такой черт, что чертее некуда…

Но как мы здесь оказались? Как вообще ночь может оказаться на клочке бумаги?

Очень просто, если она написана чернилами… слово «ночь»… Похоже, наш мир кто-то порвал на клочки…

Но кто и зачем?

Мало ли, может, мы стали не нужны… Меня инетресует другое, что это значит…

Что значит?

Ночь плюс… плюс что?

Первый раз вижу такое уравнение, в котором была бы ночь.

Ну а что, ночи теперь уже нельзя в уравннении быть? Что-то эти плюсы сильно много о себе возомнили…

Плюсы в арифметике с самого сотворения мира, так что имеют право и возомнить… Но ночь плюс что? Ночь плюс день? Ночь плюс утро?

А может… может, это система оценки знаний?

В смысле?

Ну… утро – очень плохо, день – удовлетворительно, вечер – хорошо, ночь – отлично, ночь с плюсом – лучше некуда…

Интересно, где это может быть такая система… Не знаю ни одной такой страны… Похоже… похоже, мы не из нашего мира…

Уважаемая ночь, как мы можем быть не из этого мира, и при этом знать все об этом мире и не знать о том, из которого прибыли?

Может… может, кто-то заботливо стер нам память? И вложил знания о мире, в который мы должны отправиться?

Да, пожалуй, это единственное объяснение… Осталось разобраться, кто и зачем нас сюда послал…

…ну наконец-то мы вас нашли!

Вы… вы, простите… кто?

Да я же четверка, вы меня не узнали?

Простите, не знаем никакой четверки…

…ну ничего себе! Всю жизнь были вместе… ну какую всю жизнь… полдня… в блокноте… ночь – плюс четыре, день – от восьми до двенадцати…

Вот те на! – плюс хлопает себя по лбу, – а я и не подумал! Надо же… все так просто…

Уважаемый плюс…

Да?

А вам не кажется… что четверка вводит нас в заблуждение?

Любимое имя

…Оса, когда вы увидели, что Жанна мертва?

Никогда.

В смысле?

Я не видела, что Жанна мертва.

Почему же…

…я не могу видеть.

Но… вы что, слепая?

Нет.

Но… Так, давайте сначала, вы поднялись по лестнице, и…

…я не поднималась по лестнице.

Вы что, еще и ходить не можете?

Нет, конечно.

Простите… не понимаю… но… почему?

Где вы видели, чтобы имена ходили и видели?

Так вы… имя?

Имя.

Вот оно что… но тем не менее, вы поняли, что Жанна мертва… стоп… как такое вообще возможно… как можно убить имя?

Да вот, мы сами недоумеваем… как…

…и почему же…

…позвольте, я, кажется, знаю, почему…

Кто вы?

Адель… Я знаю, почему убили Жанну…

И отчего же?

Видите, она была любимым именем… любимым, пониаете? А мы все так, сбоку припека…

Птостйе, вы что… все принадлежали одному человеку?

Ну да, Жанна Мари Адель Оса Элизабет…

И кто же из вас, по-вашему, это устроил? Мари или Адель, Оса или Элизабет?

Адель…

Вы уверены?

Её не было с нами в гостиной, когда Жанна погибла…

…но у меня и не было причин убивать Жанну!

Да? можно подумать, кто-то сильно любил вас…

Да, представьте себе!

Что-то мы не замечали, чтобы хозяйка…

…а при чем тут хозяйка? Я вообще-то говорю про Артура… Он любил меня больше остальных, он называл хозяйку только мной…

…так как вас зовут?

Никак.

В смысле… никак?

В смысле… мои имена…

…имена?

Да, их было много… они поубивали друг друга… все… Уж не знаю, что они там не поделили…

Значит… вы теперь… без имени?

Да, поэтому мне придется взять ваше. Извините.

Но уменя… всего одно…

Да, поэтому, извините, но мне придется…

…труп девушки примерно двадцати пяти лет…

Полет часового человека

…тик-тик-тик, клок-клок-клок-так-так-так…

Часовой человек свое дело знает, летит, – стремительно, легко, рассекая метели и листопады, дожди и ветра, направляет паруса, из года в год, из века в век. Высматривает даты, города, улицы, выискивает стеклянными глазами силуэты в тусклом свете фонарей, снижается – хоп! – подхватывает озябшего прохожего, усаживает в плетеное кресло шаткого часолета, укрывает шкурой убитой зимы, поит горячим кофе с корицей.

…тик-тик-тик, клок-клок-клок-так-так-так…

Летит дальше, снова высматривает человека, беспокойного, ищущего тайны вселенной – снова выхватывает, сажает в плетеное кресло, наливает кофе с корицей. Летит, летит часовой человек, нужно собрать всех, всех, еще не сожженных на кострах, еще не убитых шальными пулями, еще не растерзанных разъяренной толпой.

…тик-тик-тик, клок-клок-клок-так-так-так…

Часовой человек торопится, еще нужно успеть вернуться в свой год на самом краю времен, в столицу столиц, в город, над которым никогда не заходит солнце, еще нужно успеть досавтиь всех, всех, всех…

…тик-тик-тик, клок-клок-клок-так-так-так…

…Часовой человек всматривается в пустоту далеко впереди, ищет знакомые огни – не видит, не понимает, почему на нужном месте в нужный час только мертвые руины какого-то захолустного городишки, где столица столиц, как так…

…тик-тик-тик, клок-клок-клок-так-так-так…

Весна в подарок

…удружили родоки, ничего не скажешь, вы хоть представляете, что они мне подарили? Ни за что не догадаетесь! Весну! Да ладно бы хорошую весну, добротную, теплую, так нет же – март весь к черту снегом засыпан, и половина апреля туда же, дальше пара теплых дней, и холода до нуля градусов весь май! Люди, есть еще кто-нибудь, кого родители так ненавидят, или мне одному так повезло?

Оставить свой комментарий

Ну, твои родоки вообще на всю бошку отмороженные…

Ну охренеть не встать, мне лето подарили, я еще ныла, что оно сильно жаркое, но чтобы такую весну, это вообще не пойми кем надо быть!

Да выкинь ты её к черту, и все. Мне вот осень подарили не такую, как я хотела, я вообще вот так при всех форточку открыла и осень выкинула, а нечего мне всякое дерьмище подсовывать!

…родоки мои вообще охренели, подсунули весну, я им ору, что они совсем того, а они такие отвечают – а ты смотри да ищи. Вот так, ходи по весне этой постылой, ищи, где там подарок спрятан… Я чё, совсем идиотище, чтобы вот так шариться, под снегом чего-то искать?

Оставить свой комментарий

Ну знаешь, мне так родоки зиму подарили, так там в зиме в снегу айфон лежал!

А так просто они не могли тебе айфон подарить?

Да батя у меня вообще приколист…

…дурдом какой-то, я вообще хренею. Пока нашел только девушку, вроде ничего, разговорились, поболтали, может, это и правда моя судьба…

Оставить свой комментарий

Удачи, чё…

Да это вообще дурдом какой-то, я хренею. Мы с ней вообще вдрызг рассорились, она и близко не моя судьба, на кой черт все это вообще…

Оставить…

…так и выкинь эту весну проклятую на хрен…

Да не могу уже, как идиот хожу, ищу, сам не знаю, что…

Родоки мои вообще по ходу свихнулись… Я только сейчас посмотрел, за какой год эта весна вообще, так я в осадок выпал… Это же весна две тыщи пятьсот какого-то года, какого черта вообще они мне её подсунули…

Оставить…

…может, ошиблись?

Правильно, подсунули не пойми что, плевать им, что они мне дарят…

…короче, я свихнусь с этой весной на хрен… сам черт ногу сломит, эта девка поклонница моя, я же должен был чего-то там разработать, хрен пойми чего, цивилизацию спасти, девка мне эта кой-чего подсказала бы… да какое там, я её теперь найти не могу, как в воду канула, всю весну обшарил, и ни фига… …народ, а бывает так, чтобы весной с кем случилось чего, весна, она меняется, или временной отрезок он как есть, так и будет?

Три счастливых дня

…обманщик… подлый обманщик…

Вы такими словами не бросайтесь, чем я вас обманул?

Вы мне обещали три счастливых дня? Обещали?

Ну да…

И где? И что?

Разве я вам их не дал?

Ну так будьте любезны объяснить, что в них такого счастливого? Просыпаюсь, завтракаю, иду на работу, даже с женой пару раз поссорился… и где тут счастье, спрашивается?

Так вы не помните…

…очень хорошо помню все три дня до мельчайших подробностей! Фокусник чертов… артист… Деньги верните!

Пожалуйста.

Это вы что мне даете? Это вы мне на что это тухлое мясо даете?

То, что вы мне дали за три счастливых дня.

Бред… я на вас в суд нажалуюсь…

Воля ваша. три дня кончились.

Кончились, и… черт! Это вы куда меня притащили, это что за руины вообще? Холод собачий…

Вы еще не помните… сейчас вспомните…

Да я вас… черт! Постойте! Я понял! Я помню! Я сам просил, чтобы на эти три дня все забыть… Послушайте, а можно еще три дня?

К сожалению, нет.

Ну пожалуйста… я вам что угодно… постойте же!

Нескладная жизнь

…не получится.

А что такое? Заняты завтра?

Да нет… я просто сам не знаю, что у меня завтра будет…

Ага, понимаю, у меня тоже так, то теща нагрянет, то Димка заболеет, он в садик вообще не ходит, все дома с соплями, то…

Да нет… тут другое…

А что?

А то… может, мне завтра три года будет, а может, девяносто, может, я завтра по студенческому обмену поеду куда, может…

Это… это как?

Да жизнь такая… нескладная…

А как так случилось?

Понимаете… я хотел жить вечно…

Ничего себе…

Нас же как учат жизнь складывать, еще в детстве, аккуратненько, кубик на кубик, чтобы не выше стольки-то… а я все кубики один на другой поставил, жизнь и развалилась…

Ну, еще бы… – говорю, сам понимаю, что ляпнул что-то не то.

Вот-вот… – кивает, – так что теперь я сам не знаю, что у меня завтра будет…

Хочу посочувтсвовать, не нахожу слов, наконец, сдержано прощаемся, расходимся, он исчезает в пелене начинающегося снегопада. Спотыкаюсь обо что-то, не сразу понимаю, что я вижу в снегу, кусок жизни, нет, не моей… Хочу броситься за ним с криком «вы обронили», не бросаюсь, приглядываюсь, вот черт, всю жизнь мечтал, это как это его в Мексику занесло… осторожно прилаживаю кусок к своей собственной жизни, кубик на кубик, вся конструкция предательски вздрагивает, ай-яй-яй, лови-лови-лови, – поздно, все рассыпается, остаюсь наедине с осколками развалившейся жизни, оказываюсь где-то в шестнадцать лет, когда первый раз поехал в город и заблудился, вот чер…

Жизнь против хаки

…итак, уважаемые телезрители, после короткой рекламы мы снова с вами! И сегодня у нас на арене два непримиримых противника, кто же из них победит? Итак, в правом углу арены мы видим жизнь, да-да, вы не ослышались – самую настоящую жизнь! Встречайте аплодисментами! Ну а кто же у нас в левом углу арены? О-о-о, да это же хаки, ни больше, ни меньше – ха-ки! Аплодисменты!

Ну давайте поговорим с нашими участниками, уважаемая жизнь, что вы можете сказать?

Я хочу сказать… что я хочу жить.

О, весьма похвальное желание! А что вы скажете, уважаемое хаки?

Я скажу, что у жизни нет шансов.

Что же, посмотрим, кто победит… Смотрите, смотрите, как ловко хаки орудует оружием, всем, каким у него есть, у жизни нет шансов! Но смотрите, как жизнь снова и снова пускает ростки, не сдается! Смотрите, как жизнь прорастает в проржавленных танках и обломках боевых самолетов, как птицы вьют гнезда в пробитых шлемах! И… и вы не поверите своим глазам – хаки падает замертво, жизнь победила-а-а-а-а!

Но что это? Почему жизнь наклоняется над хаки, почему она оживляет своего противника? Уважаемая жизнь, да будет вам известно, так нельзя!

Я… я знаю.

Тогда зачем же вы это сделали?

Я… я не могла поступить по-другому.

Удивительно… что же, уважаемая жизнь, ваша победа аннулируется, победа присуждается хаки! Аплодисменты!

Мост через стикс

Шум реки.

Скрип уключин.

…это еще что?

Он прячет камень за пазухой:

Камень.

Это чтобы меня по голове пристукнуть?

Ну что вы, вы же бессмертный…

…а тогда зачем?

Ну… а где написано, что с камнем нельзя?

Нигде, но…

…ну, значит вот, с камнем… А, да, – протягивает мне монетку.

Думаю, зачем они тащат монетки, делать, что ли, больше нечего, хочу в очередной раз спросить – зачем, в очередной раз не спрашиваю.

Шум реки.

Скрип уключин.

Мой пассажир бросает камень в воду, вздрагиваю от всплеска.

Не выдерживаю:

Зачем?

Так…

Я не понимаю, вы, что ли, глубину измеряете или что?

Да… глубину.

Понимаю – врет.

Шум реки.

Скрип уключин.

Смотрю на очередного с камнем за пазухой, хочу рявкнуть, что с камнем нельзя, не рявкаю, черт с вами…

Камень со стуком падает на груду камней под водой.

Вздрагиваю, осененный:

Мост, что ли, строите?

А… ну…

…Это вы меня без работы решили оставить?

Да нет, что вы…

Ну, если все сюда по мосту будут ходить…

…не будут.

А… зачем?

Ну…

…догадываюсь. Хочется заорать, бежать во все инстанции, не бегу, а черт с вами…

Шум воды.

Скрип уключин.

Очередной пассажир выходит из лодки, протягивает мне монету, интересно, что с ними делать…

Пассажир благодарно кивает мне, бежит к мосту, и дальше по мосту назад, к тому берегу.

Отворачиваюсь.

Делаю вид, что ничего не заметил.

Хвост из-под кровати

…это… это еще что такое? – мама оторопело останавливается на пороге, смотрит на кровать.

А ничего… – Тимми пытаенсят закрыть одеялом то, что мама увидела под кроватью, даже не задумывается, что там может быть такого, да маме все не понравится, у мамы все на вешалках висеть должно и по полочкам, и сам Тимми должен отутюженный на полочке стоять на вешалке в серванте где-нибудь, не иначе…

Что такое? А ну открывай!

Делать нечего, Тимми отдергивет одеяло с таким чувством, как будто сейчас из-под кровати посыплются все полученные двойнки, даром, что никаких двоек Тимми не получал, история не в счет, училка дурища, Тимми же и про Древний Рим читал, и про Египет, а она – а-а-а, если мы этого еще не проходили, ты этого знать не можешь…

Что-то извивается под кроватью, а-а-а, неужели змея, а-а-аа, откуда-откуда-откуда, Тимми вспоминает, где и когда он змею в дом притащил, ничего не вспоминается, черт…

…слушаю вас.

Понимаете, у меня сын…

Сколько лет?

Двенадцать… он… я вчера к нему в комнату зашла…

…ну, у подростков часто бардак бывает, перерастет…

Да нет, вы не понимаете, это-то да, только… у него под кроватью хвост!

Ну, дети любят животных, вы же хотите, чтобы он научился о ком-то заботиться…

Да нет, я тоже сначала подумала, кошка там какая, или собака, или змея… но там… вы понимаете… я не понимаю, чей это может быть хвост…

То есть…

…то есть, я смотрю, он глубоко-глубоко под кровать уходит, я не вижу, где он кончается!

Ничего себе… хорошо… я…

…так вы возьметесь?

Обязателньо… разберемся… с хвостом вашим… то есть, не вашим, а…

…все в порядке, мадам.

В порядке?

Да… я понял, чей это хвост.

Вы… вы убрали его из-под кровати?

К сожалению, это невозможно.

Невозможно?

Да… это хвост самой кровати.

Кровати?

Да… так что не беспокойтесь, мадам, ваш сын в безопасности…

Сверху на лестнице слышится шум, кровать выбегает из спальни, скачет, задрав пушистый хвост, исчезает за дверью где-то в глубине леса.

Он… он вернется?

Не беспокойтесь, мадам, к утру они всегда возвращаются…

Воспоминания ёлочного пня

Здравствуйте, я ёлочный пень.

Очень приятно… а кем вы были раньше?

Я всегда был ёлочным пнем…

Этого не может быть!

Ну как не может, когда был… хотя нет, раньше я был расплавленным стеклом, а потом превратился в ёлочный пень.

Ничего себе… и что вы помните?

Меня сделали на фабрике и привезли сюда, выставили на продажу, покупайте, всего тысяча рублей…

Э, нет, вы нам не подходите…

Но почему? Я же…

…следующий!

Здравствуйте, я тоже ёлочный пень.

А кем вы были раньше?

Сколько я себя помню, я всегда был ёлочным пнем…

…нет, так не бывает, вы…

…а да, вы правы, раньше я был плюшевой тканью, а потом из меня сшили пень…

…вы нам не подходите… следующий!

Здравствуйте, я елочный пень…

Я надеюсь, вы не плюшевый и не стеклянный?

Нет, я деревянный…

Ну наконец-то! Пойдемте! Пойдемте в рассказ, мы послушаем ваши воспоминания!

Позвольте-позвольте, это нечестно!

Что нечестно!

Да то! Этот пень ненастоящий!

Что значит, ненастоящий, он…

…его сделали на мебельной фабрике!

Да ё-моё, здесь есть хоть один настоящий ёлочный пень?

Похоже, что нет…

…да мы с ней поссорились вообще, она же дура счастья своего не понимает, я ей говорю, будешь стоять в богатом доме, вся украшенная, сверкать будешь, а она ни в какую! Ну пусть и стоит дальше в лесу своем, если делать больше нечего…

Путешествие снежинки

Ужасное путешествие, скажу я вам, просто ужасное! Я знаю, что мне придется лететь, я заказываю билет в бизнес-класс, чтобы выспаться, и что вы думаете? Если вы дцмаете, что меня спихнули в эконом-класс, вы глубоко ошибаетесь! Все было намного хуже, мне сказали, что видите ли, снежинки должны лететь без самолета! Нет, вы представляете, какую психологическую травму они мне нанесли своей дискриминацией снежинок? Я им кричала, что я разобьюсь, что они с ума сошли заставлять меня падать с такой высоты, хоть бы парашют выдали! Да какое там, вот как есть выпихнули лететь из тучи на землю! Сказать, что я визжала, значит, ничего не сказать! А когда я потребовала психоаналитика, мне заявили, что такие в метели не водятся! Я хотела написать жалобу на авиакомпанию, но в том-то и дело, что авиакомпании никакой не было, на кого жаловаться? Кое-как долетела до земли, даже странно, что не разбилась, хотела опуститься на пальто какого-нибудь психоаналитика, только где его взять, на них же не написано, кто есть кто! Кое-как добралась до антикафе, попросила тыквенный латте с соевым молоком, и что вы думаете? Нет, антикафе было, и латте тоже, и даже соевое молоко, но что вы думаете? Мне отказались продать чашечку кофе, сказали, снежинкам нельзя! Ну, не на ту напали, я тут же написала негативные отзывы везде, где только могла, поставила одну звезду, добилась, чтобы мне принесли кофе… и что вы думаете? Ну, это вообще возмутительно! Ну почему меня никто не предупредил, что снежинки тают в горячем кофе? Почему никто не предупредил, что я растаю? Буду жаловаться, только не знаю, куда, посоветуйте хорошего психоаналитика…

Мечты домов

– …а сегодня, дорогие читатели, мы поговорим о том, что вы всегда хотели узнать, но боялись спросить! В прошлый раз мы опрашивали наших дорогих читателей, кем они мечтали стать – а сегодня мы спросим, кем мечтают стать… дома! Да-да, обыкновенные дома! Итак, давайте начнем… уважаемый деревенский дом!

– Ась?

– Уважаемый дом, можно вас на минутку?

– Чевось?

– Уважаемый дом, кем вы меч-та-ли стать?

– Ась? Не слышу я чевось…

– Ну вот, дорогие читатели, со старым деревенским домом, к сожалению, ничего не получилось…

– А-а-а, енто еще в том году было, как ведерко в колодец уронили, тогдысь ишшо на Масленицу чучело жгли, чуть сарай не подпалили…

– Да, да, удивительно… что же, спросим у кого-нибудь другого… уважаемая новостройка, можно вас на минутку?

– Да хоть на все день, все равно стою, делать-то больше нечего!

– Скажите пожалуйста, кем вы мечтаете стать?

– Ой, вы знаете, я всю жизнь мечтала стать старинным замком… вот только не надо, пожалуйста, говорить, что лет через сто моя мета осуществится, я не заброшкой старой хочу стать, а старинным замком с историей, с родословной семьи… вы понимаете?

– Да, понимаю… но семьи, которые…

– Да ну вас, они то приедут, то уедут, а я хочу одну семью, чтобы поколениями жила, чтобы собирались в большом зале у камина, и портреты предков на стенах, да не фоточки эти в телефоне, а портреты, понимаете?

– Понимаю… сочувствую…

– Да погодите вы, я хочу башенки, я хочу ров, наполненный водой… и не говорите мне, что после первого дождя мои желания сбудутся!

– Хорошо, не буду…

– …уважаемый замок?

– Слушаю тебя, странник.

– Уважаемый замок, скажите пожалуйста, кем вы мечтали стать?

– Ты знаешь, странник… больше всего я мечтал стать кораблем… фрегатом… и плавать по морям…

– Вот как…

– Но времена менялись, и я задумал стать дирижаблем…

– Вот оно что… а я представляю вас и дирижаблем, и фрегатом…

– …а сейчас…

– Вы мечтаете быть космическим кораблем?

– Да, больше всего я завидовал Вояджеру…

– Что же, может, когда-то человечество достигнет такого уровня, что начнет отправлять в космос замки… удачи вам!

– Спасибо, добрый странник…

– …что же, уважаемые читатели, мы с вами пришли к удивительному выводу: дома хотят быть фрегатами, автомобилями, телевизорами, людьми… но только не тем, кем они являются на самом деле!

– А почему вы меня не спрашиваете?

– Простите… где вы?

– Да вот же я, перед вами!

– Да… из-звините… не вижу…

– Ну вот же!

– А-а-а… гхм… и вы уверяете, что вы…

– …дом.

– И… кем же вы мечтаете… стать?

– Домом. Обычным домом, у которого есть четыре стены и крыша, домом, в котором живут люди…

– Ой, как все печально… уважаемый… дом…

– …да ладно, можете звать меня руинами.

– Ни в коем случае… уважаемый дом… я желаю вам… удачи…

– Спасибо…

– Вот так, уважаемые чита…

– …вы теперь тоже не человек… а бывший человек?

– Да, уважаемый дом… бывший дом…

– Можете войти… если сможете…

– Спасибо…

Мечты и реальности

– …а у вас какая мечта?

– Ну… не знаю… наверное, увидеть мир…

– А реальность у вас какая?

– В смысле… какая? Обыкновенная?

– Обыкновенная, это какая?

– Вы что, смеетесь?

– …откуда вы?

– А как вы узнали, что я… не отсюда?

– …так в этом мире что, у всех одна реальность?

…есть миры, где мечта на всех только одна, зато реальности у всех разные – найти этот мир не представляется возможным…

– …а эта мечта странная, очень странная…

– …а о чем она?

– Да не в этом дело, мечта-то простая про дом на окраине маленького городка… Но вы представляете, что она придумала?

– А что такое?

– А то… она уверяет, что между мечтой и реальностью должно быть еще что-то… кто-то должен мечтать мечту и жить в реальности…

– Бред какой-то, а что, мало, что мечта живет в реальности, а реальность мечтает мечту?

– Ну, вот она говорит, что мало этого, что должен быть кто-то между… И есть какие-то миры, где живут эти промежуточные звенья, у которых нет ни мечты, ни реальности… и нужно найти эти миры…

– …сумасшедшая.

– Точно…

Удар в молнию

…прислушиваюсь.

Гроза подступает, ближе, ближе, уже слышу раскаты грома, уже вихрями завывает ветер, носятся смерчи по бесконечной степи.

Оглядываюсь, не видит ли кто, распахиваю двери дома, бегу в бесконечную степь, где уже вспыхивают молнии, вскидываю руки, жду…

– …и главное… никогда не выходите из дома в грозу…

Это мама.

– Так у нас всегда гроза!

Это мы.

– Вот никогда и не выходите!

– …не выходите из дома в грозу.

Это я.

Племянникам.

– …был уничтожен ударом молнии в 138 году…
Читаем про прадедушку.
Огонь потрескивает в камине.
За окном громыхает гроза.

– Ханна! – кричит мама, – Ханна, Ханна!
Ханны нет.
Дверь распахнута.

Бросаем цветы на свежую могилу.

Ханна.

…в первый раз было лучше, в первый раз было изменение скорости света и искривление не неба, а какой-то канвы, на которой крепится небо. Теперь не так интересно, теперь про каких-то драконов и магов с пометкой, что всего этого не бывает на самом деле.

Это история о молнии, которая ударила в человека, и стала…

…я зову их из дома, они не идут, в страхе смотрят на вихри…

Здесь всегда гроза.

А дождя нет.

Смотрю на смерч, из которого проглядывает луна, чуть погодя показывается краешек второй луны и огрызок третьей.

Осторожно оглядываюсь, не видит ли кто, приоткрываю дверь.

Бегу навстречу вихрям, готовым подхватить меня и унести.

Вспышки молнии озаряют ржавую башню, про которую прадедушка рассказывал, что она умеет летать.

Замираю в степи, поднимаю руки.

…касаюсь чужого сознания, чувствую, опять не то, какие-то намеки на скорость света и искривление канвы, на которой висит небо, но только жалкие намеки…

Что-то происходит, он хватает и не отпускает меня, пусти-пусти-пусти…

…вырываюсь.

…это история о молнии, которая ударила в человека, и…

…обреченно смотрю на степь далеко внизу, пытаюсь вернуться назад, беспомощно бью в землю, чер-р-рт…

Теперь я знаю, что такое чер-р-рт…

Скорость света…
…искривление пространства…
…промежуточная остановка под светом Кеплера какого-то там.

…бросают цветы.

Бросаюсь на собственное тело, буквально вонзаюсь в мозг, ну же, ну же, ну…

Открываю глаза.

Шевелю непослушными губами.

– …иски… искри… вле… прос… тра… ско… ро… све… про… межу… конеч…

Электрический разряд вспыхивает, гаснет.

Это история о молнии, которая ударила в человека, и…

…спохватываюсь, догадываюсь, что нужно сделать, вонзаюсь в проржавленную башню, которая вспыхивает электрическими всполохами, оживает, откликается, взмывает в вихри, в бурю, в смерч, разлетается на осколки, обломки, которые в потоке смерча и электрических всполохов несутся в звездную бесконечность…

…странная цивилизация, если это вообще можно назвать цивилизацией, нагромождение стальных обломков в потоке вихрей и электрических всполохов. Так или иначе, колонизация планеты не представляется возможной…

– …а раньше грозы были, – вспоминает кто-то.

Кому-то не верят.

Выходят из дома убирать пшеницу…

Тайна дома на холме

…да как вы не понимаете, это невозможно!

Не говорите мне это, не сущетсвует такого слова.

Еще как суще…

…слушайте, я за что вам плачу? Вам всего-то навсего надо разгадать тайну дома на холме!

Да вот в том-то и дело, что в нашем мире это не получится!

А что за мир такой, домов, что ли, нет? Или, – усмехается, – холмов?

Да нет…

А чего вам не хватает?

Тайн.

В смысле?

Тайн. Вы понимаете, что здесь все известно, что что бы ни происходило в этом мире, об этом сразу же знают все! Как вы предлагаете здесь разгадывать тайны?

Тогда… тогда вы не будете разгадывать тайны…

Перевожу дух, наконец-то дошло…

…вы будете их создавать. Вы создадите в доме на холме тайну, которую не будет знать никто…

Но это невоз…

…нет такого слова.

Сжимаю зубы, что-то вспыхивает внутри:

Х-хорошо… сделаю…

…я сделал тайну.

Да? – шеф смотрит на меня, кажется, удивленно, – и… где же?

В доме. На холме.

Так покажите мне её.

Как же я вам её покажу, тогда она перестанет быть тайной.

То есть… хотите сказать, тайну никто никогда не узнает? А ловко вы устроили, теперь и не проверишь, сделали вы тайну или нет…

Дом за краем света

Ш-ш-ш поднялась на холм, перекидывая из руки в руку тяжелый саквояж, оглянулась, ища дом, в котором ей предстояло поселиться. Дома на холме не оказалось, – Ш-ш-ш даже заглянула за холм, но дома не было. Ш-ш-ш хотела позвонить Ъ, но вспомнила, что телефон уже не изобрели. Ш-ш-ш уже собиралась идти обратно к станции, но вспомнила, что поезда еще тоже не изобрели. Ах да, спохватилась Ш-ш-ш, если я вспомню про дилижансы, то на станции меня будет ждать дилижанс, который довезет до города… Но тут же Ш-ш-ш спохватилась, что у неё нет денег на обратную дорогу, всё её имущество было в саквояже, а больше ничего не было.

Ш-ш-ш остановилась, думая, что делать дальше, огляделась, не видит ли кто, осторожно переместилась в те времена, когда телефоны уже были, набрала номер Ъ, и только когда в трубке зазвучали гудки, вспомнила, что у Ъ нет не только номера, но и телефона.

– Алло, – послышался голос Ъ. Голос, по крайней мере, у него был.

– Я приехала, – сказала Ш-ш-ш, – но здесь… нет никакого дома.

– Ну, разумеется, нет, с чего бы он был?

Ш-ш-ш не понимала, зачем Ъ нанимал её жить в доме на холме, если на холме нет никакого дома.

– Но… где же дом?

– Так это я вас послал выяснить, где дом!

Ш-ш-ш внимательно посмотрела вглубь веков – до тех бесконечно далеких времен, когда участок суши, на котором она стояла, только поднялся из воды. Но никакого дома не было и в помине, на этом холме никто даже не собирался строить дом. Тогда Ш-ш-ш заглянула в бесконечно далекое будущее, где уже не было ни намека на людей – но и там не нашлось даже руин дома. Ш-ш-ш снова огляделась, что никто не видит, быстро пробежалась по вариантам реальности, споткнулась обо что-то жабродышащее, плавниковое, сжалась в комок, обдаваемая лютым морозом, в который раз пообещала себе в следующий раз набросить шубу, которой у неё не было, в который раз поняла, что в следующий раз не вспомнит. Ш-ш-ш почти обрадовалась, когда нашла что-то вроде дома на склоне холма, но тут же поняла, что это не дом, а кто-то фыркающий, выпустивший иглы, гулко затопавший в лес.

Ш-ш-ш вернулась в свое место и в свое время, как всегда чуть-чуть пропустила, оказалась чуть раньше, чуть позже, чуть-чуть не в той реальности, кажется, саквояж был другого цвета, или вообще не было никакого саквояжа, Ш-ш-ш уже не помнит.

Дома нет, сказала Ш-ш-ш, нигде нет, сказала Ш-ш-ш, здесь какая-то ошибка…

…никакой ошибки, есть дом, вы понимаете, он убегает, он прячется по мирам и измерениям, как вы не понимаете, а вы должны его найти, я вам за что плачу в самом-то деле. Ш-ш-ш осторожно высматривает варианты, сама не замечает, как в дебрях миров и измерений мелькает длинный хвост дома, тут же исчезает, – Ш-ш-ш бросается за ним, бежит по горячему следу, принюхивается.

Ъ ставит силки между временами и ждет, когда в них заплывут дома, бездомные, странствующие, он ловит их сетями, обжаривает на сковороде, где они беспомощно бьют хвостами, Ъ приправляет их пряными пряниками и пряничными пряностями, ест.

Ш-ш-ш разводит руками, не вижу, не знаю, нет никакого дома, это вам показалось, что дом, а так никакого дома нет.

– Показалось? – Ъ многозначительно посмотрел на свою работницу, – а что у вас в саквояже, позвольте узнать?

– Ну, знаете, это мое личное дело, – отрезала Ш-ш-ш.

– Да не скажите… а ну-ка открывайте!

Ш-ш-ш распахивает саквояж, дом опрометью выскакивает, Ш-ш-ш прыгает в седло дома, во весь опор скачет через миры и измерения, перепрыгивает целые реальности, дальше, дальше, дальше. Ъ бросается следом, врешь, не уйдешь, Ш-ш-ш командует дому прыгать – дальше, дальше, за пределы миров и вариантов, за край света…

Негород нечайников

…в этом городе…

…да нет никакого города, что вы несете-то вообще, какой город, где вы здесь город увидели?

Ну, значит, в этом негороде…

…совсем хорошо. Но уже ближе к истине…

…так вот, в этом негороде живут разбитые чайники…

…что вы несете вообще, чайники не могут жить…

Ну хорошо, хорошо, значит, неживут разбитые чайники. Они приходят сюда со всех концов света, расколотые, пытающиеся собрать себя из обломков – безуспешно.

Он бережно склеивает разбитые чайники, когда не хватает осколка или кусочка, он отламывает кусочек самого себя.

…а как его зовут?

…а он вам не скажет, его имя лежит в ящике комода под стопками белья, лень доставать.

Он бережно расставляет чайники по улицам, где они по вечерам светят уютными лампами из окон и фонарями на крылечках…

…стойте, стойте, что вы несете вообще, какие крылечки-окна, это же чайники!

Ну да, крылечки и окна, вы что, чайники не видели никогда? Ну и вот, а потом к городу потихоньку начинают прибиваться разбитые судьбы, даже не судьбы – осколки судеб, даже не осколки – осколки осколков, которые пытаются собрать самих себя. Он склеивает разбитые судьбы, отводит их в чайники, каждой судьбе достается чайник с уютным крылечком, прихожей, камином и лестницей на второй этаж.

Он все ждет, когда в город чайников придет его собственная судьба – а где и как он её разбил, он вам не скажет, он не помнит, или помнит, но не хочет говорить. Он заглядывает в лицо каждой судьбе, качает головой – нет, не та.

Последнее время совсем был завал с работой, слишком много пришло разбитых чайников и разбитых судеб, еле успевал склеивать. А потом как отрезало, никто больше в город не приходил. Он…

…кто он?

Ладно, он как-нибудь достанет свое имя из ящика комода… Так вот, он даже повесил на самом высоком чайнике яркий фонарь, чтобы освещал дорогу путникам, – но никто так и не пришел. Так он и ходит по городку, ищет свою судьбу. Над ним уже посмеиваются, говорят, что ты ищешь вообще, нет у тебя никакой судьбы и не было никогда, – он не верит, или делает вид, что не верит, кто его поймет… ах да, он имя вам свое обещал, ладно, как-нибудь поищет…

Вечер воспоминаний

– …воспоминание, – требую я.

Я, конечно понимаю, что мне и так дадут воспоминание, и все-таки требую, как будто в глубине души боюсь, а вдруг забудут, а вдруг не заметят, а вдруг вытолкают из очереди, и нужно кричать, расталкивать локтями, чтобы увидели, услышали, вспомнили… Наверное, это тоже какое-то воспоминание, только я не помню, какое именно, потому что мне его еще не дали.

– Воспоминание, – требую я.

Мне дают воспоминание – осеннее, зябкое, подернутое туманами, пахнущее пряностями и прелыми листьями в лесу, куда мы идем собирать тыквы, их нужно срывать с веток, большие, тяжелые, сияющие горящими глазами, – мы складываем их в корзины, тащим домой, расставляем по темным залам, чтобы осветить темноту осенней ночи…

…не так, не так, все не так, кричу я, так не бывает, тыквы не растут на деревьях, они вьют гнезда или прячутся в дуплах, вылетают по ночам, оглашая темноту осенней полуночи гулким – У-гу-у-у-у! – и… и… и нет, опять я все путаю, все-все-все, все должно быть не так, а как, я не помню.

– Воспоминание! – требую я, – воспоминание!

Меня не слышат, мне дают понять, что мне уже дали воспоминание, больше одного за раз не дают, а хочешь еще, иди, исполняй, что потребуют…

Я иду, исполняю, что потребуют – я не знаю, что требуют, память не говорит мне этого, мне не дают воспоминания о том, что я делала. Возвращаюсь откуда-то из ниоткуда, спскаюсь на землю на парашюте, снимаю верхние покровы, на которых радиация, надеваю новые покровы, на которых тоже радиация, здесь везде радиация.

…воспоминание, – требую я, когда возвращаюсь.

Мне дают воспоминание – до неприличного быстро, даже не дали крикнуть второй раз, обратить на себя внимание, просто бросили на меня воспоминание, которое вцепилось когтями в разум, мяучит, царапает, не оторвать. Мы пашем землю и сажаем пряники, красивые, печатные, имбирные, у сестренки не получается, родители ноют, а-а-а, помоги-и-и е – е-й, она же мла-адшенькая… Помогаю, не успеваю засеять свое поле, уже понимаю – ничего не вырастет, обидно до слез.

По осени бежим к полю, с нетерпением смотрим, что получилось, собираем пряничные дома, у меня на поле вырос добротный дом, не дворец, но хороший дом, в таком жить и жить. С восторгом поднимаюсь на крыльцо, открываю дверь, вхожу в просторный холл с лестницей на второй этаж, а где-то там еще мансарда… Младшенькая захлебывается ревом, ничего не проросло, так, какие-то жалкие кусочки стен, и все. Родители бросаются ко мне, а-а-а, отдай, уступи сво-о-ой, она же мла-адшенькая… Срываюсь на крик, прогоняю всех, а ну не смейте, это мое, мое, мое. Поворачиваю рычаг, дом расправляет крылья, только меня и видели, провалитесь вы со своей младшенькой..

…трясу головой, все не так, не так, не так, дома не выращивают на поле, их пекут в печи, у меня получилось, а у младшенькой нет… или все было не так… я не помню, я снова требую:

– Воспоминание!

Меня не слушают, мне напоминают, что воспоминания просто так не дают, получите задание, там и дадут что-нибудь вспомнить…

Выхожу на улицу, еще одна я бросаюсь ко мне, пытаюсь вырвать воспоминание, которое я прижимаю к груди, вторая я кричу пронзительно, надрывно:

– Отдай! Это мое, мое, мое!

Убиваю вторую себя одним выстрелом, вторая я падаю на тротуар, рассыпаю воспоминания. Хочется подобрать их, вдруг там что-то, чего нет у меня – не подбираю. Не хочу опускаться до того, чтобы отнимать что-то у убитой – а вот других меня это не смущает, другие я бросаются к умершей, растаскивают воспоминания, даже не замечают, что хватают те, которые у них уже есть, уносят, как бы никто не отобрал, ссорятся, а у тебя не настоящее, потому что у меня такого нет, а у меня настоящее воспоминание, то-то же, да врешь ты все, это у меня настоящее…

Ухожу от них, думаю, кто первый из нас соберет все кусочки памяти, станет свободной, и что это вообще может значить – стать свободной…

– …воспоминание, – требую я.

Они медлят, поэтому я кричу:

– Воспоминание!

Они снова медлят, меня охватывает страх, неужели воспоминания кончились, должны же они были когда-нибудь кончиться, вот они на мне и кончились… Нет, кто-то бережно протягивает мне воспоминание, осторожно, не разбейте, хочу сказать, что я всегда осторожно, не удерживаю тяжелое воспоминание, роняю, – ай, ах, – воспоминание разлетается на мелкие осколки. Собираю осколки, пытаюсь хоть как-то склеить, меня прогоняют, идите, идите, не задерживайте очередь, вы что, не слышите… ухожу, тут же бросаюсь умолять дать мне еще одно задание, хоть какое-нибудь, я все сделаю за воспоминание, все-все-все…

Меня отправляют куда-то в никуда, стартую, выверяю координаты, мне показывают очередную пустынную землю, на которой – если присмотреться – живут воспоминания. Не мои, чужие – одно, два, миллион, воспоминания о том, что было здесь когда-то бесконечно давно, воспоминания о воспоминаниях о воспоминаниях, их нужно собирать одно за другим, оставить после себя безжизненную пустыню, бережно принести воспоминания в ладонях кому-то невидимому, кто даст мне кусочек моих собственных воспоминаний.

Все жду, когда мне в руки попадет воспоминание о том, как я потеряла воспоминания – наверное, кто-то так же, как я… (стерто) и… (стерто) и… и теперь я также чужие воспоминания… и кто-то придет из безжизненной пустыни, и будет просить кусочек своих воспоминаний в обмен на…

…стерто…

…стерто…

…стерто…

Протягиваю в ладонях чужие воспоминания, протягиваю руки за своими, – мне в ладонь бросают воспоминание, тяжелое, массивное, еле удерживаю. Как мы учились объезжать кровати, держаться на матрацах, не падать, когда кровать одним махом перескакивает через широченный овраг или высокую ограду. Тогда был Часоворот, вот это я помню, праздник Часоворота, когда принято покупать новые кровати на долгую-долгую зиму, и младшенькой купили, ну она же младшенькая, ей надо, а ты пока потерпи… Ору, что и так терплю всю жизнь, все ей, все ей, ничего мне, все взвиваются, а-а-аа, как тебе не сты-ы-ыдно-оо-о…

Наступает ночь, устраиваемся на кроватях, моя старая кровать отзывается протяжным скрипом, бежит мелкой рысью, галопом моя кровать давно уже не умеет. Делать нечего, устраиваюсь поудобнее, с легкой завистью смотрю на то, как резво бежит кровать сестры. Огибаем крутой овраг в мире снов, я вижу, как новенькая неумелая кровать сестры срывается с узкой тропы, кувырком летит в пропасть, я подгоняю свою кровать, хотя уже понимаю, что ничего не успею сделать…

…стоп, стоп, все не так, возмущаюсь я, совсем-совсем не так, ведь это было еще в детстве, если младшенькая погибла еще тогда, то кому требовали отдать дом, когда мне было двадцать, а младшенькой семнадцать, я точно это помню, я помню, помню, я…

Что вы мне подсовываете, – я снова срываюсь на крик – что вы мне подсовываете, это вообще не мои воспоминания, кто я, откуда я, скажите же, да скажите же мне, вы, слышите меня там, эй вы все, в очереди, что вы стоите, чего вы ждете, вас обманывают, да вы сами посмотрите-то, вот они, воспоминания ваши, они на осколки бьются, где вы такое видели, чтобы воспоминания на осколки бились, вранье все это, вранье, вранье, вранье…

…замираю, жду, что они со мной сделают, – они ничего не делают, смотрят насмешливо, а кто ты, а ты никто, ты одно из воспоминаний о воспоминании, здесь только воспоминания, на этой стороне вселенной, а то, о чем воспоминания, то на другой стороне, туда не добраться, это же другая сторона, ты же понимаешь. Я понимаю, я отступаю, ухожу из очереди, меня окликают, а как же очередное задание – да провалитесь вы со своими заданиями, не буду ничего делать. Задача, которая должна была стать моей, падает в бездну, рассыпается в прах, еще успеваю прочитать, что это было – развернуть вселенную в пятимерную ленту Мебиуса, чтобы на одной стороне оказались и воспоминания, и…

История из букв

…ну, прежде всего, автор решился на очень смелый по нашим временам ход – в своем произведении, если это можно назвать таковым, он использует буквы, что для наших времен уже большая редкость. Автора не смутило, что в наши времена никто толком не знает, как использовать буквы, и что с ними делать. Тем больше поражает смекалка писателя, который выстроил исполинские каменные буквы, расставил их по пустоши, – А, В, С, даром, что кто-то поговаривал, что таких букв нет, существует только А. Те немногие, которые осмелились отправиться на пустошь и почитать удивительный роман, могут пройти по некоей имитации не то города, не то лабиринта, увидеть удивительную историю о юности, о пробивающихся надеждах, которые впоследствии рассыпаются в прах – об этом свидетельствуют беспомощно разбросанные в финале буквы.

Поговаривают, что однажды группа энтузиастов решила поменять концовку и попыталась поднять брошенные буквы – но в неумелых руках неумело же сделанные буквы рассыпались на куски, отчего история о разбитых надеждах стала еще более выразительной…

Исчезнувший город

– …здесь.

– Простите, но…

Возница равнодушно повторяет:

– Здесь.

Смотрю на руины, почти занесенные песком, с трудом узнаю облик того, чего так до сих пор толком и не видел.

– Таймбург? – спрашиваю без особой надежды.

Возница пожимает плечами:

– Легенды говорят, что да.

Отмечаю про себя, что сегодня мне повезло, если это можно назвать – повезло, Таймбург показал мне крохотный кусочек себя, огрызок колонн с неразборчивой надписью…

.

Я уже не спрашиваю то, что должен спросить, я спрашиваю:

– И что на этот раз?

По глазам вижу – они не понимают меня, они все, терпеливо поясняю:

– Где город?

– Какой, простите… город?

Вдох-выдох:

– Город Таймбург.

– Простите… первый раз такой слышим… Маленький городок, наверное… если бы вы нас про что-нибудь общеизвестное спросили, мы бы сразу же…

Хлопочут, очень хотят помочь мне, которого принимают за туриста, ищут город, которого…

Присвистываю, это новенькое что-то, тут одно из двух, или в этом мире Таймбург появится через тысячи лет, когда от моих костей не останется даже праха, или Таймбурга в этом мире не будет вообще, и даже если я наполню умы и сердца людей легендами и преданиями о Таймбурге, он так и останется в легендах.

.

– …я умер? – спрашиваю я.

Вспоминаю, что спрашивал об этом уже миллионы раз, и не получил ответа.

– Я – память? – спрашиваю я.

Получаю ответ что-то вроде памяти в квадрате, память памяти, вспоминаю, что спрашивал об этом миллионы раз.

.

…можете выбрать другое воспоминание.

Пытаюсь вспомнить, кто это говорит, не могу.

– Например… день рождения какой-нибудь…

– Когда я попросил на день рождения город?

– …или вашу первую любовь…

– …мимолетная встреча на пути к городу…

Кто-то с фантастическим терпением перебирает мою память, ищет тот день, когда я увидел город – память встает на дыбы, ржет, сопротивляется, не поддается, проклятая память, какого черта ты не даешь мне то, что я хочу взять. Пробую сменить тактику, пробую сделать вид, что мне неинтересен никакой город (опять этот город), что я вообще не знаю про город (опять город!) – память чуть-чуть приоткрывает очертания Таймбурга как раз настолько, чтобы тут же схлопнуть их снова.

На доли секунды.

На доли долей секунды.

Которых мне хватает, чтобы буквально ворваться в тот давно ушедший день, когда я был в Таймбурге, а я был, был, я помню это, иначе бы не было в памяти никакого Таймурга, – я врываюсь в город на своем верном Цезаре, я сжигаю город дотла, дочиста, так, что время не оставит даже руин, я ухожу от пепелища победителем, я вспоминаю…

– …вы убили город? – спрашивает кто-то никто.

– Я… – освобожденная память рвется с цепи, раскрывается дочиста, дотла, наваливается снежной лавиной и одновременно раскаленной магмой, я снова в битве за Таймбург, я снова победитель, идущий по белу свету и оставляющий после себя пепелища и черепа…

Наконец-то я нашел вас, – говорит тот, кто бережно ворошил мою память, когда от меня не осталось ничего, кроме памяти, возрожденной кем-то через миллионы лет.

Я все еще не понимаю, кто это – понимаю только когда он взмахивает мечом, пришпоривает своего коня, и я вижу город в седле, город с мечом, город, готовый отрубить мне голову, затоптать копытами, снова и снова, снова и снова память о городе будет убивать память о человеке, который убил его когда-то – миллиарды лет, пока еще жива вселенная, и дальше, когда от вселенной останется только память, и память памяти…

Татьянов и Онега

– … ну и что вы натворили, а, Любовь?

– Я…

– …встаньте!

– Да почему я вставать должна, что за порядки такие?

– Вы еще с нашими порядками спорить будете?

– И буду спорить, и буду! А то ишь!

– …успокойтесь, успокойтесь, пожалуйста, что вы с ней так… уважаемая… Любовь… Вы свели вчера в беседке Татьянова и Онегу?

– И… и что не так, что опять не так, они совершеннолетние оба, взрослые люди, что не так с ними?

– А вы сами-то подумайте?

– Сословия не те? Да вроде давно уже все сословия отменили, спохватились вы поздновато…

– А если хорошо подумать?

– Почему я вообще должна думать, я же любовь!

– Вот потому… вы посмотрите сами, в каком веке Татьянов жил?

– Двадцать… первый, а что?

– А то… а Онега?

– Тридцать… восьмой…

– Вот то-то же! Поздравляю вас, дорогая Любовь, вы нарушили законы пространства и времени! С ума сойти можно… чтобы сегодня же сделали все, как было!

– И не подумаю! Я своих решений не отменяю, поняли вы, да?

– В таком случае вы будете заключены под стражу…

– …ну и ладно! Я с вашей стражей такое сделаю, вы потом вообще ни пространств, ни времен не найдете! Пустите меня, пусти-ите-е-е!

– Уведите её… да, намучаемся мы с любовью с этой…

– …но ведь получилось… проблема путешествий во времени решена…

– Да, что есть, то есть… получилось…

Сомо-лёд

Сомо-лёд

– …а… а почему я мертвая?

Элла просыпается не то от глубокого сна, не то от не менее глубокого забытья в кресле самолета, оглядывает себя, спохватывается:

– А… а почему я мертвая?

Элла не понимает, как мертвая, почему мертвая, когда она садилась в самолет, она была… живая, конечно, ну какая же еще, вернее, Элла не помнит, но живая она ыбла, живя, ну какая же еще, там, у стойки регистрации, и дальше, в автобусе, и… а откуда Элла знает, что была живая, ну а какая же еще, Элла же… и правда, мы никогда не обращаем внимания, живы мы или нет, а когда спохватываемся, бывает уже поздно…

– Почему я мертвая? – Элла срывается на крик, – почему я мертвая?

– Ну а как вы хотели, здесь все мертвые, – бормочет тетка в кресле через проход, – разоралась тут…

– Нет, правда, ну почему?

– Ну а как вы хотели в самолете лететь, живая, что ли? – бормочет дядька через еще один проход, – первый раз, что ли, летите?

– Да хоть первый, хоть не первый, вещи такие знать надо… – не унимается тетка.

– Ой, самая умная выискалась, можно подумать, на свет родилась, знала все! – вспыхивает дамочка на соседнем сиденье.

– Да погодите вы… – хорошо одетый мужчина отрывается от своего ноутбука, – а куда мы летим?

– В смысле… куда?

– Ну… слушайте, ну можете на меня как на сумасшедшего смотреть, но я вот честно не помню, а куда мы летим вообще? Я даже номер рейса забил, на сайте говорят, нет такого…

– Мужчина, ну что значит, куда? Так говорите, будто самолет потом на землю сядет в каком-то городе там…

– А что… нет?

– Вы что, больной, что ли?

– Ох, ну можете считать меня больным, можете меня каким угодно считать, я правда не понимаю – а что… мы никуда не летим? Никогда не приземлимся, что ли?

– Ну да, да, успокойтесь, не приземлимся, не приземлимся…

– Простите… тут недоразумение какое-то… – толкает Эллу невзрачная девушка рядом, – при-зем-лим-ся… а что, есть какая-то зем-ла?

– Да нет, что вы, легенды все это, нет никакой земли там внизу…

– А, ну я уж испугалась, думала, вдруг правда что-то есть…

– Да нет, нет…

– …а когда мы разобьёмся? – спрашивает мальчик у окошка.

– Ну, потерпи немножко, ну скоро, еще полчасика, – шепчет мама.

– А полчасика, это сколько?

Тетка через проход снова вспыхивает:

– Да уймите вы своего… ребенка, что такое говорит, разобьемся?

– Ну а вы как хотите, все разобьются, а вы нет, что ли?

– …простите, а можно вас спросить… – интеллигентного вида старичок подсаживается к Элле, ну, сейчас начнет, а вот я в ваши годы, ну давай, давай, вспоминай свою жизнь, послушаем, – а мы где вообще?

– Ну… в самолете…

– …да, да, вот все говорят про сомо-лёд какой-то, а это что такое вообще?

– Ну… вот это… в чем мы находимся… он по небу летит…

– А небо, это…

– Ну, это высоко-высоко…

– …итак, у нас есть, по меньшей мере, представители семи миров, – девушка в деловом костюме чеканит слова, почему-то кажется, что она ничего не знает и не понимает, но старается казаться умной, – мир, где нет самолетов и неба. Мир, где в самолет почему-то садятся живыми. Мир, где самолеты не разбиваются. Мир, где самолеты куда-то прибывают. Мир, где самолеты вылетают откуда-то. Мир, где…

…00:00:00

…кто-то еще успевает удивиться – кто-то из мира, где время не замыкается в кольцо одного часа…

…59:00:00

……а… а почему я мертвая?

Элла просыпается не то от глубокого сна…

Дуэль дуэли

Дуэль дуэли

…ну что за манера вот так врываться в дом без стука, сколько раз просил так не делать, нет же, вламываются двое в костюмах какого-то там века, пронзают друг друга шпагами, падают замертво. Бросаюсь к одному, к другому, понимаю, что сделать уже ничего нельзя, мертвы, да они и были мертвы уже сто лет как…

Тут-то и появляется она, бросается ко мне так, что шарахаюсь в сторону, даром, что она ничего мне сделать не сможет…

– Дуэль-то! Дуэль! – кричит незваная гостья.

– К-какая дуэль? – хочу предложить гостье чашку чая, вспоминаю, что дуэли не пьют чай.

– Да эта… дуэль на шпагах на тонущем корабле…

– И что же она?

– Она… вы не представляете… – Дуэль на берегу реки в изнеможении падает в кресло, – вы знаете дуэль на заснеженном поле?

– Ну да, как не знать, часто ко мне хаживает…

– Так вот, вы представляете, Дуэль на корабле вызвал Дуэль на поле… на дуэль!

– Дуэль вызвал дуэль на дуэль? Но это…

– …невозможно, вы хотите сказать? Я тоже так думала… пока все не случилось…

– Что случилось?

– Так они же сражаются сейчас на мосту!

– И вы…

– …пойдемте! Скорее же!

Спешу за гостьей, не понимаю, какого черта вообще я, Дуэль в гостином зале, должен разнимать дуэли, и вообще…

…бежим в туман осени, проклинаю себя, что даже не надел плащ, замираем на мосту, смотрим на две дуэли, и на третью дуэль между ними…

– …позвольте представить вам наше детище, – смущенно начинает Дуэль на Корабле, – Дуэль на мосту…

Начинаю понимать:

– Так значит, если дуэль вызовет дуэль на дуэль… у них появится третья дуэль?

– …да, и я думаю, мы хотим еще парочку маленьких дуэлей, да, дорогая?

Смотрю на Дуэль на берегу реки, вспоминаю, что хотел сделать ей предложение…

На далеких берегах луны

…раз в месяц отец снаряжает лодку, собираемся к далеким берегам луны, где хорошо ловятся лунки. Садимся в лодку, младшая спереди, дальше отец, я сзади – плывем по водной глади, мерно взмахивают весла. Младшая раньше всех видит в свете заката берег луны, радостно кричит, качает лодку, отец шикает на неё, чтобы не баловалась.

Причаливаем, ставим сети, разбиваем маленький лагерь, мы с младшей уже бегаем в поисках хвороста, собираем костер.

Младшая спрашивает, а почему говорят полнолуние.

Я развожу руками, ну потому что вот так.

Младшая спрашивает, а почему говорят про ночи лунные и безлунные.

Я снова пожимаю плечами, ну вот так.

Ложимся спать, отец рассказывает сказку, как луна давным-давно висела на небе, а потом раз – и свалилась. Как спелое яблоко, спрашивает младшая – как спелое яблоко, говорит отец.

Младшая спрашивает, а почему нас на самом деле нет, а почему мы только призрачные возможности того, что могло бы быть. Я хочу развести руками, уже не успеваю, проваливаюсь в сон, засыпаю на далеких берегах луны…

Nevermore

…я еще не успела привыкнуть к своему новому телу, да это и неважно, неважно, – неумело расправляю крылья, падаю с могильного камня, жду, что разобьюсь, кричу от страха, но вместо крика из горла вырывается хриплое карканье. Ветер декабря подхватывает мои крылья, стужа поднимает меня выше, выше, – заставляю себя забыть, что боюсь высоты, нет, не получается, снова кричу от страха, снова вырывается хриплое карканье. Все выглядит совсем не так, как раньше, я не умею смотреть глазами, которые раздвинулись в разные стороны, я не узнаю знакомые места, будь я проклята, если не найду его окно… Беспомощно натыкаюсь на стекла, кое-как хватаюсь за карниз, кое-как удерживаюсь на краю. Вижу его силуэт в свете тусклой лампады, стучу в закрытые ставни, они распахиваются – пытаюсь позвать его по имени, снова хриплое карканье…

Еще не верю, что не узнает, отмахивается – чтоб ты оставил дом мой, птица, или дьявол, пытаюсь позвать его по имени, не могу…

Тишина перед грозой

Перед грозой тишина спешит купить зонтик, чтобы не промокнуть – но не может, потому что её никто не слышит, она же тишина. С тем же успехом тишина пытается купить плащ и резиновые сапоги, – ничего не получается, она не может сказать, что ей нужно, а гроза уже близко, ой-ёй-ёй, тишина промокнет…

Что же делать? давайте поможем тишине, давайте соберем ей резиновые сапоги, плащ, зонтик, кому что не жалко, у кого какие старые вещи завалялись. Вот теперь отлично, теперь тишина не боится грозы…

…грохает гром, воет ветер, оглушительно шумит дождь, и… где же тишина? Глупая, глупая тишина, просила зонтик, чтобы не промокнуть, просила плащ, просила резиновые сапоги, и что? Как только грянул гром, тишина исчезает, и даже не успевает спохватится, что надо было просить комнату с шумоизоляцией…

Природа привидений

…нет, все неймется отцу, надо, видите ли, по выходным на природу ехать. Вы мне скажите, зачем привидениям природа? Нет, надо, вот как при жизни ездили, вот так и после смерти извольте ездить, запрягать Буцефала, умершего пятьсот лет назад в повозку, которая рассыпалась в прах полтораста лет назад, тащиться из поместья, разрушенного полвека назад куда-то в леса. Нет, мало ему леса вокруг поместья, ему еще подавай и лес, и озеро. Нет, мы бы это еще стерпели, если бы не безумная привычка отца брать с собой сандвичи… знаете, какие сандвичи он с собой берет? Те, которые уже истлели до полного разложения, вот такие он собирает, а потом заботливо раскладывает на салфетке, истлевшей еще во времена какой-нибудь Реформации, и требует, чтобы мы все это ели, еще и пили чай из давным-давно разбитых чашек. Николь героически давится всем этим, чтобы не огорчить папочку, а я не могу проглотить ни кусочка, за что получаю немало ехидных замечаний. Впрочем, со всем с этим можно было бы еще смириться, если бы лес был настоящим, – вернее, он и был настоящим, в том-то вся и беда, он бы живым, а мы – нет. нам ничего не оставалось кроме как смотреть на зеленые заросли, – мы даже не можем искупаться в озере. Поэтому я не испытывал особого энтузиазма, когда прыгнул в озеро… и захлебнулся. Я еще не верил себе, я еще говорил себе, что такого не может быть, – поздно, поздно, водоворот затягивает меня глубже и глубже, аа-а-а…

– …ну что… что такое?

Отец хлопает меня по щекам, пытается привести в чувство.

Спохватываюсь.

Догадываюсь.

Только сейчас…

– Это что… это что получается… Вся эта природа… она тоже… она теперь тоже…

Зеркальный туман

…черт бы драл этот проклятый туман…

Черт бы его драл, ни хрена не видно, ни хренашеньки – ни хрена, лес, лес, лес, черт бы его драл, бесконечный лес…

Это еще что…

Черт…

Темная тень в кустах, целюсь, спускаю крючок – пуля улетает куда-то в никуда, черт, промазал, вражеская пуля вонзается в ствол дерева, – тысячу раз чер-р-рт…

Туман, туман, сколько лет сражаемся в этом проклятом тумане, сколько лет…

Целюсь в темную тень в глубине тумана, уж на этот раз я не промахнусь, черт…

Пуля вонзается мне в голову, мир взрывается кровью, чер-р-р-рт…

Что помнит зеркало

– …Зеркало заказывали?

Дом отвечает мне жутковатой тишиной, даже думаю, не ошибся ли адресом. Уже хочу повернуться к двери, когда меня обрывает грубый окрик:

– Ну что вы, зеркало-то ставить будете?

Не выдерживаю:

– А вы кто?

– Это я должно спрашивать, вы кто? Документы ваши?

Хочу возмутиться и уйти, меня настораживает «должно» – наконец, догадываюсь, кто говорит. Смотрю в старинное зеркало в углу комнаты, уже хочу смахнуть налет не то пыли, не то времени…

– …да отойдите же вы! Что, себя не видели? Что за мода пошла, вертятся перед зеркалом, вертятся…

Еле сдерживаюсь, чтобы не грохнуть кулаком по стеклу.

– Вы принесли зеркало? Ставьте! Ставьте!

– Да напротив меня, куда же еще! Я хочу смотреть в зеркало!

Мысленно фыркаю про себя, вот так, значит, мне смотреть нельзя, а тебе можно…

Осторожно ставлю зеркало напротив зеркала, смотрю, чтобы не упало.

– Вот, спасибо… ой, какой вы молодец, честное слово… сколько я вам должна?

– Тысячу шестьсот…

– Возьмите две… нет, нет, сдачи не надо, возьмите, возьмите, купите себе чего-нибудь… такой парень красивый, смотрела бы на вас и смотрела…

Простите, а…

…хочу спросить еще что-то, понимаю, что зеркало меня уже не слышит, оно все поглощено созерцанием себя в своем визави…

– …что вы помните?

Зеркало смущенно краснеет, в жизни не думал, что зеркало может краснеть.

– Ну… да ничего особенного… я у девушки у одной жила, она наряды шила… вот, посмотрите…

– Это удивительно… пять баллов… а вы?

– А я… – зеркало чуть всхлипывает, – а меня разбили и на помойку выбросили, я там так и стояло…

– Что же вы помните?

– Ой, осень помню, как листья летят, как птицы летят, река там рядом была…

– Это удивительно! Вы просто молодец! Семь баллов! А вы, уважаемое? Уважаемое? Ау! Зер-ка-ло!

– Да с ним бесполезно говорить, оно не слышит… оно только смотрит в свое визави, ничего другого кроме себя и не видело…

– …вы можете объяснить, как оно получило первое место?

– У меня есть только одно объяснение… зеркала сложились в бесконечный коридор зеркал… что они видели в этом коридоре, как знать…

Желания

…исследователи пришли к неожиданному выводу: оказывается, желания хотят на самом деле совсем не того, о чем они, эти желания. К примеру, желание поехать в Париж на самом деле хочет поехать в Катманду, а желание жить в своем доме на самом деле мечтает о кругосветном путешествии. Желание о новом платье на самом деле мечтает выспаться, а желание сделать ремонт на самом деле мечтает… научиться летать.

Только одно желание совпало само с собой – желание мира во всем мире мечтает о мире во всем мире. Впрочем, в исследовании участвовали не все желания…

Легенды о комнатах

Легенда об ушедших

Это легенда про Аззу, когда она со всеми поссорилась, на всех обиделась, и на неё тоже все обиделись, и сказали, а давайте уйдем, и ушли. Ушли в другие комнаты, Азза еще дверь захлопнула и наушники включила, а мы в другие комнаты ушли, подальше ушли, пусть она одна останется. Как положено, ниточку протянули, чтобы не заблудиться потом. Где-то через пару дней успокоились, ну мы вообще семья отходчивая, не век же обижаться, хотели вернуться, по ниточке, по ниточке шли, и все равно так и не добрались до Аззы, шли, шли, комнаты все какие-то незнакомые, а Аззиной комнаты нет.

С тех пор поняли, что далеко и надолго уходить нельзя, с тех пор устраиваем вечер памяти Аззы.

Легенда о вернувшихся

Когда кто-то заболеет, – не так, чтобы слегка, а так, чтобы не слегка – дверь в его комнату на ночь закрывают, оставляют наедине с собой. Наутро он выходит из комнаты помолодевший и здоровый, его встречают радостными возгласами. И комната, потресканная и обшарпанная, становится новой и чистой. И все-таки не уходит тревожная мысль – а тот ли самый это человек или другой, или вообще что-то непонятное? Почему он ведет себя так, как вел лет двадцать назад? Об этом стараются не думать, просто радуются, что человек здоров.

Легенда о записях

Где-то на антресолях лежат записи дедушки – странно, что он пишет не о нас, не о нашей семье, не о нашем доме, а о том, как устроен наш дом. Поговаривают, что дедушка сошел с ума, пишет какие-то странные знаки, буквы и цифры скачут вверх и вниз по строчкам, например, буква х на строчке, а двойка вдвое меньше и выше, потом еще какие-то непонятные символы. А в остальном дедушка вполне нормальный, правда, иногда говорит странные слова вроде «экстраполяция» или «тессеракт».

Легенда о двери

Говорят, если в вашей комнате появится дверь, ни в коем случае её не открывайте. Или, наоборот, обязательно откройте. Если хотите поменять свою судьбу. Потому что за дверью будете другой вы, и другая жизнь, и вы можете поменяться с тем, войти в дверь, пропустив второго себя в свою комнату. Только будьте осторожны, если второй вы легко соглашаетесь на замену – значит, там все еще хуже. Например, вы тяжело больны, или… (запись обрывается)

Легенда об окне

Это уже точно легенда, ничего больше. О двери, которая находится не на уровне пола, а выше, и за этой дверью что-то вроде оранжереи, у которой не видно дальних стен, а потолок меняет цвета. Ни в коем случае не входите в эту дверь… хотя есть беспокойные умы, которые ищут дверь, чтобы уйти… они сами не знаю, куда.

Необычная сказка

– …лучше не надо.

– А что такое? Что такого случится, если я подойду и познакомлюсь со сказкой?

– Понимаете, эта сказка… как бы вам сказать… гхм… не совсем обычная.

– А что с ней… не так? С оторванными страницами, что ли? Ой, не пугайте, мне доводилось знакомиться с книгами, где вообще половины страниц не было, и ничего… Более того, мне доводилось иметь дело с книгой, от которой осталась вовсе одна страница, но что это была за страница, скажу я вам…

– Да нет, уважаемый роман, вы не поняли… эта сказка… она… не совсем обычная… она…

– Да поверьте мне, я общался и не с такими сказками, была одна даже на китайском языке, а я ни слова не понимаю по-китайски, но что это была за сказка, скажу я вам…

– Позвольте, уважаемый роман! Вы не дослушали. Эта сказка…

– …да в моей жизни были и грустные сказки, такие, чтобы вообще до слез, вот, например, о девушке, которая…

– …но это совсем необычная сказка…

– …интерактивная? И с такими виделся, так и не смог пройти все концовки…

– Да нет же, нет же, послушайте, эта сказка… она уверяет, что все, о чем она рассказывает, было на самом деле…

– Оп-паньки! У неё с головой все в порядке?

– У сказок вообще не бывает голов, только главы.

– Тем более… жалко, что нет психиатрии для сказок…

– Так что, уважаемый роман, не советую…

– …позвольте мне самому решить, с кем мне знакомиться… э-э-э… официант, будьте любезны принести бокал запятых вон тому столику, скажите, что от меня!

– Сию минуту!

– Сударыня…

– Да?

– Позвольте присесть?

– Пожалуйста… а вы роман о романе?

– О, во мне столько намешано, вам и не снилось! Но что я о себе, давайте о вас… вы… Я не буду слишком дерзким, если попрошу позволения прочитать пару страниц?

– Не будете. Пожалуйста… читайте.

– Но не прямо же здесь, давайте уединимся хотя бы в нише… вот так… Боже мой, я весь горю в нетерпении… итак… В Экспедицию отправились пять кораблей, «Тринидадом» командовал сам Магеллан… Как интересно… А можно еще пару страниц?

– Пожалуйста.

– …Наполеон бежал с Эльбы и с тысячей солдат направился к Парижу… Да вы действительно удивительная сказка! Морские путешествия, походы, сражения… интриги… Позвольте… первый спутник был запущен в космос… слушайте, я не устаю поражаться… Я понимаю, что перехожу все границы дозволенного, но все-таки спрошу, кто вас написал?

– Я, конечно, могу соврать…

– …сделаю вид, что поверил любой вашей лжи, самой немыслимой.

– …но я предпочитаю говорить правду…

– Это еще прекраснее.

– …поэтому я скажу как есть, меня никто не писал. Я правда.

– Удивительное название, оно вам так подходит…

– Спасибо. А мне никто не верит…

– …что они вообще понимают…

– …кого у меня только не было, одна вообще была ненормальная, вы представляете, у неё там и морские путешествия, и всякие войны, перевороты, дворцовые интриги, изобретения всякие… и она без зазрения совести уверяет, что это все правда! Точно с головой не все в порядке, даром, что головы нет… Ну, я делал вид, что верю, чего не сделаешь ради красивой сказки… А вот еще одна у меня была, её разворачиваешь, а там прямо из страницы дворец вырастает… а потом…

Найти листву и поднести к лицу

– …впрочем… впрочем, вы можете вернуть свое лицо.

– Да? – уже почти совсем было растаявшая надежда снова оживает.

– Ну да… правда, это будет непросто.

– Сами понимаете, я готов сделать что угодно… – снова смотрю на труп у моих ног, – кто ж знал, что смерть этого негодяя не вернет мне лицо…

– Я что-то слышал, что он спрятал ваше лицо в листве…

– Это еще что такое?

– Не знаю… По крайней мере, когда он спрятал мое лицо в зеркале, мне оказалось достаточно найти зеркало и поднести его к лицу… к тому месту, где было лицо…

– Ну это-то понятно, очень рад за ваше зеркало и за ваше лицо, а мне-то что делать?

– Искать листву.

– Скажите хотя бы, что это та…

– …я не знаю.

.

– …я нашел.

– Листву?

– Нет… я по крайней мере узнал, что это такое.

– И…

– …это было давно, бесконечно давно… еще там, на Ойкумене…

– А если серьезно?

– И я серьезно. Как я понял, были какие-то выросты из земли, древы… с них падала листва…

– Это все прекрасно, но где вы сейчас предлагаете мне искать листву на земле, которой больше нет?

– Я даже не представляю себе…

– Стойте… если листвы больше нет, значит, он не мог спрятать в ней мое лицо?

– Но я точно помню, он сказал – в листве.

.

– …я нашел…

– Что нашли?

– Свое лицо…

– Этого не может быть, ведь ни земли, ни листвы больше нет…

– …земли нет, а вот листва… кто бы мог подумать… засушенные листья, спрятанные внутри бумажной книги…

– Зачем?

– Не знаю… но вот книга, и вот листья, и как вы сказали, мое лицо… ай!

– Смотрю, как водоворот на страницах засасывает его, поглощает, – в последний раз всплескиваются строчки, замирают, и только листья еще чуть-чуть покачиваются. Набираю номер редакции.

– Слушаю вас?

– Моя книга завершена.

– Да? И где же вы нашли героя?

– Было сложно… но я его поймал…

Великое в малом

Иду по берегу.

Собираю песчинки.

Одну.

Две.

Тысячи.

Оглядываю каждую песчинку, смотрю на мириады звезд и галактик, которые вращаются в ней.

Ищу мимолетные проблески жизни, едва уловимые намеки.

Пытаюсь услышать всполохи радиоволн.

Бросаю песчинки в корзину, одну, две, миллион.

Море накатывает на берег, уносит песчинки куда-то в никуда.

Смотрю на то, что осталось в моей горсти.

У страха глаза велики

– …итак, а мы продолжаем наш конкурс на самые большие глаза, и кто же станет победителем? Позвольте представить вам очередную участницу… Что такое?

– Бегите! Спасайтесь, кто может!

– Да что случилось?

– Страх! В студии страх!

– К-кто… кто его пустил?

– Смеетесь? Думаете, он у кого-нибудь спрашивать будет?

– Эй… куда вы все? Подождите меня! Да выпустите же меня отсюда! Не… не броса…

– Здравствуйте.

– Э-э-э… Здрассьте… уважаемый… страх.

– Это у вас тут конкурс на самые большие глаза?

– Э-э-э… нет… то есть, да… то есть, нет… то есть… да, да…

– А мои глаза, по-вашему, подойдут?

– Дайте-ка глянуть… а ведь и правда, смотрите-ка! Ур-р-а, у нас есть победитель, и этот победитель – Страх, с самыми большими глазами! Аплодисменты!

То, что нельзя было брать

– Вы взяли то, что нельзя было брать.

Холодеет спина, только этого еще не хватало.

– Что… что же?

– Статуэтку на камине… там, в особняке.

– Но… но там не было никакой статуэтки… да и камина не было.

– Вот именно. Поэтому её нельзя было брать, понимаете вы? А вы взяли!

– Но… почему нельзя?

– Да потому что её не было, как вы не понимаете?

– А у вас что… нельзя брать то, что, чего нет?

– Вот именно! Похоже, теперь вам придется объясняться, из какого мира вы вообще сюда явились, и что вам нужно…

Окей, гугл

Бесконечность дальнего пути.

Жажда.

Смерть, ползущая по пятам.

Огонек в темноте.

Непослушные руки скребут песок.

Мысли, кто может быть там, в глубине убежища с огоньком.

Свои или чужие.

Не голос – хрип за стеной.

Мантра.

– О-ке-её-гу-о-о-го-о-ол.

Еще не верю себе.

Стучу в окно, вижу краешек черного прямоугольника, над которым читают мантры.

Распахнутая дверь.

Жар, сжигающий меня дотла.

Смерть.

Нечеловеческий силуэт перед прямоугольником, хрипящий:

– О-о-о-кеё-ё-ё-го-о-о-го-о-о-л-лл…

Счастье рядом

– Счастье, рядом!

Держу счастье на поводке, веду через дорогу, через поток машин.

Счастье натягивает поводок, хочет играть.

– Счастье, рядом!

Веду счастье, машины несутся совсем близко.

Счастье рвется с поводка прочь от учебников, хочет гулять и целоваться под луной.

– Счастье, рядом!

Дорога кажется бесконечной.

Поток машин, кого-то сбивают, кто-то кувыркается, падает замертво.

– Счастье, рядом!

Счастье рвется прочь, не хочет продавать шарикоподшипники, хчет ставить спектакль.

Проклинаю себя, у всех счастья как счастья, а у меня не пойми что…

Иду через дорогу, осталось совсем чуть-чуть…

– Счастье, рядом!

Что есть силы удерживаю поводок, счастье тащит меня за собой, исполинский грузовичище несется навстречу…

– Счастье!

Счастье расправляет крылья, поднимается над дорогой, что есть силы удерживаю поводок…

Солнце в ладонях

– …а принеси мне солнце.
Это Фа.
– Оно же высоко.
Это я.
– А принеси, принеси!
Это снова Фа.
Прыгает по двору босыми ногами.
Иду к своему дому.

– А принеси мне солнце!
Это Фа.
– Оно же горячее.
Это я.
– А принеси, принеси!
Сжимает легкую видеокамеру, чтобы заснять старт.
Поднимаюсь по трапу.

– А принеси мне солнце!
Это Фа.
– Оно же погасло.
Это я.
– А принеси, принеси!
Включает ускорители.
Я тоже включаю ускорители, выверяю координаты, ищу рукав Млечного Пути.

Сжимаю в ладонях комок, оставшийся от солнца.
Фа включает в динамиках смех, которым смеялась тысячи лет назад.

Сумеречная зона

– Уходи в сумеречье.

Голос отца из прошлого.

– Но столица…

– …никаких столиц. В сумеречье уходи.

– Но…

…не видит меня, закрываются старческие веки.

– В суме…

…ухожу в сумеречье, строю дом.

– …с ним не ходи, он не такой…
Косятся.
Это на солнечной стороне.
– С ним не ходи, он не такой.
Косятся.
Это на темной стороне.
Смешки в спину.

Живу в доме.
Мы рассмотрели ваши работы, хотим предложить вакансию, вы территориально где находитесь?
В сумеречье.
Пользователь заблокировал вас.

– …с ним не ходи, он не такой.
Плевки в спину.

– …вы поймите, сейчас не может быть никаких полутонов, или ты с солнцем, или ты против солнца…

– …вы поймите, не может быть никаких промежутков, или ты с тьмой, или ты против тьмы.

– …с ним не ходи…

Камни в спину.

Укрепляю дом, делаю крепость.

– Аномальная жара в полушарии света…

– …аномальные холода в полушарии тьмы…

Стук в ворота.

Крики людей.

Открываю врата со стороны нестерпимо палящего солнца и со стороны нестерпимого холода.

Входят люди, озябшие, обожженные.

Устраиваются на ночлег.

Звон клинков в темноте ночи.

Крепость пылает.

Отгоняю от себя вещий сон.

Не открываю врата.

Засыпаю в доме, единственный в своем сумеречье.

Пересекая водную гладь

– …нам придется пересечь водную гладь…

Все изумленно ахают – я не знаю, что такое водная гладь, но на всякий случай тоже изумленно ахаю.

Мы не можем превратить водную гладь в сушу, – бормочет вожак, – мы можем только превратить сушу в водную гладь…

– Плохое про неё говорят, – добавляет кто-то.

– Плохое, – соглашается вожак, – нет другого пути… Так что будьте осторожны… вперед…

Спускаюсь за вожаком к водной глади, которая кажется бесконечной, спохватываюсь, что не умею плавать, осторожно сообщаю об этом идущему рядом.

И что, я тоже не умею, кто умеет-то…

– А… а как тогда…

От меня отмахиваются, что ты вопросы дурацкие задаешь. Все как один прыгают в воду, прыгаю, только потом спохватываюсь, что утону ко всем чертям. Утонуть не успеваю, выпускаю плавники, жабры, ловко орудую длинным хвостом. Плывем, пересмеиваемся, все оказалось проще, чем я думал, намного проще.

– Опасное это дело, водную гладь пересекать, – говорит кто-то.

– Опасное.

– Опасное…

Не понимаю, что тут опасного, плывем же, плывем, чтобы… чтобы что… а что мы раньше делали… не помню, неважно, главное, плыть, плыть, скорей, скорей…

…буквально врезаемся во что-то твердое, вот черт, сколько здесь этого твердого, а как плыть-то дальше, как плыть, – беспомощно взмахиваем плавниками. Растерянно смотрим на вожака, он-то должен знать…

Он знает, он превращает сушу в воду, с наслаждением расправляем плавники и жабры, плывем дальше, мимо причудливых скал, мимо мертвого города, погребенного под толщей воды, о чем-то он напоминает, не могу понять…

Враг поневоле

…звонок во сне…

…нет, наяву.

– Иду, иду!

Остатки сна.

Открываю.

Кто…

– …вы назначаетесь врагом.

– Простите…

– …врагом. Здесь распишитесь.

– Но… почему я…

– Ну, кого-то же надо назначить врагом…

– Но…

– …вы арестованы.

Меня уводят куда-то никуда, понимаю, что спрашивать «куда» бессмысленно…

…машина замирает невысоко над землей, приоткрывается дверца:

– Бегите.

– А?

– Да бегите же, или хотите, чтобы вас убили, как врага?

Понимаю.

Прыгаю на шоссе.

Бегу, петляя, догадываюсь, что будут стрелять.

Луч лазера обжигает ногу, чер-р-рт…

…заросли зарослей укрывают меня, осторожно выглядываю на дом на поляне. Дом фыркает, пятится, прижимает уши, хочет убежать. Собираюсь нырнуть в заросли зарослей, тут же хлопаю себя по лбу, догадываюсь, что за дом.

А я и не знал, что дома тоже объявляют врагами…

…развожу пламя в очаге. Дом настораживается, прижимает уши, рычит, глажу его по холке, все, все хорошо, – догадываюсь выглянуть в окно.

Смотрю на лохмотья, в которые превратился человек в форме.

– Вы…

– …меня тоже… – он не договаривает, в изнеможении опускается на ступеньки крыльца.

Вечером собираемся в маленькой таверне, кто-то хочет зажечь свет, кому-то не разрешают, а то нас увидят из города.

Исполинский город на горизонте смотрит зоркими очами, ищет врагов.

Ослепительная вспышка.

Эхо отдаленного взрыва.

Непонимающе смотрим на то, что было городом.

– Он объявил врагом самого себя, – поясняет тот, кто раньше был человеком в форме.

Осторожно зажигаем свет.

Голоса созвездий

– …вы… – Знающая в гневе смотрит на меня, – да вы вообще ни на что не имеете права, вы просто безумный мракобес, ничего больше!

Понимаю, что мне стоит помалкивать, и так уже отправили сюда на каторгу помогать Знающей где-то на краю света и призрачного тумана, откуда не возвращаются…

– А вас сюда за что? – спрашивает водитель.

– Смотрел на звезды. И говорил, что не вижу в этом ничего дурного.

– Да стрелять вас таких надо, и все тут… с вашими этими… относительностями…

Жду поток проклятий, не дожидаюсь, водитель включает радио погроме послушать гороскоп, в наступающий год Синего Деревянного Петуха Овны получают прекрасные возможности…

– …каким образом звезды влияют на жизнь человека?

– Ну, вот например, люди, рожденные под созвездием Льва…

– Как понимать – под созвездием Льва?

– …признаков разумной жизни не обнаружено… уничтожить.

Бросаюсь вперед, еще понимаю, что успею если не спасти, то хотя бы попробовать спасти…

– …постойте… постойте… я… я знаю!

– Что вы знаете?

– Сейчас… видите, как… через миллионы лет человечество освоит Млечный Путь и близлежащие галактики…

– Так…

– …и планетарные системы под разными звездами объединятся в конгломераты…

– Ну, эти звезды слишком далеко, чтобы объединиться…

– …но и связь будет совсем другая, способы связи, которые еще не открыли… созвездия будут сражаться между собой за право влиять на мир… весь мир…

– Интересно…

– …все кончится мировой войной и гибелью цивилизаций… от человечества останутся разрозненные обломки на разных планетах… пройдут миллионы лет, прежде чем люди снова научатся подниматься в космос… объединятся в новые звездные империи… люди, вернее, бесконечно далекие потомки людей назовут их империей Тигра, империей Змеи, империей Лошади… и все повторится, борьба за мировое господство, война всех против всех, окончательная гибель цивилизации…

– Но какое все это имеет отношение к…

– …сейчас, сейчас… видите как, две величайшие цивилизации исчезли, но их сигналы остались, сигналы, которыми они пытались влиять друг на друга… и на землю… в те времена земля была уже необитаема…

– …тогда зачем же посылать на неё сигналы?

– Тут начинается самое интересное… смотрите… они научились передавать сигналы не только в пространстве, но и во времени…

– …да, это может быть связано с искривлением времени-пространства…

– …и получается парадоксальная вещь… на землю воздействует излучение межзвездных империй, которых еще нет, или наоборот, межзвездные империи посылают сигналы нашим призракам, отжившим свое миллионы лет назад… я даже не знаю, где мы сейчас, в двадцать первом веке или в миллион каком-то веке…

– Откуда вы это знаете?

– Я не знаю, я только делаю выводы…

– …вы не можете сделать такие выводы, вы…

– …я только…

– …откуда вы это узнали? Откуда вы узнали про нас?

Призрачный туман поворачивается к Знающей:

– Вы свободны.

Поворачивается ко мне, уже понимаю, что не стоит ждать ничего хорошего…

Мечты Парижа

– …вы посмотрите только, что он делает!

– Кто?

– …да Париж же… Париж…

– А что он натворил?

– Да вы не представляете… он…

…больше все Париж мечтал побывать в Африке, – по ночам он прятался с фонариком под одеялом и читал истории об Африке, представляя себя в джунглях среди темнокожих людей в причудливых одеждах…

– …возьмите меня с собой.

– Простите?

– Возьмите меня с собой.

– К-куда?

– В Африку…

– Но… это невозможно…

– Поему же? Я…

– …потому что вы город, что непонятно-то?

– Ну и что, что город, я тоже хочу в Африку!

– Из-звините… ничем не можем помочь… всего… хорошего…

– …вы хоть понимаете, что он натворил?

…Париж хлопнул себя по лбу – как это он раньше не догадался! Ведь все так просто, если Париж не пускают в Африку, то Париж пустит…

…Париж смотрел на смуглых людей, танцующих причудливые танцы, и был просто счастлив…

– …вы представляете, что он хочет?

– Кто?

– Да Париж же, Париж!

– А что такое?

– Недавно он заявил, что хочет на Марс… мы пытались объяснить ему, что это невозможно, но…

Разочарование Парижа от Парижа

– Здравствуйте… можно?

– Да, пожалуйста.

– Скажите… это вы психолог…

– …да, к вашим услугам.

– …который лечит разочарование от Парижа?

– Да, именно так. Откуда вы приехали?

– Э-э-э… ниоткуда.

– То есть, вы местный?

– Да, я…

– Как вас зовут?

– Париж.

– Простите…

– Париж…

– Что же, месье Париж…

– …просто Париж, к городам не обращаются «месье»…

– Париж? Вы… простите, я правильно понял, что вы – город Париж?

– Совершенно верно.

– И вы… разочарованы собой?

– Именно так.

– Поразительно… но… что именно вам не понравилось?

– Ну, вы понимаете, я представлял себя совсем не таким…

– К-когда представляли?

– Давным-давно… дома, парящие на дирижаблях, хрустальные дворцы между небом и землей, бесконечный ряд Эйфелевых башен, между которыми натянуты провода, гонящие ток, море огней… и что я вижу?

– Ну, знаете, вы прекрасны…

– Да вы мне льстите…

– Нет, правда, современный Париж получился отличным…

– …отличным… но не таким… я хотел все не так, совсем не так! город, подобный исполинскому часовому механизму…

– Ну, можно устроить тематический парк…

– Да какой тематический парк, я хочу быть настоящим, понимаете?

– Что же… попробуйте взглянуть на себя с другого ракурса, без предрассудков и ожиданий…

– Да ну вас! С меня хватит, я надеваю желтый жилет…

…задержан город Париж, который устроил акцию протеста в самом себе, он требовал, чтобы его сделали таким, каким он сам хотел бы…

Задачи на отсутствие логики

Если вчера было воскресенье, позавчера было воскресенье, сегодня было воскресенье, завтра будет воскресенье, то какой день будет послезавтра?

Верно, никакого не будет – мир, укравший все воскресенья, долго не проживет.

Если вчера был понедельник, сегодня понедельник, завтра понедельник, то какой день был позавчера?

Понедельник и был. Это же мир, который каждый раз хочет начать новую жизнь с понедельника, но у него никак не получается.

Если позавчера был четверг, вчера был четверг, сегодня четверг, завтра будет четверг, послезавтра будет четверг – то какой день был до послезавтра?

Правильно, никакого дня не было. Было четверговое дерево, с которого ежеосенне падает только пять четвергов.

Если позавчера была суббота, вчера пятница, сегодня четверг, завтра будет среда, послезавтра вторник, послепослезавтра понедельник, то какой день будет следующий?

Нет, не воскресенье, неправильно. Потому что все воскресенья забрал себе мир-грабитель.

Если позавчера был понедельник, вчера был вторник, сегодня понедельник, завтра вторник, послезавтра понедельник, то какой день будет следующий?

Неправильно, не вторник. А суббота, потому что по закону люди должны хоть один день отдыхать.

Если позавчера не было дня, вчера не было дня, сегодня не было дня, завтра не будет дня, то какого дня не будет послезавтра?

Никакого не будет, будет ночь под названием адерс.

Если позавчера было послезавтра, вчера было завтра, сегодня было сегодня, то что будет завтра?

Неправильно, не вчера. Будет сегодня, ему понравилось быть.

Если позавчера не было дня, вчера не было дня, сегодня не было дня, то какой день будет завтра?

Будет вторник, только жители мира об этом не знают, потому что у них нет названий дней. Кстати, поэтому где-то живет название вторника без самого вторника, если встретите в каком-нибудь из миров, скажите, что вторник его ждет.

Лед

…свет.
– Поздравляем, у вас лед.

…давняя традиция говорить не ледотанцор, а лед…

…окрик.

– Ты можешь лучше… старайся…

Падение.
– Встать!

Падение.
– Встать!

Падение.
– Встать!

…общественность протестует против эксплуатации ледотанцоров…

– …паспорт ваш?
– Вот.
– Ваша семья готова приять леду?
– А у меня нет семьи…
– Вы сами понимаете ответственность?
– Думаю, что да…

…смотри, это кафе, сюда люди есть ходят, а тут магазин одежды, давай тебе шубку купим…

Половина третьего ночи.
Распахнутая дверь.
Шаг.
Шаг.
Скольжение по обледенелому тротуару…
Не то, не то…
Лед.
Лед!
Шаг.
Взмах.
Взлет.
Треск.
…нестерпимый холод, такой непривычный…

…поиски тела на реке продолжаются, скорее всего…

Ошибка системы

– …система не может ошибаться…

– Ну признайтесь же, что она ошиблась!

Он обращается ко мне, он называет меня своим советником, если меня вообще можно кем-то назвать…

– Система не может…

– Осекаюсь, откуда вообще знаю, что может система…

– Она должна была выбрать меня… пятьсот процентов голосов, как всегда, ну и Бунтарю два процента… Может, ошибка?

Повторяю:

– Система не может ошибаться…

– Это что… теперь он будет… – Властитель боится сказать это слово, – Властителем?

Я тоже боюсь ответить.

– Вы… сделайте с этим что-нибудь… что угодно…

– Говорю слова, которые могут стоить мне жизни:

– Ну что страшного, позвольте бунтарю…

– Что страшного? Вы еще спрашиваете, что страшного? Вы хоть понимаете, что никакого бунтаря не существует?

– Не существует?

– Ну, конечно… фотографии, видео…

– …ненастоящие?

– Ну, конечно же…

– Тогда и волноваться не…

– …есть о чем. Если завтра Бунтаря не коронуют, Система нас уничтожит, понимаете вы?

– Понимаю. Система не прощает ошибок.

– Если люди узнают, что бунтаря нет…

– Они не узнают. Видео, фото…

– …хуже, если подчинятся бунтарю…

– …не подчинятся.

– Вы уверены?

– Уверен.

– Но… почему?

– Людей тоже не существует.

– В смысле?

– Не существует… я видел на улицах… истлевшие скелеты… черепа…

– Значит, можно не беспокоиться… – кивает Властитель, – да, с этого момента будете называть меня Бунтарем…

Что видит читатель

…взбегаю по лестнице, выше, выше, останавливаюсь на площадке, на секунду перевожу дух. Здесь можно чуть-чуть передохнуть, пока читатели не знают, кто я, и куда бегу – пусть подумают, что я в своем доме, или не в своем, но все равно в доме, тороплюсь сообщить кому-то радостную новость, или, наоборот, тревожную, но просто тороплюсь сообщить. Можно даже ухватиться за воображение читателя, поймать образ уютной софы на площадке, а рядом журнальный столик с недочитанной книгой и недопитым кофе, посидеть, а то и подремать. Нет, книга, книга, лучше полистаю книгу, чиркну пару слов на закладке, оброню её в лестничный пролет.

Теперь нужно снова бежать по лестнице – всё вздрагивает, ходит ходуном, едва успеваю схватиться за перила, слышу предательский треск обшивки. Здесь тоже можно чуть-чуть перевести дух, пока читатель думает, что я на корабле, и сейчас выберусь из трюма на палубу в фонтаны брызг. Передышка подходит к концу, нужно выбираться наружу, хвататься за веревки, стараясь не упасть с готового взорваться дирижабля. Расправляю крылья, прыгаю в темные бездны бури – ветер подхватывает меня, а я отчаянно стараюсь не сообщать читателям, что плохо умею летать. На счастье, ветер словно бы на моей стороне, – он подхватывает, он бросает меня прочь, и взрыв дирижабля даже не задевает мои крылья.

Что-то темнеет впереди, земля – здесь тоже можно чуть-чуть расслабиться, пусть читатель подумает, что я опущусь на песчаный пляж, укроюсь от бури в тропических зарослях, увижу свет окна, подберусь туда, чтобы постучаться в дверь, без сил упаду в просторном холле…

Так что у меня есть еще несколько секунд, чтобы перевести дух, прежде чем я разобьюсь о скалы. Может, поможет наскоро пролистанная книга, где я успела узнать свой конец, может, помогут наскоро чиркнутые строчки в закладке, она упадет мне под ноги, когда я только зайду на борт, может, догадаюсь…

Убийство призрака

– …здесь…

Мне показывают на дом, который кажется заброшенным, да не кажется, а и есть заброшенный, есть такие, словно потерявшиеся во времени и пространстве, они как будто должны были рассыпаться еще тысячу лет назад, но что-то удерживает их здесь…

Осторожно вхожу, дверь приоткрывается как-то нехотя, будто думает, пустить меня или прогнать. Оглядываю запыленный зал с лестницей на второй этаж, вижу в темном углу что-то прозрачно-призрачное, отворачиваюсь, – привидениями не интересуюсь, у меня другие задачи.

– Так вы… разберетесь? – спрашивают те, кто, похоже, вызвал меня сюда.

Терпеливо спрашиваю:

– С чем разберусь?

– С убийством…

Откашливаюсь:

– И кого же…

– …так вот же…

Мне снова показывают на привидение, только сейчас вижу, что призрак пронзен старинным кинжалом, сорванным со стены.

– Э-э-э… первый раз вижу такое.

– Но вы разберетесь?

– Э… ну…

Понимаю, что от меня не ждут другого ответа, кроме как «да».

– …а здесь есть другие призраки?

– Право же… не знаю, – отвечает тот, кто вызвал меня сюда.

– А вы? – сбрасываю капюшон, смотрю на прозрачное лицо, сквозь которое проступают очертания скелета.

– Ну… да…

– Вы были знакомы с… дважды умершим?

– Нет…

– А где вы жили до этого? То есть, не жили, а…

– На кладбище…

– Не сочиняйте, я не вижу здесь никакого кладбища… так откуда вы?

– С кладбища, – повторяет он, – с кладбища Сент-Сент…

– Вас похоронили за оградой, не так ли?

– Откуда вы…

– …навёл справки. И вы пришли в заброшенный дом, чтобы расправиться с его, с позволения сказать, хозяином?

– Да что вы несете, если бы я расправился с хозяином, зачем бы я вызывал вас?

– Ну, чтобы вас никто не обвинял, а то люди поднимут шум, еще бы, пропажа старого почтенного призрака, это не шутки…

– Ну ничего себе! Я проникаю в заброшенный дом в поисках пристанища, вижу мертвого мертвого хозяина, и меня же и обвиняют!

– Хватит. Вы аресто…

– …позвольте, позвольте…

Вздрагиваю от этого скрипучего голоса, не сразу понимаю, что говорит сам дом.

– Позвольте… это я сделал…

– Вы?

– Да… Я думал… привлечь к себе внимание… я не думал, что все обернется так… Вы представляете сенсацию, в старом доме убили призрака!

– Да уж, представляю. Но тогда я вынужден арестовать вас…

– И за что же?

– За убий…

– …не-не, никакого убийства, вы сами-то подумайте, что может сделаться призраку? Уважаемый Дрим, встаньте, прошу вас…

– Ну, наконец-то, надоело уже здесь валяться! Ну что, Дрим-хаус, мы проиграли…

– …отчего же? Думаю, газеты ухватятся за эту историю, и заброшенный дом снова станет живым… Осталось только понять, что вы делали во всей этой, с позволения сказать, афере? – поворачиваюсь к тому, кто вызвал меня, вздрагиваю, когда вижу собственное лицо.

– Я… вы… но… но как?

– Ну… вот так…

– …что со мной… с вами… случилось?

– Я не вправе об этом говорить.

– Хотя бы намекните… хотя бы… Вы ведь за этим сюда и пришли, не так ли?

Упавший снег

…не верю своим глазам, когда вижу в тюремной камере гору снега.

– Это что, снеговиков решили поарестовывать?

– Да нет… снег…

Смотрю в бесцветные бесчувственные глаза полицейского, такой и снег арестует, не дрогнет.

– Что снег?

– Он валялся на улице, понимаете?

Откашливаюсь:

– Уважаемый… страж, – здесь полагается называть их стражами порядка, – да будет вам известно, что снег падает на землю каждый год…

– Вот именно! – вспыхивает страж, – каждый год одно и то же, падает снег, лежит на улицах, а что я должен сделать с тем, кто лежит на улице, не встает? Только арестовать, какие еще варианты!

Видит мое замешательство, добавляет:

– И не вздумайте выпускать его, слышите?

Фыркаю:

– Не очень-то и хотелось бы.

– Вот и отлично, вот это правильно… а то ишь чего выдумал, разлегся на улице, еще и уходить не хотел…

Понимаю, что спорить с сумасшедшим бесполезно, ретируюсь.

– …и-и-и, не вздумайте даже!

– Простите? – страж подобострастно смотрит на меня, еще бы, я теперь его начальник.

– Не вздумайте… Оставьте снег в покое!

– Но…

– Никаких но!

– Да вы хоть понимаете, что будет в городе с этого снега?

– А что… что такое?

Страж тут же весь подбирается, как тигр перед прыжком:

– Вы хоть понимаете, что он опять засыплет весь город? Вы хотите, чтобы люди опять впали в спячку до весны, потому что город засыпало снегом?

– Э-э-э… – прислушиваюсь к себе, к своей смертельной усталости, – я бы не отказался…

– …не отказался бы он… Когда другие города уже летают в космос целыми городами, мы дрыхнем под снегом, потому что не можем выбраться! О… простите, мой командир…

– …да ничего… понимаю… и вы каждый год хватаете снег и тащите его в камеру?

– Ну а что еще с ним делать, если на улице лежит?

Уже собираюсь промолчать, тут же спохватываюсь:

– А что если… построить для снега гостиницу?

– Простите?

– Гостиницу. Для снега. Ему же попросту негде жить, вы понимаете…

Страж открывает рот, не знает, что сказать, он никогда об этом не задумывался.

– Давайте… попробуем.

– Э-э-э…

– Попытка не пытка, как говориться?

– …принести вам горячего чаю? – спрашивает горничная в шубке, тут же спохватывается, – или… кофе со льдом?

– Да, кофе со льдом, пожалуйста, – кивает снег.

Устраивается на белоснежной постели, блаженно засыпает.

Скрипка и трубка

– …все очень просто, следующее убийство будет на улице Гладиолуса, – сказала Трубка, которая курила человека.

– …ошибаетесь, – возразила Скрипка, которая играла на человеке, – следующее убийство нам следует ждать на улице Иволги.

– Но это же бред, – пыхнула Трубка, – смотрите сами, первая смерть на Алой аллее, вторая смерть на Булочной улице, третья на улице Виолончели… А, Б, В… следующая идет Г.

– Скрипка, игравшая на человеке, загадочно улыбнулась:

– Что же, можете устроить засаду на улице Гладиолуса, мы же с Микроскопом отправимся на улицу Иволги. И посмотрим, кто из нас прав. Пойдемте, дорогой Мик, там есть отличное кафе…

– Я уже понял, что мой друг что-то задумал, но не мог понять, что именно. Да и что говорить, я был обычным микроскопом, который смотрел на человека, и мало что понимал за пределами своих исследований…

–

– …мы опоздали, друг мой! – воскликнула Скрипка, которая играла на человеке.

– Я первый раз видел моего друга в таком отчаянии, – когда он склонился над человеком, которого носила шляпа. Казалось, мой приятель сейчас расплачется своими изысканными мелодиями.

– Нужно срочно позвонить Трубке, которая…

– Да, да… только позовите его не сюда, нет, не сюда…

– Куда же?

– Скажите ему идти к городским воротам, там мы его подхватим… – крикнул мой друг, ловя Экипаж, который ехал на человеке.

– Недоумевая, я прыгнул за ним в экипаж, и мы понеслись по улице, которая шла по человеку. У городских ворот нас уже в нетерпении ждала трубка, которая курила человека, и тоже недоумевала, куда нас потащила скрипка.

– Да куда же мы едем, черт вас дери? – не выдержала трубка.

– Абвиль… – отозвалась скрипка, – город Абвиль…

– И… и что там?

– А вы не знаете?

– Точно! – трубка хлопнула себя по лбу, – конечно же!

– Я немало поражался трубке, прежде всего тому удивительному факту, что телефонная трубка умела курить. Впрочем, чего только не встретишь на свете…

–

– …город Абвиль, который жил в человеке, встретил нас радушно, но насторожено. Трубка немедленно приказала ему вести нас на объект А, а все еще ничего не понимал.

– Вот здесь… – сказала трубка, – это здесь…

– Я с недоумением смотрел на исполинский дирижабль, который управлял летающим человеком.

– Мой дорогой Скрипка, уж не знаю, как вас отблагодарить! – воскликнула Трубка, – это же секретный военный дирижабль… кто-то передавал нахзвание города по буквам улиц, где убивал прохожих… если бы не вы, противник бы догадался о местоположении дирижабля… его срочно нужно перевести… хотя бы в Льеж… надо же, кто-то едва не разрушил все наши планы по захвату мира…

– Захвату мира? – ахнул мой друг.

– Ну, конечно, что вас смущает… не беспокойтесь, я отдам необходимые распоряжения…

– …какой вы молодец, – продолжала трубка, покуривая человека, – если бы не вы…

– …мой друг, идущий сзади, стремительно пронзил трубку шпагой.

– Вы… вы что? – опешил я.

– Улица Лир… – многозначительно протянул мой друг, – надеюсь, там поймут, что я намекал на Льеж… чужие земли могут не бояться, что их спалят дотла…

Я понял, что мой друг гораздо загадочнее, чем кажется, впрочем, он всегда немало изумлял меня…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.