Властители Праха: Темный опал и Золотое дитя
Сборник Первый
Liht Ineggan

Дизайнер обложки нейросеть Dream be Wombo

© Liht Ineggan, 2024

© нейросеть Dream be Wombo, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0062-7277-4 (т. 1)

ISBN 978-5-0062-7278-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Властители Праха: «Темный опал и Золотое дитя»

Лихт Инегган

Предисловие

Приятно встретить вас на этих страницах, дорогой читатель. Сборник рассказов, представленный в этой книге, состоит из переплетения историй различных героев. Истории эти являются хоть и важной, но довольно малой частью описываемой мной вселенной. Задача которой, словно через замочную скважину показать фантастику и фентези как концепт свободы мысли. И кто знает, куда дорога за этой дверью сможет вас привести: в пугающие кошмары, полные Лавкрафтовских чудовищ? А может в волшебные земли возведенные Толкиным? Или в суровые играми судьбы миры Муркока. Перечислять их можно бесконечно. Столь много прекрасных работ писательского ремесла ждут вас там. Может вас занесет и на страницы следующих сборников «Властителей Праха»…

Это не так важно, важно то – что благодаря вам герои различных историй продолжат жить. Не прекращая радовать своими приключениями вас и людей после вас. Вдохновляя следующие поколения писателей и творцов.

Передо мной, как автором, стоит почетный долг рассказать про сюжеты и события возникшие фантазией моего разума. Дать немного больше свободы и жизни персонажам благодаря вам, читателям. Освободить их от ограниченности лишь моей памяти и мышления. Однако, как вы наверняка заметите, в произведениях останется нераскрытой огромная масса событий. Часть из них будет рассказана мной позже. Остальное же будет осмыслено вами, мои дорогие читатели, и создано теми из вас, кто полюбит этот мир также, как люблю его я. Тем самым, приглашаю своих коллег творить, открывая двери единого мира сюжетов и историй. Конечно же, под коллегами я имею ввиду не только писателей, но созидателей любых направлений. А также предлагаю всем остальным пробовать творить. Сочиняйте, изображайте, пойте, танцуйте. Вкладывая душу, создавайте новое. И, главное, – не забывайте жить в мире, как с собой, так и с другими.

Я посвящаю этот сборник всем творцам прошлого, настоящего и будущего.

Что ж, теперь, закончив с вступлением, я желаю вам приятного чтения.

Будни Бога. Вступление

«Прах ты и в прах возвратишься.»

– Бытие 3:19

В темных пустошах погода менялась в зависимости от настроений сильнейших. Именно поэтому, в области близ Башни правил абсолютный штиль. Ливед Редоб лежал на полу рядом с троном, смотрел в потолок и думал, чем же ему заняться. Почти все, что было в его жилище давно наскучило. Не с кем было развлечься, ведь у него не было друзей. В этом измерении вообще ни у кого не бывало друзей. Одни «достойные противники», «жалкие трусы» или на крайний случай «бравые союзники». К сожалению, многие божества любили думать шаблонно. Большинство темных владык относили Ливеда ко вторым, но только из-за того, что не встречались с ним лично. Хотя находились некоторые храбрецы, желавшие сразиться с легендарным Принцем Последнего Рассвета и Мрачным Солнцем Междумирья. Ни чем хорошим для них это не заканчивалось.

Он не участвовал в бесполезных постоянных войнах за территорию и влияние. А войны происходили постоянно. Между Старыми Богами, Владыками Иных и Повелителями Измерений. Отличия между которыми не были до конца понятны ни им самим, ни ему. Редоб не относил себя к кому бы то ни было. Он старался смотреть на миропорядок, если такое слово можно было использовать в этом месте, многограннее своих сородичей. Ему хватало своего карманного мирка: Черной Башни Страданий. Впрочем, это название не признавалось Ливедом. Ее так прозвали другие из-за библиотек и странных устройств, смысла которых, боги, владыки и прочие, не понимали. И от того считали это место обителью неясности и боли.

Иногда кто-то из особо смелых, или глупых, что было одинаковым в глазах Солнца, пытался напасть на волшебный дворец. Последним, кажется, был Красный Пожиратель Света, Лууф. Он ворвался с криками в тронный зал крепости. Принц не оценил такого порыва, поэтому тысячи алых ошметков были развешаны на внешней стороне башни, в назидание другим неосторожным гостям.

Из-за игнорирования битв, Его считали странным и высокомерным, но в открытую ему это, конечно, никто не говорил. Старшие среди фракций прекрасно понимали, что не стоит ворошить его укромное и спокойное осиное гнездо.

Боги не могли напрямую воздействовать на все миры, в большинстве из них, они были не более чем духами. Голосами, совращающими низшие расы к поклонению себе и борьбе против почитателей других высших или местных божеств. Ливеда это не заботило, в отличие от своих недоразвитых братьев и сестер (хотя пол в пустошах – был скорее чем-то вроде одежды у смертных), он мог обличаться в колдовские телесные ткани. Ему нравилось самому путешествовать и изучать новые измерения, а не разрушать их, предавая хаосу сектантских разборок.

Мрачное Солнце никогда не разделял мании величия остальных соотечественников и не стремился к созданию поклонников, но те всегда сами как-то находились. В одном из отсталых миров, Принц решил подарить существам знания и открытия более продвинутых цивилизаций… Однако одно из них увидело в отражении его имени воплощение всех зол. Поначалу это было забавно, обряды, песнопения, но когда фанатики начали сжигать ученых, которым он помог… Ливед решил, что этот мир уже не спасти.

Вообще, в каждом измерении были те, кто молился ему, желал откровений, или те кто боялись его… Что в сущности не отличается. Это было терпимо. Но везде появлялась особая группа поклонников, что заставляла Принца чувствовать стыд и разочарование. Особенно различные кровавые жертвоприношения… Такого рода внимание, нервировало его.

Он считал себя пацифистом. Впрочем, лишь в меру разумного, для темного божества. Ему нравились смертные гораздо больше, чем собратья по неисчерпаемым силам. Ливед видел в них некое очарование.

От скуки Ливед следил за некоторыми отдельными представителями низших рас. К счастью, время разных измерений текло так, что Божество никогда не пропускал ничего интересного. Изредка помогая им чем-то, или даже спускаясь к тем, в различных обличиях. Совершая сделки с наиболее интригующими из них, правда, не приносящие абсолютно никакой выгоды ему самому на самом деле. Некоторые предлагали свои души и так далее… Это было… странно. И лишь единожды за все это время, он впустил в башню одного из них. Но это пока что…

Раньше его фаворитом для наблюдений был этот талантливый юноша. Но и в других мирах и эрах были весьма интересные персонажи.

Песнь леса

«Кто дал права кому-то владеть чем-то? В сущности, мы ничем не владеем, ничего не контролируем до конца. Все эти государства, деньги, политика, войны и прочие незрелые игры, да приблуды человечества. Никогда мы не могли их понять… Что значит это слово: „Мое“?»

– Отец-древо

I

Шел тихий осенний дождь. Сэйдж шел по большому (по меркам такого провинциального городка), проржавевшему, мосту. Он всегда проходил тут после тяжелого рабочего дня, это помогало собраться с мыслями. А мысли были разные, и их было куда больше, чем хотелось бы. Впрочем, так ведь всегда. Мужчина остановился немного не дойдя до середины этого строения и посмотрел в бурые, торфяные воды реки.

– Грязь… Из нее мы появились на свет, в ней живем и она же станет нашим вечным пристанищем… – тихо прошептал он. Прошедшая мимо женщина посмотрела на него с нескрываемым отвращением. – Дурак… – еще тише сказал он себе.

Взгляд его зеленых, цвета весенней травы, глаз пал на проплывающую бутыль из под дешевого местного джина. Сам он не пил. А зачем? Если цель в том, чтобы оградить свой разум от решений и лишних размышлений или получить краткое наслаждение, то есть множество способов куда эффективней. А если в том, чтобы травить свое тело и уйти из жизни пораньше? Тогда можно было бы просто спрыгнуть с этого чертового моста. В голову вдруг пришла озорная, даже ребяческая идея:

– Да, прямо в этот поток отходов… Одежду жалко, да и зачем… – он улыбнулся от этого мимолетного наваждения.

А место было по своей природе весьма примечательным. Только за этот год на берег вынесло более десяти тел… А сколько еще не найдены или скрыты в этом отвратительном потоке? Смущало здесь вовсе не количество, а то, что в солнечные, жаркие дни, дети все равно ходили купаться на эту канализационную речушку. Не мудрено, что именно они чаще всего и находили новых постоянных обитателей этих глубин. Когда-то утопленники были кем-то, у них были имена, должности, знакомые. Теперь же они – лишь причина чьей-нибудь детской психологической травмы. Лишний повод не прыгать сейчас. Да и погода слишком хороша, чтобы так попусту растрачивать день. Да и жизнь.

Дождь был приятный. Я не устану повторять. Теплый, пронизывающий. Любитель дурацких мыслей мог бы взять попутку. Или сесть на автобус. Или потратиться и взять такси. Но решил пойти пешком, иногда нужно просто походить чуть дольше обычного и все встает на свои места. Эффект правда, не гарантируется. Да и почему бы не воспользоваться несостыковками в своей голове как поводом погулять подольше, вместе с одним из его самых любимых состояний природы. Когда единение с нескончаемым падением капель, лишает всех застоявшихся мыслей и дарит короткий миг полной ментальной пустоты.

Он шел дальше. Виднелся магазинчик Шу, торговца с востока. Это значило, что до дома оставалось чуть меньше 10 минут. Городок был и правда небольшим. Почти весь он был выстроен вокруг производственного предприятия «Фривил-Метал». Сталелитейный завод принадлежал крупному конгломерату. Собственно, городок был одним из тысяч подобных молодых поселений.

Вдруг, мимо промчались машины пожарных и еще одна скорой помощи. К Сэйджу закралось неприятное предчувствие. Впрочем, шаг он не ускорил: вряд ли человек успеет куда-то быстрее автомобиля. Остается надеяться на лучшее и спокойно идти дальше. Под этим приятным и теплым дождем. По пути человек вспоминал, не оставлял ли что-то включенным или в критической близости к огнеопасным веществам. Вроде бы, нет. Сэйдж был весьма осторожен с огнем. Значит беспокоиться смысла не было… Или же…

Войдя во двор нескольких многоэтажек, он увидел горящий балкон.

– … 9ый,10ый,11ый… – он жил на тринадцатом этаже, раздалось одинокое бранное слово разочарования. – Бл*ть

Нет, он не виноват. Его совесть чиста. Утюги в шкафу, плита отключена. Но это не спасло его квартиру от злосчастного соседа-пироманьяка снизу. Квартира которого полыхала адским пламенем с угольно-черным дымом струящимся из выбитых окон. Темный столп дыма расходился к дождливому небу. Зрелище не для пирофобов. А вот, если вы из огнепоклонников, то прошу присаживайтесь. Напитки и закуски в стоимость, к сожалению, не входят. В стоимость не входил и сосед. А жаль. Хоть какие-то плюсы были бы, если бы тот остался в своем теплом, уютном гнездышке… Сэйдж не испытывал сочувствия к этому человеку. Сочувствие – это вообще часто вредная эмоция, которая не приводит к чему-то хорошему, если ты разбрасываешься ей направо и налево. К сожалению, сосед бегал рядом с пожарными и фельдшерами. Кричал на них, видимо, пытаясь перевалить вину на поздно приехавший «отряд спасения». Есть такой тип людей, которые рады оболгать и обругать своих благодетелей, и сосед – был их явным представителем. Человек он был, в целом, не очень.

Сэйдж присел на лавочку, засунул руку в карман, достал пачку дешевых сигарет и потянулся за спичками… Их там не оказалось… Наверняка забыл, как выкинул законченный коробок. А пламя уже дожирало его квартиру. Посмотрев еще раз на огонь, что не переставал утихать даже под дождем, он слегка улыбнулся. От явной иронии, ему стало нехорошо и истерически весело. Он закрыл глаза ладонью. Что еще он мог сейчас поделать?

К этому моменту сосед уже заметил несчастного и теперь направлялся в его сторону. Весь красный от злости и потраченных сил на ор и ругань. Которые ему ничего не принесут.

– Нет, ну ты представляешь, они ехали… да за это время я бы сам… в мое время за такое бы их, – распинался виновник торжества.

Сэйдж слушал отрывками этот гневный монолог ещё долго, тихо думая про себя:

– «Жаль… все таки жаль, что он сейчас не там, на двенадцатом этаже»

– И на что идут наши налоги… Ты меня слушаешь?

– Да, просто кошмар, – вяло ответив, Сэйдж закрыл глаза.

– А я о чем, ладно, пойду, надо разобраться с этими лентяями. – отворачиваясь сказал сосед.

Сосед, к слову, уже третий год, скрываясь от налоговых служб, любил поговорить о государственном долге. Обязательства у государства, конечно, были. Например, изолировать этого человека от нормального общества.

А ведь Сэйдж даже не знал имени соседа снизу… Хотя жил тут около восьми лет… Чудеса.

Под закрытыми веками, Сэйдж видел лишь тьму, он сосредоточился на каплях дождя, больше ничто не раздражало его разум. Пока он не знал, что же ожидает его.

II

На следующий день начальник дал мужчине двухнедельный отпуск, а также разрешение на выезд из города. В таких поселениях получить подобное было не так уж и просто. Уцелевшие вещи (которых, к слову, было не так уж и много) он оставил на складе компании. Из полезного, испытание огнем выдержали туристические принадлежности. Пару лет как забытые и отложенные на лучшие времена. Тогда Сэйдж хотел сходить в поход по ближайшему предгорью. Правда, каждый раз он находил лишь причины оставаться дома. Теперь же последнего не было, так что и отговорки найти стало вдруг сложнее.

Он сложил в рюкзак палатку, спальник, сменную одежду, маленький котел и все остальное, что переводило его из разряда «просто бесцельно блуждающего по лесу» в разряд «слегка сбившегося с маршрута туриста». Он радовался, вспоминая мудреные названия предметов. Однако, для еды оставалось не так много места. Так что пришлось закупить самое необходимое, там хватало всего на несколько приемов пищи. Но Сэйдж и не планировал оставаться в лесу надолго. Хотя природа была ему всегда ближе городов.

Выйдя из магазина, забив до максимума остатки свободного пространства карманов, турист отправился вдоль шоссе к предполагаемому началу лесного путешествия.

Он особо не задумывался о маршруте, однако условился не идти по одной из уже протоптанных туристами троп. Первооткрывателем здешних мест ему, конечно же, не стать. В этом он опоздал где-то на полтысячелетия, но внутренний голос желал приключений, которых не найдешь на обычных дорогах. Выйдя через КПП, что впускал и выпускал людей живущих в городе, он направился к лесу.

Путник дошёл чуть меньше чем за час, в отличие от лесных зон на территории города, тут начиналась почти нетронутая природа. Возможно, именно то, чего ему не хватало в обыденном течении пыльных дней.

Оставшись совершенно одиноким, лицом к лицу с лесом, уставший авантюрист посмотрел на небо. Солнце начинало отливать розовым цветом, он взглянул на часы: там было… А так ли важно, сколько показывают стрелки?

– «Скоро Солнце и вовсе сядет,» – подумал Сэйдж.

И потому, пройдя немного в лес, он начал готовиться к темноте. Сначала он разжёг костер. В этот раз спички были при нем, и в избытке. А так как ветки уже успели высохнуть после вчерашнего проливного дождя, это было несложной задачей. Он подкинул пару средних полен в уже оживший костер, и перешел к палатке. Поставить ее – не сложно, впрочем, как всегда, не хватало пары колышков для крепления тента. Так что Сэйдж решил, с помощью ножа и веток, восполнить их недостаток. Вышло кривовато, но для первого раза – уже неплохо. Стемнело.

Сэйдж сидел до тех пор, пока костер не потух, он немного притоптал его, снял кроссовки и залез в палатку. Так как было тепло, романтик решил не закрывать вход тента, а закрыть только молнию москитной сетки. Хотя за весь день ему так и не удалось нормально поесть, он был сыт. Даже более чем, он чувствовал такие легкость и предвкушение, казалось, он не сможет сомкнуть глаз и будет все думать и думать…

###

Сэйдж проснулся от своего же глубокого вздоха. Давно он так хорошо себя не чувствовал. Заснул вчера он почти сразу. Обычно мужчина предпочитал позднее время раннему. Проснуться после полудня – считалось в его понимании идеальным. Завтрак в час дня – приемлемо. Однако, это утро было просто волшебным. Листва и прохладный ветер – не позволяли слепящему свету попадать в его глаза и нежно дарили прохладу. Редкое пение птиц, которое он так давно не слышал, ласкало его слух различными мелодиями. Городской житель вдруг задумался, ведь на самом деле он слышал это почти каждый день, но не замечал за постоянными монотонным шумом завода, улиц и других жителей. А тут, даже осенью, в период далёкий от легкомысленных мелодий, они раздавались громко и чётко.

Солнце было ещё далеко от своего пика. Он неспешно надел обувь и осмотрелся, сейчас пейзаж вокруг выглядел более дружелюбным, чем в ночных сумерках.

– Да, ночь все же слегка пугает, возможно, это наследие предков никогда нас не покинет… – Сэйдж говорил вслух, пока искал хворост. Костер вышло разжечь с первой спички. Так что на несколько мгновений его захлестнуло невольное самовосхищение. У вышеупомянутых предков должна пролиться скупая слеза гордости за потомка. Сотни тысяч лет покорения огня и вот… – Так ладно…

От мыслей об этом Сэйджу стало неловко. Организм быстро перевел внимание на пустующий желудок. Турист высыпал полпачки риса в котелок, залил в него воды и поставил на огонь.

Уже через час, покончив с палаткой, он с трудом засунул ее в чехол. Наконец, вода закипела. Дождавшись готовности пищи, голодный кулинар сел завтракать. Рис был на вкус… Лучше не вспоминать. Кажется, полуфабрикатный образ жизни привел его к деградации в кулинарном мастерстве. Чем еще объяснить эту пресную, клейкую, подгоревшую но хотя бы питательную, жижу. Мастер кулинарии понял, что не взяв с собой соль, сахар и личного повара, он совершил фатальную ошибку. Для начала он был бы доволен наличием и первых двух. Впрочем, впечатление о начале дня это не испортило. Он закрыл котелок с остатками крышкой и положил в рюкзак. Сэйдж направился дальше, куда именно, правда, он пока не знал. Да и знать как-то не хотелось.

До следующего лагерного места путник шел почти без передышек. Один раз остановившись для того, чтобы опустошить содержимое котелка и предпоследней бутыли. Закончив с этим, он решил не тратить ограниченный запас воды на мытье посуды, так что просто прицепил котелок карабином к рюкзаку.

Во время ходьбы он много внимания уделял окружающему миру. Если не наслаждаться природой, то что же еще делать в подобном путешествии. Все выглядело таким необычным после долгих лет в однообразно сером городке. Он видел белок, птиц, зайцев и даже змею, греющуюся на камне в лучах, проступающих сквозь проблеск в листве. Она заинтересовала его больше прочих, однако подойти совсем близко Сэйдж не отважился. Он застыл любуясь на черную переливающуюся чешую. Через какое-то время змея лениво открыла глаза, посмотрела янтарными полосками и также лениво зашипела. Натуралист решил, что не стоит дальше беспокоить этого прекрасного представителя местной фауны. И отправился по намеченной звериной тропке дальше.

К тому моменту, как время сумерек становилось все ближе, он вышел к маленькой речке. Прозрачной и весьма холодной. Окунув в нее свои руки и зачерпнув обеими ладонями воду, он поднес их к лицу. Вода струилась вниз и впитывалась в одежду. Она была освежающей. Мужчина поднял обновленный взгляд к небу: там собирались тучи.

Пройдя немного вдоль реки, Сэйдж нашел подходящее место, чтобы разбить лагерь, чем и принялся торопливо заниматься. Путник не мог заставить себя еще раз приготовить и съесть рис… Клейкое ощущение гари на мгновение почуствовалось на языке. Ну уж нет! Так что на ужин у него были макароны с овощными консервами, их было сложно приготовить плохо. По итогу он остался доволен.

Закрыв тент палатки, от возможного дождя, удовлетворенный пищей и сегодняшним днем, Сэйдж отошел ко сну.

Посреди ночи Сэйдж проснулся от далекого и громкого воя. Но тот почти сразу приглушил удар молнии. В любом случае, то, что «ночная песнь» шла откуда-то издалека, успокоило сонную персону, и он смог задремать под монотонный стук начавшегося ливня. Гроза дарила чувство защищенности. Будто кроме палатки и дождя ничего и не было во всем мире… Чувство это было весьма ошибочным.

###

Раздались иные звуки. Близкие. Шорох листвы и веток, тяжелые шаги… К этому моменту Сэйдж уже проснулся окончательно, кровь начинала потихоньку бить в его висках. А после звенящего падения котла, он задержал дыхание от испуга, и начал следить за каждым звуком. Послышалось медленное, спокойное чавканье и хриплый басистый рык. Это мог быть только медведь.

– «Кажется, я умру» – подумал Сэйдж и закрыл глаза, постепенно начав возвращать свое дыхание в норму. – «Ну уж нет, я отправлялся к этому проклятому предгорью не за этим. (Хотя может я и не у предгорья, карты то нет. Не важно!) Так что… успокойся?! Нож в боковом кармане рюкзака, тот лежит у меня в ногах. Если начну медленно двигаться к нему рукой, меня не должны услышать.» – Внутренне храбрец понимал, что нож вряд ли поможет… Да и сможет ли он вообще сдвинуться с места хоть на сантиметр?

Вдруг чавканье прекратилось, Сэйдж замер. Раздался странный свист. Пугающая и чарующая мелодия. Сэйдж раньше не слышал ничего подобного. Постепенно нарастал гул приближающийся с каждой секундой. Гортанный рык и вой раздались вблизи. Медведь заревел, ознаменовав начало внезапной борьбы с кем-то неизвестным. В этот момент герой резко потянулся к рюкзаку, рывком достал нож. Теперь он сидел во тьме палатки в нервном ожидании сжимая обеими руками орудие защиты…

Последовал тяжелый стон и звук, с которым падает мешок костей и плоти в несколько сотен килограмм. Удар молнии и раскат грома. А затем… Затем раздался треск. Треск разрывающихся телесных тканей. Спустя пару мгновений все затихло. Сэйдж не мог ждать. Медленно расстегнув молнию, он вышел босиком в темноту. Казалось, нож в его руках сейчас сломается от давления. Лес вдруг казался невероятно темным, пугающим и диким. Первым шагом он наступил на влажную траву. Да, шел ливень… Но трава была влажной не от этого. Не как во время дождя или от росы. Сейчас она пахла холодным железом. Его тело вздрагивало, а ноги дрожали будто тонкие ветви от порывов ветра. Но он сделал ещё несколько шагов вперед. Поначалу ночная мгла не позволяла ему рассмотреть то, что предстало у его палатки. Еще один удар молнии и холодный свет наполнил на мгновение всю поляну. Зрачки сузились, и он смог отличить очертания разорванного зверя. Багровый цвет крови затопил все вокруг. Будто ничего не осталось теперь от того дневного миролюбивого леса. По всей небольшой лагерной полянке было разбросано, некогда грозное и могучее существо, а на окраине, среди кустов и деревьев, стояли хищники причастные к этому. Вспышка угасла. Тьма стерла очертания чудовищ. Теперь лишь красивые зеленые огни блистали среди деревьев, не двигаясь и выжидая… В них чувствовался голод и сила. Увидев это, Сэйдж выронил охотничий нож. Кто бы это не сделал, здесь он был добычей, не более.

Сэйдж не знал, что ему делать. Забыв о том, что он не верит ни в богов ни в кого бы то ни было, мужчина упал на колени. Он склонил голову, окуная волосы в медвежью кровь.

– О духи леса, если вы существуете, помогите мне… – он спешно шептал со слезами на глазах, – Умоляю вас, услышьте меня… Я согласен на все… Спасите…

В кустах раздался шелест. Кровь прильнула к голове туриста, колени подкосились. Сэйдж упал, тьма приняла его в свои объятия.

III

Глаза открылись резко. Смотря в бревенчатый потолок он вспоминал последние события и думал о том, где и почему он находился. Это не было похоже на царство мертвых или на одно из других измерений, в которые люди попадают после смерти. Хотя, откуда ему было знать как выглядит что-то подобное. Возможно, он и правда мертв. А может все еще жив. Во всяком случае, хотелось на это надеяться.

Раздался тихий скрип. Проснувшийся путник повернул голову и приподнял тело. Все болело, но прилив адреналина готовил его к худшему. Открылась дверь. В проходе стоял седой мужчина… Хотя, если приглядеться, волосы были темными и лишь отливали сединой, а может даже легкой медью… Возможно, что это была и старушка… Или… Непонимание начало смущать Сэйджа.

– Приветствую в моей скромной обители. – тихим и ласковым голосом произнес незнакомец. Звучание его речи, словно пение утренних птиц, успокаивали и дарили блаженство. В этот момент Сэйдж обратил внимание на привлекательное лицо, незапоминающееся, впрочем крайне притягательное. И на его зеленые глаза, цвета весенней травы, добрые и знакомые. – Вы наверное очень устали и вымотались, набирайтесь сил. – хозяин дома улыбнулся и неспешно вышел из комнаты.

Сэйдж лег обратно и вздохнул с облегчением, телу и правда было тяжело. Свет в комнату бил ключом, однако Сэйджу это было не в тягость, особенно после предыдущей ночи. Здесь было очень уютно. Глупая улыбка не покидала его лица. Он выжил…

Отдохнув, он медленно поднялся с кровати, рюкзак аккуратно лежал на полу. Хотя он и был слегка испачкан кровью… Гость пошел к выходу из комнаты, по небольшому коридору он вышел к гостиной. Стены комнаты были украшены различными травами и полками с книгами. Гостиная, в свою очередь, через окна открывала вид на веранду и полянку у дома. Именно туда он и отправился. Открыв дверь и медленно спустившись, турист увидел маленький столик чуть ниже веранды. На нем уже стояли две чашки с еще горячим и, судя по запаху, крайне приятным на вкус чаем. Хотя скорее отваром. А также располагалась корзинка полная лесных ягод.

– Приятно видеть, что вы уже встали, присаживайтесь… – раздалось нежно из-за спины.

Сэйдж послушно сел и смог лишь еле слышно выдавить из себя:

– Спасибо.

– Не за что, ну что вы… Я всегда помогаю, если меня просят достойные… В наших лесах часто легко заблудиться.

– И все же, я правда благодарен… Не знаю, чтобы меня ожидало…

– О, вы бы умерли. – от этих слов по спине Сэйджа пробежали мурашки, – Вы бы стали дополнительным трофеем в борьбе за территории… Прекрасный день, не правда ли?

– Да уж… – кивнул турист.

– Но почему? Ведь он такой же как и любой другой. – с улыбкой и интересом он смотрел в ожидании ответа.

Построение фразы показалось гостю странным. Он взял отвар и выпил его. Вкус был и правда чудесным.

– Должно быть потому что я не умер.

– Довольно хороший ответ.

Сэйдж решил уточнить кое-что:

– Ночью ведь шел дождь… Верно?

– До сих пор не верите в случившееся… – рассмеялся странный хозяин дома. -Так и есть. Всю ночь шел дождь. И это чудесно, разве вы не любите дождь?

– Люблю… Очень. – согласился Сэйдж – Хотя в последнее время мне с ним не везет.

Хозяин дома спокойно ждал продолжения.

– В прошлый раз -был пожар и сгорел мой дом, а вчера было еще хуже. – он нервно усмехнулся, – Сейчас, я даже не знаю, где нахожусь…

– И что же, вы хотите, чтобы больше никогда не шел дождь? – лукаво улыбнулся незнакомец.

– Да нет же, я не об этом… – он посмотрел в спокойные и чуткие глаза собеседника, которые давали понять, что тот точно все понимает, – Хотя может все и к лучшему…

– Конечно к лучшему, оставайтесь здесь столько, сколько захотите. Вот видите, проблема с домом уже решена.

– Нет, я имел ввиду… – Он чувствовал смятение от странного поведения собеседника. И вдруг воскликнул, скорее спрашивая самого себя, чем сидящего перед ним. – Ну, а как же работа, друзья, семья? Я имел ввиду все это…

– И с этим никаких проблем. – улыбнулся тот, и начал насвистывать громкую мелодию. Ее подхватывал ветер и нес сквозь деревья вглубь лесов. Она показалась Сэйджу болезненно знакомой.

Весело и игриво из-за кустов выбежала стая волков. Они медленно окружили столик и начали ластиться к таинственному хозяину лесного жилища. Сэйджа сковал непроизвольный страх.

– Вот видишь, друзей тут полно, верных и дружных, да и чем они не семья? – весело прикрикнул он, поглаживая очередного, радостного зверя. – Ну же, смелее!

Молодой мужчина протянул руку и быстро вернул ее на место, когда один из зверей заинтересовался ей. В этот момент незнакомец чуть наклонился в сторону гостя:

– Да и с работой… Я вам помогу. У меня найдется достойное предложение. лучшая работа, о которой вы и мечтать не могли.

– Вы это несерьезно. Вы ведь даже не знаете, кто я… – растерянно сказал Сэйдж.

Взгляд знакомца говорил об обратном:

– Ну да ладно. – решил не смущать ещё сильнее своего гостя Хозяин дома. – Обсудим это чуть позже.

Несколько волков принялись заинтересованно обнюхивать гостя, ему уже не было так страшно. Он протянул руку, и один из местных обитателей приподнялся, чтобы быть первым обласканным новым знакомым. Страх потихоньку уходил. Весь остаток дня прошел в увлекательных беседах и играх с четвероногими приятелями.

Наступил вечер, волки ушли охотиться или, что более вероятно, доедать то, что оставили вчера. Но Сэйджу не хотелось думать об этом. Ведь среди этого позднего ужина мог быть и он сам…

– Не знаю, как отблагодарить вас за спасение. И за сегодняшнее, но мне, наверное, пора… – сказал гость, с грустью смотря на улыбчивую персону.

– Что ж, возможно, это расставание неизбежно… Но, может, оно произойдет чуть позже. Уже довольно поздно, скоро наступит ночь. Оставайтесь, отдохните. А завтра с новыми силами пойдете в путь. Вот, держите – тот протянул курительную трубку, исписанную красивыми переплетениями корней – Вы ведь не брали с собой, верно?

Сэйдж даже не вспоминал за последние два дня о своей губительной привычке.

– Да, но как вы…

– У меня и у самого было подобное хобби. Не бойтесь, смотрите – он втянул зеленый дым и закрыл глаза. С его губ слетели дымящиеся силуэты, приобретающие формы птиц и зверей, они описали круг по поляне и медленно растворились. – Держите, попробуйте.

Гость взял трубку и удивленно посмотрел сначала на нее, а затем на персону перед ним. Он отнесся к этому с большим любопытством и одновременным недоверием к увиденному. С опаской он затянулся, закашлялся и выпустил дым, невероятно изменяющийся: вот размытые волки, лисы, рысцою бежала лань. Особенно детально выглядела змея лежащая и отдыхающая на камне. Это было волшебно. И все же явно не дотягивало до фигур из дыма владельца трубки.

– Но как? Что это было? – ошарашенно спросил Сэйдж.

– Я вам расскажу… Завтра. И даже обучу, если захотите. У меня есть еще много чего интересного. – он подмигнул своему гостю, – Вам некуда торопиться.

Сэйдж засомневался, он никогда не видел и не чувствовал чего-то настолько удивительного. К тому же, он все еще был обязан жизнью этому таинственному незнакомцу.

– «Может и правда остаться… Хотя бы до завтра… Да, до завтра. А там в любой момент смогу уйти. Впрочем, можно и дольше. До выхода на работу еще больше недели… а пока что, побуду здесь?»

– Так что скажете?

– Что ж, сейчас и правда уже стемнело, я, пожалуй, воспользуюсь вашим гостеприимством.

– О, это же замечательно. Вы не представляете, как я рад этому. Тогда нам незачем торопиться, вся ночь еще впереди. – удовлетворенно кивнул новый таинственный друг.

Выпустив нефритовый дым, он поднял взгляд на ночное небо, оно было, как никогда, прекрасно.

###

До самого утра они общались, и хозяин волчьей стаи не переставал восхищать заблудшего туриста. Он научил Сэйджа тому, как правильно внимать и говорить, чтобы лес откликнулся на зов. Это было не сложно, нужно было лишь убедить обитателей, что ты заслуживаешь быть услышанным. Если ты достоин их ответа, обязательно поймёшь то, о чем они пытаются сказать.

Так и не заснув, Сэйдж сидел на кровати. В комнате, где на полу бережно лежал потрепанный рюкзак. Высохшее бордовое пятно на нем, напомнило ему об ужасной ночи. Он вспомнил, как вчера играл с волками, и не мог поверить, что эти ласковые, добрые существа, могли сотворить такое…

– «Нет, это же безумие, здесь у жизни свои законы и порядки, чуждые людям. Все же, наверное, стоит уйти…»

Встав и взяв рюкзак, Сэйдж решительно направился к выходу. Он спустился с веранды и увидел две чашки благоухающего отвара на столе, за которым уже сидел хозяин дома.

– Что ж, вы все же решили уйти… – со спокойной улыбкой он указал на стул – Присаживайтесь, торопиться пока некуда. В этих лесах опасно ходить одному, вы ведь и сами это уже знаете. А они не станут пока что вам помогать и прислушиваться к вашим просьбам, как это сделал я. Мне бы хотелось вас проводить, но я не могу оставить свой дом надолго без присмотра. К тому же, оставив это место, вы уже никогда не сможете больше его найти. Останьтесь еще ненадолго.

– Нет! Я не могу просто…

– Успокойтесь, вам некуда спешить. – его голос звучал настойчиво, но все еще мягко.

– Но… да, конечно… – тот медленно, растерянно сел, осознав, что без помощи он вряд ли сможет выбраться живым. Он даже не знал, в каком направлении идти, чтобы выйти к городу. Но это его не расстроило и не испугало.

– Вы не волнуйтесь, через пару дней вернутся мои друзья. И я попрошу их вас сопроводить. А пока, будьте уверены, я не дам вам заскучать.

– Да, конечно… – повторил он, качая головой. Невольно улыбнувшись, Сэйдж скинул рюкзак на землю.

– Ну, вот и отлично. Это и вправду замечательно.

Время постепенно шло, оно давно перевалило за двухнедельный интервал отпуска. Полиция искала его несколько дней, но ничего не нашла, кроме одинокой палатки в лесу. Каждый день Сэйдж узнавал что-то новое и понимал все окружающее более ясно и целостно. С каждым днем, он уходил дальше от хижины вглубь чащи. Постепенно забывая о прошлом серого города. Общаясь с лесом, доверяя ему свои секреты и становясь все ближе, в ответ тот начал слышать голос природы. Все реже он встречался с хозяином дома. Утром горы и ручьи рассказывали ему свои истории, а позже, в темноте, ветер с луной учили его петь мелодию ночи. Теперь мужчина знал имена каждого растения, что распускалось и увядало в этом зеленом крае.

И вот, случайно выйдя к границе леса, он увидел дорогу. Серый, пыльный асфальт которой, точно смог бы привести его обратно, в город. Но Сэйдж развернулся, он шел обратно, к дому, скрытому в чаще. Холодная зеленая жидкость, полная естественной жизни, проступала в его венах, заменяя красную теплую кровь. Он чувствовал единение с каждым, чьи корни прорастали вокруг, с каждым зверем, что рано или поздно станет почвой для новых трав. Деревья приветствовали своего нового хранителя.

Он знал, что больше никогда не встретит того человека и что его жизнь теперь навсегда связана с лесом. Во всяком случае, так он думал.

Бледный свет

« – Смерть. Есть ли у нее любимый цвет? Неужели самый темный из черных оттенков? А может ли она что-то любить, или ненавидеть?

– Может и любит, просто иначе. Я верю в это. И нет, ее любимый цвет – серый, ровно на границе белого и черного. Самый спокойный, самый нейтральный, что дарит конец страданиям каждого из нас.»

– Милая Арден.

I

Небо заволокли белые пятна. Они разрастались во все стороны и принимали формы различных непостоянных вещей. Замки, звери и что-то совсем непонятное. Лето в этом году не отличалось частой сменой погоды, солнечных дней было мало. Облака и тучи, окрепшие благодаря ближайшим фабрикам, плотно держали купол над головами

Фэйд сел на лавочку рядом с памятником одного из деятелей прошлого. Отсюда открывался чудесный вид. Симпатичный юноша каждый день приходил на небольшую площадь и смотрел на небо. Это было его излюбленное занятие. Последние годы светлые небеса были скрыты от глаз пеленой промышленного превосходства. В других же местах оно было вовсе не видно из-за высоких зданий, выстроенных лабиринтом вдоль улиц и кварталов.

Благородный юнец и не любил смотреть на ясное небо, его прельщали изменчивые виды нынешней атмосферы. Разве что ночью, когда луна царствовала, и звезды раскалывали темную синеву, он жалел о завесе разделяющей их. Иногда все же пробивались редкие холодные лучи в окно его комнаты. Тогда им чувствовался прилив чего-то приятного и успокаивающего.

Он сидел на лавочке на протяжении дней, спокойно наблюдая. А люди вокруг все время куда-то торопились: одни – спешили в торговые лавки, открытые до 17:30, другие – бежали на важные вечерние встречи, а кто-то – опаздывал в театр, на любимую полуночную пьесу. Все это не волновало гостя улиц и не становилось замеченным его взором. Он уже давно устал от суеты, прожив в подобных городах дольше любого другого. Фэйд научился отделять свое время от чисел на часах. Которым уделяют так много внимания все остальные.

Наблюдая за небом, юноша чувствовал и узнавал больше, чем любой из гулкой толпы. Словно смотрел в отражение города, в котором было видно, что происходит и куда теперь следует пойти.

Встав с лавочки и отряхнувшись, он отправился через площадь в направлении центрального сквера. Повернул в узкий проход между торговыми зданиями и вышел в небольшой внутренний дворик. Темноволосый парень почувствовал, что его цель близка.

Спустившись вниз он увидел ее. Маленькое тело, сидящее спиной к стене. Исхудавшая, в синяках, она тихо дрожала. Подойдя к ней, сереброглазый Фэйд наклонился и едва прикоснувшись, поцеловал бледный лоб. Ее веки закрылись. Он выпрямился, во взгляде его серых глаз не было сострадания или сочувствия. Мастер пришел туда, где его ждали и получил за свою качественно выполненную работу то, что теперь было его по праву. Не были важны причины, которые привели к такому исходу. Он не играл в детектива или спасителя. Фэйд здесь был не за этим.

II

В последнее время юноша спал больше обычного. Ему виделись сны о давних, почти забытых событиях его прошлого. Он просыпался в холодном поту и с горьким, неприятным осадком на губах. Это были не кошмары, скорее виделись воспоминания совсем чуждые нынешнему себе, и от того такие тяжелые. После одного из таких пробуждений, парень решил, что нужно будет сходить в лекарственную лавку, дабы избавить себя от постоянных сновидений дозой опиумной настойки.

Он встал, умылся холодной, слегка ржавой водой, и начал чистить зубы, как всегда уделяя особое внимание резцам и клыкам, его улыбка блистала. Посмотрев в зеркало, Фэйд увидел все того же бледного, худощавого юношу, чьи глаза цвета благородного металла смотрели словно сквозь собственное отражение. Он подошел к нему ближе и ударил с неясной злостью, паутина разломов покрыла зеркальную гладь, в отражении глаз читалось недопонимание и обида. Собрав свои темные волосы в пучок и вернувшись в спальную комнату, юноша открыл шкаф. Достав привычный черный костюм, он принялся одеваться на ежедневную вылазку к площади. Наконец надев серебряные запонки и взяв трость, вышел из квартиры на лестничную площадку своего третьего этажа и начал спускаться.

Уже по пути к любимому месту, Фэйд почувствовал что-то неладное. Сев на выцветшую дубовую лавочку, он посмотрел на небо. Оно было безмолвным. Рокот толпы сегодня был оглушающим. Так что, даже прислонив ладони к ушам, он не мог сосредоточиться. Резко встав, юноша побежал обратно домой.

Обычно облака подсказывали, где находятся люди, подходящие строгим критериям Мастера. Он мог бы отобрать жизнь у любого, однако делал это лишь с теми, чьи страдания пересиливали желание жить. Он никогда не подчинял их волю своей. Они всегда соглашались сами, и тогда одним прикосновением, легко и заботливо, тот дарил им вечную нежность и покой.

Думая об этом в своей кровати, мастер вспоминал, что же именно ему приходило в видениях. Он прикрыл веки, и духи снов нежно повели его в свою обитель.

III

Это было еще до того, как он стал учеником Госпожи. Тогда он находился в имении своей семьи, маленький юркий сорванец, наводивший, чуть ли не каждый день, шум на все поместье вместе со своими старшими братьями. Они бегали по дому и окрестностям, представляя себя древними героями, известных сказаний. Сражались на деревянных мечах, которые заботливый, но строгий отец заказал в лавке одного из самых лучших плотников империи. Сбегали в ближайший город, прикидываясь детьми хлебопашца. Там они играли с местными ребятами и ходили на рынок, в поисках различных сокровищ. А ночью лежали на траве у особняка, разглядывая и обсуждая созвездия. Однажды, даже похитили и спрятали медали за боевые заслуги, что так бережно хранил глава их семейства… Конечно же получив в дальнейшем от него наказание, за воровство и ребячество.

Но, когда она приехала к дверям имения – все изменилось. Выйдя из кареты в траурном черно-бирюзовом платье стиля ампир, она была прекрасна. Ее бледная кожа идеально сочеталась с гордой осанкой и невозмутимым выражением лица. Особое очарование придавал ее холодный и уверенный взгляд. Ее глаза были совершенно разные и уникальные, лишь в ее семье встречалось такое: один – серый словно сталь, другой – в цвет яркой лазури.

Великая Герцогиня Эверли VII, ставшая после предыдущей войны вдовой, а также потерявшая до этого единственного брата, осталась последней наследницей благородного дома Руинфолл. Во всяком случае, под этим именем он тогда знал ее. Хотя их у нее было много больше. И вряд ли то являлось истинным.

Так как семья Фэйда была вассалом и дальним родственником этого дома, она обратилась к отцу с предложением, от которого тот не смог отказаться. Госпожа Эверли забрала второго сына семьи, взамен на обещание, что в случае ее смерти, тот станет новым главой Герцогства и всех ее владений.

С того дня, поместье стало более тихим и спокойным, старший сын углубился в учебу, а младший – блуждал по осеннему саду полный тоски и одиночества.

Через пару месяцев Леди Эверли снова навестила их, в этот раз она хотела забрать наследника семьи, однако глава не был готов лишиться своего первенца и будущего своего рода. Так что уже вечером того же дня, Фэйд ехал в карете с Герцогиней к ее резиденции. За всю поездку, она ни разу не заговорила с мальчиком, лишь ее взгляд иногда проскальзывал по нему. Сам же ребенок, не решался задавать вопросы, хотя мысли о брате и о собственной судьбе витали в его голове. Он смотрел в окно, но не на зимние просторы, а на отражение столь же холодной и белоснежной хозяйки.

###

Следующее воспоминание промелькнувшее в его сознании, затрагивало период его отрочества, когда он стал правой рукой Великой Герцогини.

Тогда молодой человек уже знал все, что требовалось от наследника династии Руинфолл, он отвечал за большинство политических и светских мероприятий. Принимая почетных гостей Госпожи и представляя ее на званых вечерах, уже в юном возрасте он сыскал славу одного из самых талантливых и красивых дворян своего поколения.

Тогда же подходили последние дни его обучения, но не как дворянина, а как истинного наследника основательницы древнего дома Руинфолл – Леди Эверли. С каждым годом проведенным с ней, кожа Фэйда становилась белее, а взгляд становился подобен серебру, чуть мягче стали ее правого глаза. Юноша стал гораздо спокойнее и умнее. Если поначалу, в импульсивном порыве, он хотел бежать из этого проклятого поместья, сейчас юный маг считал это место своим домом и самым надежным из убежищ. Все остальные люди для него теперь не отличались между собой, ведь будь то император или сельский житель – они умирали. Как и его брат, который семь лет назад не смог выдержать даже основ великого таинства дара.

В один из дней к ним в имение приехала карета с гербом, которых Фэйд не видел уже довольно давно. Из нее вышел его старший брат, бывший наследник, а ныне глава семьи. Как дворянин, колдун был в курсе новостей с линии фронта, так что он знал о гибели своего отца. Брат был очень учтив и, как представителя рода, владеющего большей частью промышленной и финансовой составляющей империи, молил Фэйда о поддержке. Это было не выгодным решением, ведь потеряв большую часть имущества и уважения в обществе, а также уже родив подходящего преемника для герцогского дома, эта семья потеряла какую-либо ценность. В просьбе ему было отказано. И эту родословную ждал неминуемый конец.

Позже, чародей сменил Госпожу Эверли на посту главы семьи и стал великим Герцогом Руинфолл. Однако, через несколько десятилетий, слегка изменив внешность, они снова поменялись местами, добавив очередную единицу к ее титулу. Так прошло больше трех столетий.

В начале промышленной эпохи, когда очередной император с помощью реформ начал ослаблять и так неустойчивое положение низшего дворянства, начались восстания, и государство раскололось в гражданской войне. Дом Руинфолл, как всегда поддерживал сторону имперской короны, за что впоследствии, после провозглашения страны свободной от узурпатора, поплатился имуществом и территориями. Главное поместье было сожжено, а все причастные были казнены, признанные изменниками. Правда, тела главы и преемницы семьи так и не смогли отыскать.

Фэйд успел сбежать из дворца, он уже знал, куда теперь ему следует отправиться, чтобы вернуть и приумножить свое потерянное влияние.

Вскоре у нового лидера государства, премьер-министра Фронт Студжа, появился незаменимый политический советник. А еще чуть позже по территории страны начала разрастаться компания «Фривил».

IV

Фэйд проснулся в слезах, хотя прошло более полувека, после пожара он так и не встретил свою Госпожу. Единственного человека, который понимал нынешнего его, и единственного, к кому возможно испытывал тот чувства.

Задействовав все связи, как политического деятеля, и финансы крупнейшего концерна новой республики, бывший лорд искал ее долгие годы, но постепенно смирившись, начал путешествовать от одного крупного города к другому, часть из которых когда-то были в его владении.

Приходя в новое индустриальное поселение, юноша неосознанно надеялся, увидеть там знакомый взгляд. А иногда, не найдя его, от накопившегося разочарования и злости, хотел разорвать, выпить досуха всех, каждого из этих беззаботных и постоянно спешащих человечков. Не из-за голода, ему всегда хватало несчастных и уставших, скорее от тоски, противоядие от которой так и не находилось. Однако Фэйд всегда сдерживал кровожадные порывы и показывал достоинство бывшего аристократического положения.

Молодой человек вышел из дома и пошел быстрым шагом, минуя треклятую площадь и ее шумных жалких обывателей, сразу в сквер, единственное тихое место в этом городе. Люди редко сюда приходили, так как недооценивали «бесполезную красоту» цветущего уголка. А зря. Впрочем, чего еще можно было ожидать от столь несовершенных созданий. Он сел на скамью, листва зеленого клена полностью скрывала колдуна от туманной выси.

Тут он мог расслабиться, наслаждаясь прочтением исторических книг, хроник и прочих недостоверных, а от того таких забавных трудов. Просматривая очередную статью, тот рассмеялся. Дело было в том, что он знал лично главного героя этой повести. «Тиран, завоеватель и узурпатор», так гласило заглавие. Фэйд помнил его, как слабовольного и трусливого мальчишку, который не мог произнести и слова, без приказа своего первого советника, Великого Герцога. Упоминания, о котором, конечно же, в статье не наблюдались.

– Что же вас, так сильно, смогло рассмешить в брошюре исторического государственного музея? – раздалось слева от него. Там сидела молодая девушка, рыжеволосая, со светлыми глазами. Ее лицо было в легкой россыпи веснушек, на полянках румяных щек. Она искренне улыбалась, в ожидании ответа.

Фэйд подумал, что ничего страшного не произойдет, если он позволит себе пообщаться с незнакомкой:

– Меня забавляет неправдоподобность и, уж слишком пропагандистский стиль написавшего. Если не правишь сам, значит кому-то служишь, не все ли равно, кому именно.

– Позвольте не согласиться, разве избрание того, кто будет управлять государством, не изменяет все?

– Если бы ваш выбор хоть что-то значил, вам не позволяли бы выбирать. В корне ничего не изменилось, раньше были императоры, сейчас – канцлеры, но все они лишь для печати на монетах и для громких речей, которые диктуют им те, у кого реальные могущество, знания и власть. Вчера монархия, сегодня демократия, но стали ли вы по-настоящему свободнее? Правда ли, что вы выбираете хоть что-то?

После небольшой паузы она ответила:

– Ваши речи меня расстраивают. Впрочем я понимаю, что это не со зла. Да и нам сложно сравнивать, мы ведь не жили в те времена.

– «Позволю себе не согласиться.» – с легкой самоуверенной улыбкой подумал Фэйд.

– Возможно вы даже правы…

– Я не хотел вас огорчить, просто говорил о том, что видел и через что сам не раз проходил.

– Так вы политик?

– Был им раньше, теперь я скорее независимый консультант.

– Правда? А я только учусь… Вы выглядите так молодо, увидев вас, я подумала, что мы ровесники, когда же вы успели?

– Так ли это важно… И на кого же вы проходите обучение?

– На историка, прошу ответьте на мой вопрос, мне и правда интересно.

Фэйд решил себя развлечь, он почувствовал, что может развеять скуку, немного поглумившись над этим сообразительным ребенком. Парень вдохнул полные легкие, из его гладких скул и подбородка выступила густая борода, волосы приобрели седину, кожа ссохлась. Поставленным зрелым голосом, он обратился к собеседнице:

– А как ты сама думаешь?

Она пребывала в замешательстве.

– «Сейчас она испугается и убежит» – подумал он – «Что ж, это естественная реакция. Я даже не буду ее останавливать. Все равно уже пора отправляться в другой город,»

– Просто поразительно! Вы выглядите прямо как Джаст Фэйвор, бывший министр внутренней политики.

– Я он и есть.

– Вы же… Я видела вашу фотографию, вы были там вместе с первым премьер-министром!

– О, да. На подписании новой конституции.

– Именно!

Маг не ожидал такой бурной реакции. Точнее, он ожидал другую бурную реакцию. Тогда он решил продолжить и начал изменять черты лица.

– Молоде… То есть вы правы. А теперь? – на нее смотрел уже совсем другой человек, с растянутой улыбкой и восточными чертами.

– Джек Кесс, сооснователь «Фривил», у нас недавно была лекция от представителей этого предприятия!

– Умница – сказал Фэйд, меняясь еще раз. Сейчас он выглядел также, как и в день пожара поместья.

– Невозможно! Это немыслимо! Последний глава династии Руинфолл, но этого не может быть, на момент революции ему уже было около 50, а сейчас должно быть более ста лет…

– Я гораздо старше, чем вы можете себе представить. Меня удивляет одно, почему вы все еще здесь, почему не сбежали в криках, как только я изменил вид? Где же толпа с вилами и молитвами? А даже если так, я ведь мог и обмануть вас. Возможно, я плод вашего воображения, не находите такой вариант уместным?

– О, это кажется самым уместным вариантом, но вы ведь здесь? – она тронула его – Видите, галлюцинации и сны не могут быть такими реальными.

– Что ж, да, наверное я все же настоящий. – он улыбался.

И она улыбнулась ему в ответ.

V

Он проснулся в теплых объятиях, Солнце пробилось лучами рассвета сквозь пелену облаков. Вчера Фэйд поддался невинным чарам собеседницы, и был ослеплен. Такого искусного колдовства он еще не встречал, что еще, кроме страшного заклятия могло заставить пойти его на такой легкомысленный шаг. Они допоздна сидели в сквере, он рассказывал истории, а она увлеченно слушала и смеялась. Юноша узнал имя новой знакомой – ее звали Арден. В то же время, впервые за долгие годы кто-то называл его Фэйдом. Какое-то нехорошее чувство пробиралось в холодные недра души. Это была… радость?

Отойдя от «гипноза», парень решил, что новой знакомой лучше забыть то, что произошло. Он поднес руку к ее голове и случайно тронул волосы. Она проснулась, потянулась и тихо прошептала:

– Доброе утро, мой милый Фэйд. – это заставило его впасть в ступор.

– «Какое коварное и сильное колдовство, ни в одном гримуаре я не видел такого» – подумал тот. Он встал с кровати и начал одеваться.

– Куда ты? Еще так рано…

– Я скоро вернусь, не волнуйся, отдыхай – сказал он и медленно, гордо вышел из квартиры.

Пробегая вниз по лестнице, Фэйд не мог избавиться от круговорота мыслей:

– «Я скоро вернусь, не волнуйся, отдыхай… Да что ты несешь?! Как ты мог пообещать простой смертной к ней вернуться. Дьявол!»

Он выбежал из дома и понесся через площадь.

– «Ну вот ты мне объясни, что за сумасшествие было вчера, что ты себе позволил, а что она? Боже, где контроль и спокойствие, когда они так нужны? Это точно неведомая сила. Надо как можно скорее сбежать.»

И он бежал, в сторону сквера, увидев скамейку, на которой вчера общался с милой Арден, Фэйд подумал:

– «Так а почему это я должен сбегать? А не она? Века полного доминирования над целой нацией, и сейчас ты избегаешь какой-то малолетней девчушки? Да ты одним словом можешь ее изничтожить, превратив в пыль. Чего тебе бояться?… А впрочем, лучше не рисковать.» – он оттолкнулся от поверхности и взмыл в облака.

Фэйд был над куполом, там, куда ни одному из новых дирижаблей не подняться. Он вглядывался в небесную синеву и думал. Кричал, ругался. Потом снова думал. В поисках ответа.

###

Фэйд вернулся в комнату. Арден была еще там. Ласковым взглядом девушка встретила его.

– Если я прямо сейчас уйду из этого города в другой, или даже в другую страну, пойдешь со мной?

– Да. – она улыбалась. И ее ответ прозвучал так естественно, будто иного варианта и не существовало.

– Уверена?

– Точно. К тому же, я ведь смогу изучить гораздо больше с тобой, чем если останусь здесь.

– Да… Но ты больше не будешь прежней…

– Что ж, лучшее приключение – то, после которого ты вернешься совершенно другим человеком. Пусть так, я согласна.

– Хах, точно… – слабо улыбнулся он.

Колдун взял ее за талию, крыша раскололась и они вылетели наружу, разрывая белую пелену.

###

Фэйд лежал в объятиях Арден, ее глаза, менявшие цвет с каждым днём, смотрели на него холодно и прекрасно. Он чувствовал, как огонь ее жизни гаснет с каждым днем в его прикосновениях. Что-то внутри отдавалось грустью из-за этого, но зато теперь юноша мог ее любить.

Будни Бога. О чем думает погибель?

Каждый день в мире умирают миллионы, а этих миров – ещё и было множество. Ливед относился к смерти нейтрально, хотя общаться с ней было особо не о чем. Она была спокойной, умной, рассудительной, при этом не имея собственного мнения в большинстве случаев. Этим она ему нравилась, но не настолько, чтобы часто видеться. Ведь разговоры были скучноваты и однообразны.

Как и он сам, жнец не принадлежала к какой-либо группе. Отшельником, она гуляла среди Темных Пустошей, насвистывая, где-то ею услышанную знакомую, но такую постоянно ускользающую, мелодию. Гибель не выглядела счастливой или несчастной, постоянно на ее лице читалось выражение задумчивости и отрешенности, будто бы она смотрела в вечную даль. Что, в тандеме с фактом ее сущности, пугало многих Божеств. Если же удавалось узнать ее чуть поближе, она переставала казаться страшной. Перерастая в нечто своеобразное и неизбежное…

Неизбежное только для простых смертных, конечно. Вечные не умирали, разве что на время… Хотя Редоб знал пару интересных способов…

Плавящееся золото

«…что есть вера, без жертв и решительности? Лишь пустая оболочка, в которую кто-то другой вложит свои идеалы…»

– Революционер Аластер

I

Золотые шпили пронзали темнеющее небо над «Землями Великой Веры» – Теократией Эло. Государством, что с помощью мечей своих верных воинов и языков проповедников, разрослось на всех северо-восточных землях континента. Вместе с тем оно поглощало множество королевств на своем пути.

Единственная страна, которая отделяла Теократию Эло от полного контроля всего востока и мешала распространению навязчивого влияния на запад, оставалась Хеитготт. Хеитготт был крупнейшим среди городов-государств мира. Он являлся единственным проходом в громадном горном хребте, разделявшем материк на двое. А хорошие торговые и политические связи, идеально спроектированная крепость и тот факт, что большинство его жителей были колдунами, делало этот город – практически неприступным противником для Эло.

Чуть более десяти лет назад, словом «Всевидящего», лидера Эло, все маги на территориях святых земель были казнены из-за охоты на ведьм. Многие не успели бежать или спрятаться. Но многие успешно скрылись и Но уже вскоре Эло, наверное, очень горько жалело об этом. Один боевой волшебник мог изничтожить целые отряды пехоты. А теперь эти самые волшебники презирали и ненавидели всю Теократию и веру Фос Эйн, собираясь в многочисленные группы под покровительством Хеитготта.

Верховенство Эйнианской религии, состоящее из «видящих» старших рангов, не могло допустить накала отношений с городом-государством, отношений и так уже натянутых до предела. И тот факт, что нынешний глава Эло недавно выписал приказ об индульгенции чародеев, ничего в сущности не менял. Вся эта крупная держава стояла перед гигантской плотиной, разделявшей их от целого бушующего моря, в любую минуту готового прорвать тонкую преграду. К слову, всю эту бурю спровоцировал сам религиозный центр.

После всех гонений и других неоднозначных действий детей Фос Эйн, за Святым государством закрепилась репутация фанатичного тоталитарного диктатора. Вспыхивали восстания, а Хеитготт набирал силы, благодаря союзникам с запада и беженцам из бывших королевств востока. К тому же, в отличии от довольно консервативных взглядов «видящих», государство магии быстро развивалось, подчиняя законы мира все лучше.

Миг начала открытого противостояния все приближался. Миг, который должен был закончиться уничтожением одной из сторон.

II

Семь лет назад Диана сбежала, вместе с настоятельницей из приюта, с ними бежало еще несколько детей. Но добраться до этого дня удалось только ей. Она была рождена в Эло. Уже тогда, тот приют, построенный в маленьком королевстве, стоял на землях, захваченных Теократией. С самого детства их обучали без любви, но в вере и покорности пред Фос эйн. Это оставило отпечаток на душе девочки, но еще более серьезный отпечаток оставила фанатичная соседка по кровати. Та чуть не выколола глаз Диане, когда услышала сомнение в правильности «видящих», оставляя заметный шрам переходящий от виска к губам. Диане вообще там было не сладко, особенно после такого. Настоятельница же была умной женщиной и делала все вовремя. Вовремя «поверила» в их бога, вовремя начала скрывать свои истинные мысли и умения, вовремя решила бежать. Еще бы неделя и их всех, возможно вместе со всем приютом, сожгли бы. Благо, они успели добраться до лесов, откуда отследить их уже было крайне сложно.

Через два года, когда ей исполнилось двенадцать, она вступила в группы восстания. Созданные для борьбы с оккупацией Эло. Девушка всегда рвалась на самые опасные миссии, это свойственно всем детям и подросткам. К ее несчастью, лидеры сопротивления не потакали таким порывам, выбирая задания по силам для одаренного чада.

У нее были слабые предрасположенности к разрушающим магиям, так что боевым колдуном, которых так боялась Теократия, ей стать было практически невозможно. Чары и ритуалы, также не были ее сильными сторонами, хотя пользоваться ими она умела. Однако в одном единственном навыке она превосходила даже мудрейших магов Хеитготта. Она могла перевоплощаться. Это выходило как-то само по себе, ей не нужны были обряды или подготовка. Достаточно было увидеть человека, как он двигается, услышать одно слово. И она могла стать им, не ясно как, но даже поведение и привычки она приобретала от оригинала образа.

С помощью ее способностей, за эти годы повстанцы смогли уничтожить, чуть ли не половину «видящих» средней величины, а также нескольких из высших рангов. Те успевали изрядно подпортить репутацию всех эйниан, а также ослабить ресурсы организации и веру своих приближенных. Позже они просто испарялись в какой-то момент. Хотя умирали праведные политики за несколько недель до всего этого.

Постепенно сопротивление стало официальным органом Хеитготта, тайной канцелярией, отвечающей за саботажи и получение информации.

Диана всегда была холодна с остальными членами канцелярии. Но это было не из-за того, что она стала черствой, наоборот. Ей было тяжело сходиться с людьми, девушка всегда горевала, когда кто-то из тех, кого она знала, умирал в пыточных Эло.

К ней часто приходил глава стратегического отдела. Он давал ей задания. Но чаще бывший принц, одного из павших под натиском Теократии королевств, навещал ее ради бесед. Он был единственным, с кем так открыто общалась Диана после смерти настоятельницы и детей, вызваленных вместе с ней.

– Расскажи о своем детстве, ты всегда отшучиваешься, но я правда хочу узнать об этом больше. – он часто спрашивал про прошлое, пусть даже уже слышал ее истории. А она обычно делала вид, будто не замечала и рассказывала снова.

– Ты ведь и так знаешь. Мерток, как ответственный за информацию, ты в первую очередь ведаешь подноготной тех, кто рядом с тобой.

– Верно, но я хотел бы это услышать от тебя. К тому же, даже я знаю не все.

– Что ж, хорошо, я с детства люблю дорогие, красивые вещи. – она повертела в руках красное яблоко, – Наверное в детстве я просила вместо кукол у отца разные драгоценные безделушки… – Мерток грустно ухмыльнулся, – Хотя кому я вру, у меня ведь не было отца, детства или праздника, по случаю которого, мне могли подарить что-то. – девушка стала более серьезной, распаляясь, – Но это горе случилось не только со мной. Ты и сам знаешь, ты видел это своими глазами также, как и я. Оно происходило и происходит повсюду. Это бедствие зовется Эло, и оно уничтожило детства гораздо большего числа детей, чем то, по которому я могла бы скорбеть. Именно по этому я принесу Эло конец. Своими руками. Чтобы этого больше не происходило.

– Знаю, конечно, ради этого и я здесь. Но все же, объясни, как это? Я видел детей в этих приютах, но не могу понять, что же они чувствуют. Могут ли они чувствовать, что их лишают свободы, когда с рождения ее никто им не давал? Могут ли они верить во что-то, кроме бога Эло, если все, кто вокруг них, верят?

– Я и сама не знаю, – девушка развела руками, в одной из которых был надкушенный плод, – У меня был человек, ответивший на эти вопросы. Моя настоятельница была магом, но ты и сам это знаешь. К тому же она презирала Фос Эйн и «видящих». Могут ли дети, у которых изначально нет альтернатив, прийти к ним сами? Я и сама не знаю. Сколько из них погибло, так и не поняв, в чем была их вина? В том, что они маги? В том, что сомневаются? Не знаю. – она сделала паузу, – А ведь те, с кем мы сражаемся – это те же дети, повзрослевшие, обученные убивать и молиться, но все еще те дети, без выбора такими стать.

Мерток закрыл глаза, и после глубокого вдоха начал с шепота, постепенно переходя к обычной громкости голоса:

– Нет, Диана, мы сражаемся не с ними. – он посмотрел в ее черные глаза, – Мы боремся с теми, кто обрекает последующие поколения, на те же страдания, что испытали они. Те дети, которых можно было спасти, они умерли. Диана, они давно исчезли. Теперь на их месте закостенелые фанатики, готовые на все, ради того, что им внушили.

– Знаю, мы спасаем тех, кого еще не поздно спасти.

– Так и есть. Ладно, давай немного отойдем от темы. А то опять разве что затоскуем. Скажи, что тебе больше всего нравится? Помимо меня, это естественно. – он изобразил нарциссическую позу, во всяком случае так, как ему казалось, она выглядит.

– Ты как всегда, что ж, кроме общения с тобой, и правда мало что хорошего происходит. Пожалуй на миссиях интереснее всего. Господин Фос Эйн не обделил меня пристрастием к звукам льющегося дорогого шампанского, цветам терпкого вина – в них то я знаю толк. – она улыбалась, – Я не падка на громкие фразы, но одной я всё же придаю значение. «In vino veritas» – ёмко, без пафоса и правдиво. Что мешает всем так жить?

– Да уж, и правда. Я почти поверил в этот яркий образ, если бы не знал наверняка, одно но, в кого ты превращаешься на заданиях. – Он надменно и лукаво смотрел на нее, – Старые, дряхлые, больные святоши. Тут не до наслаждения напитками.

– Фу, ты же знаешь, я не люблю это обсуждать. Каждый раз противно в зеркало смотреться, и видеть одного из этих. Ну, пожалуй, есть такой минус. Однако я и правда могу пить, сколько захочу, тем самым выставляя «видящих» в плохом свете… Убиваю сразу двух зайцев. – она рассмеялась, – Как же это глупо.

– Главное не убей свое здоровье. И себя. Ты для меня важна. И не только, как главный козырь против Эло.

– Да, да, знаю.

– Нет, я серьезно. – их взгляды сошлись в веселом недопонимании.

– Рано для этого. Поговорим, когда все решится. – она опять стала собранной, – К тому же я знаю, что я – наиболее сильный инструмент. В умелых руках, я гораздо опаснее любого боевого мага.

– Так и есть, хотя я не об этом. Но тут ты тоже права.

– В твоих руках я стала такой. И мы вместе закончим это.

– Так и будет. Кстати насчет этого, завтра ты отправишься на задание.

– Куда?

– Пока неизвестно. Завтра вернется разведчик. И ты сразу же должна поехать. Это та возможность, которую мы ждали все это время.

– Ты вышел на одного из «наблюдающих»?

– Лучше, мы узнаем, где он находится и где ты сможешь поменяться с ним.

– У них хорошая охрана, там могут быть маголовы. Хотя для меня это не имеет значения.

– Отдыхай, завтра у тебя не будет на это времени. – Он встал со стула.

– Останься, Мер, ты ведь знаешь, что мне легче засыпать, когда кто-то рядом.

– Конечно, знаю. Хорошо. Я буду здесь, с тобой.

Он сидел рядом, пока она не уснула. После чего направился в зал заседаний, для утверждения планов с представителем Хеитготта.

III

Диана встала с лучами Солнца, но она не успела нормально умыться. Так один из заместителей принца уже стоял на пороге комнаты, держа в руках конверт.

– Ознакомься с содержимым по пути. Дальше знаешь, что делать.

Она кивнула.

Ее везла карета с четырьмя лошадьми. Большинство западных королевств уже пользовались самоходными машинами, достижением объединения магии и механики. Но Эло, не признающая такие изобретения, все еще использовала запряженные экипажи.

В бумагах, что Диана получила, числился небольшой город. Не до конца было понятно, для чего одному из «наблюдающих» приезжать в такое место. Они были очень скрытны, а на всех мероприятиях Фос Эйн представляли «видящие» меньшего ранга. «Наблюдающие» – были теми, кто стоял подле «Всевидящего», и только он был выше их в иерархии элийцев. Это значило, что добравшись до одного из «наблюдающих», можно встретиться с лидером религиозного государства. И Теократия падет.

Она прибыла за день до назначенного времени. Девушка решила, что лучшим прикрытием будет замаскироваться под местного настоятеля. Так как к кому, если не к нему, должен наведаться знатный гость.

Это было несложно, она дождалась ночи, когда в храме никого не осталось, кроме помощника и самого пастыря. Это была массивная женщина, с прищуренными глазами и сальными, редкими волосами. Не приятно, но Диана была и в худших образах. Когда та отошла в подвальное помещение, она сменила обличье и попросила помощника уйти, сказав, что со всем остальным разберется сама. Это явно удивило мужчину. Почувствовав оболочку лучше, она поняла, что женщина скорее всего грубая и нервная, так что добавила «Ты меня услышал, или оглох?». Это явно было точное попадание, так как после этого он расслабился и пошел к двери. Диана спустилась вниз, туда, куда не так давно отошла настоятельница. Она наслала на нее паралич и пока та скрючившись застыла, Диана вонзила длинную иглу ей в глазницу и крупная тушка замертво упала. Диверсантка оттащила тело в угол, обыскала ее в поисках ключей, и наложила слабенькое заклинание маскировки.

В конце помещения была дверь, не ясно, был ли там еще кто-то. Она подобрала ключ и осторожно отперла скрипучую преграду. За ней вниз спускалась лестница, та вела к камерам пыток, запах здесь стоял отвратный. Облик комнаты был не лучше. Теперь Диане стало примерно ясно, что происходило. Она тоже слышала об этом: чтобы срочно допросить кого-то, «видящие» использовали ближайшие «площадки». Но чтобы допрашивали в присутствии «наблюдающего», пленник, либо повод, должны быть крайне значимыми. Обстановка между Хеитготтом и Эло была не из простых, однако не так много людей было достойных внимания старшерангового «видящего». Девушка заперла обе двери подвала и вышла из здания храма, заперев и его двери тоже.

В сообщении говорилось, что «наблюдающий» приедет рано, так что, чтобы лучше разбираться в местности, она перевоплотилась в один из своих образов и прошлась по городку. Городом его можно было назвать с натяжкой. Село, и то явно в упадке.

К тому же, нельзя забывать, что это могло оказаться ловушкой. Также говорилось, что свой человек будет тут, он подаст сигнал. Какой сигнал – непонятно, но наличие товарища обнадеживало, опять же, если это не было западней.

Ходить тут было негде, так что девушка вернулась в обитель божию. Там она ожидала утра.

Раздался грохот копыт лошадей. «Настоятельница» открыла двери храма. Применяя стратегию раболепного поведения. Так бы поступил любой, перед тем, чье положение сильно важнее.

– Приветствую, ваше преосвященство, могу ли я узнать, чем наш храм может помочь?

– Мы с «грузом», проводите нас на ваш «склад». – сказал один из паладинов, телохранителей религиозной элиты.

– Конечно, конечно, проходите.

Из кареты вышел мужчина в черных робах, судя по набожному выражению лица, он и являлся главной целью этого задания. Она запомнила то, как он спускался. Запомнила его лицо. Даже, если не получится убить, то она сможет сбежать и использовать его внешность, для доступа к «Всевидящему». Она улыбнулась. Но мгновенно исправилась, поняв пока небезопасное положение.

«Массивная дама» отворила дверь подвала и спустилась вниз, после чего открыла следующую, ведущую в пыточную. Она стояла у двери и лицемерно улыбалась, как это и принято перед вышестоящими. Светловолосый и бледноликий симпатичный парень, которому не было и двадцати, встал напротив нее. Его зеленые глаза пристально ее осматривали.

– Могу ли я чем-то еще помочь вам, господин? – Спокойно спросила она, хотя внутри она очень сильно занервничала. Было такое чувство, что если хотя бы небольшая деталь заставит его усомниться, то он моментально рассечет ее своим мечом, который он ритмично постукивал большим пальцем.

– Нет, благодарю, пока что в вашей помощи нет необходимости. – он улыбнулся, также лживо, однако даже так его улыбка была приятной. Он вошел в «складское помещение».

Дальше вошел «наблюдающий», а второй паладин ввел в комнату человеческую фигуру в цепях. От одного взгляда на нее, у Дианы начала кипеть кровь. Это был Мер. Он был сильно ранен. Тяжёлые кандалы стёрли ему запястья, одна нога еле волочилась. Но он был все еще в сознании.

– Какое же сегодня яркое солнце. Не рановато ли для допросов? Ха ха кха… – пленник поперхнулся смесью слюны и крови, – Я ведь только недавно проснулся.

Она отошла, это был, хоть и не особо осторожный, но знак, что ей не надо вмешиваться. Однако мысль о том, что его будут пытать, наполняла ее злостью.

– Замолкни, тебе пока не разрешали говорить, еретик! После всего, что ты сделал с моими мальчиками! Тебя ждет мучительная смерть! – «наблюдающий» явно имел личные счеты с заключенным.

– Я их освободил, чертов ты педофил…

– Ты их похитил! – тот замахнулся и замер, ожидая какого-то действия.

Сильным ударом ладони светловолосый паладин ударил по лицу Мера. Тот бы точно упал, если бы стена за ним.

– Тебе не понять, грязный маголюб. – продолжил священник, опуская руку, – Такие как они – прокляты. Это лучшее на что они могли сгодиться… Мерток из Тени… Какое глупое прозвище для дезертира и труса.

– Я был принцем… И сейчас я – полноправный король. – поднял он озлобленный взгляд.

«Наблюдающий» самодовольно улыбнулся:

– Наплевать. Умрешь то ты жалким шпионом… Ты, конечно, староват, но посмотрим, может ты в моем вкусе.

Четверо вошли в подготовленное помещение.

– Закройте, пожалуйста, дверь. – сказал блондин.

– А могу ли я узнать кто этот человек? И что…

– В начале думайте, кого вы собираетесь заставить отвечать на ваши вопросы. – с холодной улыбкой сказал тот, – Закройте дверь.

Девушка послушно заперла дверь на замок. И вдруг погрустнела, принц был готов принести себя в жертву, только ради шанса на избавление от Эло. Он умрет. Последний живой человек, с которым она сблизилась за все эти годы. Она прильнула к двери, но почти ничего не было слышно.

Сначала там о чем-то общались. Вдруг из камеры начали раздаваться крики, вопли. Звуки разрывания плоти. Видимо его пытают. Как же она хотела ворваться сейчас внутрь и разорвать на куски этих проклятых святош… Но что она могла в одиночку против двух паладинов? Крики быстро прекратились. Все. Он мертв. Диана начала плакать, но быстро сообразила, что это крайне опасно. Не для нее, ее жизнь была не важна, но для их цели.

– Откройте, пожалуйста, нужна ваша помощь.

– Конечно. – она торопливо, дрожащей рукой ввела ключ в скважину и повернула.

На полу лежало два порубленных тела. Бывший принц стоял и спокойно, с ироничной улыбкой смотрел на нее. Она вернула свою внешность. И накинулась на него:

– Мер, ты совсем больной? Ты ублюдок! – она дала ему пощечину, – Какой же ты идиот! Я одна из лучших агентов и ты не сказал мне про план. Я тебя просто ненавижу! Да пусть тебя реально запытают! Дурак!

– Ну, будет тебе. Знакомься, кстати, это мой давний друг, Аластер, он сын сильнейшего воина моего королевства.

– Бывшего. Отец умер, сражаясь с Эло. Да и я все равно теперь гораздо сильнее его. К тому же королевства то нет. – он ехидно глянул на Мертока.

– Не дави на больное. – слегка ударив того в плечо произнес он, – Диана, Аластер расскажет, куда тебе надо поехать, и отвезет тебя. Так как он личный охранник, то его наличие рядом с тобой не вызовет подозрений. Боюсь, дальше мы не сможем тебе помочь.

– Я справлюсь. – она приняла облик «наблюдающего». – Увидимся после… – произнес надменный старческий голос, – Но все же, как ты заставил «наблюдающего» приехать сюда?

– Все благодаря тому, что Хеитготт объявил войну. Маги уже готовятся к битве. Это огромная угроза для их государства. Я, глава тайной канцелярии, находился неподалеку, на «важной встрече», и конечно же информация об этом дошла до него, – он указал на окровавленную робу.

– Ах да, и это не имеет ничего общего с информацией о приюте, которую вы получили от меня. – с ноткой сарказма сказал блондин. – После того, как ты там почти все разрушил, этот старик сошел с ума!

– Аластер убедил «наблюдающего», что нужно лично поймать меня и моментально допросить. Так как это дело первостепенной важности, для сохранения Фос Эйн. Так что авторитет семи лет преданной службы, одного из лучших воинов Эло, тоже был нам на руку.

– Почти верно. Хватит любезностей, нам нужно отправляться. – сказал блондинчик.

– Хорошо, увидимся после.

Они сели в карету и направились в сторону главного собора.

IV

Главное здание Теократии представляло из себя огромное колончатое здание из черного мрамора. Но Диана смогла насладиться его красотой лишь изнутри, так как они добрались сюда через скрытые подземные тоннели. Здание собора было построено так, что в верхние чертоги нельзя было попасть из центрального зала, соединенного с поверхностью. Центр зала пронизывала огромная колонна, внутри которой находилась лестница, ведущая на самый верх. Где и находились официальные покои «Всевидящего». Она отворила большие золотистые двери.

Там в кровати лежал немощный, исхудавший, словно на грани смерти, старик. Казалось, что он даже не понимал, что происходит.

– Приветствую одного из великих «наблюдающих», его преосвященство не ожидал вас сегодня увидеть. – у кровати сидела темноволосая девушка в очках. Она с недоверием смотрела на незваных гостей.

– Уйди, у меня личный разговор с его святостью, «Всевидящим». – уверенно произнесла Диана.

– Простите, но я не могу, как «слышащая», я та, кто внимает тому, что хочет сказать господин и та, кто передает его волю остальным.

Диана на миг растерялась, так как разведка никогда не приносила информацию о каком-либо «слышащем».

– Что ж, очень удобная позиция. – заметила вслух Диана.

– И правда. – взгляд незнакомки стал более довольным и ироничным, девушка встала. Она завороженно перевела глаза на Аластера. – Интересно…

По спине паладина пробежал холод:

– Не надо, Диана, она из тех, кто может убить, если ее интересы будут под угрозой. Я вижу это в ее взгляде. – встал вперед, вытаскивая клинок, Аластер.

– Ты ошибаешься. Ха-ха – беззлобно засмеялась девушка – Не стоит горячиться, я понимаю зачем вы пришли. – она развела руки, – Я на вашей стороне. Когда началось такое открытое противостояние между этой страной и всем западом, во главе с колдунами Хеитготта, стало сразу понятно, кто выйдет победителем. Я не хочу умирать за то, во что не верю. Прошу, используйте это тело, – она испуганно указал на «Всевидящего» – Делайте то, что должно.

– Чего же ты хочешь взамен?

– Взамен? Если бы ты был слегка вспыльчивее, я бы уже была мертва. Для меня будет удачей просто выжить и спокойно прожить отведенные мне годы, где-нибудь на окраине юга.

– Хорошо, это не сложно вып…

– Хочу кое-что спросить перед этим, – перебила Аластера, девушка-перевертыш, она достала иглу. – Когда ты начала быть «слышащим»?

– Ха, всего несколько лет назад, когда господин заболел.

– Врешь. – встала в боевую стойку она.

– Всмысле? Я говорю правду. Мне нет смысла тебе лгать. – Девушка холодно посмотрела ей в глаза.

– Неужели? Почти двадцать лет лидер эйниан проповедовал хоть и жесткие, но не выходящие за грани, способы расширения влияния. И вдруг, объявляет всех колдунов – своими врагами и топит королевства в крови? Неужели простое совпадение?

– Что ж, в этом есть смысл. Но только посмотри на мой возраст, разве я бы… – она сняла очки, и с закрытыми глазами поправила волосы, – Ладно, ладно, не люблю увиливать. Ты умница. – она спокойно покачала головой, – Но моя смерть ничего не исправит. К тому же, вы уже победили.

– Победили? Сколько людей погибло во всем этом хаосе?

– Неужели ты серьезно не видишь картину целиком? А вот твой светловласый друг уже догадался, верно? – Аластер задумчиво опустил глаза и сглотнул, – Я практически на блюдечке отдаю мир. Будущую гармонию для всех чародеев… Это не мой план, однако моя последняя услуга Хеитготту перед его окончательным падением. Не напрягайтесь, если я захочу отсюда уйти, никто не сможет мне помешать. – она говорила спокойно и почти безэмоционально. В этой фразе не было надменности, она правда считала это истиной.

Аластер быстрым движением уменьшил дистанцию, для одного точного удара. Веки «слышащего» распахнулись и воин замер. Он смотрел в невероятного цвета глаза, чей взор сковывал его тело. Руки начали медленно поддаваться разуму. Таинственная молодая леди улыбнулась. После этого темное свечение окутало воина.

– Аластер! Что происходит?!

– Я не врала, хоть я и не очень хороша в боевой магии, в заклинаниях я не уступаю отцам Хеитготта. Темные маги, гораздо искуснее в них, чем в простом пускании молний и разжигании костров. И я уйду, когда сама решу, что пора. – она смотрела в глаза Дианы, ту била дрожь – Ты разве не понимаешь? Это всё, все эти десять… одиннадцать лет были для того, чтобы маги получили то, что заслуживают. Сколько их погибло? Сотни? Тысячи? А сколько взамен станут уважаемы за их силу? Сколько из них, будучи рожденными даже в нищих семьях, смогут добиться счастья и не будут гонимы? Несоизмеримо больше. Во всяком случае, так думают Отцы. – колдунья ухмыльнулась, – Уже в этом месяце все эти фанатики, весь Эло погибнет. Ты ведь этого хочешь, разве нет?

– Я хочу… Ты та, кто это устроил! Ты должна понести наказание!

– И я уже понесла. Главы башен отвернулись от меня. Впрочем они сделали это уже давно. А сделала я для них больше, чем они смогут почувствовать и представить.

– И ты думаешь, этого достаточно?

– Ты не сможешь меня убить, даже, если очень захочешь. Да и смерть – не будет для меня наказанием. Она никому ничего уже не принесет. Как я и сказала, Хеитготт уже победил. Маги победили. – она отвернулась, – Во всяком случае на время. Нет смысла тебе что-то пытаться объяснить. Прощай.

– Нет! – Диана кинула иглу, но та пролетела сквозь черный пар. – Дьявол! Мразь!!! – ее глаза остекленели. – Проклятый колдун! Все это время это был один из нас! Черт! Черт. Черт…

– Что мы теперь будем делать? – спросил ее Аластер, отходивший от заклятия. Он запомнил лицо… в особенности взгляд, исчезнувшей незнакомки.

– А разве что-то в корне изменилось, – сказала Диана, набрасывая облик умирающего старика.

V

По велению «Всевидящего», был созван единый фронт Эло, огромной армией он двинулся от столицы к городу Хеитготт, дабы навсегда разбить противника. Они шли вдоль хребта, до города-крепости оставалось меньше дня пути. И тогда «Всевидящий» обратился к одному из «наблюдающих»:

– Разве ты не видишь? Наши солдаты, хоть и скрывают это, боятся этих еретиков и магов. Как глава «видящих», я обязан поднять их боевой дух. Внушить им абсолютную уверенность в победе.

– Верно, ваше преосвященство, «Всевидящий», мы пойдем с вами и своей верой и голосами поможем вам.

– Нет нужды, – грустно сказала Диана, – В такое тяжелое время, это тот долг, который я должен выполнить самостоятельно. Как тот, что вел вас все эти годы. Останьтесь вместе с солдатами. Помогите мне, оглашая мои слова среди наших бравых воинов.

– Конечно, ваше преосвященство.

– Я хотел бы, чтобы собрались все, все сыны Фос Эйн должны услышать мои слова.

– Конечно, ваше преосвященство.

Тогда «Всевидящий» приказал всему священному войску собраться на плато, что было окольцовано горным гребнем кроме прохода, для прочтения особой молитвы перед началом сражения. Все беспрекословно последовали просьбе главы. Он стоял на выступе и сверху громогласно произносил речь:

– «Вы, сыновья и дочери Фос Эйн, что неумолимо уничтожали неверных и магов десяток лет. Хоть сегодня небо наполнится огнями, отправляйтесь в объятия своего бога, без страха, и пусть он будет милостив к вам также, как были милостивы вы по отношении к другим. И пусть наполнится завтрашний день светом истинной свободы и нашей победы.»

Все войско ликовало, они радовались, не подозревая о смысле, вложенном в слова их «лидера». Как и все, они слышали то, что хотели услышать.

– «Сегодня придет конец террору. Каждый, кто пролил невинную кровь будет наказан по справедливости. Они понесут ответственность за то, что сделали с нами.» – с ее глаз скатывались слезы. Сейчас она видела перед собой всего лишь глупых, потерянных детей. Обманутых еще при рождении.

– «Ура», «Слава Всевидящему», «Во имя Фос Эйн», «Смерть Хеитготту», «Долой магов» – кричали они.

В этот момент, с громыхающим треском, единственный выход с низины закрылся огромным каменным клыком, вырвавшимся из-под земли. На возвышениях кольца стояли боевые колдуны, элита среди разрушительной силы города чародеев.

– «Прощайте, спите спокойно в своих колыбелях» – ее внешность вернулась к первоначальному виду. Но никто из эйнианского войска этого уже не увидел.

Это было похоже на горящий пандемониум, на божью кару, которой так не хватало Теократии Эло. Под потоками яростных пламеней плоть их слипалась с плавящимися доспехами, кипела, превращаясь в сплав из праха и стали. Крики агонии и непонимания происходящего, раздавались отовсюду. Но терпеливые и непоколебимые маги поливали огнями загнанных в ловушку элоиских праведников. До тех пор пока не обессилели, настолько, что чуть не падали там же от истощения. Все было кончено. Дымящееся черное поле пахло сгоревшей плотью. Мрачные птицы стаями летели на этот запах. Больше никто не поднимет в битву эти мечи и щиты. Никто больше не восславит их бога так громко, таким количеством голосов, как здесь, всего мгновения назад. Сейчас это было обителью смерти. И самым последним и великим из алтарей Фос Эйн.

###

Хотя впоследствии это противостояние назвали «Битвой Двух Орденов», битвы не было. Было лишь масштабное изничтожение. После которого, у колдунов появилось гораздо больше почитателей и влияния, как и завистников, и тех, кто страшился их силы.

От Эло ничего не осталось. Все земли, захваченные во время священной войны вернулись к их лордам, хотя и находились теперь под надзором и покровительством Хеитготта. Хеитготт и раньше был практически торговой столицей материка, а из его академий и институтов, выходила элита мировой знати. Теперь же они приобрели невиданное ранее политическое влияние. У каждого королевства появлялись придворные маги, в качестве советников и связи с Отцами.

Хотя с Теократией было покончено, по всему континенту, как крысы, прятались культы и секты, продолжающие почитать Фос Эйн. Некоторые из них были миролюбивы и даже официально разрешены, однако деятельность таких групп была крайне ограничена. Правда встречались и более опасные, которых выискивали группы магов и вычищали.

После того, как Мерток узнал от Дианы о «слышащей», он попытался доложить об этом верхам Хеитготта. Но никто его не слушал. Один из его хороших знакомых сказал лишь: «Не стоит слишком углубляться, ты и так узнал достаточно.»

После возвращения земель, все бывшее сопротивление стало частью королевства бывшего принца, а ныне лорда. Они вместе пытались найти оставшиеся опасные культы. И улучшить ситуацию на востоке, в бывших святых землях. Особенно среди детских учреждений. Диана стала дворцовым магом и советником. Аластер же, не смог смириться и ушел на поиски «слышащей», чей взгляд снился ему в видениях.

Однако, пришлось повременить со всем этим. Ведь начались «Шествия Мора».

Царица снов

«Что создает ту личность, которая сейчас читает эти буквы? Создает ли она саму себя, или может обстоятельства, и прошлое, словно из податливой глины, лепят ее? Или это судьба решает все за нас? Все это, частично, но вы все равно не поймете…»

– Ленивое Черное Солнце

I

Эзма редко выходила из дома, она не любила, да и, если честно, немного боялась других людей. Никогда не знаешь, что у незнакомца находится на уме, а когда узнаёшь, обычно становится еще более жутко. Девушка же разбиралась во внутреннем мире окружающих гораздо лучше остальных.

С самого детства Эзме ничего не снилось. Точнее будет сказать, что она не грезила собственными снами, а так девочка повидала их даже больше, чем хотелось бы. Каждый раз засыпая, она просыпалась в чужих видениях, не способная выйти по собственной воле. Девочка всегда запоминала содержимое увиденного, но не помнила, когда именно это началось.

В семье Фэнт, такое не считалось нормальным, хотя и не было чем-то незнакомым. Ее прадед, Том Фэнт, испытал на себе то же самое. К сожалению, сам мужчина не дожил до рождения правнучки, однако ее второе имя: Гория, – выбрал как раз таки он. Благодаря его дневникам и наставлениям, мальчик, чьи родители погибли в пожаре, отец Эзмы, повзрослев, стал доктором психологических наук, посвятив диссертации проблемам изучения сна. Именно отец помог Эзме лучше понять свой талант. За что она всё ещё, где-то внутри, сильно любила его и уважала. Также, как тот уважал своего учителя и деда.

Когда ей было 15, мать медленно умирала от болезни, подхваченной в гуманитарной поездке на восток, к таинственному полуострову. Бредовые галлюцинации во время лихорадки больной матери и кошмары отца, мучили девочку. Поэтому Эзма сбежала, перебравшись в одну из семейных квартир, в центре Нью-Аннуиль. Она продолжала поддерживать контакт с единственным оставшимся родителем, с помощью писем, но никак не решалась увидеться вживую.

К 17 годам она уже могла частично контролировать свои путешествия и насильно прерывать их. Правда, иногда встречались такие сны, которые нельзя было обойти. Они, словно болотная трясина, затягивали девушку в свои мутные и плотные сюжеты, не давая выбраться наружу.

Особенно интересными и, в то же время, самыми опасными для нее, были кошмары. Они были разными, редко встречались клишированные страшилки, зачастую это были скорее психологические триллеры, нацеленные на конкретную ситуацию и личность. Обычно Эзма не вмешивалась в течение событий, отделяя себя, словно стороннего наблюдателя, лишь когда сон выходил из под контроля, переходя в состояние сумбурной игры сознания, путешественница могла разбудить спавшего, чтобы тем самым прекратить видение.

Так прошло еще два года.

II

И вот, сегодня, ранним утром, она резко открыла глаза, пытаясь уловить ускользающую нить того, что было по другую грань реальности. Лишь несвязные обрывки плыли в ее памяти. Словно из крупинок и мелких осколков, оставшихся после уборки разбившейся вазы, девушка старалась восстановить целостность сосуда. Такое было впервые. Цвет и голос, все что она смогла вспомнить, после пыток над своим разумом. Там было ослепительно мрачно, словно у дна океанических глубин. А голос, уверенный и спокойный, объяснял что-то важное, что-то, что она просто обязана была сохранить в своей памяти. Но увы, не смогла.

На следующую ночь видение повторилось снова, и на следующую после… Это продолжалось чуть больше недели, пока, уже почти подходящая к нервному срыву, Эзма не вспрыгнула с кровати, подлетая к блокноту. Ей наконец-то удалось вырвать из видения более четкие образы, и пока она помнила, быстро заносила на бумагу слова и наброски:

«…черные птицы, дым, песнопения, и некая сущность, что говорит о скорой встрече»

– “ Странные, пугающие вещи из кошмарного сна… как ни странно успокаивают меня, теперь я знаю хоть что-то… ” – подумала девушка, читая свой неаккуратный, спешный почерк. Она нервно рассмеялась, – “ Ну что может пойти не так?»

И все же ее радовало то, что появилась хотя бы какая-то подсказка.

Устав за последние дни от четырех стен, Эзма решила выйти наружу и прогуляться. Надев легкое пальто, она вышла из квартиры.

На улице было немноголюдно, однако девушка смогла заметить знакомые лица. Эти люди вряд ли помнили Эзму, но это не мешало ей знать их подсознательное я:

– «Например вот эта милая старушка, сидящая на лавочке и, в невинной улыбке, провожающая прохожих взглядом. Какие страстные сны ей снятся, уххх, было стыдно наблюдать. Причем, как мне кажется, не все они из воспоминаний о прошлом. Не удивлюсь, если она не просто так наблюдает за проходимцами… бррр… А вот этот высокий, статный блондин в деловом костюме, ему часто снится детство, загородный дом, и его щенок… Джоллер. Как он играет с ним, а потом родители говорят, что Джоллер переехал к дяде на далекую ферму. Этот мужчина часто просыпается в слезах, от счастливых детских, а теперь, ставших грустными, воспоминаний…

Да уж, сплошные психологические травмы, комплексы, да помешательства.»

Эзма решила не думать насчет этого, и вообще, не акцентироваться на уличных незнакомцах и просто идти дальше, в направлении ее любимой кофейни. Подняв голову и повернув влево, она увидела стаю ворон, скучковавшихся в редкой листве аллейного дерева, а посередине сидел ворон, смотрящий прямо на нее. Вдруг тьма и звон окутали все вокруг.

III

Появились огоньки, девушка падала куда-то вниз. На ней было простенькое синее платьице с белым фартучком, отличавшееся от повседневных брюк, в данный момент, немного удивленной Эзмы. Она попыталась вырваться из сновидения, но что-то не позволяло, препятствовало этому. Показалось дно. Словно мягкая перина, оно нежно приняло упавшую тушку. Девушка встала, на глаза ей попался проход, войдя в который она увидела широкий коридор и, бегущего по нему, в черном комзольчике кролика. Тот, конечно же, кричал про собственное опоздание…

– «В чей, мать его, сон я попала? Серьезно, кролик? Чей больной, свихнувшийся мозг мог отправить меня в очередную адаптацию этой истории? Аррррр» – Эзма была немного, слегка, самую чуточку разочарована.

К счастью, ей не надо было следовать сказочному сюжету. Ее глаза засветились багровыми огнями, одежда и губы стали черными, как смоль, а все подземелье начало сотрясать. На самом деле это все было совсем не обязательно, но «Новоприбывшая Алиса» решила показать всем в этой стране сюрреализма, кого стоит бояться и кто здесь главный. Королева Червей? Бармаглот? Нет…

Щелчком пальцев она создала дверь, ведущую сразу к части этого сна, где должен находиться портал. К сожалению, путешественница не могла просто создать его сама, однако с поиском выхода могли помочь местные жители, являющиеся воплощением бессознательной воли спящего любителя сказок.

Она оказалась посередине поля для крокета, что не очень обрадовало Эзму, которой вообще не хотелось оставаться в этой книжной вселенной.

– Что за наглая девчонка? Как смеешь мешать моей игре? Голову с плеч! – визгливо кричал знакомый ей антагонист.

Тут собрались все персонажи истории, даже те, что были в зазеркалье, они медленно окружали Эзму и, стоящую рядом, королеву.

Главная героиня набрала полные легкие и, словно огнедышащий змей, потоком синих пламеней сожгла всех вокруг, кроме кролика с часами.

– Ну что, больше никуда не спешишь? Показывай, где дверь, если не хочешь стать запеченной крольчатиной на их поминках. – Она провела рукой, указывая на пепелище.

Около минуты ничего не происходило, это слегка напрягло Эзму. Она приподняла правую бровь, посмотрела по сторонам и вернула внимание к единственной стоящей и живой особе.

Кролик стоял неподвижно, медленно изменяясь: зрачки горизонтально вытянулись, из левой щеки начала лезть непонятная уродливая конечность, вместо левой лапы теперь торчали щупальца, он покрывался кривыми скалящимися улыбками и козлиными глазами, постоянно выворачиваясь в неестественных направлениях.

– Жалкая смертная угрожает Великому Отцу Тысяч Младых… Какая глупость.

– Да ну, серьезно? Что за странные литературные предпочтения у хозяина этих сновидений… Ладно… раз уж ты весь из себя такой Великий, то тебе не будет сложно показать, где дверь, правда ведь?

– Ха-ха-ха – прогрохотал смех существа, – Так и быть, ничтожное создание, но перед этим…

Нелепость чудовища превысила предел ожиданий Эзмы, из того, что было кроличьим ртом, вылезло лицо, напоминающее египетского сфинкса. Девушка еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться.

– …разгадай загадку. Многие храбрецы погибали, так и не найдя ответа, Слушай внимательно, ведь если не сможешь верно…

– Ахахахаха – плотину адекватного восприятия прорвало – «Человек», да? Утром на четырех, днем на двух, вечером на трех, ахахах, насколько же это банально, ахаха, хотя вот это превращение выглядит неплохо. Правда, даже классно, не обижайся. Зайка, ты как?

Видимо гордость, если она конечно есть у образов сознания, монстра была задета. Поэтому он просто, быстро мерзко переплетаясь, превратился в дверь.

– Угадала, что ж, это было забавно, но оставаться как-то желания нет. – сказала путешественница и шагнула за порог портала. К ее сожалению, это не было выходом, лишь вход к следующему сновидению.

Ее нога наступила на желтые кирпичи, платье стало голубеньким, на ногах красовались симпатичные башмачки.

– Ну конечно, можно было это ожидать… Неужели, я так много прошу? Что ж раз уж я тут в роли маленькой наивной девочки, то цвет слишком уж обычный, сменим имидж – раздался щелчок, вся ее одежда и волосы стали тошнотворно розовыми. – Это же так мило и совсем не пошло. Ура! – с энтузиазмом трупа, воскликнула девушка.

Немного осмотревшись, «Обновленная Дороти» заметила замок и направилась в его сторону. Она игнорировала всех встреченных волшебных персонажей, а особо надоедливых изничтожала, непреклонно следуя к чертогам Оз.

Дойдя до дворца, Эзма с ноги выбила изумрудно-золотые врата. С каждым мгновением ее терпение подходило к концу.

– Где здесь дверь?! – раздалось эхом тысяч адских голосов.

– Вы ведь ее только что сломали, – заметил один из стоящих. Верное замечание не было оценено героиней, тот был стерт в пыль.

– Выход, мне нужен выход отсюда, где он? И только попробуйте сказать, про ворота сзади меня!

– Я знаю, что ты ищешь. – раздался громкий голос великого волшебника. – Иди на север, в горы, что у самого глубокого из озер, там, на вершине самой высокой из всех, ты увидишь звезду, что будет ярче любой другой, в ее направлении путь держи семь дней…

– “ Как же везет спящему, он не запомнит ничего из этого монотонного выступления. Не хочется мне тратить семь дней, я и так задержалась тут, кстати, не помню, чтобы ложилась спать… Точно, я была на улице и, вроде ничего особенного не произошло… Думала о прохожих, потом направилась к кафе, посмотрела на дерево с птицами. «…черная птица…» Чертовы вороны и ворон, как тот, что был зарисован в её блокноте. Ну конечно! Но ведь, это не значит ничего плохого, да? Хотя, конечно и не значит что не может быть чем-то плохим. Так, получается, я увидела эту птицу и оказалась тут? Это плохо? Похоже на бредовый сказочный сон, редкость, но не более, неужели тут опасно и нужно быть к чему-то готовой… Вроде? не похоже.»

– …и повернув на восток, ты найдешь то, что ты ищешь! – воодушевленно закончил волшебник, все в замке аплодировали ему.

– Ага, да, конечно, спасибо. – Эзма вяло похлопала ему и вышла обратно через разрушенные створы.

Желание следовать дальнему маршруту или общаться дальше с этим чересчур болтливым колдуном у нее не появилось, так что девушка решила прибегнуть к еще одному трюку:

– Это всего лишь сон! – крикнула она так, что ее голос расходился по всему измерению сказочного мира,

– Что ж, милая гостья, возможно, все мы и есть сон, но…

– Здесь все нереально! Слышишь меня? – продолжала она не взирая на философствования колдуна. Этот прием Эзма использовала редко, так как он мог ослабить ее. Как правило, когда владелец сновидения узнавал, что все вокруг – выдумка, он мог перехватить контроль над течением сюжета, или, что еще хуже, он мог запомнить Эзму. – Проснись! Открой глаза! – ничего не происходило, это было крайне странно, хотя бы какая-то реакция обязана была последовать.

Такое было впервые, чтобы сон не реагировал на ее попытки, не сопротивлялся, а просто игнорировал. Тогда она решила всей оставшейся силой атаковать пространство:

– ПРОСНИСЬ! – ее голос разрушал все вокруг, огромной волной, словно сверхновая в момент своего рождения, он пронзал, расщепляя ментальную материю. Звуки, с которыми волна разносилась напоминала заключительную часть третьего концерта небезызвестного композитора Эгана Глитни.

Все резко померкло. Среди мглы начали проявляться очертания, чего-то еще более черного, чем окружающая тьма. Нечто сидело на троне, лишь глаза этого существа горели ярким белым светом.

– Занятно, но ничего удивительного. Давай немного подвинем накал событий, внесём искру так сказать, надеюсь, ты помнишь то, о чем мы говорили в прошлый раз?

– Стоп, кто ты? Ты владелец этого сна? Прошлый раз… Но я ничего не помню.

– Ясно… До встречи, Царица… – некто разверз слепящий полуовал предполагаемого рта.

– Нет, стой…

Все ее тело резко обдало холодом и сияниями..

IV

Яркое солнце пробивалось сквозь занавески маленького больничного окна. Тело болело. Открыв глаза, Эзма посмотрела направо, там сидел седой, измученный временем мужчина, в котором она узнала своего отца.

– Очнулась. Наверное самое долгое из твоих погружений? – мистер Фэнт тоскливо улыбнулся.

– Да, и самое странное. Я никогда раньше с таким не сталкивалась. – несколько минут царило неловкое молчание, – Отвезешь меня д… – она запнулась, – мне нужно в поместье. Видимо, мне понадобятся дедушкины дневники.

– Все настолько необычно?

– Да… – девушка опустила голову.

– Ясно.

Уже к вечеру ее выписали из госпиталя, помимо небольших синяков, других физических травм не обнаружили. Они спустились к парковке и сели в отцовский автомобиль.

Всю поездку Фэнты не общались, Эзма не могла заставить себя посмотреть в глаза близкому человеку, которого когда-то бросила в тяжелый момент. Он понимал все, но это не могло облегчить ее состояние.

Подъезжая к дому, Эзма, на всякий случай, взглянула на часы отца, судя по ним и приблизительным подсчетам девушки, она пробыла в коме чуть менее двух дней. Хотя для нее, поток времени там ощущался иначе, гораздо более быстрым. Страшно представить, что происходило бы, продолжи она блуждать среди сновиденческих историй.

– Приехали. Ты останешься? Скоро стемнеет. Или… – мистер Фэнт явно сильно нервничал, хоть и не хотел показывать этого. Его руки, как и голос, дрожали. Он не поднимал на нее взгляд. – Дневники и прочие записи, связанные с мистером Томом, в моем кабинете. Я все принесу, подожди здесь. – он вышел из машины, захлопнув за собой.

После нескольких минут, устав от духоты, Эзма открыла дверцу и вступила на, ныне запретные для нее, земли предков. Она смотрела на сад, точнее на то, что от того осталось, на траву, ступени, здание, все было мрачнее, чем в ее воспоминаниях, будто бы кто-то, словно вурдалак, выпил яркость и жизнь из этого места.

Тихо, осторожно переступая по каменным плитам, боясь случайным шорохом спугнуть саму себя, девушка поднималась к вратам своего прошлого. Все было так, как это ей запомнилось тогда, но в то же время, слегка отличалось, чем-то незаметным и чужим. Ее пальцы прикоснулись к двери, глаза медленно поднимались от ладони к крупному стеклянному окну. Из-за шторы было заметно отцовское кресло, на столике стояли чашка недопитого чая и потухшая свеча. Видимо он сильно торопился, когда ему позвонили насчет дочери.

Она повернула ручку и прошла в комнату, на кресле лежала книга, в кожаной отделке. Ей оказался семейный альбом, Эзма начала листать его…

– «Мать, отец и девочка на его руках, забавно, это я? Неужели нельзя было выбрать фон получше, строительная машина портит вид сада… Моя красавица мама, ещё до болезни, вот её фото из поездки на север… Тут есть и более ранние фотографии Отца с его дедом. Да уж, Тома я узнаю из тысяч стариков, его портреты заполняли, и наверное всё ещё заполняют чуть ли не каждую стену поместья…»

– Вот они, Гория, все, что остались. – мужчина нес коробку, наполненную книгами и папками. Которые, несмотря на долгое время, были в хорошем состоянии.

– Спасибо. Только ты называешь меня так. Никогда не называл меня Эзмой, только Гория… – девушка положила альбом обратно.

– Ты ведь знаешь, это имя многое для нас значит.

– Для тебя, возможно… Я никогда не понимала этого.

– Оно выбрано человеком, который многое для нас сделал. Для всех нас. – он сделал паузу – Ладно, мне сказать служанке подготовить твою комнату?

– Нет, лучше вызови мне из дома такси.

– Я могу и сам тебя отвезти. Помогу тебе с документами, ты ведь так и не ответила толком, что произошло. В больнице сказали, что ты упала в обморок…

– Нет, правда не надо, я разберусь сама. Все хорошо. Да и ты явно устал, лучше отдыхай. Я тебя еще навещу. И обязательно все расскажу, потом.

– Хорошо, дорогая. – мистер Фэнт из последних сил старался улыбаться дочери. – Пойду вызову машину.

Он оставил материалы исследований рядом с ней и развернувшись, пошел обратно, оставив ее вновь наедине с мыслями о былом.

Водитель прибыл через полчаса, Эзма села в салон и положила труды своего предшественника рядом с собой. Машина тронулась. Она не смотрела назад, боясь, что отец наблюдает вслед, снова уходящему чаду.

V

Двое суток скрупулезных поисков нужной информации не давали ожидаемого результата. Среди всех записей не было ничего похожего. Стол постепенно стал похож на город, в котором дома состояли из папок и тетрадей, а буквы и числа, словно маленькие жители, мелькали на пожелтевших площадях. Эзма боялась спать, не зная, чего ожидать, так что держалась из последних сил.

В самом низу коробки лежал последний из потрепанных дневников. Устало, не надеясь на что-то, она открыла его. Заглавие гласило: «Гории». Эзма опешила, и после небольшой паузы начала жадно листать содержимое книги.

Наконец, она заметила слово «Царица». Вспомнив, как то существо назвало ее, девушка начала читать:

«…лишь раз я общался с чем-то, что так и не смог понять. Я пытался выйти из видения, подумав, что она – хозяйка сна, однако почувствовал силу, большую, чем мою собственную. Нет, не верно, она не была больше, ведь такие вещи, как, например, ручеёк и океан вовсе не сравнивают. Ее мощь превосходила, подавляла, полностью овладевая мной. Ею была Царица Кошмаров, она сама назвалась так…»

– «Странно, та сущность, с которой я пересеклась… Я тоже чувствовала исходящую силу, но уверена, что это была не Царица. Чувствую, нет, я…я знаю это. Но кто же тогда он?»

Она продолжила читать:

«…она сама назвалась так, её голос словно входил в мой разум напрямую…

…я узнал, что моя особенность, мой дар, достались мне, именно по желанию этой госпожи. Я был её избранником. Не знаю точно, кем она является: богиней, дьяволицей, духом, – это и не важно. Важно то, что у этой силы есть исток и причина.»

– «Невероятно, я догадывалась, что всё уходит немного дальше научного или логического обоснования, но чтобы так? Царица Кошмаров, кто же она? Может ли быть, что тот, кого я видела, связан с этой «Богиней»? И почему он называл «королевой» меня?

Несколько десятков следующих страниц были вырваны. На следующем уцелевшем листе почерк немного менялся.

«С момента встречи с Великой, прошло уже несколько лет. Я больше не видел её. Она не отвечает ни во снах, ни в молитвах. Я приношу к алтарю жертвы, но ничего не происходит. Неужели Царица не хочет больше покровительствовать мне?…

…чувствую, как сила покидает меня, вместе с жизнью. Всё реже я вхожу в чьи-то видения. Надежда на то, что кто-то из семьи станет преемником, угасает: единственный наследник – оказался бесполезен. Не уверен, что смогу дожить до следующего…

…юноша растёт крайне смышлёным, он очень заинтересован в моих историях и даре. Думаю, не будет лишним, передать ему всё что я знаю, даже не смотря на его недостаток…

…Я решил не рассказывать ему про госпожу, он подходит ко всему слишком рационально, боюсь это дитя просто не сможет понять…»

…Знаю, что скоро умру. Недавно я что-то почувствовал. Мне пришло имя, оно точно принадлежит следующему, это будет она. Она будет особенной. Мой наследник, этот мальчишка, возомнивший себя ученым, должен передать ей мои знания, для этого он и был мною создан. Мы оба были созданы для этого.»

Эзме было тяжело читать, так как с каждым словом, она разочаровывалась в своём предшественнике.

– " Отец практически боготворил тебя: эгоистичного, фанатичного ублюдка… Бедный папа…»

Теперь имя «Гория» ещё сильнее вызывало отторжение.

Дальше почти все страницы были порваны или изрисованы чем-то, что Эзма не могла понять. В конце была изображена карта поместья, неровный круг на границе с лесом, обводил букву «Х».

– «Кажется, я знаю, куда мне теперь нужно.»

Девушка решила, что завтра, ранним утром, поедет обратно в поместье и что, как только эта ситуация разрешится, она станет навещать своего отца чаще.

VI

Жёлтая машина остановилась у ржавых ворот, границы с умирающим поместьем рода Фэйд. Эзма приняла решение не беспокоить отца, или кого-либо из особняка, до тех пор, пока не сможет разобраться со всеми странностями, о которых ей пришлось узнать за последние дни.

Она оплатила такси и направилась к месту, указанному на самодельной карте дневника. Всю ночь девушка не выпускала из рук книгу, а сейчас не собиралась этого делать и подавно.

По пути к выделенному участку, она несколько раз бросала взор на, как будто с каждым часом увядающую, обитель её детства. Подойдя к предполагаемой разгадке, там где на рисунке была обведенная «Х», Эзма ничего не увидела, там ничего не стояло, не росло. Тёмный пустырь, близ, когда-то ровного, забора. Лишь то, что здесь абсолютно ничего не было и привлекало внимание Эзмы. Возможно, ещё пару десятилетий назад здесь что-то располагалось, нечто мешающее естественным циклам трав и земли.

– «Видимо, здесь стояло какое-то сооружение… думаю, что-то религиозное, вроде алтаря или храма, раз уж это было в его дневнике. Но что тут произошло? Неужели кто-то разрушил это место? Нет, всё слишком чисто, ни обломков, ни следов чего бы то ни было иного. И лишь один человек может мне сказать о произошедшем…»

Она осмотрела всё ещё раз, но новых деталей не заметила. И направилась к дому.

###

Раздался стук в дверь, заспанный мужчина отодвинул щеколду и увидел стоящую на пороге дочь. В её глазах мелькали недоверие и жалость.

– Думал, увижу тебя гораздо позже, что-то срочное, дорогая? – мужчина устало улыбнулся. – Может хочешь чаю?

– Видел пустырь на севере у границы?

– Конечно, а что?

– Там было что-то построено, да? Там было что-то построено Томом, а ты это снёс, верно? – во взгляде девушки читалось торжество детектива.

– Н… не совсем. – спокойно ответил мистер Фэнт, – Он запрещал мне приближаться к тому месту, а когда его не стало, там уже ничего не было. Только пустынная поляна с черной землей и осталась. Но да, ты права, там было что-то… Заходи в дом.

Они прошли через гостиную к читальному залу, где располагалось любимое отцовское кресло, он сел в него.

– Тогда моя комната находилась наверху, чердак был переделан под детскую, и из окна я наблюдал за происходящим снаружи. Иногда мистер Том уходил в направлении того места, как правило ночью, наверное, чтобы я не видел этого и не задавал больше вопросов.

– Это было что-то странное? Какая-то святыня или жертвенник?

– Не знаю, он никогда не говорил об этом или о том, во что верит. Но, вполне может быть, что ты права. – он отпил уже остывший чай. – Почему ты думаешь, что это связано с религией?

– Прочитала кое-что в его дневнике, там было изображено на карте то место.

– Понятно. И ты решила проверить, что там находится…

– Да.

– Что ж, если найдешь что-то ещё или, если тебе понадобится моя помощь, только скажи. – мужчина ласково смотрел в глаза своей дочери.

– Спасибо, пап.

После недолгой беседы, они решили перейти в отцовский кабинет, чтобы поискать книги и материалы, которые могли бы помочь в поисках, но так ничего и не смогли отыскать.

Днём она уехала из поместья к себе домой. Во время езды ничего не шло к ней в голову. Эзма вошла в свою комнату, где книги толпились на столе и на полу, видимо съехав сверху.

И только там до неё дошло…

Всё, что передал отец, было десятки, если не сотни раз прочтено им, практически выучено наизусть. Как он мог не знать то, что она узнала всего за несколько дней…

«Как давно? Почему он ничего мне не сказал? Зачем это скрывать?

Она вспомнила фото из альбома…

«Точно, Том просто не мог разрушить алтарь построенный в честь своей госпожи, он был слишком верен, слишком дорожил её подачками и своим даром. Но зачем это отцу? Зачем рушить то, что создал твой идол? В чем причина? Неужели после прочтения дневника? В таком случае, неужели Отец был тем, кто вырвал страницы?

Но самый главный вопрос: как теперь узнать то, что он скрывал от меня всю мою жизнь? Вряд ли отец ответит, если я спрошу напрямую, но всё же зачем-то он дал мне шанс разузнать всё самой. В противном случае, он бы просто сжёг этот дневник.»

Эзма выбежала из дома на улицу и поймала такси, она немедленно возвращалась к порогу своих предков.

VII

Отец встретил её без особого удивления, с теплом, которое он всегда проявлял к дочери. Эзма решила заночевать там, под предлогом более детального изучения дома и окружающих территорий. Но нужные ей знания были только в одном месте, скрытом от всех, кроме нее.

Когда всё поместье отошло ко сну, девушка тоже закрыла глаза. Она вошла в сон старой горничной, ей снилось приятное и красивое, та летала среди мягких и нежных облаков. Эзма решила, что лучше перейти к тому, ради чего она сюда приехала и не беспокоить отдыхающую старушку.

Она вошла на зелёный луг, её босые ноги ступали на теплую землю, посреди этого места возвышался небольшой холм с креслом из отцовского кабинета. В нем сидел улыбающийся молодой человек, чуть старше самой Эзмы, он крикнул:

– Ну же, не стой, подходи!

Появилось ещё одно кресло рядом с ним. Девушка настороженно смотрела.

– Ну же, чего ты ждёшь? Я ведь не укушу. Помнишь этот луг?

– Пап, неужели это ты? – Эзма открыла рот в недоумении.

– Конечно это я. Кто же ещё? Тут, на этом луг мы проводили семейный пикник, помнишь? Чудесное место, – его непривычно озорной голос звенел радостью,

– Что ты делаешь?

– А вот там было озеро. – он указал на место и там образовался лазурный водоем.

– Ты управляешь сном? Но… но как?

– О, это не сложно, поверь, то было одно из первых, чему я научился. Мистер Фэнт приходил ко мне и обучал контролю. Вскоре я и сам понимал разницу между реальностью и сном… – он сделал паузу и встал, – Разница в том, что здесь я могу быть счастлив.

Его лицо стало печальным, грустным, обычным.

– Пап, прошу, скажи мне что происходит? Зачем ты разрушил то строение?

– Это не важно, дорогая… Разве ты не видишь, как это место чудесно!

Рядом с ним возникла красивая молодая девушка и маленькая озорная девчушка. Эзма видела недавно их на фотографии. Но даже без этого, она прекрасно знала и помнила их лица. Оттого встреча с этими образами была для нее столь болезненной.

– Они… они не настоящие… – та опустила глаза, стараясь не смотреть на фантазии отца.

– Для тебя – может и так… Но не для меня. Для меня, они – реальнее настоящего. – Женщина, которую в последний раз Эзма видела исхудавшей и бледной, ожидавшей прихода смерти. И маленький ребенок, что уже давно безвозвратно потерял свою ребяческую озорливость. Оба обняли хозяина сна.

– И реальнее меня тоже…

Он ненадолго промолчал. После чего образы испарились.

– Нет, дорогая. Ты – единственная, ради кого я еще просыпаюсь.

– Тогда ответь на мои вопросы! Что было на том месте? Зачем ты его разрушил?

– Ты не знаешь, что это было… Что он там делал… Проклятый алтарь, пропитанный чужой кровью. Тебе не нужно было об этом знать.

– Я имею на это право! Это происходит со мной! Я хочу знать…

– Нет. Неужели ты не понимаешь? Я пытаюсь защитить тебя! Эзма, прошу, поверь мне! Знала бы ты только, что грядет. Ведь он предупреждал меня…

– Кто? Что грядет?! Ответь мне!

– Почему ты не можешь просто остаться здесь, со мной! Ты не понимаешь, что происходит!

– Я хочу услышать.

– Не могу… – он опустил слезящиеся глаза, – Неужели ты правда этого хочешь?

– Да. – уверенность переполняла её.

Он был сильно подавлен, Эзма не видела его таким, даже, когда умирала ее мать.

– Хорошо… Я знал, что так и будет… знал… Просто хотел как можно дольше не подпускать тебя… Но, видимо, это конец. Спустись в подвал, там есть стальная дверь… Ключ лежит в моём столе… Я…я пока останусь тут. – он сел в кресло и обмяк – Прости моя любовь, я подвел вас…

Девушка не могла понять, что происходит, почему ее отец так ведёт себя. Она решила, что лучшим будет сразу выйти из сна.

Эзма побрела к кабинету отца, от чего-то ей было тяжело. В верхнем ящичке стола, среди детских фотографий и рисунков лежал длинный ключ. Сжав его в кулаке, девушка упала на корточки и начала плакать. Вытирая слезы рукавом кофты, она встала и вышла из кабинет. Уже ничто не могло остановить её, что-то шептало и звало идти дальше. Спустившись по лестнице и пройдя по коридору, она остановилась у комнаты с мягким креслом. В нем дремал отец. На его коленях лежала распахнутая книга с фотографией вместо закладки.

– Еще увидимся, папа… – она отвернулась. Его дыхание уже прекратилось, хоть она того и не заметила. Сны навсегда стали его реальностью.

Эзма пошла к подвалу. Покрасневшие глаза смотрели на холодную сталь.

– " Почему это всегда дверь? Будет ли это выходом, как в чужих снах?»

– «Да» – нечто уверяло её в этом.

Она вставила ключ в скважину, повернула влево четыре раза. и отворила дверь.

###

– Ну как, тебе было интересно, Царица? – он испытывающе глядел на нее своими белыми огнями.

– И правда, – с багровых глаз упала слеза, – было крайне увлекательно, Принц.

Будни Бога. Кошмарная Гостья

Во время очередного важного прозябания, к Ливеду постучались в парадные двери. В темных пустошах не так много надоедливых соседей, так что такое происходило не часто, однако не было чем-то совершенно исключительным. Ливед приказал вратам открыться. Окутывая стены и пол, в зал ввалился кровавый дым, сердцем которого, являлась гуманоидная фигура с багровыми глазами и очертанием длинных развевающихся волос. Это была Царица Кошмаров, Девол Ибот Весхи одна из сильнейших среди Старых Богов, поглощающая разумы целых цивилизаций. Топя их в собственных страхах и мучительных сновидениях.

Сидя на ступенях перед троном, Мрачное Солнце недовольно с недопониманием смотрел на гостью. «Что ты тут забыла? И почему я не должен сейчас же тебя уничтожить?» – читалось в его «зловещем» взгляде.

– Приветствую, владыка Башни Страданий, о Принц Последнего Рассвета, Мрачн… – Ливед помахал рукой и покрутил ладонью в воздухе, в знак того, чтобы Царица Кошмаров не сотрясала зря воздух дворца и перешла к сути своего визита. – Я, как одна из Старых Богов, пришла, чтобы…

– Нет. – спокойно сказал он и, словно сквозняком, незваную гостью вместе с туманом вытянуло за пределы зала.

Он спокойно лег обратно, улыбаясь. Снова постучали в двери. Большинство других высших, от злости выбили бы их и ворвались сюда, после такого грубого отказа, показывая всю свою силу и свирепость. Многие вообще не говорили бы с ним в таком почтительном тоне. Ну, Весхи не была обычной, она была одной из немногих, знающих о ценности содержимого этой крепости, а также не прибегающих к насилию при любом удобном случае. Королеве в последнее время все больше надоедали военные игрища, так что она пару раз пробиралась в библиотеки и машинариумы башни. Словно ребенок, с восхищением осматривая залы. Ливед, конечно же, об этом знал, как и его ученик. Они чувствовали любого проходящего в это пространство, однако не трогали ее, так как та не надоедала и всегда аккуратно убирала все на свои места. Она была из тех высших, которых Редоб не презирал. А это многого стоило. Поэтому он впустил ее в первый раз. Из уважения к ее любознательности и настойчивости, он открыл врата еще раз.

Снова посмотрев на гостью, Ливед развел руками.

– Извиняюсь, – она поняла, что официальные представления – не то, чтобы хотел услышать сидящий перед ней. – Я здесь, не как представитель одной из фракций, и не для того, чтобы вызывать вас на поединок.

Он развел еще раз руки, беззвучно спрашивая: “ Ну хорошо… И?»

– В Башне, я прочитала, что ваши познания превосходят возможности большинства, и вы можете переходить в нижние миры сохраняя физическое воплощение. – то, что кто-то знает о его секрете, не обрадовало Принца, так как из-за этой информации, наверняка, все в Темных Пустошах начнут донимать с угрозами и прошениями. Ему придется уничтожить по меньшей мере половину, дабы больше никто не смел прерывать его покой. Не то, чтобы это было сложно для него, но все же… – Не беспокойтесь, я клянусь сохранить это в тайне, но прошу, помогите мне с одной просьбой. Я бы хотела испытать это на собственном опыте. Даже, если вы откажете, я все равно обещаю молчать.

Ливед немного посидел, осматривая Весхи. Внимательно оглядел каждую частичку Девол. Он улыбнулся и кивнул, в знак согласия. Кажется он нашел нового персонажа, способного развлечь его в этот раз.

– «Хорошо, милая Царица.» – башня эхом вещала мысли Солнца, заместо его уст, – «Но только я буду наблюдать и кое-что выберу для вас, считайте это подарком.» – он улыбнулся и протянул конечность ей для заключения сделки, – «Вы согласны?»

– Конечно.

Довольный хитрый полуовал образовался на его лице.

Северный архипелаг

«Не важно, каким могуществом ты овладеешь, если в этой силе ты потеряешь самого себя.»

– Хранитель Сэйдж

I

Мать девочки звали Виндланд Ферал, она была одним из специалистов на многотонном корабле «Борей», величественном ледоходе. Что, словно клинок искусного воина, пронзал броню Северного Океана. Льдины трепетали, расходясь неровными трещинами. Целые бело-голубые крепости терпели крах от носовой части этого гиганта. Ее мать была исследователем, она желала найти доказательство своей необычной теории всем своим сердцем. Когда-то теплым и пылким, словно огни мастерских, в которых работали над громадным судном. Сейчас же, постепенно приближаясь к цели, холодные дикие ветра севера остужали его… Превращая светлую мечту в одержимость. Все чаще она уходила из каюты, навстречу морозам заснеженных простор, оставляя дочку на волю ее самой. Там ученая смотрела куда-то, куда-то вдаль. И там ветер сдувал с нее капюшон, оголяя темно рыжие волосы с недавно появившимися локонами седины. Но та не замечала этого. Один раз она пробыла у края палубы несколько часов, чуть не заработав пневмонию, ответственный за психологическую помощь команды, ничего не предпринимал. Так как не видел что-либо тревожное, кроме энтузиазма в такого рода поведении. Девочка беспокоилась за маму. Обычно вечером, они читали сказки друг другу, но сейчас маленькая спутница читала про себя, чтобы не раздражать побледневшую мистресс Ферал.

Основная идея трудов Виндланд Ферал была в том, что тысячи лет назад существовала какая-то неизвестная цивилизация, довольно могущественная во времена своего расцвета. И ее столица находилась тогда на островах, лежавших в северном направлении равноудаленном от континента как с запада, так и с востока. Далеко в океане среди льдов и туманов. Она очень сильно хотела найти, не просто доказательства их давнего существования, но и подтверждения предположений о недоступных ныне знаниях и технологиях. Исследовательница мечтала, что найдет нечто невероятное.

Все это помешательство начало зарождаться из-за сказки, передающейся в отдаленной, изолированной деревеньке на северо-востоке материка. Куда мать девочки, вместе с ней, попали случайно, заблудившись в пещерах горного массива Аколакол. Те жители были и сами необычны, их тела покрывали татуажные пятна поразительно симметричных форм, а глаза были словно из драгоценных камней. Они рассказывали, поглощенной историями, ученой о своей культуре и в особенности об островах. Один из старейших среди племени, дал ей амулет, сказав, что он поможет отыскать то, что теперь той суждено найти. Это был каплевидный камень сине-розового кристалла.