Алена Фаверо
Любовь Айдола

Спасти Айдола. Другая сторона звезды.

КТО МЫ?

Писк будильника спасает от тревожного сновидения. Внезапной мыслью: “Может нужно было перезвонить?”. Так “громко” именно сегодня, потому что в коридоре стоит пузатый чемодан, готовый лететь в страну, где живет Эм.

Обнимаю напоследок сына, оставляю няне ключи, сажусь в такси. Привычные действия, но пульс предательски отбивает рок-н-ролльную бочку.

Во время взлета захлебываюсь волной мыслей о когда-то существовавшей возможности меня и совершенного мужчины. Открываю купленный в аэропорту журнал, спотыкаюсь на слове “непреодолимый” и ловлю в груди физическую потребность вспомнить случившееся 8 лет назад. Самолет набирает скорость и взлетает.

Может быть, пришло время дописать книгу о встрече, которая изменила мою жизнь?

ОНА

От вида его губ, легкие перехватывает, как от воздуха в -40. Я знаю об этом мужчине только то, что написано в “википедии” и на фанатских сайтах: музыкант, певец, актер, модель, композитор. Ему 27, он входит в топ-100 самых красивых мужчин мира. Нас разделяет суша, океан и обстоятельства непреодолимой силы. Встреча с ним возможна только в одной из бесконечного числа мультивселенных, но я застряла в этой.

Отражение тонет в темноте гостиничного номера и я растекаюсь по креслу. Образ миндальных глаз, как заевшая песня из тиктока. Сейчас громче и настойчивее, ведь за окнами – декорации его жизни. Город, в котором я мечтала оказаться.

Влюбиться в знаменитость нормально, когда тебе 13, но мне в два раза больше. А “хлорки” осуждающих взглядов и так хватает: в семье, на работе и среди тех, кто называет себя друзьями.

“Уйти из журнала было не лучшим решением”. “Зря, конечно, расстались, где ты еще такого найдешь”. “А когда ты собираешься рожать?”

Токсичность уровня “Чернобыль”.

Он стал для меня обломком двери, когда жизнь врезалась в айсберг. Он – скотч, который сдерживал треснувшее стекло. Просто Эм, о котором знает только мой психотерапевт.

“Как не потерять себя в гонке за идеальностью? Как остановиться и признать, что сделал все возможное? Перестать винить себя за медлительность и неэффективность. Разрешить себе просто жить. Пока у меня нет ответов на эти вопросы. Но их поиск мотивирует продолжать путь. Может быть, в этом и смысл?”

Заканчиваю статью и закрываю ноутбук.

Будильник на 9, чтобы успеть подготовиться к интервью. Еще раз пробегаю по списку вопросов, закатываю глаза от классического “что вдохновило вас на создание сюжета и главного героя?”. Снова буду уклоняться от ответа, как боксер от прямого в челюсть. Может пора рассказать историю с самого начала? Или придерживаться безопасного “это собирательный образ, такого мужчины не существует?”

“От вида его губ, легкие перехватывает, как от воздуха в -40…” – так начинается моя книга. Книга о нем.

ОН

Открываю глаза и, как всегда, просто лежу в темноте, как в невесомости. Без опоры и цели. Замечаю тонкий луч, который заполз через край портьеры. Впервые за месяц нажимаю на кнопку с символом солнца, запуская в спальню что-то кроме себя и своих страхов.

Я и забыл, какой вид из этой комнаты на озеро. Вода играет светом, отправляя мне сотни солнечных зайчиков. Щурюсь и удивляюсь откуда-то взявшейся улыбке.

Телефон беру только после душа, пропуская десяток сообщений, сразу включаю трек. Вывожу звук на колонки. Мелодия похожа на объятия после долгой разлуки. Ритм припева ускоряет пульс. Закрываю глаза, чтобы еще полнее погрузиться в образы. Не хочется вспоминать прошлое или писать о сожалениях, эта песня должна быть светлой.

“Я знаю как долго ждала меня, глазами искала в толпе”, – слова начинают складываться как пазл и я спешу записать их в заметки. Напеваю мелодию, словно пробуя ее на вкус.

“Мой голос опять на репите,

Мы долго терялись во тьме.

Уже на одной орбите.

Эта песня тебе, о тебе…”

Несколько раз проверяю, хорошо ли ложатся слова и удобно ли пропевать. Понимаю, что нравится. Представляется образ, где одна ладонь касается другой, и все обретает смысл. Вдохновение бурлит сильнее и приятнее адреналина. Последний раз я испытывал такой подъем год назад, перед концертом, где меня чуть не убили фанаты. Поглотившая депрессия переживала и выплюнула остатки. Текст не о боли кажется чудом.

Завтракаю в пижаме и отличном настроении. Разрешаю себе улыбаться просто так.

ОНА

Нажимаю кнопку “принять” на ноутбуке и по привычке улыбаюсь экрану. Человек напротив находится в другом полушарии, мы никогда не виделись в живую. Два года наше общение только пиксельное, но моя благодарность – реальная.

Женщина за 60, короткая стрижка, острые скулы, глаза настолько темные, что не различима разница радужки и зрачка. Мы с Софией давно перешли на "ты", и я позволяю себе бесстыдно материться. В конце сеанса, она медленно, растягивая слова, повторяет: "И может ответы придут сейчас, а может чуть позже. Для этого есть все необходимое время".

Мой психотерапевт из семьи потомственных ученых. Возвышенность и капелька снобизма – часть ее ДНК. На сеансе она мила, открыта, но всегда выдерживает дистанцию, что устраивает нас обеих. София слушает и принимает безусловно, не пытаясь наказать советом или позаботиться критикой, знает какие слова сказать. За окном ее просторного кабинета – море, шкафы с книгами занимают стену справа, каждый раз притягивая взгляд. На одной из полок стоит экземпляр моего романа.

– Какое-то предчувствие неприятное, тревожно и мыслей много, – начинаю я как всегда с запроса. – Еще и гороскоп на неделю неблагоприятный.

Губы Софии складываются морщинистой гармошкой.

– Да, я знаю, предсказания объясняются эффектом какого-то там Барни Ферера и это неправда. Я помню, но когда читаю о чем-то хорошем, верю и мне становится лучше. А в плохие не верю, – оправдываюсь и понимаю, как нелогично это звучит.

– Эффект Барнума – Форера. Ударение в обеих фамилиях на первый слог, – мягко поправляет она.

Что бы я ни сказала, глаза выражают только принятие. В них словно светится неоновая надпись: "Меня уже ничем не удивить".

– Тогда почему эти предсказания сбываются?

– Что именно там было?

– “Будьте осторожны со своими желаниями, не пытайтесь получить все и сразу”.

– Фраза общая, любой может применить ее к своей жизни. А потом срабатывает самосбывающееся пророчество. Ты веришь и поэтому начинаешь создавать, хоть и бессознательно.

– Я верю.

ОН

Можно ли скучать по тому, кого даже не знаешь? Можно ли влюбиться в девушку через ее книгу? Учитывая количество моих фанаток, видимо, еще как можно. Никто из них не знает меня настоящего, но через музыку, видео и фото передается порой больше, чем можно выразить словами. Другой вопрос, настоящая ли это любовь или иллюзия?

В современном обществе айдолы создаются намеренно, это индустрия, подобная фармотрасли и добыче нефти. Все забыли о второй заповеди? “Не сотвори себе кумира”, – наверное за это мы и расплачиваемся.

Уже 9 лет, с момента дебюта и выхода в топы чартов, меня преследуют “сасэны” – анти-фанаты, целью жизни которых становится ненависть. Чаще всего это люди с нестабильной психикой или психиатрическими диагнозами. Почти у всех моих друзей из индустрии есть такие “поклонники”. Они проникают в отели, воруют и портят вещи, выливают кислоту, подмешивают яд, посылают угрозы. Ну и, конечно, организовывают травлю в Интернете. Последнее – почти безвредно, если айдол не накосячил. Но обвинить могут в чем угодно: от плохого поведения в школе до свиданий.

Отношения запрещены контрактами в 99% случаев, потому что это негативно влияет на продажи. Фанатам приятно думать, что у них есть шанс, поэтому партнер, а тем более брак, для айдолов возможен только после окончания карьеры. Мы должны быть машинами, которые работают 18 часов в сутки: приносить компании деньги, не болеть, не иметь интриг и своего мнения. Мы – манекены, которые продают вещи, украшения и косметику. И если вдруг решишь выступить против, тебя быстро научат: на твое место в этой стране еще 100000 желающих. Айдолы – слуги капитализма, красивая картинка, оболочка, в которой, сжавшись, сидит маленький человек. Сидит и даже не знает, кто он на самом деле и чего стоит его жизнь.

Может быть, прошлогоднее покушение было благословением? Летевшие в меня пули как будто разбудили от долгого сна. Хоть доктор до сих пор думает, что моя депрессия следствие травмы, может реальная причина в том, что я открыл глаза и не увидел смысла?

КНИГА

“Два мира, которые не должны были встретиться. Слишком далекие, слишком разные. Но есть во Вселенной сила, способная на все. Кто-то может подумать, что это любовь. Но нет, эта сила – намерения”.

СИЛА ЖИЗНИ

ОНА

– Привет, я Джей, – приветствует меня блогер. Правильные черты, открытая улыбка, поставленный голос, этот мужчина рожден быть перед камерами.

Я подготовилась и посмотрела некоторые его интервью, потому что несмотря на список согласованных тем и вопросов, журналисты часто идут против сценария, пытаясь вывести на эмоции.

– Вы без менеджера? – Он заглядывает за мою спину.

– Она прилетает утренним рейсом. – Пожимаю плечами я. Стараюсь выглядеть непринужденно, что ожидаемо, учитывая количество таких мероприятий за последний год. Но все равно, каждый раз дрожу от волнения. Как говорит мой психотерапевт: “Адекватная доля переживаний – норма для любого психически здорового человека”.

– Можем начинать? – обращается ко мне идеальное лицо известного блогера.

Киваю, закусив губу. По команде, включаются камеры и тишина. Теперь все внимание на нас двоих.

– О чем ваша книга? – Джей свободно и без акцента говорит на английском, держится уверенно, слегка вызывающе.

Белоснежные кеды, брендовый свитер, часы, выглядывающие из-под рукава – кусочками пазла все выстраивается в образ. Этот мужчина знает себе цену и заботится о внешности больше, чем необходимо, даже для индустрии медиа. Что может означать одно из двух: заниженная самооценка и попытка ее компенсировать, либо нарциссизм. Чаще всего мне встречался первый тип: мальчики, которые половину своей жизни чувствовали себя ненужными и пытались доказать, что достойны любви. Но проблема в том, что эту внутреннюю пустоту не восполнить внешними доказательствами. Им всегда будет недостаточно. В отношениях женщина их интересует меньше, чем отражение в зеркале.

– О смысле, о выборе, о пути и о том, что все неслучайно. Как и в любой книге, каждый найдет свое.

Взгляд собеседника профессионально приклеивается к моему лицу, чтобы показать заинтересованность.

– В чем уникальность сюжета? – Он задает вопрос и успевает поправить неудачно лежащую прядь.

– Ни в чем, если честно. А много ли действительно уникального сейчас в литературе и кино? Как и в музыке, в сторителлинге – семь нот. Моя история – классика о том, как загадочный и неприступный идеал влюбляется в простую девушку. А потом, несмотря на преграды, они обретают счастье. Она как золушка, но без работы, а у “принца” депрессия на фоне профессионального выгорания. Кажется, они не могут быть вместе, но это их судьба. Добавьте к этому щепотку мистики или фантастики, получится моя книга.

– А вы верите в судьбу? – Взгляд Джея на долю секунды ныряет вниз, потом снова приземляется на мне. Кажется, в ход пошла двусмысленность. Но я это уже проходила, поэтому с легкостью эквилибриста удержусь на канате профессионального тона.

– Я – не фаталист, но полагаю, мы знаем гораздо меньше, чем происходит на самом деле. Ограниченное органами восприятия, наше сознание просто не способно получать и обрабатывать миллиарды гигабайт информации. Как в двухмерном мире Флэтландии Эдвина Эббота: квадрат на листе бумаги может только догадываться о существовании объемной сферы.

Джей подается вперед на несколько сантиметров, что означает бессознательное выражение заинтересованности. Я продолжаю свою мысль:

– Чтобы познать что-то вне привычного мира, нужно выйти за рамки координат и стать частью другой системы. – Откланяюсь, делая вид, что устраиваюсь удобнее, это должно дать его бессознательному сигнал отступать.

– И как это сделать? – спрашивает он и зеркально копирует мою позу, говоря на невербальном языке: “Я хочу тебе понравиться”.

– Ни малейшего представления, мне бы с этими координатами разобраться. – Тушу вежливую улыбку в стакане воды, разрывая наши взгляды.

Эта игра "нападай/защищайся" начинает утомлять.

ОН

В кабинете, как всегда, ничем не пахнет, вещи на тех же местах, словно, я только что вышел и снова зашел. Мужчина в твидовом костюме приветствует секундным взглядом, как будто хочет удостовериться, я ли это.

– Как прошел твой месяц? – произносит он отстраненно, не отрываясь от записей на планшете.

– Хорошо. То есть действительно хорошо, во всех смыслах. Появился интересный проект, пишу новую песню, – выдавливаю с усилием, потому что чувствую безразличие.

– Прекрасно. Значит можем постепенно снижать дозу антидепрессантов, – тем же тоном чеканит он. В голосе нет ни намека на радость или заинтересованность. Вспоминаю, почему пропустил последние четыре встречи.

– В этом нет необходимости, – мычу себе под нос, ковыряя ногтем пуговицу на рукаве.

– Раз тебе лучше, можно отменить транквилизаторы, если что вернем. – Рука выписывает закорючки. – Но я бы пока не спешил с этим.

Пожалуй, мне нужен был не доктор наук, для которого я – подопытный, а человек, который поймет. Или хотя бы сделает вид. Но в окружении слышно только: "У тебя контракты, ты не можешь всех подвести, представь сколько людей от тебя зависит".

– Я перестал пить таблетки, – говорю с вызовом, на что он наконец-то поднимает глаза.

– Когда? – не отрывая изучающего взгляда, но сохраняя прежний стеклянный тон, спрашивает доктор.

– Месяц назад.

– Почему?

– У меня появилось то, чего не было раньше. – Седые брови застывают в ожидании ответа, оголив первую настоящую эмоцию.

– Что же это?

– Сила жить.

ОНА

Стоп. Камеры и свет выключают, сотрудники разбредаются по своим делам. Выдыхаю всем телом. Джей поправляет волосы и подается вперед, как будто собирается шепнуть что-то по секрету.

– Хочу пригласить тебя на чашку кофе, – понизив голос, говорит он.

– Думаю, не стоит. – Убавляю улыбку, как громкость на радио, чтобы не принял за флирт.

– Почему?

– Сейчас не тот этап жизни. – Что переводится как "ты не в моем вкусе".

– Это всего лишь кофе, – гипнотизируя взглядом, не унимается он.

– Общение без цели не поместится в моем расписании.

– Ты наверное обожглась? – Пазл портрета, который складывается, дополнен кусочком "душнила, который не понимает намеков".

– Сгорела дотла, – отвечаю саркастично.

– Тогда ночь без обязательств? – Ничего не меняется ни в голосе, ни в выражении.

– Скучно и пошло.

– Никаких вариантов?

– Ни одного. – Убираю телефон в сумку и максимально вежливо улыбаюсь. Может пора сказать самое избитое клише всех времен и народов? "Дело не в тебе". Хотя в нем тоже.

– Вот мой личный номер, – журналист протягивает визитку, снизив градус настойчивости. – Можно последний вопрос, не для интервью? – Киваю. – Что должно быть в мужчине, чтобы ты согласилась на кофе или ночь с ним?

Конечно, правильнее – промолчать, но мне и самой интересно. Ответ выскакивает из глубины, удивляя нас обоих:

– Сила жизни.

ОН

Я знаю, что по теории вероятности, этот момент может быть даже частотным, но все же, ощущается сейчас как знак. Она здесь, в моем городе, возможно, в нескольких кварталах. И то, что я чувствую, когда смотрю на ее смущенную улыбку не получается облечь в слова. Так много совпадений, что они уже не кажутся совпадениями.

“Есть то, что не объясняет логика. Мы знаем о мире слишком мало, чтобы утверждать обратное”, – эти слова из книги идеально подходят ситуации. Я хочу найти хотя бы часть ответов. И логично задать их ей. Лично.

На часах ровно два, падаю на заднее сидение машины и звоню в агенство. Отменяю планы на ближайшие два дня, вешаю трубку под удивленное молчание на том конце. Я никогда так не делал, если не считать отпуска по состоянию здоровья. Психического. Тогда я не мог подняться с кровати, как будто что-то внутри перестало работать. Меня мучила бессонница, потом не мог проснуться и уходил в сон без сновидений на 14 часов. Весь период, как смазанные краски, слился в одно большое аморфное нечто, где я существовал, почти ничего не осознавая.

“Иногда ему хотелось хотя бы на день перестать быть собой, чтобы отпустить мир, контракты, обязательства и ответственность”, – вспоминаются слова из первых глав ее книги. Больше всего давят именно ожидания, которые люди, сами того не зная, возлагают на меня. Быть идеальным. Героем, принцем, совершенством. Но мне настоящему далеко до всего этого.

Водитель останавливается на светофоре напротив торгового центра с книжным. Элис сейчас там? Крючком взгляда цепляюсь за стеклянное здание. Не место, точнее – не время. Известность – это жизнь, освещенная софитами и прессой. Но первая встреча под артиллерией глаз – не даст ничего, кроме слухов.

Сжимаю экземпляр ее книги, бездумно листаю страницы. Застреваю пальцем на 108 и пробегаю по строчкам: “Они встретились, потому что не могло быть иначе. Не пришлось придумывать идеального повода, это просто произошло”.

Вечером. Я увижу Элис сегодня вечером. Отправляю сообщение и выхожу из машины.

КНИГА

“В его графике нет места для любви. В его сердце закрыт даже вип- вход. В попытке удержать оставшиеся части жизни скрытыми от любопытных глаз, он просто избавился от них. Но она, сама того не зная, держала в руках ключ от двери без скважины”.

ВСТРЕЧА

ОНА

Просторный гостиничный номер дребезжит от настойчивого звонка. Свайпаю входящий от менеджера, промакивая полотенцем сосульки волос. Она не любит, когда ее называют менеджером. “Я агент”, – каждый раз обиженно подтягиваются накачанные губы. “Ага, 007”, – отвечаю саркастично, но мягко, чтобы не обидеть. Кстати, почему бы не переименовать контакт?

Острый тон голоса, как всегда, интересуется моим самочувствием, а потом сообщает, о незапланированном интервью. Рита знает, что я ненавижу отвечать на одинаковые вопросы, тем более, когда они не согласованы заранее. Раздражение цепляется за челюсти, сжимая их до скрипа. Так, Алиса, выдыхай. Чем больше информации о книге, тем больше людей ее прочитает. Может даже Эм. Однажды.

– Хорошо, – через зубы мычу я. Тишина на той стороне становится удивленной.

– Ты уверена? – аккуратно спрашивает менеджер. То есть агент.

– Да, скажи, чтобы ждал в ресторане отеля в 8. Я собиралась на ужин, и я пойду на ужин.

“Вас ожидают”, – с акцентом тянет мужчина на входе и жестом приглашает следовать за ним. Слева от стеклянной стены выстроились стеллажи с живыми цветами. Как в фильмах о мире после катастроф, где природа захватила то, что принадлежало человеку, растения свисают, и тянутся вверх, обволакивая собою пространство. Я и не замечала, что за этой зеленью есть еще столики.

Мы проходим через коридор к отдельной кабинке, где меня действительно уже ждут. Зрелый стильно одетый мужчина, кажется вежливым приятным. Он не похож на типичного журналиста, в нем есть что-то мягкое и дружелюбное.

Я заказываю пасту и бутылку белого. Мой собеседник гремит льдом в стакане.

– Как повлияла книга на вашу жизнь? – начинает он.

– Разделила на до и после. Это было как рождение ребенка, хотя я еще не проходила такого экстремального опыта, но, предполагаю, что книгу написать сложнее. – Он вежливо улыбается моей не самой удачной шутке.

– А какой у вас самый любимый момент книги? – Диктофон на столе направлен в мою сторону.

– Их встреча. Потому что это ожидаемо со стороны читателя, но ведь герои уверены в ее невозможности.

– Интересно. – Он как будто сдерживает улыбку. Еще раз прокручиваю последнюю фразу в голове, как запись, убеждаясь, что ни слов, ни сигналов на шутку не было. Ерзаю на стуле. – Что в этой сцене можно было сделать лучше?

– Может быть, стоило показать больше того, что они оба чувствуют, потому что этот момент все решает. Как точка в знаке бесконечности. Момент, где соединяются две петли. Понимаете?

Но он занят тем, что набирает сообщение. Очень непрофессионально.

– А вы смотрели фильм "Легенда короля"? – спрашивает мой собеседник и все внутри перехватывает. Никогда и никто не задавал такого вопроса в интервью о моей книге. Что логично.

– Да, кажется видела, – стараюсь ответить безэмоционально, но театрального таланта во мне столько же, сколько юмора. Откусываю слишком большой кусок хлеба, который обычно не ем, тем более с пастой. Журналист опять что-то пишет в телефоне.

– Знаете актера, который играет главного героя?

Киваю. Давлюсь. Кашляю. Но делаю вид, что ничего не происходит.

– Как вы к нему относитесь? – Вопросы ведут нас не туда, совсем не туда. Что происходит? Почему он вдруг спрашивает про Эм?

– Он хороший актер. Сюжет не новый, но есть о чем… – Не успеваю договорить "задуматься".

– Он ваш фанат, – выдает журналист.

Взмахиваю руками от неожиданности и бокал с вином летит на скатерть, но я не реагирую. Из глубины зала к нашему столику направляется кто-то из официантов. Нахмурившись, испепеляю лицо собеседника. Шутка перестает быть смешной.

– Ваша книга ему понравилась. Вы могли бы дать автограф? – невозмутимо продолжает мужчина.

– Вам?

– Нет, ему.

Растерянно ищу в сумке, чем расписаться, в это время журналист снова отправляет сообщение. А потом встает. Замираю с ручкой в одной руке и куском хлеба в другой.

– Спасибо вам за уделенное время. – Он еле заметно кланяется и уходит.

Подоспевший официант протирает стол и ставит мне чистый бокал. Что это было? Самое странное интервью в моей жизни. Джей с его подкатами на фоне этого вдруг перестает быть ужасным. Раздраженно беру телефон, чтобы набрать сообщение Рите, но поднимаю глаза, в поисках того, кто принесет мне еще салат, еще вино и большой кусок торта. Почему вдруг журналист заговорил про Эм?

Длинная барная стойка растянулась на несколько метров, как мост через пропасть. Людей немного, а приглушенный свет скрывает лица. Может мне кажется, но в приближающемся силуэте, узнаю знакомые черты.

ОН

Я узнаю ее сразу, и жадно рассматриваю каждую деталь. Светлые локоны, как будто выгоревшие на солнце, спадают на темный пиджак. Обаятельная улыбка, чуть вздернутый нос. Я так привык к кукольным искусственным шаблонам, как в магазине барби, что не могу оторвать взгляда от этой роскошной женщины. Она выглядит настоящей и живой.

Посильнее надвигаю на глаза кепку, призванную защитить от лишнего внимания, хотя здесь достаточно темно и пока никто не узнал меня. На всякий случай, за столиком, посередине зала, сидит широкая, напряженная спина моего телохранителя.

Что я скажу? С чего начать?

Пожалуй, надо было договариваться о встрече официально, через агентство, но тогда из этого бы устроили представление. Диалог по сценарию, фальшивые улыбки и неловкость – то, что я больше всего не люблю в своей работе.

Вижу, что она отводит глаза от журналиста и даже немного вжимается в кресло. Ей неинтересно? Аккуратно скручиваю салфетку, она рвется. Зря я его попросил, вдруг наговорит лишнего. Откуда это волнение? Что изменится, если я ей не понравлюсь? У меня тысячи хейтров, будет на одного больше. Мысль об этом запускает калейдоскоп флешбеков с вечера покушения, тело каменеет, подступает тошнота, дыхание сдавливает. Кажется, что упаду в обморок или сойду с ума. За последний год эти симптомы мне стали слишком хорошо знакомы.

Паническая атака напоминает выход из игры, поэтому нужно "зацепиться". Взглядом – за детали, мыслями – за ближайшие действия, телом – за ощущения, звуки, запахи. И дышать. Всегда дышать. Потому что тот, кто дышит – остается.

Телефон высвечивает "Удачи", поднимаю глаза. Элис выглядит растерянной и раздраженной.

К чему приведет эта встреча? Делаю шаг в направлении неизвестности.

ОНА

Высокая фигура в пальто и бейсболке следует вдоль бара. Чувствую, себя зависшей в невесомости, стараюсь восстановить дыхание. С оставшегося расстояния различаю знакомые черты и резко отворачиваюсь. Делаю вид, что погружена в изучение заблокированного телефона. Мужчина садится напротив, пронзительный взгляд направлен на меня. Сглатываю и слишком медленно, словно боясь спугнуть, скольжу по лицу.

Эм протягивает экземпляр моей книги на английском и улыбается. Растерянно дотрагиваюсь до знакомой обложки, и как в слоумоушн рисую закорючки.

– Еще вина? – буднично спрашивает низкий тембр, как будто мы старые друзья.

Киваю. Актер наклоняет бутылку, а потом занимает удобную позу в кресле напротив.

– Пишешь новую книгу? – кивком указывает он в сторону черного молескина, потертого как старый чемодан.

Происходящее напоминает галлюцинацию.

– Пока нет. – Заботливо поглаживаю кожаную обложку.

От нереальности происходящего начинает трясти. Сгребаю самообладание и тяну, как можно расслабленнее: “Просто заметки”.

В детстве меня шокировал слон в зоопарке, потому что реальность сильно отличалась от картинок в книжках, сейчас ощущения похожие. Экранный Эм вдруг стал ЗD и я даже улавливаю аромат его парфюма, смешанного с теплом кожи.

– Прости, что все это устроил с журналистом, – кивает мужчина в сторону выхода.

– Сегодняшнее интервью – не лучшая из его работ, – пытаюсь шутить я.

– Не хотелось официальности. И слухов.

– Если кто-то узнает тебя здесь, слухов не избежать. – Прячусь от прямого взгляда, в страхе, что галлюцинация растворится.

– У меня надежная маскировка. – Эм приподнимает кепку и улыбается, внутри переворачивается глыба отколовшейся рациональности.

– Я специально сначала сел за бар, – объясняет он на хорошем английском с милой мягкой “р”. – Мне понравилась твоя книга. – Он опускает взгляд, как будто смущается.

– Обычно те, кому нравится моя книга, пишут письма, – из-за растерянности выдаю я.

– Меня сложно назвать обычным.

Я смотрю на него и не понимаю, что происходит, но пусть это что-то длится как можно дольше. Мои мысли прерывает звонок от Риты. У нас с ней договоренность, если не сообщение – значит важно и срочно. Нажимаю “ответить”, виновато улыбаясь идеальному мужчине напротив.

– Нам не дали разрешение на фотосессию, – на одном дыхании вырывается из трубки.

– Какое разрешение? – Пытаюсь сосредоточиться, хотя, учитывая обстоятельства, это близко к невозможному.

– Команда, оборудование – все готово, но администрация парка в последний момент отменила доступ. Сейчас уже слишком поздно, чтобы искать другой приличный вариант, – голос всхлипывает. – Я обзвонила всех, но безрезультатно.

Рита мой – личный солдат сопротивления и обычно она всегда находит решение.

– Перенести и отменить тоже не можем? – спрашиваю, зная ответ. На том конце только сопливое молчание.

– А студия не подойдет? – не сдаюсь я.

– У нас согласована концепция, это должен быть парк.

– Парк? А если в лесу? – Всхлипы усиливаются и я понимаю, что ухудшаю ситуацию. – Давай перезвоню позже? – Сейчас ни одна из нас не готова к адекватному рассуждению.

Эм выглядит обеспокоенным, догадываюсь, что услышал плачь, но не понял причины. Перевожу на английский суть звонка в одном предложении.

– У меня есть вариант, – произносит медовый голос.

ОН

– Я знаю частный парк с потрясающим садом и заброшенным домом, – уверенно предлагаю Элис.

– А вдруг и там не разрешат?

– Минутку. – Нажимаю вызов, не отводя взгляда голубых глаз. Пытаюсь вспомнить, сколько я знаю людей с такими глазами и на ум никто не приходит.

– Добрый день. У меня к вам необычная просьба, можно завтра провести фотосессию в поместье? Нет, это не для меня, а для автора книги, которую я привез в прошлый раз. – Она поправляет тонкими пальцами русую прядь. – Да. Прекрасно. Спасибо.

Переворачиваю телефон экраном вниз.

– Парк твой.

ОНА

Улыбка не самодовольная, а ребяческая, как будто помог перевести старушку через дорогу. Интересно, кому он звонил и что сказал. Если бы я знала, что наши вселенные по какой-то причине сойдуться, учила бы не только английский. Хотя, даже так неплохо. Лучше, чем общаться через переводчика.

– Дай номер своего менеджера? – простит Эм, и я растерянно протягиваю ему телефон. – Агент 007, – вслух читает он.

Забыла, что перед выходом все-таки переименовала контакт.

– Надо и своего так записать, – смеется он, и каждой морщинкой в уголках глаз пронзает сердце насквозь.

Его никто не узнает, а может просто не подает вида. Мы выглядим, словно общаемся на рабочие темы. Никаких намеков, невербального флирта или того, что могли бы принять за сближение. Никаких сигналов. Ничего. И это очень логично. И грустно. Ведь я написала целую книгу о любви, которая бы могла быть между нами, будь мы в другом измерении. Закусываю губу, чтобы успокоить эти мысли.

Мы говорим больше часа о моих впечатлениях от города, он рассказывает о достопримечательностях, истории, кухне. Страсть, с которой Эм говорит, идеальное лицо, мягкий с хрипотцой голос. Не как наждачка, а как медовый скраб.

– Тебе нужно выспаться перед съемкой, – говорит он, поджимая губы.

– Можно мне тоже автограф? – Протягиваю ему свой молескин и ручку. Задерживаю дыхание, как будто боясь спугнуть момент. Вместо росписи, Эм выводит цифры номера. Кислорода становится еще меньше. У меня есть номер одного из самых талантливых и желанных мужчин на Земле. Мое “никогда-ни-при-каких-обстоятельствах” вдруг становится реальностью. Или это галлюцинация, а я сошла с ума, как главный герой “Бойцовского клуба”.

– Иди первая. – Взгляд скользит по моему лицу. От смущения слишком быстро хватаю молескин, сумку и телефон. Выскакиваю из зарослей зелени и, не оборачиваясь, почти бегу к лифту. Жму кнопку вызова раз десять, поторапливая механизм, словно за мной гонятся. Наконец двери открываются.

Сползаю по зеркальной стене лифта прямо на пол и начинаю рыдать. Внутри разрываются эйфория и ужас. Правильно ли я говорила, как выглядела, может быть от меня неприятно пахло или свет падал неудачно.Слезы сползают на шею, как поток воды через дырявую крышу. От вида распухшего носа начинается вторая волна страданий. "Он слишком идеальный", – без умолку барабанит в голове.

Никогда еще мне не было так хорошо и так страшно одновременно. Как будто летишь с обрыва, но успеваешь насладиться великолепием пейзажа. В конце – неумолимо размажусь о скалы, и, может, от этого еще острее хочется ловить каждый миг.

Боль от собственной слабости сдавливает грудь. Психотерапевт говорила, что в качестве защиты от серьезных обязательств и близости, я выбираю недоступных или не готовых к отношениям мужчин. Чего Эм хочет от меня и что вообще может между нами быть? Касаюсь пальцами страницы с цифрами его номера и чувствую, как снова кружится голова.

После душа отключаюсь в тревожный сон с его образами.

ОН

Согреваю ладонями телефон, в ожидании сообщения с незнакомого номера. Даже смайлика было бы достаточно. Отвлечься не получается, а рабочие вопросы только раздражают. Выключаю свет и укрываюсь одиночеством. Когда миллионы людей хотят прикоснуться к тебе или разорвать, начинаешь возводить стены. Внутри и снаружи. Защита становится выбором, если боишься испытать боль. Я боюсь.

КНИГА

“Столкнуться с тем, о чем долго мечтал страшнее, чем кажется. Потому что боишься: потерять, быть недостойным, не справиться. И самое страшное – понять, что мечта была лучше реальности”.

СОН

ОНА

Рита встречает меня в холле фирменной улыбкой и стаканом кофе в картонном стакане. Почему после пяти часов перелета она выглядит как на подиуме? Черные волосы спадают идеальными серпантинами, кожа переливается перламутром, костюм повторяет силуэт тела. Рита больше похожа на модель или жену миллионера, чем на менеджера. То есть агента.

– Как долетела?

– Прикинь, познакомилась с симпатичным пилотом, договорились встретиться завтра, – подмигивает Рита. Выражение лица становится серьезным и ледяным тоном она продолжает:

– Первая часть съёмочной группы уже в пути, они подготовят место к нашему прибытию. Сейчас у нас нет времени, но вечером я жду подробного рассказа о том, как черт возьми, получилась, что ты ужинала с одним из самых сексуальных мужчин на земле и скрыла это от меня.

– Все не так. – Воспоминания сталкивают меня в котел со смесью эмоций, дыхание на секунду перехватывает. – Вообще-то, он … – Договорить не получается, и это к лучшему, ведь я не представляю, что сказать дальше.

– Это за нами, – указывает Рита.

С облегчением семеню следом. Путь в загадочное место, о котором никто из съёмочной группы не слышал, по времени займет как полет в соседнюю страну. Первые полчаса бездумно ковыряю соц.сети, теряясь в таком количестве незапланированного времени, как среди витрин в торговом центре. В итоге, решаю написать Эм.

Его номеру присвоено всего одна буква "М", как у Конан Дойля. Только Эм – не враг. Хотя и не друг. Неопределенное нечто, в которое все еще невозможно поверить.

"Спасибо, что спас меня", – отправляю под бит ускоряющегося сердца. Самые главные слова, которые я хотела ему сказать. А теперь еще и повод подходящий.

Почти у всех девочек был любимый певец или актер, в которого влюбляешься как-то по-настоящему, как будто он живет на соседней улице. И ждешь, что вот сейчас обязательно будет счастливый финал, потому что ты особенная для него. Единственная. Хочется быть лучше, достойнее. Иногда с этого начинаются большие изменения.

Я все еще не знаю, почему он пришёл вчера. Буду считать, что вселенная дает шанс. А как им воспользоваться, зависит только от меня. И ради той маленькой девочки, которая мечтала о сказке, даже если это продлиться миг, я возьму от этого шанса максимум.

Сообщение остается непрочитанным, хотя я проверяю каждые пять минут, и даже делаю вид, что мне неважно. Занять себя чем-то полезным не получается, бесполезным тоже. Включаю первую песню плейлиста и скольжу на волнах обрывков мыслей, словно шарики с гелием они танцуют в невидимом потоке. Keshi – Alright заставляет почувствовать себя как в сюжете дорамы. Про любовь с хэппи эндом. Выключаю, чтобы не очаровываться. Два часа треки раздражающе мелодичны и романтичны, даже на других языках, где я не понимаю слов. Значит дело не в них?

Черные ворота расступаются и мы въезжаем на территорию загадочного поместья. Я выныриваю из своего погружения и убираю наушники. Сообщение все еще не прочитано. Как конверт, зависший между мирами. Дорога заканчивается у недостроенного особняка и люди высыпаются из машины.

ОН

– Дату пришлось изменить, – сообщает Дэн.

Он выдернул меня в офис, несмотря на выходной, который я сам себе устроил.

– Почему? – Догадываюсь, но решаю спросить.

– Данные слили в сеть, фандом уже в курсе, а значит будут и неадекватные. – Даже не удивляюсь новости.

– Понятно. Кто слил узнали?

– Новая уборщица. Хотя служба безопасности ее одобрила. Может пора менять службу безопасности. – Мой продюсер не отрывает взгляда от экрана компьютера.

Просматриваю расписание на следующий месяц, вижу название шоу, которое ненавижу. Цежу сквозь зубы, пытаясь сохранять спокойствие:

– Я говорил, что не хочу участвовать в этом. Там задания больше похожи на издевательства.

Ден наконец-то встает из-за стола и подходит ко мне. Смотрит на список и пожимает плечами.

– Come on, у него отличные рейтинги, а нам нужно выполнить план по приросту фанбазы и сдать kpi по доходу от мерча. Ты как хочешь, чтобы я выплачивал зарплаты сотрудникам? Они днями и ночами работают, а ты из себя строишь зажравшуюся звезду. – Еще сильнее сжимаю челюсть.

– Не нужно постоянно давить на меня этим.

– Я просто говорю как есть. Ты такой ранимый, может тебе подыскать доктора получше? Или увеличить количество таблеток?

Меня передергивает. Как он может говорить это с усмешкой?

Телефон в кармане дрожит. Одно непрочитанное с незнакомого номера. “Спасибо, что спас”. Я ее спас? Знала бы она, как важны эти слова. Печатаю: “Ты вернула мне смысл”. Стираю. Кажется, это слишком для первого сообщения. “Можешь отблагодарить ужином”, – идеальная причина увидеть ее еще раз. Улыбаюсь и выдыхаю.

Беру ручку и вычеркиваю из программы развлекательное шоу.

– Ты директор, ты взял на себя ответственность за сотрудников и за меня. Я не твой раб, не твоя собственность и не буду делать то, что вызывает у меня сопротивление. Можешь прислать альтернативные варианты. И со службой безопасности тоже пора разобраться, потому что если меня снова попытаются убить, у них может получиться.

Я и гордость выходим из кабинета.

ОНА

Обильно покрытое лимонником заброшенное здание в классическом стиле выглядит как декорации к книгам Шарлотты Бронте. Или что-то пост апакалептическое, с долей романтики.

Щедро раскинулись ветками одичавшие заросли рододендрона, сирени, гортензии, камелии. Видно, что за садом лет 20 не ухаживали, кое-где дорожки сужаются из-за наползших на них растений. Яркими пятнами цветут красные и белые цветы гибискуса.

Кажется, не только я потрясена. Ребята из команды ходят как лунатики с телефонами, пытаясь задокументировать эмоции.

Следующие пять часов сжимаются в суетные сборы, выполнение инструкций фотографа, смену одежды, перерывы на глоток воды и мысли о том, что он ответил. Когда наконец-то беру в руки телефон, там два сообщения от Эм.

"Можешь отблагодарить ужином" и "Я еду, отправь всех и дождись меня", – ощущения, словно меня сталкивают с обрыва на тарзанке. Адреналин смешивается с дофамином в безумном коктейле страха и предвкушения. Он едет ко мне. За мной. Как это может быть правдой?

Стоп. Никто не должен видеть!

Здесь фотограф с ассистентами, стилист с помощниками и Рита. Если он приедет сейчас, то увидит ее безупречность. Я десятки раз проходила это. Когда на интервью, продюсеры жалеют, что в кадре буду обычная я, а не ее идеальная улыбка, вздернутый нос и огромные глаза, как у принцессы из Диснея. Если бы Рита была хоть на процент менее профессиональна, я бы давно разорвала контракт. Но она знает и любит свое дело, плюс нам легко в общении, а это редкость.

Есть множество действительно красивых женщин. Те, кому выпал джекпот в лотерее генов. И те, кто не стал сетовать на природу и доверился людям в халатах. Мой агент как раз из второго эшелона. "Принятие себя для слабых и бедных", – между делом бросила как-то она, рассматривая морщинки в зеркале. Но красота – не равно принятие. Сотни тысяч и даже миллионы потрясающих женщин, проводят жизнь в болоте ненависти к себе и своему телу. А причины в голове.

Раздражение внутри шипит химической реакцией, потому что если увижу знакомое восхищение Ритой в глазах Эм, бесповоротно сломаюсь. Хотя, я ведь могу посмотреть на красивого мужчину, могу любоваться спортивной машиной или умиляться пушистому псу в парке. Это не значит, что я влюбилась, возьму автокредит и заведу питомца.

ОН

"Я еду. Отправь всех и дождись меня".

Чем ближе подъезжаем, тем заметнее волнение, у ворот поместья достигая уровня как перед выступлением на стадионе. В конце подъездной дорожки стоит один минивэн и несколько фигур. Элис оборачивается на звук приближающегося мотора и, кажется, закусывает губу. Рядом с ней высокая брюнетка на тонких шпильках и зрелая женщина.

Элис в белых брюках и бордовом топе выглядит расслабленной и живой. Как и в книгах, в людях важна обложка, но выбор зависит от предпочтений. Идеально для всех – не бывает.

Причина успеха бестселлера, часто, хороший маркетинг. Яркое оформление способно заинтересовать, но не всегда удержать. Если бы Элис была книгой, то на обложке было бы что-то неяркое, сдержанное, лаконичное, но не скучное. Что-то про внутреннюю силу, которую чувствуешь сразу. С такой книгой хочется провести много времени, вчитываться в каждую строчку, возвращаться к метафорам, наслаждаться, словно теплым закатом идеального дня.

Женщина средних лет садится в машину. Кукла рядом что-то говорит Элис, потом оборачивается и недовольно изучает тонированные окна моего седана, пытаясь просканировать взглядом. Догадаться, кто из них “Агент 007” не составляет труда. Для меня коллеги, помешанные на внешности, давно не кажутся книгами. Скорее глянцем с броскими фото, поверхностными статьями и кучей рекламы. Но и тут найдутся любители и коллекционеры.

"Я приехал. Смогу выйти только без свидетелей", – пишу на случай, если Элис не догадалась.

Девушка смотрит на экран сотового, поднимает взгляд и кивает. Кукла еще раз оборачивается, а потом скрывается в пузе черного минивэна. Элис переминается с ноги на ногу.

Ворота закрываются, отрезая нас от мира и я показываюсь из “убежища”. Писательница не отводит взгляда и 30 метров между нами превращаются в наэлектризованную сферу, которой не было вчера.

– Привет. Как все прошло? – спрашиваю, сократив расстояние так, что могу рассмотреть радужки ее глаз.

– Идеально. Спасибо еще раз, ты мой спаситель, – открытая улыбка, ямочка на левой щеке.

– Не то, чтобы я сильно напрягался, – пытаюсь шутить. – Прогуляемся?

Пробираемся через обнаглевшие шеренги кустов на заднем дворе. Мне жаль ее белые брюки, о чем я упоминаю вслух дважды и дважды получаю улыбку в ответ. Обещаю ей, что это приключение в терновнике оправдано. Поднимаемся по каменной лестнице, затянутой девичьим виноградом и теперь она видит. Океан. Несколько гектаров зелени, спуск к пляжу и бесконечные волны, отражающиеся в облаках.

КНИГА

“Мы не придаем особого значения встречам, но каждая может стать решающей. Исцелит или разрушит, продлится вечность или миг. Вселенная говорит с нами через других людей. И в тот день, Миру нужно было передать важное сообщение им обоим”.

ВРЕМЕНИ НЕТ

ОНА

Я застываю на месте и не могу пошевелиться, момент так прекрасен, что страшно упустить. Чудесный сон.

Не долго думая, снимаю туфли и делаю несколько шагов навстречу солнцу, подставляя лицо лучам и закрывая глаза. Потрясающее чувство быть счастливым просто потому, что можешь все это переживать. Просто быть здесь.

Нет условностей, статусов, границ, религий и языков. Только переполненное великолепием сердце живого человека. Нет социальных игр, ожиданий и условностей. Есть я. Этого достаточно.

Мы часто забываем, как ценен миг, когда наполняются легкие. Когда волны света, отражаясь, попадают на сетчатку глаз, а мозг по пикселям собирает все в четкую картинку. Каждый миллиметр кожи настроен чувствовать тепло, прохладу, движение воздуха. Волны звуков, которые бьют по перепонкам. Терабайты информации, которую обрабатывает подсознание. Мы усложняем то, что просто и забываем про бесценный и совершенный инструмент. Придумываем игры, погружаемся в них и страдаем. Но стоит только выйти из условных рамок, довериться миру, наполниться благодарностью – восприятие меняется.

Сейчас переживания о внешности кажутся пластмассовыми. Даже если стану самой некрасивой женщиной на свете, все равно смогу быть счастливой. Истинное ощущение жизни начинается внутри.

Меня – достаточно. Со мной все в порядке.

Кажется, проходит вечность. Или секунда. Я оборачиваюсь к Эм. Брюнет стоит босой, глаза скрыты темными линзами очков, но кажется, взгляд направлен в мою сторону. Чувствую, как важно сказать всего одно слово.

– Спасибо, – почти шепчу, приближаясь к высокой фигуре.

Гладкое лицо трогает улыбка. Кажется, сердце готово разорваться. От счастья, боли, восхищения и одиночества. От всего, что было и будет. От осознания, что это всего лишь сон.

ОН

Смотрю как ветер играет светящимися локонами, пока она неспешно подходит ближе.

– Спасибо, – Элис касается меня бархатом голоса.

Улыбаюсь и пытаюсь остановить момент. Мы вдвоём, словно на краю мира. Экран высвечивает звонок владельца поместья по Фейстайм. Он интересуется, все ли было в порядке.

– Да, Мы здесь с Элис, сами спросите ее, – говорю по-английски, чтобы она поняла. Направляю на нее камеру. Вместо смущения, на освещенном солнцем лице искренняя улыбка, словно она видит родного человека.

– Надеюсь, вас не слишком смутило состояние сада и дома, они совершенно запущены, – виновато вглядывается в камеру седой мужчина.

– Я словно попала в волшебный затерянный мир, – мягко скользят интонации ее голоса, собеседник, кажется, расслабляется.

– Оно такое уже давно. Детям, которых я собирался растить в том доме, могло быть столько же лет, сколько вам, – в словах почему-то совсем нет грусти.

– А почему не получилось? – искренне включается в диалог Элис.

– Потому что некого было растить. Женщина, ради которой я строил этот дом, не приняла мою любовь, – эту историю я слышал от него лишь однажды.

– Как жаль, – искренне вздыхает Элис.

– Ее семья перебралась в Америку, а я остался. Из трусости или малодушия. Помахал ей с пристани и навсегда потерял. Наивно мечтал разбогатеть, построить большой дом, вернуть ее и жить счастливо.

– Получилось?

– Да, денег заработать получилось. Дом был почти готов, но когда нашел ее в Америке, оказалось, что она и не моя уже…. Посмотрел издалека и вернулся домой.

Они продолжают общаться, а на телефон для экстренных случаев звонит Дэн. Только он знает номер. Симки на первом телефоне приходится менять каждые пару месяцев, а этот получается сохранить неизвестным для других уже лет 7. Наизусть я знаю только старый номер и вчера написал его на странице ежедневника Элис. В первый же день доверил ей тайну.

– Что случилось?

– Просто звоню спросить как ты, интересуюсь. Как продюсер.

– Ты никогда не звонишь просто так. Говори, – сжимаю трубку сильнее.

– Тебе сегодня нельзя домой, – слова врезаются под дых, прежде чем полностью понимаю смысл. – Не переживай, все уже решают. Завтра днем сможешь вернуться, – продюсер старается сохранять непринужденный тон.

– Что случилось? – жую каждую букву, стараясь заставить голос не дрожать.

– Кто-то снова оставил посылку, – в груди сдавливает и, как рвота, подступаете паническая атака.

Стараюсь ее сдержать, концентрируясь на дыхании, но реальность передо мной словно уезжает. Как будто схожу с ума и не принадлежу себе. Стробоскопами вспыхивают воспоминания, от которых хочется сбежать. Записки, написанные кровью, локоны отрезанных волос, даже куклы Вуду – разве можно привыкнуть к таким “подаркам” от фанатов?

– Просто пережди где-нибудь. Только сообщи, где будешь.

Сбрасываю звонок, не попрощавшись. Оборачиваюсь на Элис, рассказывающую что-то седому мужчине на экране. Она ловит взгляд и беспокойно улыбается. Отворачиваюсь, чтобы не выдать состояния. Кажется, я снова качусь в ад, из которого меня вытащила ее книга.

ОНА

Звонок, который принял Эм совершенно точно не был приятным, я заметила, как он напрягся всем телом и замер.

Владелец поместья продолжал свой рассказ, сквозь тревожное волнение за Эм, я слышала про лекции, проекты, инвестиции. Отмечая, что ни диалог, ни декорации дома не были эгоистичной попыткой доказать превосходство. Мой собеседник замечает, что я чуть глубже погрузилась в размышления. Он тактично сетует, что не уследил за временем и мы прощаемся.

Поднимаюсь с земли, сжимая в руке телефон мужчины, который исцелял мои сны. Неспешно сближаюсь с почти двухметровой фигурой. Даже встав на цыпочки, мне не дотянуться до его губ. Сглатываю от неожиданной мысли и на мгновение каменею. Вдруг он причинит мне боль? Вдруг мы больше не увидимся?

Никогда раньше я не испытывала столько эмоций на грани, когда каждая клетка словно взрывается от восторга, потом от печали, следом – благодарности и грусти. И вот, стоя на согретой солнцем траве заброшенного поместья, глядя на идеальный силуэт, понимаю, что этот мужчина – моя мечта. Но я не люблю его.

Любовь не появляется за пару дней знакомства. Любовь – как большое дерево, растет годами, закаляется жизненными вызовами, укрепляется доверием и преданностью. Невозможно искренне и безусловно испытать это чувство к тому, кого элементарно не знаешь. Симпатия, страсть, восхищение – в разных пропорциях, но не любовь.

Мысли об этом проясняют рассудок и освобождают от страха что-то испортить. Эм нуждается в близости и принятии так же, как я. Если он сделал шаг, значит хотел этого. Глубокий выдох и касаюсь напряженного предплечья.

ОН

Руку пронзает разрядом ее тепла. Я нырнул в мысли, как в холодную глубину перед нами, а это короткое прикосновение выдергивает из тревожных воспоминаний и сценариев будущего. Задерживаюсь на секунду и оборачиваюсь. Взгляд Элис открытый и уверенный, как берег, на котором мы стоим. Каким бы сильным и широким не казался океан – есть земля.

Становится спокойнее просто от ее присутствия. Обычно я стараюсь быстрее убежать, а сейчас хочется остаться.

Солнце лениво катится по синеве, мы говорим обо всем на свете, темы приходят сами собой и в каждой из них – понимание. Когда становится жарко, спускаемся в тень заброшенного парка. Кажется, время в какой-то момент перестает существовать, потому что в следующий раз при взгляде на часы, не хотя признаю: “Пора ехать”. Произношу это и понимаю, как не хочется возвращаться в “реальный мир”.

Вопросы и тревога снова ползают в голове, как надоедливые жуки. Морщусь от такой метафоры и концентрируюсь на дальнейших планах.

ОНА

Мне спокойно. И это странно, потому что теоретически, в такой ситуации, должна работать паника 80 уровня. Хочу и дальше быть собой в каждый момент времени. Присутствовать. Чувствовать, вместо того, чтобы думать, что чувствую.

Наполняюсь ускользающими ароматами заросшего сада и сажусь в машину. От очертаний профиля Эм хочется проверить реальность на подлинность. Он словно сбой в программе матрицы, слишком идеальный, отфотошопленный. Безупречные губы кидают в меня улыбку и что-то говорят водителю. Стараюсь не шевелиться, боясь спугнуть состояние.

– Тебя в отель? – спрашивает он.

– У тебя, наверное, плотный график? – отвечаю вопросом.

– Свободен весь день, – он смотрит вдаль и поджимает свои идеальные губы, как будто смущается.

– Покажешь мне город? – решаюсь сделать шаг, потому что терять мне нечего.

Если я и пожалею о смелости, то в меньшей степени, чем о трусости. Поэтому как и обещала себе, я использую свой шанс. Постараюсь быть искренней, а не трястись над каждым словом и жестом только потому что это ОН.

Эм улыбается глазами, напоминая мне смайлик с глазками-черточками. Самый милый из всех.

– Куда поедем?

– Доверяешь мне? – теперь он выглядит как хитрый лис, которого играл в дораме.

– А уже можно? – включаю откровенный флирт, рисковать, так до конца.

Он ухмыляется. Ладонь с длинными тонкими пальцами опускается в паре сантиметров от моей. Волнение горячим шариком скатывается вниз живота и замирает там. Дыхание на паузе. Закусываю губу, двигаю кисть ближе. Расстояние в полсантиметра иногда важнее мили. Мы говорим без слов. Следующая его "фраза" – полностью накрывает руку и шарик в животе разгорается. Выдохи аритмичны, а сознание затуманено.

Даже если представить самую большую, невероятную мечту. Не цель, а именно то, что граничит с фантазией, вымыслом, сказкой, все это покажется более реальным, чем то, что происходит сейчас. К такому невозможно подготовиться. Это обступает со всех сторон, не спрашивая разрешения, словно я попала в другой мир. Это менее вероятно, чем увидеть летающую тарелку и единорога с русалкой одновременно. Несколько лет голос Эм был для меня вдохновением жить. Я бы скорее поверила в то, что полечу на Марс, чем в мысль о нашей встрече.

Машина въезжает на подземную парковку. У дверей ожидает невысокий парень в костюме и приглашает в лифт. Цифры на экране ползут вверх так быстро, что меньше, чем за минуту появляется трехзначное число. Коридор, выводит в светлый зал с видом на город. Второй раз за день я обездвижена тем, что вижу.

Солнце сваливается из зенита и стекает к горизонту раскаленной каплей. Картина внизу насыщенная и подробная, как в книгах, где нужно найти Вилли. Терабайты информации, но сознание воспринимает только масштаб. Мир отсюда кажется игрушечным.

Подхожу к трехметровому окну и дотрагиваюсь пальцами до прохладного стекла, словно желая достать миниатюрные фигурки.

Эм снова чуть позади. И мне нравится, что несмотря на его присутствие, я могу адекватно воспринимать реальность и наслаждаться тем, что принесло бы удовольствие и без него.

Счастливая и гармоничная женщина пропитана ощущением "Мне прекрасно одной, но с тобой – еще лучше". Отношения, как и деньги, не создают счастья, они только усиливают то, что и так в тебе есть.

Может быть, терапия и дневник все таки помогли. Ведь даже встретив мужчину мечты, я остаюсь центром своего мира.

ОН

Сегодня облака с неба смыли тряпкой, а бывают дни, когда город тонет в пене тумана. Эта башня – одно из мест, где я скрываюсь, когда нет возможности уехать в дом у озера. Этаж полностью состоит из приватных залов, здесь можно пообедать, поужинать, почитать, остаться на ночь или на неделю. Вход исключительно по картам.

– Куда ты летишь потом? – мой голос звенит в пространстве зала, отражаясь от высоких потолков и мраморного пола. Элис все еще вглядывается в детали города.

– Следующая пресс-конференция через 3 дня в Сингапуре, – она оборачивается и я стараюсь уклониться от мыслей о ее ключицах.

– Перелеты выматывают, – прыгаю на другую тему, как на скользкий камень в ледяном ручье, – нужно отдохнуть, когда вернёшься домой.

– Да, но я подписала контракт с издательством на вторую книгу и хочу скорее начать.

– О чем она?

– От том, что мы влияем на других людей сильнее, чем кажется, – пока она продолжает задумчиво изучать горизонт, я размышляю, как Элис, сама того не предполагая, помогла мне выбраться из кошмара.

Замечаю, что поджимаю губы, как обычно при смущении. Элис что-то говорит и я понимаю слова, но внимание как будто разделено и часть меня старается удержаться от необдуманного поступка.

КНИГА

“Что ты вспомнишь в последний день этой жизни? О чем пожалеешь? Чьи лица пронесутся как на карусели? Какой совет ты отправишь себе в прошлое? В чем самый большой смысл для тебя?”.

БЛИЖЕ, ЧЕМ НЕБО

ОНА

Чувствую тепло внизу живота и резко замолкаю. Дыхание бухается вниз, как сорвавшийся со скалы камень и приходится отвернуться к стеклянной стене. Уговариваю тело успокоиться, но отголосок его парфюма на руках шепчет, что мы здесь одни. В этом идеальном месте и времени. Закрываю глаза и делаю несколько вдохов и выдохов.

Мои попытки прийти в себя прерывает звук смс. Эм куда-то уходит и я мякну, прижимаясь лбом к прохладе окна. 108 этажей ниже, люди даже не подозревают, что девушка, которая каждую ночь мечтала лишь об одном, сейчас находится к этому так близко, что дрожит от волнения.

Через минуту у белоснежного дивана уже двое: Эм и столик на колёсах. Несколько бутылок с водой и вином, тарелка фруктов, сыр, хлеб и что-то еще. В бокалах соломенное отражение солнца.

Легкие перехватывает, но уверена, что пожалею, если не сделаю шаг.

ОН

Передаю Элис бокал с хрустящим яблочным ароматом. Пьянит ее спокойствие, а может цвет глаз и как она смотрит. Тонкие линии пальцев поднимают стеклянную ножку, чтобы сделать глоток.

– Что для тебя счастье? – спрашиваю после первого глотка.

Влажные от вина губы отвечают почти мгновенно:

– Свобода.

Замираю, когда она снова касается бокала.

– Я всегда зависела от кого-то. Всю жизнь слышала только "должна", "правильно" и "как все". В какой-то момент стало казаться, что не могу ничего изменить в этом сценарии. А потом появился… – взгляд скользит по мне и устремляется в противоположную сторону, – книга. Появилась книга.

Она на минуту теряется в мыслях или воспоминаниях, а потом продолжает:

– Еще до публикации, книга начала что-то во мне менять…– она замолкает, как принтер, в котором закончились чернила.

– А сейчас? Ты чувствуешь себя свободной? – произношу вслух.

– Сейчас я понимаю, чего хочу. Меньше нуждаюсь в подтверждении значимости. Лучше понимаю себя. Когда-то мой психотерапевт дала задание: разделить год на отрезки одного дня или даже часа. И в каждый такой отрезок спрашивать: "Что сделает меня счастливее и свободнее прямо сейчас?" А потом делать это. Без крайностей, конечно, – ямочка от улыбки скользит по щеке. – Просто раскрашиваешь картину жизни небольшими движениями, вместо попытки объять всю плоскость. Слишком пафосно, да? – ресницы порхают в смущении.

Ее слова такие простые, как и те, что были в книге, отзываются во мне эхом. Как будто сказано то, что сам хотел, но не смог.

Ставлю бокал на стол и делаю глубокий вдох. Она погружена в мысли и пейзаж. Мне хватает секунды, чтобы сократить расстояние между нами и оказаться близко. Ближе, чем в машине. Элис растерянно замирает, но не отстраняется. Не помню, когда в последний раз испытывал такое волнение. Но не “волнение-страх”, а “волнение-предвкушение”.

– Я пожалею, если не сделаю этого, – произношу чуть дрожащим голосом, надеясь, что Элис не заметит.

– Тогда сделай, – бархатом шепчет она.

Мои губы касаются ее и …все сжимается. Логика, мысли, мир за окном – пропадают.

ОНА

Все замирает. Его рука сильнее прижимает к себе, вторая ложится на шею. Накрывает амброксаном его парфюма и кожи и я тону в миксе из эмоций, ощущений, страхов и удовольствия. Он не спешит отстраняться, и мы просто дышим друг другом. Сила и мягкость прикосновений граничат с экстазом. Эм снова размыкает губы и на этот раз аккуратно касается языком, отчего по всему телу прокатывается волна. Меня знобит от желания, растерянности и чего-то, что невозможно назвать. Как будто вырастают настоящие крылья. Как будто я нашла все ответы.

Его образ преследовал и вдохновлял, когда нас разделяли тысячи километров и миллионы фанатов. Сейчас между нами нет ничего. Ничего, кроме свободы.

ОН

Мне хотелось стать еще ближе. Остаться здесь без правил и сложностей. Целовать закрытые веки, читать вслух книги, готовить завтрак – жить в другой реальности.

Тону в ее запахе, глазах, руках, прижимаюсь всем телом и не могу заставить себя отступить даже на миллиметр. Нежность окрашивается желанием и я жадно спускаюсь к шее.

Это звериное, неконтролируемое влечение означает, что в дикой природе мы – идеальная пара.

Она издает стон, который почти лишает меня рассудка, почти сбивает с ног, потому что кажется, еще мгновение и я потерян.

КНИГА

"Я стану твоим маяком, твоим причалом и домом. Я стану твоим кораблём, твоим ветром и парусом. Я стану твоим всем, потому что для меня всё – ТЫ".

ПОЧЕМУ ТЫ?

ОНА

Пульс несется словно в ускоренной перемотке. Каждое его прикосновение похищает мое дыхание. Плавлюсь и выключаю внутреннюю "систему безопасности".

Визг. Мы оба вздрагиваем от неожиданности. Пронзительный и оглушающий звук разрывает пространство белого зала и дезориентирует нас, ошалевших от страсти. Словно вырванные из параллельной реальности, мы пытаемся понять, что происходит. Эм хватает мобильный.

В голове проносятся сотни сценариев из фильмов-катастроф. Несмотря на то, что ничего не происходит в действительности, бессознательное реагирует выбросом адреналина и мобилизацией мышц. Угроза может оказаться мнимой, а страх и стресс – настоящие.

В нескольких метрах от меня – обеспокоенное лицо Эм с прижатым к уху телефоном. Дробь сердца срывается вниз от мысли, что жизнь может закончиться прямо здесь, как сказка с вырванными страницами хэппи энда. Тело парализует.

Из коридора показывается строгий костюм менеджера. Он что-то говорит, но визг заглушает даже мысли.

Через секунду длинные пальцы хватают меня за руку и направляют в сторону лифта. Спастись от сирены не удается, целую минуту перепонки терзает высокочастотный рев. Сжимаю большую мужскую ладонь, чтобы успокоиться.

– Приношу извинения, – бормочет сотрудник и несколько раз кланяется на подземной стоянке, – это учебная тревога, о которой мы не были предупреждены.

Опустив голову в поклоне, менеджер продолжает сыпать извинения. Мне кажется, он не договаривает всей правды о причинах происшествия. Но мне сейчас это совершенно неинтересно. Можно уже убраться отсюда?

В следующий миг, в машине, Эм держит мое лицо.

– Ты в порядке? – мозг понимает, что это безопасно, но дрожь не проходит.

ОН

Почему не было панической атаки? Потому что она была рядом? Воспринимать это как знак? Словно нас остановили от необдуманного поступка?

Люблю же я во всем искать особый смысл и послания вселенной. Вспоминаю слова доктора о том, что это всего лишь шутки мозга, который настроен на то, чтобы везде видеть связи.

В головной коробке как мотылек бьется чувство вины. Или фрустрация. Или неудовлетворенность. Все вместе.

Я сбит с толку, потому что Элис мне нравится. Очень нравится. Но что дальше?

ОНА

Замечаю как небо растекается оранжевой акварелью заката. Пульс возвращается к норме, хотя в объятиях горячих рук, сила ударов отдается в животе. Хочется залить это ощущение смолой падающего за горизонт солнца, чтобы сохранить навсегда.

– Голодная? – хрипло касается щеки Эм, запуская орду мурашек по спине.

Мычу что-то утвердительное и сильнее вжимаюсь в мягкость сиденья. Дышу и не верю. Чувствую и не верю. До боли закусываю щеку, но происходящее не становится четче. В голове и теле кисель. Вопросы множатся, а на счетчике ответов – по нулям.

Как я сюда попала? Что во мне заинтересовало идеального мужчину? Хотя, что за ярлык? В чем концепция идеальности? По каким параметрам и кто решает?

Если рассмотреть внимательнее, Эм высокий и худой, словно в его теле не способен образовываться жир. Ноги непропорционально длинные, с острыми, выпирающими коленками. Вся фигура как вытянутый пластилин. На экране это легко скрыть элегантной одеждой, но в обычной жизни Эм предпочитает широкие бесформенные футболки и джинсы.

Этот мужчина не кичится своей внешностью, а скорее стесняется ее.

Тот, кого отвергают из-за параметров лица и тела, чувствует себя никчемным, как будто люди не видят ничего ценного внутри. Но правда в том, что и тот, чьей красотой восхищаются, в какой-то момент может почувствовать, словно его не воспринимают всерьёз, обращая внимание только на оболочку.

Не понимаю ни слова из его разговора с водителем, а через десять минут машина замирает на парковке оживленной улицы. Спина в строгом костюме выходит и пропадает в толпе.

Мы снова одни.

ОН

Прикасаюсь к ее светлой пряди, упавшей на лицо. Все так просто, пока не начинаешь думать. Вот я, вот она, нам хорошо. Но от элементарной мысли о том, чтобы вместе выйти на улицу – дрожь. В этой стране я максимально осторожен в передвижениях, всегда с охраной и дистанцией. Люди воспринимают меня как символ, а не как человека.

В общественном сознании живут образы, где я – это выверенные сценаристами фразы, героические поступки и безупречный стиль. Это приклеилось ко мне настоящему, обеспечивая контрактами и предложениями.

Как костюм на витрине, меня продают и покупают. Это дает одну свободу и лишает другой.

КНИГА

“Двое стояли на краю вечности, всматриваясь в бездонное море. Нет ничего до и нет ничего после. Как будто все пути вели их в эту точку”.

ТАЙНА

ОНА

Я укутана его теплом и парфюмом. Для кинестетика вроде меня, запах и ощущения важнее образа. Я живу в мире прикосновений, вкусов, ароматов.

У каждого человека доминирует одна из модальностей восприятия информации: кинестетическая, визуальная, аудиальная или дигитальная (логическая). Все четыре активны, но одна – ведущая или доминирующая.

– Ты знаешь свою основную модальность восприятия? – замешиваю неожиданный вопрос в тишину. Темные брови ползут вверх, требуя объяснения.

– Что для тебя важнее: как выглядит, как чувствуется, как звучит или правильно ли это?

– Смотря когда, наверное, – он скользит по моей руке и я забываю как складывать звуки в слова.

– Что ты сейчас чувствуешь? – слышу свой вопрос и понимаю, как непросто ответить на него, учитывая ситуацию.

– Тебя, – без намека на смущение мурлычет Эм.

– Может ты дигитал? – собирая себя по атомам, предполагаю я.

– Смотря что это значит, – большой палец касается моей нижней губы, приходится тяжело сглотнуть и перевести дыхание.

– Подумай о воспоминании из детства прямо сейчас? – темные зрачки неподвижно застывают. Мыслями он уходит в "библиотеку воспоминаний". Через пару секунд, глаза скользят вверх и снова приземляются на мне.

– Подумал.

– Сначала ты вспомнил когда и где это было? А потом появились образы?

– Мм. Да, – он выглядит растерянно, но быстро сосредоточивается, – Как ты поняла?

– По непроизвольным движениям глаз. Если зрачки никуда не двигаются – человек пользуется логикой, анализом. Движение наверх – вспоминает или представляет визуальные образы. Если вниз – ощущения. Влево, вправо – звуки.

– Интересно. Теперь ты подумай, – как маленький, вовлекается в игру он. В сознании вспыхивают ситуации, но еще до того, как понимаю о чем они, приходят ощущения в руках и солнечном сплетении.

– Глаза внизу. Значит ты чувствуешь? – киваю. – Что важно для тебя?

– Запахи, вкусы, все, что связано с телом.

– А для меня?

– Смысл, – он молчит.

– Анализируешь?

– Да, – отвечает отстраненное лицо, потому что сознание занято сравнением данных.

Не могу сдержать смеха, идеальное лицо тоже озаряется немного смущенной улыбкой. В этот момент, дверь машины открывается и водитель ставит на пассажирское кресло два бумажных пакета. Салон наполняется ароматом хлеба и специй. Чувствую, как во рту становится тесно, потому что мозг реагирует слюноотделением.

– То есть тебе важно что можешь почувствовать? А мне – какое это имеет значение?

– Нам важны все аспекты, но в целом – да. Люди воспринимают информацию через фильтр. В твоей реальности мысли, анализ, осмысление – чуть сильнее, чем в моем. Поэтому мне проще жить в моменте. А тебе – планировать будущее и выстраивать взаимосвязи.

– У меня нет аргументов против, – с долей сарказма произносит он, – Но рядом с тобой я, кажется, превращаюсь в кинестетика, потому что хочу только чувствовать.

Большая ладонь накрывает мою и закат становится еще более тягучим.

ОН

– Покажу тебе еще одно свое секретное место, – произношу, всматриваясь в дорогу.

– Звучит многообещающе, – Элис опускает глаза и я понимаю, как неоднозначно прозвучала фраза, но не чувствую смущения.

Мы едем на смотровую площадку, чтобы поужинать. Хочу касаться ее, но сдерживаюсь при водителе. Когда автомобиль тормозит, быстрым движением надеваю кепку и маску, несмотря на то, что вокруг никого. Выхожу и помогаю ей, подав руку. Хочу превратиться в того, кто умеет погружаться в момент, потому что от бесконечного потока размышлений легче не становится. Пока я анализирую – жизнь проходит.

ОНА

Парковка остается позади, а мы спускаемся на площадку с видом на горы. Оранжевое солнце, как желток, разлито по склонам. Время здесь словно застыло – наверное, так воспринимают жизнь каменные глыбы холмов. Кем бы ты ни был, что бы ни делал, для них – ты просто букашка, которая суетится и бесследно пропадает.

Тем ценнее каждая секунда. Как жизнь бабочки. И может скале хотелось бы хоть на несколько минут взмыть в небо, насладиться свободой движений, легкостью и быстротечностью. “Memento mori”, помни о финале. Но не с тревожным ощущением, от которого сковывает тело, а с благодарным принятием и проживанием “сейчас”. Такую пафосную мысль хорошо бы записать хотя бы на диктофон, чтобы использовать в следующей книге. Хотя не все любят лирические отступления.

– Красиво, да? – Эм становится рядом, опираясь на деревянные перила.

Голова кружится от резкости обрыва, а может дело не в высоте. Озвучиваю вопрос, который часто задаю себе: “Ты любишь жизнь?”. Мужчина снова выглядит отрешенно и задумчиво. Он произносит всего одно слово:

– Недостаточно.

– Знаешь, всего одна неверная мысль может разрушить человека изнутри, – говорю как бы между делом.

– Какая? – Эм поворачивается и следит за моими губами.

– Мысль “со мной что-то не так”. Она отравляет радость.

Мы оба растворяемся в панораме гор и молчим несколько минут.

– Столько людей ненавидят себя, только потому что не подходят под идеал… – продолжаю размышлять вслух.

– Я, кстати, никогда не считал себя красивым, даже наоборот, – признается Эм.

– Ты некрасивый, – говорю максимально серьезно, чем вызываю удивление на идеальном лице.

Он снимает маску, заставляя оторвать внимание от последних лучей солнца.

– Правда? – от одного его голоса внутри перехватывает.

– Стандарты красоты навязываются обществом, меняются и не имеют ничего общего с личностью или душой. Каждый человек – солнечная система, с собственными законами. А ты мне кажешься галактикой, или даже целой вселенной. Дело не в чертах лица, а в том, что чувствуешь, соприкасаясь с тобой и тем, что ты делаешь. Через 30 лет лицо изменится, но вселенная внутри останется прежней, – эти слова несколько лет кипели во мне, и сказав их, я словно освободилась. – Ты не должен быть красивым, умным или правильным. Потому что в конце жизни имеет значение только увидел ли ты сам в себе бесконечный космос, понял ли смысл и знаешь ли, кто ты.

– Неудивительно, что ты стала писателем, – он заправляет за ухо выпавшую прядь, как в эстетичном кадре дорогой рекламы.

– Не удивительно, что ты стал актером.

Эм достает из пакета маленькие бутылочки, коробки с закусками и приборы. Мы говорим с набитым ртом, смеемся, просто жуем и наблюдаем как небо меняет краски.

Вот сейчас я расслабилась. Он больше не кажется мне кем-то далеким и невозможным. Хочется остаться здесь. Как скала. Навсегда.

Звук подъезжающей машины эхом прокатывается по долине. Эм вскакивает, поправляя кепку, одним движением натягивает маску и спешно собирает стаканы. Я понимаю, что меньше всего ему хочется быть узнанным.

Оставшаяся еда летит в большой бак у лестницы и мы молча следуем мимо появившейся компании молодых людей. Эм держит дистанцию, а потом ускоряется, отрываясь от меня на пару метров, как будто мы не имеем друг к другу отношения. Становится не по себе, неприятное чувство ненужности врезается под дых.

ОН

Чувствую, как тугими канатами, напрягаются мышцы. Это привычная реакция, когда вокруг люди. Выдыхаю, устроившись на коже сидения. Хочу объяснить Элис резкую перемену в поведении, но молчу.

Она отстраненно смотрит в окно на однообразные кусты вдоль дороги.

– Год назад на меня напали, – в итоге говорю я.

Она поворачивается всем телом: “Что? Как это произошло?”.

Стадион, концерт, дождь. Оба мои телохранителя рядом. Я ни о чем не думал, но был раздражен, скорее всего из-за погоды и плохой организации. Мы проходили к сцене, крики фанатов смешивались с битами. Я был готов к выступлению. А потом, как в замедленной съемке: справа через ограждения перескочила фигура в черном, слева еще двое. Раздались хлопки, позади что-то вспыхнуло. Первая фигура в черном увернулась и поднырнула, сбив меня с ног.

– Очнулся уже в больнице с сотрясением мозга, – воспоминания впервые не поглощают меня, а проносятся просто как кинопленка.

– А кто и зачем это сделал? – Элис сжимает мою руку и выглядит обеспокоенной.

– Сасэны.

– Это фанаты?

– Они могут быть преданными фанатами, но потом переходят границы. Крадут личные вещи, преследуют, хватают за руки, звонят, фотографируют. До покушений обычно не доходит.

– Может это были не они?

– Что ты имеешь ввиду? – в груди перехватывает.

– Может это было подстроено как выходка сасэнов, но на самом деле таковой не является?

– До этого случая из гримерки и из дома пропадали вещи, на улице и в аэропорту хватали за руки, набрасывались.

– Ты красавчик, я тоже еле сдерживаюсь, – шутит она, наверное, чтобы разрядить обстановку.

Не могу не улыбнуться и на секунду переключаюсь с зудящего внутри ощущения страха на мысль о ее губах. Но продолжаю открывать свою “коробку секретов” и “шкаф со скелетами”.

– В соцсетях каждый день приходят сотни сообщений сексуального характера, обнаженные фотографии, непристойные предложения. Это так крипово. Но после того покушения начались панические атаки. Тяжело дышать в окружении людей, иногда кажется, схожу с ума. На этом фоне случилась депрессия, – последнее слово произношу тихо, словно пряча его во рту. Замечаю, что все это время перебираю миниатюрную руку и это успокаивает.

– При твоем уровне занятости, публичности и ответственности, это нормально. Знаешь, каждый третий человек в мире страдает от тревожных расстройств и депрессии. Не нужно этого стыдиться.

Мысли замолкают, в голове образовывается вакуум тишины.

– Психика устроена очень сложно. Я бы с ума сошла, если бы в меня стреляли, – не опуская глаз, произносит Элис.

В груди становится больше места, будто то, что держало раньше, отпускает. В ее словах есть смысл. Я как будто ждал этого разрешения.

– А что в этом испугало тебя сильнее всего?

– Бессилие, – странно, что я не подумал об этом раньше.

– Страх не спастись?

– Скорее беспомощность. Как будто мир большой и страшный, а я маленький и слабый.

– То есть ты считаешь, что раз не смог защититься от нападения, то ты трус и слабак? – продолжает она. Я киваю, пытаясь понять, почему это так отзывается.

– А ты был к этому готов? – отрицательно машу головой. – У тебя были те, кто выполняет функцию защиты? – киваю. – На стадион легко проникнуть с оружием? – опять машу головой и начинаю понимать, к чему она ведет. – Должен ли ты отвечать за безопасность?

– Свалить все на других? – начинаю злиться.

– Нет, – мягкий голос немного успокаивает поднявшиеся эмоции, – перестать думать, что ты – центр мира. Перестать винить себя во всех бедах. Перестать считать себя божеством. Мне кажется, ты просто забыл, что являешься человеком. Добрым, ранимым, настоящим. Живым.

Взрыв. Очень похожее на взрыв ощущение в голове ускоряет пульс. Нашелся последний фрагмент пазла, сложились все стороны кубика, длинная формула привела к ответу. Как будто я понимал, что ищу, но продолжал бродить поблизости. Это значит, что вывод "я – трус и слабак" неверный? Подступают слезы и одну даже не сдерживаю. Накрывает приятным ощущением, что со мной все нормально. Теперь понимаю, почему рассказал все это. Чтобы получить обнаруженное в книге принятие. Безусловное, полное, всеобъемлющее. Она смогла найти слова, которые стали ключами от клетки, куда я сам себя поместил. С каждой минутой, чувствую, как становится легче. Отпускать себя. Прощать. Разрешить себе не бояться.

ОНА

Я вижу, что ему сложно говорить. Звуки иногда застревают, словно протискиваясь через неисправную вращающуюся дверь, не желая поддаваться проговариванию. Потом Эм забывает несколько слов на английском и даже ищет перевод в интернете. Начинаю понимать, что за картинкой идеального мужчины спрятался мальчишка, смущенный своей внешностью, утомленный вниманием и напуганный человеческим безумием.

Пока он рассказывает про неадекватных фанатов, телохранителей, ворующий персонал, чувствую как внутри все сильнее вибрирует какое-то странное фонящее чувство. Выстоять все это, вытерпеть, раз за разом проходить по аэропорту в напряжении, что кто-то попытается "оторвать от тебя кусочек" и при этом улыбаться. Он сильнее, чем думает. Красивее, чем привык считать. И более одинок, чем я могла представить. Грудную клетку сдавливает грусть.

Мы въезжаем в город, освещенный рекламой. На нескольких светящихся экранах замечаю идеальное лицо мужчины, который сидит рядом, от чего снова теряется ощущение реальности. После его откровения, восприятие поделилось на отретушированный снимок в глянце и коробочку мелочей, как в детстве: с фантиками, стеклышками, бусинами. Прикосновения длинных пальцев, запах кожи, где не коснулся парфюм, мягкость языка на моих губах, смущение в шершавости голоса. Все, что можно узнать о мужчине, если находишься близко. Если он тебя допускает. Если ты допускаешь его.

Искренность и доверие пропитывают салон, через легкие проникают в мысли и нашептывают рассказать ему. Про два года психотерапии, дневник и главного героя книги. Еще один перекресток и скажу. Этот или следующий.

– А у тебя были отношения с кем-то из индустрии? – решаю зайти сильно издалека.

– Коллеги, как и я, слишком измучены и заняты, плюс большие штрафы и угрозы агентств. А встречаться с фанаткой – табу, это то, что невозможно ни при каких обстоятельствах. Фанаты любят не меня настоящего, а образ.

Внутри скручивает узлом. Я – та самая идиотка, влюбленная в героя, а не живого человека. И если он узнает об этом, то, возможно, больше не захочет видеть.

– Кстати, у меня тоже принцип по поводу фанатов, – нахожу в себе силы на флирт. Эм изгибает бровь, ожидая ответа. – Я целую только самых красивых.

Короткая идеальная улыбка, он понял шутку. Хотя это скорее элемент игры, а не юмор. Касаюсь длинной шеи и мочки уха, медлю всего секунду и притягиваюсь к раскрытым губам. Ощущаю удивленный вздох, но не отпускаю. Эм словно ожидает дальнейшего развития и не отстраняется. Прижимаю нижнюю губу зубами и языком, оставляю время на реакцию.

Мы не можем быть вместе. Это просто сон, пробуждение от которого будет похмельным. Знаю это, но опрокидываю очередной бокал страсти с привкусом амброксана.

Мягкие губы, о которых я мечтала, становятся настойчивее и вовлекаются в игру. Может быть, завтра абстинентный синдром будет не только у меня.

ОН

Темнота пожирает район за районом, дома на высоких холмах заливаются соусом сумерек. Словно на корабле, скользим в потоке шуршащих шин, пойманные в мысли, поцелуи, иногда диалог. От внутреннего освобождения хочется рыдать и срываться на истерический хохот.

Меня месяцами не отпускали вопросы. Мог ли я что-то сделать? Как нужно было поступить? Пытался вспомнить слова, действия, обстановку. Деталь за деталью, кадр за кадром. Чтобы понять, где совершил ошибку. Чувство беспомощности проникало в ДНК.

– Прости, что день не удался, – произношу, вцепившись глазами в темноту.

То, что задумывалось как идеальный сценарий, превратилось в скомканный черновик. Мягкая улыбка уголками губ отвечает "перестань себя винить, это уже бесит".

– Хотя, это был удивительный день, – говорю с фирменной ухмылкой.

– Невероятный, – музыкально шепчет она, не отводя взгляда от моих губ.

– Если ты не устала, можем еще покататься, – предлагаю, касаясь порозовевшей щеки.

Мы так быстро перешли к прикосновениям, как будто знаем друг друга много лет. В моем последнем романе с актрисой, поцелуй случился спустя два месяца. Наверное дело не только в страсти, с Элис я понимаю, что либо сейчас, либо…никогда?

– А можем заехать в книжный? – прижимаясь к ладони, тянет Элис.

Она рассказывает о коллекции своих книг на других языках. Пока шесть, из Европы. Смущение заставляет ресницы трепетать. Успокаиваю историей о двухметровых картинах с моим лицом в офисе агентства, заказанные в шутку, чтобы помнили, кто приносит им деньги. Юмор поняли, но убирать их не стали. Поэтому теперь приезжая туда, каждый раз краснею, как старшеклассница на приеме у гинеколога.

Тонкими пальцами Элис перебирает пряди, завораживая, как иллюзионист.

– Можно брать с автограф-сессий, но мне нравится идти как покупатель, видеть другие имена, обложки. И потом находить свою, ту самую, которую не могли утвердить целый месяц.

– У меня есть мечта, после премьеры пойти в кинотеатр как зритель. И смотреть другими глазами, как в первый раз, чтобы понять, что видят люди, что они могут подумать или почувствовать.

– Именно, – выдыхает она.

Прошу водителя свернуть в сторону самого большого книжного. Светофор окрашивает нас алым и я замедляю время поцелуем.

КНИГА

“Цвет глаз не говорит ни о чем, это просто преломление света, восприятие длины волн. Но он смотрит, словно разгадал ту самую загадку, нашел карту сокровищ и отмычку от потайной двери. Она давно ждала кого-то сильного, кому может довериться. Этот взгляд только для меня? Или он прячет в карманах десятки ключей от чьих-то подземелий?”

ПАДЕНИЕ

ОНА

Двери в огромный торговый центр слишком освещены. Жмурюсь, привыкая к почти дневной яркости за окнами. Эм что-то говорит впереди сидящей спине, а потом, меняя манеру и голос, мне.

– Водитель проводит. Я подожду здесь, – он поджимает губы, словно нашкодивший мальчишка.

Покинуть безопасную полутень машины для него – как выход на сцену. А появиться с кем-то – подписать приговор. Нам обоим.

Обещаю: "Десять минут". Заставляю себя потянуть ручку. Решаю, что нужно купить две книги – его экземпляр на английском выглядел потрепанным. Напишу что-то особенное: может благодарность или намек, который понятен только нам? Возможно решусь на "эта книга о тебе"? Мысли ускоряют походку и нетерпеливо открывают стеклянные двери, запуская в самый красивый книжный, который я видела.

Своды потолка волной скользят налево, а стены книжных полок вздымаются, накрывающим цунами. Старые, новые, бестселлеры, на других языках, всех жанров, разных лет и издательств – кажется, это моя Мекка. Хочется остаться здесь навсегда, служа Богу Контекста и Богине Метафоры.

Похожее я чувствовала весной в Италии, когда доверилась не гиду, а мощенной улице и закат поймал меня стоящей под балконом обшарпанного домика у обрыва. "Слезы жизни" – так я назвала то состояние. Когда невозможно выразить привычными словами, когда становишься частью мира и одновременно понимаешь себя настоящего. Прикасаешься к смыслу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.