Юлия Хот – повелительница?
Книга 2
Анастасия Привалова

Дизайнер обложки Анастасия Васильевна Привалова

© Анастасия Привалова, 2024

© Анастасия Васильевна Привалова, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0062-7104-3 (т. 2)

ISBN 978-5-0062-7105-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Юлия Хот – повелительница?

Глава 1

И снова она добилась всего, чего хотела.… И снова несчастна…

В своем отражении Юлия наблюдала молодую, красивую, стройную блондинку с необычными, яркими фиолетовыми глазами. Веер черных ресниц обрамлял их, словно рамка из драгоценных камней. Двадцать две руны служили украшением и напоминанием, что она видит все, всех, всегда. Прямой нос, выделенные скулы с пятью, сверкающими стразами и нежные розовые губки с легким блеском на них. Светлые волосы, немного подкрученные и собранные в замысловатую, высокую прическу.

Она была уверенна, что прекрасна. Еще Юлия была полностью уверенна, что самая лучшая и самая нужная. Она достойная, повелительница мира, в котором не была рождена, однако для которого появилась на свет. Юлия избавила этот народ от синего ангела, от полумировцев. Родила наследников для трона, заставила повелителя, навести порядки в своих владениях и наконец, приклоняться перед собой девять ветвей, девять приспешников повелителя, который к слову, давно не мог существовать без своей достойной половинки. Хамин наивно полагал, что мать его детей не просто достойна уважения, но и заслужила.

Как известно, заслужить можно, что угодно. Необязательно вытворять для этого только благие, полезные дела. Для этого просто необходимо хоть что – то делать. Шевелится, выкручиваться, действовать. А это Юлия умеет делать лучше всех. Как же был прав ее муж, когда сказал, что Юлии прикрепили везения в настройках. Это еще случилось при назначении земной девочки именно той достойной, какая была необходима этому миру.

Ей очень везло, так везло, что муж не имеет и малейшего представления, кто преобразил его неспокойного братца в вегетативное состояния. Последнего брата Хамина, Маму, синего ангела. За пол замка от нее располагались вечные покои мужчины, но его тюрьма – это его тело. Уже целых десять лет, Маму может двигать только глазами. Видеть своих двоих племянников, девочку и мальчика. И своего убийцу, мать этих двух чудесных малышей.

Трудно назвать жизнью, это существования. Он остался жить, но его тело не показывало признаков жизни. Расплата оказалась намного хуже, чем мог предположить синий ангел изначально, когда принес в свой мир достойную. Маму искал орудие мести, верного солдата в женском обличье, искусную манипулятору и соблазнительницу. И нашел самоуверенную психопатку, волочащую за собой небольшую стайку призраков мужчин. И то, что она устала их тянуть, не значит, что она прекратит собирать их дальше. А еще не значит, что именно ты избежишь этой участи.

Юля дернулась, когда резко открылась дверь в спальню. Автоматически обернулась, ее взгляд застыл на муже. Даже спустя десять лет, она все еще любила Хамина, как раньше. Его статная фигура в коричневом костюме уверенно двинулась к ней. Напряженное, мрачное лицо отражало глубину его переживаний и душевных терзаний.

– Хамин, не изводи себя так, – обеспокоенно попросила Юлия. – Это когда – нибудь должно было случиться. Ты даже не представляешь, как этого ждал твой народ. Порош своей вонючей кровью должен омыть свою жестокость.

Девушка поднялась с места, когда Хамин грузно приземлился на кровать. Белоснежное, шелковое покрывало сморщилась под его весом. Пушистые юбки Юлии зашелестели от торопливого шага в сторону мужа. Она встала напротив и погладила его голову, которая уютно уместилась на ее животе. Нежно и заботливо проводила рукой по его голове, искренне сопереживая мужчине. Искренне стремясь утешить и поддержать. Напряженный взгляд уставился вперед в окно, где собирались приспешники повелителя, девять ветвей, используя свои крылья, слетались к воротам замка. Огромные крылья показались вдалеке ясного неба. В его голубизне дракон казался массивной птичкой и не более. Она приближалась и стремительно увеличивалась в размерах. Вскоре кинула внушительную тень на замок, на мгновения в их спальне потемнело. Хозяин полудраконов прибил на суд, быстро превратившись в получеловека.

Хамин дернулся, Юля отстранилась и перевела вопросительный взгляд на мужа.

– Лион прибыл, – констатировал факт появления хозяина – полудраконов повелитель. – Сегодня годовщина смерти Каира. Ты же знаешь, что его старший сын не может пережить убийства отца. Сегодняшняя годовщина напомнит ему, что тот так и не отыскал негодяя. Надо его поддержать.

Хамин поднялся с места и немедленно вышел из спальни. Юлия судорожно вздохнула, проследив взглядом за удаляющейся массивной спиной мужчины. Когда тот скрылся за дверью, ее губы растянулись в холодной полуулыбке, но вскоре она сползла с лица. Женщина торопливо подошла к окну и выглянула наружу. Перед ее глазами показался Лион, стремительно шедший к воротам замка. Душу сковал непонятная тревога. Сын Каира отличался высоким ростом и буйным нравом. В общем, любил пошуметь. Хамин поэтому так скоро понесся тому на встречу, чтоб избежать всевозможных перепалок в замке. Лион уважительно относился к Хамину и не стал бы задираться в присутствии повелителя.

В этот день, 18 апреля погиб Каир и его сын, когда взошел на престол, пообещал себе найти убийцу его отца и поквитаться. Лион на полном серьезе искал убийцу среди ветвей, среди приближенных. И можно точно сказать, он был весьма умным мальчиком.

Юля отвлеклась от окна и переключилась на свое отражения в зеркале. Ее длинное платье было из черного атласа, потому что сегодняшний день можно было отмечать черным по праву, как первая в этом мире казнь высокопоставленного существа, Пороша. Этот черт удостоился такой чести, умереть в камере тихо и безболезненно, а не быть кинутым на растерзания народу. Сегодня состоится последнее заседания, но все знали, что окончится оно смертельным приговором.

Убедившись, что выглядит сногсшибательно, Юля вышла из спальни. Прошагала довольно долго, стуча каблуками, пока не дошла до нижнего этажа. Сверху она заметила наполовину полный холл. Равнодушно проследила за всеми. Наткнулась на Хамина, который о чем – то беседовал с Лионом. Хозяин полудраконов, будто ощутил на себе ее пристальное наблюдения. Поднял голову, встретился глазами с Юлей и приклонился в уважительном полупоклоне. Хамин обернулся и заметил жену, которая ободряюще улыбнулась и неспешно начала спускаться по лестнице вниз.

Она повелительница. Она Юлия Хот. Она привыкла к любопытным и восхищенным взглядам, поэтому с поразительным хладнокровием терпела обращенные на нее многочисленные взоры. Лицо девушки сохраняло равнодушие, старательно замаскированное под доброжелательное гостеприимство. Ей приходилось кивать, приветливо разглядывая высокопоставленных гостей. Мишаф, владыка Нюхчей, снимал с себя верхнюю одежду и подавал слуге, одновременно кивнув в знак приветствия проходящей мимо повелительнице. Маленький татанху с громилой Фафасом с нескрываемым восхищением разглядывали Юлию и доброжелательно переговаривались друг с другом. Две фигуры без головы восседали на диванчике, Инахаб с женой, они уже не вызывали у Юлии даже долю того ужаса и растерянности, что ранее. Она вполне непринужденно могла разговаривать с ними, не обращая внимания на пустоту на плечах. Хотя в основном голова появлялась, когда кто – то к ним обращался. Это воспроизводилась по желанию безголовых всадников.

Владыка полукровок мило беседовал с Расоном у окна. Когда их заметила Юля, в ее сторону развернулся и Расон. Его губы расплылись в доброжелательной улыбке, он кивнул в знак приветствия. Она сменила маршрут и решительно направилась в их сторону. Стоило ей приблизиться, Тосон согнулся в уважительном поклоне.

– Доброе утро, – заговорил спокойно Расон, одобрительно оглядев ее с ног до головы. – Шикарно выглядишь.

– Спасибо, – поблагодарила с улыбкой старого друга Юлия. – Ты знаешь, что Пороша все – таки казнят? Он отказался отречься от трона.

– Думаю, каждый получает по заслугам, – протянул печально Расон, опустив грустный взгляд вниз. – К такому решению пришло большинство.

– Извините Юлия, – появился осторожный голос Тосона. – Я даже не участвовал в решении, как не совсем объективная сторона, однако странно не спрашивать мнения жертвы…

– Я с вами согласна, – перебила Юлия хозяина полукровок. – И не обвиняю не в чем. Странно жалеть существа, которого ненавидит собственный народ.

Пальчики Расона нервно забегали по подоконнику.

– Да, – согласился полукровка, поглядывая на повелителя. – Только если ты в принципе не самое эмпатичное существо. Хамин сегодня с утра не в себе?

– Ну, ты же знаешь, его расстраивает, что придется пролить кровь? – неодобрительно спросила Юлия. – Но он отлично осознает, как народ требует возмездия.

– Повелитель пытался образумить Пороша, – появился вдумчивый голос Тосона. Полукровка был высоким мужчиной среднего возраста с густой, рыжей шевелюрой зачесанной назад и мутными коричневыми глазами. – Но Порош поставил себя выше повелителя и не захотел опускаться на землю ни за что на свете.

– Конечно, – хмыкнул снисходительно Расон. – Внизу море крови и жертв, которые жаждут его тельце, чтоб самим распять. Ну, я спокоен за повелителя, потому что возле него есть те, кто сможет поддержать в трудные времена.

Расон устремил многозначительный взгляд на Юлю и мягко улыбнулся. Девушка благодарно улыбнулась в ответ и вспомнила, что спешила к мужу.

– Время лечит и близкие, ты прав Расон, – согласилась Юлия и извиняющимся тоном закончила: – Пойду, надо выразить слова поддержки Лиону. Сегодня годовщина смерти его отца. Хамин уже старается утешить мальчика, как может.

– Точно, сегодня еще годовщина! – воскликнул участливо Тосон. – Как символично. Надеюсь через десять лет, 18 апреля не будет столь кровавым.

Юлия удалилась, плывя через холл к мужу и хозяину драконов, которые все еще продолжали беседовать. Она медленно приблизилась к мужчинам, мельком взглянув на часы, весящие на стене. До начала заседания оставалась пятнадцать минут, обогнув спину Хамина, она встала рядом с ними.

– Доброе утро, Юля, – проявился хриплый голос Лиона. Его взгляд равнодушно скользнул по фигуре повелительницы. – Отлично выглядите.

– Доброе утро, – отозвалась девушка, растянув губы в доброжелательной улыбке.

Юлия взглянула в рептилий желтый глаз. Зрачок расширился и заполонил почти весь хрусталик. Она давно научена, что эмоции полудраконов лучше всего считывать по рептилией стороне. Девушка расслабилась, когда заметила приветливость и интерес. В отличие от его отца Лион всегда к Юлии относился с уважением и даже долей здорового восхищения.

Когда Юля перевела взгляд на мужа, то сразу ощутила беспокойства. Хамин выглядел еще более расстроенным, чем покидал спальню десять минут назад. Его печальные глаза встретились с Юлиными и почти сразу отвелись в сторону. В ней сразу начала просыпаться тревога, перерастающая в панику. Затошнило, чувствуя нарастающий приступ этого неприятного состояния, Юля попыталась сохранить лицо относительно спокойным. Ее мозг лихорадочно принялся выдумывать возможности узнать причину ухудшения настроения Хамина.

– Порош хотя бы раскаялся, перед смертью, – выплюнула брезгливо девушка. – Я слышала, что тот решил умереть, но только не решится статуса.

– Не удивлен, – поддержал Лион с нотками, какой – то лютой ненависти в голосе. – Выяснились дополнительные обстоятельства, которые показывают всю сущность колдуна. Теперь я уверен, что именно он виновен в смерти отца. Мой отец рьяно выступал за снятия Пороша с поста. Он даже собирал сведения о незаконных казнях должников в подпольных тюрьмах.

– Что? – ошарашено, выдавила Юлия, осматривая мужчин потерянным взглядом. – Подпольная тюрьма должников?

Хамин устало уставился на жену. Юлия с сочувствием покачала отрицательно головой. Ей было жаль только мужа, который принимал все близко к сердцу. Спустя годы она могла любить, сопереживать только мужу. На остальных было абсолютно наплевать. В данный момент к Лиону чувствовалось нарастающее негодования и гнев. У того энергии всегда было много и Юле казалось, что из – за излишек полудракон не унимался по убийству отца. Ему банально требовалась тратить куда – то ее, а гнев и жажда мести довольно энергозатратные эмоции.

Хамин напротив, очень быстро выдыхается и впадает в депрессию, потому что скидывает на себя весь груз вины. Так еще за себя и того парня.

– Надо быстрее с этим покончить, – выдохнула с раздражением Юля. – Иначе скоро он переплюнет полумировцев.

– Уже переплюнул, – вставил хмуро Хамин. – Полумировцы никогда даже не нацеливались на стражников. Для Маму они всегда были братья, особенно Каир.

– Зато Маму не было жалко своих братьев, чтоб спасти свою шкуру, – вставила равнодушно Юля, хорошо осознавая, что Хамину это напоминания причинит боль.

Но в то же время ее приводило в замешательство постоянное отбеливания брата мужем. Хамин со всех сил старался забыть о вредительстве синего ангела. Ей пришлось убрать Маму так, чтоб подозрения не пало на нее, иначе тот бы ее возненавидел. Несмотря на все недопустимые делишки, Хамин хотел сохранить жизнь Маму. Верить, что злодей современного времени изменится, раскается и отныне станет выполнять только благие дела, глупо. Однако он предпочитает выглядеть глупо, но не соглашаться видеть и осознавать всю чудовищность и жестокость брата. Нельзя жалеть заразу, даже если вырос с ней.

Истекло пятнадцать минут и Хамину пришлось уйти, чтоб вести собрания. Он так ничего не ответил, он чувствовал вину, что жене пришлось еще раз напомнить ему о погрешимости брата. Его всегда это расстраивало, но тот предпочитал не спорить. И какая вообще дискуссия, если жена вполне адекватно оценивает врага. Холл почти опустел, все стремительно стекались на собрания. Она оглянулась и с удивления отметила, что они остались вдвоем с Лионом. Направила на того вопросительный взгляд и напряглась, когда заметила, его пристальное наблюдения за ее растерянностью.

– Я согласен, что сравнивать Маму с Порошом глупо, – заговорил с улыбкой полудракон и выждал подозрительно долгую паузу.

Она заметила на губах полудракона неприятную усмешку, а в глазах подозрительный блеск. Девушка попыталась сделать максимально искреннее непонимания. Ее ресницы захлопали, рот приоткрылся в бесслышных доводах.

– Порош намного дольше и практически незаметно творил свои грязные делишки. Маму был весьма глупым злодеем. Его смогла перехитрить одна слабая землячка, – продолжил уклончиво разглагольствовать Лион.

– Его проблемой стала не простая землячка, – выдохнула безразлично Юлия. – А достойная. – Она неосознанно улыбнулась внезапно появившейся мысли и продолжила более невозмутимым тоном: – Ты прав, он оказался еще глупей, чем можно было предположить.

Вдруг Лион протянул ей небольшой листок, свернутый в трубочку. Желтоватый цвет натолкнул на неприятные, но довольно четкие воспоминания. Юля вспомнила о внезапно возникшей изжоги, которая словно спящий дракон, проснулась и принялась жарить ее внутренности. Запахло жареным и даже пригорелым, когда Юля услышала:

– Маму было достаточно много времени, чтоб обдумать свою внезапную глупость перед прекрасной незнакомкой.

Лион удалился с победной улыбкой, Юля держала в руках круглый сверток и ощущала, как земля уходит из – под ног. Ее держала только привычка, привычка держаться прямо несмотря не на что. Привычка быть Юлией Хот. Ей не надо было разворачивать листок, чтоб понять, откуда он. Вырванный листок из старинной книги, который она самолично вырвала и передала Агнесс десять лет назад. Все еще не забылся тошнотворный запах старых чернил. Того листка, где черным по белому была указанна инструкция, как можно достойной перевести полумировца в вегетативное состояния. Тем самым его, обезвредив и не став самой полумировцем.

Ее взгляд наткнулся на надпись человеческими буквами: «сегодня в десять вечера на той самой крыше». Юля осмотрелась потерянным взглядом по сторонам. Ей хотелось попросить у кого – то воды, но в холле на удивления женщина осталась совершенно одна. Так было впервые. В голове звучала только одна мысль: меня раскрыли, схватили на шею и пытаются потыкать носом в свое дерьмо, как нашкодившего котенка.

Если Лион не рассказал Хамину о том, что узнал, тогда он хочет чего – либо от нее заполучить. Верно, для этого назначает ей встречу. «Шантаж, снова шантаж, отец номер два, – хаотично пронеслось у нее в уме. – Второй самоубийца. Девятая предполагаемая жертва Юлии Хот». От последней догадки ей стало совсем не по себе, в ушах застучала кровь. Тошнота стремительно накатила и быстро переросла в разрушительное цунами. Резко подкатила к горлу, сбивая с ног сногсшибательной силой. От появившегося сильного головокружения Юлия попятилась назад и едва не упала.

Ее подхватили сзади чьи – ты крепкие руки и поволокли к дивану. Уже лежа, она заметила Расона, склонившейся над ней. Его крайне обеспокоенное выражения лица заставила почувствовать себя неловко. Назревал вопрос, где желтый, вонючий листок? Юля его выронила? А если он попадет еще в чьи ты руки? Как Хамин отреагирует на открытие, что и к тяжелому состоянию Маму, она имеет прямое отношения? Он ее возненавидит?

Вскоре тошнота с головокружением стали отступать, сознания постепенно прояснилась. Очнулась Юля уже в спальни, поднялась наполовину и осмотрелась. В спальни, кроме нее никого не было. Очень сильно болела голова. Неосознанно Юлия схватилась за нее двумя руками и стиснула ее, скривившись в страдальческой гримасе. Дверь резко открылась, на пороге появился Хамин. На мгновения он застыл у двери, затем торжественно улыбнулся, заметив проснувшейся жену.

– Юлечка, ты выспалась? – жизнерадостным тоном поинтересовался он и быстрым шагом направился к ней.

Юля застыла, наблюдая за подозрительно радостным мужем. Когда тот приблизился, взял ее руки в свои и поцеловал нежно, заботливо с причмокиванием. Его глаза сияли, это явления ей одновременно нравилось и пугало.

– Я выспалась, – запинаясь, ответила Юлия сонным голосом. – А что случилось? Пороша не казнили?

Хамин на мгновения приуныл и затем, опомнившись, сдавленно ответил:

– Как ему оставить жизнь? Его казнят сегодня вечером. Целая папка нашлась доказательств, что он убил Каира. Он был мне, как брат. Только ты у меня осталась, – искренне признался мужчина. – Я бы, наверное, умер, если ты не была рядом. Наши дети и скоро появится третий ребенок. В такой день мне бог подарил дитя. И знаешь, это заставило меня оглянуться и осознать, что жизнь продолжается.

Юлия побледнела на три тона ниже. Хамин обнимал и целовал руки жены. Однако сама женщина чувствовала только головную боль, и казалось, что теперь она закончится не скоро. Мужчина не видел, как за его спиной по лицу Юлии текла слеза. И более того, ей хотелось кричать, метаться, прыгнуть в окно, наконец. Только не переживать беременность снова. Снова гадать, кто на этот раз вылезет из нее и сможет ли собственная мать не убить своего ребенка?

Головная боль, тошнота трепали ее бедное тело, заставляя его неосознанно трястись, словно в агонии. Ей стало холодно. Происходило необъяснимое явления, ее душу захватывал леденящий холод. Постепенно сердце сменилось на глыбу льда, Юлия возненавидела всех: мужа, Лиона, народившегося ребенка. Окончательно охладев эмоционально, Юлия вдруг перестала труситься, пропала тошнота. И только ужасная головная боль указывала, что она все еще жива.

В ее тело поступало столько энергии, нечеловеческой силы от внезапного желания ударить Хамина чем – то потяжелей. По голове и бить и бить, пока комната не зальется алой кровью. Вообразив такой сценарий в голове, девушка точно была уверенна, что ей станет после этого лучше. Потом она вынет ребенка из своей матки и запихнет эмбрион в разбитую черепушку мужа и пусть лежат в сырой земле вместе. Пусть Хамин вынашивает своего ребенка сам в своем блаженном мозгу.

Мужчина отстранился и обеспокоенно заглянул жене в глаза.

– Что случилось? – сдавленно поинтересовался он.

Вдруг Юле стало стыдно и страшно. Она знала же, что любит Хамина. Юлия пыталась вспомнить свои чувства, найти их в своем сердце. Однако помнила их всего лишь мозгом. К сердцу же не давало пробиться толстенная корка льда. У них уже было двое чудесных детишек, девочка и мальчик. Но был и третий, самый первый ребенок, которого Юля нечаянно усыпила, когда в третий раз пожелала ему поскорей заснуть. И их первый мальчик заснул навсегда. На младенца мужского пола распространилось ее проклятие, Юля тяжело переживала смерть первенца.

Ее вытащило из разрушительной депрессии и всепоглощающего чувства вины вторая беременность. Ирину, так назвали малышку, Юля могла воспитывать, не опасаясь нечаянно усыпить навсегда. Ей уже девять лет. Второго мальчика Юля вынашивала сложно. Ее мучили кошмары, головные боли и бессонница. Хамин не мог понять стремительно ухудшающего состояния жены. Вовсе был ошарашен, когда после рождения Марка новоиспеченная мать отдала мальчика и велела больше не приносить сына к ней никогда. И вот третье испытания, Юлия предвкушая свои моральные и физические страдания, вдруг наполовину умерла. В той умершей части была любовь к мужу и ближнему.

Организм защитился от страданий полной отключкой эмпатии или вспомнилось ее реальное состояния? Она же Юлия Хот и никогда никого не любила. Разве можно говорить о таком чувстве в отношении Юлии Хот? Все ее несостоявшийся любовники мертвы. А может любовь к Хамину никогда не была реальной? Юля ее просто придумала? Хамин ее первый и единственный мужчина, которого она не смогла усыпить?

Она подняла глаза и встретилась с медовым взглядом мужчины. Где – то глубоко едва чувствительно что – то перевернулось, отдаленно шепнув: «Эти глаза все – таки приводили в восторг твое сердце. С самого начала ты отдавалась мужу полностью сердцем, душой и телом. Я это точно помню».

– Я не хочу детей, – прошептала Юля, еле сдерживая подкатывающие слезы. – Ты разве не помнишь мою последнюю беременность? Я чуть не сошла с ума. У меня постоянно болела голова.

Хамин перехватил слезу большим пальцем правой руки со щеки Юлии. Она не сдержалась и расплакалась, бессовестно жалея себя, лишь свое бренное тело.

– Последний, – успокаивающе прошептал в ответ мужчина. – Он уже есть. И я прикажу заколдовать тебя на бездетность.

– Ты думаешь, это мальчик? – переспросила с ужасом в голосе Юля. – Зачем рожать конкурента на трон? Чтоб повторилась ситуация, как с твоими братьями?

– Не говори глупостей? – мгновенно нахмурил брови Хамин и отстранился от Юлии. – Я пришлю врача и попрошу что – то сделать с твоей головной болью.

После этих слов Хамин удалился. Юля прямо ощутила холод между ними, сердце покрылось дополнительным слоем льда. Взгляд устремился вперед, про себя произнеслось замеченное время: без двадцати восемь. Тяжело выдохнув, Юля встала с постели. Неторопливо оделась и услышала негромкий стук в дверь.

– Входите! – выкрикнула она, тут же на пороге показался Ини.

Она упала в кресло и полнейшим равнодушием проследила за его действиями. Колоритный старичок с добрыми, зелеными глазами поставил свой чемоданчик на подоконник и с озорством в глазах посмотрел на нее. Юлию едва не стошнило от оптимизма в фигуре семейного врача. Стало еще хуже, когда губы того растянулись в улыбке.

– Поздравляю вас Юлия, – бодро выговорил он. – Вы радуете повелителя и народ все новыми наследниками.

«Домашний питомец приносит приплод, – неосознанно пронеслось в голове женщины, и она рассмеялась. Едва успевая помещать воздух в легкие и не задохнуться, тело Юлии все еще судорожно дергалась от веселого хохота. Но было ли в нем что – то веселого? Смех звучал звонко, легко, однако подозрительно внушал в сердце живого, нормального существа непонятную тревогу и недоумения. Доктор вдруг перестал улыбаться, с ужасом наблюдал за смехом пациентки. Его ли пациентки?

– Хороший настрой, – выдохнул сдавленно старичок.

Юлия прекратила странный хохот, с сочувствием свернула глазами в его сторону, доброжелательно улыбнулась и совсем уж миролюбиво ответила:

– А если я скажу, что этот ребенок станет настоящим проклятием. Похлещи Маму, Пороша…. Вы даже не заметите этого, потому что слепы и глупы.

– У вас появился дар предвиденья? – с усердием сглотнув слюну, спросил Ини.

Юлия встала с места, медленно приблизилось к старичку. Невинный и абсолютно сочувственный взгляд женщины заглянул в глаза врачу. Но неискренность улыбки поражала и устрашала одновременно. Ужас в глазах немолодого врача перестал скрываться под пеленой непонимания. Рот приоткрылся в немом восклицании. Сама Юлия вдруг прекратила ощущать себя собой, ей это нравилось, она не могла остановиться. Наблюдала за настоящей паникой в глазах собеседника и словно наполнялась вкуснейшей энергией. Мм, хочу еще! – попросило нечто в ней, и она потянулась к морщинистому побледневшему лицу. Провела легко по его щеке с омерзительной, фальшивой улыбкой и приветливо бросила фразой, будто самой тихой в мире гранатой:

– Зачем? Я и есть сама судьба. Стоит только захотеть.

Страх врача мгновенно утроился, а Юлия наслаждалась кратковременным облегчением. Густое, вязкое и стойкое удовольствия заставила головную боль на время отступить. И наслаждаясь минутами нереального блаженства просто от созерцания ужаса, паники и гнетущей безысходности, убрала руку. Блаженно выдохнув, словно после качественного секса, она развернулась и пошла к выходу. Ей требовалась спешить на встречу. Юлия не собиралась опаздывать, особенно сейчас она чувствовала себя божественно и собиралась дальше… пить страх. Отныне это теперь ее любимый напиток

Звук падающего тела заставил ее обернуться. Она равнодушно устремила взгляд на врача, растелившегося на полу без чувств. Мозг прошибло лишь негодования, размеренно выдохнув, Юлия возмущенно выдала:

– Да что же мрете, как мухи?

И быстрей зашагала к выходу. Дверь резко распахнулась, она повернула в сторону и совершенно спокойно сказала, стоящему рядом лодасту – охраннику:

– Там Ини стало плохо. Он упал.

Морда громилы исказилась в беспокойстве и тот пуляй, влетел в спальню. Воспользовавшись ситуацией, Юля двинулась к выходу. За спиной нарастал шум и за суматохой никто и не обратил внимания, куда пошла достойная и абсолютно одна. Теперь о ней несколько часов и не вспомнят.

Глава 2

Эта крыша настолько грешна и безмолвна, как вынужденный соучастник преступления. Она может рассказать многое, однако этого не случится, потому что ей никогда не дадут слово. Ее бетонное покрытие измаралась, по самое не хочу, погрязла в грязи и крови. Целых десять лет молчания, целых десять лет гнетущей тайны. И вот снова…. Зачинщица преступлений заставляет ее тонуть в интригах и заговорах.

Каблуки Юлии Хот монотонно выстукивали неторопливые шаги. Уже стемнело, оранжевое зарево застелило небо снизу, погрузила Коверию в неестественное, сумрачное освещения. Мрак с оранжевыми бликами вселял необоснованную тревогу, заставлял озираться вокруг в предвкушении неизвестного события. Или так казалось двум существам на крыше? Ведь их столкнул один общий секрет, тайна с уродливым лицом и неприятным душком. Так почему никого не тошнит? Наверное, потому что сейчас друг на друга смотрели два существа, которые уже принюхались и не считали это чем – то отвратительным. Их объединяло еще одно: они не хотят, чтоб этот душок унюхали другие. Открыли их истинные лица, обнажили нутро и осудили.

Юле было абсолютно все ровно на других, ее сердце сжималось только при мысли о муже. Жутко не хотелось предстать перед Хамином в своем настоящей обличие. Сейчас, на этой крыше, все внутри сжалось от жгучего желания заставить Лиона молчать. Казалось, ладони почесывались от порыва быстро решить проблемы и обратно на десять лет забыть об этом щемящем сердце ужасе. Ей было страшно от неизвестности и возможном раскрытие темной стороны ее сущности. Эта темная сторона, ее вторая половинка и никуда от нее не деться. В данной ситуации ее демон внутри уже извивался, от предвкушения насладится последним вздохом своего врага. А все остальное ждало долгожданного расслабления и спокойствия.

Лион стоял на краю крыши, его желтый рептилий глаз светился в темноте подозрительно ярким блеском, Юлия с порога заметила расширенный зрачок, выискивающий ее фигуру во тьме. Еще она заметила, как полудракон был напряжен, но продолжал стоять на краю крыше. Он этим действием пытался показать, что ни капельки не боится… полететь вниз не по своей воле. Она усмехнулась, когда заметила сложенные крылья за спиной. Юля спокойно дошла до столика и грандиозно приземлилась на стул. Нога на ногу перекинулась автоматически, она посмотрела вдаль, на стремительно уходящее зарево. На его место сгущалась темнота, вполне правдоподобно угрожая погрузить столицу в непроглядный мрак.

Ее угнетал ворох мыслей, они словно змеи плодились и переплетали друг друга, создавали комок мерзких, мелких частиц одной единой цели. Комок становился все больше, едва умещался в голове. Требовалось высвобождения, ее темная сторона потирала руки, и просила крови. Другая требовала освобождения от гнета тяжелейших мыслей. Голова вдруг прояснилась, на ее лице появилась ледяная улыбка. Она по венам, медленно заражало все тело уверенностью, улыбка похожая на оскал. Ей стало весело, спокойно и немного жаль Лиона. Ну что же? Занавес открывается, прошу зрителей отвернуться и закрыть глаза. Иначе, вы тоже станете соучастниками.

– Прекрасный вечер для того, чтоб полетать, не правда ли? – выдохнула воодушевленно Юлия, все еще наблюдая за стремительно уходящим заревом вдали.

Выдержалась пауза, туфелька Юлии медленно сползла с пятки и повисла на носке. Она расслабленно принялась играть с ней, сохраняя спину ровной, а взгляд безучастным. Казалось, ее интересовал только закат. Что случится, когда последние его блики испарятся, и придет следующий подельник Юлии Хот? Луна, этот круглый, светящийся шар освещал своим мягким светом ее преступления? Или наоборот скрывал? Ведь никто еще не застал ее с поличным.

– Ветра нет, – продолжила зачаровано парировать Юлия. – Лунный свет, весеннее тепло…

– Именно такая погода была, когда ты нейтрализовала Маму? – вылетело с уст полудракона, она попыталась автоматически испробовать слова на вкус. Мм, обида? Неожиданно.

– Да, – ответила спокойно она. – Он полетал.

Она прыснула смехом, сообразив, как звучат эти слова в данном контексте. «Шедеврально, – ответила сама себе она, разразившись смехом звонко и заразительно».

– Да, ты не так проста, как пытаешься казаться, – утвердительно заметил Лион. – Десять лет Хамин ищет злоумышленника, а он рядом. Лежит в кровати, сидит в сердце, рожает тебе наследников.

– Тебе жалко его? – робко узнала Юлия, искривив лицо в недоверии. – Если это так, то я не сидела бы здесь. Ты уже сообщил бы повелителю все, чтоб, наконец, прервать его мучительное неведенье, кто перенес его братца в состояния овоща.

Обратно воцарилось молчания, Лион присел напротив, крылья за его спиной исчезли, он смог поудобней прислонится об спинку стула.

– Ты как думаешь, что мне от тебя нужно? – равнодушно задал ей наводящий вопрос полудракон.

Юля перевела на него взгляд, вдруг признавшись себе, что не имеет понятия, как ответить на вопрос мужчины. У нее не было четкого плана и даже примерного списка, что может потребовать за молчания Лион. И вообще, она пришла сюда на эмоциях, которые ее принесли попутным ветром. Юля не помнила, как добралась на крышу, но точно помнила цель, почему появилась на ней вновь. На этих эмоциях Юлия ощущала только руки, неестественную силу в них. Они хотела сомкнуться на шеи мужчины и давить, давить, наслаждаясь стремительно уходящей жизнью в бессовестной драконьей тушке. Однако женщина слегка удивилась своей кровожадностью. Это появилось с беременностью? Мало ли как подействуют гормоны в это время? Она совершенно точно носит настоящее исчадье ада.

– Не знаю, – честно призналась Юлия, томно, улыбнувшись. – Но посоветую несколько раз подумать: последнее желания должно быть обдуманным.

Лион резко засмеялся, едва отдышавшись, он с трудом выдохнул:

– Ты мне угрожаешь?

– Как я вижу, ты чрезмерно глуп, – снисходительно бросила Юлия и поднялась с места, внезапно осознав, что от нее потребует Лион. Медленно направилась к краю крыши, стук каблуков глухо отстукивал в такт сердцу. Так же медленно, спокойно и размеренно. Юля была абсолютно умиротворенной, напряжения спало, она предвкушала долгожданное облегчения и свободу. И вот, дошла до края крыши, обернулась, и с улыбкой коротко поинтересовалась:

– Ну, говори уже, что больше всего желает хозяин полудраконов?

Лион неуверенно приподнялся и двинулся к Юлии. Его желтый рептилий взгляд так напоминал Каира. На мгновения, во мраке ночи она засомневалась, что к ней направляется Лион. К ней шел Каир, прямая спина, уверенная ухмылка и этот чертов желтый рептилий глаз. Ее вернуло в реальность осознания, что обычный зеленый глаз успевал за рептильим, они почти синхронно сверкали победным огнем. На милю секунды появился еле ощутимый холодок по спине, показалось, что полудракон приблизится и ошарашит ее полным досье на Юлию Хот. А еще тем, что Хамин находился недалеко от них и все знает. Теперь презирает ее, не хочет видеть, не желает знать. Эта мысль больно кольнуло ее сердце, захотелось к мужу. Убедиться, что все хорошо. Прижаться и ощутить любимого существа рядом. Стало стыдно за свои недавние недобрые порывы. Сердце сжалось в преждевременной тоске, человечья сторона принялась умолять ее не выполнять сегодня задуманное. Жутко хотелось вернуться к Хамину, детям и жить так же беззаботно еще следующие десять лет. Но для этого надо было убрать Лиона. Какое может быть счастье, когда поджилки трясутся от страха, быть раскрытым и отвергнутым?

– Я хочу тебя, – шепнул ей полудракон в ухо, когда оказался совсем близко. Его рука оказалась на ее талии, прошлась по спине и остановилась ниже. Юля напряглась всем телом от нежеланных и даже тошнотворных прикосновений. Однако черная сторона Юлии Хот хохотала злодейским голосом, заливалась продолжительным смехом и тряслась от предвкушения своей порции угощении. У нее есть коса, она смерть? Самая настоящая, это как мужской парикмахер, только мужская смерть. Нет ничего общего? Ха! Она стрижет мужчин. Обычно Юлия стрижет под корень.

– Я не дед Мороз, я смерть. Тебе не страшно загадывать мне желания? – уклончиво спросила Юлия, когда их тела тесно прижались друг к другу.

Она смотрела в эти глаза, полные решимости и желания. Искала в них хоть каплю здравомыслия или хотя бы волнения. Но можно было безошибочно определить степень намерений полудракона. Она так и знала, Лион не был отличным рабом, не любил покланяться повелителю и быть его приемником. Он хотел быть наравне с Хамином или выше. Овладев его суженной, Лион хотел растоптать авторитет повелителя, унизить и возвысить себя в своих глазах. Низко, подло, но это в стиле нового хозяина полудракона. Уничтожив его, Юлия, вероятно, спасет пару миллионов драконов, которых пустят на кожу по воле тирана – повелителя. Или сама станет его трофеем?

– Юлия Хот почему – то молчит и терпит, – злорадно подметил Лион, производив короткие поцелуи в податливые губы Юлии. – Это значит она, наконец побежденная?

Юлия вдруг улыбнулась, не в силах сдерживаться и уловила непонимания в пылающих похотью глазах полудракона. Его ладони остановились в районе спины, она взяла себя в руки и, изобразив нетерпения, выпалила:

– Не останавливайся!

Лион провел нежно по ее щеке, остановил пальцы на подбородке и поднял ее лицо выше, с недоверием взглянул в фиолетовые глаза. Юля испепеляюще прожигала желтый глаза полудракона. Криво улыбнулась, задорно подмигнула, мечтая вцепиться зубами в его глотку. Неосознанно перевела глаза на шею Лиона, в уме взвешивая, сможет ли прокусить кожу полудракона? Тем временем одним движением руки он смог освободил ее волосы от тисков прически, и они светлыми, сияющими прядями упали ей на спину.

Полудракон заворожено и немного скептично осматривал повелительницу, Юлия почувствовала себя униженной и дрянью. Лион, испытывая похоть к ней, имея возможно растягивать удовольствия, обливал грязью Хамина и зарывал глубже гордость Юлии. Ее нервы натянулись, как струна. Казалось, она не вытерпит и начнет вырываться, молить Лиона ее отпустить, может расплакаться. Однако Юлия держалась, стойко, как солдат, выполняющий особое задания. Она облизнула губы, проследив за его глубокой увлеченностью ее последней выходкой. Его рука опустилась на ее тонкую шею, к груди. Тем временем, он будто проверял, наблюдал за реакцией Юлии, выполняя все движения медленно и осмотрительно, хотя дыхания его заметно сбилось, а глаза горели, слюна сглатывалась ежесекундно.

Через мгновения его губы припали к ее шее, он встал сзади, лихорадочно провел руками по ее телу, крепко прижав к себе.

– Тебе понравится, ты попросишь еще, – хрипло шепнул он, игриво прикусывая кожу уха, двигаясь по направлению вниз.

– Ты возбужден? – настороженно поинтересовалась Юлия, спокойно наблюдая за молчаливой и яркой луной.

– Не то слово, – прорычал в ответ Лион.

Развернул ее лицом к себе и хотел уже впиться в ее губы страстным и долгим поцелуем. Мужчину ощутимо потряхивало от сильного возбуждения, Юля резко отвернула лицо в сторону и надменно прошептала:

– Тогда спи спокойно, малыш.

Глаза мужчины вдруг медленно закрылись, ослабшее тело поддержала Юлия, наклонив его в сторону края крыши. Она, не раздумывая, раскрыла ладони, тело полудракона перевалилась через небольшой бордюр, и полетело вниз. Долгожданное облегчения накрыло ее тело, словно теплым, мягким одеялом. Стало радостно, она даже почувствовала себя счастливой. Не оглядываясь и не испортив себе настроения неприятной картинной мертвечатины, Юлия развернулась в противоположную сторону и торопливо зашагала к другому краю крыши. Резко упала вниз, крылья мгновенно материализовались за спиной и понесли в сторону замка. К мужу, любимому мужу.

Хамина не было в спальне, Юля неторопливо зашла вовнутрь и хаотично принялась срывать с себя одежду. Она хотела в ванну, жутко хотелось смыть с себя поцелуи другого мужчины, спалить платья, которое касались руки Лиона. Одежда трещала по швам, так яростно снимали ее. Когда с ней было покончено и платья неровными лоскутами лежало у ног, Юля заметила раскрасневшуюся кожу шеи. Подошла ближе к большому зеркалу напротив и присмотрелась. С горечью поняла, что следы явно указывали на признаки приставаний с сексуальным подтекстом. Еще и с особой страстью и изощренностью. Невольно состроив гримасу ненависти и боли, Юля еще встретила приступ тошноты при воспоминаниях, как эти укусы и засосы были сделаны. Схватила маленькое зеркальце и направилась в ванную. Включила воду и подождала, пока наберется достаточное количество воды. Тем временем она продолжала рассматривать в захваченное зеркало следы на шеи. В голове не появлялось не одного объяснения возникновения такого ущерба ее коже, как не чьи ты бесстрашные губы.

Вскоре, Юлия залезла в воду и блаженно прикрыла глаза. Постепенно беспокойство стало отпускать, стало комфортно. Она почувствовала в своей руке ручку зеркальце и вспомнила, что даже не подумала его отложить. Вынула руку из – под воды и наткнулась на свое отражения. Сначала оно было размытым и не четким из – за пены на его поверхности. Постепенно вода стекла вниз, по руке и обратно в ванну. Отражения стало вполне сносным, Юлия спокойно рассмотрела свое лицо. Кинула взор на мокрые кончики светлых волос, подняла глаза вверх, на острые скулы, чуть припухлые губы цветы нераспустившейся бутона розы, прямой нос, слегка опущенный книзу и наконец, фиолетовые глаза. Уверенный, слегка надменный взгляд напоминал два породистых изумруда. Чистейшие, драгоценные хрусталики излучали загадочный, притягательный свет.

Они манили, невольно заставляя рассматривать их, изучать, не в силах отвести взгляд. Это какая – то магия. Светлые волосы придавали образу мягкости и женственности. С гордостью Юлия заметила, что за десять лет почти не изменилась. Она стала еще краше, еще выдержанней и привлекательней. Юлия рассматривала свое лицо, натыкаясь на раскрасневшуюся кожу шеи, и полностью понимала Лиона. За такую природную красоту, естественное обаяния и необычный ум, можно и умереть. Она как змея, все сияет и переливается всеми гранями, но стоит притронуться, не задумываясь, умертвит своим ядом.

Эти хозяева драконов слишком любопытны и требовательны. Они заслуживали ее яда. Они виноваты сами, вынюхивают про нее что – то и затем требуют, чтоб эта змеюка подчинялась им. Разве может змея быть идеальным домашним питомцем, которого и погладишь, когда захочешь и посадишь в клетку, когда надоест? Нет. Только если она сама этого захочет. У вас в голове вероятно только один вопрос теперь крутится и не дает сосредоточиться на других предложениях. Получается и Каира убила Юлия? Да, а кто же еще? Непонятно кого приобрел этот мир в лице Юлии Хот, достойную или паразита? Пусть каждый отвечает сам себе на этот вопрос. Даже сама Юлия не может себе ответить объективно.

Однако Каира реально было немного жаль, он был истинный раб. Всегда любил и поддерживал повелительское семейство. Искренне переживал и верил в Хамина и Маму все многочисленные десятилетия своей жизни. Когда Маму проиграл, Каир сразу унюхал, кто за этим всем стоит. И вообще, оказывается, тот много о ней знает. Ее борьба с синим ангелом, категорически не понравилась полудракону. Он не действовал решительно только из уважения к Хамину и его чувствам. Однако когда умер первый сын, Каир и тут догадался, в чем дело, потому что знал о тайной способности Юлии. И далее решил все рассказать Хамину, чтоб хотя бы у нее забирали сыновей сразу же после того, как Юля их родит.

Она его отравила, как только появилась возможность. Сын же идеального раба, Лион, оказался не настолько верным помощником и другом. Юлия застыла, вглядываясь в свое отражения, на свои почерневшие веки от двадцати двух рун, в глаза, в обманчивые, фиолетовые хрусталики и шею, покрывшуюся раскрасневшимися засосами и укусами. Последнее же расстраивало и угнетало кратковременное счастье от горячей, пенной ванны. Вода омыло ее кожу, но легче не стало. Поцелуи и ласки остались на ее душе небольшими, кровоточащими ссадинами. С чувством горькой досадой, накапливался гнев и тревога.

Затошнило снова, Юлия сделала парочку глубоких вдохов, от влаги по щекам потекли две черные дорожки от туши. Она достала вторую руку из – под воды и смыла химическую черноту. Затем краску с ресниц стала переносить на губы. Чернота покрывала покрасневшие, грешные губы и ей стало немного лучше. Но вскоре они начали гореть, им не нравилась туш, а она все смотрела в зеркало. Глядела в свое отражения и за симпатичной внешностью видела свое черное нутро. «За один день два существа, – равнодушно прошептали ее черные губы, затем исказились в победной улыбке. – Хорошо повеселились».

– Теперь придется потягаться достойной со вторым злодеем, – появился в ночи мужской голос.

Приятный ветерок обдувал Коверию, мрачные фигуры деревьев колосились из стороны в сторону. Мощные крылья полудракона в ночном небе смотрелись угрожающе и немного эпично. Хозяин этого голоса стоял на крыше высотки и сосредоточенно смотрел вдаль. Скудный свет от луны слабо освещал столицу, увидеть претендента в злодея было практически невозможно. Это полудракон, его желтый глаз светился в темноте, а еще в голосе звучала обида и непогрешимая решимость.

Руки мужчины скрещены на груди, ноги на уровне плеч, носки направлены в стороны. Воздух вокруг него накалился, стал гуще, приобрел частицы опасности и ушел в пространства. Таким образом, столица узнала, что вскоре содрогнется от новых потрясений, возможно намного ощутимей и трагичней.

Полудракон рухнул вниз и резко поднялся ввысь с помощью крыльев. Торопливо полетел вперед, разгоняя сумасшедшую скорость. И только яркая луна почему – то скрылась за облаками. Почему? Она не верит в Юлию Хот? Не верит, что следующий злодей займет еще одну комнату в замке или место в сырой земле?

Белый, шелковый халатик накинулся на плечи, светлые волосы сияющими волнами легли на плечи, прикрыв заботливо изувеченную шею. Юлия увидела своим особенным зрением, что в спальню вошел Хамин. Ее взгляд застыл на зеркале, но смотрела она намного шире ванной комнаты. Видела, как муж тяжело вздохнул, осмотрел внимательно покои. Неторопливо направился глубже в комнату, остановился и негромко позвал:

– Юля! Ты закончила? Я хотел с тобой поговорить!

Она выпорхнула на зов и, встретив усталый, напряженный взгляд мужа, заволновалась.

– И как случилось, что у Ини случился сердечный приступ? – задал поникшим голосом вопрос Хамин и остановил выжидающий взгляд на жене.

Юля на ватных ногах подошла ближе, заглянула в глаза Хамина и одними губами спросила:

– С ним же все хорошо? Он поправится?

Хамин отрицательно покачал головой, поджав губы.

– Он мертв, Юля, – ответил тихо мужчина, его глаза наполнились влагой. Он сдерживался со всех сил, чтоб не заплакать, как мальчишка. Юля обхватила его торс руками и сжала со всех сил.

– Так случается, – выговорила сочувственно она. – Он был уже не молод. Я если честно думала, ему помогут. Как только это случилось, сразу же позвала на помощь. Какой кошмар.

Хамин приобнял Юлию в ответ, вдруг отстранился, с ужасом разглядывая ее шею.

– Что случилось? – обеспокоенно узнал Хамин. – Где ты так смогла поцарапаться?

Сквозь оцепеняющий ужас, Юля выговорила, со всех сил стараясь, чтоб голос не дрожал:

– Это Ини…

– Что? – с недоверием взглянул на нее муж.

– Когда его схватил приступ, – начала выдавливать из себя она, максимально уверенно, тоже отстранившись от мужа на пару шагов. – Он чтоб не упасть резко, схватился за первое попавшейся. Получилось, мне за шею. Я даже смогла его поймать и аккуратно положить на пол. Так получилось, нечего страшного, заживет. Жалко старичка, он действительно был лучшим врачом.

Непонимания и тревога в глазах сменилась на боль потери и полную опустошенность. Он обнял Юлию и шмыгнул носом.

– Мы его похороним со всеми почестями, – уверенно пообещал Хамин. – Нам будет его не хватать, но мы справимся. О боже, какой ужасный сегодня день, – взмолил отстраненно мужчина. – Порош казнен, Ини умер. Завтра будет сразу двое похорон.

Юля прижималась к Хамину, а мысли находились далеко. Ей получилось объяснить свою изувеченную шею, это успокоило ее на львиную долю. Теперь она переживала о психическом состоянии мужа, когда он узнает, что похорон все – таки будет три. Ей удалось снова спасти свою задницу, как всегда мужскими трупами, но Юлия уже привыкла. Чувства жалости поверхностно трогала ее душу, практически не касаясь, сердце. Юлия с ужасом спрашивала себя, что случилось с ним? Почему ей жалко только себя? Так было всегда?

«Каждому существу хочется спасти свою шкуру, – успокаивала себя женщина. – Так поступают все. Это инстинкт выживания. Банально, но логично».

Глава 3

В белоснежных простынях Юлия беспокойно переворачивалась с боку на бок. Одна ее поза резко сменялась другой, стоны и еле слышные всхлипы разбудили Хамина. Он сонно заозирался по сторонам, одеяло сместилась в районе пояса, обнажая его совершенный торс. Мужчина потерянно переместил взгляд на ближайший объект и с нарастающей тревогой заметил беспокойную жену. Юлия извивалась, металась из стороны в сторону, едва слышно шептала проклятия. Хамин стянул одеяло с нее, погладил по щеке, заботливо приобнял.

– Юля, Юля, – шептал обеспокоенно тот, все еще стараясь нежнее и щадяще пробудить жену от сонных оков.

Глаза резко открылись, Юля уставилась отрешенным взглядом в пустоту. Когда перевела глаза на мужа, то удивилась уровню потрясения на лице. В душе проявилась тревога, быстро переросшая в апатию.

– Что случилось? – выговорила неожиданно бодро она, приподнявшись на локтях

Но в ответ по ее волосам прошлась знакомая рука, она оглянулась и успокоилась, узнав в ней мужа.

– Тебе приснился кошмар, – ответил хрипло ото сна мужчина.

Юля легла обратно и прикрыла глаза, однако ее тело трясло от последствий сновидений. Она сейчас жила надеждой успокоится, переждать и наконец, прейти в себя. Родные руки обняли ее, и тогда Юлия потихоньку стала усматривать контроль над эмоциями. Неосознанно произвелась взаимосвязь между стрессом и объятиями мужа. Тогда Юлия почувствовала мощную благодарность и любовь. Именно ту любовь, которая щедро раскидывалась эндорфинами счастья. Она развернулась и встретилась с бодрым взглядом мужа. Узнала эти глаза, даже больше, узнала их и с охотой приняла в свое пространство. Объятия мужа внушали спокойствия и доверия. В этом ореоле стабильности, Юля углядела надежную защиту от самой себя. От своей темной сущности, которая тоже всеми фибрами стремилась к объекту обожания. Кровожадная сторона женщины приласканная приутихла и застыла в ожидании поощрения. Тогда она прижалась ближе и спросила, хотелось более равнодушно, но получилось очень уж принудительно:

– Ты меня все еще любишь?

Повисло молчания, после которого Хамин уверенно ответил:

– Все еще люблю…. А ты меня?

Юля сжалась в пучок негативных эмоций, ответа ждали, однако никогда и никому она не говорила этих слов, потому что полностью не была уверенна в них. Уверенна в себе, она не понимает, может ли вообще такие чувства испытывать. Однако ту привязанность и притяжения невозможно объяснить иначе, как любовь. Она любит Хамина. Она любит мужа. В этом ничего стыдного нет. Но некоторые сомнения оставались. Где? – усмехнулось ее эго. – В ледяном сердце?

«Странно, но даже ледяное сердце помнила чувства к мужу, – ответила самой себе рассудительно Юлия. – Значит, только это существо могло ее умершее вдруг сердце оживить. Значит чувство настолько сильно и крепко. Оно еще живо? Вдруг осенило ее».

– Да, – ответила уверенно она и получила в награду медовый взгляд мужа. – Я тебя люблю, только….– она вдруг замолчала. На долю секунды, но прежний взгляд в глазах мужа исчез, сменившись на томительно выжидающий, – люби меня в ответ, не смотря не на что.

Хамин вдруг улыбнулся стеснительной улыбкой и ответил так, что в сердце Юлии загорелся вечный огонь:

– Наконец люби меня так же, как я. Я этого жду целых десять лет.

И она полюбила, она осознала, ее сердце привязано к Хамину. Ее дьявольское нутро просило доброты, чтоб совсем не провалится в преисподнюю. И получило сразу же в виде крепких объятий мужа, но…. Прочувствовала эти прикосновения по – другому. С особой заботой и нежностью. Это так тронула заледеневшее сердце Юлии, что ей захотелось заплакать. Один слой льда тронулся с ее органа чувств, она уже ревет. Ее влага на глазах воспринялась, как слабость, только не перед Хамином, а перед собой. Он ее обнял и клялся в любви до утра, что закрепила связь между женой и мужем. В сознании самой Юлии их эмоциональная взаимосвязь стянулось особой крепкой веревкой в трехуровневый морской узел. Хорошо это или нет, но в эту ночь Хамин и Юлия воссоединились навечно. Это означало, что теперь клешни Юлии не отпустят этого мужчину никогда. Она почувствовала эту взаимосвязь, эту любовь, эту признанность с новой силой.

Это боль, она сводило ее с ума. Невозможно было передать словами, эту жуткую боль. Однако если попробовать, то самое лучшее сравнения будет…. внезапное пробуждения во время сложнейшей операции на мозге.

Низкие, тяжелые тучи над замком усиливали и без того гнетущее состояния Юлии. Она уже пару часов корчилась в постели, короткая, белоснежная ночное одеяния, морщилась от слишком частых перемещений женщины. Они происходили хаотично, Юля уже лежала поперек кровати в смятых, белоснежных простынях. Руки сжимали голову, а лицо, лицо показывало жуткую маску боли и отчаянной беспомощности. Волосы запутались и всклоченными прядями мирно повторяли перемещения хозяйки.

– Больше не могу, – бессильно заплакала Юлия, беспомощно схватывая в тески голову.

Она зашевелилась, еще хуже смяв постель и вскоре совсем сорвав простынь с матраса. А потом и совсем неосознанно вытолкнув постельное белье на пол.

И вот лежа уже на одном матрасе, Юля открыла красные от слез глаза и устремила отстраненный взгляд в потолок. Все продолжалась, спасения не было. Свирепая злость накрыла Юлии резко, на считанные мгновения боль приутихла. Она стиснула зубы до боли, но не почувствовала ничего. Даже головная боль отступила и тогда Юлия четко поняла. «Не надо подавлять ярость. Надо позволить выйти наружу всей агрессии, что таилась в ее темной стороне. И тогда…. Наступит облегчения».

Она не стала, сопротивляется порыву, резко поднялась, светлые волосы устремились назад и тут же упали на ее плечи, спину. Лицо искривилась в ненависти и всепоглощающем гневе. Ее руки крепко сжали стул, подняли над землей и с силой ударили об большое зеркало напротив. Юля произвела звериный рев, громкий звук разбивающегося стекла не только убрал полностью боль, но и принес колоссальное удовольствия. Это подтолкнула ее продолжать и крушить все в подряд.

Стремительно комната превращалась в руины, сопровождаясь нечеловеческим выкриками Юлии. Она хохотала, просто громко кричала и совсем не задумывалась о том, что может обратить на себя внимания посторонних. Ей было хорошо, ей нравилось, почему она должна сдерживаться, по крайней мере, пока все живы и здоровы, одушевленные существа.

Вскоре двери распахнулись, на пороге показался Расон. Его ужас и непонимания сложно описать, он не сразу сообразил, что вообще происходит. Не узнал в неадекватной дебоширке Юлию. А тем временем полуголая девушка беспощадно била об пол многочисленные статуэтки ангелов. Весь пол был усыпан стеклом и залит кровью. Босые ноги Юлии бесстрашно ступали на стекла и продолжали ранить и загонять в кожу ступней осколки.

Спустя пару минут, полукровка закрыл за собой двери и поспешил к Юлии на помощь. Одним взмахом руки, цепи накинулись на женщину и сковали ее прочно и надежно. Затем Юля переместилась на кровать тоже с помощью магии полукровки, крики затихли, девушка уперлась в знакомый потолок стеклянными глазами. После этого, по велению Расона осколки залетали по комнате и стали собираться в вещи, которые недавно так рьяно она уничтожала. Не прошло и пяти минут, как все вернулось на свои места, как будто ничего и не происходило. В этот момент дверь распахнулась, уверенно вошел Хамин. Расон спокойно подошел, положил дебоширке руку на голову, после чего она безвольного упала на подушку.

– Что случилось? – выдохнул ошарашено повелитель, осмотрел окровавленный пол, потому что полукровки не умели работать с кровью и естественно убрать, заметил окровавленные ноги жены.

– У нее была истерика, – ответил тихо Расон, потом устало присел на стул, глядя на уснувшее и умиротворенное лицо Юлии. – Я проходил мимо, когда услышал крики с вашей спальни и поспешил на помощь. Похоже, вовремя, потому что она или бы истекала кровью или выбросилась в окно в таком состоянии.

Хамин неуверенно засеменил к жене, критично оглядывая ее ступни. Глаза наполнились болью и вдумчивым оцениваем, он принялся аккуратно изымать застрявшие осколки. Расон резко встал и обеспокоенно запротестовал:

– Вы можете пораниться, давайте я!

Хамин выставил руку вперед в знак молчания и отказа в помощи.

– Не маленький, сам сделаю, – сдавленно заговорил повелитель, вытаскивая стекла, которые бесследно исчезали в руке после. – Нового врача уже отыскали?

Расон замахал отрицательно головой, с замешательством на лице наблюдая за действиями Хамина.

– Только к вечеру приедет Мосис, – с трудом оторвавшись от неприятной картины, заговорил вновь Расон. – Нюхч, я изучил его рекомендации, он отличный специалист и согласился работать в замке с удовольствием.

Хамин сосредоточенно огляделся по сторонам, затем наткнулся взглядом на интересующий предмет и поставил около кровати, сел на стул и более тщательно стал очищать ноги жены от инородных предметов.

– Вели мне принести два тазика теплой воды и марлю, – поникшим голосом велел Хамин, не отвлекаясь от своего занятия.

Расон кивнул и быстро удалился выполнять поручения. Мужчина остался с безмолвной Юлей наедине. Вынимая поверхностные стекла, Хамина вдруг одолела такая апатия и явно почувствовалась неприятная горечь в душе. Непонимания и потрясения от случившегося грозило безвыходность ситуации. Мужчина не пытался объяснить себе поведения жены, хотя мозг в шоке искал именно причины, чтоб оправдать результат. Все тяжелые и гнетущие эмоции вновь и вновь возвращали его к поиску этих несчастных причин. Стеклышко за стеклышком изымались из окровавленных ног, они становились все мельче и многочисленней, словно старались продлить испытания, заставить все больше поражаться поступком, искать доказательства и оправдания. Душа все металась, осуждая или жалея пострадавшую. А иногда и все сразу.

А как иначе? Он любил свою жену и не мог не сопереживать. Не мог заставить свое сердце не обливаться кровью. Когда утром Хамин покидал спальню, слышал ее бесслышные стоны во сне. Ее глаза были все еще закрыты, он ничего не спросил, не узнал. Почему? Потому что отлично знал о причине недомогания. Знал, уже видел. Каждая беременность Юлии сопровождалась головными болями. Отмучавшись девять месяцев, она ненавидела причину своего мучений. Их второго мальчика, Юля приказала забрать того и отныне не беспокоить тяготами материнства. Отчасти Хамин понимал, что это не правильно. Но разве он мог что – то сделать? У него было достаточно ресурсов, чтоб вырастить своего наследника и не беспокоить Юлю своими претензиями.

И мозгов у него хватало, чтоб изначально заметить сложный характер жены, его и покорила ее уверенность, независимость, хладнокровие. Ей никогда никого не было жалко и даже себя. Действуя импульсивно, на своих сиюминутных эмоциях нередко она шокировала его и всех окружающих. Беременность лишь оголяла ее безбашенность. Создавалось ощущения, что ее организм принимался, рьяно катится в сторону саморазрушения.

Дверь открылась, слуга и Расон вошли вовнутрь с тазами воды. Хамин не поднял на них глаз, продолжал справляться с ногами жены, пребывая в прескверном состоянии.

– Молодцы, – шепнул равнодушно он и потом коротко бросил: – Можете идти.

Женщина заинтересованно оглядела ступни повелительницы, неуверенно отступая назад.

– Если хоть одна душа об этом узнает, работа в замке для вас будет окончена навсегда, – холодно бросил Хамин и красноречиво посмотрел в глаза слуге.

Женщина согласно кивнула и быстро покинула комнату. После этого Хамин отвлекся, нагнулся и помыл руки в одном из тазов, вытер белым полотенцем, которое тоже принесли.

– Расон, ты тоже можешь идти, – проговорил Хамин и принялся за работу вновь. – Как только врач прибудет в замок, сразу же отправь его к Юле. Пусть изначально подпишет все бумаги о неразглашении. Объясни ему серьезность своих подписей.

– Будет сделано, – преданно выговорил Расон и тоже нехотя покинул спальню.

Хамин снова остался наедине со своими мыслями. Звенящая тишина только способствовала размножению голосов в голове, размножению непрошенных эмоций. К концу процедуры Хамин почувствовал полное опустошения. Не такое уж энергозатратное дело отняло у него много сил. Однако время пришло будить Юлю и выяснять ответы на свои вопросы, хотя не осталось внутренних ресурсов обработать полученную информацию. Надежда оставалась только на приобретенное спокойствия той стороны, которая жаждала достоверных ответов. Но принесет ли ему это долгожданное облегчения?

Он дотронулся ладонью до лба жены и заставил прейти в себя. Когда рука бессильно повисла поперек тела мужчины, глаза жены распахнулись. Фиолетовые хрусталики настороженно осмотрели мужа. Скоростная съемка в памяти воспроизвела отчетливо события утра, тупая боль в ступнях добавила мельчайших деталей в картинку. В голове Юли загорелась красная лампочка, ведь потребуются ответы. Она точно знала, что ее невыносливая головная боль не лучшая отмазка ее неадекватных действий. Кстати, голова не болела, механизмы в нем работали слаженно и четко.

– Что такое? – сонно узнала Юля и расстерянно огляделась по сторонам. – Почему ты так стоишь?

Хамин долго всматривался в лицо жены, Юля продолжала невинно и ведомо смотреть в глаза мужа. Проходило время, но она продолжала играть роль глупой, невинной овечки. Ведь иного выхода не было, как изображать себя таковой. Ей повезло, что с недавних пор Юля стала первоклассной актрисой.

– Ты ничего не помнишь? – с недоверием спросил Хамин.

Влага покрыла фиолетовые зрачки женщины, ее губы практично бессвязно поинтересовались:

– Хамин, что произошло? Я ничего не помню. Произошло что – то серьезное?

Пару секунд мужчина не отвечал ей, только через короткое молчания недоверия в глазах испарилось, освободив место сочувствию.

– Все хорошо, – наконец ответил он. – У тебя произошло небольшое помешательство, но уже все хорошо. Только… ты немного поранила ногу, ноги и несколько дней тебе надо полежать. У тебя болит голова?

Юля глубоко задумалась и, посматривая на свои замотанные ступни, медленно отрицательно помахала головой.

– Не болит, – с полуулыбкой ответила Юля. – Странно.

В дверь вдруг постучали, Юля резко повернула голову в ее сторону. А Хамин энергично зашагал на выход. Потом тот тихо открыл дверь и вышел наружу. Она терпеливо ожидала появления Хамина вновь, однако в комнату зашел Расон. На вопросительной взгляд Юлии, полукровка сразу ответил:

– К повелителю приехал гость. Ему пришлось спуститься к нему.

– Хорошо, – коротко отрезала она, вдруг расстроившись или вернее сказать, изобразив такую маску. Не могла же она открыто ликовать, что ей не пришлось ничего объяснять мужу. Хотя Юле стало легче и спокойней, потому что все – таки ее игра удалась. Появилось желания остаться одной и поспать, но вдруг Расон заговорил:

– Юль, что происходит? Ты можешь мне сказать, я могу найти решения. Или посоветовать. В последнее время тебя что – то явно тяготит.

Она задумчиво уставилась на полукровку. Ее старый друг всегда приходил на помощь, когда Юля к нему обращалась. Однако это был приближенный подчиненный повелителя и служил ему верой и правдой. Поэтому секретничать с ним она не спешила. И вообще за все десять лет, единственный, кто знал ее, как облупленную лежал в вегетативном состояния на пол замка от них. У нее никогда не было подруг, и здесь за десять лет не появилась. Единственная женщина в ее окружении, с которой она могла непринужденно поговорить, была Агнесс. Единственный секрет, который нас связывал, раскрылся вчера, его свидетель насмерть разбился, упав с крыши. Вдруг ей остро захотелось посетить Агнесс…. схватить за волосы и потребовать объяснения. Как этот листок с книги попал Лиону? Второй такой книге не могло быть в природе, потому что она взяла тот том о полумировцах в редких, единичных экземплярах. Десять лет назад Юля с трудом попала в секретную библиотеку, нужная страница была аккуратно вырвана. Агнесс должна была ее уничтожить, как они договорились. Но «подруга» оказалась не так проста и оставила себе прямое доказательства ее вины.

– Меня мучают головные боли, – призналась хмуро Юлия, обреченно опустив глаза в пол. – Как и в прошлую беременность, ничего особенного.

– Ничего особенного? – заметно удивился Расон. – Сейчас болит?

– Нет, – ответила уверенно она. – По утрам и ночью бывает.

– С этим можно попытаться что – то сделать, – уверил ее полукровка, когда сел напротив. – Есть одна не изученная методика гипноза, я прочитал о ней недавно.

Юля устремила подозрительный взгляд на полукровку, глаза невольно сощурились. Она пыталась сканировать мысли Расона, потому что восприняла его предложения за ловушку. Ведь даже школьник знает, что под действием гипноза можно выведать многое. А если Расон хочет вывести ее на чистую воду, а не помочь?

– Бред, – выплюнула она и убрала взгляд в бок, в окно.

Тут ее глаза резко расширились и дыхания вдруг приостановилось. Лютый ужас быстро вырос в душе и стремительно поглотил все ее существо. Сердце тоже едва не остановилась, замедлив на пару секунд свое бегство в груди. На мгновения появилось стойкое ощущения, что сейчас упадет в обморок от нахлынувших отравляющих чувств. Кровь в жилах остановилась, и сразу закипела, сердце очнулось, продолжила бег, только теперь бег на истощения, будто в предсмертной гонке. Побледневшим на три тоном лицом она встретилась с летящим прямо в ее окно полудраконом. Лионом!

Неосознанно Юля вскочила с кровати и унеслась прочь на несколько метров подальше и когда обернулась, то успела увидеть только веселую ухмылку на лице хозяина полудраконов, вскоре тот резко опустился ниже. Ее взгляду предстояли множество летающих существ. Небо потемнело, пустив сильную, ужасающую тень в комнату к потрясенной женщине. Только одна догадка появилась в голове Юли, способная объяснить такой переполох: Лион решил отомстить, пойдя на замок штурмом. Тогда почему летающие существа были не полудраконами? Всадники, нюхчи, полукровки, амазонки, лодасты. Все ветви слетались к замку, постепенно снижаясь к воротам.

Расон встал с места и с непередаваемым ужасом глядел на эту суматоху, загородив собой Юлю. Вскоре в комнате посветлело, поток летающих существ иссяк. Полукровка обернулся к Юлии, совершенно бледный и шокированный. Глаза в устрашающем выкате устремились на женщину, дрожащий голос рассеяно велел:

– Не выходи из покоев, что – то серьезное произошло.

После этих слов Расон выбежал из комнаты, а Юлия понеслась за ним следом. Однако двери оказались заколдованы, ей оставалась лишь отчаянно стучать по его блестящему, красному дереву.

Десять минут назад

Хамин закрыл за собой дверь и сразу заметил статную фигуру Бонира с помощником.

– Простите повелитель, но ваш главнокомандующий просил немедленно вас, – заговорил деловито Расон.

Хамин сделал пару шагов на встречу и хмуро осмотрел нюхча.

– Все хорошо, Расон, – сдержанно успокоил он полукровку. – Можешь побыть с Юлей? Ей все еще нездоровится.

– Конечно, – ответил смиренно Расон и прошел мимо повелителя, удалившись из их компании за дверью.

– Приветствую Бонир, – размеренно выговорил Хамин. – Я тебя внимательно слушаю, что подняло главнокомандующего? Вроде Маму в своей комнате, а Порош в могиле.

Обеспокоенное, черное лицо нюхча вдруг посветлело и замерло маской, длинные волосы мужчины зашевелились у лица, когда Бонир нагнулся и доложил:

– Повелитель, Колдунстрандия полыхает. Старшего сына Пороша убили собственные же братья – близнецы. Теперь двое претендентов на престол устроили кровопролитную войну. В считанные часы народ разузнал о ситуации, кто – то объявил им. И… Колдунстрандию поглотили магические бои. Началась гражданская война, всего лишь за одни сутки там разыгралась настоящая бойня. Еще один из братьев грозит в случае утилизации брата – близнеца и восшествии на престол, стереть полукровок с лица земли.

Земля из – под ног Хамина стремительно ускользала по мере доклада Бонира. Вмиг забылись все прошлые переживания, ужас в душе вырос до катастрофических размеров. В голове стучал невидимый молоток, от нахлынувшей крови в мозг, казалось, ноги подкосятся и упадут, потому что там не осталось крови.

– Немедленно созываем собрания! – едва смог выговорить Хамин. – Пятьдесят тысяч воинов отправить на границу с полукровками, охранять границу. Немедленно!

Бонир кивнул и спешно отправился выполнять поручения. Хамин стоял еще пару минут, импульсивно потирая лицо. В голове не улаживалась действительность. Миллион мыслей проносилась в считанные секунды. Одна за другой, устраивая мини войну в мозге. Самая важная действительность сжала сердце и выжигала всю кровь, оставив после себя нарастающее безумие. «Его дети! Дети, были на обучении магическим практикам в Колдунстрандии. Там находилась самая лучшая школа магии, где преподавали, самые талантливые чистокровки».

– Приветствую, повелитель, – появился в холле Лион. – Я прибыл сразу, как узнал о том, что творится в Колдунстрандии. И отправил уже двадцать тысяч бойцов на границу с полукровками.

Хамин поднял растерянный взгляд на полудракона, безмолвно кивнул, на ватных ногах отправился в совещательный зал. Ветви слетались, даже не получив приказ из замка. Трагические новости разлетелась по миру, как вирус. В прямом смысле полыхала и обливалась кровью Колдунстрандия, в переносном разгорелся ужасом и негодованием весь мир. Через границу с полукровками прорывались чистокровки, еще только те, кто хотел остаться живым и спасти свою семью.

Еще одной граничащей страной была Амазония. Ей тоже пришлось принимать беженцев. Сотни женщин – воинов стекались к границе, чтоб предотвратить возможное проникновения враждебных представителей в их страну. Появлялись тысячи добровольцев женщин – бойцов, которые стремились в пылающее разноцветными всполохами Колдунстарндию, желая утихомирить соседей, остановить беспричинное кровопролитие. Однако чистокровки только подлаживали дровишек во внутренний конфликт, народу много, поэтому и костер разговелся эпический. Суток хватило, чтоб каждая точка в Колдунстрандии являлась опасной. И у этой страны хватало ресурсов и магических сил, чтоб превратить в пепел свою собственную страну за несколько дней.

Чистокровные волшебники всегда являлись отменными магами, поэтому чистота расы для них было приоритетом. Если хоть одна ветвь в роду смешает свою кровь, то отныне не может пользоваться несколькими миллионами заклинаний, и не только утеряют часть своих магических способностей, но здоровье полукровок становилось слабым. Именно поэтому часть заклинаний не слушались, они предназначались для сильнейших экземпляров своего рода. К тому же не только физически, но и ментально. Истинным чистокровкам иногда не надо было даже шевелить руками, активируя заклинания только силой мысли. Представляете теперь, какая бойня происходила во враждебной стране? И чем это может грозить остальному миру?

Это осознавали многие, поэтому миллионы существ затаили дыхания. Войска разных ветвей сливались в эпицентр гнева и жестокости. К вечеру на приближенную Амазонию полился красный дождь. Осадки серьезного магического воздействия шокировали всех жителей. Все поверили, что природа плакала кровавыми слезами от боли, наносимой ей ожесточенными боями. Другие же поверили, что беззащитная природа просила помощи именно у Амазонии, потому что у полукровок не наблюдалось никаких подозрительных осадков. Милисе, предводительнице своенравных и темпераментных амазонок, пришлось сдерживать поток добровольцев – женщин, которые бросили своих семьи и отравились во враждующую страну.

Порош перед смертью успел вызвать негативные, и даже враждебные мнения и суждения о чистокровках. Граничащая страна отлично видела и знала о незаконных действиях, мерзких поступках соседей. Вернее сказать терпела, однако теперь терпения у искусных воинов лопнуло. Амазонки не уступали навыкам чистокровок в искусстве воевать магическими артефактами и заклятиями. В дополнении у абсолютно женственной страны практически отсутствовала эмпатия к мужскому роду. Они отличались импульсивностью, поэтому просто зарядившись желанием мести, могли обладать недюжинной энергией, выливающееся агрессией и бездумным самопожертвованием.

На собрании ветвей не было Тосона, предводителя полукровок и Милисы, они не могли покинуть свои территории из – за самых страшных опасений. Тосон готовился к полномасштабным сражениям, Милиса изо всех сил пыталась сдержать свой разгоряченный народ. За круглым столом восседало семь разных предводителей. Обстановка гнетущей безысходности повисла в зале, словно облака отравляющего дыма.

Никто не был готов к такому заседанию и вовсе к такому событию в своей жизни. Голова предводителя всадников без головы поникла и исчезла. Мишаф хмуро перевел взгляд на Инахаб и позавидовал тому белой завистью. Громила Фафас вжался в кресло, стараясь вдруг стать менее заметным. Лион оглядел всех настороженным взглядом и остановился на Хамине, повелителе.

Вдруг ветви в глазах Хамина привиделись маленькими детьми. Они терпеливо ждали, что скажет папа. Возложили на него ответственность за принятое решения, хотя Хамин был втрое младше некоторых. Смиренно ждали, в их округленных глазах застыло замешательство и страх. Они, не стесняясь, выплескивали через край свою немую тревогу и беспомощность. Хамин кожей почувствовал, как именно сегодня стал настоящим, действующим повелителем. Писалась история, с сегодняшнего дня можно будет начать чтения, если хочешь основательно поиграть с нервишками. Любое слово повелителя будет или высмеиваться в будущем или возглавит какую – нибудь строчку в книге мудростей повелителей этого мира. Однако Хамин тоже из крови и плоти, как и они. Он не прислан богами и не нажил мудрости в многочисленных войнах. Это его первая война, кровь чистокровок рано или поздно будет и на его совести. На его имени.

– Я думаю, самым верным решением будет…. – уверенно принялся повествовать Хамин. Остановился и внимательно оглядел всех присутствующих, которые подняли на него щенячьи глаза. Даже Инахаб материализовал свою голову и теперь с не малым интересом вслушивался в первое слово повелителя, – направить письмо с повеливанием немедленно прекратить кровопролитие за завтрашнего обеда от имени оставшийся ветвей. Двух братьев, сыновей Пороша прибыть на собрания и выслушать волю повелителя, кто должен управлять Колдунстрандией.

Если требования не будет выполнено до завтрашнего дня, сыновей Пороша казнят, отныне полукровки и чистокровки обретут единую землю, без каких – то там невидимых границ и править Колдунстрандией станет Тосон.

– Я согласен с вами повелитель, – заговорил предводитель Карательской, Татанху, расположив свою маленькую и тоненькую фигуру слева от Хамина. – Изначальные методы должны быть щадящими и сдержанными. Но второй пункт, хотелось бы конкретики, как вы все это устроите, не подставив полукровок под горячую руку неверных?

– Изначально хотел услышать ваши предложения, – выдохнул тяжело Хамин и осмотрел многочисленных подчиненных. Не зря же они все сидят на своих местах? И Хамину казалось, что именно составленное и взвешенное решения толпы первоклассных профессионалов может оказаться единственно верным.

– Сначала надо схватить за горло братьев, – появился деловитый голос Лиона. – Надо отправить натренированных шпионов, чтоб притащили нам близнецов.

– Я согласен с Лионом, – вмешался робко Инахаб. – У меня есть парочка лучших бойцов. Им надо помочь подлететь к братьям и все остальное они сделают сами.

– Для этого надо еще выяснить, где находится каждый из них, – вновь выговорил Лион, немного понуро опустив голову и старательно не встречаясь глазами с повелителем.

Тот же внимательно вслушивался в идеи, стремясь встречаться глазами со всеми предшественниками по очереди.

– На данный момент я могу сказать точно, что в центральном замке нет, не одного из них. Этот замок оккупирован шайкой чистокровок, они прислуживают одному из братьев. Не знаю кому, но они стремятся удержать главное здания на тот случай, если повелитель пошлет своего поставленного хозяина Колдунстрандию и решит возможности взойти на трон одному из законных наследников.

– Так значит, у нас два брата: Каф и Дыж, оба чистокровные волшебники, наследники престола, – решил разложить по полочкам все Хамин. – Оба находятся отдельно друг от друга, ненавидят друг друга и стремятся единственными взойти на трон. Я думаю, первым шагом надо определить местонахождения каждого из них, услышать их условия и понять, до куда каждый из них продвинулся? Кто сейчас держит замок? Чья шайка? И какие свои ценности и морали они защищают? Подумать, как можно эту информацию использовать, чтоб снова отбить замок. Для чего? Чтоб взаимодействовать с народом, убедить его остановить кровопролитие и выдвигать свою точку зрения. Думать, как можно эту информацию использовать. Для начала эти ниточки надо осмотреть, прежде чем понять за какую начать тянуть, чтоб не сделать хуже и наконец, распутать этот клубок и использовать в своих целях. Цель наша одна: восстановить мир в Колдунстрандии.

Юля дождалась, пока ей откроют двери, Расон не забыл про нее. Но сразу же поспешил выполнять поручения повелителя, оно состояло из поездки в Колдунстрандию и возвращению наследников в замок. Она понеслась следом за полукровкой, взывая мольбами, чтоб тот взял ее с собой. В миг, когда она услышала о разгорающейся войне, у Юлии вся жизнь пронеслась перед глазами. Пару мгновений она не могла поверить в услышанное, затем образ Ирины замелькал у нее перед глазами. Маленькая, девятилетняя ее копия сейчас находится в эпицентре боевых действий. Юля даже не могла предположить, как сейчас страшно ее детям. Однако то, что уже сейчас прочувствовала женщина, ей не понравилось. Страх и даже ужас нес ее по холлу, оставляя за собой кровавые отпечатки ног. Раны вскрылись, бинты пропитались кровью, полностью превратив их в кровавые ласты. Расон вырвался вперед, затем не выдержал погоню, резко развернулся, Юля тоже притормозила и вскоре остановилась возле.

– Юля, я прошу тебя, вернись в комнату, – тихо потребовал Расон, скользнув по полу взглядом, по кровавым следам. В его лицо промелькнуло сочувствие с едва скрываемой ментальной болью от увиденного. – У тебя обратно стали кровоточить ступни.

– Я же не могу сидеть здесь и ждать, когда мои дети там мучаются? – спросила она, непроизвольно стали капать на щеки горькие слезы. – Я приеду, как представитель повелителя, меня должен послушать народ и немедленно прекратить кровопролитие.

– Братья не в не центральном замке. Там шайка бандитов и никто не знает, что у них на уме, – спокойно объяснял Расон, поглядывая на ошивающихся вокруг слуг. – Я заберу наследников и к вечеру прибуду в замок вместе с ними. Прошу тебя потерпеть до вечера.

Юлия кивнула, осталась стоять на месте, когда Расон быстро зашагал к выходу и вскоре скрылся совсем. Вдруг она вспомнила о боли в ступнях, но ее ощутимо перекрывало изнывающее сердце. Мир покачнулся, она осознала, что сейчас упадет, но удержалась. Марка она практически не воспитывала, это был ее сын, наследник престола, сын Хамина. Но Ирину Юля провела сама от рождения до девяти лет. Эта девочка выросла ее копией, она любила ее сильней, чем Юля того заслуживала. Несчастная женщина медленно поплелась до спальни. Когда оказалась внутри, заметила Хамина, стоящего у окна и вероятно дожидающейся ее. Дверь глухо закрылась, Юля дошла до кровати, села, вяло осматривая свои окровавленные ноги.

– Школа цела, детей всех эвакуировали в подвал – заговорил хмуро Хамин и неспешна, обернулся к жене. Юля подняла голову и встретилась с бледным лицом мужа.

– Вы продумали коридор, через который Расон безопасно проведет наших детей? – хмуро поинтересовалась Юлия, все еще всматриваясь в лицо мужчины и пытаясь увидеть всю реакцию на ее ответы.

– Школа граничит с Амазонией, – ответил спокойно Хамин. – Им пролететь только двадцать километров. Я доверяю Расону, он справится с этой миссией.

– Двадцать километров? – испробовала эту фразу на вкус Юля. – Разве это мало?

Хамин задумался, сделал пару шагов, нагнулся и неторопливо начал разбинтовывать ноги жены. Окровавленный лоскуток бинта вдруг вызвал у Юли приступ тошноты, она отвернулась. Взгляд уперся в картину, где голубое небо медленно заполнялось тучами, и совсем вдали виднелся горизонт с вереницей высоких, но лысых деревьев. Там была осень: пасмурная, холодная, голая.

– Когда дети окажутся в безопасности, у нас в замке, я уеду в Колдунстрандию. – не прекращая свои действия, сказал он.

Юля не выдержала и повернулась к мужу, но наткнулась на свои опухшие ступни. Несколько секунд ей потребовалась и не малой силы воли, чтоб перевести взгляд на Хамина, сосредоточенно осматривающего ее раны.

– Ты отправил воинов, чтоб освободить центральный замок? – узнала осторожно она.

Ее ступни снова заматывали в белоснежные бинты. Хамин это делал медленно, вдумчиво и подозрительно идеально.

– Это бесполезно, – выдохнул задумчиво Хамин. – Как говорят, рыба гниет с головы. Надо изначально избавить от гнилья, от двух непокорных братьев.

Повисло молчания, ноги снова были в белоснежных бинтах, Хамин встал и устремил на Юлю выжидающий взгляд. Она чувствовала его кожей, ее душу сковал гнетущий страх. Переживания за детей затрагивали определенные струны души, а это было другое состояния. Оно шептало: он все знает. И в кровь прыскала новая порция ужаса, парализуя намертво ее сундучок с эндорфинами. Вечная мерзлота в сердце пошатнулась и треснула, нанеся сильнейшую боль.

Лион, он жив и здоров. Он может поведать многое или уже поведал?

– Ты знаешь, хоть примерное нахождения братьев? – спросила, наконец, Юлия, чтоб разбавить тяжелую атмосферу.

– Нет, – сухо ответил Хамин. – В Колдунстрандию отправилось бесчисленное количество шпионов. Эту информацию мы должны добыть в считанные часы.

– Я… думаю, легче было бы объявить двух братьев международными преступниками, не достойными привилегий своей наследственности, – робко посоветовала Юлия. – Отвоевать у банды центральный замок и посадить в него нового хозяина чистокровок. Но конечно необходим талантливый и хладнокровный претендент, чтоб потушить все огоньки в стране силами твоей армии.

– Мне хочется пролить, как можно меньше крови, – размеренно выговорил Хамин и взял руки жены в свои. – Как ты себя чувствуешь? – вдруг смягчившись, поинтересовался он.

– Ужасно, – выдохнула честно Юля и опустила голову вниз, наткнулась взглядом на распухшие ступни. Ее руки несильно сжали, Юле захотелось их резко отнять у мужа. Однако успела подумать о своем поступке, прежде чем сделать. Это вызовет ненужные подозрения. – Я не успокоюсь, пока мои дети не будут в замке. И еще, ненавижу необоснованную агрессию. То, что происходит в Колдунстрандии именно так и называется. Это резня, ради резни.

– Ради власти, – мягко поправил ее Хамин. – Многие думают, что быть у власти, значит быть беззаботным, самодостаточным и счастливым. Но власть, это народ. А тот человек, который у власти получает ответственность, страх отверженности и в итоге паранойя. Даже если ты в полной мере вздохнул грудью и предполагаешь, что жизнь вроде бы и прекрасна, появится один, второй или парочка злодеев, которые потреплют тебе нервы. Народ ждет, высказывает свое мнения и возмущается, а тот один у власти, как уж на сковородке, пытается вывернуться, чтоб не зажарится до хрустящей корочки.

Юля уже давно развернулась к мужу и смотрела в его глаза. Они показались ей несчастными, растерянными, полные страха и внутренней опустошенности. Его бока жарятся, этот уж мечется по сковородке. Но все ровно не избежишь этой участи, он в этой сковородке родился.

– Так же я себя чувствовала, когда синий ангел и его братья творили свои делишки. В сковородке. И я готова была на все, только чтоб эта сковорода остыла.

– И ты сделала это мастерски, не одна не грешная душа не пострадала, – холодно вставил Хамин, и Юля потянула свои руки на себя. Ей вдруг показалось, что Хамин сейчас выдернет ее конечности с корнем. Из чувства мести, из братской солидарности. Еще она всегда осознавала, стоит только потянуть веревочку с причиной смерти Маму, тогда и смерть Каира выкатится сама собой. За это ее спросят сполна, одна не грешная душа есть.

– Это было другое, – вымолвила глухо Юлия, рассматривая свои руки. – Это было мое предназначения. Война – это исход глупых и необдуманных действий, с целью достижений своих желаний немедленно. Это выбор живых существ.

– Мне выбора тоже никто никогда не давал, – грустно шепнул Хамин, полуоборотом стоя к Юле. – Мне нужно идти. Я прикажу прислать тебе врача, как только тот явится. И прошу тебя, – обратился тот к жене с ноткой мольбы. – Прекрати шастать по замку, пока твои ступни не прекратят кровоточить. Прикрепить тебе слугу, чтоб на подхвате сидела возле тебя?

Юлия отрицательно покачала головой, равнодушно проследив, как после этого Хамин покинул спальню. Ей ничего не оставалась, как прилечь на кровать, с трудом подняв за собой ноющие ступни. Они вдруг отяжелели… и заболели. Схваткообразная боль настигла ее ноги давно, она видела весь масштаб трагедии, когда Хамин разбинтовал их, однако в голову только пришло осознания. Хотелось нестись и действовать. Ей же хотелось навестить Агнесс и свернуть ей шею. Надо было увидеть Лиона и узнать, как этот черт вернулся с того света.

И многое нужно, однако Юля положила голову на подушку, осознанная головой, как боль нарастала, кровь больно пульсировала в израненных ступнях. Вскоре в такт застучала кровь в ушах, гипнотизировала хозяйку монотонными отбиваниями. Глаза устремились вперед и замерли. Этот стеклянный взгляд таил в себе столько информации, мыслей, но не эмоций. Они выплеснулись утром, головная боль прошла. Дыхания ровное, фиолетовые глаза светились идеями и планами. Юля сама с собой договаривалась. Или все решено? Все идет по плану? Планете нужны новые жертвы, она хочет крови, давно не получала жатву? Вдруг ее осенила догадка: планета держит всех живых существ, как скот в загоне. Судьба, это часть симбиоза. Она поставляет ей кровь, как только природа потребует.

Как Хамин неправильно мыслит, против природы. Он не хочет поставлять ей кровь, не хочет быть инструментом. Как он слеп? – изумилась про себя она. – Он всего лишь пешка, поставляет другой ресурс природе в избытке. Это страдания, мучения, моральная боль. Она у него особа вкусна, раз его терпит такая могущественная и строптивая дама, как природа. Может, она влюблена в него тоже? Или повелитель «всея Руси» отличная игрушка? Или наоборот, раз его заставили жариться в своих собственных страхах и сомнениях? Превратили в ужа?

Так это получается, Юля идеальное орудия. Долговечное и точное? Открыл шкаф, раз стрельнул и положил обратно. Все мишени точно в яблочко, даже проверять не надо. Юля чувствовала, что если не дождется Расона к вечеру, то неприметно это ружью пойдет стрелять всех в под ряд, не задумываясь куда, но попадая точно в яблочко. И кто ее остановит? Природа? Смешно, Юля чувствовала себя выше природы. Она точно знала, что никто ее не прикончит, кроме самой себя.

В дверь постучали, Юля не сразу вырвалась из своих мыслей. Второе, назойливое выстукивания в дверь, наконец, вывело ее из задумчивости, но она продолжала молчать. Ведь женщина четко понимала, что хочет, остаться одной. Еще четко понимала, кто за дверью, ведь одного врача за неделю прикончить ей точно достаточно. Еще стук. Громче и настойчивее.

– Извините Юлия, вы спите? – послышался бодрый мужской голос.

Юля сразу дала ему среднее количество лет, но у нее не возникло даже любопытство. Пусть думает, что она спит. Не будите кобру, пока она спокойна и сыта. Очередной стук, Юля заткнула уши пальцами рук и закрыла глаза, сквозь приглушенные шуршания, узнала звук открывающейся двери. Любопытство сонно проснулась, и открыло глаза в лице Юлии Хот. Фигура Хамина услужливо общалась с высоким нюхчом средних лет. Под укоризненным взглядом мужа, она все – таки открыла слуховые пути.

– У тебя снова болит голова? – с сочувствием поинтересовался Хамин, подходя к кровати. Врач следовал за повелителем и вскоре выглядывал у того из – за плеча. Ее муж был намного выше их очередного доктора.

– Нет, – ответила, равнодушно осматривая эту парочку Юля. – Я хотела побыть одной. Ожидания появления наших детей в замке довольно сильно угнетает.

– Это доктор Мосис, – выдохнул обреченно Хамин, рукой указывая за спину. Нюхч вышел вперед и поклонился Юлии. Она продолжала сверлить мужчин равнодушным взглядом, только еще прибавилось раздражения. Юля старалась скрыть презрения и нетерпения, поэтому пока молчала. – Позволь ему осмотреть твои ступни. Я изучил его досье, ему получится разобраться с твоими ранами намного быстрей, чем ты предполагаешь.

Юлия кивнула. Мосис подошел к ее ногам и начал производить тщательный осмотр. Хамин вопреки ее ожиданиям отошел к стеночке, присел в кресло и стал сосредоточено наблюдать за работой доктора. Она решила лучше наблюдать за мужем, чем за своими искалеченными, опухшими конечностями. Плечистая, подтянутая фигура гордо и в то же время расслабленно восседала в кресле. Синий с бордо походный костюм, сшитый по ее эскизам, выгодно подчеркивал его фигуру. А дорогая, грубая ткань, статус. Он смотрел внимательно на ее ноги и действия доктора. К удивлению Юлии без отвращения, брезгливости или гнева. Каменное, беспристрастное лицо прожженного скептика. На мгновения стало жаль бедного молодого нюхча, который оказался под таким моральным прессингом. Только переступил порог замка и тут сам повелитель устроил практику под своим пристальным присмотром. Однако нюхч не растерялся, пошли в ход и мази и заклинания и амулеты.

– Вам не больно? – услышала Юлия голос нового доктора и только вспомнила, что над ее ногами колдовал профессиональный доктор.

– Нет, – рефлекторно выпалила она и только потом осознала, что ответ не подходил под ситуацию. А лицо доктора моментально вытянулась.

– Тогда…, – его голос оборвался, недоверчивый взгляд сполз на пол. Потом резко поднялся на ее лицо и тот неуверенно поинтересовался: – Не обезболивать?

– Нет, – снова коротко ответила Юля, полностью осознав свое неадекватное восприятия боли. Мысли и страхи глушили любой дискомфорт с телом. Душа, сердце, нервная система работали на пределе. Она прикрыла глаза, равномерно выдыхая и вдыхая порции воздуха, потому что слышала, как это практика может быть действенна. Ей не стало легче, лишь добавилось легкое головокружения. Вскоре открыла глаза вновь, нюхч уже бинтовал ее ноги обратно, вероятно выполнив все положенные процедуры.

– Все, – шепнул доктор и поднял на нее загнанный взгляд. – Я буду приходить каждый день, и менять перевязки. В обед, договорились?

Юля слабо кивнула и проследила, как нюхч, захватив свои медицинские принадлежности с собой, вышел из спальни. А она перевела глаза на мужа, который сосредоточенно смотрел в окно, его мысли были намного дальше, чем эта комната. О чем они были? О ком? О кровопролитных действиях в Колдунстрандии? О наследниках? Или о том, какая лицемерная мерзавка его жена? Последнее заставила ее дыхания на мгновения остановиться, она очень сильно захотела увидеть Лиона и разобраться с ним раз и навсегда. Ее израненные конечности не давали ей этого сделать. Но она найдет момент и никому не будет под силу ей помешать.

– Что творится с этим миром? – вдруг выдохнул Хамин, но Юлия никаких пронзительно отчаянных ноток не услышала.

Это был риторический вопрос и вероятно Хамин воспроизвел его, чтоб заполнить тишину. Или чтоб начать сложный разговор. Однако Юлии совсем не хотелось говорить, она устала. Головная боль медленно пробиралась в ее голову и следом страх. Такой, что поджилки заледенели от ужаса, от предвкушения самых жестоких испытаний. Ей пришло в голову признаться в своих страхах мужу. А кому еще?

– У меня начинается головная боль, – равнодушно заговорила Юлия, всматриваясь в мужа и щурясь от первых признаков недуга. – Я хочу остаться одной. Разбудишь меня, когда прилетят в замок Расон с детьми.

– Почему ты не сказала врачу? – удивленно спросил Хамин.

В его словах считалось негодования. Юлия с грустью осознала, что ее мужу надоело сопереживать жене. Он слегка рассердился на Юлию, хотя и пытался это скрыть. Это позабавила ее, потому что ему было прекрасно известно, что врачи не могли справиться с ее мигренью при беременности из – за страха навредить плоду. Хамину просто становилось легче, когда врач был рядом и пытался избавить повелительницу от невыносимых страданий. Создавалось ложное впечатления, что он помогает, делает все от него зависящие. Ну как эти иллюзии мужчины не могли поднять настроения Юлии? С улыбкой на губах, у нее проснулось раздражения на своего мужа. Ей захотелось сказать что – то едкое, чтоб обидеть или унизить. С трудом подавив отвратительные порывы, она сдавленно ответила:

– Мне добавляет еще больше боли, когда возле меня порхает врач со своими бесполезными, вонючими снадобьями. Глупо рассчитывать, что этот нюхч излечит, то, что не смог Ини, – все – таки не выдержала в конце она и позволила себе выдать капельку «горькой правды». Ей стало легче, отчасти Юля прекратила даже злиться на мужа.

– Мне кажется, ему стоит дать шанс себя проявить, – произнес тихо Хамин. – Может именно он знает немного больше новых практик и способен на чудо.

– Не бывает чудес, – фыркнула Юлия, стиснув свою голову обоими руками. Хамин встал на ноги и пошел к двери.

– Я все – таки позову Мосиса обратно, – у порога заверил тот и вышел.

Юля осталась совершенно одна, утопая с головой в гневе, отвращении и раздражении к мужу. Задыхалась от переполняющих ее душу отрицательных эмоций. От стремительно нарастающей головной боли. Ей всего лишь хотелось остаться одной, но Хамин решил все сам и вероятно думает, что его решения единственно верные.

– Да гори ты в аду, – яростно шепнула Юля и нагнулась к своим ступням.

Ожесточенно, с особой ненавистью к себе она принялась срывать бинты с ног. Ее лицо раскраснелась от особого усердия и лютой ненависти, а рот искривился в зверином оскале. Она понимала, что это ненормально, но хотела, желала напугать, доставить Хамину еще больше страданий и переживаний. Суетливо пальцы испортили всю работу нюхча. Белоснежные лоскуты бинта Юля накрутила на голову, стараясь сдавить свой череп до хруста. Ей казалось, что это избавит ее от наплывающих приступов боли, ведь эти волны становились все сильней, она чувствовала, как приближается настоящее цунами. Эта стихия в ее голове насмерть затопит всю адекватность в ее разуме. И тогда, она за себя не отвечает.

В дверь постучали, Юля застыла, все еще стискивая перевязанную бинтом голову. Лежа в позе эмбриона женщина выкрикнула:

– Мне уже лучше, уходите! Я позову, когда понадобитесь!

Второго стука в дверь не последовало, это зародила начало симпатии к их новому доктору. Юля, наконец, выдохнула и расслабилась. Ее взгляд устремился в потолок, затем несколько следующих минут она лежала обездвижено. Она смогла освободить голову от мыслей и ей словно невидимый, сонный призрак осторожно опустил тяжелые веки на ее глаза. А Юля не сопротивлялась, не было сил и желания. Делайте с ней, что хотите….

Глава 4

Связь с реальностью полностью утерялась и растворилась в сонных видениях. Картинка сна стала реальней, даже самого настоящего, действующего мира. Юля видела свою дочь. Их разделала узенькая речка, в ней не было прохладной, речной водички. В ней неслась по течению лишь алая кровь. Все окружающие предметы затерлись и виделись только смутной, бледной пеленой.

Четко и явно стояла лишь миниатюрная фигура Ирины. Белокурой, красивой девочки. Ее правильные, маленькие черты лица уже сейчас притягивали взгляд и завораживали. Блестящие, светлые волосы обрамляли детское личико, подчеркивая пухлые, румяные щечки. И отцовские, красные глаза вечно блестящие озорством и беззаботностью в данной ситуации грустно взирали на родную маму напротив. Их отделяла кровавая полоса, которую Юля пожелала сразу пересечь, чтоб попасть к дочери побыстрей. Однако только она попыталась это сделать, как кровь закипела. Пузырьки забурлили на поверхности, вызывая естественный страх обжечься и вовсе сгинуть.

Юля подняла на дочь полные слез глаза и услышала отчетливый голос дочери:

– Я там, где сейчас кровавые реки везде. Там царит настоящее адское пекло.

Затем кровь еще сильней забурлила в реке. Закипела, испуская клубы дыма, густого и многочисленного. Юля равнодушно наблюдала, как образ дочери тает в испарениях. Она все поняла. Это ненастоящий образ, она в реальности. Юле надо просыпаться и отправляться в Колдунстрандию. Там сейчас реки крови и ее дочь просит помощи.

Резко открыв глаза, она устремила стеклянный взгляд на окно. Там виднелся уже довольно глубокий мрак ночи. Юля приподнялась на локтях, боль, словно проснулась вместе с ней. Голову в секунду сковали такие узы боли, что Юля невольно поморщилась. Но с трудом поднялась и встала на ноги. И их тоже пронзила острая боль, создавалось ощущения, что опора была сделана на две колючие подушки. Она села обратно и сняла бинты со своей головы. Затем принялась возвращать их обратно. Ступни белоснежные от бинтов гудели неутихающей болью. Но все же Юля встала на них…. и пошла.

Образ дочери стоял перед глазами, побуждал к действиям. Она переоделась в походный костюм и вышла из спальни. Пустынные, темные коридоры казались подозрительно мрачными. Юля аккуратно ступала на ноги, душу мгновенно захватила гнетущая обреченность. Ее мозг старательно убеждал, что это начала испытаний. Послевкусие от сна не позволяло полностью вернуться в реальность. Реальность казалась, тоже какой – то невозможной, неестественной. Будто границы стерлись и теперь все едино, словно и здесь ее дочь будет через кипящую, кровавую речку, печально с мольбой на нее смотреть.

Шаг за шагом, она уже подошла к лестнице на первый этаж. Там кабинет Хамина, там она убедится, что уже не спит. Первый этаж, а вернее огромный холл у входных дверей освещался отлично. Роскошная, в золотых тонах обстановка выглядела еще ярче в ослепительном свете лампы. Юля остановилась за колонной, прямо на краю лестницы. Рассмотрела многочисленные ступеньки и почему – то их пересчитала. Но не была уверенно, что правильно, ведь голова болела все сильней. Глаза сузились, под ними осели темные круги и ее светлые волосы, сложенные в прическу назад, погасли и виделись безжизненными нитями. Из – за недостаточного света Юля выглядела на несколько десятков лет старше. А может виновно не освещения? Обстоятельства заставили ее мгновенно постареть.

Входная дверь открылась и только сейчас она заметила Хамина. Он все это время сидел на диване и томительно ожидал, когда заскрипит входная дверь. Его фигура пошла на встречу к Расону. И полукровка держал за руку только Марка. Ее сердце оборвалось и упало в пятки. Резкая боль отозвалась в ступнях, затошнило от головной боли. Невольно она начала спускаться вниз, мозг, словно стараясь защитить ее от сумасшествия, стер окончательно грань между реальностью и сном. Мир виднелся через невидимый экран, она равнодушно смотрела на картинку, где Хамин выслушал Расона, обнял Марка и велел слуге увести сына. Ей на встречу бежал Марк. Чисто рефлекторно Юля нагнулась и стиснула в объятиях сына.

– Я так рада, что с тобой все в порядке, – выразилась первой попавшейся в голову фразой она, затем заглянула сыну в глаза и спокойно спросила: – А где твоя сестра?

– Я не знаю, – ответил хмуро мальчишка. – Когда мы спустились в подвал, Иры уже не было. Только Иры. Несколько учителей поднялись наверх, чтоб отыскать ее, но вернулись не с чем.

Юля еще раз обняла сына, хотела утешить словами, но не смогла. Тяжелая мысль выбила напрочь дар речи. Красным цветом отобразилась в мозгу: Иру похитили. Юля поднялась на ноги, нянечка продолжила уводить наследника наверх по лестнице. А ее ноги несли вниз, к мужчинам, которые отчаянно спорили. Она попыталась разобрать слова, но не смогла. Головная боль просила успокоения и…. крови.

Ярость перекрыла собой, то изначальное острое ощущения безвыходности. Сила лилась по ее венам, купируя боль во всем теле. Юля вдруг осознала, что отчаянно хочет сама отыскать негодяев, посмевших похитить ее дочь и самолично скрутить им шеи голыми руками. Появилась слепая уверенность, что она сможет. Она граничила с безумием, но оно было в данной ситуации на пользу.

Когда женщина оказалась за спиной Хамина, красноречивый взгляд Расона перенесся за плечо повелителя, на Юлию. Хамин развернулся и с сочувствием посмотрел на жену.

– Ты уже знаешь… – лишь шепнул он.

Юля попятилась назад, в ее глазах засверкали слезы. Потрясения отразилось на всем образе женщины. Ее трясло от неопределенности и тревоги за единственную дочь. Еще Юля была уверенна, что никто не вернет ее дочь в дом кроме нее. Или в том, что она не готова оставаться в замке и бездействовать не минуты. Что – то одно, или все вместе чувствовала Юлия, неизвестно, в организме бурлил такой коктейль эмоций, что можно и запутаться. Она не задумалась, что может потерять себя, хотя эта мысль должна была прейти первой и предотвратить истерику, которую женщина уже хотела устроить.

– Ты обещал вернуть моих детей домой, – потерянно обратилась Юлия к Расону, с горечью осознавая, что лишь потеряла время.

– Не волнуйся Юля, я сейчас же отправлюсь в Колдунстрандию и отыщу нашу дочь, – спокойно заверил ее Хамин, его бледное лицо приобрело сероватый оттенок. Голос показался Юлии неуверенным, нацеленным только на то, чтоб ее утихомирить.

– Я тоже полечу в Колдунстрандию, – слишком смело заявила Юлия. Ее глаза вдруг высохли от слез, сверкнули холодным, решительным блеском. Черты лица заострились и приобрели непоколебимую решимость. – Сама! Ты же не хочешь крови. А я… хочу! Этот мир надолго запомнит, каково трогать меня и мою семью!

Юля резко развернулась и двинулась к двери. Хамин словно очнулся и быстро дал команду:

– Юля остановись! Ты можешь погибнуть! Держите ее!

Но материализованная коса достойной уже лежала в руке и позволила ей беспрепятственно пройти сквозь парочку охраны. Хамин схватился за грудину и, сморщившись, обратился к Расону:

– Следуй за ней! Бонира возьми с собой! Отвечаешь жизнью за нее!

Мужчина крепко стиснул свободной рукой подлокотник кресла и уже последний приказ отдавал полукровка, когда тот, вопреки первому приказу шел на помощь повелителю. Слуги уже поспешили за врачом. Хамин присел на диван и уставился на Расона с мольбой во взгляде:

– Прошу старайся остаться рядом с ней. Делай все, что хочешь, только, чтоб она осталась жива. Как только мне полегчает, я последую за вами.

Расон кивнул и отправился вдогонку за Юлей. Вскоре появился Мосис и велел Хамину прилечь на диван.

Колдунстрандия

Чистокровные волшебники мало чем отличались от людей. Не только внешне, как и внутренне. Процветала эта страна стремительно за счет своих выдающихся способностей. Правительство в лице Пороша сразу выявило сильные стороны своего народа, это знания и способности. Одно без другого не могло существовать, поэтому самые лучшие школы в мире были на территории чистокровок. Они естественно и были самые дорогие. Учителя в них могли преподавать только чистокровные волшебники, которые полвека учились и доказывали свои немыслимые результаты в магических знаниях.

За богатым багажом знаний, за чистокровками потянулось высокомерие, чрезмерная честолюбие и гордыня. Чтоб не снижать планку, Порош велел каждого ребенка обучать бесплатно и основательно. Несоответствия нормам идеальности осуждалась всеми вокруг. Для наглядности давали пример полукровок, которым все доставалось слишком сложно. Чистокровки все блага получали по праву рождения. Чем ты более идеален, тем успешней и соответствуешь своим предкам. Отчасти это было справедливо, ведь, как раньше утверждалась, любое отклонения от идеальности грозило утери большей части способностей.

Со всего мира потекли дети богатых и сильных мира всего в их учебные учреждения и выходили не просто образованными. Они возвращались домой полностью готовыми к взрослой, ответственной жизни. Их не только набивали готовыми знаниями, а учили, как ими пользоваться. Как в них разбираться и применять наиболее продуктивно. Еще чистокровки считали, что с магическими знаниями нужно присваивать зрелость и ответственность. Их мудрые учителя мягко навязывали идеал а, как известно идеал нравится всем. Они скорей всего и сами это понимали.

Их и сгубило нежелания мириться с не идеалами. Это про полукровок, часть способностей они утеряли, обучаться для них было дорого и невыгодно. Ведь тебя все ровно не примут и будут ненавидеть, за то, что в тебе есть кровь чистокровок. Но ты не сможешь стать идеальным, потому что теперь не способен. Порош сильно любил свой народ, за то, что они стремились соответствовать его требованиям. Народ привыкший слушаться, услышал и команду: ненавидеть, презирать соседей. Никакое образования не помогло натренировать толерантность и сочувствие.

И вот идеальные устроили войнушку. Зачем? Почему? Для чего? Может это своеобразный бунт за прекращения навязывания идеалов и наконец, возвращению своего право просто жить и не…. прыгать выше головы? Чистокровки устали и решили оторваться по полной? Смести все идеальное прошлое с лица своей земли, в том числе школы. Они же, как раз олицетворяли успех, идеальность. Пороша нет, голова отвалилась и пришла другая голова. И представьте, если этот хозяин такие требования выдвигал народу, то какие своим родным детям? Эти головы сошли с ума от такого прессинга отца? Или наоборот, теперь головы соревнуются, кто самая идеальная голова? Кто сядет на трон, тот и есть самый идеальный? Тот поистине заслуживает любовь и уважения покойного отца.

Юля, Расон и Бонир остановились на окраине Колдустрандии у одного знакомого чистокровки. Фоса, мужчина средних лет, высокий брюнет с пронзительными, умными голубыми глазами. Старый друг Расона с готовностью принял в своем доме повелительницу с подданными. Он был холост и обладал большим, трехэтажным домом. Всего лишь два дня назад учился на преподавателя и строил ошеломительные планы насчет своего успешного будущего. Ведь профессия учителя в Колдунстрандии являлась самой престижной и высокооплачиваемой. Война разрушила его мечты и даже то, учебное учреждения, где он мечтал работать.

Гостеприимный хозяин напоил их чаем в роскошной, современной гостиной в серо – белых тонах. Теперь они отдыхали в уютных диванчиках, откинувшись на спинки белоснежной мебели.

– Не думал, что когда – то увижу достойную своими глазами, – выдохнул задумчиво Фоса, оседая поудобней на белом кресле из драконьей кожи. – Тем более у себя в гостях, но да… обстоятельства на моей земле сложные. Можно уже перестать удивляться чему либо.

– Я вам очень благодарна, что вы нас приютили, – ответила приветливо Юлия, стараясь держаться достойно, однако голова болела настолько сильно, что у нее все плыло перед глазами.

За окном стояла все еще ночь. Они долетели до места назначения за несколько часов. Юля чувствовала сильную усталость, но предполагала, что боль не позволит ей отдохнуть даже, если она и приляжет на кровать. Ей надо было собраться и подумать над своей миссией: вернуть дочь домой целой и невредимой. Получалось из вон рук плохо, потому что она была вымотана болью и переживаниями.

– У вашей верхушки совсем крыша поехала – выговорил устало Расон. – Ты как думаешь, Фоса, как далеко все это зашло?

Полукровка облокотился об подлокотник белоснежного дивана и подпер рукой подбородок. Глаза того периодически сонно опустились на щеки.

– Очень надеюсь, что ненадолго, – ответил равнодушно Фоса. – Один брат укокошит другого. Второй успокоится, и будет править.

– Хочу вас расстроить, но не один из братьев править не будет, – холодно отрезала Юлия и терпеливо выдержала три пары глаз, обращенные к ней. – Они похитили мою дочь, я приехала навести порядки в Колдунстрандии. И поставить на место чистокровок. Ты думаешь, что все будет, как прежде?

Растерянный взгляд Фасо устремился на Расона. Полукровка вдруг прекратил засыпать на диване и потерянно пожимал плечами.

– Они похитили маленькую повелительницу? – выдавил шокированный чистокровка. – А что они хотят? Они совсем спятили. Для чего?

– Я думаю, ты должен обо всем знать, ведь мы используем твой дом, – повествовала мягко Юлия. – Я не знаю, для чего они похитили мою дочь, но теперь ты понимаешь, что твое правительство хочет развести мировую войну. Вы конечно талантливые маги и сильное государства, но никто не даст братьям играть шутки с повелителем. Я тут именно для того, чтоб вас не поспешили приструнить другие восемь ветвей. Необходимо найти братьев и заставить их отдать повелительницу. Затем уничтожить и поставить правительство, назначенное восемью ветвями. Чтоб оставить за полукровками хоть какой – то авторитет, они должны признать, что эти братья не достойны, править страной. И именно они повинны в расшатывании ситуации в мире.

Чистокровка задумался, на лице отпечаталась замешательство и растерянность. И верно, это народ воспитывали быть гордыми, смелыми и вдумчивыми, однако на такие жесткие высказывания повелительницы нужно было с достоинством ответить, не нагрубив. Единственно верным было бы выгнать их со своего дома, ведь предоставления своей жилплощади для таковой миссии уже можно было считать предательством своего народа. Или наоборот спасением? Отчасти же Юлия права, если все ветви кинутся утихомирить соседа и выдержат бой? Чистокровками автоматически завладеют сильнейшие, их территория станет своеобразной закрытой тюрьмой, где нельзя будет и пискнуть о своих проблемах и желаниях. Так продлится не одно десятилетия, пока не забудется безрассудство и жестокость местных жителей.

– Я с тобой согласен, – наконец вымолвил Фасо. – Твой план действительно может сгодиться. Я помогу, чем смогу.

– Начнем завтра, – заговорил басом Бонир. – Я тоже считаю, что нам нужно сначала схватить братьев и хорошенько потрясти. Наша служба безопасности уже вычислила их местонахождения. Завтра мы придумаем, как к ним подобраться. Мы отличная команда и я прошу только Юлию согласовывать каждый свой шаг с нами.

Юля согласно кивнула.

– Тогда всем спать, – поднялся с места Расон. – Я провожу Юлию до ее спальни.

Все встали со своих мест. Фасо занялся размещению остальных гостей. Вскоре Юле показали ее покои в светлых пастельных оттенках и высокими потолками.

– Голова болит? – озабоченно поинтересовался Расон, когда они зашли в комнату.

Она невольно кивнула и удивилась такой неосознанной реакции.

– Что таить? – обреченно спросила Юлия и присела в кресло. Голова облокотилась на спинку, глаза медленно закрылись. Пронеслось в уме: боль, боль и только боль. – Очень сильно болит.

Расон стал сзади и дотронулся до головы Юлии. Осторожно принялся массировать виски, это принесло очередной мощный приступ боли, она отпряла резко вперед.

– Еще хуже, – отчаянно завыла Юлия.

– Давай я попробую провести сеанс гипноза, – предложил уверенно полукровка. – Я уже пробовал на своей сестре, ей помогло.

Юля открыла глаза и в упор посмотрела на Расона. Ей стало сложно сидеть с открытыми глазами. Но когда веки прикрывались, становилось еще хуже. Тогда она оставалась сама со своей болью, как с давней токсичной подружкой.

– Я согласна, – шепнула обреченно Юлия и обратно открыла глаза.

Расон стоял прямо перед ней и водил перед ее взором кулоном на цепочке. На мгновения ей показалось, что это ее кулон с лампой Аладдина, с ее душой. Она присмотрелась внимательней и ее сознания под размеренный голос полукровки куда – то провалилось. Ее убаюкивали огромные руки, с мягкими ладошками. Было уютно, тепло и комфортно. Ничего не болело, ничего не беспокоило.

Когда она подняла голову и осмотрелась, то увидела черноту вокруг себя. Освещалась только там, где лежала она. Как по взмаху волшебной палочки перед ней появилось изображения и Юля, словно через экран телевизора наблюдала за картинкой, находясь в своем уютном мирке. Сначала на экране появилась мать, ее детская комната с любимыми оранжевыми обоями. Ее мать, высокая блондинка в красном платье в меленький белый цветочек прошлась пару шагов и присела на кровать. Ее пронзительные карие глаза посмотрели прямо на нее. Сначала Юля поежилась, встретив этот взгляд. Вскоре уже села обхватив ноги согнутые в колени руками.

– Можешь говорить, какой день ты не сможешь забыть уже никогда? – низким и успокаивающим голосом спросила ее мать. Однако голос ей показался знакомым, но не маминым. Еще она знала, что ему можно доверять. Юля задумалась над вопросом, который сейчас услышала. Внутри появился гнев и неприязнь к женщине, которая ее родила. И которая знает ответ на ее вопрос не хуже, чем она сама. – Я могу тебя только услышать, я далеко, через толстое стекло. Ты хочешь мне что – то сказать?

– Мне было всего тринадцать лет, – сквозь зубы пробурчала Юля и гневно метнула взглядом на мать. – Ты меня ненавидела, потому что ревновала к своему хахалю. Ты меня выгнала, когда твой муженек сдох у меня на кровати! Это самый отвратительный день в моей жизни. Родная мать обвинила в своем одиночестве, выгнала, после того, как вытянула из грузного, мертвого тела насильника свою малолетнюю дочь. Что чувствует тринадцатилетняя девочка, которая только, что едва не изнасилованная вдруг оказывается под мертвецом? Которую родная мать обвинила в убийстве и выгнала с дома? Ночью, одну, навсегда….

– Мне очень жаль, – выдохнула виновато мать. – Я тогда была глупее тринадцатилетней девочки, тридцатилетняя женщина. Я очень горжусь, что ты утешила эту тринадцатилетнюю девочку в себе и предоставила ей комфорт. Эта дитя благодаря тебе не умерла на улице ночью. Она выжила и стала знаменитой моделью, потом повелительницей целого мира. Она сильная, умная, красивая. Ты показала мне и всему миру, что тебя не растоптала собственная мать своей жестокостью и глупостью. Она не ожидала, что ее девочка сильнее всех, но когда осознала, то почувствовала не зависть, а гордость. Юлию Хот не растопчут даже стадо слонов, потому что она не даст в обиду ту тринадцатилетнюю девочку.

Экран исчез, все затихло, ее окружал мрак, который совсем не пугал ее, напротив ей безумно нравилось одиночество, спокойствия, эта мягкая, гостеприимная рука. Но ее звали где – то далеко и настойчиво. Нехотя Юля поднялась и пошла на свет, рука не заканчивалась. Приятная прохлада обдула ее лицо, она открыла глаза.

Напротив нее Расон одним, точным движением переместил кулон в свою ладонь, но Юля успела увидеть, что ошиблась, тот совсем не был похож на ее кулон. Полукровка отошел на пару шагов назад, пристально всматриваясь в ее глаза. В сердце Юлии зародилась непонятная тревога, она так и не поняла, какие эмоции пытался не выдать ей ее друг. Он опустил взгляд в пол и сел в кресло. Затем активно потер лицо по направлению к волосам. На вопросительный взор Юлии, тот поспешно ответил:

– Это энергозатратная работа, я немного вымотался. Сегодня вообще целый день в полетах, давно отвык от такой физической работы. Как ты себя чувствуешь?

Юлия задумалась, прислушавшись к себе, не слабо удивилась. Голова не болела, и даже больше, она чувствовала некую легкость и спокойствие. Сознания отчистилось, готово было к полномасштабной работе. Давно не испытывав подобное, она неосознанно улыбнулась:

– Голова не болит, – наконец выговорила Юлия. – И появилась легкость на душе, не могу объяснить.

– Не удивительно, – ответил отстраненно Расон. – Тогда отдыхай. Я тоже пойду пару часов посплю. Моя комната сразу за стенкой.

Полукровка вяло поднялся и уже шел к выходу, как Юлия его окликнула:

– Расон! – он моментально повернулся. – Ты сможешь погрузить в такой сон братьев? Заставить их делать, что захочешь на длительное время?

– Я не пробовал, но читал об этом, – ответил он, замерев у дверей. – У всадников есть способность заставлять существо замереть с помощью практики, которую я сейчас проделал с тобой. Смогу их обездвижить, но не уверен насчет заставить делать, что хочу. В этой практике есть один минус, не все могут поддаться гипнозу. Все зависит от внушаемости, внимательности и доверия.

– А если получится, ты можешь под гипнозом выведать информацию, где находится Ирина? – продолжала закидывать вопросами она.

Расон без сомнения выдал:

– Это точно смогу. Под гипнозом существа охотней отвечают на вопросы.

Юлия замерла, всматриваясь в лицо полукровке. Что – то упало внутри от неожиданного осознания своего своевольного диалога с мамой. Образ матери встал перед глазами, но голос к нему четко воспроизвелся совсем не женский. Это был до боли знакомый голос экспериментатора. Теперь Расон знает о ней больше, чем некоторые. Она не могла разобрать, что чувствует по этому поводу, но одно могла сказать точно: агрессию проявлять не хотелось. И была полностью уверенна в пожизненном молчании помощника мужа. Он даже ей не показал своего уведомления в ее постыдной тайне после сеанса.

– Это, то, что нам нужно, – наконец вымолвила Юля, ее взгляд плавно спустился на пол. Она развернулась к полукровке спиной и прошептала: – Можешь идти. До утра осталось всего четыре часа. Тебе надо поспать.

Равномерные, удаляющиеся шаги указали ей на немедленное выполнения последнего приказа. Дверь тихо закрылась, Юля начала снимать верхнюю одежду. Ноги неторопливо понесли ее к кровати. Присев на краюшек, взглянула на свои ноги, нагнулась и разбинтовала свои ступни. Выглядели они ужасно, опухшие, посиневшие. В который раз она пожалела о своем помутнении рассудка утром и пообещала себе завтра попросить Фоса раздобыть нормального врача.

Вскоре она откинулась на кровать и постаралась углубиться в сновидения. Ей хотелось перезагрузиться, чтоб завтрашний день подарил ей осознанность и продуктивность. И желательно конечно, без головных болей. На удивления, Юле быстро удалось исполнить свое заветное желания.

Не было снов, она закрыла глаза вчера ночью и открыла, как только первый луч солнца заполз через тоненькую щель между шторой и окном. Голова не болела, легкая тошнота подкатывала к горлу. На мгновения она поверила, что носит очередную девочку и сможет без страха качать в своих руках очередную белокурую красотку. Эта картина встала перед глазами, она улыбнулась и ощутила привязанность и любовь к не родившемуся плоду их с Хамином совместной любви. Ей было легко воспитывать Иру, она действительно подарила ей много любви, заботы и внимания. Ведь Юля очень не хотела быть похожей на свою мать, хотела, чтоб ее дети не страдали от ужасающих флешбеков детства.

Насчет Марка, да она не была образцовой матерью своему мальчику, однако никогда не проявила жестокости или неприязни. Всего лишь равнодушие, легкое отчуждения и пренебрежения. В душе у нее зарождалась ненависть, стыд и отвращения именно к себе, потому что она не была в состоянии воспитывать сына и быть рядом. Она уже знала, какие проблемы будут у Марка, когда он вырастит и полностью осознает, какая у него была мать и как она искалечила его восприятия любви. Юлия очень боялась, что ее сын станет настоящим бабником, когда вырастит, просто от желания получать, как можно больше любви от женщин. Он же не получил ее от матери.

Еще одной загубленной души не хотелось воспроизводить на свет. Когда она носила Ирину, у нее не было головных болей. Конечно, присутствовал страх, но Юлия почему – то была уверенна, что судьба не будет настолько жестока к ней. Когда второй раз же забеременела, то наоборот, Юля точно уверилась в мужской пол ребенка и уже заранее готовилась к участи жестокой, бессердечной твари, которая отстранит свое дитя навсегда. Она готовилась превратиться в свою мать. Эта роль настолько ей не нравилась, что организм поверил ее страхам и принялся самоуничтожаться под грузом предстоящих действий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.