Между Светом и Тьмой
Том 2
Марина Воскобойникова

Akeah Иллюстратор

Сажа Дизайнер обложки

© Марина Воскобойникова, 2024

© Akeah, иллюстрации, 2024

© Сажа, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0062-6969-9 (т. 2)

ISBN 978-5-0062-6966-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Не рождение определяет наш путь, а выбор, который мы совершаем. Знакомо, не правда ли? Так мыслят люди. Но и для высших существ неизменна та же истина. Путь к переменам никогда не бывает простым, но если прошлая жизнь превратилась в удушливый тупик, придётся искать дорогу к новому и неизведанному. Никто не знает, будет ли это падение из согревающих лучей Света в липкие объятия Тьмы или упорная борьба с собой и разрыв тёмных пут, не дающих дотянуться до Рая. До сих пор ни одному демону не удавалось достичь Райских врат, но для того, кто действительно готов измениться, нет ничего невозможного. И быть может, если желание добиться цели окажется столь сильным, чтобы отречься от всех благ прошлого, а рядом будет тот, кто поддержит и подхватит тебя на тернистом пути, то легенды станут явью, и тот, кто не ведал ничего, кроме Тьмы, в самом деле сумеет познать Свет…

Часть 1
Демон

1

Окрылённый открывшимися горизонтами, Хайрэс решил, что теперь, когда он может сосредоточиться на Векате, ему точно потребуется взять перерыв в рейдах. Сложно представить, как он будет смотреть ей в лицо после того, как она узнает, что он навредил кому-то из её товарищей. Достаточно вспомнить её реакцию, когда она подумала, что это он напал на Лиара… А если это будет не неподкреплённая фактами догадка, а реальность, да ещё и свершившаяся прямо у неё на глазах? Он и раньше предпочитал избегать таких щекотливых ситуаций, и, когда их связывал договор, долго стоял на позиции невмешательства и «непричинения зла» не только из-за её наставлений и «уроков», но и начав впоследствии осознавать, к чему приведёт его столкновение с ней или с ангелами, которых она знает. Ещё тогда ему не хотелось провоцировать конфликт со светлой, чьё мнение внезапно перестало быть пустой условностью, а в нынешней ситуации, когда они приблизились к ступени, на которой осмелились отринуть гарантии клятв, выходка, заставившая страдать дорогих ей существ, наверняка значительно подпортит её к нему отношение, очевидно, сильно изменившееся за минувшие месяцы. Она слишком ценит окружающих, чтобы спустить ему с рук их мучения, да и вообще рьяно переживает за всех живых созданий (даже Рэвайну желала защитить, вот ведь святая наивность!..).

Конечно, она не сумеет забыть об убийствах, что лежат на его совести, но, кажется, считает, что в настоящий момент он уже не беспринципный монстр, до которого нереально достучаться, а тот, кого можно переубедить и удержать от противной её природе жестокости. И, что тут спорить, так оно и есть. По крайней мере, знакомой жажды, неизменно толкавшей его в битву жгучим желанием обагрить клинок кровью и взглянуть в искажённое мукой лицо погибающего врага, он не испытывал. Осталось одно усталое безразличие, окрашенное лёгким налётом недоумения: чем это занятие когда-то так его привлекало?.. Ладно чувство гнева, которое немедленно хочется выместить на болване, что имел неосторожность разозлить его или подвернуться под руку (как Дамаск или Лифей), но немотивированная агрессия и злорадный садизм явно отходили на второй план и терялись на фоне более важных и интересных вещей. Впрочем, азарт боя всё ещё жил в нём, побуждая вступить в битву, разжечь неукротимый огненный дар, ощутить тяжесть оружия в ладони и слиться с ним воедино в неистовом жарком танце, где лёгкость пронизывает тело, а беспрерывное мелькание клинка будоражит душу; где постоянная угроза и риск ещё ярче раздувают бушующее в груди пламя; где само сражение уже приносит истинное наслаждение, а победа из условия инстинкта самосохранения обращается в вожделенный трофей, награду, которую так хотелось завоевать, доказав и себе, и другим собственное превосходство. Но этот энтузиазм вскоре гасился мыслями о последствиях будущей схватки, которые отнюдь не казались такими впечатляющими, и сомнениями о самой способности уничтожить существо, вызывающее у него столь яркие ассоциации с Векатой, что ему не удавалось побороть их, выбросив из головы, как глупый мусор. Словом, в том, чтобы пока вычеркнуть из актуальных забот боевые вылеты, определённо есть смысл – они всё равно утратили для него былую привлекательность, а раз так, незачем цепляться за них, коли они могут помешать ему в достижении того, что стало для него по-настоящему ценным. А благожелательный активный контакт с этой светлой безусловно входит в его приоритеты.

Весть о том, что он временно покидает ряды соратников, чтобы работать на Земле с душами людей (должен же он как-то обосновать задуманное!), в Кадровом отделе встретили, мягко говоря, без энтузиазма.

– Снова?! Наследник, Вы же только что оттуда! – воскликнул демон, которому он заявил о своём намерении.

– И? – приподнял бровь Хайрэс.

– Что «и»? Вы же в курсе, что на передовой заменить Вас некому, и, тем не менее, делаете выбор в пользу мира смертных! Вы понимаете, какие перспективы даёт Ваше бессмертие? Понимаете, что Вы уникальны в этом аспекте? На Земле и без Вас прекрасно справляются – оставайтесь там, где Ваши силы действительно необходимы.

– Что-то я не припомню ни в одной из последних операций ставок на моё бессмертие, – холодно заметил Хайрэс. – Видимо, не так уж остро оно кому-либо требуется.

– Но Ваше участие намного приоритетнее в рейдах, чем в развращении людей, и Вы сами это знаете!

– Когда это моя неуязвимость из символа свободы превратилась в якорь обременения? – осведомился наследник Тьмы. – Почему я должен ограничивать себя исключительно на том основании, что где-то там я могу принести больше пользы? Мне, знаешь ли, как-то плевать, кому и чем выгодны мои способности. Каждый из нас волен сам решать, куда податься, не так ли? И я решил. В чём проблема? Думаешь, если ты не уберёшь меня из резерва, я соглашусь, а после сломя голову побегу выполнять очередное задание? «Ха» и ещё раз «ха»!

– Но наследник…

– Я не передумаю, – отрезал Хайрэс. – Поступай, как угодно, но имей в виду, что с этого момента я поручения на баталии не беру. Отчётные шары заберу завтра.

Он развернулся и направился прочь. За спиной у него слышалось тихое бормотание, в котором явственно прозвучали слова «неимоверная наглость» и «зря ресурсы перевели». Хайрэс криво ухмыльнулся краем рта. Что, дорогие сородичи, сами не рады тому, что выросло из сына вами же убитого собрата-бунтовщика? Пеняйте на себя – это полностью ваша заслуга. Хотели циничного неблагодарного эгоиста, заботящегося только о собственных прихотях, по рога увязшего в непроглядной Тьме и снабжённого идеальной защитой от вражеских посягательств? На здоровье, получите. А то, что враги для него как ангелы, так и вы сами – это уже издержки вашего воспитания аля «выживание среди хищников». И сетовать на это поздно.

Следующим шагом стал разговор с телохранителями, которые наверняка постараются увязаться за наследником Тьмы, чтобы совместить личную охоту с его скитаниями по подлунному миру. Предупреждая эту не сулящую ничего хорошего затею, Хайрэс сразу заявил, что сопровождающие для промывания мозгов ему не понадобятся, а потому на ближайшие месяцы они могут быть свободны. Демоны хмуро переглянулись – их услугами самоуверенный юнец, видимо, ничему толком не научившийся на прошлом опыте длительного заточения, пренебрегал с завидной регулярностью, а подвешенное состояние, зависящее от его настроения, немало раздражало и заставляло то и дело перекраивать планы, подгоняя их под его непредсказуемый график. В общем, предоставленная вольная, кажется, даже играла им на руку, как минимум, они получили возможность распоряжаться временем без всяких помех и сюрпризов, а также не беспокоиться об извечном состоянии готовности, чтобы явиться по первому зову взбалмошного наследника Тьмы.

«Ну хоть эти на мозги недовольством не капали, и на том спасибо», – подумал Хайрэс, с облегчением отделавшись от охранников, от которых подсознательно тоже ждал каких-нибудь возмущений, как от работника Управления. Однако всё обошлось без лишних пререканий, а значит, больше никакие неотложные дела его в Аду не держат и он, наконец-то, может забыть о царящих там формальных процедурах и заняться тем, чем желает сам.

Пару дней бесцельно поблуждав по миру смертных, наследник Тьмы решил, что пора бы воспользоваться полученным от Векаты правом и назначить-таки долгожданную встречу. Предусмотрительно проверив состояние энергично зеленеющего росточка, за которым он продолжал ухаживать, демон начертил личную руну светлой и, чувствуя какое-то бередящее волнение, приложил к ней ладонь:

– Веката, если ты на Земле, направляйся сюда.

Запечатлев и передав образ окружающего пейзажа, Хайрэс принялся ждать. Вновь обращение к этому ангелу по имени зацепило его чужеродной непривычностью, отдавшейся в нём странной неловкостью. Пусть её имя – лишь обязательный элемент активации магического знака, но всё же он не мог избавиться от нелепого ощущения, что для него оно значит нечто куда более важное, чем просто способ достучаться до нужного существа. Хотелось бы, конечно, чтобы она услышала его зов как можно скорее и не заставляла его впустую тратить часы, но как поручиться за успех этой затеи, когда он понятия не имеет о том, насколько часто она покидает Рай и как долго находится среди людей?..

Вдруг воздух в нескольких шагах от Хайрэса засиял переливающимися искрами, и в центре золотистого мерцания возник стройный силуэт. Пара секунд, и вот он смотрит в знакомые глаза цвета ночного неба, обрамлённые густыми светлыми ресницами, почти такими же белыми, как длинные гладкие волосы, которые перебирает игривыми дуновениями лёгкий ветерок. Веката задержала на нём взгляд, а затем неуверенно обвела взором пространство справа и слева от него, будто ожидала увидеть рядом кого-то ещё.

– Что ищем? – поинтересовался Хайрэс с напускной беспечностью, стараясь не выказать, что её недоверие неприятно задело его, не побоявшегося положиться на её обещание. – Тёмный до зубов вооружённый батальон, притаившийся за соседним валуном? Сомневаешься в моей добропорядочности и удачности собственного предложения?

– Прости, – Веката виновато улыбнулась. – Я верю тебе, просто… просто не привыкла к такому. Знаю, неправильно с моей стороны сперва настоять на исключении договора из наших бесед, а после подозревать тебя в злых намерениях. Когда думаю о твоих недавних поступках, понимаю, что могу не бояться, но как вспомню, что ты демон, который… – голос её чуть дрогнул, – натворил столько ужасных вещей… В общем, твоё прошлое говорит против тебя. И мне трудно себя перебороть…

– Не переживай, для меня это совершенно нормально, – махнул ладонью Хайрэс, сохраняя всё тот же независимый тон, скрывающий разочарование. – Какой болван станет всерьёз рассчитывать на честность наследника Тьмы?.. Это как идти с перебитыми крыльями по перетёртому канату над пропастью – ни за что не предскажешь, когда он порвётся и ты грохнешься вниз, напоровшись на острые скалы. А жить хочется всем, не так ли?

– Нет, я не думаю, что ты предашь меня… – Веката отчаянно подбирала правильные слова, которые сумели бы переубедить собеседника. – Проблема не в тебе. Точнее, не совсем в тебе… Твоя сущность неизбежно накладывает отпечаток на всё, что ты делаешь или можешь сделать, и воспринимать по отдельности то, каким ты был всегда, и то, каким ты кажешься теперь, нереально. И пусть твои нынешние действия идут вразрез со всеми представлениями о тебе, мои предрассудки насчёт тебя ещё слишком сильны. Но, думаю, если мы продолжим общение в прежнем русле, они исчезнут окончательно.

– Я-то думал, твой скепсис в отношении меня неискореним, – прокомментировал демон. – А ты, выходит, целые битвы там с ним устраиваешь… Сложно следовать своим же советам?

– Я стараюсь, – неловко кивнула Веката. – Но ты же прекрасно понимаешь меня – у самого глобальные проблемы с доверием.

– Ну я и не светлый, – хмыкнул наследник Тьмы. – В Аду иначе не выжить. Точнее, жить ты будешь очень и очень недолго. Ровно покуда «дорогой друг» не решит, что твой амулет ему нужнее, чем ты. То есть достаточно скоро.

– Как ты можешь догадаться, я с демонами никаких дел, кроме сражений, не имела. Но примерно представляю, чего от них ожидать, и эти предположения отнюдь не вдохновляют. И хотя ты выбиваешься из их общих рамок, но был заключён в них слишком долго, чтобы забыть о том, кто ты на самом деле. И перенастроиться на твоё преображение, которое я, кстати, наблюдаю не такой уж длительный срок, довольно нелегко. С ангелами всё иначе – я убеждена, что, какие бы отношения нас ни связывали, они не станут намеренно вредить мне. А ты едва не прикончил меня в первую же нашу встречу… И всё, что у меня есть, чтобы поверить в изменение твоих целей и мотивов – исключительно мои наблюдения и призрачная надежда…

– Я не осуждаю тебя, – пожал плечами Хайрэс, всё ещё уязвлённый, но уже чуть оттаявший. – Не только кто-либо посторонний способен тебя крупно подставить – подвох может скрываться под личиной того, в чём у тебя нет и не могло возникнуть никаких подозрений.

– Например? – осторожно уточнила Веката, не понимая, куда он клонит.

Хайрэс невесело усмехнулся.

– Что всегда казалось тебе частью тебя самой?.. Неотъемлемой, неотделимой, такой же естественной и необходимой, как, скажем, руки, ноги или крылья?..

– Свет?.. – попробовала угадать Веката направление его мысли.

– Нечто поматериальнее, – качнул головой Хайрэс, щёлкнув длинным ногтем по висевшему на его груди медальону.

– Значит, амулет?

– Проницательна, как никогда, – не удержался от иронии наследник Тьмы.

– А что с ним не так? – озадаченно проговорила Веката, машинально проводя пальцами по цепочке на шее.

– С твоим-то, может, и так. А вот мой…

– Чем тебе не угодил твой же источник энергии?..

– Как минимум, тем, что «моим» его можно назвать с серьёзной натяжкой.

– Что ты имеешь в виду?

– Как ты полагаешь, откуда взялся амулет у рождённого демоном, что и дня не провёл в Раю? – задал вопрос Хайрэс. – Кто произошёл от союза павших во Тьму, а не по воле Света, как ты и все, кого тебе доводилось встречать в небесной обители?

– Не знаю… – протянула Веката. – Не задумывалась. Наверное, его создали для тебя в Аду…

– Но Тьма не умеет созидать, – возразил её собеседник. – Связь владельца с его амулетом настолько глубинна, тонка и сложна, что её почти можно назвать живой… Так как же мои сородичи, будучи по своей природе разрушителями, способны сотворить чудо, неподвластное даже вам, светлым?..

– Не знаю, – повторила ангел. – У вас свои методы деформации существующих реалий… А учитывая, что твой амулет, как и у остальных демонов, восполняет ресурсы за счёт энергии других созданий и душ смертных, логично предположить, что в основе его возникновения лежит не самый невинный ритуал, вероятно, имеющий что-то общее с жертвоприношением…

– В целом ты не права. Но кое в чём угадала верно. На самом деле, ни один из нас, как и вы, не обладает секретом изготовления амулетов, которые насыщали бы хозяина силами. Однако один демон нашёл другой путь – преобразование чужого амулета.

– То есть… твой амулет раньше принадлежал кому-то другому? – сообразила Веката.

– Именно. Однако начало он берёт не из агонии несчастного мученика, а из любви добровольного выбора. Не спрашивай деталей – я и сам не в курсе, что это за колдунство и каков процесс перенаправления энергетического потока от прежнего владельца к его правопреемнику, но мне известно, что это возможно лишь при искреннем желании бывшего собственника. Да, в каком-то роде это действительно жертва, поскольку существо, лишённое источника сил, очень быстро погибнет от истощения, но совсем не та, о которой говорила ты.

– Выходит, кто-то сам отдал тебе амулет? Кто-то, кому ты был очень дорог?

– Да.

– Но разве он у тебя не с детства? Кто же тогда…

– Нет, в этом вопросе я никого не обольщал и никого не просил поступиться во имя моего будущего своей жизнью, – перебил её Хайрэс, поняв, что она вспомнила об Акрилике. – Да и при всём желании не смог бы – в том возрасте я не то что говорить, думать ещё не научился. Мне не понадобилось ничего делать, чтобы обзавестись амулетом… Его мне отдал мой отец.

– Твой отец?..

– Эксцентричный был демон, не правда ли?

– Очень… уникальный, – осторожно кивнула Веката.

– Это точно. Удивительное альтруистичное самоотречение, если учитывать, что на светлого он на тот момент уже почти не походил.

– Ты помнишь его? – негромко уточнила Веката.

– Нет, разумеется. Потому и не знал, что эта вещь, – наследник Тьмы взял в ладонь медальон из тёмного металла, – лишь притворяется по-настоящему «моей».

– Почему «притворяется»? Медальон же делится с тобой энергией, так ведь?

– Но он – не моя часть! – воскликнул Хайрэс. – Он был сотворён для другого существа! Он служил и напитывал его, не меня! Я только его замена. Я не истинный господин, я тот, кому он подчиняется по воле хозяина, который и был центром его предназначения. Ты, другие ангелы и демоны – для всех вас амулет – первооснова, дарованная вам вместе с жизнью, незаменимая и исключительная, с коей вы составляете единое целое. Вы без него – жалкое подобие смертных, он без вас – бесполезный кусок металла. А я… – голос его как-то померк. – Оказывается, у меня нет того, в чём можно найти безоговорочную поддержку. То, что я считал неотчуждаемым элементом моей жизни, её продолжением – всего-навсего милосердная подачка несмышлёному ребёнку.

– Тебе настолько важно, чтобы твой амулет принадлежал тебе одному?

– Конечно! Он – мой неповторимый проводник в мир, а значит, я должен быть для него таким же ценным и незаменимым, как и он для меня.

– Странный у тебя критерий… Я бы, напротив, обрадовалась, если бы узнала, что источник моей энергии достался мне от того, кто любил меня настолько, чтобы отказаться ради меня от высшей сущности.

– Тебе бы понравилось, что кто-то принёс себя в жертву, чтобы ты жила? – поразился Хайрэс, слишком хорошо помнивший о её мании к самоотверженности и недопустимости чьих-либо страданий.

– Нет, – Веката резко мотнула волосами. – Не то. Я… я была бы очень благодарна тому, кто совершил бы это, а объединивший нас амулет считала бы чем-то вроде знака нашей с ним связи. Я берегла бы его ещё сильнее, ещё сильнее дорожила, потому что он не просто обеспечивает меня энергией, но и олицетворяет чью-то любовь, настолько глубокую и преданную, что она сумела победить смерть… Да, я бы очень расстроилась из-за того, что мой благодетель погиб, но… Но память о нём, символ его великой жертвы и необъятной любви я берегла бы с огромным трепетом. Если он пошёл на такое, я должна сделать всё, что от меня зависит, чтобы его подвиг не оказался напрасным.

– И тебе безразлично, что твой медальон появился в этом мире вовсе не для тебя? Что он не уникален, не заточен под твою личность, что твоя главная ценность – потасканная кем-то побрякушка?..

– Безразлично, – подтвердила Веката. – Главное в нём не то, что он отражает мою индивидуальность, а то, какие силы его питают и благодаря чему я остаюсь собой. Мой амулет воспринимает энергию любви, добра и сострадания и дарован мне моим родителем – Светом, и я всегда относилась к нему именно с такой точки зрения. В какой-то мере происхождение твоего амулета имеет схожие корни, поскольку тебе его отдал твой отец… Видимо, он по-настоящему любил тебя, раз пошёл на это. Понимал же, чем для него чреват отказ от основы самого его существа.

– Ещё бы. Но с какого перепуга он вообще решил, что должен спасти меня ценой своей жизни?.. Он был демоном! Не светлым, даже не человеком, чтобы впадать в подобные крайности бескорыстия.

– Но ты сам убедился, что твоя природа не исключает возникновения противоположных ей чувств у кого угодно, будь то ангелы или демоны.

– Сравнила, – фыркнул наследник Тьмы. – То, что делал я, и рядом не валялось с его безумием!..

– И тем не менее, это возможно для каждого. Я ангел, но могу поддаться злобе и уступить Тьме. Ты демон, но можешь преодолеть эгоизм и совершить поступок, достойный Света. Демон способен полюбить, ангел – возненавидеть… Нашу жизнь определяет не только наше рождение, Хайрэс, но и наш сознательный выбор. Вопрос лишь в том, каким он будет и хватит ли сил воплотить его в реальность.

Хайрэс, не ожидавший, что она обратится к нему по имени, быстро поднял на неё взгляд. Веката внимательно и очень серьёзно всматривалась ему в глаза, точно что-то в них искала. Казалось, она хочет донести до него какую-то мысль, не произнося её вслух. Ох уж эти сложности интерпретаций!.. Помнится, когда-то она уже говорила о выборе пути и прочих возвышенных материях, но теперь это почему-то прозвучало иначе. Убедительнее? Или душевнее?.. Потому что в словах её слышался не укор, а искренняя надежда на благоприятный исход? Занятно, она что, решила пойти по стопам Акрилики и предложить ему путь Света?.. М-да… А ангелы-то сплошь неисправимые оптимисты, когда доходит до наставления заблудших душ на дорогу праведных истин. Да, раньше Веката и мысли не допускала, что он, наследник Тьмы, способен на что-то хорошее, будь то деяния или намерения, она явно прогрессирует, правда, не совсем в том направлении, в каком он предпочёл бы. Ведь он абсолютно не собирался что-либо в себе менять, чтобы приблизиться к райским кущам. Нет и не надо, ему и в Аду неплохо. Да и без того хватает сложностей, чтобы ещё лезть в дебри светлых абстракций, которые ему никогда не были нужны. Ему нужна только Веката, а всякие там «осознания» и «изменения к лучшему» его не касаются.

– Не знаю, заметила ли ты, но меня такие тонкости не волнуют, – сказал он. – Я уже получил всё, чего желал, и коренные реформы образа жизни мне не требуются.

– Но то, как ты себя ведёшь, нетипично для демона, и…

– И это ровным счётом ничего не значит, – закончил за неё Хайрэс. – Я делаю то, что хочу, не больше и не меньше. Мне так удобно. А пока это никому не мешает, у тебя тоже нет поводов для недовольства.

Веката открыла было рот, чтобы возразить, но смолчала. Зачем спорить?.. Хайрэс то ли сам не отдаёт себе отчёта, насколько ярко преобразился, то ли намеренно отрицает это из чистого упрямства, но, как бы то ни было, признания своей правоты она от него не добьётся. Он по-прежнему полагает, что движущая сила его свершений – удовлетворение собственных прихотей, упорно игнорируя то, что сам характер этих прихотей и способы их достижения стали другими. Насилие он учился заменять компромиссами, шантаж – добровольным согласием, подозрительность – доверием, вместо наигранной фальши проявлял искренность, вместо презрительного самомнения – заинтересованность в диалоге, вместо жажды разрушения – попытки созидания. К чему навязывать ему то, что он ещё не готов осознать? Если она права, и он и впрямь уже не тот, кем был в их первую встречу, рано или поздно это станет очевидным как для неё, так и для него. И тогда… Тогда они вернутся к этому разговору и, быть может, Хайрэс изменит мнение относительно того, к чему он стремится и что ему действительно нужно – мутные изыскания в исчерпавшем себя пустом мраке или открытие нового пути к Свету, о котором он ещё ничего, по сути, не знает, и которому под силу дать ответы на вопросы, что бесполезно задавать Тьме.

– Кстати, о твоих родителях, ты когда-нибудь видел их? – задала вопрос Веката, решив перейти на менее дискуссионную тему.

– Нет, – коротко бросил Хайрэс.

– А спрашивал о них у тех, кто был с ними знаком?

– Тысячи раз, – хмуро отозвался наследник Тьмы. – Молчали, словно им языки отрезали. Мне даже отказывались говорить, как их зовут.

– Но почему?..

– Вопрос не по адресу, – хмыкнул её собеседник. – Есть, правда, теория об их изоляции от меня для предотвращения дурного влияния на моё воспитание «неправильных» демонов, но насколько это соответствует истине, я не в курсе.

– Несправедливо! – возмутилась ангел. – Уж кто, как не ты, имеет право знать, кто породил тебя на свет!

– Полностью разделяю твоё негодование, – кивнул Хайрэс. – Однако моё мнение по этому поводу никого не волновало, хотя я немало веков весьма активно настаивал на предоставлении соответствующих сведений…

– Но откуда тогда тебе известно про амулет твоего отца? В Аду передумали?..

– Ничуть. Скажем так: я нашёл альтернативный источник информации, менее заинтересованный в её конфиденциальности.

– И что ты о них узнал?

– А тебе так всё и выложи.

– Почему нет? Что-то чересчур личное?

– Да не то чтобы, – пожал плечами наследник Тьмы. – Просто зачем? Ладно я роюсь в запрятанных в шкафах скелетах моего прошлого, но к тебе это не имеет никакого отношения.

– Любопытно… Нечасто услышишь о демонах, которые могут подарить кому-то жизнь или, тем более, пожертвовать собой во имя ребёнка.

– Полагаю, больше и не услышишь. Таких чудиков, как мой отец, в преисподней днём с огнём не сыщешь.

– А твоя мать?..

– Куда рациональнее с моей точки зрения – когда её известили, что жизнь ей сохранят, только если она откажется от меня и моего отца, она сразу заявила, что больше ничего общего с нами иметь не собирается. Типичная позиция для демона – приоритет заботы о своей шкуре. Правда, я не в курсе, оправдались ли её надежды… Как ты понимаешь, я её и в глаза не видел.

– Она тебя бросила? – поразилась Веката. – И ты так спокойно об этом говоришь?

– Не вижу в её решении ничего вопиющего – она поступила так, как сделал бы каждый из нас – выбрала личное благополучие.

– Но она твоя мать! Как она могла отказаться от единственного сына, рождение которого для тёмных – настоящее чудо?!

– Видимо, без особых сложностей. Мол, родила, и хватит с неё проблем.

– Но как же… – казалось, Веката никак не могла смириться с решением Витары. – Это неправильно! Ты же её ребёнок, почему ей всё равно, что с тобой произойдёт?

– Повторяю: моя мать была демоном, – раздельно произнёс Хайрэс. – И для нас такое абсолютно нормально (насколько в принципе можно назвать нормальным факт наличия у демонов потомства). То, что у неё появился я, ничего не изменило в её приоритетах, главной в которых оставалась она сама. Любой тёмный на её месте сделал бы то же самое – это разумно и практично во всех отношениях.

– Любой? А как же твой отец, одаривший тебя амулетом и обрёкший себя на гибель?

– Это как раз то исключение, которое подтверждает правило. Но я не уверен, завершилось ли его обращение на тот момент и насколько верно называть его полноценным демоном… Вероятно, тогда он ещё находился в промежуточном состоянии перебейщика, а потому и действовал менее канонично, чем ему полагалось по всем законам жанра.

– И неужели ты не благодарен ему за это?.. Неужели не жалеешь о его смерти и ничего не испытываешь, держа в руке оставленный им медальон?

Хайрэс задумчиво покачал головой.

– Ничего. Я совсем не помню его, ангел, и при всём желании не могу воспринимать не как безликую тень прошлого, а как того, кому можно сострадать. Да и не способен я на такие сентиментальности.

– А если бы помнил, думал бы иначе?

– Без понятия. Дотяни он до тех лет, когда я достиг бы возраста, в коем научился воспринимать окружающий мир более осмысленно, не исключено, что он повлиял бы на формирование моего умения привязываться к другим и эмпатировать им, а потому всякое возможно. Но, увы, моим воспитанием занимались те, в чьи цели входили прямо противоположные задачи, и подобных навыков я так и не приобрёл. Впрочем, оно и к лучшему, – негромко добавил наследник Тьмы.

– Потому что это опасно для тебя и того, с кем ты сойдёшься? – тихо уточнила Веката.

– Естественно. Ну и плюсом куча лишних заморочек, отравляющих жизнь дурацкими переживаниями за то, что меня не должно касаться.

Веката вздохнула – несмотря на то, что Хайрэс уже точно заинтересовался, по крайней мере, одним посторонним существом, с которым нынче по собственной инициативе с удовольствием разводит долгие беседы на самые разнообразные темы, он, кажется, до сих пор отказывается принять, что не так уж безразличен к кому бы то ни было. То ли считает ниже своего достоинства продемонстрировать хоть малую увлечённость кем-то, то ли пока сам о ней не догадывается, то ли настолько привык к одиночеству и самодостаточности, что банально не допускает мысли о том, что ему нужен кто-то ещё, а потому рьяно отрицает даже потенциальную возможность сблизиться с кем-то и регулярно напоминает себе о массе негативных последствий подобного исхода. Вот чего ему не занимать, так это упёртости – не может же он быть настолько слеп, чтобы не замечать очевидного! Но сколько ещё он будет убегать от себя и прятаться за хлипкие оправдания нелепых немотивированных желаний?.. Она-то, конечно, постарается не сильно усердствовать в том, чтобы «открыть ему глаза» и перечеркнуть чрезмерным напором робкие нити постепенно укореняющегося контакта, однако так хочется, чтобы он, наконец, осознал значимость связи с кем-то, радость взаимопомощи, товарищества, дружбы… Чтобы он потянулся к тому, чего не приемлет Тьма и что дарует Свет, чтобы сделал первый шаг к новому пути и образу мысли, пусть не по твёрдому уверенному решению, а практически наугад – пусть только захочет измениться, она подхватит и поведёт его дальше. Да, она полагала, что Хайрэс неисправим, но чересчур много событий произошло, чтобы убедить её в обратном. Так почему не попытаться? Кроме того, она вовсе не прочь и дальше общаться с ним, пока он держится столь благонравно по сравнению с другими хвостатыми представителями преисподней. Приятное с полезным, как говорится.

– Но провести время за беседой с кем-то ты, тем не менее, совсем не прочь? – мягко спросила Веката.

– Если он меня интересует, – кивнул демон. – А это, смею тебя заверить, достаточно редкое явление.

– Значит, мне повезло попасть в ряды избранной элиты? – улыбнулась ангел.

– Можешь с чистой совестью гордиться собой – такое не каждому под силу, – уголки губ у Хайрэса тоже слегка приподнялись.

Расставаясь с Векатой, Хайрэс в кои-то веки чувствовал удовлетворение. На душе царило давно позабытое спокойствие, словно бы из груди вынули мучившую его много дней и ночей занозу, что он никак не мог вытащить, и теперь его окружала лишь мирная безмятежность облегчения, в которой его ничего уже не тревожило. Как мало, однако, ему на самом деле требовалось, чтобы избавиться от бередящих волнений и тягостных раздумий! Всего-навсего заурядная беседа с ангелом!.. Форменное сумасшествие… И, самое занятное, что, поговорив с ней, он перестал так подозрительно коситься на амулет Мирала. Как там Веката его назвала?.. «Символ великой жертвы и необъятной любви»? Какое громкое заявление. Но что-то в нём тронуло Хайрэса едва ощутимым прикосновением не то растерянности, не то согласия, не то отголоска теплоты. Всё же его медальон – знак небывалой искренней любви и единственная вещь, доставшаяся ему от отца, благодаря которому он вообще коптит небосвод. И этот предмет, несомненно, был ужасно дорог Миралу, как и каждому высшему существу, берегущему свой амулет как зеницу ока. Он наверняка напитывал его самыми яркими положительными эмоциями, прежде чем решиться (думается, не без труда) передать его сыну, видимо, ставшему для него ещё большей ценностью, чем источник его энергии. Магический медальон, будто тонкая призрачная нить, пронизавшая время, соединяла демона, нарушившего все законы и так и не примкнувшего к Тьме, и его сына, из Тьмы никогда не выбиравшегося, но с той же завидной регулярностью перешагивающего через её нормы и догматы. Хм, а не так уж разительно он отличается от Мирала, если подумать… Гризэй ошибся – пренебрежением общепринятыми правилами мироздания во имя личных идеалов и стремлений и тягой к немыслимым экспериментам наследник Тьмы всё же пошёл в отца.

И пусть Хайрэс по-прежнему не испытывал к нему каких-то особых чувств, грызущее его смятение немного улеглось, уступив место некому подобию принятия случившегося две тысячи лет назад. Амулет изначально принадлежал не ему? Пусть. Он так же согревался заботой хозяина, как и все другие, и, главное, нёс в себе то, что недоступно иным медальонам – любовь столь уверенную и безграничную, что перед ней оказались бессильны страх гибели, потеря самого себя и даже законы вселенной, связавшей воедино амулет с его прирождённым владельцем. Мирал смёл все преграды на пути и сделал то, что считал правильным – подарил Хайрэсу шанс выжить, оторвав от себя самое драгоценное, что у него было. И не существует на целом свете ещё одного амулета, доставшегося обладателю такой неизмеримо высокой ценой. Так почему не считать его ещё более уникальным, чем все медальоны ангелов, демонов и перебейщиков, вместе взятые? Кому ещё из них принадлежит необычайное сокровище, овеянное загадочным ореолом самоотречения самого неправильного демона за всю историю Рая, Ада и Земли?..

2

По прошествии ещё нескольких дней Хайрэс вновь активировал личный знак Векаты. Её долго не было, и наследник Тьмы уже заволновался, на Земле ли она и дошло ли до неё его послание, когда воздух наполнился волшебным мерцанием, и перед ним появилась запыхавшаяся ангел.

– О, ты ещё здесь! – радостно воскликнула она.

– А где я, по-твоему, должен быть, если сам тебя позвал? – осведомился демон, которому, несмотря на невозмутимый тон, очень польстила её реакция. Значит, она и в самом деле хотела с ним увидеться, если боялась, что он уже ушёл.

– Я же не знала, сколько времени прошло с тех пор, как ты использовал руну… Давно ждёшь?

– Не так уж и много, особенно если учесть, сколь велик мой печальный опыт унылого прозябания в полнейшей неизвестности заточения, – драматично вздохнул Хайрэс. – По сравнению с сей горестной безнадёжностью твоё опоздание – мелкая песчинка в нескончаемой вечности…

– А ты, как я посмотрю, сегодня пребываешь в лирическом расположении духа и поглощён прелестью возвышенных метафор, – с улыбкой отметила Веката, подхватывая его мудрёный слог.

– Если только самую малость, – он слегка улыбнулся. – Накатывает временами, знаешь ли. Я, конечно, не светлый, в облаках поэтичного вдохновения не витаю, однако и меня порой тянет на созерцательно-философские измышления о смысле всего сущего…

– Что ж, тогда вперёд. Я и не такое слышала на курсах философии, когда в школе училась – думаю, мне вполне по силам осознать и обсудить с тобой все виражи витиеватых речей с закрученными интригами потаённых смыслов, кои ты пожелаешь мне изложить.

Хайрэс не уставал удивляться, насколько просто и естественно протекает их общение. Казалось, это не их с Векатой диалоги ещё несколько месяцев назад с треском продирались сквозь дебри споров и противоречий, впивавшихся в тело шипами колких выпадов и презрительных насмешек и оставлявших на языке неизменную горечь послевкусия из непонимания и раздражения. И вот сейчас они спокойно болтают о какой-то ерунде, то обмениваясь беззлобными ироническими репликами, то играючи выплетая красивую сеть из изысканных слов и нисколько не беспокоясь о том, что напротив сидит опаснейший противник, которого абсолютно ничего не сдерживает и который может в любую минуту обнажить клинок и вогнать его в грудь недавнему собеседнику. Оба это знают и то ли забывают, увлекаясь очередной любопытной темой, то ли стараются забыть, вытеснив подозрения всё глубже укореняющейся верой в то, что рядом скорее друг, нежели враг. Как наивно. Как глупо. Как приятно…

На третью встречу, к огромному изумлению наследника Тьмы, его позвала сама Веката. В тот день у него и в мыслях не было связываться с ней, хотя, в сущности, эти намерения мало что значили – в целом он предпочитал поддаться влиянию момента и настроения, а не планировать график предстоящего свидания, ведь теперь их с Векатой не сковывал договор, вынуждающий его точно обозначить обязанности сторон, а вероятность положительного ответа на внезапное приглашение была достаточно велика, чтобы не переживать насчёт затянувшейся тоски покинутого одиночества. И всё же для него стало настоящей неожиданностью, когда принятый им сигнал именной руны зазвучал в голове голосом Векаты.

– Хайрэс, я хочу с тобой увидеться. Если сможешь, то приходи. Я буду ждать тебя здесь.

Перед его мысленным взором всплыл образ зелёного луга, пестреющего яркими пятнышками белых, жёлтых, сиреневых и голубых соцветий, превращающих травяной покров в сказочный узорчатый ковёр. Немного недоумевая, почему ангел решила изменить привычное место, Хайрэс перенёсся туда, где должна была находиться Веката. Она уже сидела там, обхватив колени руками и задумчиво глядя в пространство перед собой. Заметив Хайрэса, она улыбнулась и приветственно махнула ему ладонью.

– Я думал, этого никогда не случится, – произнёс наследник Тьмы, опускаясь на землю рядом с ней.

– Чего именно?

– Что ты сама позовёшь меня.

– А почему нет? – приподняла брови Веката. – Мне казалось, ты уже понял, что я не возражаю против того, чтобы провести с тобой пару свободных часов.

– Между «не возражать» и «хотеть» пролегает огромная пропасть намерения, готовности и желания, – качнул головой Хайрэс. – Ради «невозражения» ты крыльями лишний раз не взмахнёшь, а вот ради «желания» знатно поработаешь и не побоишься чем-то рискнуть.

– Ну хорошо, ты покорил меня настолько, что я не просто не возражаю, а хочу тебя видеть, – с коротким смешком заключила Веката. – Такая формулировка тебя устраивает?

– Более чем. Моему эго она импонирует куда сильнее.

– Хм, какие непритязательные вещи способны тебя порадовать…

– Сам себе поражаюсь, – хмыкнул Хайрэс. – К слову, раз уж мы упомянули перемены в нашем общении, то чем тебе не угодил старый добрый пустырь? Почему ты решила встретиться здесь?

– Захотелось разнообразия, – пожала плечами Веката. – Там всё какое-то обыденное, одинаковое, серое… А здесь, посмотри, какая красота, – она обвела рукой окружающий пейзаж.

– Ну, поживей немного, – признал демон, вспомнив, как сам сетовал на монотонность избранной для регулярного общения территории. – Не знал, что для тебя так важно, где болтать с наследником Тьмы.

– Нет, тема разговора для меня, разумеется, в приоритете. Однако почему бы не сопроводить занятную беседу приятным глазу антуражем?

– Нравится – на здоровье. Лично мне это не кажется чем-то принципиальным, но и проблемы в том, чтобы перемещаться за тобой по Земле в поисках впечатляющих природных экспозиций, я тоже не вижу.

– Вот и замечательно, – удовлетворённо сказала Веката. – Ностальгия ностальгией, но раз уж мы не стеснены никакими пространственно-временными рамками, что плохого в том, чтобы посмотреть мир? В нём столько великолепных и изумительных мест…

– Как будто у тебя раньше не было возможности ими полюбоваться, – прокомментировал Хайрэс.

– Возможность-то была, а вот стремления… – задумчиво протянула Веката. – Никогда не задумывалась о том, что это может быть увлекательно. Созерцание Земных или даже Райских красот никогда меня не воодушевляло – я всегда искала себя больше в действии, чем в безмятежном наблюдении за всем сущим. Не моё это. Правда, многие ангелы считают, что умение раствориться в том, что тебя окружает, слиться с миром, прочувствовать его всем сердцем есть высшая форма блаженства и гармонии… Не знаю. Наверно, я слишком молода, чтобы понять такие вещи, но пока жизнь для меня – это движение и динамика, а не статика и покой. Да и потом, на Земле я всегда больше волновалась или об успешности операций, или о смертных и их судьбе, чем об удовольствиях или отдыхе, какими бы заманчивыми они ни казались.

– То есть нынче твои предпочтения изменились? – осведомился Хайрэс.

– Скорее открылись с новой стороны. В частности, благодаря тебе.

– А я-то тут при чём? – недоумённо спросил демон. – Как раз я к таким мелочам равнодушен – хоть на Адской пустоши встречу назначай.

– Нет уж, спасибо, в Ад меня как-то не тянет. Обойдусь без такого экстрима. А что до тебя, то по чьей милости я столько времени провела на Земле без возможности сменить обстановку, да ещё и в компании, которая поначалу вовсе не была приятной?.. Когда мы телепортировали в лес, это был настоящий праздник для глаз – деревья, зелень, тропинки… Хоть что-то после практически голой земли и замшелых камней!

– Ну, знаешь ли, меня намного сильнее заботила уединённость этого места, чем его эстетические характеристики! – раздражённо бросил наследник Тьмы.

– Да, понимаю… – вздохнула его собеседница. – Меня бы тоже не порадовал внезапно нарисовавшийся посередь диалога визитёр. Но общих нерадужных впечатлений это, увы, не отменяет. А потом, когда я вспомнила о твоём цветке…

– Каком ещё цветке? – быстро перебил её Хайрэс.

– О том, который ты посадил…

– С чего ты взяла, что это цветок? У этого стебля, кроме листьев, никаких отростков и в помине нет.

– Это пока, – мягко отметила Веката. – Но я уверена, что через месяц-другой он покажет себя во всей красе… Вот увидишь, он ещё распустится, превратившись из неказистого побега в прекрасное соцветие.

Хайрэс с сомнением хмыкнул, но оспаривать её оптимистичное утверждение не стал – в конце концов, он и сам не в курсе, что за семечко подобрал в тот удачный день возле грядок припозднившейся садовницы.

– Так вот, он навёл меня на мысль, как там могло быть красиво, если бы повсюду росли такие цветы… А потом мне пришло в голову, что на Земле и без того огромное количество чудесных живописных панорам, и, раз так, мы можем посмотреть на них воочию вместо того, чтобы изо дня в день наблюдать одну и ту же надоевшую картину.

– Если тебе охота попутешествовать, не смею препятствовать – твоё право, – махнул ладонью Хайрэс. – Но лично мне больше по душе те уголки, в которые не нагрянут непрошеные гости – издавна питаю огромную нелюбовь к скопищам народа.

– Я надеюсь, что и туда, где мы решим побывать, они тоже не станут наведываться, – кивнула Веката.

Хайрэс абсолютно безразлично относился к тому, в какой конкретно обстановке ему предстоит общаться со своей избавительницей от изматывающей тоски, и потому не особенно заботился о том, чтобы сменить дислокацию на более красочную, и продолжал чертить её руну там, где привык. А вот Веката уже не единожды пользовалась выпавшим шансом, и наследнику Тьмы каждый раз приходилось теряться в догадках, куда она позовёт его для очередного разговора. Нет, сама телепортация на новое место не доставляла ему проблем – будь это иначе, он трижды подумал бы, прежде чем предоставить светлой право самой выбирать локацию для их рандеву, но всё же ему было в диковинку столь часто перемещаться по миру смертных без особой на то надобности, да ещё и на такие внушительные расстояния. Но коли ей это нравится – пусть. Ему несложно, а она лишний раз убедится в его добрых намерениях и утвердится в решении и дальше проводить с ним время.

Никогда прежде Хайрэс не предполагал, что с кем-нибудь из ангелов ему может быть настолько легко и интересно. Да что там ангелы, он и демонов-то с трудом выносил, а тут естественный враг, да ещё с противоположными ценностями, непостижимым мировоззрением и несгибаемой моралью. И вот же, беседуют, как ни в чём не бывало, и коренные различия менталитета не раздражают и почти не мешают, напротив, даже разжигают любопытство – а как посмотрит на то же явление существо, мыслящее совершенно иными, нежели ты, категориями?.. Что ощутит, что скажет, к каким выводам придёт? И что его слова изменят или затронут в твоём собственном восприятии происходящего?

И почему раньше он не испытывал ничего подобного?.. Слишком много играл на публику и слишком мало доверял другим? В те несколько часов, что они виделись с Векатой, он едва ли не полностью отказывался и от первого, и от второго, и хотя не считал нужным открыто демонстрировать все чувства, которые вспыхивали у него внутри, но не скрывал их в той мере, в которой мог бы (а перед сородичами не выказывал бы вовсе). Неизменная дымка напускной невозмутимости, по крайней мере, держалась в приемлемых рамках честности и не перетекала в приторную фальшь, и он искренне наслаждался возможностью вести себя так, как хочется, а не так, как диктует статус гордого и надменного наследника Тьмы, который в состоянии позволить себе грубость или немотивированную агрессию, но не имеет права обнаружить и толики тепла или участия к кому-либо. Или не исключено, что никто из тех, кого он до этого знал, не вызывал в нём тех ярких и живых эмоций, что дарила ему Веката, и потому с ней он по-настоящему раскрывался, частично скидывая доспехи лицемерного притворства и жадно вдыхая полной грудью воздух, пропитанный постепенно усиливающимся ароматом запретного удовольствия душевного единения с ангелом. Да, с каждой встречей это ощущение проступало всё явственнее – в нём уже отдавался не тихий робкий отзвук потенциального контакта, а смелый и зычный звон крепнущей связи с ангелом, невозможной и дикой, но настолько очевидной, что отрицать её существование было бы глупо. Да и зачем?.. Пусть они не упоминают об этом вслух, но оба отлично понимают, что их отношения давно перешагнули все рамки дозволенного и теперь движутся в неизвестном направлении, которое ни один из них не взялся бы предсказать. Наскучит ли им компания друг друга, захочет ли один из них или оба сразу нарушить установленную договорённость, помешают ли их общению посторонние или же оно продлится ещё долгие месяцы, годы или века?.. Им оставалось только гадать.

И всё же странно, почему с Векатой их диалоги льются, как ни в чём не бывало, а с той же Акриликой он почти постоянно ощущал утомительную натянутость. Обе молодые светлые, обе относятся к нему очень положительно (причём Акрилика симпатизировала ему гораздо больше, чем Веката), от обеих он не ожидает подвоха. И всё же… Самое логичное объяснение, разумеется, в том, что с одной он говорил, потому что это давало ему шанс на избавление от осточертевшего плена, а с другой потому, что хотел этого. Одну он бессовестно использовал и постоянно лгал, представляя себя в выгодном свете, другая вызывала в нём живые эмоции и каким-то чудодейственным образом поддерживала его ровное душевное состояние, побуждая быть с ней более или менее искренним и не прятаться за масками добронравных иллюзий. Но и это объяснение не исчерпывало всего вопроса – Веката и Акрилика не просто встретились ему при разных обстоятельствах, они сами были разными. По характеру, по наклонностям, по тому, как они смотрели на мир в целом. И вспыльчивая, упрямая, подозрительная и боевая Веката казалась ему куда понятнее и ближе, чем впечатлительная, сострадательная, наивная и открытая Акрилика. Нет, нельзя сказать, что они диаметрально противоположны друг другу: обеих объединяют ценности Света с присущими им добротой, благородством, склонностью к самопожертвованию и прочими чуждыми ему штуковинами, но именно на их примере он впервые осознал, что ангелы уникально-неповторимые личности, к каждой из которых необходим собственный индивидуальный подход. Эта естественная и непритязательная по своей природе мысль так зацепила его, что он не преминул озвучить её Векате.

– Раньше мне казалось, что светлые очень похожи друг на друга: одинаково отчаянны, правильны и до ужаса альтруистичны, – заявил он, наблюдая за тем, как Веката машинально накручивает на палец тонкую белую прядь и, заметив, как она приподняла брови, продолжил. – Нет, в целом я и сейчас считаю, что все вы обладаете этими чертами, но каждый немного по-своему. Да и характеры у вас разные… Ты, например, совсем не такая, как Акрилика, хотя старше её всего на пару веков. Сколько тебе, кстати? – мимоходом осведомился Хайрэс, вдруг вспомнив, что до сих пор не знает возраста собеседницы.

– Одна тысяча девятьсот двадцать семь, по-моему, – чуть помедлив, ответила та. Оно и понятно – в отличие от смертных, высшим существам, живущим тысячелетиями, не так уж легко удерживать в голове точные цифры лет, прошедших с момента их рождения. – А тебе?

– Две тысячи сто пятнадцать, – отчеканил Хайрэс, которому после возвращения из Сумрачной долины пришлось наводить кучу справок о том, сколько времени он проторчал в заточении и что за эти годы успело произойти в Аду и на Земле.

– Хм, а мы с тобой почти ровесники, – произнесла Веката, с любопытством скользя по нему глазами. – Я подозревала, конечно, что ты не намного старше, но не думала, что всего на два века…

– Ещё скажи, что тебя что-то не устраивает, – чуть уязвлённо бросил демон.

– Да нет, мне не так уж принципиально, сколько столетий нас разделяет, – пожала плечами та. – Даже к лучшему, что мы находимся на одном уровне – так гораздо проще найти общий язык.

– Наверное. Но я полагал, что ты чуть моложе – в рамках тысячи восьмиста лет. Однако, как выяснилось, я не так уж далёк от истины.

– А сколько было Акрилике? И какой она была? – спросила Веката с интересом, в котором сквозила не то робость, не то опасение, будто она сама не могла решить, стоит ли спрашивать об ангеле, погибшем из-за наследника Тьмы, и не будет ли предательством по отношению к ней подобный разговор с виновником её смерти.

– Тысяча шестьсот или около того, – протянул Хайрэс, припоминая ночные диалоги. – Совсем ещё юная и неопытная – никогда не покидала Рая, не бывала на Земле и не имела дела с демонами. А в целом обыкновенная ангел: добрая, отзывчивая, честная, эмоциональная, самоотверженная… и, как ты понимаешь, чрезвычайно наивная, раз имела неосторожность спутаться с наследником Тьмы.

– Как я? – негромко уточнила Веката.

– Ну если только отчасти и с натяжкой, – хмыкнул тот. – Ты, как минимум, защитила себя договором, да и на контакт долго и упорно не шла. Осторожничала, выверяла каждый шаг, а со мной чуть ли не сквозь зубы говорила. Воспроизвести тебе те красочные эпитеты, коими ты меня описывала?.. – ангел мотнула головой. – Значит, не забыла. Ты изначально не строила насчёт меня никаких иллюзий и, не сковывай тебя договор, однозначно попыталась бы подрезать мой амулет, дабы избавить от меня и моего пагубного влияния смертных и других светлых, не так ли?

– Но теперь… – хотела было возразить та, однако Хайрэс перебил её.

– Никто не обсуждает «теперь». До этого ты уже показала себя достаточно ярко, чтобы сделать соответствующие выводы. И они свидетельствуют о том, что с моей прежней знакомой у вас не так много общего, как можно было бы предположить. Да и вообще ты… – он замялся, подыскивая подходящее слово.

– Ангел с не самым каноничным характером? – горько усмехнулась Веката.

Она оценила попытку наследника Тьмы остаться более или менее тактичным в этом вопросе – демон делал явные успехи в сохранении чужих чувств в целостности, но о своих недостатках прекрасно знала сама.

– Вроде того, – кивнул Хайрэс, радуясь, что ему не пришлось озвучивать сказанное самому, рискуя в очередной раз задеть собеседницу резкой оценкой.

– Увы, – развела руками Веката. – Ты не первый, кто это заметил.

– Неужто другие светлые уже успели покритиковать тебя за «недостойное ангела» поведение?

– Не покритиковать, но… – Веката на секунду задумалась, – посоветовать изменить отношение к некоторым вещам.

– Ну-ка, ну-ка, а поподробнее? – в глазах у Хайрэса блеснуло искреннее любопытство.

Веката вздохнула. Наследник Тьмы сам не знал, насколько верно определил одну из её главных проблем, распространяться о которой ей не очень-то хотелось. Ей и впрямь не раз намекали, что стоит быть посдержаннее, а вспыльчивость и сарказм ни к чему хорошему не приведут. «Вроде льдом управляешь, а характер огненный», – шутили её товарищи. Однако в этой шутке доля истины была чересчур большой. Веката понимала, что порой действует слишком необдуманно, слишком резко отвечает, слишком легко вспыхивает. Таким поведением она могла невольно кого-нибудь задеть или обидеть, о чём порой искренне сожалела, но изменить собственную природу не получалось. Векате даже казалось порой, что она какой-то неправильный ангел. Все создания Света объединены способностью и любовью к созиданию, она же никогда не ощущала в себе порывов вдохновения, не испытывала тяги к творчеству, исследованиям и прочим прогрессивно-эстетическим начинаниям. Каждый из её собратьев был на своём месте, занимаясь тем, к чему лежала душа, каждый пребывал в гармонии с собой и с миром. И Веката ещё со школьных лет искала себя. Но к написанию музыки и картин её не тянуло, равно как и к изучению артефактов, и к созданию рун, и к распутыванию клубков человеческих судеб. Нет, в целом она разбиралась в этих и других дисциплинах, но ни одна из них не откликалась в её сердце заветным замиранием восторга и любви к выбранному делу. А без любви что за радость посвящать себя чему бы то ни было?

И однажды она почувствовала то, что искала. Абсолютно случайно и в совершенно неподходящей обстановке. Кажется, ничто из её скромной биографии не могло бы нагляднее продемонстрировать наследнику Тьмы то, о чём он спрашивал…

3

С тех пор минуло уже больше трёхсот лет, но она помнила тот день так ясно, словно всё произошло всего неделю назад. В Райском саду, как и всегда, царили умиротворение и гармония: яркое солнце золотило верхушки слегка покачивающихся под дуновениями ветра деревьев, по пронзительно-голубому небу неторопливо проплывали пушистые белоснежные облака, похожие не то на мягкие перины, не то на волшебные замки, в воздухе витали лёгкие ароматы трав и цветов. Правда, чтобы как следует ощутить их, потребовалось бы спуститься почти к самой земле – на расстоянии, на котором Веката и Анарэль летели над буйно зеленеющими внизу полями, запахи практически отсутствовали. Они беззаботно болтали о какой-то ерунде, как вдруг откуда-то со стороны раздался вопль «С дороги!» и Веката, краем глаза заметившая какое-то движение, тут же метнулась вбок. Однако Анарэль, не сумевшая вовремя понять, что происходит, и не обладавшая столь быстрой реакцией, замешкалась, и не успела Веката что-либо предпринять, как в неё с размаху врезался некто, кого мешали рассмотреть судорожно бьющие о воздух крылья. Послышался глухой удар и испуганный вскрик, а в следующее мгновение клубок из двух тел и четырёх крыльев начал падать вниз. Веката ринулась к нему и, ловко ухватив подругу за руку, с силой потянула её на себя, чтобы помочь ей выровнять полёт. Несколько секунд, и им удалось остановить падение и восстановить утраченный баланс. Анарэль болезненно морщилась, потирая грудь, и тяжело дышала, и Веката, убедившись, что серьёзных травм та не получила, обернулась к виновнику происшествия, как раз окончательно взявшему ситуацию под контроль и уже поднявшемуся на их уровень. Это оказался молодой худощавый ангел с чёрными встрёпанными волосами, по виду не старше их с Анарэль. «Га́ллет», – смутно припомнила Веката, пару раз видевшая его в школе.

– Ты что, вообще не смотришь, куда несёшься? – гневно вопросила Веката, сверля его взглядом. – Ты же чуть на землю её не сбил!

– Но не сбил же, – мрачно буркнул тот.

– Великое счастье! Если ты полагаешь, будто это тебя оправдывает, то ты глубоко заблуждаешься!

– Я крикнул, чтобы вы улетали, – Галлет по-прежнему не смотрел им в глаза. – А если кто-то слишком медленно соображает, чтобы не подставляться под удар, моей вины в этом нет.

– Да как ты смеешь сваливать на других собственные ошибки? – возмутилась Веката. – Это не только бессовестно, это подло!

– Да ладно тебе, – Анарэль осторожно коснулась плеча подруги. – Я же почти не пострадала. Столкнулись, ну с кем не бывает?..

– Нет, ну ты его слышала?! «Его вины в этом нет!» – не могла успокоиться та.

– Подумаешь, с даром не справился, – негромко проворчал Галлет. – Как будто у тебя всё и всегда получается идеально.

– Может, и не идеально, но я не прячусь за чужие спины, когда приходит время признать свою неправоту! – гордо тряхнула волосами Веката. – И тебе тоже не пятьсот лет, чтобы подыскивать глупые отмазки! Поэтому прекрати набивать себе цену и извинись уже перед Анарэль.

Скорее всего, если бы она смолчала, он бы так и сделал – всё же, судя по отведённому в сторону взгляду он ощущал себя виноватым, несмотря на сказанные слова. Но сейчас, услышав прямой приказ, он ни за что не согласился бы пойти у неё на поводу.

– Вот ещё! – Галлет вскинул голову. – Буду я унижаться за вашу невнимательность!..

– Да ты просто… – Веката задохнулась от захлестнувшего её негодования. – Ты просто гордый трус, вот ты кто!

– Что? – теперь настала очередь её оппонента потерять дар речи. – Да как у тебя язык повернулся?..

– А что такого? – прищурилась Веката. – Разве я не права? Как ещё назвать того, кто не способен переступить через себя, трясясь за сохранность своего хрупкого эго?

– Не тебе судить о моих мотивах! – разгорячённо воскликнул Галлет.

– Хватит, ребята! – вмешалась Анарэль, опасливо переводя глаза с одного спорщика на другого. – Что вы сцепились, в самом деле? Из-за какой-то мелочи…

– Нет, это не мелочь! – перебила её Веката. – Он едва не покалечил тебя, и даже мысли не допускает о том, что что-то не в порядке! Такое нельзя спускать с рук!

– Ой-ой, как страшно, – протянул её собеседник. – И что же ты сделаешь? Настучишь наставникам?

– Я… – Веката на миг запнулась, а потом выпалила. – Я вызову тебя на дуэль!

Анарэль и Галлет удивлённо уставились на неё, точно не верили собственным ушам, да Веката и сама бы не поверила на их месте, что может ляпнуть нечто подобное. Вот чем чревато чрезмерное увлечение Земной историей: она уже мыслит категориями смертных, считающих битву достойной платой за нанесённое оскорбление. Однако, в отличие от людей, устраивать нечто подобное из-за уязвлённой гордости или задетой чести она бы не стала – слишком незначительными казались ей такие пустяки. А вот ради Анарэль… То, что какой-то самоуверенный наглец считал возможным безнаказанно обидеть её лучшую подругу, уже выводило Векату из равновесия (с которым она и без того часто была не в ладах, особенно в более юном возрасте), и побуждало на самые безрассудные выходки. В том числе, на назначение сомнительного поединка.

– Ты… что?.. – переспросил её оппонент.

– Я вызываю тебя на дуэль, – чётко и раздельно повторила Веката, чувствуя, как начинает гореть её лицо, не то от возбуждения, не то от неугасшего гнева, не то от смущения за абсурдность озвученной идеи.

– Ты что, Веката, не надо, – слегка осипшим от волнения голосом произнесла Анарэль. – Это же ужасно опасно! Вы можете серьёзно навредить друг другу! Да и потом, внеучебные сражения запрещены, ты ведь знаешь!

– Неважно, – отрезала та, буравя взглядом Галлета. – Если он не умеет отвечать за свои поступки словами, пусть отвечает делом. Это будет справедливо. Если… – она вдруг перешла на насмешливо-ироничный тон, – если, конечно, нашему «герою» хватит на это смелости.

– Я не боюсь! – вспыхнул он. – Это ты действуешь под влиянием эмоций и не можешь взять себя в руки, раз готова драться из-за всякой чепухи! Коли тебе так хочется нарушить фундаментальное правило, то я не такой дурак, чтобы идти у тебя на поводу.

– Конечно, очень удобно прикрываться благоразумием, когда доходит до реального риска, – фыркнула Веката. – Это на словах все храбрые, а как замаячит перспектива помять пёрышки, так сразу превращаются в скромных непорочных миролюбцев.

– Ах так? – вышел из себя Галлет. – Хорошо, будь по-твоему! Дуэль так дуэль! Посмотрим ещё, кому из нас помнут перья! Не задирай нос раньше времени – гордыня ещё никого до добра не доводила.

– Вот именно. И потому сбить её с других не менее полезно, чем с себя самого, – отметила Веката.

– Ребята, вы что, какая дуэль? – в отчаянии вскрикнула Анарэль. – Вы всерьёз собираетесь причинять друг другу боль лишь потому, что не сумели найти компромисс? Одумайтесь! Вы ангелы! Не смертные, не демоны, не перебейщики! Как вам вообще взбрело в голову решать проблему, да ещё такую несущественную, насилием?! Это отвратительно и недостойно! Я не позволю вам этого сделать!

Веката и Галлет посмотрели на Анарэль.

– Если ты обо всём расскажешь наставникам, я всё равно не отступлюсь, – тихо, но твёрдо заявила Веката.

– Я тоже, – вставил Галлет, хотя его голос звучал не так убеждённо.

– Но зачем вам это? – чуть не плача, воскликнула та. – Это глупо, бессмысленно, просто жестоко! Это не путь Света!

Где-то на краешке сознания у Векаты мелькнула мысль, что Анарэль права, но она тут же безжалостно выдворила малодушное колебание прочь. Даже ангел не всегда способен внять гласу незатуманенного разума, с трудом пробивающегося сквозь неукротимую бурю непокорных эмоций.

– Не переживай за нас, – сказала она как можно более ровным тоном. – Мы в Раю, и здесь ничего ужасного с нами не случится.

Не слушая увещеваний подруги, Веката приступила к планированию поединка. Галлет, кажется, уже сожалевший о поспешном решении, понемногу вовлекался в нюансы и постепенно начинал воспринимать предстоящее сражение не как реальную баталию, а как опасную, но захватывающую игру с необычными для повседневности правилами. Они выбрали место и время битвы, а также договорились о том, кто исполнит роли секундантов, которые не только проследят за ходом дуэли, но и не проболтаются о ней посторонним. Несмотря на бурные протесты о проведении самого боя, Анарэль, убедившаяся, что противники не передумают, согласилась, скрепя сердце, присутствовать на нём в установленном качестве («Я с ума сойду, если буду ждать в неизвестности, чем всё закончится!»), а Галлет упомянул, что у него есть надёжный товарищ, который мечтает вступить в Ангельский полк и потому наверняка не откажется воочию увидеть настоящую схватку, пусть и не с демоном («На Селе́на можно положиться – он точно не подведёт»). Они напряжённо попрощались и разлетелись до следующего утра. Всю дорогу укоризненно молчавшая Анарэль, оставившая бесполезные попытки достучаться до Векаты, смотрела на неё такими несчастными глазами, что та испытывала всё больший дискомфорт из-за собственной безрассудной инициативы. Но природное упрямство, слитое воедино с не желавшей остыть вспыльчивостью, не давало ей пойти на попятную и хотя бы словом обмолвиться о том, что она сама сомневается в том, что затеяла.

Беспокойная ночь пролетела непозволительно быстро, и в назначенный час все участники собрались на опушке леса, подальше от любопытных глаз и ушей. Жутко нервничающая Анарэль, волновавшаяся за обоих соперников, опять попробовала уговорить Векату отказаться от нелепой стычки, но та предпочла сделать вид, будто не слышит её отчаянного шёпота. Галлет и Селен уже ждали их, что-то тихо обсуждая между собой, однако стоило Векате и Анарэль приблизиться, как их беседа прервалась. Селен скользнул по новоприбывшим заинтересованным взглядом и приветственно кивнул им – несмотря на то, что они находились по разную сторону баррикад, лично против них он явно ничего не имел. А судя по его нетерпеливому виду и порывистым движениям, и вовсе думал не о том, что они не поделили с его другом, а о том, какое впечатляющее зрелище его ожидает – ещё бы, подлинная схватка с применением дара и оружия, а не тренировка под бдительным оком преподавателей, которые, стоит тебе поймать кураж, могут легко остановить поединок, чтобы предотвратить несчастный случай. Да кому какое дело до каких-то там случаев, когда ты уже в паре шагов от победы?..

Веката и Галлет шагнули навстречу друг к другу и неуверенно остановились, толком не зная, что делать дальше. Веката к этому моменту уже успокоилась и драться, если честно, не особенно хотела, а Галлет за прошедшее время успел взвесить риски предстоящей авантюры и пришёл к выводу, что игра вряд ли будет стоить свеч. Но как отменить дуэль сейчас, когда всё уже спланировано и подготовлено, за спинами стоят секунданты, а всего в нескольких метрах замер противник, который может счесть твой отказ малодушием?.. Они смотрели друг на друга и мучительно соображали, что сказать и как себя повести, чтобы не выглядеть нелепо, судорожно старались подыскать слова, которые помогли бы уладить дело миром и, не ущемив ничьей совести и чести, достойно выйти из сложившегося положения. Но нужных слов у них не оказалось, и никто из гордых ангелов-подростков не нашёл в себе решимости положить начало компромиссному диалогу. «Да и потом, это всё равно понарошку, – говорили они себе. – Не будем же мы сражаться всерьёз».

– Ну что, вы готовы? – нарушил тишину голос Селена, который быстро переводил глаза с Галлета на Векату и обратно.

– Готовы, – нестройным хором ответили те, хотя никакой готовности не испытывали.

– Тогда начинайте на счёт «три», – скомандовал Селен. – Раз…

Веката почувствовала, как холодеют кончики пальцев.

– Два…

Она закусила губу и заметила, как напрягся и нервно шевельнул крыльями Галлет. За спиной послышался судорожный вздох Анарэль.

– Три!

Веката резко взмахнула крыльями, поднимаясь над землёй, и в тот же миг её подхватило воздушным вихрем и отбросило назад. Однако этого было мало, чтобы сбить её на траву – атака Галлета прошла по касательной, видимо, он не рассчитывал, что она взлетит сразу. Вероятно, он хотел застать её врасплох, прекратив таким образом дуэль в самом начале и избежав более опасных последствий, но в тот миг Векате и в голову не пришло искать в его действиях благородный мотив. Всё, что она осознала, – это нападение, которое необходимо отбить. Довольно скоро выровняв полёт и заложив крутой вираж, чтобы помешать оппоненту прицелиться, Веката взмыла ввысь и запустила в Галлета мощным ледяным потоком. В бою от него, владельца воздушного дара, стоило держаться или на некотором отдалении, оставляющем пространство для манёвра, или совсем вплотную, чтобы лишить его шанса наносить безответные удары по противнику. Однако большие расстояния мешали и ей самой – Галлету не доставило особых проблем уклониться от её магии и ринуться к ней навстречу.

Пытаясь подрезать его на лету холодными струями, Веката лихорадочно прикидывала, какую тактику выбрать. Она уже пожалела, что так поспешно разорвала дистанцию: теперь Галлет волен действовать, как ему заблагорассудится. Однако если бы она сразу бросилась к нему, непременно врезалась бы в самый эпицентр его воздушных потоков, совладать с которыми у неё вряд ли получилось бы. Уж ей-то прекрасно известно, что ветер лишь кажется безобидным: при должной силе он умеет резать не хуже мечей и бить не слабее молотов. Это уж не говоря о том, что грозит несчастному, не сумевшему выбраться из его крепких объятий при полёте: не только потеря всякой ориентации в пространстве, но и полная небоеспособность, и перспектива врезаться во что угодно, здорово при этом покалечившись, и переломанные крылья. Нет, Векате определённо не хотелось стать жертвой тех смерчей, что посылал в неё Галлет, от которых ей пока везло уворачиваться, но долго это продлиться не могло: судя по нарастающему ветру, её соперник постепенно брал под контроль всё более обширную площадь, и, если она ничего не предпримет, силы ее крыльев вскоре не хватит, чтобы сопротивляться давлению воздуха.

И Веката решилась. Внезапно изменив траекторию, чтобы выиграть время, она устремилась прямо к Галлету. Тот притормозил и сконцентрировался, очевидно, готовясь встретить её новым завихрённым ударом. Не останавливаясь, Веката сосредоточилась на своей магии, начавшей обволакивать её обжигающим холодом. В груди у неё нарастало странное возбуждение, отдававшееся во всём теле горячими волнами. Расстояние между ней и Галлетом быстро сокращалось, и Веката осознавала, что сама отрезает себе путь к отступлению – чем ближе к нему она окажется в момент атаки, тем меньше возможностей для манёвра у неё останется. Галлет тоже это понимал и ждал, когда Веката подлетит настолько, чтобы уже попасть в зону поражения, но ещё не успеть достать его неожиданным выпадом. Воздух рядом с ангелом чуть заметно дрожал, выдавая его напряжение и закручиваясь около него в неистовом танце.

Веката каждую секунду ждала этого момента, но устремившийся к ней безумно кружащийся смерч всё равно заставил её сердце тревожно сжаться. Мгновения как будто растянулись, когда одной рукой она метнула в вихрь морозный сгусток, а другой, чуть отклонившись в сторону, материализовала вокруг себя толстую ледяную сферу, мгновенно сложив крылья и молниеносным движением превратив холодную дымку, окутывающую её тело, в твёрдый полупрозрачный панцирь. Как она и надеялась, Галлет, отвлёкшийся на первую магическую вспышку, слегка изменил положение смерча, а потому, когда она влетела в него, его центр оказался немного смещён в сторону, что позволило ей проскочить самую опасную точку. Главный же её расчёт строился на том, что Галлет, колдуя, ориентировался на её, Векаты, вес и размах крыльев, которые невольно подведут хозяина при неблагоприятном ветре, но никак не на тяжёлую глыбу льда, камнем пробивающую воздушные потоки. Больше всего Веката опасалась, что её оппонент переусердствует и сделает вихрь чересчур мощным, так что даже значительное изменение массы попавшего в него объекта не сможет помешать ему его удержать, однако ей повезло. Защищавшая её плотная оболочка без труда преодолела воздушную воронку и, почти врезавшись в растерявшегося Галлета, рассыпалась вокруг выхватившей меч Векаты звенящими осколками.

Её противник испуганно отшатнулся назад, но Веката тут же ринулась за ним, не давая ему разорвать дистанцию. По её венам неудержимым пламенем распространялся пьянящий жар, заставляя кипеть кровь, кружа голову и наполняя тело удивительной лёгкостью. Сейчас, сражаясь и глядя прямо в лицо сопернику, она чувствовала такой яркий и воодушевляющий прилив энергии, какого не испытывала никогда прежде. Её клинок метнулся к горлу Галлета, чтобы, замерев перед ним в победном жесте, завершить бой, но ударился о его материализовавшийся меч. Видимо, несмотря на не самую выигрышную в магическом плане ситуацию, сдаваться тот не собирался. Лезвия с тихим звоном скользнули вдоль друг друга и разъединились, на миг застыв, словно змеи, приготовившиеся к броску. Веката встретилась с Галлетом глазами и, ощутив мощный приток распаляющей решительности, вскинула оружие в новом выпаде. Блеск стали и тяжесть клинка, беспрерывные атаки и суетливые блоки, рискованные приёмы и режущая боль от распоровшего кожу острия, отрывистое дыхание и бледное лицо соперника – всё сливалось для неё в единую череду образов чарующего огненного танго, в котором она крутилась, позабыв обо всём, кроме пылающего азарта боя.

Она сама не поняла, в какой момент выбила у оппонента меч и как это в принципе произошло – просто вдруг осознала, что препятствие, постоянно преграждавшее путь её клинку, куда-то исчезло, а Галлет смотрит на неё широко распахнутыми от ужаса глазами. Внезапный панический страх отрезвил её, окатив с головы до ног, точно холодной водой, сковал тело и заставил затормозить движение уже готового обрушиться на беззащитного соперника лезвия. «Я же убью его!» Меч остановился всего в паре сантиметров от шеи Галлета, так и не коснувшись её. Ещё секунду-другую оба не двигались, зависнув в воздухе и переводя дух, а потом Веката медленно опустила оружие. Её немного потряхивало.

– Прости, – выдавила она. – Я… я не хотела.

– Н-ничего, – нервно сглотнув, ответил тот. – Ты меня не задела. Ты тоже извини, – он вытянул руку и указал на кровоточащие царапины на её боку и предплечье. – Я не специально.

– Пустяки, – криво улыбнулась Веката. – Заживёт через пару дней.

– Может… давай спустимся? – неловко предложил Галлет.

Веката молча кивнула. Её глодало страшное чувство вины. Как она могла забыться настолько, что едва не отняла жизнь у другого существа?! О чём она вообще думала, безрассудно размахивая смертельно-опасным клинком перед лицом собрата?.. Дура, вспыльчивая бестолковая дура! Увлеклась она поединком, видите ли! Да как она посмела взять в руки оружие, будучи неспособной контролировать собственные действия, как посмела поставить на кон против утоления своих амбиций чью-то жизнь и здоровье?.. Глупая недальновидная идиотка с пороховой бочкой вместо мозгов!..

4

– Веката, ты как? – перед ней замаячило встревоженное лицо Анарэль.

– Я?.. Нормально… – произнесла та, плохо соображая, с кем говорит.

– Вот это вы задали жару! – воскликнул Селен, пожирая дуэлянтов горящими от возбуждения глазами. – На площадке такого вовек не увидишь!

– И ты ещё радуешься? – напустилась на него Анарэль. – Они устроили настоящее сражение, в котором оба пострадали и лишь чудом отделались такими лёгкими ранами, а ты думаешь, что это весело? Твой друг мог серьёзно покалечиться, ты понимаешь?!

– Да ладно тебе… – растерянно отозвался Селен, не ожидавший столь бурного напора от тихой спутницы Векаты. – Мы же в Раю, что могло пойти не так? Ведь не убили бы они друг друга, в конце концов. А травмы вылечить – как раз крыльями взмахнуть, всего делов-то.

«Я бы не убила его», – запоздало дошло до Векаты. Рай – начало и символ самой жизни, в котором невозможно погибнуть, и даже рана, которая должна была стать смертельной на Земле, здесь обернулась бы только очень болезненной, но безопасной неприятностью. Но то, что она забыла об этом в пылу схватки, отнюдь её не оправдывало – собираясь нанести последний удар, она желала победы, и могла, казалось, заплатить за неё любую, хотя бы и самую страшную цену. А что, если бы она не успела остановить меч? И что, если в следующий раз она схватится за него за пределами Райского сада?

– Она права, Селен, – донёсся до неё голос Галлета. – Мы оба вели себя неразумно и опрометчиво, рискуя здоровьем друг друга. Нам не стоило устраивать это сражение…

Веката подняла на него взгляд. Её недавний оппонент стоял рядом с ней и мрачно смотрел на товарища. Веката заметила на его рукаве в районе плеча большое кроваво-красное пятно и вновь ощутила колющие иглы стыда – она всё же ранила его… Галлет между тем перевёл глаза на Анарэль.

– Прости меня, Анарэль, – сказал он, наклоняя голову. – Это я виноват в том, что врезался в тебя и не сумел признать своей ошибки. Если бы я извинился перед тобой, Веката не стала бы требовать сатисфакции… – он невесело усмехнулся.

– Нашёл, перед кем извиняться, – отмахнулась та. – Я не обижалась на тебя и доли секунды!

– И всё же хорошо иметь такую подругу, которая ради тебя не побоится нарушить любое правило и поступиться собственной безопасностью, – негромко прокомментировал Галлет. – Ещё раз прости, Веката, – добавил он.

– И ты меня, – еле слышно откликнулась та.

– Ну развели сантименты, – проворчал Селен, направляясь прочь вслед за удаляющимся Галлетом. – Заладили, тоже мне: тот виноват, этот виноват… Круто же вышло!.. Кстати, как твоя рука, Гал?

– Тебе очень больно? – заглушил утихающий вдали диалог голос Анарэль. – Я сейчас вылечу, потерпи чуть-чуть.

– Не надо. Я в порядке, – Веката вяло помотала головой.

– Да ты бледная, как смерть. Что с тобой? Ты же победила.

– Ничего, правда, – она попыталась изобразить улыбку.

Анарэль нахмурилась.

– Слушай, ты уже достаточно накосячила, когда назначила эту дуэль, – заявила она. – Может, перестанешь уже прокладывать дорогу в ряды перебейщиков и расскажешь мне всё, как есть? Мне-то ты можешь не врать?

Действительно, чего ради скрывать то, что её мучает, перед верной и надёжной Анарэль? Перед Анарэль, которая не побежала к наставникам, чтобы предотвратить воплощение её сумасшедшей затеи, а приняла её выбор и согласилась присутствовать на поединке в качестве секунданта, зная, что за такое участие, если всё обнаружится, ей влетит немногим меньше, чем самой Векате? Зачем запираться и лелеять страхи и переживания в нескончаемом круге самоугнетения, если перед ней стоит та, кто готов её выслушать, поддержать и утешить, кто искреннее хочет ей помочь?.. И Веката заговорила, уставившись в землю и крепко стискивая пальцы. Но оттого, что она озвучила терзавшие её чувства, легче не стало, напротив, вина и стыд, казалось, возросли в несколько раз, окончательно оформившись в удушающую тяжесть едва не свершившегося преступления. Анарэль молчала, сосредоточенно внимая прерывистой речи подруги, и когда та закончила, посмотрела ей в лицо.

– Конечно, тебе не стоило во всё это ввязываться, – протянула она. – Но даже невзирая на то, что ты забыла о том, что могла причинить Галлету реальный вред во время битвы, ты помнила об этом, когда назначала дуэль, не так ли?

– Вроде да… – неуверенно кивнула Веката. – Но для меня самым важным казалось «отстоять справедливость», а как именно, мне было безразлично. Если бы Галлет предложил провести бой на Земле, я бы ни секунды не колебалась, прежде чем согласиться. А там… Ты ведь понимаешь, чем могло всё закончиться там.

– Понимаю, – спокойно подтвердила Анарэль. – Но ты зря коришь себя за все потенциальные вероятности, которые теоретически могли произойти из-за твоей горячности. А могли и не произойти. Да, ты вспылила и позволила гневу взять верх над здравым смыслом и созидательным началом в тебе, но вспомни, почему ты это сделала?

– Я… я разозлилась, что Галлет грубо обошёлся с тобой…

– То есть ты хотела таким образом защитить меня? – уточнила её подруга.

– Да. Только… только мне не следовало заставлять его извиняться. Он должен был сам всё понять. Иначе в чём смысл?.. Прощение – это выбор, а не обязанность, он совершается добровольно. А мне хотелось поиграть в героя-покровителя обиженных и оскорблённых, не удосужившись спросить о желаниях тех, кому якобы помогаю. Надо было послушаться тебя и не раздувать из мухи слона, – она спрятала лицо в ладонях. – Какая же я глупая!..

– Ну хватит, Веката, что ты, в самом деле? – Анарэль мягко обняла её за плечи. – Пусть ты несдержанна, пусть твои поступки поспешны и ошибочны, но мотивы-то у тебя благородные. Не из личного уязвлённого самолюбия родилось твоё негодование, и не ради себя ты обнажила меч – все твои действия были нацелены на защиту того, кто, по твоему мнению, в этом нуждался и не мог сам за себя постоять. Не так уж это и плохо, – она ободряюще улыбнулась поднявшей взгляд подруге. – Однако я бы всё-таки предпочла, чтобы ты чаще прислушивалась к мнению других , как наворотить дел, а не после. до того

Веката покаянно вздохнула, мол, да, хорошо бы обладать таким умением, но, увы, пока его в ассортименте не наблюдается.

– Но знаешь, – добавила Анарэль, – хотя я верю, что ты глубоко сожалеешь о том, что ранила Галлета, когда вы дрались, ты выглядела такой воодушевлённой…

– Что? – удивилась Веката.

– Мне показалось, что ваш поединок приносит тебе истинное удовольствие. Я даже на расстоянии видела, с каким азартом ты сражаешься. Честно, не представляла, что бой способен настолько тебя увлечь. На тренировках ты никогда не проявляла ярого энтузиазма.

– На тренировках я ничего подобного и не ощущала, – пробормотала Веката, отвечая не то Анарэль, не то своим мыслям.

Волнения из-за того, что она потеряла над собой контроль и в результате едва не покалечила Галлета, как-то вытеснили у неё из головы причину, по которой это произошло. В те минуты, что она билась с ним, она чувствовала небывалый эмоциональный подъём – казалось, она впервые по-настоящему проснулась и воспринимала всё происходящее необычайно ясно и чётко. Ловя каждое движение противника и взмахивая клинком, она словно бы жила и дышала их кружением на краю опасности, и это было столь прекрасно и вдохновляюще, что заставило её забыть обо всём. В том числе и о том, что в руках у неё реальный меч, а не безобидный муляж. И почему прежде она не испытывала ничего подобного, стоя напротив напарника в спарринге, когда их обучали владеть оружием?.. Может быть, потому, что никогда не верила в то, что он проходит всерьёз? Или потому, что ей не из-за чего было выкладываться на полную?..

Слова Анарэль на время усмирили внутренние стенания Векаты на тему дуэли, но теперь новый червь сомнения грыз её мелкими острыми зубками: что же она за ангел, коли ей по душе не творить, а уничтожать?.. Почему из всех возможных занятий по душе ей пришлись именно сражения? Не искусство, не наука, не улучшение повседневной жизни Рая, не помощь смертным, а битвы, в которых при обыкновенном раскладе противники страдают и гибнут? Почему между войной и миром сердце её тяготеет к первому, тогда как она всем существом сопротивляется самой мысли о насилии и причинении боли кому бы то ни было? Как мерзко, как отвратительно! Кому нужна её внезапно обнаружившаяся страсть к схваткам? Кому станет легче жить оттого, что она заставит кого-то мучиться, всадив в чьё-то тело клинок и пролив чью-то кровь? Как она сумеет изменить вселенную к лучшему, если сжимает в ладони не созидательный инструмент, а разрушительное оружие?

Несколько дней Веката ходила, как в воду опущенная. Анарэль думала, что виной тому переживания из-за ран Галлета, и Веката не могла отыскать в себе силы и желание разубеждать её – было слишком постыдно и противно признаться лучшей подруге, этому воплощению доброты и милосердия, в том, сколько гадости и мрака она вдруг в себе увидела. Она казалась себе грязной, чуть ли не осквернённой, и не знала, какое средство способно помочь ей отмыться от ужасных нечистот.

– Веката, задержись, пожалуйста, – услышала она голос Сона́ры, преподавательницы по владению оружием.

Веката остановилась, отстав от однокурсников, которые покидали тренировочное поле, и обернулась к Сонаре, не сводившей с неё внимательных зелёных глаз. Услышавшая её Анарэль тоже притормозила, выжидающе посмотрев на Векату.

– Нет, Анарэль, ты иди, – сказала наставница, заметив, что та не торопится уходить. – Я хочу поговорить с Векатой тет-а-тет. Не беспокойся за неё, она скоро к тебе присоединится.

– Хорошо, – послушно кивнула она и, бросив на Векату ещё один тревожный взгляд, с видимой неохотой направилась прочь.

Дождавшись, пока все, кроме Векаты, удалятся с поля, Сонара опустилась на землю и кивнула ей.

– Садись. Я не задержу тебя надолго, но мне нужно кое-что узнать, – голос её звучал ровно и доброжелательно.

Веката села напротив наставницы.

– В чём дело, Веката? – озабоченно спросила Сонара.

– О чём Вы? – насторожённо уточнила та.

– Ты в последние дни сама не своя – совсем перестала заниматься. Прежде я не замечала за тобой подобного. Ты всегда была ответственной и усердной ученицей, и пусть никогда не пылала такой любовью к фехтованию или рубке на мечах, как Криста или Дейлан, но работала с достойной отдачей. А теперь у меня такое чувство, что ты к оружию и притрагиваться не хочешь – не стараешься, не пытаешься усвоить новые или воспроизвести уже известные тебе приёмы, не атакуешь и толком не обороняешься – сколько раз у тебя уже выбивали клинок за эту неделю? Что с тобой случилось? У тебя что-то болит? Тебе тяжело двигаться? Твой меч сломан? Или тебе мешает что-то другое?

Веката угрюмо глядела себе под ноги. Конечно, Сонара не могла не заметить, что с ней что-то не так – с тех пор, как Веката осознала, что любит сражаться и что вполне способна в пылу битвы покалечить или убить противника, она боялась брать в руки оружие и начинать даже безобидный тренировочный поединок. Что, если она войдёт во вкус и опять захочет победить во что бы то ни стало? Что, если наставница не уследит за ней и упустит опасный момент, в который её захватит эйфория боя? Что, если кто-нибудь серьёзно пострадает?..

– Ничего. Со мной всё хорошо, – выдавила Веката, по-прежнему избегая встречаться глазами с преподавательницей.

– Вот как? – приподняла она брови. – Что ж, тогда ты не станешь возражать, если мы немного разомнёмся.

– Что?

– Вставай, – Сонара решительно поднялась на ноги. В ладони её сверкнул материализовавшийся клинок. – Доставай меч.

– Зачем? – Веката смотрела на неё почти испуганно.

– Раз не желаешь работать со всеми, придётся мне сразиться с тобой самостоятельно. Если ты здорова и твой меч в порядке, у тебя нет причин отказываться, не так ли? Ну же, чего ты ждёшь?

– Но я… урок ведь уже закончился, – судорожно подыскивала себе оправдание Веката.

– Ничего, у тебя ещё достаточно времени до занятия с Оливером. А если ты задержишься, я лично предупрежу его.

Веката поняла, что выхода нет. Остаётся или принять правила игры, которые диктует Сонара, или рассказать ей всё, как есть. Крепко стиснув зубы, Веката призвала оружие.

– Отлично. Начинаем, – распорядилась Сонара и сделала шаг навстречу Векате.

Её клинок мелькнул в воздухе раз, другой, и меч Векаты отлетел в сторону, со звоном ударившись о камни.

– И это, по-твоему, поединок? – возмутилась Сонара. – Почему ты отпустила рукоять? Почему не пошла в контратаку? Ты же изучала эту комбинацию! Я помню, как ты прекрасно использовала её две недели назад! Почему ты не сделала этого сейчас?

– Я… не знаю. Растерялась, – промямлила Веката.

– Ещё раз! – скомандовала наставница. – Готова? Давай!

Но и этот бой закончился, так и не успев толком начаться.

– Почему ты не выставила защиту? У тебя было достаточно пространства для манёвра – почему ты бездействовала? – выговаривала ей Сонара. – Ещё раз!

Новая безуспешно-короткая баталия. И ещё. И ещё одна. На пятый раз Веката не выдержала.

– Пожалуйста, хватит! – взмолилась она. – Я не могу с Вами драться!

– Только со мной?

– Да вообще ни с кем! – Веката почти кричала. – Я не могу, не хочу! Не заставляйте меня, прошу Вас!

– Почему? Что не даёт тебе показать то, на что ты способна?

– Потому что я боюсь! – в отчаянии воскликнула та. – Я боюсь, понимаете? Что, если Вы не отобьёте мой удар? Или Клайв, или Рэйла, или Николас? Что, если я раню их?.. Я же совершенно не владею собой, когда увлекаюсь!

– Тебе не о чем волноваться, – мягко произнесла наставница. – Я слежу за тем, что происходит на поле, и всегда вмешиваюсь, если вижу, что чей-то кураж переходит допустимые границы. Поверь, я не первый век наблюдаю за учениками и знаю, кому из них стоит уделять повышенное внимание. И, насколько я помню, ты прежде не давала мне поводов относить тебя к рискованной категории.

– Но знаю это, – горько выдохнула Веката. – Вас не было рядом, когда я поняла, могла натворить, если бы вовремя не спохватилась. И я не хочу проверять себя снова, – негромко добавила она.  я что

Несколько секунд Сонара молчала, а потом спросила:

– Внеучебный поединок?

Веката на мгновение застыла, а затем обречённо кивнула. В конце концов, какая уже разница, известно кому-нибудь о том, что она нарушила правила, или нет. Если Сонара хочет, пусть накладывает взыскание.

– С кем?

– Простите, я не стану отвечать, – тихо, но твёрдо отозвалась Веката. – Это исключительно наше дело. Я готова понести наказание, тем более что это я выступала инициатором дуэли. Всё остальное касается нас одних.

– Благородное решение и смелое признание, – прокомментировала Сонара. – Нет, Веката, я не собираюсь тебя наказывать – ты отлично справилась с этим без моего участия. Меня интересует другое: почему ты в принципе пошла на такой шаг.

– Я разозлилась. Этот ангел грубо обошёлся с моей подругой, и я посчитала, что должна восстановить справедливость и вступиться за неё. Я знаю, что мне не следовало так поступать, и сожалею о том, что не уладила дело миром, – бесцветным голосом сказала она.

– Но сама дуэль тебя впечатлила? Захватила, вдохновила?

– Да, – Веката закусила губу.

– Так что же тебя пугает? Ты нашла то, что тебе, судя по всему, чрезвычайно понравилось, то, что могло бы стать делом всей твоей жизни! Почему ты отторгаешь его?

– Потому что то, что я люблю, годится лишь для разрушений и убийств! – выкрикнула Веката. – Потому что эти сражения не несут ничего, кроме боли и смерти! Я не хочу, чтобы кто-то страдал от моих рук! Не хочу радоваться этому! Это не то, ради чего стоит жить!

– Веката, – ладонь Сонары успокаивающе легла на её плечо. – Ты правда считаешь, что в бой рвутся только те, кто жаждет хаоса и чужих мучений?..

– А разве это не так? – ангел растерянно подняла взор на наставницу.

– Нет, – с лёгкой улыбкой возразила та. – Вспомни о том, сколько наших собратьев состоит в Ангельском полку. Не думаешь же ты, что все его участники – потенциальные демоны?

Веката рьяно замотала головой.

– Нет! Они герои! – искренне заявила она. – Они борются с демонами, они защищают и нас, и людей от их злобы и ненависти, они…

– Они выполняют свой долг, – подтвердила Сонара. – И все они становятся воинами добровольно. Это их выбор – защищать нас и противостоять слугам Тьмы, участвовать в схватках с ними и рисковать жизнью, заслонять собой товарищей и проливать кровь врагов, бывших ангелов, которые, думаю, были когда-то ничем не хуже тебя или меня. Так почему они герои, а ты – бессовестная бунтарка, коли цель у вас одна – спасать тех, кто вам дорог?

Веката во все глаза глядела на наставницу – ей бы ни за что не пришло на ум сравнивать себя, вспыльчивую гордячку, с этими образцами храбрости и стойкости, изо дня в день несущих тяжкое бремя ответственности за будущее ангелов и смертных и превозмогающих столько выматывающих испытаний ради них. Но если подумать… Так ли она не права? Не вид ли болезненно морщившейся Анарэль пробудил в ней жгучее негодование и острое желание обнажить меч? Не жажда ли восстановления справедливости толкала её в спину?

– Значит, Вы хотите сказать… – начала она, боясь поверить в затеплившуюся надежду.

– Ты не разрушительница, Веката, – кивнула Сонара. – Ты защитница. Все ангелы разные. В одних Свет горит спокойно и ровно, в других, как в тебе, полыхает, словно огонь – то потухая до едва заметных язычков пламени, то увеличивая силу до неукротимой мощи пожара. Но каждый из нас – его часть и полноправный носитель его воли. Ты в курсе, что Свет по сути своей творец, но нельзя забывать, что, покуда в мире существует мрак, чтобы двигаться вперёд, мало что-либо создать – необходимо ещё и обезопасить это от слуг Тьмы, которые непременно попробуют его уничтожить. Творение, брошенное без защиты, в итоге рассыплется пеплом и горой бесформенных обломков под их сокрушительными ударами, а потому такие, как ты, готовые оградить его от напастей и ринуться за него в битву, важны для Света не меньше, чем те, кто ткёт и украшает полотно мироздания. Твои способности и наклонности ничем не хуже, чем у других ангелов, и могут точно так же послужить добру, как открытие новых рун или очищение людских душ. Главное – направить их в правильное русло.

– Вы… Вы действительно так думаете? – спросила Веката чуть дрогнувшим голосом.

– Я не считаю достойным прикрываться ложью от любой, в том числе, самой горькой истины. Ни для себя, ни для окружающих, – ответствовала та.

С того дня Веката будто прозрела. И почему она раньше не могла ни на что решиться и колебалась в выборе жизненного пути?.. Ведь очевидно, что её подлинное призвание – Ангельский полк, где она сумеет со всей отдачей посвятить себя защите всего и всех, ради чего сражаются члены боевого подразделения. И хотя ей отнюдь не сразу удалось изгнать из сознания страх и недоверие к себе, в поединках она перестала пугливо разжимать ладонь, выпуская из неё меч, и начала драться с прежним усердием. И даже ещё старательнее, потому что теперь владение оружием стало обязательным для неё навыком, без которого нечего и мечтать оказаться среди воинов, борющихся с кровожадными демонами. Да и сами спарринги начали казаться ей гораздо более интересными и захватывающими – достаточно было лишь напомнить себе, что она не просто размахивает клинком, а отстаивает чью-то жизнь. Правда, порой её всё же заносило, и битва из тренировочной превращалась в почти что настоящую, но Сонара всегда держалась поблизости, чтобы в случае нужды остановить дерущихся и указать Векате на то, что перед ней стоит вовсе не враг и что нет никакой надобности кидаться на него так, чтобы снести ему голову. В словах наставницы не слышалось укора – только мягкое предупреждение, и после них Веката не ощущала за собой вины, что приятно её удивляло. То ли Сонара слишком хорошо понимала, что не следует давить чрезмерной строгостью и придирчивостью на ученицу, пытающуюся избавиться от терзаний самобичевания, то ли и впрямь полагала, что в её увлечённости баталиями нет ничего дурного, и простого своевременного вмешательства вполне хватит, чтобы остудить её непомерную горячность.

5

Разумеется, описывать Хайрэсу долгий и запутанный путь душевных метаний и изысканий целиком никакого резона не было, и потому в беседе с ним Веката ограничилась кратким пересказом дуэли, ситуации, послужившей её причиной, и последствиями, к которым та её привела. Наследник Тьмы слушал, не перебивая, и в глазах его светилось нескрываемое любопытство. Она видела, что повествование увлекло его, и её саму удивляло осознание, с кем и в каком вопросе она откровенничает. Но прерываться всё равно не хотелось: пусть Хайрэс демон, но что плохого в том, чтобы немного приоткрыть перед ним детали собственного прошлого, особенно после того, как он настолько доверился ей?..

– Не думал, что ты способна на что-то подобное, – протянул он, когда она закончила. – Ты так активно отстаивала ценности непричинения вреда, а теперь получается, что и сама не всегда им следовала. Да ещё и нарушила по пути кучу запретов ангельских уставов.

– Увы, – развела руками Веката. – Я же говорила, что есть поступки, о которых я очень сильно сожалею.

– И зря. Конкретно в этом лично я точно бы не раскаивался.

– А в чём бы раскаивался?

– В том, что не унёс крылья от твоих предшественников раньше, чем они запихнули меня в клетку посреди Чистилища, – невесело усмехнулся Хайрэс.

– Да я не о том…

– Да-да, ты о всяких угрызениях совести и страданиях на тему ошибок прошлого. Вынужден тебя разочаровать: это противоречит моему морально-нравственному облику. Но знаешь, – он чуть прищурился, – выяснить, что ты не такой уж образец непорочности, даже приятно. Хоть что-то живое и понятное в твоей правильности.

– Ничего хорошего в этом нет, – нахмурилась ангел. – Будь моя воля, я бы предпочла обойтись без этих изъянов. Да и потом, можно подумать, ты раньше не видел, что я отнюдь не идеальна, когда доходит до терпения и принятия других.

– Да, но ты имела дело с наследником Тьмы, – улыбнулся Хайрэс. – Было бы глупо ожидать, что ты кинешься к нему на шею с распростёртыми объятиями, готовая простить ему все преступления и отпустить все прегрешения. Я полагал, что твой недружелюбный настрой диктуется, в первую очередь, не самой приятной для тебя личностью собеседника. А тут выходит, что не мне одному приходилось пожинать плоды твоей ершистости. Это в какой-то мере обнадёживает.

– Нашёл, чему радоваться, – недовольно покосилась на него Веката.

– Нашёл, – кивнул тот, не прекращая улыбаться. – И не только это.

– А что ещё? – она посмотрела на него с лёгким опасением.

– Тебе нравятся сражения, – это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

– И что с того? – спросила она почти с вызовом.

– Мне тоже. Очень, – он наклонился к ней, и она заметила, как взбудораженно сверкают его глаза. – Я понимаю твою жажду битв. Этот азарт, эту страсть, эту остроту жизни, бьющую через край, когда ты сжимаешь в ладони меч. Я понимаю, почему ты полюбила эту дуэль и что пробудилось в тебе в тот день. Потому что я ощущаю то же самое.

Их взгляды встретились. И Веката поняла, что это действительно так – лицо Хайрэса дышало тем же нетерпеливым возбуждением, какое накатывало на неё в разгаре схватки. Так возможно ли, что оба они, и ангел, и демон, испытывают в такие моменты одно чувство, просто его источником служит разная мотивация? Могут ли они, защитница жизни и посланник смерти, быть настолько похожими?

– Ну… это здорово, наверное… – неуверенно выговорила она.

– Раз ты признаёшь это, давай сразимся, – предложил Хайрэс.

– Что? – растерянно переспросила Веката.

– Поединок. Между мной и тобой, – раздельно повторил демон.

– Но зачем? Ты же говорил, что не хочешь со мной драться.

– Всерьёз и ради твоей гибели – нет, – качнул головой тот. – А вот ради самого процесса – с превеликой радостью. Разве ты не желаешь того же?

– Нет, я никогда не стремилась к битве ради самой битвы.

– Но тебе тоже по душе азарт боя, – голос наследника Тьмы казался вкрадчивым. – Так почему бы не доставить удовольствие и мне, и себе?

– Но это же опасно! Мы на Земле, и здесь ничто не спасёт тебя, если я…

– Я бессмертен, ангел, – коротко рассмеялся Хайрэс. – Что бы ты ни сделала, ты меня не убьёшь. А что до меня… Я постараюсь держать себя в руках, чтобы не отправить тебя на свидание с твоим создателем раньше положенного срока. В крайнем случае, ты ведь умеешь исцелять, не так ли? Поработаешь немного доктором, разве проблема?

– Я не знаю… – Веката нервно сцепила пальцы. – Я отнюдь не мастер в лечении, и если что-то пойдёт не так…

– Ты боишься за себя или за меня? – взгляд Хайрэса стал пристальным.

Логично было ответить, что за себя – наследник Тьмы опытный противник, жестокий, не связанный ограничениями вроде чести и морали, да ещё и абсолютно неуязвимый. В открытом поединке с ним у неё почти нет шансов победить, и если он пожелает убить её, ей не спастись. Неважно, захочет ли он этого с самого начала или банально не удержится от внезапного искушения во время боя, её судьба будет предрешена. Однако главной причиной, по которой она не соглашалась на его авантюру, служил вовсе не здравый инстинкт самосохранения, а иррациональный, нелепый, необоснованный страх навредить Хайрэсу. Прежде, воспринимая его, как воплощение зла, она почти не пожалела бы об этом, но теперь считала его практически таким же достойным сострадания существом, как ангелы или люди, и не желала причинять ему боль. Однако произносить это вслух ей было слишком неловко, и потому она замялась, прежде чем ответить, опуская все неудобные нюансы:

– За тебя.

– Тогда тебе нечего опасаться, – Хайрэс порывисто поднялся с земли. – Давай, ангел, устроим незабываемое представление! Когда-то ты мечтала скрестить со мной клинки, и я предоставляю тебе такую возможность!

– Но я не…

В ладони демона появился меч.

– Ну же, не заставляй меня ждать, – в его тоне слышалось предвкушение веселья, но ни намёка на угрозу.

– Слушай, я правда… – попробовала возразить та.

Хайрэс быстро прокрутил клинок в воздухе, взмахнув лезвием прямо перед лицом собеседницы, и опять поймал его, перехватив рукоять.

– Правда не хочешь? – закончил он за неё, хитро прищурившись.

Наследник Тьмы явно решил добиться своего во что бы то ни стало и сейчас нагло провоцировал её, демонстрируя нахальнейшее ехидство. И Веката вдруг подумала: а почему, собственно, нет? Хайрэс прав, ей нравится участвовать в боях, и раз её выпады всё равно не станут для него смертельными, о чём переживать? Если она его заденет, её сил хватит, чтобы ликвидировать эти печальные последствия, так зачем отказываться? А если пострадает она сама?.. При желании Хайрэс уже давно мог напасть на неё, и никакая скорость реакции не помогла бы ей избежать предательского удара в спину, однако она до сих пор жива и вполне здорова, так что тревожиться из-за этого не имеет смысла. А ненамеренно… Несерьёзную рану она залечит, а боль – отнюдь не самое страшное, чем способен обернуться поединок. Да и Хайрэс сказал, что будет следить за собой, чтобы не пуститься во все тяжкие и нечаянно не убить её в пылу схватки. Верит ли она ему? Безумие, но да. Рискует ли она? Чрезвычайно. Но и пусть, ей не привыкать. Битва, так битва!

Веката решительно встала и материализовала оружие. Губы Хайрэса растянулись шире, обнажая клыки, хвост с зазубриной резко хлестнул по ноге.

– Вот это другой разговор! – прокомментировал он, отступая на шаг, чтобы предоставить ей свободное пространство, и отводя ладонь с мечом в более удобную позицию.

Веката подняла клинок, не сводя с оппонента внимательного взгляда. Секунду они стояли неподвижно, а потом Хайрэс внезапно сорвался с места и ринулся к ней. В его лице совершенно ничего не изменилось, не дрогнул ни единый мускул, и она даже не успела осознать, что происходит, когда её рука рефлекторно взметнулась, отражая удар. Лезвия с лязгом столкнулись, и наткнувшийся на препятствие меч Хайрэса тут же скользнул вбок, переходя в новую атаку. Казалось, его клинок был везде – едва она отбивала его в одном месте, как он тут же появлялся в другом, и ей приходилось поспешно смещать центр защиты, чтобы прикрыть ту или иную часть тела. Сердце стучало всё громче и быстрее, подчиняясь бешеному ритму схватки, заданному наследником Тьмы, и отдавалось у неё в ушах гулким биением крови. Дыхание прерывалось, и Веката чувствовала, что с каждой минутой сдаёт позиции, окончательно теряя инициативу, которую демон выхватил у неё в самом начале.

– Смелее! – воскликнул Хайрэс. – Сражайся, как подобает воину!

На миг их глаза встретились – оранжевые, горящие азартным вызовом, и синие, в которых плескалась нервная тревога. Векату молнией пронзила мысль – почему она только обороняется и отступает? Почему не бьёт сама? Она что, боится? А если бы за её спиной стояла раненая Анарэль или любой другой ангел, чья жизнь зависела бы от успеха её поединка, она бы тоже осторожничала и предпочитала не рисковать? Веката стиснула зубы. Нет уж, пассивные роли не по ней! Она не сдастся перед превосходящим противником, не попытавшись одержать верх!

Зазвенели налетевшие друг на друга мечи, но в этот раз Веката не стала ждать, когда оппонент продолжит проверять надёжность её блокировки, и сделала стремительный выпад, лишь чудом не напоровшись на остриё его оружия, уже готового вычертить в воздухе очередной витиеватый пируэт. Хайрэс отшатнулся, уклоняясь от клинка, и вскинул меч, отводя её удар, дав ей секундную передышку и позволив тем самым вырваться из круга непрерывного парирования и начать активное наступление. Теперь, когда она не тратила все силы на то, чтобы устоять перед натиском противника, подкрадывающаяся из недр сознания паника улеглась и дала ей возможность трезво взглянуть на происходящее. Мелькание клинков переставало пугать постоянной опасностью и постепенно перетекало в уловимые и понятные движения, которые можно предсказать, переиграть и повернуть в нужном направлении. Партия в одни ворота понемногу выравнивалась, возвращая Векате ясность мышления и вдыхая в её сердце окрыляющее воодушевление увлекающего боя. Атаки порой перемежались защитными приёмами, но больше она не замыкалась в глухой обороне, зацикливаясь на махинациях наследника Тьмы и страшась совершить ошибку.

Битва затягивала Векату, точно водоворот, перемешивая образы, звуки и её собственные ощущения, наполняя её энергией и пронизывая тело зажигательными искрами страсти. Кусочками пёстрой мозаики высвечивались перед ней блеск стали, возбуждённое лицо Хайрэса, его бордовые наручи и разметавшиеся тёмные волосы. Она всё сильнее распалялась, всё глубже проникалась жаркой атмосферой схватки, всё резче и отчаянней наносила удары, забывая об угрозе и не замечая боли, словно не балансировала на краю пропасти, а танцевала посреди просторной мощёной площади. Её выпады становились решительней и уверенней, и вскоре её оппонент был вынужден уменьшить количество агрессивно-наступательных манёвров в пользу нейтрально-блокирующих. Веката заметила, что его движения утратили прежнюю твёрдость и скорость – сейчас они выглядели отрывистыми и как будто скованными, как если бы что-то мешало ему сражаться, но слишком разошлась, чтобы заострять на этом внимание. Сообразив, что Хайрэс упускает контроль над ситуацией, и предчувствуя близкое завершение поединка, она удвоила натиск – меч заработал ещё интенсивнее, а жажда победы полностью заглушила инстинкт самосохранения.

Вдруг Хайрэс, отражая очередную атаку, подался вперёд, с силой нажав на лезвие и увеличив давление левым предплечьем, закрытым наручем. Не ожидавшая мощного напора Веката растерялась, пытаясь сдержать его, и тут демон отпрянул назад, так же внезапно, как до того перешёл от защиты к нападению. Клинок ангела на мгновение неопределённо завис в воздухе, не находя опоры, и наследник Тьмы, воспользовавшись её замешательством, хитро закрученным жёстким ударом выбил у неё оружие. Не совсем понимая, что случилось, Веката машинально взмахнула рукой, как если бы та продолжала сжимать меч, и шагнула было к противнику, но замерла, едва не налетев грудью на направленное на неё остриё. Её блуждающий взгляд остановился на сверкающем лезвии, чуть заторможенно прошёл вдоль его кромки к закрытой ладонью рукоятке и упёрся в лицо Хайрэса. Вопреки ожиданию, на нём застыло не горделивое наслаждение победным триумфом, а странная напряжённость, смешанная с откровенным удовлетворением. Пристальный взор его глаз слегка остудил её пыл, и она опустила занесённую для не воплотившегося в жизнь выпада руку. И, точно этот жест служил сигналом к окончанию битвы, её оппонент медленно отодвинул оружие в сторону. Потом оценивающе посмотрел на него, слегка приподняв клинок, и, разжав ладонь, заставил его исчезнуть.

Веката, к которой с финалом поединка потихоньку возвращалось вытесненное азартом схватки спокойствие, ощутила неловкость за чрезмерную горячность, с которой доселе билась. Ведь сколько раз давала себе зарок не перегибать палку, не переходить рациональной грани самоконтроля, и всё равно не сдержалась – забылась, поймала кураж, наплевала на предосторожности, утратила самообладание…

– Неплохой вышел бой, – проговорила она и неуверенно улыбнулась, желая скрыть одолевавшее её стеснение.

– Да… – протянул Хайрэс, – если не считать, что раз десять я тебя едва не прикончил и ещё раз двадцать почти покалечил. А так всё просто превосходно.

– В каком смысле?..

– Ну я-то, в отличие от тебя, помню, кто из нас с бо́льшей вероятностью переживёт наличие острой железки где-нибудь в середине груди, – хмыкнул демон. – С чего я, по-твоему, сбавил обороты? Если бы я не перестраховался, мне бы даже не пришлось стараться, чтобы тебя убить – ты сама напоролась бы на мой меч.

– Правда? – Веката совершенно смешалась. – Я не заметила…

– Да я так и понял, – усмехнулся наследник Тьмы. – Зря я сказал, что тебе нечего опасаться – тут не мне, а тебе ограничители нужны… Нет, в целом я вполне доволен, – добавил он, увидев её расстроенное лицо. – Было весело. Ты хорошо дерёшься, однако очень любишь ходить по краю – или сплошная оборона, или непрерывное наступление. Первое не принесёт тебе победы, а второе при неудачном раскладе сократит твою жизнь гораздо быстрее, чем тебе бы хотелось.

– Обычно с балансом у меня всё не так печально, – сконфуженно пояснила ангел. – Но сперва я растерялась, а потом чересчур разошлась, вот и… – она не договорила, когда её взгляд зацепился за алое пятно, расползавшееся по распоротому рукаву Хайрэса. – Я что, ранила тебя?!

– Это что ли? – тот опустил глаза на своё плечо. – Пустяковая царапина.

– Прости… – в груди у Векаты что-то сжалось от острого чувства вины. – Я…

– Забудь, – Хайрэс нетерпеливо махнул хвостом. – Лучше побеспокойся о себе.

– А что я?

– Ничего серьёзного, но одёжку придётся сменить. Если, конечно, у тебя нет фетиша на окровавленные наряды.

Веката посмотрела вниз. Кровь уже пропитала ткань на груди, и она с удивлением провела рукой по плечу и ключице, отыскивая порез. Пальцы коснулись раны, и её тут же полоснуло запоздалой болью.

– Когда я успела?.. – недоумённо пробормотала она, изучая алые капли, оставшиеся на коже.

– И не только здесь. Правое бедро тоже, – любезно подсказал Хайрэс. – Поражаюсь твоей способности отрешиться от сиюминутных ощущений. Аж завидно – крайне выгодно обладать подобным качеством в поединке, в котором тебя намереваются вывести из строя с помощью болевого шока.

– Я не всегда настолько бесчувственная в сражениях, – рассеянно ответила ангел, разглядывая пострадавшую ногу. – Обычно в таких случаях я не позволяю эмоциям взять надо мной верх, ибо прекрасно понимаю, чем это чревато. На заданиях или на тренировках у меня всегда есть определённая цель, которую необходимо выполнить, и чёткие рамки, за которые я не позволяю себе заходить. Я никогда не дралась ради развлечения – исключительно ради дела, и когда ты предоставил мне такую возможность, сняв с меня ответственность и за свою, и за мою безопасность, я совсем потеряла голову и перестала отслеживать правильность своих действий… Разрешила себе не думать об этом, – смущённо заключила Веката.

– В общем, оторвалась по максимуму, – подытожил наследник Тьмы.

– Да… мне не стоило…

– Опять ты принялась за излюбленное самобичевание! – закатил глаза демон. – Утешься – я на тебя не в обиде. Я развеялся, как того и хотел, ты тоже замечательно провела время – о чём сожалеть? Можешь ты хоть ненадолго избавиться от нотаций совести и пожить в собственное удовольствие, приверженка долга и морали?

– Но я навредила тебе…

– О, ну если тебя так напрягает эта ерундовая ссадина, тогда залечи её и перестань угнетать себя сей непримечательной деталью.

Не поднимая на него взгляда, Веката приблизилась и осторожно отодвинула в сторону ткань, закрывавшую рану, чтобы получше рассмотреть место пореза. Затем поднесла к нему ладонь, и Хайрэс увидел уже знакомое серебристое свечение, окутавшее его плечо. Веката врачевала, не касаясь его кожи, и наследник Тьмы, внимательно следивший за её руками, вдруг осознал, что совсем не возражал бы против того, чтобы она к нему притронулась. Что ещё за очередная нелепость?.. С чего ему желать физического контакта с ангелом?.. Прежде его не занимала подобная чепуха. Ни когда они сцепились в их первую встречу, ни когда заключали контракт, ни когда он помогал ей устоять на ногах после её битвы с Дамаском (будь он неладен!), ни когда она исцеляла его крылья, ни когда поддерживала его после схватки с Рэвайной, ни когда они прощались после окончания договора, ни когда он просил её возобновить их общение. И вот на тебе! С каких это пор он небезразличен к таким глупым мелочам?.. И с каких пор нарушение его драгоценного личного пространства стало восприниматься не как наглое посягательство на его комфорт и самодостаточность, а как нечто, чего ему бы искренне хотелось?..

Чтобы избавиться от внезапно нахлынувших мыслей, Хайрэс перевёл глаза в сторону и уставился в пространство, стараясь сосредоточиться на том, что происходило до этого, то есть на куда более важных и интересных вещах. Вскоре мозг подчинился и покорно занялся анализом поединка с Векатой, вместо того, чтобы задаваться вопросами о природе и причинах его неожиданно обнаружившихся прихотей телесного характера. Наследник Тьмы не лукавил, делясь с ангелом впечатлениями о прошедшей баталии – он и впрямь наслаждался схваткой с ней – видом её блестящих глаз и сжатых губ, резкими движениями и внезапными порывами, собственной страстью и бурлящим в венах адреналином, даже вынужденной скованностью используемых приёмов, благодаря которой светлая до сих пор не пала смертью храбрых. Нелегко было умерить привычный темперамент, жгущий его изнутри жаждой целиком раствориться в вихре боя и беспощадно уничтожить противника, но он справился. И, как ни странно, его нисколько не огорчало то, что он не мог сражаться во всю силу – отдача Векаты с лихвой компенсировала его невольную сдержанность. Пусть он не развернулся так, как хотел бы, зато она, кажется, отыгралась за них обоих. Ещё бы, за столько лет ни разу не отпустить себя на свободу, ни разу не взять от битвы всего, что она способна дать – это как впервые стянуть с лица респиратор и вдохнуть воздух безо всяких фильтров – так пьяняще, так восхитительно, так головокружительно… Да у кого угодно крышу сорвёт! При подобных обстоятельствах она вообще образец невозмутимости… Надо бы в будущем как-нибудь снова вывести её на поединок – судя по тому, что он сегодня увидел и узнал, это весьма привлекательная партия как для наследника Тьмы, так и для воительницы Света. Пусть только немного успокоится и примет случившееся не как нечто предосудительное, а как что-то естественное и совершенно нормальное. Ну да он подождёт – оно того однозначно стоит.

Нанесённые Хайрэсом раны Веката убирать не стала – во-первых, травмы несерьёзные, во-вторых, всех следов недавнего события не устранить – одежда и так выдаст, что она влипла на Земле в какую-то передрягу, а в-третьих, ни к чему тратить энергию на то, с чем без проблем справится живительная атмосфера Райского сада.

– У меня такое чувство, что обо мне ты заботишься с бо́льшим усердием, чем о себе, – произнёс наследник Тьмы.

– Ты не должен страдать из-за моей опрометчивости – это было бы нечестно по отношению к тебе, – твёрдо сказала Веката. – То, что я не умею вовремя остановиться, моя проблема и мне с ней разбираться.

– Занятная логика. Я подбиваю тебя на сражение, но виновата во всём исключительно ты, – хмыкнул демон.

– А я соглашаюсь и участвую в нём, – парировала ангел. – Ты обеспечивал мою безопасность, когда мой рассудок летал невесть где, а тело регулярно подставлялось под удар. Я была неосмотрительна, но ты… ты не подвёл меня, – она улыбнулась. – Спасибо, что сдержал обещание. И за бой тоже. Хотя я проявила себя не с самой лучшей стороны, мне очень понравилось участвовать в нём. Спасибо.

– Обращайся. Баталии – это по моей части, – наклонил голову Хайрэс, пряча улыбку и мысленно удивляясь, что мелочь вроде её искренней благодарности радует его не меньше, чем раньше – удачный рейд.

– Непременно, – кивнула она. – Если прежде у меня ещё могли остаться какие-то колебания, то сейчас я не сомневаюсь в твоём профессионализме.

– О, я польщён и покорён столь лестной оценкой, – он театрально прижал ладонь к груди.

– Небезосновательной, между прочим, – вставила Веката, с трудом сохраняя серьёзный тон при взгляде на его нарочито-одухотворённое лицо.

6

Следующую их встречу назначила Веката (видимо, уже восстановилась, избавившись от мелких, но неприятных последствий их схватки), послав Хайрэсу вместе с импульсом именной руны образ густо цветущего сада. Телепортируя, демон в который раз удивился, как ей не лень к каждому свиданию подыскивать новое место, где они могли бы провести время, учитывая, что в их распоряжении есть проверенный и надёжный, пусть и непритязательный пустырь (который он продолжал регулярно посещать, чтобы ухаживать за заметно окрепшим молодым побегом). Но коли ей так нравится, пусть развлекается, лишь бы это не доставляло проблем. Обычно там, где они располагались, никого не было, но нынче то ли им не повезло, то ли Веката ошиблась с выбором, и даже в уединённый уголок, в коем они обосновались, иногда забредали люди, на которых наследник Тьмы косился с откровенным недовольством.

– Вот же вездесущие создания, – прокомментировал он, провожая взглядом весело болтающую парочку, неторопливо шествующую по одной из многочисленных утоптанных тропинок. – Везде просочатся, всюду сунут любопытный нос, в каждую дырку залезут.

– Мы на Земле, это их мир и их территория, – пожала плечами Веката. – Где им ещё жить, как не здесь? Не в Аду же или Раю им строить города.

– Единственная хорошая новость. Хотя бы там их нет.

– Ты говоришь так, словно они тебе чем-то мешают. Между прочим, ты восстанавливаешь силы за их счёт. Вернее, тех из их мыслей и поступков, что подпитывают Тьму. Если бы не они, что бы наполняло энергией твой бесценный амулет и даровало тебе магию?

– Мы с тобой уже обсуждали перспективы глобального апокалипсиса – у нас всегда есть запасной вариант в вашем облике, – Хайрэс чуть поклонился собеседнице.

– Интересно, зачем бы нам понадобилось посещать опустевшую выжженную Землю?..

– Тебе лучше знать. Может, от великой ностальгии, а может, дабы опять населить её всякой живностью. Твои визиты, насколько мне известно, не ограничены одной помощью смертным – по крайней мере, сегодня ты здесь не ради них.

– Ну, знаешь ли, отнюдь не каждый ангел захочет покинуть безопасные стены Райского сада, чтобы мило побеседовать с наследником Тьмы. Скажу больше: вряд ли ты вообще найдёшь среди них ещё одного такого оптимистичного энтузиаста…

«Теперь-то уж точно не найду», – мысленно согласился Хайрэс, вспомнив мёртвое тело Акрилики.

– Мне «ещё» и не нужно, – бросил он вслух. – Поверь, тебя мне предостаточно.

Веката открыла было рот, чтобы что-то ответить, но её прервал оглушительный взрыв хохота – оказавшаяся неподалёку юная смертная буквально согнулась пополам от смеха, слушая рассказ своей спутницы, как раз дошедшей до самого комичного эпизода в повествовании о последних событиях скромной хронологии её вчерашнего дня. Хайрэс раздражённо хлестнул хвостом по земле.

– Да сколько можно! – зло пробормотал он, поворачиваясь к людям и стремительно шагая вперёд. – Сейчас я…

– Стой! – Веката порывисто ухватила его за запястье. – Что ты собираешься делать?

– Утихомирить этих трескучих идиоток, разве не очевидно?.. – демон нетерпеливо скользнул по ней глазами, которые на мгновение задержались на её пальцах, сжимающих его руку.

– Не надо! Они же нам почти не мешают – подумаешь, пошумели немного…

– Вот и пускай шумят где подальше!

– Пожалуйста, оставь их в покое, – негромко попросила Веката. – Они и без того сюда не вернутся, тебе ни к чему что-то им внушать или провоцировать ссору.

Природное упрямство и привычная тяга действовать назло зудели в Хайрэсе желанием отказать ей, однако что-то, чему он так и не сумел подобрать названия, и что шевелилось в его сердце, когда он смотрел в её глаза и видел её тёплую улыбку, шептало, что ему совсем несложно согласиться. Уж очень искренне звучал её голос, и звенящие в нём интонации казались почему-то важнее того, что именно он уговаривал совершить. Да и её ладонь, всё ещё лежащая на его запястье, выглядела не менее весомым аргументом в том, чтобы уступить ей.

– По идее, с твоей стороны непорядочно призывать меня к подобному саботажу, – заявил он, скорее из принципа оставлять последнее слово в споре за собой, чем реально о чём-то сожалея. – В конце концов, это моя прямая обязанность, поскольку официальная причина, по которой я прибыл в подлунный мир, в том и состоит, чтобы объяснить этим болванам, что и как им следует делать.

– Вовсе они не болваны! И они замечательно справятся сами.

– От того, как они справятся, мне ни холодно, ни жарко. Как ты понимаешь, я жду от них вполне определённой модели поведения, которая принесёт мне максимальную выгоду. И хотя многие люди превосходят самые смелые из возлагаемых надежд без малейшего вмешательства кого-то из наших, некоторым из них, представь, до сих пор требуется помощь.

– Что не может не радовать, – вставила Веката.

– Нашла повод, – фыркнул демон. – Я ей, можно сказать, душу изливаю, делюсь гнетущими тяготами своей работы, а она веселится. Никакого уважения к чужому труду!

– Не больно-то ты страдаешь, – заметила ангел. – Да и «работу» свою выполняешь постольку, поскольку она тебе выгодна.

– Естественно. А иначе в чём смысл? Зачем мне лезть из кожи вон, дабы вбить в чью-то голову какой-нибудь светлый постулат, который лично я ничуть не ценю и который, вдобавок, уменьшит приток моих потенциальных сил?..

– Но ты способен не только взращивать Тьму, – возразила Веката. – Ты умеешь убеждать и в противоположном.

– О чём это ты? – нахмурился Хайрэс.

– А ты уже забыл, при каких обстоятельствах предложил мне договор? Это же ты переубедил того несчастного сводить счёты с жизнью. Правда, до того сам и накрутил его, но всё же. Разве это не показатель?

– Единичный, ни о чём не говорящий случай. Мне требовалось, чтобы ничто не помешало нашей сделке, а самоубийство того неудачника могло всё испортить, обесценив сам факт её заключения. Я не собирался допускать, чтобы такая мелочь спутала мне все карты, и ликвидировал эту досадную помеху, не более.

– И тем не менее, у тебя получилось.

– Это не значит, что я намерен когда-либо повторить сей благородный подвиг, – произнёс демон. – Если, конечно, это не будет продиктовано прямой необходимостью или не обернётся для меня какими-нибудь прельщающими перспективами.

– То есть, чисто в теории, такое возможно? – уточнила Веката.

– «Чисто в теории» возможно чуть ли не всё, – хмыкнул Хайрэс. – Даже… – он вдруг замолчал, словно к нему пришла неожиданная идея.

– Что «даже»?

– Даже обратная ситуация, – медленно закончил он и, посмотрев на собеседницу так, будто видел её впервые, добавил. – В том числе, и для ангела.

– Что ты имеешь в виду? – растерялась та.

– Ты тоже можешь примерить на себя альтернативную роль, – пояснил он. – Роль демона.

– Что?! – Веката чуть не задохнулась от возмущения. – Да как ты можешь такое говорить?

– А что такого? – голос наследника Тьмы вновь обрёл уверенность.

– Чтобы я внушала людям гадкие мысли? Чтобы я сознательно тащила их во Тьму? Лишала их Света, обрекала на страшную участь вечных мытарств в Аду? Да ни за что! – пылко воскликнула Веката.

– Ах, ну к чему столько пафоса? – поморщился Хайрэс. – Я же не предлагаю тебе развязывать третью мировую войну. Попробуешь силы на чём-нибудь мелком, незначительном, что не обременит твою совесть излишним чувством вины.

– Я не собираюсь ничего пробовать! – мотнула головой Веката. – Ни на крупном, ни на мелком, ни на каком другом уровне! Всякое зло остаётся злом, каким бы незначительным оно ни казалось, и тебе прекрасно известно, что ужасные преступления часто вырастают из непримечательных и внешне невинных мерзостей.

– Ничего ужасного от твоего эксперимента не произойдёт, – заверил её Хайрэс. – Ведь я не говорю, что естественное амплуа перекроишь ты одна.

– Что?..

– Ты сегодня на удивление недогадлива. Мы с тобой поменяемся местами. Оба. Ты попробуешь убедить смертного немного подпортить кому-нибудь жизнь, а я – доказать ему, что делать этого не стоит. Увлекательное представление, не так ли?

– Я не буду рисковать человеческими душами! – твёрдо заявила Веката. – Будущее людей – это не игрушки!

– Но ты же не думаешь, что я дам тебе победить? – прищурился наследник Тьмы. – Если согласишься, я буду усердствовать в навязывании светлых идеалов не меньше, чем в привычных греховных искушениях. И далеко не факт, что тебе удастся перетянуть нашего незадачливого клиента на свою сторону.

– И всё равно, что, если он послушает меня? Что, если из-за меня он оступится и повернётся не к Свету, а к Тьме?

– Велика беда… – пробормотал демон. – Если начнёшь выигрывать, мы сразу остановимся, и я позволю тебе промывать ему мозги сколько угодно. Мешать не стану, не волнуйся. Вероятно, хм, даже чем-то помогу. Кто знает…

– Но он может не внять мне и не передумать. И что тогда?

– Определённый риск всегда присутствует, – пожал плечами Хайрэс. – Но зато ты поучаствуешь в небывалом событии и лично увидишь, как легендарный наследник Тьмы внушает человеку твои излюбленные высокодуховные ценности. Впечатляет, не правда ли? Ты ведь так жаждала приобщить меня к Свету – вот тебе отличный шанс посмотреть на меня в роли благородного спасителя.

– Впечатляет, конечно, но… нет, оно того не стоит. Живая душа гораздо важнее моих желаний и твоего любопытства. Я не пойду на это.

– Брось, никакой реальной опасности людишкам не грозит – всё будет под нашим контролем. А если вдруг кто-то из нас до них не достучится, мы всегда можем принять облик людей и помешать им совершить очередную глупость.

– Но нам запрещено вмешиваться в их выбор напрямую! – воскликнула Веката.

– И что с того? – усмехнулся Хайрэс. – Если ты не забыла, я уже делал это, и не раз, причём тогда ставки были гораздо выше, чем та ерунда, с которой предстоит разобраться нам. Как видишь, после сей наглости я всё ещё цел и невредим.

– Лишь потому, что те поступки не отвечали твоей природе демона. Если же я попробую совершить что-то в таком духе… Ничего не выйдет. Я слышала об ангелах, что пытались в открытую удержать людей, шагающих во Тьму: ни один из них не добился успеха – их запас энергии мгновенно иссякал, так что его просто не хватало на поддержание человеческой формы. Что уж говорить о чём-то большем…

– А с чего ты взяла, что возвращать заблудшую душу на путь истинный предстоит тебе? – осведомился демон.

– Неужели ты…

– Моя гипотетическая помощь не исчерпывалась бы только своевременным молчанием или мысленными аргументами в обоснование твоей позиции. Не скажу, что меня сильно прельщает вновь идти у тебя на поводу и устраивать благотворительные акции, но ради такого дела я не поленюсь наступить на горло своим принципам.

– Я… – Веката замялась. – Я хотела бы, чтобы ты это сделал, но… но я не могу пойти на нечто подобное.

– Долго ты будешь ломаться? – недовольно спросил наследник Тьмы. – Тебе не впервой нарушать каноны ангельского сообщества, чтобы испортить репутацию, так в чём проблема? Да и не узнает об этом никто. Во всяком случае, если ты сама не пожелаешь поделиться сим фактом в кругу светлых. Чего лично мне очень не хотелось бы, поскольку коснётся и моей не слишком популярной в Раю персоны, развенчивать жуткие мифы о которой я не спешу.

– Я боюсь не того, что кто-то узнает о моём поступке, а того, что в итоге может пострадать человек. И потом, если моё прошлое уже запятнано не самыми правильными поступками, это не значит, что я не извлекла из них уроков и собираюсь и впредь ходить по краю, подставляя под удар других из-за собственной недальновидности.

– Да ничего с твоими смертными не сделается, – демон с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. – Я же сказал, что подстрахую тебя. Ну?..

– Я не знаю… – Веката колебалась, не решаясь ввязываться в сомнительную авантюру.

– Тогда приму это за согласие, – оборвал её Хайрэс и взмахнул крыльями, очень надеясь, что Веката не станет упрямиться и полетит за ним, подчинившись его уверенным словам.

– Подожди, ты куда? – ангел поспешила следом.

– Найти подходящий полигон для наших испытаний, разумеется, – ответил Хайрэс независимым тоном, по которому никак нельзя было догадаться о сомнениях в том, что его спутница не останется на месте, скрестив руки и гордо подняв голову.

– Может, не стоит?..

– Я уже всё решил, – отрезал наследник Тьмы, пресекая её робкую попытку увильнуть от предстоящего эксперимента.

Последними из людей, что мелькали в непосредственной близости, числились те самые девицы, что потревожили их покой шумной болтовнёй, и потому как раз с ними Хайрэс собирался поработать, чтобы не откладывать дело в долгий ящик и не тратить зря время на дополнительные поиски. Однако, настигнув их на одной из усыпанных гравием дорожек, он понял, что сложившиеся обстоятельства подкинули ему иной вариант, ничем не уступающий предыдущему в перспективности.

Девушки стояли у края тропинки – одна, высокая нескладная шатенка, что-то сосредоточенно искала в сумочке, активно переворачивая её содержимое с ног на голову, вторая, пониже ростом и с ярко-рыжими крашеными волосами, не преминувшая воспользоваться свободной минуткой, что-то быстро печатала в телефоне. Вдруг она хихикнула и окликнула подругу:

– Эй, глянь-ка сюда.

Первая девушка отвлеклась и повернулась, чтобы посмотреть на экран, который показывала ей собеседница, и в этот момент кошелёк, опасно балансировавший на верхушке кучи предметов, мешающих хозяйке добраться до вожделенной цели, задетый её неосторожным движением, вывалился из сумки и скрылся в густой траве.

– Хах, это точно, – усмехнулась шатенка, не заметившая пропажи, и вернулась к прерванному занятию.

Наконец она выудила из-под упаковки салфеток небольшое зеркальце и принялась пристально изучать своё отражение.

– Я же говорила, что размазалось, – прокомментировала рыжая, на секунду оторвавшись от мобильника и покосившись на подругу.

– Толку с того, что ты говорила, если мне не видно ничего, – отозвалась та, осторожно стирая пальцем излишки теней в уголке глаза.

Устранив избыток косметики, не вписывающийся в её образ, девушка убрала обратно всё, что успела выгрести из недр сумочки, и закинула её на плечо.

– Ну, пойдём?

Её спутница кивнула и, сунув мобильник в карман джинсов, зашагала дальше.

Веката, стоявшая рядом с Хайрэсом и наблюдавшая за происходящим, двинулась за ними следом, но демон жестом остановил её.

– Куда спешишь?

– Она же выронила кошелёк, – в голосе Векаты слышалось лёгкое недоумение, что приходится объяснять настолько очевидные вещи. – Надо напомнить ей проверить сумку.

– Это не твоя забота, – качнул головой Хайрэс.

– А чья же?..

– Есть у меня на примете один кандидат, – демон красноречиво посмотрел куда-то в сторону. – Смею предположить, что не только мы с тобой стали свидетелями невнимательности данной особы.

Веката поглядела туда же, куда и он. По дорожке к ним приближался мужчина лет сорока – судя по разделявшему их расстоянию, он вполне мог заметить пропажу рассеянной смертной.

– И ты хочешь, чтобы он возвратил его ей? – ангел задумчиво провожала человека глазами.

– Нет, от него я хочу несколько иного – всего-навсего протестировать наши новые роли, – Хайрэс взмахнул крыльями и пристроился за его левым плечом. – Но ты угадала – именно это я попытаюсь ему внушить. Думаю, твоя задача в уточнении не нуждается.

Веката вздохнула и заняла место справа от смертного.

– Зачем я это делаю… – тихо пробормотала она себе под нос.

Человек тем временем поравнялся с местом, где лежал кошелёк, и замедлил шаги. Затем чуть прищурился, всматриваясь в траву, нагнулся и поднял пропажу. Хмыкнул, повертел её в руках, словно изучал чрезвычайно любопытный экземпляр, и вскинул глаза, смотря вслед постепенно удаляющимся девушкам.

– Вот же безответственные создания, – заговорил Хайрэс, кладя ладонь ему на плечо. – Совершенно не умеют следить за вещами. Потом эта бестолочь наверняка раздует бешеную панику и разведёт сопли… Надо отдать ей кошелёк, пока она потёками туши воротник кофты не закапала.

Хайрэс выжидающе взглянул на Векату. Та закусила губу, сжала правое плечо смертного и, точно спортсмен, собирающийся прыгнуть с вышки, набрала в лёгкие побольше воздуха.

– Ну… я… я хотел бы оставить его себе, – тихо промямлила она.

– Ты что, издеваешься? – от возмущения демон даже отпустил человека, прервав связь с его сознанием. – Что ещё за халтура?! Да на такие уговоры самый отпетый ворюга не согласится – это же просто детский лепет! А ну-ка возьми себя в руки и работай, как положено!

Веката смущённо наклонила голову и потеребила прядь белых волос. Что ни говори, сложно вот так переступить через себя и предложить кому-то ужасный, отвратительный, чужеродный её природе путь Тьмы. Пусть Хайрэс и утверждает, что не позволит смертному склониться к её доводам, страх по-прежнему живёт в ней. Но не он один глодает сейчас её сердце – ей почти физически трудно произнести слова, что способны осквернить душу гадкими намерениями. Они идут вразрез с тем, в чём она убеждена и к чему стремится, с тем, чем она дышит и живёт. Наследнику Тьмы хорошо рассуждать – он с детства привык лгать, изворачиваться и лицемерить, прикрываясь по пути всем, что способно принести ему пользу – от искренней агрессии до сладкой фальши благонравия. А как быть ей? Она никогда не умела и не любила врать ни себе, ни, тем более, другим. И Хайрэс прекрасно об этом осведомлён – недаром с таким интересом спрашивал, что она наплела Альту, когда он спас их от Рэвайны. В её силах ещё о чём-то умолчать, сохранить что-то в тайне (да, не самый честный вариант поведения, но, по крайней мере, не откровенный обман), что, к слову, из-за Хайрэса приходилось с некоторых пор практиковать чуть ли не на регулярной основе, но на этом её скромные актёрские таланты исчерпывались. А тут ей предстоит убедить кого-то в том, во что она не только не верит, но и отвергает, презирает, чему противится всем естеством. И почему она не отказалась?.. Почему пошла на поводу у взбалмошного демона с его чудачествами и дикими идеями?..

– Не вижу смысла отдавать ей кошелёк, – выдавила она наконец, чувствуя на себе сверлящий взор оранжевых глаз. – Раз потеряла, это её проблемы, не мои.

– Не намного, конечно, но всё же лучше, – кивнул Хайрэс и, подключившись к мыслям смертного, продолжил. – Вот именно, мне ни к чему огребать проблемы из-за этой дуры. Ещё спохватится раньше времени, примется искать, спрашивать каждого встречного-поперечного… Оно мне надо?

– Но ведь никто не видел, что я подобрал его, – осторожно сказала Веката. – Значит, мне никто ничего не предъявит…

– Правильно, раз не видел, то чего париться? – насмешливо откликнулся Хайрэс. – Никто же не узнает, как я присвоил несчастные копейки вчерашней школьницы, да?.. Вот достижение так достижение, истинный подвиг для сорокалетнего мужика…

Векате и без того было неудобно внушать человеку эгоистичную меркантильность, а сарказм оппонента выбивал её из колеи ещё сильнее, заставляя испытывать стыд за собственные слова. Бесчестно с его стороны давить на её совесть, зная, что ей и без того нелегко. Всё-таки демон и есть демон, неважно, за какое возвышенно-порядочное дело он берётся – методы получения желаемого для него неизменны.

– Деньги лишними не бывают, – запальчиво ответила она, злясь сразу и на себя за то, что занимается не пойми чем, и на Хайрэса за то, что сперва подбил её на это, а теперь ещё и издевается над ней. – У меня в эти дни чуть ли не каждый рубль на счету – зарплату задерживают который раз подряд, Сэм про долг напоминает с завидной регулярностью, у дочери скоро очередной семестр начинается… Из каких золотых гор мне за всё это платить?.. Тут по миру пойдёшь, если не будешь экономить и мелочь беречь. А сегодня такой удачный случай подвернулся… Как можно его упустить?

– Разумеется, две бумажки из кармана случайного прохожего сделают мою жизнь намного лучше, – хмыкнул Хайрэс, но Веката заметила, что вопреки ироничному тону лицо его стало более серьёзным.

Неужели её аргументы показались смертному привлекательными?.. Конечно, то, что он прислушался к ней и в этом амплуа, впечатляет (приятно победить в споре с наследником Тьмы, пусть и проходит он не совсем в той ситуации, в какой хотелось бы), но то, что он начал склоняться к явно аморальному поступку – плохое предзнаменование. Неужели она перестаралась?.. Может, стоить сбавить обороты?..

– Так унижаться ради пары сотен… или сколько там может оказаться? Мда, немного же мне понадобилось, чтобы потерять последние остатки гордости и скатиться до столь позорной перспективы, – говорил между тем демон. – Я был о себе лучшего мнения… Приличная работа, честный труд, заслуженный почёт среди коллег… Как дёшево всё это, однако, стоит!..

Веката молчала, боясь перетянуть неопределившиеся помыслы человека обратно в дурное русло, и Хайрэс недовольно толкнул её локтем, давая понять, что игра ещё не окончена и она должна продолжать.

– Но такая жизнь не принесла мне успеха, – робко возразила она. – Если бы я воспользовался теми же ухищрениями, что и некоторые мои знакомые, то сейчас и не подумал бы взять этот кошелёк себе – свой был бы полон до отказа.

– Я и так не подумаю, – фыркнул Хайрэс. – Больно он мне нужен. А если и нужен, то не настолько, чтобы забывать о человеческом достоинстве. Я не те вороватые шавки, что ползали на животе перед начальниками и вылизывали им ботинки, а затем загрызали тех, кто оказался сброшен с пьедестала. Я выше этого. Всё, чего я достиг, я достиг сам, благодаря собственным усилиям и способностям, а не увёрткам и выхватыванию чужих кусков. Нет уж, благодарю покорно – я стою большего, чем гоняться за грошовой прибылью, поступаясь уважением к себе!

Нахмурившийся смертный кивнул, будто бы соглашаясь с прозвучавшим в голове утверждением и, гордо выпрямившись, уверенно зашагал за хозяйкой кошелька и её подругой. Несмотря на то, что Хайрэс и Веката успели развести в его сознании целую полемику, их доводы и эмоциональные акценты (которые особенно интенсивно использовал наследник Тьмы) пронеслись в мозгу человека всего за несколько секунд – телепатические сигналы, посылаемые ангелами и демонами, воспринимались людьми довольно быстро и осмысливались куда лучше, чем при обыденном живом диалоге с кем бы то ни было.

7

– Я же говорил: ничем страшным наш эксперимент твоим драгоценным людишкам не угрожал, – произнёс Хайрэс, следуя за мужчиной.

– Но опасность-то всё равно была, – ответила Веката, боявшаяся расслабиться, пока вопрос с кошельком не будет улажен окончательно.

– Какая там опасность, – махнул ладонью наследник Тьмы. – Полная ерунда. Максимум, чем обернулся бы твой провал – это огорчением той девицы и её стенаниями на тему некупленной побрякушки.

– Во-первых, и в этом ничего хорошего нет, а во-вторых, подобный поступок чреват последствиями не столько для неё, сколько для того, кто переступил через совесть и присвоил чужое имущество, прекрасно зная, кому оно принадлежит, и понимая, что, по сути, это – воровство.

– Тоже мне, преступление всех времён и народов, – закатил глаза демон.

– Это с какой стороны зайти. Да, есть грехи намного ужаснее и чудовищнее, чем обыкновенная кража, но это не повод её оправдывать или обесценивать. И потом, разве не с таких поступков начинается обращение перебейщиков в демонов? Не с поглощения ли энергии других высших существ они становятся на путь Тьмы?

– Сравнила… Энергию-то ещё добыть надо. И отнюдь не всегда это удаётся сделать мирно-торговыми манипуляциями. Некоторым, чтобы не загнуться, приходится пользоваться куда более жестокими и кровавыми методами – амулеты, видишь ли, на дороге не валяются.

– Какая жуть… – передёрнула плечами ангел.

– Просто печальные реалии жизни, – развёл руками Хайрэс.

– Девушки, подождите минутку! Вы, случайно, ничего не теряли? – услышали они громкий возглас и опустили глаза. Мужчина наконец догнал неосмотрительных барышень, которые лишь недоумённо хлопали ресницами, глядя поочерёдно то на него, то друг на друга.

– Да нет вроде… – задумчиво протянула рыжая, с любопытством осматривая незнакомца.

– Не помню такого, – её спутница машинально провела ладонью по сумке и, будто осенённая внезапной догадкой, торопливо расстегнула «молнию». – Хотя погодите!

Она зарылась в недра бесконечных карманов и отделов, суетливо шаря среди вещей и что-то тихо бормоча себе под нос. Через несколько секунд лихорадочных поисков она подняла лицо и расстроенно выпалила:

– Кошелька нет! Он бордовый такой, с блестящими узорами! Вы его не видели? – с надеждой спросила она, оборачиваясь к мужчине.

– Как же, видел, – улыбнулся он и протянул ей пропажу. – В траве у дороги лежал. Поаккуратнее надо быть, девушка.

– Ой, это он! – смертная буквально просияла, увидев у него в руках потерю. – Спасибо, спасибо Вам огромное! Я и не заметила, как уронила его… Там же и деньги, и карточки… Спасибо, если бы не Вы…

– Ну завела шарманку, – прокомментировал наследник Тьмы. – Можем спокойно лететь дальше – она ещё год перед ним распинаться будет.

– А что такого в том, чтобы выразить кому-то искреннюю признательность? – Веката тоже улыбалась, глядя на смертных.

– «Такого» ничего. Но скука смертная, – Хайрэс демонстративно зевнул. – И вообще, какой прок от её признательности? Он её «спасибо» на хлеб не намажет и вместо денег в банкомат не засунет.

– Уж кому как не тебе знать, что сердечная благодарность стоит гораздо больше, чем все материальные блага вместе взятые. Она может разогнать мрак в душе и очистить её от скверны, пытающейся утянуть её во Тьму, чтобы подчинить себе, и никаким богатствам мира не сравниться с её целительной силой, что питается самим Светом. Так же, как и любовь, добро, милосердие, сострадание…

– Великолепно, теперь ещё и ты любимого конька оседлала, – устало вздохнул демон. – Давай как-нибудь без нотаций, а? Итак вон одна разливается, – он кивнул на продолжавшую благодарить мужчину девушку.

– Прежде ты не возражал против лекций на тему Света.

– В диковинку было – очень уж редко мне доводилось их слышать на тот момент.

– А что, уже приелись?

– Скорее нашлись иные, не менее увлекательные темы для обсуждения.

– Возможно. Но пока мы не ушли от благодарности, – Веката не сводила глаз со смертных, – можешь удостовериться, что она уже приняла материальную форму.

– О чём ты? – Хайрэс посмотрел туда же, куда и она, и увидел, как владелица кошелька извлекает из него несколько бумажек и вкладывает их в ладонь смущённо отнекивающегося собеседника.

– Ну ты же переживал, что благородное дело ничего полезного человеку не даёт. Вот тебе наглядное опровержение.

– Я переживал? – хохотнул тот. – За какого-то случайно подвернувшегося смертного? Да ты шутница… Вот уж чьи заботы меня волновали бы в последнюю очередь.

– Пусть ты говоришь, что тебе безразлична его судьба, ты, тем не менее, помог ему сделать правильный выбор. Пусть и весьма своеобразным путём…

– Надеюсь, ты не думаешь, что мои действия продиктованы чем-либо, кроме банального любопытства? Я всего-навсего опробовал на нём свою теорию. Моя роль предписывала мне сохранить его моральный облик в относительной чистоте, твоя – очернить его. Как видишь, я достойно справился даже с такой заковыристой задачкой. В отличие от тебя, кстати. Должен сказать, искуситель из тебя так себе – если бы ты была демоном, Тьме твои увещевания не принесли бы никакой пользы.

– Да меня и не прельщает это поприще, чтобы сильно стараться. Однако ты забываешь, что если бы я вдруг оставила Свет, то смена идеалов и ценностей позволили бы мне стать более убедительной в том, что мне нужно, чем свалившаяся из ниоткуда чужеродная маска. Впрочем, ты и сам использовал отнюдь не добродетельные начала, чтобы человек отринул алчную жажду наживы и сделал честный шаг.

– Какая разница? Главное, что это сработало. Если бы я цеплялся за пустые слова о том, что от моего разумения так же далеко, как Райский сад от преисподней, смертный не поверил бы и в сотую того, что я ему талдычил. А вот в вопросах гордости и чести найти точки пересечения намного проще, чем я и воспользовался. И потом, не так уж эти ценности далеки от твоих излюбленных возвышенных образцов морали – сама же утверждала, что уважение к себе стоит не меньше, чем уважение к другим. Последнего я не понимаю, а вот первое мне отлично известно. Чем плох такой подход?

– Ничем, – откликнулась Веката, мысленно удивляясь, что Хайрэс так хорошо помнит содержание их диалогов. Неужели они для него настолько значимы?.. – Просто нахожу интересным, что, несмотря на одинаковый подход к диаметрально противоположным вещам, ты неизменно добиваешься успеха.

– Должно быть, виновата моя невероятная одарённость, – усмехнулся наследник Тьмы.

– Да уж действительно, какие ещё могут быть объяснения, – в тон ему отозвалась Веката.

Если бы ей хотелось поспорить или уесть его, она обязательно напомнила бы о том, как в их первые встречи люди не поддавались на его сладкие речи и поступали вопреки его увещеваниям, однако нынче такой цели у неё не было. Да и отвечать на его очевидно шутливый (по крайней мере, в данный момент) нарциссизм серьёзно-суровым развенчиванием его утверждения не имело смысла – зачем портить обоим настроение? Не затем они видятся, чтобы ссориться и зря мотать друг другу нервы, а напротив, чтобы увлекательно провести время. Угу, с демоном… Куда катится этот обезумевший мир?.. Или мир стоит себе спокойно на месте, и куда-то не туда катится она сама? Вполне вероятно, между прочим. Ведь ей нравится всё происходящее. И их бесконечные беседы, и не исчезнувшие до конца неизбежные разногласия, и странные опыты, граничащие с реальным риском, и все чувства, что рождаются в ней при их общении… И сам Хайрэс ей тоже нравится! И его нарочитая резкость, и неожиданные откровения, и небрежная холодность, и горячая вспыльчивость, и постоянное упрямство, и неискоренимое ехидство, и театральный драматизм, и внезапные проблески глубинных эмоций, изредка прорывающихся наружу, и мимолётные, почти не ощутимые случайные прикосновения, и искры в его глазах, и его улыбка, и его голос… Несколько раз она (подумать только!) ловила себя на том, что скучает по нему, и желание вновь увидеться с ним становилось чуть ли не острее, чем в тот день, когда она, обуреваемая ностальгией, полетела на пустырь, где застала наследника Тьмы рядом с его «экспериментальным» образцом. Когда и, главное, как она умудрилась привязаться к нему?.. И что на неё нашло, если она ищет встреч с демоном?.. Наваждение, не иначе. Которому не мешают даже ситуации, в которых Хайрэс её раздражает, выводит из равновесия или расстраивает упёртой непробиваемостью. Да, он всё ещё порой делает это, но подобные мелочи её почти не огорчают. Она привыкла к его сарказму и своеобразной манере держаться, и они уже практически не задевают её, если, конечно, наследник Тьмы не переходит границы дозволенного, что, кстати, случается довольно редко. Совпадение или осознанная тактичность?.. Раньше она склонилась бы к первому, но теперь и второй вариант выглядел не менее правдоподобно.

Веката, разумеется, не могла знать точно, но предполагала, что и Хайрэсу по душе их свидания. На это указывало всё: начиная с того, что он сам настоял на них, и заканчивая его поведением на этих встречах. И она не ошибалась: наследник Тьмы и впрямь получал истинное удовольствие от их общения. Или её общества. Или всего вместе взятого. Наверное, ни разу за всю жизнь он не испытывал такого умиротворения, как в эти дни. В прошлом его существование окрашивалось давно известными и предсказуемыми тонами – жгуче оранжевым, как пламя, что пожирало всё на его пути, или раздражение, что охватывало его при встрече с кем бы то ни было; ало-багровым, как пролитая им кровь убитых, и затмевающая мысли ярость; пепельно-серым, как окружающие его Адские пустоши и раздирающая изнутри беспросветная тоска; угольно-чёрным, как оставшиеся от его огня обгоревшие руины, извечная ненависть и сама Тьма, что испокон веков окутывала его сердце. Однако сейчас старая картина заиграла другими красками – нежно-зелёной, как листва в садах, куда приводила его Веката, и гармония, которую он ощущал рядом с ней; пронзительно-голубой, как небо над их головами и покой, что воцарялся в его душе; сияюще-золотистой, как переставшие злить его солнечные лучи и удивительное тепло в груди; глубокой синей, как знакомые глаза, в которые он полюбил смотреть, и небывалое доверие, которым он проникся; непорочно-белой, как локоны единственного на свете ангела, которого он не желал терять, и чистота идеалов, в которые она верила.

Хайрэсу всё чаще казалось, что где-то внутри у него зародился и понемногу увеличивается тугой шар, свёрнутый из неясных ему самому чувств. Нет, он не вставал поперёк горла, мешая дышать, как это происходило с привычным ему гневом, хандрой или отчаянием, но и не исчезал, как они, стоило сильным эмоциям улечься. Это ощущение следовало за ним повсеместно, и он не мог взять в толк, нравится оно ему или нет и что оно вообще собой представляет. Иногда оно разрасталось и занимало все его мысли, а иногда становилось почти незаметным, отступая и съёживаясь под натиском сиюминутных событий и впечатлений, но не пропадало. Всё, что он сумел понять в этом чувстве – так это то, что именно в присутствии Векаты оно проявляло себя особенно ярко, словно бы просыпалось ото сна. Как будто ему прежней путаницы не хватало!.. Правда, нельзя сказать, что ему неприятна эта новинка в арсенале спектра доступных ощущений, но всё же хотелось бы иметь дело с чем-то более внятным и объяснимым. Хотя… учитывая все инциденты последних месяцев, пора бы привыкнуть, что с ним давно творится не разбери какая ерунда.

Векате Хайрэс об этих открытиях, естественно, рассказывать не собирался – если он сам разобраться в себе не способен, ангелу тем более копаться в его заскоках не стоит. Да и не очень-то ему хотелось показывать своё к ней отношение через призму невнятных описаний. Как и в целом что-то афишировать. Хватит с него и демонстрации того факта, что нуждается в ней (иначе стал бы он её о чём-то просить!) … Он хочет быть с ней, ему приятно её общество, ему её общество. И важно уже не только её присутствие в его жизни, но и она сама. То, что она говорит и чему радуется, о чём волнуется и что чувствует, чего желает и к чему стремится, что с ней будет и что она о нём думает – всё вдруг обрело смысл. Почему?.. И что это означает? Неужели это признак того, от чего он всегда отгораживался и чего никогда не понимал? Над чем смеялся и что считал ужасной глупостью? Неужели он привязался к ней?.. необходимо

Нет-нет, не может этого быть! Или может?.. Чушь, он демон, наследник Тьмы! Он банально не способен на нечто подобное! Его прошлое, настоящее и будущее – это Тьма, а всякие там эмпатии и симпатии – удел Света! Или не его одного?.. В памяти пронеслись полустёртые лица тех, кого мучили его сородичи, и застывшие в бессильной ненависти глаза демонов, из-за которых те несчастные подвергались пыткам. Если бы тёмные действительно не умели привязываться, разве пришло бы кому-то в голову шантажировать несговорчивых союзников чужими страданиями?.. И разве стали бы его наставники на их примере учить юного наследника Тьмы тому, чем чревато чрезмерное увлечение кем бы то ни было? Разумеется, нет… Да что гадать, он сам живёт и дышит исключительно потому, что любовь его родителей (демонов, между прочим!), привела к зачатию ребёнка. Но они привязались друг к другу задолго до того, как спустились в преисподнюю, у них всё было иначе. И все демоны, которые имели неосторожность проникнуться к кому-то тёплыми чувствами – все они в прошлом ангелы, умевшие любить и сострадать, ценившие дружбу и преданность дети Света. Они могли вспомнить то, что делало их счастливыми, и попробовать отыскать то же самое в реалиях своего нынешнего положения, могли не до конца изгнать въевшиеся в плоть и кровь склонности, могли даже захотеть вернуться обратно, кто знает! А он?.. Он, существо, рождённое во мраке, взращённое в нём и окружённое им, никогда не был ангелом и не ощущал ничего подобного. Так возможно ли для него понять и прочувствовать то, что известно лишь тем, кто повернулся к Свету?..

Пришедшее к нему осознание казалось слишком вопиюще-ненормальным, чтобы быть правдой. Но и отбросить его, как нечто, не заслуживающее внимания, он не мог. И как он колебался между принятием и неверием, так колебался и в желании увидеть Векату: то его тянуло немедленно начертить её руну, то накатывало неведомо откуда взявшееся оцепенение, сковывающее руки нерешительностью. В итоге после нескольких дней сомнений очередную встречу ему снова предложила она.

На этот раз он телепортировал на пустынный берег какого-то озера. Удивительно чистого, к слову, если учитывать, с каким энтузиазмом вездесущие смертные захламляют среду своего обитания. Веката сидела на камнях и задумчиво смотрела на волны, с тихим шелестом накатывающие на песок. На секунду Хайрэс замер, скользя по ней глазами и пытаясь проанализировать собственное состояние – в самом ли деле это она причина его чудны́х реакций и неподвластных разумению настроений?.. Нечто, смутно похожее не то на радость, не то на волнение, слегка задевшее его восприятие при взгляде на неё, подсказало, что он не ошибся.

– Что-то ты совсем перестал проявлять инициативу, – произнесла Веката, когда он приблизился. – Надоело слушать мои нравоучения?

– Ни в коей мере, – Хайрэс опустился рядом с ней, случайно скользнув рукой по её предплечью. – Всего-навсего огромная гора неотложных дел.

«Самокопание, конечно, самое неотложное дело из всех возможных», – тут же съязвил внутренний голос.

– Это каких же?

– Поверь, это не то, о чём тебе хотелось бы услышать, – вывернулся он.

– Что, бережёшь хрупкую неустойчивую психику обитательницы Райского сада?

– Считай, что так.

– А ничего, что я состою в боевом подразделении и уже успела повидать в сражениях немало неприятных и откровенно гадких вещей?

– И к чему усугублять сей негативный эффект? – осведомился Хайрэс. – Тебе не хватает поводов для волнений?

– Нет, но…

– Вот и не добавляй себе лишней головной боли, – посоветовал наследник Тьмы и махнул хвостом, зацепив мимоходом прядь её волос.

Веката посмотрела на него, точно прикидывая, стоит ли затевать спор, и тихонько вздохнула.

– И часто у тебя подобные «горы» образуются? – полюбопытствовала она, не настаивая на прежнем вопросе, но и не отходя от него далеко.

– Когда как, – пожал плечами Хайрэс. – Но в целом это редкость, особенно сейчас. Когда был младше, сложностей возникало на порядок больше. То подожжёшь кого-то не того, то меч из руки какой-нибудь взрослый выпендрёжник выбьет, то непрошеный мимопролетающий умник влезет с «бесценными» рекомендациями, когда я к сознанию смертного подключусь… В каждом косяке, почему-то, виноват оказывался я, во что меня непременно старались ткнуть носом, чтобы лучше занимался. И в моём расписании немедленно появлялась дополнительная тренировка, и хорошо, если одна. Как будто мне их без этого не хватало!.. Словом, пока учился, все изрядно раздражали и норовили накинуть дурацкой работы или завалить грудой бесполезной информации. Потом стало намного проще – несколько показательных выступлений решили проблему, и от меня отвязались. Теперь моя основная специализация – боевые рейды, а в них главная задача – доползти до своей норы, если нарвался на шибко буйного противника, и залатать дыры в собственной шкуре. Во всех прочих сферах с меня спрос невысок, по крайней мере, в настоящий момент. Если только не считать отчёты о судьбах смертных, с которыми я работал, но это явление временное, на период моего «Земного отпуска».

– То есть тебя сильно нагружали? – уточнила Веката с ноткой сочувствия.

– Скажем так: занятие мне находили с завидной регулярностью. Возможно, ещё и для того, чтобы не лез под руку и не взрывал что попало, пока наставник отвернётся.

– И ты не мог самостоятельно распоряжаться собственным временем?

– Увы, – Хайрэс развёл руками. – Сию прекрасную возможность я получил гораздо позже, чем желал бы. Зато нынче пользуюсь ею в достатке. В том числе и в совершенно неканоничном ключе, – добавил он, покосившись на собеседницу.

– А нам давали свободу выбора… – протянула Веката. – Приглядывали, само собой, чтобы не натворили чего, но под колпаком не держали. Кто хотел, оставался с воспитателями, но также мы играли и сами, придумывали себе разные забавы… Здорово стало, когда мы подросли и начали осваивать наши способности – всякий дар шёл в ход. Я, например, нередко организовывала каток на озёрах. Сперва, правда, случались неприятные казусы – не удержишь концентрацию, и кто-нибудь прямо посреди пируэта под воду провалиться… Но потом я научилась! Да и ребята почти не обижались на меня – у каждого за плечами целая гора историй о том, как их дар вышел из-под контроля и что-нибудь испортил.

– Тоже мне, веселье, – фыркнул Хайрэс. – Ладно смертные от нечего делать по льду рассекают – у них и развлечений-то толком нет, но ангелы?.. Чтобы высшие существа уподоблялись людям?..

– А может быть, это люди в такие моменты уподобляются нам, – отозвалась несколько уязвлённая отношением собеседника Веката. – Ты сам-то когда-нибудь это пробовал?

– Естественно нет, – презрительно бросил наследник Тьмы. – Буду я такой ерундой заниматься!..

– И вовсе не ерунда, – Веката, кажется, даже немного обиделась. – Неразумно с ходу судить о том, о чём ничего не знаешь, разве не так?

– Что, хочешь просветить меня, изменив моё предвзятое мнение?

– А ты против?

– Да нет, почему же. Попытайся, – усмехнулся Хайрэс.

Веката поднялась, тряхнув копной белых волос, и зашагала к озеру. У самой воды она опустилась на колени и протянула ладони к её мелко колеблющейся поверхности. Хайрэс не мог толком рассмотреть, что она делает, но ему и не требовались детали, чтобы понимать происходящее. В стороны от рук ангела начала распространяться волна холода, превращающая беспокойную рябь озера в застывшее стекло ледяного зеркала. Замораживать водоём целиком Веката не стала: видимо, не сочла нужным тратить лишние силы на всю его обширную площадь. Хайрэс думал, что она сразу встанет на импровизированный каток и начнёт демонстрировать ему преимущества данного вида досуга, но Веката не спешила приступать к главной части представления – сначала она вытянула перед собой ноги и принялась над ними колдовать. Демон с любопытством наблюдал за её пассами, и когда она, наконец, встала, увидел, что обувь её покрыта слоем льда, а подошвы обзавелись занятным дополнением в виде тонких ледяных лезвий, из-за чего казалось, что светлая надела причудливые людские коньки. Взглянув напоследок на Хайрэса, Веката ступила на замороженную гладь и, легко оттолкнувшись, заскользила вперёд. Наследник Тьмы скептически следил за тем, как она проделала несколько кругов по замёршему островку, то разгоняясь, то замедляя ход, но ничего примечательного в её действиях не видел. Кроме, разве что, самой плавности и грациозности её движений. Очевидно, что она далеко не первый век развлекается подобным образом и опыт наработала неплохой. Однако какой от него прок?..

Веката, кажется, окончательно сроднилась с ею же созданной средой и решила переходить к более интересной программе. Проехав очередной поворот, она вдруг разбежалась, точно под ней был не предательски скользкий настил, а твёрдая надёжная земля, и подпрыгнула, завертевшись в воздухе. Несколько мгновений Хайрэс был убеждён, что сейчас она бесславно грохнется на лёд, но Веката легко и как будто без усилий опустилась на правую ногу и как ни в чём не бывало заскользила спиной вперёд. Нет, не сказать, что наследник Тьмы ничего не знал о Земном спорте и соревнованиях, где люди, непонятно что и кому доказывая, норовили угробить себя прежде, чем того потребует природа, и без того не наделившая их чрезмерным здоровьем и долголетием, но никак не ожидал, что Веката тоже тяготеет к подобному мазохизму. Хотя ей-то, скорее всего, такие трюки больших страданий не приносили – ангел, как-никак. Намного выносливее, крепче и сильнее смертных, с повышенным болевым порогом… Разумеется, если дело не касается травм магического характера – в сражениях с себе подобными или при столкновении с зачарованным оружием и артефактами никакие пороги не помогут. Веката между тем не сбавляла оборотов: прыжки соединялись с быстрыми вращениями, переходившими в мудрёные виражи и витиеватые кручения, складывающиеся в единый чарующий танец, наблюдать за которым было уже не просто любопытно, но и приятно. В очередной раз оттолкнувшись от поверхности озера, ангел взлетела вверх, но вместо того, чтобы выполнить ещё одну серию оборотов, вдруг материализовала крылья и, с силой загребя ими воздух, выписала блестящее сальто. Хайрэс не мог не оценить её трюка – выворачивать столь быстрые и изящные финты и с земли не каждый умеет, а проделать это так, чтобы, не прерывая движения, вернуться на неустойчивый лёд и продолжить ненавязчиво демонстрировать свои таланты, то ещё достижение.

С расправленными крыльями Веката вела себя осторожнее: ехала плавнее, в повороты входила аккуратнее, а к опасным кручениям не прибегала вовсе. Однако на её неопытность это списал бы лишь недальновидный идиот, никогда в жизни их не призывавший. Всякий же, кто имел с ними дело и знает, какая это сложная и привередливая конструкция, ни за что не станет лезть с ними в манёвры, успешность коих рассчитана исключительно на массу и объём тела исполнителя, на которые размах крыльев ой как влияет. Впрочем, изящности Векаты неудобный довесок не убавил, напротив, с крыльями она стала смотреться ещё эффектнее, особенно когда с их помощью корректировала скорость и направление движения. И пусть экстрима в шоу поубавилось, завораживающая притягательность, исходившая от скользившего по льду ангела, осталась.

Наконец, заложив мягкий пируэт вокруг своей оси, Веката остановилась и посмотрела на Хайрэса. Весь её вид говорил о том, что она очень старалась впечатлить его и, с одной стороны, была довольна показанным результатом, а с другой, не понимала, насколько ей это удалось.

8

Хайрэсу не очень хотелось признавать правоту ангела, но обойти вниманием её усердие он не мог. В конце концов, ему действительно понравилось наблюдать за ней, так почему бы не высказать, что он об этом думает?..

– Что ж, не знаю, как процесс, а визуальная составляющая сего действа у тебя на высоте, – заключил он, вставая и подходя к краю ледяной кромки. – Признаю́, увлекательное зрелище .

Веката улыбнулась.

– Вот видишь, и ты можешь ошибаться, – отметила она, дематериализовывая крылья и приближаясь к нему.

– То, что это неплохо выглядит, ещё не значит, что это весело само по себе, – отозвался демон, которому въевшаяся в привычку зловредность мешала открыто согласиться с кем бы то ни было.

– Тогда как насчёт проверить самому? – она склонила голову набок.

– Ты серьёзно? – голос Хайрэса был преисполнен скепсиса.

– А почему нет? Может, тебе понравится.

– Вряд ли.

– Не попробуешь – не узнаешь. Я ведь участвовала в твоих экспериментах, даже когда они представлялись мне крайне сомнительными. Почему бы и тебе не попытаться освоить нечто новое?

Этот аргумент опровергнуть было сложно. Удивительно, но в последнее время его общение с Векатой и впрямь включало куда больше компромиссов, чем он мог когда-нибудь вообразить. Он не мог, да и не очень-то хотел приказывать ей, зато мог уговорить или убедить её пойти на то, чем она сама и не подумала бы заниматься. Как и она способна была повлиять на его решения и изменить его настроение. От неё давно не получалось лишь брать – ей он постепенно учился давать что-то взамен. Веката часто шла для него на уступки, так почему бы ему не уступить ей? Особенно когда это так легко?.. Опять же, возможность интересно разнообразить досуг…

– Ладно, – произнёс он. – Но подозреваю, что не получу от этого какого-либо удовольствия. За одно занятие на твой уровень мне всё равно ни за что не подняться, а первые шаги в любом начинании редко воодушевляют значительными достижениями.

– Ничего страшного, уровень твоего мастерства никто оценивать не будет, – ободряюще сказала Веката. – Садись, сейчас сделаю для тебя коньки.

– Как они у тебя вообще не разваливаются после нескольких шагов? – осведомился Хайрэс, опускаясь на землю. – Лёд, разрезающий лёд, – что за нарушение законов пресловутой физики?

– Это же мой лёд, – с улыбкой пояснила Веката, пристраиваясь рядом и протягивая ладони к его ногам. – Я контролирую его прочность, толщину, разрушение и восстановление. Лёд на озере менее плотный, чем тот, который я использую для создания лезвий и который постоянно заставляю обновляться, чтобы они не стачивались и не ухудшали качество скольжения. Задача, конечно, непростая, и надолго моей многоплановой концентрации не хватит, но, думаю, нам придётся в самый раз.

– Охота тебе так напрягаться, – негромко пробормотал демон, наблюдая, как его сапоги покрываются изморозью и обрастают твёрдой полупрозрачной коркой.

– Как видишь, – сосредоточенно кивнула ангел, не отрываясь от работы.

Через пару минут Веката отстранилась от него и встала, должно быть, сочтя конструкцию на его на ногах пригодной для покорения её самодельного катка.

– Тебе помочь? – осведомилась она, вспоминая, как сама привыкала к конькам.

– Думаешь, я настолько беспомощный, что уже не способен на ногах стоять? – Хайрэс порывисто поднялся, скрывая за внешней уверенностью опасение позорно грохнуться обратно.

– Нет, но я знаю, что новичкам часто тяжело освоиться, – спокойно ответила Веката, которая понимала, что гордый и самостоятельный наследник Тьмы говорит так не только в силу скверного характера, но и потому как очень не любит демонстрировать посторонним слабости или выглядеть на их фоне бездарной серостью.

– Не до такой же степени, – демон приблизился к ледяной кромке и аккуратно поставил ногу на скованную холодом гладкую поверхность. Ещё один нерешительный шаг, и надёжный берег остался позади.

Хайрэс пару секунд постоял, соображая, как ему двигаться в столь непривычном положении и, вспомнив, как Веката безмятежно нарезала круги по озеру, порывисто подался вперёд. И тут же едва не упал, потеряв равновесие и нелепо взмахнув руками, точно мог уцепиться за воздух.

– Осторожнее!

Невесть в какой момент оказавшаяся рядом ангел схватила его за плечо и удержала от унизительного падения. Но не успел наследник Тьмы решить, поблагодарить её за это или нахамить, чтобы не выказать стыда за дурацкую оплошность, как она продолжила:

– Не спеши ты так, разгоняться будешь потом. Сначала научись правильно ехать и сохранять баланс. Смотри, я покажу, как это делается.

Хайрэс взглянул Векате в лицо. На нём не было и тени насмешки или самодовольного высокомерия – лишь искреннее желание помочь. Внезапно выпавшая ей роль наставника не прибавила её голосу ни толики важности или пренебрежительного превосходства над тем, кто ничего не смыслил в простых и очевидных для неё вещах, а произнесённые слова звучали легко и естественно, не неся никакой оскорбительно покровительственной подоплёки. И уже готовый сорваться с его языка язвительный комментарий о том, что он прекрасно справится без всяких умников-профессионалов, так и остался невысказанным. Хайрэс молча кивнул.

Он внимательно следил за её ногами, за тем, как она сгибает колени и разводит носки в стороны, и слушал её пояснения, чувствуя неловкость из-за странного положения, в котором очутился, и в то же время что-то, смутно напоминающее удовлетворение. Казалось бы, что приятного в том, чтобы учиться у ангела людским развлечениям?.. А вот ему понемногу начинало нравиться. Пока он медленно и неуклюже приноравливался к неторопливым скользящим движениям, Веката неизменно оставалась поблизости, готовая в любую минуту поддержать его, если он не устоит на чужеродных коньках. И её помощь пригождалась: стоило Хайрэсу увлечься обманчивой лёгкостью пары новых шагов, как он пытался перейти на более сложный уровень ускорения или расслабленности, за что тут же расплачивался потерей хрупкого равновесия. Пару-тройку раз дёрнувшись к нему на подмогу и едва успев поймать нетерпеливого покорителя фигурного катания, Веката поняла, что в один отнюдь не прекрасный момент банально не сумеет отреагировать и наследник Тьмы обязательно упадёт, вполне вероятно растеряв по пути остатки и без того скромного энтузиазма.

– Лучше держись пока за меня, – предложила она, беря его за руку. – Так будет проще.

Сам её жест выглядел до отвращения снисходительным, мол, что ты можешь, бестолковый новичок, без моего чуткого руководства? Первым его порывом было раздражённо сбросить её ладонь, но прикосновение тонких прохладных пальцев, робко сжавших его руку, остудило горячий порыв наследника Тьмы. Что-то он совсем расклеился, если для того, чтобы успокоиться и уступить светлой, ему достаточно её неуверенного касания. Почему же ему небезразлично ощущение её пальцев на своей коже?.. Что такого особенного в ней и в том, что она делает? И почему он готов согласно промолчать, чтобы не вспугнуть хрупкий физический контакт, каким-то непостижимым образом вплётшийся в нить взаимопонимания и эмоциональной привязанности, что натянута между ними? Нить, состоящая из множества ещё целых и уже разорванных волокон, к которым продолжают присоединяться другие элементы, чтобы или распасться на ничего не значащие обломки, или ещё сильнее укрепить тот немыслимый союз, что не даёт им раз и навсегда разбрестись по разным полюсам поделённого на чёрное и белое мира. И что-то, чему он не мог подобрать ни названия, ни объяснения, настойчиво шептало ему, что протянутую ладонь Векаты ни в коем случае нельзя отталкивать, если он хочет вложить ещё один кусочек мозаики в неоконченную картину складывающейся в их отношениях гармонии.

Хайрэс ещё не успел разобраться с нахлынувшими впечатлениями, а Веката уже мягко потянула его за собой, приглашая продолжить их оригинальное занятие. И он, секунду поколебавшись, последовал за ней, махнув рукой на неуместную внешнюю важность и положившись на свою проводницу в мир диковинных ощущений и чудны́х экспериментов. Теперь дело пошло лучше: Веката ехала рядом и задавала темп движения, заодно удерживая его от падений и внезапных самонадеянных рывков, которые провоцировали их куда чаще, чем обыкновенная неосторожность. И Хайрэс, переставший через каждые несколько метров запинаться и вместе с тем чувствовать себя идиотом, постепенно входил во вкус от плавного скольжения, неспешных поворотов и, главное, от компании той, что привела его на этот каток. Он всё больше свыкался с управлением острыми лезвиями, рассекающими лёд, всё реже притормаживал, когда они помимо его воли сворачивали не туда, а вскоре понял, что они с Векатой уже не еле тащатся, а вполне бодро и активно бороздят замёрзшую гладь озера. Осознание собственного, пусть и незначительного, успеха вдохновило его. Тут же захотелось разогнаться и, расправив крылья, выкинуть какой-нибудь невообразимо сногсшибательный фортель. Хайрэс принялся ускоряться, но ощутившая это Веката слегка потянула его за руку.

– Бег и прыжки подождут, – с улыбкой произнесла она.

– Думаешь, не справлюсь? – в его голосе явственно послышался вызов.

– Я не сомневаюсь в твоей одарённости, но одного таланта слишком мало для трюков, где требуется ещё и опыт. Поверь, я знаю, о чём говорю – больше шишек, чем на льду, я набивала, только когда училась летать.

– Хочешь сказать, пока не наберусь опыта, о разнообразии можно забыть? – осведомился Хайрэс.

– А тебе что, скучно? – спросила ангел.

Если бы он крутился здесь в одиночку, ответ был бы очевиден. Но общество Векаты могло скрасить любое, даже самое непримечательное занятие, а её сияющее лицо, удивительная близость и ставшие вдруг крайне желанными прикосновения и подавно делали эту мысль до смешного глупой и неоправданной. С  ему не может быть скучно. ней

– Как ни поразительно, но нет. У тебя невероятный талант превращать до банальности тривиальные вещи в нечто заслуживающее внимания.

– Из твоих уст это звучит очень обнадёживающе, – отметила Веката.

О лучшей похвале от наследника Тьмы нечего было и мечтать, но ей большего и не требовалось. Уже дважды за сегодня она добилась его признания – чего ещё ждать?.. Да и не хотелось ей во что бы то ни стало выйти победительницей из спора. Вернее, совсем не это интересовало её в первую очередь. Гораздо важнее была сама реакция Хайрэса, его способность получать от происходящего удовольствие. Да, вот от таких заурядных и незамысловатых развлечений, от которых прежде он высокомерно воротил нос. Ей так хотелось, чтобы он на личном опыте понял, что для того, чтобы чувствовать радость, нужно не так уж и много. Что вовсе необязательно причинять кому-то страдания и вбирать чужую энергию. Что нельзя искать наслаждение исключительно во Тьме. Да, он и раньше говорил, что находит позитивные эмоции не в ней одной (например, его диалоги с ангелом совершенно выбивались из тёмных канонов), но Векате почему-то казалось, что чем больше подобных мелочей она привнесёт в его жизнь, тем глубже пустит корни его робко зарождающееся осознание того, что не связано с мраком. А ещё ей почему-то страшно хотелось хотя бы чуть-чуть увлечь его чем-то близким ей. Не только разговорами и смертельно-опасными баталиями, которые, как выяснилось, им обоим по душе, но которых она до сих пор подсознательно страшится из-за риска навредить ему, но и чем-то иным. Словно бы общее дело могло сильнее сплотить их, сделать их ещё ближе и нужнее друг другу… С каких пор отношения с демоном столько значат для неё?.. Когда осознала, что он для неё не чужой?.. Или же за много дней до этого, ещё в тот миг, когда впервые пожелала в него поверить?..

Овладевая своим даром, Веката довольно быстро поняла, что лёд – штука очень разноплановая и подходит для множества целей. Хочешь – создавай скульптуры, хочешь – усмиряй зной, хочешь – сражайся, хочешь – сооруди себе поле для катания. И познав его во всех ипостасях, Веката пришла к выводу, что выкручивать пируэты на замёрзших водоёмах ей нравится куда больше, нежели всё остальное. Она училась фигурам сама, перенимала их у других и вводила в курс дела тех, кто интересовался её увлечением. Она провела множество часов, дней и месяцев на коньках, совершенно одна и в сопровождении самых разных ангелов. Она считала, что знает всё о радости от излюбленного хобби, будь то наслаждение свободным одиночеством, соседством лучшей подруги или окружением весёлой гомонящей компании. Но сегодня её ждал сюрприз – общество Хайрэса добавило в знакомое занятие совершенно особенные чувства. Чувства, которые она ни за что не могла ощутить рядом с демоном, но, тем не менее, ощущала сейчас. Наверное, никогда прежде она никого не старалась впечатлить так, как заносчивого наследника Тьмы, и никого с таким усердием не тянула с собой. И, вот глупость-то, ей казалось, что ничьей компании на льду она не была так рада. Векате было почти всё равно, ошибается он или прогрессирует – ей всего лишь хотелось проводить с ним время. И радоваться. С ним вместе. Пусть он не говорит об этом вслух, но она понимает, что не просто так он старается, не просто так не отпускает её ладонь и не просто так в его лице сосредоточенность сменяется воодушевлением. Пусть он не признаётся, но она уверена, что он нисколько не жалеет, что согласился последовать её «людским» забавам.

Однако как бы её ни вдохновляло соседство Хайрэса и их захватывающий досуг, Веката не могла игнорировать постепенно нарастающую усталость. Здесь, в мире смертных, поддержание определённой прочности льда на водоёме и регулярное обновление лезвий на их с Хайрэсом коньках, смешанные с необходимостью активно взаимодействовать с наследником Тьмы, говорить с ним и направлять его, отбирало у неё немало энергии, и как ни хотелось ей продлить эти приятные минуты, силы неотвратимо покидали её. Может быть, она молчала бы и крепилась гораздо дольше, но тут неладное заметил сам Хайрэс.

– Стой, – донёсся до неё его голос.

Замедлив движение, демон требовательно потянул её за руку и, дождавшись, когда оба остановятся, внимательно всмотрелся в её лицо.

– Ты чего? – недоумённо спросила она.

– Скажи честно: ты собиралась страдать, пока в обморок не грохнешься, или всё же прекратила бы заниматься самоистязанием раньше? – вопросом на вопрос ответил Хайрэс.

– О чём ты?..

– Если ты наивно полагаешь, будто я настолько ослеплён эгоизмом, что не вижу никого, кроме себя, то ты заблуждаешься. Прекрасно вижу. Очень ценное качество, чтобы иметь возможность и дальше наслаждаться собой и своим эгоизмом. Так вот: у тебя на лбу большими и жирными буквами написано, что ещё кружок-другой, и мне придётся уносить тебя отсюда на руках. Если, конечно, ты не прекратишь выкидывать энергию на ветер.

– Ты преувеличиваешь, – слабо улыбнулась Веката. – Не так уж это и трудно. И потом, мне нравится то, что мы делаем, и я…

– Если кто здесь что и преувеличивает, так это ты – запасы собственных ресурсов, – перебил её Хайрэс и уверенно заскользил в сторону берега, таща её за собой, точно это не он ещё час назад норовил свалиться на лёд при всяком удобном случае. – Всё, на сегодня аттракцион окончен.

– Что, настолько плохо выгляжу? – осведомилась ангел, ощущая, как что-то теплеет у неё в груди от осознания, что наследник Тьмы заметил её состояние и даже проявил к ней нечто вроде заботы.

– Бывало и получше, – бросил он, не оборачиваясь.

Добравшись до суши, Хайрэс отпустил её, устроился на земле, вытянув ноги, и поднял на ангела выжидающий взгляд.

– Ну, заканчивай ледниковый период. Теперь ты нас не утопишь.

Веката усмехнулась и села рядом с ним. Потом тихо вздохнула и повела плечами, будто сбрасывая с них давящий груз. Тут же полупрозрачная корка, покрывавшая их ноги, пошла извилистыми трещинами, по поверхности озера с хрустом зазмеились глубокие разломы. Всего несколько минут, и похожие на стекло коньки осыпались на камни холодной белёсой крошкой, а зеркальная гладь воды зарябила маленькими барашками волн, в которых плескались ставшие почти незаметными осколки льдинок. Веката посмотрела на Хайрэса. Часто по выражению его лица было трудно понять, что он на самом деле чувствует – слишком прочно срослась с ним привычка скрывать подлинные переживания и играть на публику, но сейчас он держался расслабленно и выглядел вполне удовлетворённым.

– У тебя здорово получалось, – произнесла она, чуть шевельнув пальцами и едва ощутимо коснувшись его руки.

– Для уровня детского сада? – недоверчиво хмыкнул он, переведя на неё глаза.

– Нет, правда, для первого раза ты отлично справился!

– Не думал, что ангелов тоже учат льстить, – отметил наследник Тьмы.

– Не учат. И это не лесть. Я действительно так считаю, – голос Векаты вдруг стал очень серьёзным.

– Ладно, ладно, – Хайрэс махнул ладонью. – Спишу это на твой завышенный оптимизм и пониженную планку восторгов от чужих свершений… Я и не ожидал от себя чего-то выдающегося в этой стезе, так что сокрушаться при любом раскладе не намерен. Это лишь очередной занятный опыт, а девяносто процентов моих нынешних экспериментов представляют собой крайне бесперспективные вещи.

– Так занятно или бесперспективно? – уточнила ангел.

– И то, и другое. В целом любопытно и на проверку не так пресно, как я думал. Но в будущем мне определённо не пригодится.

– Многое из того, что ты делаешь, не даёт ничего полезного для твоего будущего. Так что же, всё это бессмысленно? – спросила Веката, прокручивая в голове их многочисленные встречи и то, что успел совершить наследник Тьмы вопреки своей природе.

– Кто сказал тебе подобную глупость? Пока это приносит мне удовольствие, оно не менее ценно, чем те же боевые рейды и работа со смертными. А порой даже намного ценнее, – негромко пробормотал демон себе под нос.

Однако Веката его услышала. И улыбнулась. Гордый упрямец… Ведь прекрасно осознаёт, что происходящие с ним изменения и продиктованные ими странные поступки дарят ему искреннюю радость, но по-прежнему держится за рациональность прагматичных расчётов и потенциальной прибыли, как будто они могли заменить ему живые и тёплые чувства, что пробуждаются в погрязшей во мраке душе, или хотя бы сравниться с ними. И кто из них ещё более наивный… Бедный, бедный демон, слепо цепляющийся за старые привычки личной выгоды… Ты же отрёкся от неё ещё в тот момент, когда принялся проверять ангельские постулаты о добре и Свете. И продолжал отрекаться дальше, помогая людям, учась понимать животных, спасая ангелов, ища и перекраивая самого себя. Когда же ты, наконец, признаешь, что ищешь вовсе не перспективы и способы получше устроить собственное будущее, а нечто куда большее? Нечто, что не под силу предоставить Тьме, но что готов дать тебе Свет?..

Как и Векате, Хайрэсу пришлось по душе их последнее рандеву. Впрочем, когда он на них жаловался?.. Как будто он стал бы тратить столько времени на то, что ему в тягость!.. Несмотря на несколько высокомерные слова и некоторую пренебрежительность, которыми он по обыкновению прикрывался, даже когда в этом не было необходимости, нелепое по первой видимости развлечение пришлось ему по вкусу. Не потому, разумеется, что он всегда мечтал попробовать нечто подобное, но разнообразие в забавах никогда не повредит. И потом, бок о бок с ним была Веката, искренне наслаждающаяся происходящим и заодно заражающая его горячим энтузиазмом. Если бы не она, он не испытал бы и половины недавних ощущений. Если бы не её настойчивость, не её лицо, не её голос, не её глаза, не её руки… Если бы не его привязанность к ней, в которой он убеждался с каждым её словом, каждым жестом, каждым взглядом. Если бы не она…

9

Несколько последующих встреч, которые они назначали попеременно, Хайрэс то и дело отмечал про себя, что его восприятие рядом с Векатой обостряется до какой-то неприличной степени. Стоило ему её увидеть, и все органы чувств будто сходили с ума, натягивая все доступные им струнки ощущений. Глаза впивались в Векату так жадно, будто с момента их расставания прошла не пара дней, а пара веков; уши впитывали её голос, как сладчайшую мелодию, причудливо сотканную из громкости, тембра и интонаций; кожа отпечатывала на себе малейшее мимолётное прикосновение, когда он случайно задевал волосы или руку собеседницы. Это понемногу начинало походить не то на форменное безумие, не то на банальную одержимость. Белокурая светлая занимала все его мысли и воспоминания, и изгнать её из сознания не было никакой возможности. Как, впрочем, и особенного желания. То, что раньше не давало ему её забыть и довольствоваться жизнью без неё, то ли ещё сильнее окрепло, то ли глубже пустило в нём корни, то ли решило полноценно проявить себя, но, как бы то ни было, оно почти физически тянуло его к Векате. Тянуло разумом, эмоциями, телом, всем существом. Ему хотелось говорить с ней, хотелось видеть её реакции и переживать её ощущения, хотелось дотронуться до неё, хотелось быть с ней. Всё, что казалось обыкновенными компонентами их общения, вдруг стало удивительно ярким и вожделенным, что он ни в коем случае не мог потерять.

Свидания с Векатой были ему нужны и не давали снова погрузиться в унылую серую тоску, но одновременно ужасно будоражили. Однако откровенно демонстрировать загоравшиеся в нём чувства во всей их красе Хайрэс не желал – чересчур глупыми и необоснованными считал их внезапные вспышки. И потом, для этого непременно понадобилось бы пробить внутреннюю стенку, вековым фильтром отсеивающую то, что можно и нельзя показывать посторонним, к чему он был совершенно не готов и что не сулило ему никаких преференций. Не для того он столетиями выстраивал вокруг себя барьер отстранённости, чтобы мгновенно сломать его ради Векаты. Он и без того слишком часто опускает планку самоконтроля, когда с ней беседует, позволяя ей понять, что же он испытывает на самом деле. Достаточно послаблений честности… Куда впихивать ещё и дурацкие импульсивные порывы, которые так и норовят вырваться на волю и разрушить весь его невозмутимо-насмешливый образ? Нет, ну каким беспросветным идиотом он будет выглядеть, если с восторженным воплем бросится светлой навстречу? Или если в разгаре диалога ни с того ни с сего ляпнет, что дорожит ею (осознание привязанности к ней подсказывало, что так оно и есть, но произнести это вслух у него бы язык не повернулся – так тошнотворно-приторно звучала эта фраза)? Или поддастся настроению и возьмёт её за руки или, того хуже, заключит в объятия, чтобы покрепче прижать к себе и ещё острее ощутить, что она здесь, убедиться, что она рядом? С ним… Нет-нет, это ужасный абсурд, который стыдно не то что совершить, но и подумать о нём. И демон гнал от себя бредовые фантазии, а когда они отказывались уходить, тщательно замуровывал в крепости выдержки и покрывал лакировкой внешнего спокойствия. Веката не должна догадаться о той буре, что вздымается за маской его бесстрастной ироничности, которую он надевает всякий раз, как чувствует, что его расположение к ней рискует перешагнуть очерченные его статусом границы.

Однако терпеть бесконечно было нереально, и некоторые из его тайных стремлений просачивались-таки наружу. Не так, как могли бы, предоставь он им хотя бы относительную свободу, но всё же. И в какой-то момент Хайрэс ловил себя на том, что беззастенчиво любуется Векатой, неотрывно сверля её глазами, отчего она уже успела смутиться и сбиться с мысли; или ляпнул нечто до нелепости сентиментальное, отчего хотелось с размаху треснуть себя по лбу и навсегда зашить бестолково-болтливый рот; или, не сумев побороть искушения, как бы невзначай провёл пальцами по её предплечью… Ангел на его выходки реагировала проще, чем он опасался – вопросов почти не задавала и в дебрях его мотивации особенно не копалась. К счастью. Ибо объяснять, что и почему он только что сделал, он желал меньше всего на свете. Но порой она так многозначительно и понимающе улыбалась, что он начинал жалеть о её молчании – лучше бы уж интересовалась, что у него на уме, чем делала самостоятельные выводы… Которые могли оказаться куда ближе к истине, чем он хотел или готов был признать.

Примерно так Веката смотрела на него, когда он посередь разговора словно между прочим накрыл ладонью её руку, воспользовавшись тем, что они сидят бок о бок друг с другом. Заметив выражение её лица, наследник Тьмы тут же пожалел об опрометчивой потере самообладания, и уже собирался передвинуться, убрав подальше обнаглевшую конечность, но спохватился, что это будет выглядеть ещё более неестественно и неуклюже. Пойти на попятную и выдать охватившую его неловкость казалось на порядок хуже, чем выказать само желание дотронуться до собеседницы, и потому он остался на месте, сохраняя самый независимый вид, который позволяло сохранить нынешнее положение. А спустя ещё несколько секунд он ощутил, как пальцы Векаты под его рукой шевельнулись и переплелись с его пальцами, не то выражая одобрение его инициативе, не то подхватывая её, не то намекая, что ангелу тоже приятно касаться его. И пусть Хайрэс упорно не смотрел на Векату в этот миг, но был твёрдо уверен, что она не сводит с него глаз и продолжает улыбаться. И знал, что практически беспричинную, но от того не менее искреннюю улыбку, которая непроизвольно возникла на его лице, она тоже прекрасно видит.

Не единожды Веката упоминала, что не возражает повторить их ледовые катания, но Хайрэс не спешил откликаться на её приглашение – слишком хорошо помнил, сколько сил потратила она на эту забаву в прошлый раз. Что его почему-то не устраивало. Он предпочитал лицезреть Векату бодрой и активной, а не выжатой и уставшей, будто кто на её амулет позарился. И пусть она утверждает, что подобное ей совсем не в тягость, он не слепой, чтобы вестись на голословные заверения. Да, они неплохо провели время, и ангел давно восстановилась, но злоупотреблять её энергией Хайрэс не хотел. Почти как когда она лечила его после дуэли с Дамаском… Только повод использовать светлую магию был весомее, да её самочувствие интересовало его в меньшей степени. Но если уж он отказался тогда, сейчас идти у неё на поводу казалось ещё большей бессмыслицей.

Впрочем, её предложение навело его на мысль, что организовать некое совместное занятие – весьма недурная идея. Первое, что пришло ему в голову – ещё один поединок. Ведь им обоим нравится сражаться, и лично его их последняя битва нисколько не разочаровала и даже воодушевила. Да, рискованное мероприятие, ну так и что из того? Опасность лишь подстёгивает азарт! Однако Веката может не согласиться – уж больно её волновали полученные им (лучше бы уж за себя переживала!) в поединке царапины. Конечно, он не оставил задумку вывести её когда-нибудь на второй, третий, пятый или десятый бой, но пока, наверное, рановато. Её инициатива с катком себя оправдала, по крайней мере, как нечто, на что стоит обратить внимание, но часто прибегать к ней – значит заставлять Векату вбухивать туда уйму ресурсов, которые у неё далеко небезграничны. Нет, нужно что-то нейтральное… Что-то потенциально интересное для обоих, но не требующее от них массовых затрат… Что-то понятное и близкое для обоих… Быть может… полёт?..

Очередное рандеву Хайрэс, сломав предыдущие традиции, назначил Векате не на знакомом до каждой травинки пустыре, а среди каменистых горных вершин. Ангел, привыкшая к тому, что наследник Тьмы никогда не заморачивается с выбором места встречи, и порядком удивлённая его выбивающимся из обыкновения поступком, не преминула осведомиться, чем вызвана смена дислокации.

– Сегодня у меня есть для тебя одно любопытное предложение. И если ты соизволишь его принять, пустырь станет не самым удачным местом для его реализации, – загадочно отозвался демон.

– И на что же ты собираешься меня сподвигнуть? – спросила заинтригованная Веката, усердно пытающаяся отогнать опасение, что Хайрэс планирует ещё одно испытание для её психики.

– Соревнование. В воздухе, – коротко ответил тот.

– Это как? – её беспокойство растаяло без следа, окончательно уступив место нетерпеливой заинтересованности.

– Попрактикуемся немного в виртуозности наших крыльев. Судя по тому, что на наши свидания ты в основном прилетала, а не телепортировала, к полётам ты относишься вполне положительно. Как и я. А ещё мы оба не против посостязаться – не зря же ловим азарт в дуэлях. Так почему бы не посмотреть, на что мы способны?

– Только посмотреть? – уточнила ангел.

– И повторить, разумеется. Иначе было бы слишком просто и скучно, не так ли?

– А если не получится?

– Ты проиграешь, – ухмыльнулся демон. – И ещё раз докажешь, что никто не сможет сравниться с подлинным величием наследника Тьмы, будь то его превосходство в баталиях или непревзойдённость в небе.

– Не стоит быть таким самонадеянным. Не то я могу подумать, что ты загордился, и ради твоего же блага постараться вернуть тебе смиренную скромность, – предупредила Веката, отлично понимая, что Хайрэс явно и нарочно её провоцирует, и подхватывая его игру.

– Нельзя вернуть то, чего никогда не было, – хохотнул он.

– Значит, придётся тебе приобрести кое-что новое.

– Какое громкое заявление! Ну тогда попробуй воплотить его в жизнь! – Хайрэс расправил крылья и взлетел.

– С огромным удовольствием! – Веката последовала за ним.

Поднявшись на достаточную высоту, Хайрэс притормозил и оглянулся на ангела.

– Ну что? Не хочешь начать и продемонстрировать мне образец высшего пилотажа? – сказал он, не переставая хитро улыбаться.

Векату так и подмывало ответить в духе «смотри и учись», но рисоваться и хвастаться, да ещё и не имея за плечами уверенности в успехе, было не в её правилах. Яснее ясного, что наследник Тьмы не первый день осваивает крылья и управляется с ними не хуже неё, чтобы легко обставить его в воздушной партии. Однако коли он настоял на этом турнире виражей, она покажет всё, чему научилась с той поры, как впервые поднялась над травой Райского сада. Веката резко взмыла вверх и, не останавливаясь, завертелась в таком быстром и закрученном повороте, что всё вокруг слилось в мельтешащий хаос, из-за чего она на несколько секунд утратила ориентацию в пространстве и лишь чудом сумела выровняться, завершив трудный трюк без плачевных последствий. Восстановив потерявшую чёткость картину мира, ангел перевела глаза на Хайрэса, ожидая его реакции.

– Что ж, весьма неплохо, – демон несколько раз хлопнул в ладоши, изображая овации. – Однако неужели это всё, чем ты можешь блеснуть?

– Прежде чем я продолжу, попробуй повторить хотя бы это, самопровозглашённый специалист по полётам, – парировала Веката.

– Без проблем, – пожал плечами тот.

И Хайрэс действительно почти в точности воспроизвёл её трюк, разве что движения его выглядели более резкими и отрывистыми, отчего пируэт казался не очень изящным и несколько ломаным. Но в технической части придраться было не к чему, и Веката признала про себя, что одолеть наследника Тьмы в небе будет ничуть не проще, чем на земле.

– Убедилась? – спросил он, обернувшись к ней.

– Убедилась, – кивнула Веката. – Хотя визуальный аспект я бы на твоём месте проработала качественнее.

– Ха, кому какое дело до эстетических мелочей? Главное, чтобы функциональность не страдала.

– Всё зависит от конкретной цели, – качнула головой Веката.

– В данном случае цель определённо не в том, чтобы покрасивее взмахнуть пёрышком, – хмыкнул Хайрэс. – Но сейчас о другом. Ты упустила свой шанс победить, ангел. Потому что теперь моя очередь задавать стандарты мастерства. Смотри!

И он ухнул вниз. Веката на миг растерялась, а затем устремилась за ним, поражаясь скорости, с которой он летел. А точнее падал, сложив крылья. У Векаты в груди нехорошо похолодело – Хайрэс тот ещё любитель острых ощущений, и возможность разбиться о камни его мало того, что не испугает, но и подстегнёт не останавливаться до последней капли будоражащего риска. И если он в погоне за адреналином не рассчитает хотя бы доли секунды, промедлит хотя бы миг, то ни за что не успеет выйти из пике и в самом деле врежется в какой-нибудь утёс… Страх скрутил её и нарастал так же быстро и неумолимо, как Хайрэс приближался к безразличным скалам. «Взлетай! Ну же, взлетай!» – мысленно молила она его, будто её немой призыв мог образумить одержимого страстью наследника Тьмы. Ей хотелось закричать в голос, но она знала, что так подвергнет его ещё большей опасности – стоит ему отвлечься, и его шансы на благополучный исход рухнут, опередив даже безрассудного демона.

И вот, когда до земли оставалось всего ничего, крылья Хайрэса раскинулись в стороны, вздымая ветер и уверенно пронося его над неровными камнями, будто это была не жёсткая твердь, а бесплотная дымка иллюзии. Пролетев несколько метров почти параллельно скале, Хайрэс немного приподнялся над её поверхностью и вдруг, к изумлению замершей в напряжении Векаты, прокрутился вокруг своей оси, как юла, позабывшая, куда должно быть направлено её остриё, а затем как ни в чём не бывало выровнял крылья и направился к ней.

– Что скажешь на такое? – осведомился наследник Тьмы, стараясь, чтобы его спокойный голос не перебивался участившимся тяжёлым дыханием.

– Ты безумец, – наполовину негодующе, наполовину восхищённо отозвалась она.

– Это комплимент? – по его губам скользнула самодовольная улыбка.

– Это факт. Ты же едва не разбился! О чём ты только думал?..

– Как раз о том, чтобы этого «едва» не произошло. Не считаешь же ты, что я первый раз проворачиваю нечто подобное?.. У меня в запасе было не одно десятилетие, чтобы научиться всяким эффектным вещам.

– И тем не менее… – начала ангел, но Хайрэс перебил её:

– Когда в твоих руках находится бессмертие, некоторые сумасшедшие занятия начинают казаться не такими уж бессмысленными… Как бы то ни было, ты, я вижу, впечатлена моими достижениями?

– Более чем, – заверила его Веката, у которой в горле до сих пор стоял нервный комок.

– Не хочешь повторить? – лукаво прищурился он.

– Хочу! – неожиданно для самой себя выпалила она.

– Решила поиграть в самоубийцу? – удивлённо вскинул брови Хайрэс. – Не знал, что в тебе живёт тайный камикадзе.

– Думаешь, ты один с крыльями управляться умеешь?.. Я, к твоему сведению, тоже не первый век летаю.

– Летаешь, а не пытаешься покалечиться, – отметил демон.

– И не покалечусь. Ты ведь хотел посоревноваться со мной, так? В чём тогда проблема? Всё идёт по-твоему, вот и наслаждайся процессом, а не отговаривай от того, на что сам меня подбил.

И Веката устремилась вверх, чтобы набрать высоту для будущего пике. Хайрэс растерянно смотрел на её удаляющийся силуэт. Надо же, просчитался. Светлая и впрямь увлеклась их затеей. Чересчур увлеклась. Рисуясь перед ней, он просто желал подразнить её, но не предполагал, что она всерьёз воспримет его слова. Скверная ситуация… Если она никогда не училась настолько резко выходить из отвесного падения, то ни за что не успеет вовремя расправить крылья, а если и успеет, они банально не выдержат непривычного напряжения, и она всё равно не избежит падения. Чрезвычайно болезненного падения – его опыта хватило, чтобы познать все прелести неудачных выходов из сложных виражей. Надо было сразу остановить её!.. Что хорошего, если она впишется в какую-нибудь скалу и что-нибудь себе сломает?.. Никакого веселья, сплошное расстройство! И кто его за язык тянул?.. Не мог, что ли, обойтись без идиотских подначек?.. Что за дурацкая привычка задирать нос там, где от тебя и так не требуется ничего никому доказывать? Только бы ей хватило благоразумия затормозить раньше, чем это сделал он…

Ответ на его тревожные мысли не замедлил материализоваться в виде несущейся к земле Векаты. Она падала вниз со сложенными крыльями, и Хайрэс начал поневоле отсчитывать секунды, необходимые для успешного взлёта. Веками упражняясь среди Адских гор и равнин, он установил для себя условные планки риска – пространственные границы и временные промежутки, достаточные для безопасного окончания каждой воздушной фигуры. Он учился постепенно смещать их, усложняя предстоящую задачу и ценой многочисленных ошибок выясняя, на что способны его крылья, какой рубеж ему удалось преодолеть, а на какой зариться ещё не стоит. И потому глядя на Векату, он машинально анализировал, к каким показателям она подбирается и на каких ей стоит прекратить изображать упёртый героизм и позаботиться о сохранности бренной оболочки. Расстояние до камней быстро сокращалось, и волнение Хайрэса продолжало возрастать – самые безопасные пределы, за которые он мог не переживать, остались позади, и перспективы Векаты таяли с катастрофической скоростью. «Хватит, тормози! Я понял, ты талантливая, остановись!» Ближе, ещё ближе к скалам. «Проклятье, взлетай!»

И она взлетела. Будто услышав его молчаливый возглас, раскинула крылья и, заложив дугу, вышла в плавное планирование. Хайрэс коротко выдохнул. Строго говоря, ангел не дотягивала до его уровня – он оборвал свободное падение в гораздо более рискованной точке, закончить его было объективно труднее и требовало куда больших усилий, умений, сноровки… Но теперь это практически не имело значения – главное, что с Векатой ничего не произошло. Однако не успел он расслабиться, как ангел подкинула ему новый повод понервничать – видимо, решив, что начатое нужно довести до конца, она стремительно закрутилась, попытавшись повторить его горизонтальный поворот (сложный трюк, между прочим, ещё и с таким бэкграундом), но на этот раз крылья подвели, и её занесло в сторону. Хайрэс ринулся к ней (благо, держался не слишком далеко) и почти чудом подхватил незадачливую каскадёрку, не давая ей удариться о камни и помогая восстановить равновесие. Несколько секунд суетливой неразберихи, и крылья Векаты, перестав судорожно бить о воздух, вернули себе былую уверенность. Они зависли на месте, по-прежнему держась друг за друга, и неожиданно Хайрэс прямо перед собой увидел её побледневшее застывшее лицо. Их глаза встретились. А затем Веката слабо улыбнулась.

– Спасибо…

– Не за что, – Хайрэс понимал, что ангела уже можно отпустить, но почему-то не желал разжимать руки. – Ты меня удивила, – добавил он.

– Я не хотела уступать тебе, – вздохнула та. – Но это не имело ни малейшего смысла…

– Кое-что у тебя всё же получилось, – возразил демон. – Не без недочётов, конечно, но база у тебя приличная, – он не мог делать вид, что она всё выполнила идеально, но и не выказать некое признание было бы нечестно. Особенно с учётом, что из-за случившегося он сам чуть ли не впервые в жизни беспокоился за кого-то постороннего.

– Даже если так, это ничего не меняет. Кажется, я только что опять проиграла великому наследнику Тьмы, – усмехнулась она, разжимая пальцы, стискивавшие его плечи с того момента, как она вцепилась в него в поисках опоры.

Хайрэс помолчал.

– Лишь если ты сама хочешь завершить нашу игру, – наконец отозвался он.

– А разве моё поражение не засчитывается автоматически? – изумилась Веката.

– Откровенно говоря, процесс приносит мне на порядок больше удовольствия, чем результат, – ответил Хайрэс. – В целом мне безразлично, насколько успешно выходит тот или иной элемент – сама суть в том, сумеешь ли ты его воспроизвести, выполнив то, что тебе незнакомо. И то, что какой-то из них у тебя не сложился, не означает, что на этом всё закончено. Всё зависит исключительно от твоего желания. Что думаешь?

Размышления его собеседницы продлились не дольше пары мгновений.

– Думаю, что ещё не показала тебе всё, на что я способна, – задорно заявила она.

Хайрэс удовлетворённо хмыкнул и отстранился, предоставляя ей свободу действий.

– Тогда приступай. Мне не терпится увидеть, какие ещё сюрпризы ты намерена мне преподнести, – с улыбкой произнёс он.

Хайрэсу не требовалось много времени, чтобы понять, что Веката тяготеет к изящным виражам и эффектным жестам. Похожие тенденции прослеживались, ещё когда она устраивала ледовое представление, и сейчас просто подтвердились в иной ипостаси. Его самого живописные пируэты никогда особо не прельщали – какая от них польза?.. Разве что покрасоваться. Но в Аду подобным не похвастаешь – там это не вызовет ничего, кроме снисходительно-насмешливого недоумения. Нет, лично он всегда предпочитал высокие скорости, опасные выпады и внезапные развороты, будоражащие кровь в жилах и сбивающие с толку противника. Дублировать фигуры, которые выписывала в воздухе Веката, было для него не столько трудно, сколько ужасно непривычно и потому страшно неудобно. Кроме того, давала о себе знать и разница в строении их крыльев, неощутимая при обычных полётах, но проступавшая в мелких нюансах, из которых складывался целостный образ каждой комбинации. А вот Векате, судя по всему, его рискованные манёвры действительно давались нелегко – если его сковывал недостаток конкретных навыков, то её в дополнение к этому ещё и преследовал страх утратить контроль над крыльями и врезаться во что-нибудь. Хотя Хайрэс, неизменно державшийся поблизости, незаметно страховал её, понимая, к чему может привести серьёзное падение, но вряд ли ангелу это сильно помогало. Однако она всё равно старалась изо всех сил и явно наслаждалась их соревнованием, несмотря на все сопровождавшие его сложности.

10

Выровняв крылья после очередного повторённого за наследником Тьмы трюка, Веката подлетела к нему.

– Чем ещё намереваешься впечатлить меня? – осведомился он, видя, что она не спешит приступать к новому пируэту.

– Кажется, я уже израсходовала лимит того, что могло бы тебя заинтересовать, – сказала ангел. – Однако у меня есть для тебя другое предложение.

– Какое же?

Веката хитро прищурилась, хлопнула его по плечу и тут же метнулась в сторону.

– Догоняй! – крикнула она, стремительно удаляясь прочь.

Хайрэс на миг замер, соображая, что за детские забавы устраивает светлая, а затем бросился за ней. На самом деле она выбрала не такое уж смешное занятие – битвы между ангелами и демонами часто разворачиваются в воздухе, и чтобы уничтожить врага, его нередко приходится догнать, ввязавшись в невольную схватку быстроты и ловкости, и лишь потом пустить в ход оружие или магию. Да о чём тут рассуждать – их первая встреча, и та началась с преследования. Правда, в тот раз цели у него были совершенно иными… Но какая разница? То, что в этой гонке амулет Векаты ему стопроцентно не светит, нисколько не умаляло его энтузиазма. Хотел бы его забрать – уже давно забрал бы. Для него сама Веката гораздо привлекательнее какого-то там медальона!

Настигнуть Векату оказалось непросто – то, что она не владела теми же мудрёными финтами, что он, не мешало ей отлично управлять крыльями, лавировать в воздушных потоках, петлять среди скалистых выступов и нырять за покров белёсых облаков. Однако разве могло это остановить упрямого наследника Тьмы, неутомимого охотника, обуреваемого азартом погони?.. Он подхватывал попутный ветер и менял позиции, подрезал ангела на поворотах и неожиданно входил в пике, рассеивал облака огненными вспышками и не давал своей жертве ни минуты отдыха. Который им обоим, кстати, не помешал бы – его дыхание уже немного сбилось, крылья начали недовольно поднывать, а пристальное внимание заметно ослабло. Предыдущее изматывающее состязание определённо не прошло для него бесследно… Но если он чувствует подступающую усталость, значит, Веката тоже не в лучшем состоянии. И надолго её точно не хватит.

Глаза Хайрэса неотрывно следили за светлым силуэтом, обогнувшим горный пик и скрывшимся за густой облачной пеленой. Несколько мощных взмахов крыльев, и он влетел в туманную влажную дымку, мутной завесой отгородившей от него окружающее пространство. Почти не сбавляя скорости, он продолжил движение, одновременно настраиваясь на восприятие импульса, исходящего от Векаты и способного привести его к ней без всяких подсказок зрения. Томительные секунды ожидания, и в его сознании полыхнул знакомый сигнал. Совсем рядом! Настолько рядом, что можно протянуть ладонь и…

– Ай! – отдался у него в ушах испуганный вскрик.

С размаху врезавшись в кого-то, Хайрэс инстинктивно обхватил его руками, пытаясь сохранить равновесие. Чьи-то пальцы до боли вцепились в его плечи, однако чтобы удержаться на месте, этого было мало, и он, увлекая за собой причину собственного падения, полетел вниз. Желая взять ситуацию под контроль и предотвратить ещё более печальные последствия, демон сосредоточился и изо всех сил напряг крылья, заставляя их возвратить потерянную устойчивость. К счастью, проблема разрешилась быстро. То ли давало о себе знать его отточенное веками мастерство, то ли сыграла роль помощь второго участника столкновения, не меньше него старавшегося восстановить баланс.

Хайрэс поднял глаза и взглянул на Векату, которую сжимал в объятиях. Очутившись вдали от злополучного облака, он смог её разглядеть: щёки слегка порозовели, глаза возбуждённо блестят, с губ слетает тихое отрывистое дыхание. Сейчас, когда они снова столкнулись, но вместо страха на её лице читалось веселье, она вдруг показалась ему невероятно красивой. Ещё более красивой, чем всегда. Интересно, почему раньше он так упорно не обращал на это внимания?.. Хотелось смотреть на неё вечно и никогда-никогда не отпускать. Он чуть крепче прижал её к себе, ещё острее ощутив тепло её разгорячённого стремительным полётом тела, которое окатило его приятной волной, и негромко выдохнул:

– Догнал.

Веката улыбнулась. Очень странно улыбнулась: счастливо и вместе с тем как-то скованно.

– Ты победил, – констатировала она, не отрывая от него сверкающих глаз.

Её руки соскользнули с плеч наследника Тьмы и внезапно обвили его шею. Хайрэс застыл, чувствуя, как она прильнула к нему, и испытывая удивительную смесь растерянности, радости, изумления, нелепой неловкости и ещё чего-то непостижимого. Чего-то огромного, что распирало его изнутри, как энергия чужих амулетов, и пьянило не хуже дарованной ими эйфории всемогущества. Чего-то, что грело лучше его испепеляющего пламени. Чего-то, что заставляло его сердце биться чаще и постоянно ворочалось у него в груди, когда он глядел на Векату. Что же это такое?.. И почему чувствовать его так приятно?.. Наверное, он никогда не узнает этого… Сколько его вопросов о Векате уже осталось без ответа?..

Впрочем, в тот момент ответ ему и не требовался. Всё, что ему требовалось – продолжать обнимать ангела, прижавшуюся к его груди, ощущать, как приподнимаются под его ладонями её плечи, вдыхать аромат её волос, которого он раньше не замечал, но почувствовал теперь – едва уловимый аромат прохладной свежести… Примерно так пахнет кристально белый снег, выпавший морозной ночью и наутро укутавший мир незапятнанной чистотой первого зимнего дыхания.

Наверное, обниматься в воздухе – далеко не самая гениальная затея: их крыльям было не слишком-то удобно удерживать хозяев в таком положении, а чтобы предотвратить дёрганный диссонанс, приходилось двигаться в идеальном унисоне, однако Хайрэс просто не мог отпустить Векату. Чересчур долго глупая, почти неосознанная мечта об этой минуте обитала в сокровенных уголках его души, до которых даже он не мог добраться. И ему казалось, что, если он разожмёт руки, желанный миг рассыплется, как карточный домик иллюзий, и больше никогда не повторится. Что никогда больше Веката не захочет обнять его, никогда не захочет оказаться настолько близко к нему, никогда её бездонно-синие глаза не будут смотреть на негос выражением… В этом до ужаса иррациональном, смешном, поистине идиотском опасении Хайрэс ни за что не признался бы не то что Векате, но и самому себе. Однако избавиться от него это нисколько не помогало. таким

Время совсем позабыло о нормальном течении и замкнулось, превратив мгновения в вечность, а вечность – в ничтожную малость. По крайней мере, именно такое ощущение создалось у Хайрэса, когда Веката мягко отстранилась от него и её ладони соскользнули на его наручи.

– Давай спустимся, – наполовину вопросительно, наполовину утвердительно произнесла она.

Демон молча кивнул и нехотя разжал объятия. Они с Векатой полетели к видневшейся неподалёку плоской площадке, на которой можно было разместиться вдвоём, не беспокоясь о том, что кто-то не усидит на скромном пятачке и свалится в разверзшуюся внизу пропасть. Правда, чтобы пространства действительно хватило обоим, громоздкие крылья пришлось дематериализовать, из-за чего пустота под ногами сразу стала более заметной и даже как будто осязаемой. Но что значит для высших существ смертельная высота и острые скалы?.. Что надо быть поаккуратнее и поближе придвинуться друг к другу, дабы избежать боли и обременительных травм, только и всего.

Хайрэс взглянул на туман, прячущий за клубящимся покрывалом хищный оскал каменных выступов и голых утёсов. Вообще-то, вернувшись из подёрнутой серой дымкой Сумрачной долины, в которой он провёл несколько отнюдь не прекрасных веков, туман он начал откровенно недолюбливать – очень уж ярко он напоминал ему о бессильном отчаянии заточения, переживать которое вновь ему определённо не хотелось. Поэтому нынешнее зрелище радужных впечатлений в нём совершенно не вызывало. Что-то коснулось его руки, отвлекая от мрачных мыслей, и он перевёл глаза на пристроившуюся рядом Векату.

– Спасибо за сегодня, – негромко сказала она с лёгкой улыбкой.

– За что конкретно? За разнообразие в месте свидания и занятиях, за то, что ты едва не разбилась, или за то, что я тебя поймал? – попробовал вернуть себе привычку ехидничать по поводу и без наследник Тьмы.

– За то, что было здорово, – ответила Веката, заглядывая ему в лицо и обрубая на корню его попытку восстановить обыкновенный иронично-циничный образ.

– А в другие дни было не здорово? – он сам не до конца понимал, серьёзно спрашивает её об этом или банально цепляется к словам.

– И в другие тоже. Но сегодня – особенно.

Её пальцы сжали его ладонь, и она поднялась на ноги, балансируя на краю обрыва.

– В таком случае, если хочешь и впредь наслаждаться моим приятнейшим обществом, постарайся не сбить меня при взлёте, – посоветовал демон. – В покалеченном виде я куда менее активный и позитивный, знаешь ли.

– Не волнуйся, это тебе не грозит, – откликнулась Веката. – Благодаря тебе мои крылья и без того знатно поработали и заслужили достойный отдых. Поэтому обратно я отправлюсь без их помощи. До скорой встречи, – она махнула ему ладонью.

– До встречи, – кивнул он, наблюдая за тем, как Веката исчезает в сиянии телепортации.

Хайрэс покидать место последнего рандеву не спешил. Куда ему торопиться?.. В опостылевший Ад или к бестолковым смертным, которыми он почти не занимался (хотя следовало бы – скоро срок сдачи отчётных шаров, а у него наполовину пустая сумка)?.. Лучше уж остаться здесь, где в воздухе ещё витает слабое эхо их с Векатой коротких переговоров, быстрых полётов и сердечных объятий. Кстати об объятиях… Что переклинило у него в мозгу, отчего он с таким горячим желанием прижимал к себе ангела? И что творилось у неё в голове, когда она с готовностью обняла его в ответ? Почему она так улыбалась, оказавшись в его руках?.. Не тепло и понимающе, как в прошлые разы, когда отзывалась на его шаги в сторону установления физического контакта, а страстно и нетерпеливо, как если бы ей самой очень давно хотелось чего-то подобного… Да нет, с чего бы? Будет она интересоваться такими тривиальными вещами, о которых и подумать смешно… С другой стороны, она никогда не отталкивала его, когда он хотел сблизиться с ней. Не возражала, не отстранялась, а напротив, придвигалась к нему теснее и крепче сжимала его ладонь. Выходит, не так уж он далёк в своих предположениях от истины?..

Но если так и есть… неужели её тоже к нему тянет? Испытывает ли она то же диковинное ощущение, норовящее соединить тебя с другим существом, не дающее полноценно жить без него и мешающее адекватно воспринимать того, к кому ты умудрился привязаться? И если так, возможно, ей известно, как зовётся это чувство и как с ним совладать? Проще всего спросить её об этом напрямую, но… но для этого пришлось бы максимально подробно описать то, что происходит у него внутри. А он отнюдь не был уверен, что готов на столь высокую откровенность. Пусть и перед Векатой, которой он открылся до той степени, до какой никогда и никому не открывался. Кого впустил столь глубоко, что не находил сил выдворить обратно. Кто отзывался в нём так, как никто не отзывался. Однако даже ей он не мог рассказать обо всех душевных перипетиях, стремлениях, несуразицах и неразрешимых вопросах, что обрушились на него. Испытывать их было для него до дикости ненормально, а признаваться в этом почему-то казалось чем-то постыдным, что категорически несвойственно его положению. Ещё более несвойственно, чем всё, о чём Веката уже успела узнать.

И всё же Хайрэс не мог отрицать, что, несмотря на всю невообразимость происходящего, оно ему нравилось. И пробелы самоконтроля, прорывавшиеся сквозь привычную насмешливую маску, уже не обескураживали настолько, чтобы сбить его вдохновенный настрой, неизменно сулящий ещё более широкий спектр будоражащих ощущений, чем те, которые он изведал сейчас. Прежнее обещание гармонии и радости от встреч с Векатой не подвело – так почему бы не полагаться на него и в дальнейшем? Почему бы не поверить в то, что отношения с этой светлой могут дать ему гораздо больше, нежели он уже успел получить?..

Следующее свидание наследник Тьмы назначал Векате с тем же энтузиазмом, что и доселе, однако заранее испытывал едва уловимую терпкость разочарования от того, что его ожидало. Он знал, что с минуты на минуту она окажется рядом, знал, что снова окунётся в чарующую магию её присутствия – в образы, звуки, запахи, прикосновения, мысли… но не почувствует того, что обезоружило и пленило его всего пару дней назад – её искренних объятий. Нет, тот миг не повторится… Тогда всё вышло просто и естественно, практически само собой, как будто вся атмосфера вокруг приглашала их сблизиться. А теперь… Теперь, соверши он нечто в таком духе, это будет выглядеть страшно вымученно и нелепо, как финал многолетней рукописи, между делом дописанный случайным прохожим, единым махом перечеркнувшим всё плавное изящество автора, строчка за строчкой ткавшего одному ему ведомое полотно повествования. Нет, он не станет так унижаться ради сиюминутного желания!.. Уж лучше вовсе обойтись без объективно ерундовых мелочей, чем устраивать ради них пропитанные наигранностью и неловкостью сцены.

Однако у Векаты на сей счёт, кажется, было иное мнение. На зов именной руны она явилась довольно быстро, едва заметив Хайрэса, улыбнулась и двинулась ему навстречу. Пять шагов, три, один… Она не остановилась, и за секунду до того, как её руки обвили его шею, демон успел заметить в её глазах тень решимости, точно она была пловцом, набиравшимся смелости, чтобы прыгнуть в воду с десятиметровой вышки. А затем он вдруг осознал, что то, чего он так хотел, но не собирался насильно подталкивать к свершению, воплотилось в реальности. Вот она, Веката, прямо в его руках, она обнимает его, а он ощущает её живое тепло. Хайрэс медленно, чуть ли не заторможенно коснулся её спины. Осторожно провёл пальцами с острыми ногтями вдоль её позвоночника. Какая же она хрупкая, какая беззащитная… Как доверчиво она обнимает его, наследника Тьмы, способного в любой момент материализовать клинок и пронзить её насквозь в угоду очередной гадкой подлости. Он помимо воли представил эту сцену – тихий вскрик, оседающее на его руках тело, искажённое страданием и разочарованием до боли знакомое лицо… лицо. Чудовищная картина яркой вспышкой высветилась в сознании, и Хайрэс с отвращением отогнал её прочь. Не бывать этому. Никогда. Ни за что. И словно чтобы вымарать мерзкую фантазию, подчеркнуть её несбыточность, он безотчётно прижал к себе белокурого ангела. Её

Он отпустил её, лишь когда Веката убрала руки, будто сделать это раньше означало пренебречь выпавшей возможностью, а позже – нагло злоупотребить ею. Разумеется, прежде его бы не озаботили такие незначительные нюансы, но с той поры в его мировосприятии изменилась не одна составляющая, и неустойчивость тонких материй, что привносила в их общение Веката, вынуждала его отнестись к ним бережно. Чтобы не разрушить в самом начале то, что цепляет его сердце, не разорвать зарождавшуюся между ними невесомую нить, которой (он это чувствовал) под силу ещё прочнее привязать их друг к другу. Впрочем, промолчать на эту тему он тоже не мог, и потому, едва лицо Векаты очутилось в поле его зрения, поинтересовался:

– И что на тебя нашло?

– Захотелось, – невозмутимо пожала плечами та. – А что, есть возражения?

«Захотелось!» Как легко у неё всё получается! Никаких предрассудков, сомнений, условностей статуса… Он тут голову ломает, как с достоинством выйти из щекотливых ситуаций и не поддаться абсурдным побуждениям, портящим его бессовестно скатывающийся имидж, а она об этом не то что не беспокоится, но и вовсе не думает! Безбашенная светлая! Или всего-навсего честная не только с ним, но и с самой собой?.. Действительно, к чему притворство?.. Бредовые выходки, на которые его регулярно толкает поднимающееся при виде Векаты волнение, не несут никакой угрожающей подоплёки и вряд ли наткнутся на осуждение с её стороны. Она не его сородич, готовый позубоскалить по каждому мало-мальски подходящему поводу, поглумиться над чьей-то оплошностью или тем, что считается в их кругах слабостью, унизить и втоптать в грязь. Она ангел. Не чужой ему ангел. Она умеет понимать и принимать других, а подобные проявления сентиментальности не просто не считает неуместными, глупыми и неподобающими, но, напротив, ценит и уважает, как признак доверия и огромной симпатии. Так значит, не её реакции он опасается, заставляя себя молчать, а своих же представлений о том, как ему должно себя вести. Заложник собственных иллюзий самомнения. Как бессмысленно…

– Пока нет. Но что ты будешь делать, если мне тоже чего-нибудь «захочется»? – спросил Хайрэс.

– Если это «что-нибудь» никому не причинит вреда, то не вижу в нём ничего предосудительного. Поступай, как тебе заблагорассудится.

Демон смерил собеседницу оценивающим взглядом, хмыкнул и, быстро ухватив её за запястье, властным рывком притянул к себе. Веката испуганно выдохнула, и он, одной рукой придерживая ангела за талию, второй взял её за подбородок и приподнял так, чтобы хорошо видеть её лицо.

– Заблагорассудилось, – сообщил он, чуть прищурившись.

Веката удивлённо моргнула, а после губы её дрогнули в робкой улыбке.

– Я не против, – произнесла она, кладя ладони ему на плечи.

С этого дня в Хайрэсе поселилось необыкновенное ощущение внутренней свободы. Словно в одночасье рухнули стены и барьеры, которыми он непроизвольно отгораживался от Векаты и в которых, по сути, не было никакой надобности, ведь он давно уже не боялся, что она предаст его или захочет использовать то, что он ей поведал. Никогда и ни с кем он не давал себе расслабиться до такой степени – всегда старался сохранять над собой контроль и помнить о том, что всякое слово или поступок способны обернуться против него. Хотя тех чувств, что нынче бурлили в нём, в его практике не было и в помине, а потому какой-либо потребности выражать их не наблюдалось. Однако теперь они стали частью его жизни, и долго и упорно требовали, чтобы их выплеснули наружу. И вот наследник Тьмы внезапно обнаружил, что может без проблем демонстрировать эмоции, возникающие при встрече с ангелом. Что может сколько угодно улыбаться, отвечать невпопад, брать ладони Векаты в свои, прижимать её к себе, перебирать длинные белые локоны, скользить пальцами по перьям на её крыльях и очерчивать ногтями кольцо золотистого нимба, который, как выяснилось, совсем не обжигает, а греет подобно лучу солнечного света, пробившемуся сквозь сень густой листвы.

Сперва делать это казалось наследнику Тьмы чем-то ужасно неудобным и непривычным – доселе физическое взаимодействие ассоциировалось у него в основном с драками, страданиями и лишениями, вероломными захватами и болезненными ударами, коварными приёмами и кровоточащими ранами. С Векатой же всё складывалось иначе. Здесь не было места насилию, хитрости или принуждению, и, несмотря на периодически вспыхивавшую в нём острую жажду, выливавшуюся в резкие, а то и грубые порывы, многие его жесты не имели ничего общего со свойственными его натуре жёсткостью и безразличием. Векате Хайрэс не хотел навредить ни в коем случае, и его движения, поначалу угловатые и несколько неуклюжие, выравнивались и становились мягкими и почти нежными. Дискомфортные оттенки отступали на второй план, съёживались и рассеивались в безмятежной гармонии мира, где обоим хорошо и уютно.

Вопреки тому, что именно от неё исходила инициатива в более откровенном проявлении чувств, Веката первое время не столько показывала их, сколько принимала то, что давал ей Хайрэс. И не переставала поражаться, какое количество переживаний таилось за извечной высокомерной ухмылкой наследника Тьмы. Виденные прежде проблески истинных эмоций выглядели на их фоне бледной тенью, крохотным осколком, мелкой волной, эхом докатившейся до берега от бушующего в океане шторма. Она никогда бы не подумала, что горделивый демон, заносчивый лжец и чёрствый эгоист способен на такое яркое выражение чувств, да и вообще на сами чувства подобного рода. Наверное, ни разу в жизни ни одно существо не демонстрировало ей привязанности столь страстно и прямолинейно, как этот неправильный приверженец Тьмы, растерявший где-то невозмутимую холодность, с коей когда-то взирал на неё сверху вниз. Сейчас в его глазах пылал неукротимый огонь, а в руках, аккуратно, но твёрдо держащих её в объятиях, ощущалась непреклонная сила, которая не допускала и мысли о том, что она может отказать ему.

Нет, Веката догадывалась, что если она возразит и очертит твёрдые границы дозволенности, Хайрэс не будет на неё давить – что-то в их отношениях уже перешло на тот уровень, где вопросы разрешаются не упрямым напором, а хрупким балансом доверия и попытками понять друг друга. Но в том-то и дело, что такой вариант развития событий в её планы абсолютно не вписывался и даже не залетал туда. Ей не хотелось отстраняться от Хайрэса, не хотелось останавливать или ещё каким-либо образом ограничивать его. Напротив, хотелось уступить его горячему натиску, окунуться в происходящее с головой и смириться с тем, что отныне наследник Тьмы не собирается с ней расставаться. И что самое парадоксальное, её, вспыльчивого и непокорного бойца Света, почему-то совершенно не пугала эта сомнительная перспектива. То ли потенциальные протесты устраняла добровольность её выбора, то ли где-то на подсознательном уровне Веката ощущала, как важна для загнанного в рамки фальши демона свобода в общении с ней, но она не видела никаких препятствий для того, чтобы он продолжал вести себя так, как того требует его заплутавшее во мраке и впервые пробившееся к чему-то светлому сердце.

К тому же то, что она наблюдала, чрезвычайно захватывало её саму. Пламя, горящее в Хайрэсе, передавалось ей, и она с изумлением чувствовала, как разрастается и набирает мощь то, что она считала элементарной привязанностью и приятным увлечением. Костёр, ласково согревающий её изнутри, вспыхивал до гигантского пожара, увеличивался в размерах и занимал всё новые территории запутавшейся души, сжигая в пепел чувства, разум и само её существо. Разве способна заурядная симпатия к демону настолько вскружить голову?.. Как Хайрэс, не прибегая ни к каким манипуляциям и не обременяя её договором, заполучил над ней власть? Почему заполнил собой все её мысли и ощущения? Чем приковал её к себе, что держало лучше самых прочных кандалов и самых хитрых узлов?..

Странные настроения накатывали на неё непреодолимыми порывами, и, поддаваясь им, Веката тянулась к Хайрэсу с тем же желанием, с каким он стремился к ней. И точно это всякий раз подтверждало возникший между ними контакт, она крепко обнимала наследника Тьмы, осторожно поглаживала тёмные рога, заботливо убирала с его лба непослушную прядь небрежно лежащих волос, сжимала в ладонях пальцы демона с длинными острыми ногтями, касалась хвоста с зазубриной, будто бы невзначай обвившегося вокруг её талии, и всматривалась в его глаза, неотрывно следившие за каждым её движением. Когда она впервые провела рукой по его волосам, во взоре Хайрэса мелькнуло напряжённое недоумение, словно он не ожидал от неё подобного проявления теплоты, однако вскоре оно бесследно растаяло, и после возникало всё реже и реже – видимо, он привыкал к её рукам так же, как к собственной непосредственной искренности. В те мгновения, что их лица находились совсем рядом, Веката зачарованно вглядывалась в оранжевые глаза демона, которые уже не пугали, а манили её, и с лёгким удивлением замечала, сколько в них намешано разных оттенков – от обжигающе-огненного до медно-коричневого, почти карего цвета. Любопытно, раньше она не различала таких тонкостей… Должно быть, оттого, что у неё не было возможности или хотя бы охоты столь близко рассматривать когда-то до жути невыносимого наследника Тьмы. Теперь же ей чудилось, что она может смотреть на него бесконечно…

11

«Всё хорошо» – примерно так Хайрэс мог бы охарактеризовать последние события, относящиеся к Векате. Больше ничего характеризовать ему не хотелось – прочие фрагменты его повседневности представлялись слишком серыми и ничтожными, чтобы уделять им внимание. А с Векатой было здорово. И что самое необычное, его ощущения жили не только сами по себе, но и отталкивались от эмоций ангела. Ему нравилось видеть её радостной и довольной – тогда впечатления от встречи с ней казались ещё ярче и насыщеннее, как если бы своим счастьем она заражала его, и их чувства переплетались, перетекая одно в другое, становясь сразу и причиной, и следствием друг друга. Ничего диковиннее наследник Тьмы никогда не испытывал – посторонние переживания всегда оставались для него чужими и далёкими и ровным счётом ничего не значили. Он не понимал эмпатии и сочувствия, но открывавшиеся ему ощущения ясно свидетельствовали, что эти вещи не выдумка светлых и не заблуждение смертных. Это реальность. В этой реальности радость Векаты вызывала у него улыбку, а грусть просто не имела права на существование, чтобы не омрачать её жизнь и не мешать ему наслаждаться светлой беззаботностью ангела. И если для этого понадобилось бы хорошенько потрудиться, он наверняка не пожалел бы для этого ни времени, ни энергии.

Судя по всему, именно это осознание подтолкнуло Хайрэса к идее сделать для неё что-то приятное. Единственная загвоздка – что конкретно?.. Он имел опыт исключительно с противоположными вещами и не представлял, с какого бока подступиться к небывалой для демона задумке. Его текущая деятельность Векату более чем устраивала (ещё бы, при ней он вёл себя, как сама невинность, а без неё максимум его похождений составляли не очень добросовестные визиты к людям, при коих он не столько склонял последних к Тьме, сколько создавал формальную активность для предстоящих отчётов), но в ней не было ничего особенного, запоминающегося, эффектного, в конце концов. А ему хотелось чего-то этакого, что поразит, воодушевит и покорит Векату, что выделит один день из череды калейдоскопа событий, чего она от него ещё не видела и в принципе не ожидала… Чего-то красочного, искромётного, блестящего, как праздничный фейерверк, распускающийся в бархатистой ночной темени сияющими пышными цветами. Как фейерверк… Который, кстати, не так уж сложно сотворить при помощи его огненного дара. Интересно, любит ли Веката фейерверки?.. Ему и в голову бы не пришло спрашивать её о подобной ерунде. Впрочем, зачем? По тому, с какой настойчивостью эта мысль засела у него в мозгу, наследник Тьмы уже понимал, что вскоре узнает ответ и без глупых вопросов.

Перед тем, как попытаться впечатлить ангела, Хайрэс несколько суток потратил на тренировки в разных уголках Земли – всё-таки ему никогда не приходилось применять магию в таком эксцентричном русле. Для него, любителя азарта и победоносных поединков, назначение врождённого дара сводились к весьма ограниченному кругу функций – качественная защита, быстрое нападение, мощный урон, высокая манёвренность и обширная вариативность применения. Возможности его пламени, бесполезные в бою и непригодные для устрашения или демонстрации силы, наследником Тьмы изначально не рассматривались и автоматически отбрасывались, как ненужные. Красота, эстетика, искусство и прочие материи прекрасного, гипотетически способные отразиться в магическом огне, казались ему чем-то совершенно ненужным, что не заслуживает его драгоценного внимания. Это пусть светлые занимаются бессмысленной чепухой – всё равно, небось, со скуки помирают в своём Раю. А ему некогда размениваться на всякую чушь, он – будущий правитель, который должен уметь сражаться и убивать. Ни один демон не склонится перед ним, если он покажет ему нелепый фокус – это ничего не стоит здесь, в преисподней. А вот если он заживо испепелит десяток-другой непокорных, остальные тысячу раз подумают, прежде чем перечить ему. Да, это – его великолепное будущее и истинная судьба, всё прочее – шелуха, о которой можно без сожалений забыть.

Словом, старый подход абсолютно не годился для свершений, к которым двигался Хайрэс, и потому без предварительной подготовки было не обойтись. Но смена курса никак не затрагивала его главных качеств – неискоренимого упрямства и несгибаемой целеустремлённости, которыми он компенсировал отсутствие опыта и провальность первых попыток. Выяснилось, что управлять взрывами, чтобы они не сметали всё, до чего дотянутся, а рассыпались более или менее безобидными искрами, не так уж и просто. Привычка и жажда разрушать до того плотно сидели в нём, что перенастроиться на нейтральный лад казалось чуть ли не проблематичнее, чем подчинить себе неведомые аспекты дара. Однако наследник Тьмы не был бы собой, если бы бросил эту авантюру, наткнувшись на какие-то препятствия. И он продолжал. Уставал, раздражался, злился, сжигал подвернувшийся под руку сор, пару раз даже пропалил собственный плащ, но пробовал опять и опять, пока не увидел, как над его руками хлопают и разлетаются послушные стайки огоньков, гаснущие ещё до того, как упасть в траву и заставить её загореться. Ещё несколько отработок, и Хайрэс решил, что пора поделиться с Векатой результатами недавних стараний.

Он от души надеялся, что в тот миг, когда он активирует её именную руну, ангел окажется в мире смертных – всё же в их способе назначения свиданий были довольно неудобные недостатки. Компенсировались они лишь тем обстоятельством, что и Хайрэс, и Веката большую часть времени проводили на Земле, отчасти потому, что ожидали вестей друг от друга, отчасти потому, что здесь простиралось поле их деятельности (для Векаты – по её же желанию, для Хайрэса – по его запросу в Управление, дабы не пришлось отправляться в рейды и провоцировать лишние столкновения со светлыми). В тот вечер удача сопутствовала наследнику Тьмы, и ангел появилась на пустыре всего через полчаса после того, как он позвал её. Её золотистый нимб сиял в сгущающемся полумраке, разгоняя темень, однако демон и без того отлично различал каждую чёрточку её лица и каждый локон, что трепал слабый, но по-ночному свежий ветерок. Он встретил её уже ставшими традиционными объятиями и, крепко прижав Векату к себе, в который раз удивился, что побуждение обнять её возникает в нём снова и снова, сколько бы он ни утолял его. Странная тенденция… Не энергию же она ему в амулет прибавляет, чтобы нельзя было прервать этот поток.

– Я как раз о тебе вспоминала, – сказала Веката, когда Хайрэс её отпустил.

– Что, уже успела соскучиться? – с чуть заметной усмешкой уточнил демон.

– Успела, – невозмутимо кивнула она.

Хайрэс хмыкнул.

– Не поверишь, но я тоже. Однако это не единственная причина нашего нынешнего рандеву.

– А какая же ещё?

– Хочу тебе кое-что показать. Садись.

Заинтригованная Веката послушно опустилась на траву. Она не боялась, что Хайрэс устроит что-то опасно-неприемлемое – чересчур остро ощущала его симпатию к себе и понимала, что он не захочет расшатывать их отношения безнравственными выходками, которые обязательно испортят её расположение к забывшемуся наследнику Тьмы. Она была бы рада видеть его и безо всякого повода, но поскольку Хайрэс его нашёл, ей не терпелось узнать, что именно он задумал. Демон между тем материализовал крылья, с силой взмахнул ими, обдав Векату потоком ветра, и полетел прочь. Куда это он? И что, по его мнению, она должна увидеть в темноте, да ещё и находясь от него на таком расстоянии?..

– Ты куда? – окликнула она его.

– Оставайся на месте! – донёсся из ночи его голос.

«Вот же любитель нагнать таинственности!..»

Она слепо смотрела прямо перед собой и ждала невесть чего, когда во мраке что-то сверкнуло и взметнулось вверх, как маленькая комета. Затем послышался негромкий хлопок, и в небе над Векатой расцвёл переливающимися искрами огненный фейерверк. Ангел изумлённо застыла, не сводя с него глаз, и тут в воздух взвилось ещё два всполоха, взорвавшихся в вышине тысячью маленьких сияющих звёзд. Но не успели они погаснуть, как по обеим сторонам от них распустились огромные сотканные из жара цветы, чьи мерцающие лепестки золотым водопадом окропили землю. Веката заворожённо глядела, как всё новые вспышки освещают небосвод, сплетая из языков пламени немыслимые фигуры, танцуя в беспорядочном хороводе и рассыпаясь вокруг искрящимся дождём. Под твёрдым натиском полыхающего великолепия темнота съёживалась и отступала, оставляя ночь на двоих: на восхищённого ангела и сумасшедшего демона, чей непрестанно движущийся силуэт вычерчивали пляшущими бликами его же творения.

И чем дольше Веката наблюдала за разворачивающимся зрелищем, за тем, как волшебное зарево расцвечивает невзрачный холст пространства яркими мазками красок, за тем, как из распростёртых рук Хайрэса вырываются оранжево-алые струи, чтобы влиться в череду поразительных образов, тем острее ощущала, как растёт в ней горячая волна, сжимающая внутренности и перекрывающая дыхание. Хайрэс делает всё это только для того, чтобы доставить ей удовольствие, чтобы порадовать её!.. Он, демон, делает это неё. Для неё одной!.. Неважно, видела ли она нечто подобное в Раю или ещё где – он единым махом затмил все её воспоминания. Потому что прекраснее того, что он устроил для неё сейчас, не было ничего в мире. Счастье, неверие и внезапный восторг вспыхнули в Векате, подобно одному из фейерверков наследника Тьмы, и слились в сердце с тянущим, почти болезненным томлением, и сладкой горечью осознания, насколько же он ей дорог. Нет, дорог – это слишком мало… Её чувство намного больше. Больше, чем тёплая привязанность, растроганная сентиментальность, глубокая признательность или упоительное ликование. Больше, чем всё, что она испытывала раньше, больше чем то, что она могла бы описать словами или выразить ещё каким-либо из существующих способов. Это чувство больше её самой, оно разрывает на части и стискивает чарующе-мучительными путами, побуждает рассмеяться и разрыдаться одновременно, оно невообразимо!.. Это чувство… любовь?.. для

Невозможно, решительно невозможно! Ангел, привязавшийся к демону – ладно, ещё куда ни шло, но ангел, полюбивший демона?.. Противоестественно, неправильно, неосуществимо! Всего-навсего бред, переизбыток эмоций… Действительно ли?.. Почему всё, что происходило до сих пор, она могла оправдать, а теперь ищет отговорки?.. Почему допускает реальность всех предыдущих ступеней лестницы, но отказывается принять её закономерную вершину?.. Исключительно потому, что имеет дело с демоном? А будь на его месте ангел или хотя бы человек, открещивалась бы она от пришедшей мысли столь же рьяно? Но она сама говорила Хайрэсу, что суть его природы не отменяет потенциальной способности испытывать противоположные ей чувства. Тогда почему в её представлении он менее чем кто-то другой достоин любви? Особенно после всех не вписывающихся в рамки адских канонов свершений?.. Так может, пора отбросить омрачающий ясность рассудка зашоренный стереотип и встретить правду лицом к лицу?

Если подумать, любовь к наследнику Тьмы поселилась в её душе достаточно давно, и то, что она не отдавала себе в ней отчёта, отнюдь не меняет этого факта. Она двигалась к ней днями, неделями и месяцами, но не понимала, куда идёт. Их с Хайрэсом беседы и споры, откровенность и сближение, отыскание точек соприкосновения и взаимопомощь, тоска одиночества и нежелание расставаться, улыбки и прикосновения, объятия и причудливые эксперименты, весь длинный путь, что они прошли навстречу друг к другу, неожиданно обрёл в её глазах совершенно иной смысл. Она думала, что они с наследником Тьмы беспорядочно блуждают в неизвестных ощущениях, однако то, что они не замечали дороги, по которой шагали, вовсе не означает, что этой дороги не существовало. И вот она увидела её. В голове как будто зажёгся свет, превративший тупиковые вопросы в ясные ответы, а неуёмные метания в чёткое знание. Конечно, можно продолжать изворачиваться и обманывать себя, но зачем?.. Её сердце, всегда служившее силе Света, уже чувствовало, что не ошиблось, обнаружив в себе самую пронзительную искру, что он мог подарить. Всё предельно просто. Она любит Хайрэса. По-настоящему любит. Демона. Наследника Тьмы. Вопреки всем законам, всем его отвратительным поступкам и тому, что сам он, скорее всего, никогда её не полюбит. Неважно. Пусть. Главное, что любит его. она

Огни, что мерцали над пустырём, уже начинали гаснуть и тускнеть, а внутри у Векаты пламя только распалялось жарче. Наконец Хайрэс выпустил в небо последнюю сверкающую комету, взлетел вслед за ней и, зависнув в воздухе как раз напротив вспыхнувшей зарницы, торжественно раскинул руки, словно объявляя финал представления и требуя благодарных оваций. И Веката с готовностью поаплодировала бы ему, выражая восхищение и до красноты отбивая ладони, если бы сумела совладать со ставшим вдруг чужим и непослушным телом. Вскоре золотисто-алые звёздочки бывшего фейерверка растворилась в сгустившейся темноте летней ночи, и неподалёку послышалось хлопанье кожистых крыльев. «Он сейчас будет здесь!» – мелькнула в голове наполовину восторженная, наполовину паническая мысль. И впрямь, всего секунда-другая, и сияние её нимба выхватило из мрака фигуру Хайрэса. И без того сбитый с толку разум заметался, как пойманная в клетку птица, а сердце застучало так быстро и громко, что, казалось, приблизься демон ещё на шаг, и он тоже сумеет различить его безумный ритм.

– Ну и что молчим? – осведомился наследник Тьмы настолько беспечным тоном, что лишь глухой обманулся бы его беззаботностью. – Не впечатлило?

Чуть покачнувшись, Веката встала. Навалившееся чувство пьянило и будоражило её – ноги плохо слушались, руки онемели, в голове было пусто и гулко, как если бы всё её содержимое кто-то выбросил за тридевять земель. Вопрос Хайрэса донёсся до неё из какой-то параллельной вселенной, где обитают логика и здравый смысл, где нужно что-то говорить, а молчания слишком мало, чтобы объяснить то, что не облечь ни в какие слова… Как же сложно пересечься с этой вселенной, когда мозг отказывается соображать, передавая эстафету руководства абсолютно не предназначенным для этого центрам!..

– Хайрэс, – произнесла Веката непривычно высоким голосом. – Могу я… кое-что сделать?..

– Если не собираешься покушаться на моё благосостояние, то пожалуйста, – несколько озадаченно откликнулся тот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.