Евгения Кретова
Цикл «Единая галактика»[1]. Книга 1
Нить Гильгамеша

Глава 1. Несерьезное знакомство

Галактическая тюрьма «Калипсо»,

за четыре месяца до событий

– Я могу не беспокоиться? – молодой мужской голос звучал спокойно и уверенно. Шелест бумаг, тихий писк подключенного к сети креоника[2], начавшего обработку данных – звуки вязли в мерном гуле двигателей и очистных фильтров.

– Вполне. Чистая сделка, – хриплый смешливый голос с шипящими «с».

«Клириканец[3]», – догадалась притаившаяся за ящиками с термоклеем девушка. Хрупкая и невысокая, она легко могла поместиться в самом ящике, если бы успела. Незнакомка с тревогой посмотрела на мигающие цифры на своем креонике – время ускользало сквозь пальцы. Эти двое, что шептались у грузового шлюза: или они должны были сесть на секретный борт – если являлись его пассажирами, или уйти – если просто торчали здесь вдалеке от любопытных глаз охраны.

Клириканец откашлялся – булькающий звук из его легких красноречиво говорил о том, что он серьезно простужен.

– Возьми, – прошелестел он, снова спотыкаясь на звуке «з». – Я все проверил. Недельку отсидишься на Паррсе, потом с тобой свяжутся.

– Хорошо, я верю тебе. Привет шефу.

Клириканец хотел тихо засмеяться, вместо этого зашелся надсадным кашлем. Молодой мужчина отметил с сочувствием:

– Ты бы полечился…

– Все нормально, – прохрипел клириканец.

– Яль тебе не скажет «спасибо», если ты помрешь, ты же это понимаешь?

Клириканец раздраженно отрезал:

– Все, иди. Как-нибудь разберусь без тебя… Сейчас начнется погрузка. Тебя ждет большая работа.

– Ох, работа, работа, перейди на Федота, – усмехнулся молодой и добавил бодрее: – Ну, бывай…

Молодой голос, насвистывая незатейливую мелодию, начал удаляться, забирая правее. По пустынному коридору, отражаясь от светлой глянцевой обшивки станции, рассыпалась простенькая песенка. Легкая, веселая и задорная, она скорее всего, предназначалась детям, поэтому из уст взрослого мужчины звучала немного странно и удивительно.

Клириканец, все еще стоявший в проходе и наблюдавший, очевидно, за своим собеседником, окликнул его:

– Связь на 04–12!

Свист стал чуть ближе, качнулся так, словно его источник обернулся, но при этом не прервался.

Прятавшаяся за ящиком незнакомка прикинула, вспомнила схему этого коридора и догадалась – он направился к шлюзовой камере. Сердце забилось учащенно, руки вспотели – клириканец все не уходил. Она боялась пошевелиться и выдать себя, боялась слишком громко дышать, так близко он находился от нее. И еще больше – упустить неожиданный шанс выбраться из жуткого места, в котором оказалась. Прижавшись к стене ящика, она прикрыла глаза, обратившись в слух и стала считать.

Раз.

К монотонному гулу работающей вентиляции добавилась новая нота – высокая и чистая. Заработали датчики выравнивания давления. Значит, тот самый борт прибыл и прошел первую стадию стыковки.

Два.

Шелест одежд и удаляющиеся шаги. Клириканец не стал дожидаться завершения стыковки, ушел в глубину станции. Возможно, его задача – не пропустить посторонних к автоматическим грузовым шлюзам. Это резервный блок, на котором пришедшие на станцию корабли сбрасывали мусор и неучтенный груз.

Три.

Слева раздался приглушенный хлопок. Кто-то – очевидно, вышедший в основные помещения клириканец – опечатал шлюз.

Четыре.

Тишина. Тонкий и высокий свист, все еще свидетельствующий о выравнивании давления в шлюзовой камере, стал тише.

Девушка распахнула глаза и осторожно выглянула из-за ящика – коридор оказался чист. Не поднимаясь, она проползла на четвереньках до развилки, той самой, где парой мгновений ранее стоял клириканец и его неведомый собеседник. Посмотрела влево, куда ушел клириканец – там серебрился овал запечатанного шлюза, на мониторе мелькали желтые огоньки, табло молчало.

Девушка посмотрела влево. Свет мигнул и погас: потолочное освещение окрасилось подслеповато бурым, по полу потекла, утолщаясь у кромки шлюзовой камеры алая световая лента, обозначавшая направление движения. Начался обратный отсчет перед открытием люка.

Три. Два. Один.

Мелькнул мужской силуэт – кто-то стоял у шлюзовой камеры, нетерпеливо опершись ладонью о стену. На нем была темная одежда, не скафандр и не военный мундир. Девушка вгляделась в неясный образ. Высокий. Широкие плечи. Волосы острижены не слишком коротко. Девушка не могла с точной уверенностью определить, кто это был – какого возраста и расы. Его движения были четкими, плавными и уверенными, говоря о ловкости и молодости обладателя. Голос звучал ровно – незнакомец продолжал насвистывать мелодию, которая – девушка знала это теперь наверняка – прилипнет к ней на долгие часы. И отбивал такт подушечками пальцев.

Девушка замерла в ожидании. Отсюда, из укрытия, до шлюза – рукой подать, она доберется в пару прыжков. Но что делать с тем парнем, что стоит и отбивает такт своей надоедливой мелодии.

Высокая нота оборвалась, щелкнули затворы. Парень отошел на пару шагов назад, сунул руки в карманы брюк и – хвала богам – замолчал. Крохотная точка света на месте распахивающихся лепестков, стала шире, в пару мгновений залив коридор ослепительно белым.

По выдвинувшимся из корабля рельсам медленно двигались контейнеры с отходами. Парень, снова начав напевать мелодию, снял один их один за другим и откатил к стене. Опять отошел.

– Можно чуть быстрее, интересно? – пробормотал под нос и посмотрел на экран персонального креоника.

Девушка, прятавшаяся на развилке, тоже очень хотела это знать. И еще больше – что делать ей: этот парень у шлюза спутал ей все планы на идеально продуманный побег. Она наблюдала.

Парень дождался новой группы контейнеров, тоже их снял и установил на паллеты рядом с первой партией. Определенно он что-то ждал.

Или кого-то.

Из глубины корабля послышался шелест приближающейся техники. Робот подкатил к шлюзу несколько кубов утрамбованного мусора, твердых пищевых отходов, подлежащих переработке или использованию на станции в качестве топлива.

– Давай, проходи, дружище, – сказал роботу парень, посторонившись. – А вот это уже мое, махнем, не глядя.

Девушка выглянула: робот замер в проеме шлюза. В его клешне оказался зажат креоник, который незнакомец забрал и, нацепив на запястье, активировал, оставив у робота свой собственный. Удовлетворенно крякнув, он шагнул на борт. Робот проехал в коридор, пристроил мусор рядом с контейнерами и направился назад. Девушка поняла – сейчас или никогда. Собравшись, она стремительно настигла робота и, сгруппировавшись, проскочила под его локтем ровно в тот момент, когда он перешагивал через кромку шлюзовой камеры, оборудованную датчиками движения.

Откатившись в сторону, девушка огляделась – незнакомец неторопливо двигался по отсеку корабля, методично просматривая номенклатуры на грузовых контейнерах. Выбрав нужный, он приподнял крышку и забрался внутрь. Девушка пропустила робота-погрузчика вперед, дождалась, когда система задраит шлюзовую камеру – теперь и ей нужно найти укрытие и позаботиться о собственной безопасности.

Проскользнув мимо контейнера, в котором укрылся незнакомец, она бегло взглянула на транспортный ярлычок – контейнер был предназначен для крейсера Трол с бортовым номером 12-140. Его портом приписки значился Граах. А это означало только одно – контейнер предназначался для судна управления сопровождения следственных действий. С удивлением приподняв бровь, девушка на мгновение замерла: парень в черном был определенно не прост, и она бы отдала многое, чтобы увидеть его лицо.

Корабль накренился, загудели двигатели, по корпусу протянулась дрожь – судно готовилось к отбытию.

Девушка, торопливо проскользнув вглубь прохода, нашла контейнер с подходящей точкой назначения – станция перегрузки А́рба, всего полдня пути. А там… там ее ждала свобода. Сладкая, ворованная и нежданная.

Кто бы знал, что ей на столько повезет, и она покинет галактическую тюрьму Калипсо так скоро.

Уши заложило, стало тяжело дышать. В грузовом отсеке отсутствовало поле, защищавшее от перегрузок. Раздвинув закрепленные внутри контейнера короба, девушка расположилась сверху, вытянув ноги и сложив руки на груди. Постаралась прикрыть глаза, вслушиваясь в мерный гул двигателей и готовясь к транзакционному переходу.

Толчок. Контейнер подпрыгнул и поехал в сторону, ударился обо что-то и, накренившись, перевернулся на бок. Короба, уложенные аккуратно внутри, посыпались, накрыв собой девушку.

Движение контейнера продолжалось. Последовал новый удар. Еще один кувырок. Удар по виску на мгновение погрузил в темноту и лишил возможности ориентироваться в пространстве. Девушку упустила еще несколько ударов – на нее сыпались коробки, придавливая ко дну контейнера.

– Помогите! – закричала, пытаясь выбраться наверх. Вытянула руку.

В глазах помутнело от перегрузки и удара в висок, совсем рядом с глазом. Пространство расширилось, подбросив ее куда-то вверх. Стало светло и очень свободно, девушка вывалилась из контейнера.

– О, а это неожиданно, еще один заяц, – молодой мужской голос.

Девушка постаралась приглядеться, но незнакомец оказался проворнее, он подхватил ее на руки так, чтобы она не видела его лица, ногой пнул крышку перевернувшегося контейнера и толкнул его в угол – тот со скрежетом отъехал.

– Неудачное место для игр в прятки ты выбрала, – пробормотал незнакомец.

Девушка хотела сказать, что не играла, хотела обернуться и рассмотреть незнакомца.

– Тсс, – мягко, но в то же время безапелляционно прошептал молодой мужчина, – не суетись.

Он перенес ее в соседний зал, пристроил в кресло оператора грузового зала, включил полевую защиту – девушка почувствовала, как ее тело окутало приятной и плотной пеленой, и, проверив пульс, исчез, бросив на прощание:

– Только не пропусти свою остановку!

Девушка убрала волосы с лица, вглядываясь в темные силуэты контейнеров, мигающие знаки маркировки. Голова гудела, в виске пульсировала боль, глаза щипало, а по щеке из рассеченной падением брови, стекала тонкая струйка крови. Тошнило и едва хватало сил дышать. В ушах гудело не то из-за разгоняющихся двигателей, не то – после неудачного падения.

Позднее, когда давление в грузовом трюме выровнялось, а кровь, наконец, перестала течь, девушка осторожно встала и вернулась к контейнерам. Она постучала в тот самый, что следовал на Трол, в котором, как она предполагала, спрятался незнакомец, спасший ей жизнь. Но никто ей не ответил. Заглянув внутрь, девушка обнаружила, что контейнер пуст.

Глава 2. «Менандель»

Солнечная система, настоящий момент

Тело большого круизного лайнера «Менанде́ль» было оплетено тонкой золотистой сеткой защитного поля – судно входило в поле с неблагополучной навигацией: здесь шумели солнечные ветра и серебрились метеорные потоки.

– Лоции загружены, капитан, – старший помощник капитана «Менанделя», молодой темнокожий землянин Рэй Броу, перебросил на центральный пульт данные внешнего сканирования и рекомендованный системой безопасности маршрут. Можно было пройти ближе к Юпитеру, в русле более спокойного фарватера сделать гравитационный манёвр и выйти на заданный курс, не проникая глубоко в Солнечную систему. Но лайнер потеряет лишние семнадцать тонн топлива и два дня пути. А потом еще столько же уйдет на дозаправку в шестом подсекторе.

– Самый малый вперед, – скомандовал капитан Марко Джой.

Ему было чуть за сорок, но на флоте он служил с семнадцати лет – сперва юнгой на почтовом катере. А потому выглядел сильно старше своих лет – годы напряженной работы, опасностей на дальних торговых маршрутах и потеря семьи сделали свое дело. Он был рожден на Кванке – одном из процветающих протекторатов Церианы[4], и должен был построить блестящую карьеру. Но парочка неудачных решений, и последовавших за ними аварий – и он застрял на гражданском флоте в должности капитана. Хорошо хоть не какого-нибудь расхлябанного каботажника, а комфортабельного круизного лайнера. Марко Джой отказался от новомодного управления группой сенсоидов, посчитав, что старые добрые технологии надежнее, оставил на «Менанделе» аппаратное управление. И не надо привыкать к новым людям в экипаже. И никто не будет претендовать на твое капитанское место.

Это был его семнадцатый рейс на борту «Менанделя» – красивое название корабля по имени героини старинной церианской сказки. Менандель была быстрокрылой феей, которую покинул возлюбленный. От горя она сошла с ума, оглохла и ослепла, но сохранила доброе сердце, продолжая помогать смертным до самой своей смерти в утреннем луче Толимана – звезды, до сих пор озаряющей небосвод гордой Церианы.

После этого рейса Марко Джой планировал дать прошение о переводе в транспортный контроль и получить должность менее суетную, но зато более оплачиваемую.

«Я это заслужил».

Золотистое поле вокруг корпуса стало ярче.

– Встречный пылевой поток, плотность сорок единиц, – сообщил Рэй Броу. – Активирую защитные экраны на носовой части.

– Хорошо, – кивнул капитан, соглашаясь. – Продолжайте движение.

«Менандель» плавно развернулся в гравитационном поле Юпитера и направился к выходу из Солнечной системы.

– Фиксирую входящий сигнал, – бортинженер по связи в общем потоке радиосигналов выделил кривую. Перебросил ее на другой экран, очистил от помех. Усилил для расшифровки. – Из диспетчерской тринадцатого сектора.

Капитан бросил короткий взгляд с капитанского мостика, расположенного чуть выше уровня операторов и прямо за спиной старшего помощника. Марко Джой оправил китель, сел в кресле удобнее, придвинул к себе консоль управления. Сверился с утвержденным диспетчерской курсом.

– Что там, Торос, безопасники?

Эти ребята в последнее время сильно мешали работать, то и дело вмешиваясь в навигацию и в одностороннем порядке изменяя маршруты в путевых листах, при том зачастую – в последний момент, когда судно уже начало движение. Особенно злило, что все это проделывалось с раздражающе таинственным видом. Капитан, отзываясь собственным мыслям, скептически скривился. Связист качнул головой:

– Нет, это не стандартное сообщение. Больше похоже на программу. Продолжить расшифровку? – он перевел взгляд на капитана, тот пожал плечами:

– Почему нет. Это ваша работа.

– Так точно, капитан.

Связист ввел личный код и загрузил программу в память искина, чтобы произвести сверку с известными кодировками и распознать сигнал. На мгновение тот пропал с монитора – связист прокрутил вниз джойстик и обнаружил диаграмму сигнала на прежнем месте. Ввел команду дешифровки.

– Плотность встречного пылевого потока сорок восемь единиц. Прямо по курсу – вихревая аномалия. Предлагаю завершить гравитационный манёвр и выйти на траекторию движения в шестой подсектор, чтобы уклониться, – голос картографа справа.

– Выполняйте, – капитан еще раз подумал, что стоило изменить маршрут и потерять эти два дня пути, но сохранить собственные нервы, но тут же отбросил эту мысль – очень уже хотелось завершить этот круиз и узнать про возможности повышения. Марко Джой окинул мониторы перед расположившейся на своих рабочих местах командой. Все проверенные ребята, будет жалко с ними расставаться. Капитан подавил зевок, протер глаза и чуть приподнял предплечья, чтобы снять усталость.

Диаграмма принятого и нерасшифрованного сигнала на мониторе связиста удвоилась. Связист тихо чертыхнулся и запустил отладку, внимательнее вглядываясь в ряды дешифровки, мелькавшие на экране: программа не успевала распознать код, он постоянно удваивался, копируя сам себя наподобие…

– Она копирует саму себя, – пробормотал под нос. И сообщил громче, обращаясь к капитану: – Пойманный сигнал идентифицирую как вирус! Блокирую и зачищаю.

– Хорошо, – капитан кивнул. В этом секторе что только не бродит по инфосети. – И сообщи диспетчерам сектора, чтобы смотрели, что отправляют.

Свет в рубке моргнул и пропал, оставив команду в полной темноте – только слабо поблескивали индикаторы на персональных креониках, закрепленных в пазах браслетов-бромохов. Сработала сигнализация. Под куполом рубки загорелся красный свет.

– Старпом, в чем дело? – Марко Джой активировал вторую линию освещения, погасил красные лампочки под куполом рубки.

– Внешних поломок не зафиксировано, все системы работают штатно. – Запустите отладку.

– Так точно, – старший помощник вывел на экран данные визуального контроля, проверил алгоритмы, доложил: – диагностика активирована. Возможно, сбой программного обеспечения.

Вторая линия освещения мигнула, выплеснув на потолок новую порцию красных аварийных сигналов.

– Аварийку отключите, – чуть более раздраженно, чем следовало, приказал капитан. Он бросил взгляд на связиста, притихшего у своего монитора. Вид у того был озадаченный.

Когда основной рабочий экран ожил после перезагрузки, он первым делом просмотрел пропущенные сообщения сети – система безопасности корабля выделила во всех строках внедрившийся элемент кода. Связист скопировал его и запустил отдельную проверку.

Картограф предупредил:

– «Менандель» в гравитационном поле Юпитера. Точка принятия решения – девятнадцать секунд.

Марко Джой прикидывал, как теперь лучше выйти на маршрут, когда его отвлек от размышлений встревоженный голос связиста:

– Капитан, неизвестный код в системе.

Марко Джой вскинул бровь:

– Ты ведь блокировал вирус и удалил его?

– Так точно, капитан, но вижу, что он успел проникнуть в искин корабля… Пытаюсь выделить поврежденный узел и блокировать его.

– Действуйте!

Марко Джой наблюдал за связистом – тот вводил одну за другой команды, пытаясь заблокировать поврежденные вирусом узлы, но вирус, словно жирный червь, ускользал от него. Мониторы команды окрасились в оранжевый, выбросив окно с предупреждением – «Неизвестный код в системе жизнеобеспечения корабля».

Техник, все это молчавший у своего монитора, сообщил:

– Защитное поле активировано на сто процентов, мощность экранов на максимуме.

Капитан с недоумением посмотрел на техника:

– Зачем? Кто дал такую команду? Немедленно верните показатели к расчетным нормативам…

Работающие на полную мощность экраны – это перерасход энергии, а им еще завершать гравитационный манёвр и выходить на точку переброски.

– Не могу, капитан, – техник торопливо вытер капельку пота, собравшуюся на виске. – Система не отвечает.

– Что с системой?! – Рявкнул капитан, повернувшись к бортинженеру.

Центральный монитор, на котором отражались все команды экипажа, транслировал изображение с внешних визиров и передавал обработанные данные с датчиков, покрылся рябью. Изображение потеряло четкость. Сообщения об отключении или неполадках в системах, сыпались одно за другим. Команда все еще пыталась разобраться с ними, когда старпом сообщил:

– Мы потеряли управление «Менанделем», – он развернулся к капитанскому мостику в ожидании решения капитана.

Марко Джой нахмурился.

– Переводите лайнер на ручное управление. Переводите на мой пульт и вызывайте техников шестого сектора в помощь, подключайте базу… Броу, на вас навигация. Торос, подготовьте систему к перезагрузке в случае отказа аварийной системы управления.

Связист перепроверил данные, прежде чем сообщить капитану:

– Капитан, система не отзывается. Диспетчерская нас не слышит.

Марко Джой нахохлился, пульт под его пальцами окрасился изумрудно-зеленым, на рабочем мониторе загорались системы, прокладывался курс.

– Чушь! – выдохнул отрывисто. – Отставить панические настроения, работаем, господа! – он активировал внутреннюю связь персонального креоника: – Вниманию всех членов экипажа. Приказ капитана явиться на свои рабочие места.

Он щелкнул переключателем – никто из членов команды не отзывался, локальная связь молчала так же и отзывалась безликим шорохом белого шума. Он уже повернулся к связисту, чтобы отругать за неисправность внутренней связи, когда услышал:

– Капитан, «Менандаль» меняет курс. – Картограф следил за струйкой зеленых цифр на своем мониторе. Он перебросил данные на центральный монитор, показав происходящее всей команду. На темном фоне, поверх проложенного диспетчерской курса, отмеченной оранжевым, алела новая траектория. – Вот, видите…

Марко Джой смотрел на новые расчетные данные, в висках пульсировало «этого не может быть».

– И какова новая цель маршрута?

Картограф активировал собственный креоник, ввел данные в полевую карту, программа выдала расчет – не такой точный как сделала бы искин корабля, но тоже вполне однозначный.

– Мы выходим к внутренним планетам и если траектория не изменится, то через двое суток врежемся во внутреннее кольцо Пояса Астероидов.

* * *

Борт фрегата «Тольда», настоящий момент

Это было неслыханно по своей циничности.

Начальник криминальной полиции церианец Тиль Теон стоял у монитора и не мог поверить, что происходящее на нем – театральная постановка. Какой-то безумный режиссер ежедневно давал телешоу, в котором разыгрывалась трагедия почти пяти тысяч человек – пассажиров и экипажа круизного лайнера. Закадровый голос бодро вводил в курс дела «только что подключившихся»:

– В прошлой серии! Бортовой журнал круизного лайнера отметил внешнее вмешательство и выход из-под управления всех систем. Бортинженер принял загадочный сигнал, который, внедрившись в систему управления, полностью перекроил ее. Команда предполагает, что стала жертвой особого вируса. Случайность ли это? Или у вируса есть хозяин. Это только предстоит понять смелому экипажу…

Первую «серию», фыркнув, Тиль Теон даже не стал досматривать – еще не хватало тратить время на просмотр дешевого телешоу. На экране мельтешили какие-то люди, беззвучно кричали, будто в немом кино. Все комментарии исходили только от ведущего, и это делало передачу похожей на водевиль. Теон не стал бы обращать внимание и на остальные выпуски, если бы не начмед, землянин Анатолий Духов. Он зашел к Теону в самом начале очередной трансляции, с порога заявив:

– Это ни черта не постановка, там у людей паника, термические и химические ожоги и явные признаки обезвоживания.

Теон смотрел на него с недоумением – глава Совета Единой галактики ждал от него сводный отчет по статистике преступлений за истекший квартал. А потому начальник криминальной полиции не сразу сообразил, о чем говорит начмед:

– Ты о чем? – он неохотно оторвал взгляд от таблицы, сделал пометку на полях, чтобы не потерять место, с которого продолжить.

Духов посмотрел на него так, будто Теон пропустил ежегодную прививку от аполийского ящура – с разочарованием и раздражением.

– Об этом дурацком ток-шоу по Первому галактическому, – он качнулся с пятки на носок и заложил за спину руки. – Его не представляет ни одна кинокомпания, ни одно СМИ. Все происходит на самом деле.

Теон, наконец, начал понимать, нахмурился:

– Ты какую-то ерунду говоришь, мой друг. Это невозможно, чтобы четыре дня пассажирский лайнер терпел бедствие, а об этом никто не знал. – Он отодвинул планшет с таблицей, положил локти на стол. – Возможно, ты не знаешь, как все устроено, я расскажу… Ни один корабль не бывает без присмотра. Диспетчеры сектора всегда на связи, все транзакционные[5] пути проверяются и контролируются патрульной службой и транспортной прокуратурой. Любой корабль имеет точные координаты движения в каждую секунду. Любое отклонение от маршрута, не прописанное в путевом листе, – повод созвониться с капитаном и выяснить причины. И это я еще не говорю о пассажирах – представь себе, что бы они писали своим родственникам все эти четыре дня, если бы, в самом деле, были на волосок от гибели… – Он чуть склонил голову к плечу и посмотрел на начмеда, добавив резонно: – Если это не кинопостановка, а реальный корабль, то как минимум транспортная прокуратура уже должна быть в курсе. А за ними – и я. А я ничего подобного не наблюдаю.

Он развел руками, кивнув на отложенный планшет с загруженной на нем таблицей и обреченно вздохнул – надо доделать работу. Теон уже хотел вернуться к своему отчету, но землянин продолжать стоять перед ним. Настойчивость Духова заставила и его самого прислушаться к собственной интуиции: что-то в телешоу было не так, он ведь подумал об этом на первых кадрах, но после отмахнулся.

– Где, согласно ведущему, дрейфует лайнер?

– В Солнечной системе.

Теон выдохнул, размял затекшие от сидячей работы плечи. На темном кителе неярко блеснул шеврон – серебряный меч, направленный острием вниз, в окружении скопления звезд:

– Ну, вот видишь… Солнечная система – это, хоть и на отшибе, но все-таки более-менее изученные пути. Ты знаешь статус Земли – член Совета с правом совещательного голоса, население не осведомлено о сотрудничестве с галактическим сообществом. Поэтому, учитывая попытки местных ученых найти следы внеземных цивилизаций и направленное в космос оборудование, там практически нет работающих маршрутов. Круизный лайнер там никак не мог оказаться. Этот район вне используемых транзакционных коридоров.

Анатолий невозмутимо кивнул, одновременно соглашаясь и отрицая сказанное начальником криминальной полиции. Теон почувствовал, как у него свело челюсти – они с Духов отработали вместе лет сто… ну, десять точно. Бок о бок, как это говорят на Земле. И этот жест Теон знал досконально – начмед не отступит, и ему, Теону, предстоит выстоять в словесной перепалке со старым товарищем.

– Во-первых не факт, что закадровый голос сообщил верные координаты, – резонно отметил землянин, начиная раскачиваться с носка на пятку и обратно. – Во-вторых, в Солнечной системе есть небольшие веховые комплексы на периферии, за Плутоном – тебе это прекрасно известно. И ими пользуются некоторые компании, чтобы сократить маршрут до четырнадцатого подсектора. Заодно показывают диковинку – необычного желтого карлика с обитаемой планетой и обсерваториями на Поясе Астероидов… И капитанов, нарушающих режим тишины в том районе, регулярно наказывают снятием с рейсов и переводом на другие должности.

Тиль Теон об этом тоже прекрасно знал: о вехах, которые есть, но которых как бы нет, и которыми как бы нельзя пользоваться, но если присмотреться, то прямого запрета вроде и нет… А все, что прямо не запрещено, вообще-то разрешено. Он отвел взгляд.

В первые минуты трансляции первой серии его именно это и смутило – локация лайнера. Не мог он оказаться на границе с Солнечной системой. А если и оказался, то диспетчерская должна об этом знать – иначе как навигатор лайнера ввел координаты транзакционного перехода и номера нужных вех?

– Я узнавал у наших операторов, – признался он, наконец, – они ничего не видят по указанным в трансляции координатам. И потом, Анатолий… У лайнера есть порт приписки и владельцы. У них ничего не болит, если корабль оказался скварр[6] разбери в какой переделке и терпит бедствие? – Теон взял персональный креоник, вызывая транспортную прокуратуру.

– Тобиус Торган у аппарата, – прошелестел дежурный.

Теон бросил суровый взгляд на Духова, переключил на громкую связь и представился:

– Что с подсектором тринадцать? Там какой-то лайнер терпит крушение…

– А, вы о том шоу… – В голосе дежурного послышалось плохо скрываемое удивление. – Направили опергруппу по требованию прокурора. В течение ближайших двух часов будут точные данные.

Видимо, он наделся, что начальник криминальной полиции удовлетворится его обещанием и отключится. Тиль Теон сделал пометку – установил напоминание повторить звонок через полтора часа, сам же уточнил:

– Что говорит диспетчерская: за истекшие четверо суток в этот подсектор входили корабли?

Дежурный замялся, на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы Духов изогнул бровь в знакомой гримасе «А я о чем говорил». Теон оттолкнулся от края стола, развернул кресло к стене и отвернулся от старого товарища.

– Да, господин Теон. Два погрузчика, грузовик, три мелкотоннажных катера и два пассажирских судна…

Церианец сделал пометки еще и об этом.

– Так много? – Он посмотрел через плечо, встретившись взглядом с Духовым. – Со всеми удалось выйти на связь?

– Да, все отозвались на сигнал, подтвердили отсутствие поломок. Все штатно. Все успешно покинули тринадцатый подсектор к текущему моменту.

Теон выразительно посмотрел на начмеда, поблагодарил дежурного, попросив сбросить ему отчет по оперативной обстановке в тринадцатом подсекторе, и нажал отбой.

– Ну, видишь, все штатно… – он положил руки на стол и окинул взглядом товарища.

Духов был невысокого роста, крепко сложенный мужчиной. Виски чуть тронула седина, но взгляд остался таким же пристальным и зорким, как в первые годы знакомства и прикомандирования на борт корвета управления сопровождения следственных действий «Тольда», на котором Теон устроил свою штаб-квартиру. Их связывали году дружбы, парочка серьезных заварух, завершившихся «парными» шрамами: у землянина была рассечена бугристым шрамом правая сторона от ключицы к левому подреберью, у Теона – от левой ключицы к правому. След от якорной цепи «Металлурга», которой их сковали люди Раффуса семнадцать лет тому назад. Более, чем достаточно, чтобы доверять друг другу без оглядки.

Землянин пожал плечами, направился к двери. Теон чувствовал, что ему не удалось убедить Анатолия, а следом за этим и какое-то внутреннее беспокойство передалось и ему. Он включил экран телевизионной панели, нашел нужный канал – трансляция «катастрофы» была в самом разгаре. В глаза бросилось то, что как таковой сюжет отсутствовал – герои передвигались, что-то делали, говорили, в основном с какой-то обреченной настойчивостью. Камера выхватывала растерянные лица команды и перепуганные – пассажиров. Брала в основном крупные планы. Из-за этого создавалось впечатление постоянной качки. Хотелось отвести взгляд не только от этого мельтешения, но лиц людей.

Люди малосимпатичны в горе. Искривленные рты, слезы, смешавшиеся со слюной, одичалый, животный страх в глазах… Люди в момент стресса – словно отражения самих себя в кривом зеркале. И эти кадры трансляции выглядели именно так – непривлекательно в своей откровенности.

– Ну, показывай, что ты тут заметил в трансляции, – Теон указал подбородком на экран.

Духов остановился.

Все действия на экране по-прежнему пояснялись бодрым закадровым голосом. Отсутствие иных звуков делало возможную трагедию на борту фарсом.

– Капитан принял беспрецедентное по своей смелости решение – организовать эвакуацию части пассажиров… – деловито сообщил голос.

– Почему части? – замерший в дверях начмед снова вернулся к центру кабинета.

Закадровый голос напомнил:

– В прошлой серии у корабля отказала система жизнеобеспечения сразу в нескольких секторах и случился пожар в шлюзовом модуле. Его ликвидировали, но часть катеров, а также запоры шести из десяти шлюзовых камер, оказались повреждены. Теперь, если и удастся спастись, то только двумстам пассажирам. Предлагаю посмотреть, как капитан будет справляться с этой кризисной ситуацией!

На экране появилось красное от пота лицо немолодого мужчины. Над правой бровью темнел бордовый ожог, на лице остались следы плохо вытертой машинной смазки. Лицо было осунувшимся и потемневшим, и Теон вряд ли бы узнал его, если бы не нагрудный шеврон, на котором значилось «Марко а́бро Джой, капитан». «Он с Ква́нка», – догадался Теон, вглядываясь в грубоватые черты мужчины, чуть раскосые глаза и выпуклые губы на бледном лице. Попытался прочитать по губам, но крупные планы актеров длились мгновения, почти никто не оказывался перед камерой, поэтому догадаться о том, что говорят участники можно было только фрагментарно. Теон успел понять, что капитан отдает команды по шлюзованию поврежденного блока и переноса оставшихся в рабочем состоянии шлюпок в отдельный блок.

– Это реальный капитан? Какого из вошедших в тринадцатый подсектор кораблей? – он повернулся к начмеду: Анатолий Духов уже стоял у него за спиной и смотрел через плечо на экран, по которому, не обращая внимания на камеры, торопились люди – женщины и дети. В основном дети.

Начмед кивнул:

– Получается, что да – «Менанделя».

Странное название для пассажирского лайнера. Теон знал эту сказку. Она ему никогда не нравилась – слишком жестокая и неправильная.

«Если это все правда, и лайнер, сбившись с маршрута, терпит бедствие?».

Что-то неправильное и ломкое, будто крыло бабочки, металось в мозгу. Одно крохотное «если» рушит всю реальность, весь стройно выстроенный мир и переворачивает его с ног на голову.

Начальник криминальной полиции направился из кабинета, на ходу поманив за собой начмеда. Из кабинета в небольшой холл, где за стойкой подремывал дежурный секретарь – юнец-клириканец с золотистым пушком на щеках. Заметив шефа, тот подскочил и встал по стойке «смирно». Теон жестом приказал ему сесть, стремительно прошел мимо, в направлении операционных залов фрегата «Тольда».

Теон не зря выбрал этот корабль своей штаб-квартирой. Огромный, оснащенный по последнему слову техники корабль-подвижная лаборатория с абсолютно выверенным и проверенным экипажем и командой специалистов. Юркий и неуловимый, фрегат мог бы стать искусственным спутником какой-нибудь небольшой планеты, но стал тенью на просторах Единой галактики.

Тиль Теон – на ходу поправляя китель и настраивая интерактивный браслет-бромох с закрепленным на нем экраном креоника трансляцию и выводя сигнал в наушник. Духов наблюдал за напряженной спиной старого товарища, видел его сосредоточенный профиль. Они спустились с административного этажа и оказались в операционном зале: окрашенного синеватым светом атриума, к которому стекались палубы всех операционных отделов, лабораторий и исследовательских центров, а также жилая зона для всех размещенных на фрегате специалистов. Просторное помещение с прозрачными стенами, будто парящими в невесомости, и хрустальный глаз никогда не спящего искина – вместо потолка.

Внизу, в центральной части атриума, работали десятки оперативников различных служб криминальной полиции – следователи, эксперты, аналитики. Мозг криминальной полиции. В прозрачных капсулах-аквариумах, у мониторов огромных инфопанелей, кипела жизнь, затевались и гасли споры, рождались идеи и гипотезы. Атриум никогда не спал – одна смена занимала место другой, повторяя бесконечный бег времен и не позволяя оку «Тольды» заснуть даже на мгновение. Правосудие настолько неотвратимо, насколько деятельно – так считал Теон, и внушал это всем своим сотрудникам.

Сбежав по винтовой лестнице вниз, на нижнюю палубу, начальник криминальной полиции и начмед миновали сектор экспертов, прошли к аналитикам. Здесь царил полумрак, подсвеченный лишь изумрудными огнями работающих серверов и синевой мониторов, было тихо, голоса раздавались приглушенные. Здесь велась основная обработка данных, проверка систем, анализ атак и попыток взлома на систему всех подведомственных Трибуналу ведомств. Двадцать шесть человек головного отдела, к которым стекалась вся информация по всем текущим и архивным делам: если есть у «Тольды» сердце – то оно было именно здесь.

Навстречу Тиль Теону встал худощавый юноша-землянин в иссиня-черной форме криминальной полиции, Глеб Корсаков – тот возглавлял опергруппу, которая как раз и занималась безопасностью цифровых сетей, инфосетью, программами и программными модулями, они могли взломать что угодно и отследить кого угодно. Из полумрака выступило его вытянутое лицо в обрамлении густых темных волос. Глеб был молод, около тридцати, на вид – совсем мальчишка. Высокий и прямой, как жердь, темноволосый и остроглазый, он отличался от многих подлинным интересом к своему делу: редкое качество, когда работа совпадает с увлечением. Он был наблюдателен и ценил нестандартный подход в работе ребят из своей группы – в основном землян.

– Господин Теон, – коротко приветствовал землянин, отрываясь от персонального креоника. Вид у него был немного потерянный и озадаченный, с удивлением кивнул Духову и замер у своего рабочего стола.

Теон прошел мимо него к свободному монитору, активировал его и смахнул на него трансляцию с собственного креоника. Юноша бросил взгляд на происходящее на экране, помрачнел, на переносице появилась вертикальная морщинка.

– Глеб, есть ли техническая возможность обмануть диспетчерскую и сбить координаты отслеживания судна? – спросил Теон.

Молодой землянин откашлялся:

– Не-а, – качнул головой. В глазах при этом проблеснуло что-то демоническое. – Помимо датчиков движения на самом корабле, помимо радио пеленга, есть еще и сплошное перекрестное сканирование квадрата – «Система идентификации неизвестных объектов – СИНО» на предмет поиска сгустков космической пыли, комет и прочих подвижных препятствий. Все новые объекты оперативно вносят в навигационные карты и координируют маршруты движения кораблей. Это не связанные между собой системы. Чтобы уйти от наблюдения диспетчеров и спрятать координаты, конечно, можно выключить транспондеры, но «СИНО» все равно зафиксирует объект… А если он будет отсутствовать на навигационных картах, то сразу обозначит его как неопознанный и поднимет шум.

Глеб был молод, амбициозен и любопытен как все земляне. Недюжинный ум, помноженный на почти детскую любознательность и отсутствие красных линий, делали из него уникального специалиста – до отчаянности смелого и креативного. Такие могли рушить системы только для того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Развитые расы так не умели, они цеплялись за свое прошлое, свои регалии, как за спасительный зонтик, не понимая, что они тянут расу к началу, прочь от пути познания. Чтобы сделать шаг вперед, нужно не бояться падения. Теон приближал их к себе еще и потому, что эти ребята не были связаны ни с кем из старейших родов Единой галактики и в большей степени, чем кто-то могли быть объективными и независимыми. А значит, он мог им доверять.

– А можно ли извне полностью перехватить управление кораблем?

Юноша снова скользнул взглядом по экрану:

– Да, это возможно. У каждого судна есть пароль аварийного доступа, если его получить и транспонировать на систему управления, то можно вести корабль, даже если у него не осталось ни одного живого члена экипажа на борту. На этом, в частности, базируется протокол принудительного открытия шлюзов. Во время задержания судна этот протокол применяется параллельно с протоколом блокировки двигателей.

Теон об этом прекрасно знал. В случае обнаружения судна-нарушителя, группа захвата могла применить озвученные Глебом протоколы. Далее задержанное судно помещалось в искусственное гравитационное поле, а через шлюзы на борт поднимались сотрудники управления сопровождения следственных действий.

– Я немного не об этом, – уточнил. – Если речь не о задержании и экипаж жив, могут ли быть подобные технологии у гражданских?

Глеб задумался, почесал над бровью:

– Теоретически утечка технологий – штука вероятная. Другое дело, что мы противодействуем этому, регулярно меняя коды и способы генерации сигнала. Этим занимается пять человек, которым я полностью доверяю.

Теон кивнул:

– Хорошо. Сколько времени экипажу нужно, чтобы отключить такое внешнее воздействие?

Корсаков задумался:

– Теоретически, сорока пяти минут любому из моих ребят хвалило бы, чтобы взломать коды блокировки и высвободить судно, даже не зная текущие пароли. Купировать сигнал, подбор кода, ведение кода и стремительный разрыв контакта… Да, минут сорок…

– А практически? – Теон покосился на экран, по которому транслировалось «крушение» судна. – Ладно, Глеб, я знаю, что можешь ты и твои ребята. Мне нужна в том числе и неофициальная информация, возможности всяких хакеров и нелегалов – можно ли полностью заблокировать судно, находящееся на марше, и реально ли рядовому экипажу взломать такую блокировку и высвободить корабль за четверо суток.

Глеб нахмурился. На молодом, почти мальчишеском лице, полегли темные морщинки вокруг глаз и на переносице, которые обострялись темным освещением зала.

– Система управления космическим судном – это искин и его материальный носитель, программа с одной стороны и жилы, кабели – с другой. Если внедриться в основной программный код и система перестанет различать свой-чужой, то искин может не заметить, что им управляет некто извне, а не командир корабля. Чтобы вернуть управление, нужно… – он вздохнул, его взгляд стал рассеянным и будто бы обращенным в себя. Пальцы легли на консоль, в задумчивости начали чертить невидимые формулы, – нужно найти поврежденный узел, в котором находится программа-носитель, дублировать его, предварительно внедрив в искин уже свой код, заблокировать вредоносную программу, перевести управление на своего дублера… В общем, можно, конечно… Но это требует определенных навыков.

«Очень много «если», – отметил про себя Теон и скептически хмыкнул, покосился на Духова – тот стоял с таким лицом, будто только что узнал о существовании инопланетян.

– И среди твоих ребят как много людей такими навыками владеют?

Глеб промычал что-то нечленораздельное, после протянул:

– Ну-у, парочка найдется…

Теон обернулся через плечо, выразительно посмотрел на Духова. На этот раз начмед только сухо кивнул.

– Я что подумал, – начальник криминальной полиции скрестил руки на груди, рассеянно посмотрел на монитор. – Если предположить, что это – не постановка, и люди на видео реально терпят бедствие… Очевидно, они не знают, что их смерть транслируется на всю галактику, иначе бы они как-то иначе взаимодействовали с нами. Обращались к камерам, могли бы отправить сигнал о помощи, свои координаты, написав их на табличке и показав на камеру…

– Тому, кто транслирует это зверство, достаточно пустить изображение в эфир с опозданием на пару секунд, чтобы такие попытки отсечь. – Отозвался Корсаков, прекрасно поняв, о чем речь.

– Или они считают, что у них проблемы со связью… Кто тогда отвечает на вызов диспетчера?

Духов скептически скривился:

– Я, конечно, не Глеб, но даже я понимаю – если тот, кто решил сделать из смерти пяти тысяч человек телешоу и захватил управление судном, он вполне мог и принять сигнал от диспетчеров, выдавая себя за капитана Джойса.

Они оба уставились на закрепленный на стене экран – экипаж корабля усадил детей в сопровождении нескольких взрослых в уцелевшие спасательные шлюпки. Все были полуодеты, многие – в пижамах для стазиса, без обуви. Десятки перепуганных людей.

«Дети не умеют так играть», – вертелось в голове Теона: по собственному опыту он знал, что дети выглядят естественно, если они воспринимают происходящее реальностью.

– Может, детям не сообщили, что это постановка? – очевидно, Духов думал о том же. – Жестокий эксперимент, запись реалити-шоу?

– Что за реалити-шоу такое… – Теон недовольно выдохнул, вернулся на свое рабочее место. – Его организаторы под суд пойдут за такое…

Корсаков подошел ближе и встал слева от Теона:

– А если все согласовано с законными представителями? – предположил. – Родители могут подыгрывать…

Духов согласно кивнул:

– Вот я тоже об этом же подумал. Глеб с языка снял…

Теон повернулся к нему, уставился исподлобья:

– Ты в своем уме?

Начмед пожал плечами:

– Что ты на меня так смотришь? Иногда это вопрос цены. Если бы в галактике не осталось уродов, торгующих собственными детьми, убивающих и грабящих на горсть золотых монет, ты бы… мы все тут… давно остались без работы. А если у тебя что-то с памятью, то напомню о притонах на Сорпуте: их не могли закрыть именно потому, что все содержащиеся там несовершеннолетние находились с письменного разрешения родителей или опекунов.

Теон помнил. И все равно – не верил.

– Напряженный момент, – бодро вещал закадровый голос. – Отчаявшиеся пассажиры пытаются спасти своих детей. Немногих, но хотя бы кого-то. Десять шлюпок, в каждой – пятьдесят чад. Они прощаются… О, как же это трогательно! Посмотрите на их лица, они все в слезах! Это просто невозможно вынести спокойно, сердце просто разрывается от сочувствия. Бедные дети! Многие из них в том возрасте, в котором понимают – они больше никогда не увидят своих родных. – Камера поймала крупный план: парень-церианец лет тринадцати прижимает к груди крошку-сестру. Они были похожи, в одинаковых пижамках с рисунком из листиков парнамбула. Оба всклокоченные, перепачканные сажей и мокрые от еще не высохшей стазис-жидкости. – Вы только посмотрите на этих детей! Это брат и сестра. Они оставляют на борту лайнера всю свою семью. Трудно представить, что они испытывают сейчас!

Кто-то из членов экипажа взмахнул рукой, велев занимать места в шлюпках. Толпа взрослых качнулась волной. Кто-то упал. Даже не слыша то, что происходило в зоне отлета, Теон физически чувствовал как взорвалось пространство от криков и плача отчаявшихся людей. Его сердце замерло.

– Капитан отдал приказ стартовать, всех посторонних просят покинуть пирс, выводя за гермопереборки. Очень своевременное решение. – Закадровый голос продолжал комментировать происходящее с той методичностью и азартом, с какими озвучивают спортивный матч.

– Нет, наверное, это все-таки постановка, – прошептал Духов. – Ну, просто невозможно представить запредельный уровень жестокости ведущего, если предположить, что эти люди погибают по-настоящему, а он разыгрывает комедию.

– Ты только что мне твердил прямо противоположное, – напомнил Теон, не отрываясь от экрана.

Он методично подмечал детали. Разномастную толпу пассажиров, экипаж с признаками переутомления на лицах, очевидно, не отдыхавший уже несколько суток подряд. «Если это происходит в реальности, то почему нет никаких требований?» – задавался вопросом. И ждал, что будет дальше.

Команда действовала в опустевшей стыковочной зоне. Задраили люки десяти шлюпок – Теон отметил, что две из них имели повреждения обшивки, залатанные наспех, явно не по инструкции и подручными средствами. Старший эвакуационной группы, вероятно, старший помощник капитана, дал знак, чтобы все техники отошли от шлюпок за безопасную перегородку, после чего отдал приказ по рации. «Значит, локальная связь через искин не работает», – отметил Теон, продолжая пристально вглядываться в лица. Камера брала крупные планы. По тому, как она перемещалась, Теон понимал – используются не стандартные камеры видеонаблюдения, фокус перемещался, то давая общие планы, то подлетая так близко, что можно было увидеть цвет радужки пассажиров. Камеры двигались как… «Коптеры?» – предположил Теон. В самом деле, если перед ними – реалити-шоу, то вполне возможно использование небольших дронов, оборудованных видеокамерами. Они могут быть достаточно маленькими, чтобы не привлекать внимание, но передавать хорошую картинку на пульт оператора.

«Все-таки это постановка или нет?» – Теон начинал выходить из себя.

– А они могут не видеть камеры? – Духов снова будто бы подслушал мысли Теона. – Странное ощущение на крупных планах, не находишь? Изображение как будто уплывает, а потом появляется четкость.

Он вопросительно посмотрел на Корсакова, тот пожал плечами – в операторской работе он был не самым крутым специалистом.

– Это может быть как раз результат монтажа… Но подтвердить это или опровергнуть сможет экспертиза.

Начальник криминальной полиции качнул головой: вопросов было больше, чем ответов.

– Я не понимаю, почему мы их не видим, – пробормотал.

– Просто если внутри летают коптеры, то их трудно не заметить, какими бы крошечными они ни были. – продолжал Духов, не услышав последнюю фразу товарища. – Значит, это все-таки постановка.

Теон скрестил руки на груди и уставился на монитор исподлобья:

– Если так, то я лично найду режиссера этого шоу и посажу его на пару месяцев на нижние уровни Калипсо, – процедил Теон.

Он отвлекся еще на один звонок – дежурному:

– Свяжись с транспортной полицией, узнай, есть ли по каким-то секторам пропавшие или вовремя не вышедшие на связь пассажирские суда… Глеб, подключи кого-то из своих ребят, пусть взглянут на отчеты СИНО. Любые тревоги за последние четыре дня, – и вернулся к просмотру.

Глеб отошел от него, растаял в полумраке аквариума. Теон тяжело вздохнул. Духов внимательно смотрел на начальника криминальной полиции.

– Все-таки думаешь?..

– А скварр его разберет, – Теон снова мрачно отмахнулся и уставился в экран.

– Итак, двигатели прогреты, – сообщил закадровый голос. – Последние минуты перед стартом. Удастся ли им выбраться из плена? Капитан начинает обратный отсчет, демонстрируя участвующим в спасательной операции членам команды три пальца… два пальца… один. Какой напряженный момент… И отмашка!

Двигатели окрасились синим, изображение завибрировало и покрылось рябью. Шлюпки приподнялись в гнездах – крепления мягко отошли в стороны, освобождая корпуса, – и мягко продвинулись к створкам аварийных шлюзов.

– Ну же, – пробормотал Теон так, словно от этого зависела его собственная жизнь. Креоник на его запястье пискнул принятым сообщением, Теон, не отрывая взгляд от экрана, поднес запястье к лицу, принял вызов: – Слушаю.

Это был дежурный.

– Господин Теон, никаких происшествий с пассажирскими судами не зафиксировано.

– Хорошо. Держите в курсе, если что-то обнаружится. Вызовете в атриум зону два-сигма кого-то из механиков. Срочно…

Тем временем на экране что-то происходило, эвакуационная группа забеспокоилась, часть людей бросилась к перегородке, прильнула. Несколько человек жестикулировали, активно показывая на что-то. Капитан стал давать сигналы отмены, кричал что-то по рации. Теон пытался прочитать по губам. Сейчас ему особенно не хватало технических знаний.

– Что там происходит? – с недоумением отозвался Духов, шагнув к экрану. – Почему не открываются шлюзы?.. Ничего не понимаю.

Теон внимательно следил за происходящим, когда в аквариум Глеба Корсакова заглянул дежурный механик «Тольды». Теон кивнул его и поманил к себе:

– Можете сказать, что у них происходит? – он кивнул на монитор.

Механик – молодой клириканец в ярко-синей униформе службы техобеспечения, бросил короткий взгляд на экран, но Теон успел заметить удивление.

– Очевидно, команда готовится к эвакуации персонала, – ответил механик.

– Это я понимаю. Что идет не так? О чем может говорить капитан?

Механик откашлялся:

– Горят красные индикаторы на стойках, – он ткнул указательным пальцем в экран. – Или что-то с гидравликой или с охлаждающей жидкостью в стропах.

Гнезда под застывшими в нерешительности аварийными капсулам подрагивали. Действительно, горели красные огоньки. В местах креплений к стене появились ярко-голубые искры, напоминавшие огненные снопы.

– Капитану нужно срочно отменять команду на выход из шлюза, – добавил механик, – иначе…

Ближайшая к камере шлюпка дала крен вправо и завалилась на бок, с силой ударившись о крепления.

– Рихта джаль[7], – пробормотал Теон.

Духов ахнул:

– Они так пробьют корпус.

Механик покосился на него:

– Они так сольют охлаждающую жидкость… – Вместе с Теоном и Духовым он упер кулаки в бока. Подойдя к экрану, он указал на едва заметное мерцание под ближайшей к камере капсуле. – Вот она, видите?

Техники лайнера бросились к капсулам – открывать аварийные люки. Механик «Тольды» только качал головой, явно не соглашаясь с действиями экипажа. Полыхнуло ярко-синим, под шлюпкой, собираясь в углублении гнезда, мелькнуло нечто мутное. Люди на экране замерли, отшатнулись. Механик «Тольды» тихо выругался: аварийный борт, клюнув носом край гнезда, рухнул на платформу и… вспыхнул. Почти одновременно с ним, один за другим, словно звенья одной головоломки, рухнули и загорелись другие борта.

– Мать честная, – выдохнул Духов. – Они из чего там все сделаны?

Механик поморщился:

– Не в этом дело. Стены шлюзового модуля окрашены сажей, как видите. Аналогично испачканы некоторые шлюпки. Значит, на борту уже произошла недавно авария. Очевидно, предыдущей аварией у них оказались повреждены топливные канаты, которые идут под центральным килем. Пары сконцентрировались под шлюпками и вышли через раскрытые пазы сразу, когда капитан дал команду на старт, и шлюпки приподнялись из ложементов. Охлаждающая жидкость вытекла из строп и смешалась с горючими парами. Одна искра и…

Теон поднял вверх руку, призывая к молчанию, сделал еще шаг к экрану – теперь происходящее на лайнере представлялось в мельчайших подробностях. Вот видеокамера потянула вверх и дала панорамный вид – десять горящих на выходе из шлюзов капсул. Сверху мощными струями била противопожарная пена, заливая капсулы, пол, стекая черными потоками в канавки и исчезая в утилизаторах. Черные силуэты людей из группы эвакуации и подоспевших пассажиры метались, беспомощно и обреченно, пытались вскрыть корпуса, высвободить детей. Покореженные корпуса капсул не поддавались. Начали работать пневмоножи – команда вскрывала корпуса там, где могла подобраться из-за пламени.

Теон хотел сказать Духову, что эти люди на экране справятся, ведь любая аварийная капсула выдержит огонь, они сделаны с учетом подобных ситуаций. Тем более, если речь идет об аварийном борте пассажирского лайнера. Он был уверен, что детям, оказавшимся запертыми внутри, ничего не угрожает.

Пока шлюпки не стали взрываться одна за другой.

– Пиратрил[8], – прошептал механик и пояснил: – В этих капсулах в качестве топлива для инерционного блока используют мелкодисперсный пиратрил. На третьей минуте после стартовой команды срабатывает инерционный двигатель, чтобы максимально отодвинуть капсулу от терпящего бедствие корабля.

Пламя, словно факел, поднималось к потолку, с которого лились потоки противопожарной жидкости. Черный пар, гарь и дым заполнили зону прилета, утопив в нем экипаж и оставшихся на борту пассажиров. Капитан, выхваченный камерой, отдавал спешные приказы покинуть зону прилета – после взрывов могла нарушиться герметичность шлюзовой зоны.

Кто-то нес на себе женщину, у нее было обожжено лицо и правая часть туловища. Команда загоняла оставшихся в живых за гермопереборки.

Тиль Теон и Анатолий Духов молчали – слова застряли в горле, легкие сдавило. Осознание, что на их глазах, возможно, погибло столько человек, доходило медленно, затопляя паникой и безысходностью.

– Какая трагедия, – наигранно простонал закадровый голос. – Двести пассажиров уже не спасти. О чем только думал капитан лайнера, раскрывая шлюзы в ручном режиме…

Теон шумно выдохнул, будто отмерев от увиденного только сейчас:

– Ублюдок… я тебя найду и своими собственными руками отправлю в креозотовую камеру и не буду задраивать смотровое оконце, чтобы видеть, как ты сдохнешь…

Духов покосился на механика, потом – на подошедшего к компании Глеба:

– Это не может быть спецэффектами? Компьютерной графикой?

Клириканец покачал головой. Корсаков ответил:

– Очень маловероятно. Высокая детализация процесса, искин бы такое не стал делать – действует протокол против натуралистичной визуализации такого рода происшествий. Искин бы по умолчанию добавил маркировку, что это – постановка.

– А если это какая-то взломанная программа? – Духов цеплялся за крошечную надежду. – Ради таких охватов киношники и не на такое способны.

Корсаков пожал плечами, обернулся к экрану:

– Если только что-то нелицензированное…

– … Как экипаж и пассажиры пережили трагедию, мы узнаем в следующей трансляции. А также узнаем последствия произошедшей аварии. Не забудьте поставить таймер, это будет финальное шоу, во время которого лайнер совершит головокружительный кульбит и опрокинется на светило!

– Это на самом деле, – Теон перевел взгляд на Духова, повторил: – Это на самом деле, Анатолий!

Начальник криминальной полиции тяжело дышал. Руки упирались в бока, плечи подались вперед, голова склонилась, почти касаясь подбородком груди. Он тяжело дышал, как после длительной пробежки. Забыв о механике и Корсакове, поднял глаза на Духова, прошептал:

– Мы четыре дня на это смотрим, Анатолий. Четыре! Дня!

Теон схватил со стола подставку для креоника и швырнул ее в экран – тот с хрустом надломился и стал гаснуть, унося с собой и закадровый голос. Корсаков выпрямился и застыл соляным столбом. Механик-клириканец прищурился и деликатно отошел к стене.

Тяжелая рука начмеда легла на плечо Тиль Теона:

– Остановись, Тиль… – землянин выглядел растерянно. – Если это – убийство, нужна твоя холодная голова, чтобы найти его организаторов и исполнителей… Если все-таки фарс и телевизионное шоу – тем более… Это, считаю, вызов тебе.

– Да какой к скварру фарс! – Теон отмахнулся, выпрямился и перевел дыхание – совет друга помог ему собраться. Поблагодарил механика и, дождавшись, когда тот уйдет, подозвал Корсакова: – Глеб. Мне нужна аналитика по этому шоу с «Менанделем»: если это постановка, я должен об этом знать. Откуда ведется трансляция, анализ сигнала, помех, анализ по ракурсу съемки, раскадровки… В тринадцатый сектор отправился патруль, свяжись с ними. Найди кого-то надежного из криминалистов, подключи спецназ, если это необходимо… Я даю тебе полную свободу действий. К вечеру у меня на столе должны быть предварительные данные.

Он продолжал смотреть на экран, все отчетливее понимая, что произошедшее не может быть постановкой, не может быть спецэффектами. Круизный лайнер «Менандель» медленно умирал в прямом эфире, находясь на неизвестном курсе в руках у неизвестного психа, который даже не выдвинул никаких требований.

«Почему неизвестного? – спохватился он. – Такие психи не появляются из черной дыры… К таким преступлениям готовятся долго, обкатывая его элементы на чем-то более мелком и менее броском… Наверняка в базе есть что-то про него».

– Я тебя найду, ублюдок…

Глава 3. Неприятный землянин

Борт фрегата «Унция», одной неделей позднее

У манжеты горлового люка стыковочной камеры, скрестив руки на груди, стоял землянин.

Он был высок, выше всех, кого она встречала прежде. Ленивые движения, но вместе с тем напряженная сила, выдавали в нем уверенного человека, который точно знал, что рядом с ним нет никого, кто бы мог быть ему опасен. Зачесанные назад черные, словно крыло нимруда, волосы, и открытый взгляд – он смотрел свысока, но без презрения, а лукавые мысли, словно морская галька, шелестели на дне его светлых, искрящихся интересом глаз. Ноэль задержалась взглядом на широких плечах, невольно примеряясь, на сколько надежными они могут быть, оторвалась от них с неохотой, скользнув по оголенным запястьям – землянин небрежно закатал рукава, демонстрируя открытость намерений и довольно необычный дизайн персонального коммуникатора-креоника и браслета, которым он крепился на руке. Креоник его был крошечным, круглым и чуть выпуклым.

Окинув присутствующих взглядом, он протянул руку тому, кто стоял прямо перед ним – худощавому клириканцу, затянутому в черную униформу клириканского флота без эмблем и опознавательных знаков на шевроне, очевидно, приняв его за капитана.

– Владислав. Чайка, – коротко представился.

Конечно, он ошибся. Он понял это сразу – по глумливым ухмылкам на лицах встречающих, по шушуканью, и грянувшему за ним хохоту. Он мог бы взбеситься и переломать половину из низкорослых клириканцев, но вместо этого обезоруживающе широко улыбнулся и присоединился к веселью.

– Ты откуда, землянин? – Сквозь смех спросил старпом Пао Риж, тот самый клириканец, которого он принял за капитана «Унции».

Землянин, прекратив смеяться, но все еще улыбаясь, упрямо качнул головой. Потом приподнял вверх правую руку, выставил к потолку указательный палец и качнул им:

– Не, я теперь говорить буду только с вашим главным.

Ноэль выступила вперед:

– Если это того стоит, то говори… – Старпом посторонился, и она заняла его место прямо перед землянином. Она едва дотягивала до плеча высокого даже по меркам землян молодого мужчины, а поэтому вынуждена была смотреть снизу-вверх. При том умудрялась делать это вызывающе-снисходительно. – Да, я – Капитан Ирия́з. Досадная оплошность с вашей стороны, Вам следует лучше готовиться к встречам…

Она протянула руку. Землянин пожал ее, едва сумев скрыть удивление:

– Простите, капитан, по вашему послужному списку никак не мог предположить, что вы – женщина.

Он хотел сказать – весьма молодая и привлекательная. Случись их встреча на набережной его родного города, он бы потерял голову. Строгий взгляд девушки выдавал острый ум, а снисходительная усмешка, спрятавшаяся в уголках губ капитана обещала не лишенный чувства юмора и самоиронии нрав. Темно-каштановые, почти черные волосы, отливавшие осенним теплом, падали на плечи, светло-зеленые, цвета нефрита глаза и узкая щель зрачка. Клириканка. У Влада по спине пробежала дрожь, руки вспотели. В ушах загудело, резко заболела голова – клириканка сканировала его сознание, потроша все, что он хотел бы оставить лично себе. Он заставил себя резко отвести взгляд, разорвав зрительный контакт и закрывшись от капитана. И сразу будто бы стало легче дышать, будто кто-то так по-хозяйски проникший в его разум, наконец, отпустил его.

Девушка – капитану было от силы лет двадцать пять – холодно поинтересовалась:

– А что, у женщины должен быть какой-то особенный послужной список?

Землянин, откашлявшись, сделал вид, что ни капли не смутился:

– Ну не знаю… – Он старался избегать встречаться с ней взглядом: клириканцы были синестетиками, прекрасно влезая не только в голову, но и в чувства оппонента. – Слава капитана-разрушителя, идущая шлейфом за вашим кораблем, рисует в воображении отъявленного головореза и последнего негодяя, для которого нет ничего святого. Впрочем, вы правы, – он кивнул, – не только мужчины могут быть отъявленными головорезами и негодяями.

Капитан Ирияз мрачно усмехнулась:

– Мне нравится ваш настрой. Если вы так же хороши в деле, как умеете трепаться о нем, то сработаемся.

Землянин демонстративно потер руки:

– Мм, будет проверка? Еще одна? Я готов…

Капитан повернулась к гермопереборке, ведшей из блока стыковки внутрь корабля, бросила небрежно:

– Да куда ты денешься…

Это был его третий месяц скитаний по разного рода темным путям и фарватерам в поисках работы. Слава о нем на пару шагов опережала его – талантливых взломщиков в секторе никогда не хватало. Влад Чайка был одним из лучших.

«Унция» когда-то была грузовым кораблем. С тех времен у нее остался узкий килевой коридор, ведший от зоны стыковки к носовой части и рубке, довольно непритязательный дизайн с примитивным освещением и расположением рабочих зон. Пока шли по коридору, Влад насчитал их пять: в зоне стыковки, два по ходу движения, еще два – ближе к рубке. Все пять представляли собой небольшие тесные закутки, обитые защитным дентрогалем для обеспечения безопасности оператора. Пара мониторов, установленных один над другим, выдвижная панель управления, рабочее кресло с разъемами полевой защиты. Очевидно, это были резервные рабочие места, которые можно было использовать в случае особых миссий, или в аварийной ситуации, когда экипажу требовались дополнительные руки.

В коридоре «Унции» пахло терпко, горькими полевыми травами и подгоревшей патокой – привычные для клириканцев запахи. Было жарко – тоже благодаря тому, что весь экипаж небольшого корабля состоял из представителей Клирика, а эти жители раскаленных теплом своего светила песков, особо ценили тепло. Влад на ходу снял черную куртку из плотного дендрогаля[9], повязал ее вокруг бедер, оставшись в черной форменной рубашке клириканского флота.

Капитан провела его в тесную комнату справа от гермопереборки в рубку, кивнула на подготовленное рабочее место: компьютерное кресло и четыре объединенные в единую сеть монитора образовали полукруг, в центре которого искрилась синим приборная панель.

– Вам нужно вскрыть систему безопасности моего корабля и отправить в рубку на центральный монитор… – она огляделась, сообразив, что ничего подходящего не захватила с собой. Вздохнув, провела по волосам – туго скрученные до этого пряди рассыпались темными змеями по плечам, и протянула Владу золотистую заколку, – вот это. Вопросы есть?

Землянин взял заколку, повертел ее в пальцах. Капитан смерила его взглядом – равнодушно, без какого-то интереса:

– Если вопросов нет, то приступайте. У вас полтора часа до отстыковки вашего катера.

Землянин вскинул голову:

– А если не успею?

– Выброшу за борт.

По тому, как спокойно она это сказала, как небрежно повела плечом, Влад решил, что капитан Ирияс не раз проделывала это, и рука ее не дрогнет. Покачал головой:

– Ну и порядочки тут у вас…

* * *

Влад наблюдал, как смыкались створки двери за капитаном Ирияз, окинул взглядом крохотное помещение. Скорее всего, это была комната для хранения резервных скафандров или блоков индивидуальной защиты – по стенам тянулись закрытые металлические ящички, а над ними тихо поблескивали зеленые маячки аварийных датчиков. Учитывая, что основные всегда находились на рабочих местах или в личном распоряжении команды, то количество единиц резервных говорило о том, что на кораблике частенько бывают гости. Он посчитал количество зеленых маячков – сорок восемь. Немало. Особенно, если предположить, что таких складов может быть не один, а как минимум на каждой палубе и в каждом отсеке.

– Хм… непростой ты капитан, капитан Ирияз, – Влад устроился за консолью, погладил пальцами непривычно выпуклые клавиши на клавиатуре, переставил удобнее джойстик и придвинул дополнительную консоль. – Удобненько.

Распрямившись, сделав пару махов руками и размяв шею, он щелкнул пальцами и активировал мониторы.

– Посмотрим, чем вы тут балуетесь, – пробормотал он, подключаясь к искину.

Тот выдал предупреждающий сигнал, выбросил на монитор «Внимание, фиксирую попытку несанкционированного входа» и окрасился красным.

– Ах вот даже та-ак, – присвистнул землянин. – Ты мне определенно нравишься.

На правом запястье были удобно закреплены ремни бромоха – браслета с биоактивными панелями. Обычно их использовали для подключения дополнительного функционала на снаряжении и одежде, а еще – для крепления персонального коммуникатора-креоника. Влад нашел ему еще одно применение: в кармане между полигласовыми пластинами у него хранилась тонкий до прозрачности креодиск[10]. Неформатный на первый взгляд – он не подходил ни к одному стандартному разъему – в отличие от своих серийных собратьев, он имел сенсорную панель, которая позволяла легко подключиться к любой сети и любому устройству. Влад любовно называл его «нячешкой».

Влад понимал, что за ним наблюдают – об этом помимо логики и чутья говорил красный огонек сетевой камеры, расположенный чуть выше центрального монитора. Подмигнув невидимому наблюдателю, он вытянул из кармана свой креодиск и вставил его в разъем системного блока. У центре бокового монитора сразу появилось окно выделенной линии. В его верхнем левом углу в ожидании команды замер голубой курсор.

– Потанцуем?

* * *

Капитан Ноэль Ирияз неторопливо прохаживалась вдоль главного монитора рубки. Корабль завершал погрузо-разгрузочные работы, заправлялся топливом и чистил шлюзы, чтобы быть максимально автономным в ближайшие недели, вплоть до финальной точки, указанной в путевом листе – точка гравитационного склонения N45 на границе четвертого сектора. Таково ее задание.

И проверить вот этого выскочку, землянина.

О нем ходили весьма противоречивые слухи, но многие сводились к тому, что он взломщик экстра класса. Компьютерный вор, если хотите. Системный… На Земле таких называли хакерами. Перед тем, как пустить его на борт, она проверила его биографию – родился в крупном по меркам землян городке, учился, не женился, попался на взломе штаб-квартиры одного очень серьезного министерства обороны, был пойман и даже получил требование об экстрадиции, но тут был подхвачен кураторами Единой галактики, работавшими на Земле, и незаметно исчез. Чтобы появиться тут. И стать головной болью Управления сопровождения следственных действий. Дело в том, что парень клятвенно божился, что все понял, и теперь будет вскрывать систему безопасности только по самым законным предлогам. Но природа оказалась сильнее, и вот он уже объявлен в розыск и мотается по галактике в поисках убежища и работы.

«Это ж надо быть таким болваном», – подумала Ноэль.

Болваном Влад Чайка не выглядел. Простоват – определенно. Играет в дурачка – даже вероятнее всего. Что он скрывает – не ее ума дело. Но раз кое-кто в руководстве сказал, что он им нужен, значит, так тому и быть. В конце концов, для успешности всей операции некоторые задания должны быть провалены. Она это знала лучше многих.

– Что он там делает? – обернувшись к бортинженеру, спросила.

Тот пожал плечами:

– Работает.

Ноэль посмотрела на часы – прошло тридцать пять минут. «Был бы крутой спец, как о тебе говорят, уже давно справился бы, – подумала не без раздражения.

– Покажи его.

Она подошла к рабочему месту бортинженера: с экрана на нее смотрела ухмыляющаяся физиономия землянина.

– Потанцуем? – спросил он и будто бы взглянул на нее. Ноэль отпрянула, отчетливо поняв, что где-то прежде слышала этот голос. Но где – не смогла вспомнить.

* * *

Напевая под нос незатейливую мелодию, он начал вводить код взлома. Любой корабль – это система. Любая система имеет свой алгоритм. Любой алгоритм может быть изменен другим алгоритмом. Да, это будет совсем другая система, но капитан Ирияз хотела этого, разве нет?

Влад бросил взгляд на часы – у него оставалось больше сорока минут, когда система безопасности корабля распахнула перед землянином свои двери и приветливо пригласила войти внутрь. Пока он просто оглядывался, не внося изменений. А это означало, что капитан еще не поняла, что он знает об ее корабле больше того, что следовало. Ну, например, что у него есть закрытый канал связи. И этим каналом пользует один из членов экипажа, всегда один и тот же. А еще, что фактическое число членов экипажа не совпадало с номенклатурой, выходило, что не все люди на борту – люди в привычном понимании.

Влад улыбнулся на камеру.

Оставил незаметный системе маркер на вход в закрытый канал, чтобы знать, когда им в следующий раз воспользуются.

Оставалось двадцать шесть минут – Влад не стал показывать высший пилотаж и демонстрировать, что взломал систему безопасности корабля за шесть минут: если ее начнут перепроверять, перепрошивать, то испортят все веселье. Пусть думают, что ему пришлось попотеть и помучиться. Но и показывать, что он справился впритык было тоже ниже его достоинства.

Две трети от отведенного срока – в самый раз: и создателю кода безопасности не обидно, и самому Владу не стыдно.

Продолжая насвистывать мелодию, он положил на стол перед собой, активировал в собственном креонике программу пространственного сканирования. Зеленый луч вырвался из камеры, скользнул по оставленной капитаном заколке. На креонике, медленно проявляясь, застыло украшение. Влад изменил мелодию, которую насвистывал, вспомнив старый мультик про Гнома и мальчика Нильсона. Перебросил сканированное изображение на центральный монитор – оно раскрылось, окрасив лицо землянина золотисто-бордовым. Роскошная роза с крохотными, будто бисеринки росы, гранями на лепестках. Влад повернул изображение, добавив к нему анимацию – теперь бутон медленно раскрывался.

– А то как-то неудобно даме мертвые цветы дарить, – пробормотал он, на мгновение прекратив насвистывать мелодию.

И отправил изображение на главный монитор рубки, добавив вдогонку миллион воздушных поцелуев.

На выходе из системы безопасности корабля, он оставил фрагмент кода – ничтожную зарубку, которую не заметит разработчик, щель в заборе, через которую можно, не входя в систему и не раздражая безопасников, подглядывать, а при случае – снова войти, оставшись незамеченным. В конце концов, Влад Чайка – первоклассный хакер. Хотели оставить базу данных нетронутой – нечего было предлагать ему в нее заглянуть.

Откинувшись на спинку, он заложил руки за голову и широко улыбнулся в камеру, ожидая возвращения капитана.

* * *

Старпом сообщил, что погрузка завершена и фрегат готов к отбытию. Осталось избавиться от этого шута, что сейчас занимал кладовку с резервным оборудованием.

– Что там землянин? Долго ему еще осталось?

– Двадцать минут. Не вижу, чтобы он пробил мою защиту, – узколицый клириканец Марс Суроль самодовольно улыбнулся.

Ноэль вздохнула, убрала волосы с лица.

Свет под куполом рубки моргнул. Главный монитор погас и тут же включился: на нем красовалась золотая роза. Нежный бутон то закрывался, то раскрывался вновь, а вокруг него, словно опадающие лепестки, подхваченные порывом ветра, мельтешили миллионы воздушных поцелуев.

Капитан Ирияз поморщилась, будто у нее разом заболели все зубы, узкая щель рептилоидного зрачка стала совсем прозрачной:

– Какая пошлость…

– А по-моему очень мило, он хочет произвести на тебя, Ноэль, впечатление, – засмеялся старпом. – У этого землянина определенно есть чувство юмора и ни на кончик моего ногтя чувства самосохранения… Идти в команду к клириканцам. Ха!

Бортинженер, мрачно покосившись на старпома, проверял целостность системы, так и не поняв, через какой лаз землянин пробрался в святая его святых, чтобы отправить на основной монитор свою вычурную мазню.

Ноэль медленно втянула ртом воздух, еще медленнее выдохнула. После окончания манипуляции, мысли прояснились, а гнев сам собой растворился.

– Что ж, – пробормотала, – добро пожаловать на борт, Владислав Чайка…

Скрестив руки на груди, она снова посмотрела на монитор. Рявкнула бортинженеру:

– Да выруби ты эту пакость!.. – Она вздохнула, уставившись на гаснувшую на мониторе голограмму цветка. – Что ж, землянин Владислав Чайка, попробуем, каков ты на вкус…

Глава 4. Найти «Менандель»

Борт фрегата «Тольда», настоящий момент

Когда Теон и Духов вышли из зала операционистов, Василий Крыж подошел к Корсакову, положил ему руку на плечо – Глеб снова отбивал сообщение в креонике.

– Что, так не ответила? – спросил.

Вместо ответа Глеб покачал головой.

– Молчит, паразитка, – он смотрел прямо перед собой, в глазах застыло беспокойство и злость. – Понимаешь, вот Олька всегда такая – что-то замутит, никому ничего не скажет, все сюрпризы готовит. То к отцу на юбилей приехала сюрпризом, до сердечного приступа удивила, то меня ошарашила, что выходит замуж.

Василий присел на угол стола. Смотрел на товарища с сочувствием, особенно острым, потому что не знал, чем помочь.

– Так она что, замужем? Свяжись с ним, – предложил, ухватившись за идею.

Корсаков, отмахнулся:

– Да прям. Разбежались уже. Она ж поэтому и на работу устроилась… И вот теперь не выходит на связь, – Он посмотрел на темный экран креоника и вздохнул.

– А попробовать пробить по ее личным данным?

– Пробовал, конечно. Но там последние данные о том, что заключила контракт с «Бао-Жу», это аутсортинговая компания, предоставляют персонал для обслуживания вечеринок… Ну там официанты, повара, диджеи, ведущие… вот это все. Более новые данные еще не подгрузились, поэтому конкретнее пока не знаю.

Крыж кивнул:

– Так им надо набрать и спросить, где твоя сестра… И там уже связываться с администратором нужного заведения.

– И Олька меня возненавидит, что я ее стерегу, – Глеб посмотрел с осуждением.

Крыж пожал плечами:

– А нефиг заставлять о себе беспокоиться, я так считаю. И своих мелких сестренок именно так и муштрую. Поехала куда, если хочешь чтобы тебя не дергали – напиши с кем и на сколько. И, черт возьми, не ври – будь именно с теми и там, где предупредила. И вернись, когда пообещала.

Корсаков прищурился:

– Твоим сколько?

Крыж со знанием дела приосанился.

– Старшей пятнадцать.

Глеб кивнул:

– Ну вот станет двадцать три я посмотрю, как она тебя слушаться будет, – он вернул креоник в крепления браслета-бромоха, отрезал: – Ладно, давай работать. Олька объявится, я ей голову откручу, однозначно….

* * *

Около шести вечера Глеб Корсаков уже заходил в кабинет начальника криминальной полиции Тиль Теона. Теон устроил штаб-квартиру криминальной полиции на корабле управления сопровождения следственных действий «Тольда» – этакой подвижной лаборатории и криминалистического комплекса. Это позволяло ему сохранять независимость от правительств рас-основательниц Единой галактики, а тем самым – собственный вес. Криминальная полиция была мощным подразделением в структуре Трибунала, и фигура Тиль Теона в этом, его позиция и принципиальность, играли не последнюю роль.

Небольшой кабинет, в который стекались все ниточки теневого управления Единой галактикой. Разведданные, сообщения агентурной сети, отчеты, доклады и выкладки. Невидимая паутина, которая, подобно самому прочному цементу сдерживала и направляла конфедерацию.

– Господин Теон, – землянин вошел в кабинет. Теон сидел за рабочим столом, интерактивная поверхность отбрасывала синие блики на хмурое и осунувшееся лицо.

Глеб давно работал с Теоном, его товарищ Василия Крыж – около года. Однажды они говорили о роли личности в истории – заезженная тема в школьных сочинениях. В том разговоре оба сошлись на том, что пример Теона показателен – будь в его кресле, за этим массивным, заваленным бумагами и креодисками столом, кто-то другой – злоупотреблений не избежать. Но Теона звали «Законник». И церианец, словно мифический Цербер, стерег и любовно оберегал не только букву закона, но и его дух.

– Да, Глеб, я ждал тебя, – Теон притушил экран, сделал приглашающий жест на кресло у стола. – Давай, что у тебя…

Он поставил локти на стол, сложив пальцы «домиком» и посмотрел на землянина.

Глеб откашлялся, убрал с лица длинную челку.

– Это запись, – начал с главного. – Не прямая трансляция. Мы обнаружили незначительные следы монтажа и наложение фильтров на изображение.

– Но это запись постановочная?

– Я еще жду итоговой экспертизы, но по предварительным данным – нет.

– Рихта джаль, – Теон оттолкнулся от стола и отвернулся к стене. – Худшая новость на сегодня… Дальше.

Он снова повернулся к сотруднику.

– Транспортная полиция подтвердила, что интерьер, номерные знаки на шевронах экипажа, попавшие в кадр, являются подлинными и, действительно, принадлежат экипажу круизного лайнера «Менандель». Станция приписки предоставила поименные списки пассажиров, полиция связалась с частью из них – все родственники подтвердили, что последний сеанс связи был четыре дня назад. Время совпадает с последней транзакцией «Менанделя» в тринадцатый сектор.

– Пассажиры должны были войти в состояние стазиса?

Глеб кивнул:

– Совершенно верно. Транспортники пояснили, что это обычная практика на больший пассажирских кораблях. Для того, чтобы снизить побочку в связи с переходом…

Теон поднял вверх ладонь:

– Погоди-погоди… А что родственники всех пяти тысяч пассажиров и экипажа это шоу не смотрят? Они не узнали никого? Не задавали вопросов?

– Задавали, конечно. Масса запросов судовладельцу… Тот заверил, что все под контролем, что родственники участвуют в телешоу и теперь стали звездами.

Теон сжал кулак, глухо ударил по столешнице.

– И?

– Что «и»? – не понял Глеб.

– И что судовладелец предпринял? Они же знали, что никакого шоу нет, или не знали?

– Ничего… Их шеф кадровой службы пытался достучаться до «Менанделя», чтобы выяснить, кто позволил капитану Марко Джою без согласования с руководством участвовать в коммерческих телепроектах, но капитан отказался давать пояснения. Запись переговоров изъяли, передали специалистам для проверки.

– Они что там, идиоты? Прокуратура же связывалась с ними, они подтвердили, что связь с лайнером устойчивая…

Корсаков поморщился:

– Им не нужны были проблемы, лишний шум… Они были уверены, что корабль участвует в телешоу, а Марко Джой решил подзаработать перед выходом на пенсию. Этот рейс был для него последним, по крайней мере, так утверждает судовладелец.

Теон ударил кулаком по столу, распустив по нему сине-белые круги. Корсаков продолжал:

– Согласно путевого листа «Менандель» должен был войти в Солнечную систему, совершить гравитационный маневр у Юпитера и, развернувшись, выйти из Солнечно системы.

– Они же связывались с экипажем, и те якобы подтвердили, что с ними все в порядке.

– Не совсем так. Капитан лайнера вышел на связь сразу после выхода в тринадцатый сектор, повторная связь со стороны диспетчерской не удалась, были помехи. Но диспетчеры рассчитали траекторию движения лайнера и пришли к выводу, что лайнер находится в электро-магнитном поле Юпитера, а потому не придали значения.

– Сейчас лайнер находится там же, на орбите Юпитера? Что говорит СИНО[11] и опергруппа, отправленная прежде в семнадцатый сектор?

– Вот тут самое интересное. Я связался с опергруппой сразу после вашего ухода, они были уже на месте, но никакого пассажирского лайнера на расчетных координатах не обнаружили. Подключили СИНО, она уже обнаружила объект, он пересек Пояс Астероидов. На вызовы не отвечает. Транспортная полиция направила к нему дополнительно патруль с группой захвата на борту и абордажным оборудованием.

– Он уже там?

Глеб покачал головой:

– Нет, ждем прибытия с минуты на минуту.

Теон посмотрел на часы, кивнул:

– Хорошо. Продолжай.

– Что еще удалось вычислить… Трансляция велась не с «Менанделя». Точное место отправки сигнала еще устанавливается, наша команда сопоставляют скорость передачи сигнала по разным секторам и фактуру помех. Это позволит установить сектор и, вероятно, квадрат, из которого велась трансляция…

Теон нахмурился, остановил доклад жестом:

– То есть кто-то взломал канал вещания?

– Нет, вещание как раз легальное, время приобретено для реалити-шоу «Крушение», поэтому владельцы канала даже не озадачились содержанием съемки. Кстати, это они и сообщили судовладельцу «Менанделя» – трансляция с борт корабля легальная, популярное шоу с высокими рейтингами.

От последней фразы Теон помрачнел еще сильнее:

– Да уж, рейтинги, – пробормотал, опустив глаза на кончики пальцев – они подрагивали от напряжения и закипающей в груди злости.

– Да, рейтинги у шоу высокие, новое включение передвинули в прайм-тайм.

Теон встрепенулся:

– Что? – он поднял глаза на землянина.

– Новое включение, – Глеб повторил. – Администрация канала «Первый галактический» сообщила, что по просьбе организатора реалити-шоу, сместила финальный выпуск шоу на сегодня, шесть-тридцать вечера.

Теон прикрыл глаза и поджал губы – в висках гудело от резкого прилива крови, в груди стало тесно, дыхание перехватило.

– Сейчас?

Глеб сверился с часами:

– Примерно через пять минут.

– Свяжись с патрулем в секторе, что они молчат? – Теон активировал экран. Поставил на беззвучный режим.

Креоник Корсакова выбросил на монитор оранжевую иконку принятого сообщения. Глеб, бросив взгляд на Теона, принял его:

– Это как раз они… – Он переключил на громкую связь. – Да, докладывайте.

Командир патрульного катера откашлялся.:

– Вышли на траекторию лайнера. На вызовы не отзывается. Идет с закрытыми транспондерами и отключенным пеленгом, без аварийного сигнала. Группа Вальдо Дрома произвела абордажные мероприятия, проникнув на борт… – Он сделал короткую паузу, перевел дыхание. – Это не «Менандель».

Корсаков и Теон переглянулись. Теон взял креоник Глеба:

– Это Теон… – Он узнал говорившегося – клириканец А́ван Ллойро́, опытный оперативник, прошедший десяток опасных командировок. – Что значит не «Менандель»? Поясните.

– Это другое судно, господин Теон. Мы проверили бортовые самописцы и журнал, путевые листы. Это «Фарма», пассажирский линкор экстра-класса, шел из дока после планового ремонта на загрузку и сбился с курса. Грешит, что ремонтники что-то напортачили со связью, так как сразу после транзакции внешняя связь вышла из строя, как и транспондеры. Они не должны были быть в тринадцатом секторе, сами в шоке, почему из сюда перебросило.

– Сколько человек на борту?

– Двадцать пять членов экипажа, господин Теон. Всех опросили. Все подтверждают сказанное капитаном. Бортовые самописцы изъяли, передадим на проверку, «Фарму» сопровождаем на станцию приписки.

Теон растерянно потер переносицу:

– Да. Кого-то оставьте в системе… – Он вернул креоник Корсакову. – Ничего не понимаю. А где «Менандель» тогда.

Глеб уже связывался в операторами СИНО для организации глобального поиска.

Тем временем началась трансляция. Начальник криминальной полиции включил звук. Сердце замерло от страшного предчувствия.

– У нас новое включение, – вещал закадровый голос.

Быстрая панорама корабля, демонстрация бортового номера и имени. «Менандель». Это был «Менандель». Приближение, переключение на внутренние камеры, пробег по пустым холлам и коридорам.

– Где все? – Прищурился Теон, с напряжением вглядываясь в экран.

– После дневного фиаско со спасением части пассажиров, экипаж лайнера был вынужден полностью перекрыть часть разгерметизированных помещений и вывести выживших пассажиров в носовую часть. К сожалению, мест здесь значительно меньше, поэтому пассажирам приходится ютиться в коридорах и общих комнатах, продуктов на всех не хватает, как и воды, так как часть питания оказалась непригодна к употреблению в связи с аварией топливной системы, выведшей из строя шлюзы аварийных капсул. Экипаж выдает резервные сухпайки.

Еще один пробег по пустым и мрачным помещениям корабля. Синие ковры, бледная подсветка тонким пунктиром на потолке, стерильная чистота, словно в погребальном саркофаге. Наезд камеры на табло допуска… И переключение на камеры видеонаблюдения другого блока.

Тот же приглушенный свет, то же ощущение, но переполненные коридоры. Люди сидят, лежат на диванчиках, креслах, на полу. Стоят, прислонившись спиной в стенам. Кто-то с беспокойством поглядывает по сторонам, кто-то прислушивается.

– Там у них трансляция, – догадался Корсаков. – Хорошо бы понять, что говорят.

Закадровый голос ожил:

– Как видите, положение бедственное. Капитан сообщает выжившим пассажирам и членам экипажа, что внешняя связь по-прежнему не работает, что причину поломки так и не удалось установить. Все понимают, по этой причине никто не узнает, что случилось на лайнере… Ведь еще раньше всем стало известно, что «Менандель» утратил управление, и теперь движется напрямую к своей гибели… Прямо по курсу – Солнце.

Теон схватил воздух, будто поймал что-то невидимое за хвост:

– Глеб, активируй протокол поиска, подключай СИНО с проекцией на Солнечную систему, пусть настраивают все лидары и лазеры… Кто там из оперативников остался? Отправляй к ним подкрепление… Бери Ни́риха, он там нужен.

Закадровый голос продолжал:

– Система жизнеобеспечения «Менандели» едва справляется с нагрузкой…

Глеб замер, вставил наушник и отошел от стола Теона. Корсаков, прослушав аудиосообщение, повернулся к нему:

– Нашли… «Менандель» засекли с Земли…

«Час от часу не легче», – промелькнуло в голове Теона. Вслух уточнил:

– Кто засек, где корабль? Говори, Глеб, говори…

– Местные обсерватории… Система поиска астероидов зафиксировала новый объект, это может быть «Менандель», действительно рядом с Солнцем, уже пересек орбиту Венеры… Передают по местным каналам… Для Земли это сенсация.

– То есть все-таки в Солнечной системе… Почему мы его не видим?

– Из-за шумов, очевидно… – Глеб подошел к интерактивной карте на столе Теона, выделил тринадцатый сектор и на нем – Солнечную систему. – В соответствии с протоколом адаптации молодых рас, все системы наблюдения за системой расположены на значительном отдалении, чтобы не быть зафиксированными наблюдателями с Земли. При этом Солнце с планетами движется на подобие огненного болида, от него исходит мощный фотонный хвост, который «слепит» наши системы. Если бы мы не добивались скрытности и располагали лидары в достаточном количестве и достаточно близко, то мы бы видели… Злоумышленник точно рассчитал локацию лайнера, в тени планет-гигантов и Пояса Астероидов…

Глава 5. Последний миг «Менанделя»

Солнечная система, настоящий момент

Они перекрыли все шлюзы, задраили переборки, включили систему охлаждения и направили ее на те жилые отсеки, которые смогли изолировать… Та пока еще справлялась, но…

– Расход топлива, – бортинженер Торос вопросительно посмотрел на капитана. Торос выглядел взвинчено, его глаза горели, а странная улыбка, блуждавшая на его губах, выдавала, что он на грани нервного срыва. Только что он узнал, что среди пассажиров, не выбравшихся из шлюзового отсека и оставшихся там, за задраенными гермопереборками, осталась его дочь. Ей было восемнадцать, это путешествие – Торос копил на него пять лет – было подарком на окончание средней школы. Кроме дочери у Тороса больше никого не было. – Нам хватит топлива на сорок восемь минут, капитан.

Марко Джой предполагал это.

– Как мы можем уплотнится, чтобы подольше продержаться?

– Все и так на головах, капитан, – Торос снова странно улыбнулся, будто бы принимал вину на себя.

– Посчитайте, Торос, – отозвался капитан, не столько для того, чтобы добиться конкретики, сколько для того, чтобы занять Тороса работой. – Нам надо дождаться помощи…

Инженер кивнул, отвернулся к экрану, но рассчитывать не начал, уставился в темный монитор, будто бы не понимая, что делать.

Капитан обратился к старшему помощнику:

– Что со связью?

Тот отрицательно покачал головой:

– Я даже не знаю, начали ли нас искать. Полная тишина в эфире… Такое впечатление, что… Единая галактика вымерла.

«Может быть, проблема не у нас, – с внезапной надеждой подумал капитан, – Может быть что-то со связью в секторе? Не может же эфир полностью молчать?». Капитан почувствовал, как заболели суставы, как холодным, будто могильным дыханием обдало лопатки: если что-то масштабное случилось в секторе – авария или нападение из вне, то «Менанделю» просто некому помочь.

– Ну-ну, конечно же, нас ищут, они знают, что мы не вышли на следующую контрольную точку, поэтому ищут…

«Не могут не искать».

Старпом кивнул: оба понимали, что это ложь. Если бы их кто-то пытался обнаружить, то уже непременно нашел бы – средств для этого достаточно. Значит, никто не пытался, но почему?

В груди было тесно, тяжело и колко. Уверенность, еще пару часов назад дарившая хоть какие-то мысли, сейчас улетучилась, в голове стало тихо и пусто, как в коробке с прошлогодним подарком. Члены команды продолжали выполнять свою работу, инженеры и техники – пытаться вернуть управление кораблем назад, подвести резервную линию, перепрошить на ходу искин, но все понимали тщетность усилий. Каждый отчетливо осознавал, что столкнулся с чем-то неизведанным, масштабным и безжалостным. Нечто собиралось их погубить.

Оно прямо сейчас это делало – медленно и методично.

Капитану было не ясно, почему это Нечто убивало именно их и почему так долго. Почему не сделало сразу, заполучив управление кораблем. Почему судно, лишившись управления, при этом ловко обходило опасные навигационные зоны, умело маневрировало в гравитационных полях Сатурна и Юпитера, четко и без происшествий миновало Пояс Астероидов. Если их хотели уничтожить, то почему все еще не сделали это? Берегли для чего-то иного? Запросили выкуп? Вопросы множились, не находя ответов.

Капитан Марко Джой еще не знал, что их гибель стала театральным действом с самым высоким телевизионным рейтингом. Бушующее зарево злого карлика постепенно занимало все демоэкраны. Бортовые системы жизнеобеспечения мигали красным, сообщая о переходе на аварийный режим.

«Менандель» приближался к Солнцу.

* * *

– Индикатор исходящей связи! – у Тороса сорвался голос.

Капитан принял сигнал, у него дрожали колени, чтобы скрыть это, он опустился в капитанское кресло, склонился к коммуникатору.

– Капитан Марко Джой.

– Хвала богам! Это сержант Вальдо Дром, патрульная служба тринадцатого сектора. Вы двигаетесь с выключенными транспондерами по опасной траектории, приказом командования намерен остановить вас…

– Помогите! – капитан Марко Джой выдвинулся вперед. – Мы потеряли управление. У меня пассажиры на борту, среди них женщины, дети…

– «Менандель» захватил неизвестный, обстоятельства выясняем, – сухо сообщил сержант.

Торос выкрикнул:

– Это был код, из диспетчерской! Я не знал, что в нем программа блокировки.

Вальдо кивнул:

– Перехватить внешнее управление мы уже не успеем. Поэтому будем действовать иначе. Попробуем затормозить и изменить траекторию через внешнее гравитационное поле. Но нужно остановить двигатели… Рубите канаты, все.

– Как все?

– Да. Полное отключение всех двигателей. Полное!

Вальдо не был уверен, что получится. Если бы подоспели остальные патрульные катера, то шансов было бы больше. Если бы вместо тяжелого пассажирского лайнера перед ним был борт поменьше – тоже. Но имели то, что имели. Он запросил помощь, но пока действовал сам, понимая, что счет времени пошел на минуты: на его собственном катере все системы жизнеобеспечения захлебывались, предупреждая об опасных перегрузках, изменении радиации и критическом повышении температуры за бортом.

– Активировать гравитационные пушки, – скомандовал своей команде. «Менанделю» сообщил: – Хватит вам тринадцати минут, чтобы добраться до серверной и отрубить все системы?

Старпом переглянулся с техниками:

– Да… Но если не удастся их отключить…

Вальдо жестко прервал:

– Просто рубите жилы, «Менандель». Вы меня поняли?

– Но мы останемся без системы жизнеобеспечения, без вентиляции…

– Совершенно верно. Это лучшее, что я могу вам сейчас предложить. Если все получится, я вас отбуксирую на безопасное расстояние для эвакуации.

Марко Джой положил руку на плечо старпома:

– Действуй, Рэй… Похоже, у нас нет другого выхода.

Темнокожий землянин кивнул и торопливо вышел из рубки.

Капитан заложил руки за спиной, качнулся с пятки на носок, окинув взглядом оставшихся членов команды:

– Господа. Что бы дальше не произошло, я был рад служить вместе с вами. Я прошу занять места среди пассажиров – как только Рэй и ребята из техслужбы перерубят силовые кабели, от нас с вами перестанет что-то зависеть, единственное. Что мы еще можем делать – это поддержать пассажиров. Предотвратить панику – это главное.

Торос долго смотрел на капитана, потом кивнул:

– Капитан, нужно ли настроить внутреннее радио, чтобы предупредить пассажиров?

Марко Джой кивнул:

– Да. Я сделаю обращение из общего зала.

* * *

– Друзья. Братья, сестры. – Начал капитан. Его голос – спокойный и уверенный, поднимался в круглому куполу и осыпался дождем на головы притихших пассажиров. Каждый понимал важность момента, а потому прислушивался к малейшим оттенкам голоса, интонациям говорившего. – «Менандель» терпит крушение.

Он ожидал, что поднимется вой, плач и паника. Но его слова, оказалось, уже были проговорены тысячу раз между собой и про себя каждым из присутствующих, поэтому они ничего не изменили, лишь подытожили неизбежное.

– Ресурсов корабля не достаточно, чтобы мы протянули до утра, – продолжал капитан, чуть повысив голос, чтобы взять под контроль собственные страх и отчаяние. – Но мы не одни. Рядом с нами – патрульный катер и его капитан, сержант Вальдо Дром с командой отряда специального назначения. Он попробует оттянуть «Менандель» от гибели с помощью средств задержания судов, которые имеются на борту патрульного катера. И изменить нашу траекторию. Но для этого нам придется полностью остановить двигатели и обесточить корабль… Да, нам предстоит вручить свою судьбу крохотному катеру и встретить ее в полной темноте, слыша только биение собственных сердец. Запасов воздуха в резервуарах достаточно, чтобы мы какое-то время обошлись без системы очистки. Воду вам выдадут. Это все наши запасы. Если у вас остались портативные источники света, прошу их приготовить, но взываю к вашему разуму расходовать их с осторожностью… Да хранят нас Боги Единой галактики.

Свет мигнул и погас. Несмотря на то, что все были предупреждены, никто не оказался готов. Зал, ахнув в едином порыве, закопошился, застонал, разгоняя волну паники. Капитану пришлось повысить голос до крика, чтобы остановить ее:

– Я буду с вами до последнего вздоха. Прошу зажечь фонари, если они у вас есть.

В разных концах зала загорелись желтые огоньки. Некоторые тут же погасли – пассажиры решили, что стоит экономить. Марко Джой опустился на пол там, где стоял. Он поджал ноги, выпрямил спину, до боли сомкнув лопатки и прикрыв глаза. Так было лучше слышно корабль.

Марко Джой, сквозь чужое дыхание, слышал биение сердца своего корабля – тяжелое, надсадное. Свист врывающегося в воздухоочистители космического ветра, скрежет смертельных жал Солнца по обшивке.

«Господи, если ты есть на небесах, – отозвалось в сердце когда-то услышанной молитвой, – Отец всего сущего, что есть во Вселенной… Да будет свято имя твое, да будут милосердны дела твои… Прошу, не оставляй меня в этот скорбный час, подари удачу, подари возможность снова вздохнуть полной грудью, увидеть свет звезд, рожденных тобой».

Температура внутри «Менанделя» медленно поднималась. Марко уже ощущал тепло на коже, покалывание проникающей сквозь незащищенный корпус лайнера радиации. Дышать стало труднее – воздух стал терпким и густым, входил в легкие с усилием.

«Это отеки», – догадался мужчина.

Корабль вздрогнул, пойманный в сетку гравитационного поля патрульного катера, капитан на мгновение потерял опору, повалился на бок.

«Да помогут нам боги».

Кто-то рядом заплакал. Ребенок. Его прижимала к себе и успокаивала мать.

– Не бойся, милый, все хорошо, – шептала она. И весь зал невольно вслушивался в ее иступленный шепот. – Страха на самом деле нет. То, что внутри нас, как червячок сидит и гложет, кусает за мягкое, живое тело нашей души, это на самом деле не страх – это предчувствие. А мы его неверно толкуем. Вот сейчас ты думаешь о плохом, а случится хорошее, нас спасут…

– А если не случится? – спросил ребенок. – Если не спасут?

– Как же не случится, случится. Обязательно… Просто нужно верить. Держаться за руки и верить…

Кто-то затянул песню на клириканском. Тонкий, невероятно чистый, как хрустальная капля, голос, звенел над головами, возносясь к потолку. Неизвестная капитану девушка пела старинную балладу о певчих птицах ротангах, которые рождаются, чтобы разбиться о камни и возродиться вновь. Неизбежный круговорот жизни, подаренный Создателем всего Сущего.

Марко Джой покачивался, ощущая, что наклон корпуса усиливался: «Менандель» заваливался на бок. Кожу щипало все сильнее, жар чувствовался отчетливее.

Капитан распахнул глаза и включил портативную рацию, вызвав Рэя:

– Что у тебя?

Рэй оставался в машинном зале и мог наблюдать за происходящим через стыковочные визиры, не подключенные к искину и оборудованные аккумуляторными батареями, а потому сейчас наверняка еще активные.

– Боюсь, мы падаем, капитан… Теперь вместе с бедолагой Вальдо…

Лайнер загудел. Сухой треск – раз за разом, нарастая, будто удары тысячи плетей по оголенной спине приговоренного – это слетала с корпуса лопнувшая гравитационная сеть. Испуганным вздохом раненого гиганта протяжный вой сирены разнесся по кораблю. Аварийное освещение, очнувшись на мгновение, мигнуло красным, выхватив из темноты траурно-бледные лица.

Марко Джой поднял глаза к потолку, прислушиваясь к приближающемуся шороху – словно тысячи паучьих лапок по обшивке.

– Отец наш, если ты есть на небесах, – заговорил в голос, перекрикивая нарастающий гул ломающегося корпуса лайнера. – Да святится имя Твое. Да будет Царствие Твое…

Треск приблизился, подобравшись к гермопереборкам. Капитан закричал, не в силах отвести взгляд от круглой кромки люка, за которой – он чувствовал это, он знал, – уже стояла смерть:

– Да будет воля Твоя, на небесах и на суше!.. Хлеб наш насущный дай нам во искупление грехов наших.

Корабль, утробно взвыв разорванными в клочья шлюзами, качнулся и накренился. Люди, сидевшие на полу, упали, покатились кубарем к дальней стене. В нахлынувшей темноте Марко Джой нашел взглядом покрасневшее кольцо горлового люка. Дыхание перехватывало.

– И прости нам долги наши! – Страх заполнил нутро, медленно поднимаясь из легких и окутывая разум, все еще цеплявшийся за слова услышанной когда-то и отчего-то врезавшейся в память молитвы. – И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого…

Невесомость подхватила его, обняла, проглотив крики пассажиров и затопив зал тишиной. Только желтые огоньки, будто немигающие глаза ангелов, смотрели на людей, разделяя с ними их боль.

– Ибо Твое Царство есть и сила и слава во веки, – успел прошептать Марко Джой, уже ощущая неистовый жар, что ворвался через расплавленную гермопереборку.

Последний вздох – его и еще сотен людей – растворился в бесконечности:

– Аминь…

Глава 6. Филин

Борт фрегата «Тольда», кабинет Тиль Теона

Начальник криминальной полиции Единой галактики Тиль Теон и начальник медслужбы фрегата «Тольда» землянин Анатолий Духов смотрели на экран, онемев: на нем крупным планом застыли огромные, распахнутые от ужаса глаза неизвестной девушки, будущей матери, чьей-то жены, дочери. В их отражении – смерть. Черная пустота, врывающаяся в сознание несчастной и разбивающая в прах остатки надежды на спасение. Тот, кто вел этот чудовищный репортаж, сделал короткое включение последней секунды жизни лайнера – эфир разорвал пронзительный крик десятков голосов. Он застыл в кабинете замершей птицей, звенел в ушах, как звенят, осыпаясь, осколки чьих-то жизней.

– Что ж, вы все видели, что произошло, – закадровый голос изменился. Из него исчезли актерские нотки, гримасы и дешевое кокетство. Интонация стала жесткой и сухой. Стоп-кадр с замершей девушкой растаял, на темном мониторе появился силуэт высокого молодого мужчины. Синий свет прожектора падал ему со спины, ломкой линией освещая плечи и голову. Он неторопливо приближался к видеокамере. – Четыре дня пассажирский лайнер терпел крушение для вас, развлекая ваши скучные, пресыщенные будни. Его пассажиры умирали на ваших глазах. Вам, наверное, это даже прискучило – смотреть, как умирают другие. Смерть не эстетична. Она провоняла потом и блевотиной. От нее разит страхом… Но мне вас сложно винить. Другое дело – винить тех, в чьи руки вы вверили свои жизни, свою безопасность… Правительство Единой галактики… Они тоже смотрели все четыре включения. И никто из них не помог… – Он подошел к камере и остановился. Яркий свет падал на волосы, серебрил широкие плечи. – Так я задам вам вопрос: сто́ят ли их гарантии безопасности дороже бумаги, на которой записаны?.. Могут ли они обеспечить счастливое будущее ваших детей, или прогнили до самых основ?!

Теон не отрывал взгляд от монитора. Отправил Глебу приказ – проверить, ведется ли запись эфира, собрать в конференц-зале все оперативные службы. Навигаторской группе «Тольды» велел выдвигаться в тринадцатый сектор, на место крушения «Менанделя». Или того, что от него осталось. Отправил группу быстрого реагирования в сектор.

Неизвестный хмыкнул:

– Я бы не стал доверять тем, кому жизни пяти тысяч ничего не значат… Единая галактика отжила свой век. Прогнила до основания. В ее главе – престарелые зажравшиеся чинуши, погрязшие в коррупции и вранье, готовые ради своего комфорта пожертвовать вашими жизнями. Они будут манипулировать вами, внушая, что ничего не происходит, что вы счастливы. Будут бесконечно переписывать ваше прошлое, дабы внушить вам, что у вас есть право транслировать истину. Они будут и дальше растить из вас инфантильных недоумков. Если вас это устраивает, ждите… когда станете их новой жертвой… Но если нет, то вставайте под наши знамена!.. Меня зовут Филин. И я представляю «Новую эру», ее самое боеспособное крыло. Мы готовы взять ответственность за будущее наших народов, перекроить устаревшие символы власти и привести вас в прекрасное будущее! И я готовлю революцию! – он сделал приглашающий жест, будто бы отсалютовав зрителям – указательный и средний палец, сложенные наподобие дула пистолета, коснулись сперва сердца, затем – лба. Филин добавил: – Я все сказал. Теперь ваш ход… господин Теон…

Глава 7. Первые шаги

Борт фрегата «Тольда», настоящий момент

Затемненный аквариум для брифингов в офисной части атриума, один из залов, ближе всего располагавшийся к аналитической зоне «Тольды», стал оперативным штабом. Интерактивная поверхность стены была подключена к мониторам аналитической, следственной группы, на нее было выведено окно для связи с группой быстрого реагирования, прибывшей в сектор.

– Этот ублюдок направил все мощности лайнера на движение вперед, даже перекинул с защитных экранов. «Менандель» двигался с перегрузками, а на последней стадии, когда его обнаружил Вальдо Дром, еще ускорился. Вальдо пытался остановить лайнер, – сообщил начальник спецподразделения «Ягель» клириканец Яль Нирих, худощавый, жилистый, с цепким и внимательным взглядом и угрожающей ухмылкой на суровом лице – последствие ранения. – Поймал в гравитационную ловушку и пытался изменить траекторию движения «Менанделя»… Его тоже затянуло.

Он беспомощно пожал плечами, добавил, чуть отстранившись от камеры, чтобы видеть происходящее на его корвете:

– «Менандель» и катер Вальдо пересекли орбиту Меркурия. Сейчас продолжают движение к нему. «Менандель» полностью потерял защиту и разгерметизирован. Дистанционное ментасканирование выживших на корабле не фиксирует. Пока подобраться ближе не можем из-за наблюдателей с Земли, там сейчас… судя по радиоэфирам… большая суматоха. Наши кураторы фиксируют все сообщения как вбросы и монтаж, благо крупные СМИ не подхватили первые фото.

Теон кивнул.

– Хорошо. Когда можно будет перехватить лайнер и катер Вальдо?

– Через сорок минут обзор Земли перекроет Венера…

Теон сверился с часами, кивнул:

– Яль, «Менандель» и катер Вальдо нужно отбуксировать из тринадцатого сектора. К тебе выдвинулась опергруппа, чтобы сделать 3D моделирование с инверсивной телеметрией… Помоги им там по возможности, чтобы быстрее выбраться из сектора…

Клириканец кивнул:

– Принято.

Квадратик окна связи с ним погас, сменившись логотипом спецназа «Ягель». Теон повернулся к остальным: за столом разместились Глеб Корсаков и несколько ребят из его отдела, представитель группы следователей, эксперты, прокурор от Трибунала. Начальник криминальной полиции окинул всех тяжелым взглядом, кивнул Корсакову:

– Глеб, докладывайте, что удалось выяснить к этому часу.

Молодой землянин встал, откашлялся и, подключившись к интерактивному табло со своего креоника, начал трансляцию. Расширив один из квадратов, увеличил разрешение и вывел его на передний план. Теон узнал навигационную карту тринадцатого сектора с выделенным квадратом Солнечной системы: мигающее желтым светило, чуть вытянутые орбиты планет, точки транзакционных переходов на периферии, за Глеб подсветил один из пунктиров, шедший из транзакционного окна 3Z-солар:

– Это маршрут, по которому двигался «Менандель», – пояснил Корсаков и подвел курсор к точке на маршруте, отмеченной красным: – Это последняя точка их маршрута, совпадающая с расчетными координатами. У нас пока нет доступа к их черным ящикам, поэтому данные о траектории движения даны из расшифровки СИНО и данных диспетчерской службы, которые та получила от Вальдо Дрома, обнаружившего «Менандель» визуально, совершая разворот для выхода на транзакционное окно.

Теон мрачно кивнул:

– Что это нам дает?

Молодой землянин отметил на маршруте крестик:

– Мы думаем, что в этой точке произошло подключение к чужеродному программному продукту. Это еще требует проверки, но расчетным методом мы пришли именно к таким выводам.

– Почему именно здесь?

– Это точка гравитационного склонения, наиболее скрытая от диспетчерских служб. Своего рода слепая зона. Капитан «Менанделя», выстраивая маршрут таким образом, очевидно, планировал сделать гравитационный маневр в поле Юпитера, чтобы сохранить немного топлива и вывести лайнер в окно транзакции. В этой точке оборвалась устойчивая связь с лайнером, которая была восстановлена силами экипажа через восемь минут. Очевидно, за эти восемь минут злоумышленник полностью переподчинил себе корабль, и дальнейшие контакты капитана «Менанделя» с диспетчерами проходили с применением технологии дипфейк.

Теон перевел взгляд на следователя:

– Что диспетчер?

– Утверждает, что проверил устойчивость связи, вызвал «Менандель» по видеосвязи. Капитан Марко Джой подтвердил, что была поломка передатчика, которую удалось оперативно исправить, подтвердил данные гравитационного склонения и координаты. Запись видеосвязи с диспетчерской сектора передал аналитикам, – он кивнул на Глеба.

– Да, проверкой подлинности записи сейчас занимается Василий Крыж. Как только мы получим данные о программном продукте, сможем его проанализировать… Тогда станет более понятна организация атаки, ее участники и материальная база.

Теон вздохнул, постучал подушечками пальцев по столешнице:

– Ясно. Значит, нужны черные ящики… – Он посмотрел на присутствующих. – Глеб, на твоей группе способ совершения атаки – программа, технология, методика, далее – очерчивание круга соучастников и пособников атаки. Нужно понимать, насколько большая команда работает на стороне этого Филина, какое оборудование используют, откуда его берут… – Он перевел взгляд на следователя. – Ждем возможности доступа на «Менандель», фиксируем следы, устанавливаем всех участников теракта и пособников, список жертв. Свяжитесь с владельцем лайнера, запросите списочный состав пассажиров, команды и обслуживающего персонала. Отдельно займитесь личностью Филина.

Он встал.

– Коллеги. Даже сейчас, в первые минуты начавшегося следствия, мы можем сказать, что имеем дело с беспрецедентным по уровню агрессии преступлением. Всякий, кто причастен к нему, должен быть выявлен и привлечен к ответственности со всей строгостью закона. Дело на личном контроле главы Трибунала Единой галактики и Совета. Исходя из заявленных требований, мы имеем дело с подготовкой к государственному перевороту и попыткой дестабилизации обстановки в Единой галактике. Возбуждены уголовные дела по факту захвата заложников, угона транспортного средства, убийства, совершенного группой лиц по предварительному сговору и особо циничным и болезненным для жертв способом. Прощу каждого из вас проявить максимум сил для скорейшего раскрытия этого жестокого преступления.

* * *

Спустя некоторое время он зашел в кабинет, дождался, пока створки плотно захлопнутся.

Прошел к зоне отдыха – отгороженном от основной части кабинета небольшом закутке, в котором располагалась нехитрая закуска, в шкафу ожидала смени белья и чистый китель, а в специальном отделении – дорожная сумка, всегда готовая разделить с хозяином срочную и неожиданную командировку. Сев в кресло, снял с запястье креоник и положил на столик перед собой. Вызвал Яля Нириха. Спецназовец ответил сразу. Там, где он был сейчас, кипела самая тяжелая часть работы – следователи и криминалисты фиксировали следы, искали в потемках разрушенного лайнера погибших и устанавливали список жертв. Немудрено, что лицо клириканца и без того изуродованное шрамами, сейчас выглядело устрашающе.

– Слушаю, – коротко бросил, отходя в более тихое место.

– За терактом стоит «Новая эра»…

Нирих кивнул:

– Я понял… Твоим ребятам нужна помощь, чтобы вытрясти из этой компашки все сведения? – его взгляд, обращенный в экран, был усталым и злым.

– Я отправил к ним достаточно людей, справятся. У меня другой вопрос, – он сделала паузу. – Что у тебя с агентурной сетью? Мне нужен очень толковый человек, не связанный со мной, которому поверит любой ублюдок…

– Даже Филин?

– Особенно Филин…

Яль Нирих поморщился. Вздохнув, отошел еще дальше, притворил за собой дверь, определенно забравшись в отделение для скафандров – за его плечами стало темно.

– У меня есть кое-кто, но я тебе его не отдам.

– Яль, – Теон старался говорить спокойно, выходило плохо. Спецназовец упрямо качал головой, криво улыбался.

– И не проси! Я его взращивал как певчую птичку. У него такая легенда, внедрение такое, что… – Он поднял вверх указательный палец и махнул рукой в отчаянии, – А-а, ты все равно не поймешь! Это столько трудов… Это же как паутину…

Он повертел перед экраном здоровенными ручищами, продемонстрировав, на сколько ювелирную работу он ими проделал. Теон оценил.

– Яль… Чем больше ты говоришь, тем больше я понимаю, что мне нужен именно он. Тот, кто это сделал, – он дернул подбородком, указав на запертую за Нирихом дверь. – Он готовит второй шаг. И он будет страшнее, чем случившееся на «Менанделе». А у меня почти нет ниточек, чтобы его спеленать, понимаешь?

Нирих помрачнел, отвернулся от экрана. С плотно сжатых губ сорвалось ругательство.

– Рихта джаль… Ты меня режешь без ножа и скальпеля, по самому мягкому и нежному… – Он поморщился и посмотрел в камеру: – Но мне нужно все, что ты узнаешь на данный момент, Теон. И четкое задание… Я не намерен этого землянина пускать в оборот ради одного, даже очень значительного дела…

Теон был готов на любые условия: у него, конечно, была своя агентурная сеть, свои, внедренные в криминальный мир, люди. Но его не отпускало сказанное Филином «твой ход, Теон». Это означало вызов лично ему. И он мог лишь догадываться, по каким причинам. Такие вызовы не бросаются без подготовки, значит, агент Теона может быть уже не его агентом. Начальник криминальной полиции кивнул, соглашаясь на условия:

– Он будет знать все, что знаю я…

– И полная свобода действий парню? – Нирих сварливо пялился в экран. Он был похож на жадную сваху, у которой увели перспективного жениха.

Теон прищурился, кивнул еще раз:

– Такое впечатление, что он у тебя – глава криминального клана.

Нирих отмахнулся:

– Молчи уже…

– Хорошо, обещаю…Ты мне дашь с ним переговорить?

Спецназовец задумался, прикидывая, но все-таки отрицательно мотнул головой:

– Нет.

Теон почувствовал раздражение.

– Ты мне не доверяешь? – он уже был готов отказаться от своей просьбы, больно болезненно реагировал на нее Нирих, будто расставаясь с бесценной собственностью.

Нирих понял, что перегнул палку, посмотрел в камеру:

– Не в этом дело. Я не смогу обеспечить вам связь сейчас. По крайней мере такую, которая не подставит моего человека. Связь через меня, хорошо?

Теон усмехнулся, на этот раз – с видимым облегчением:

– Понял, понял… Но сообщи хоть какие-то маркеры, как я узнаю, что донесение от него… Если он не найдет способа связаться с тобой, к примеру.

Нирих странно скривился, фыркнул снисходительно:

– Уверяю, ты это поймешь… Держись Корсакова и Крыжа, эти двое его точно не пропустят.

Глава 8. Пират на диагностике

Борт фрегата «Унция», одной неделей позднее

До начала первого рабочего дня на «Унции», Влада Чайку забрала на обследование корабельный врач, клириканка Рин Селери́н. Она была старше большинства членов команды, ворчлива и неприветлива. Всякий раз, когда она начинала говорить, казалось, что ее отвлекли от очень важного дела и она готова перерезать тебе глотку уже по этому поводу. Низенькая, чуть сутулая, она носила такую же как все члены клириканского экипажа темно-коричневую форму с серебристыми нашивками «Новой эры», имела длинные тощие руки с сухонькими ладошками, которые она то и дело в задумчивости потирала.

– Эй, новенький, – она заглянула на камбуз перед завтраком и поманила за собой землянина.

Влад, еще не успевший выпить даже кофе, понуро поплелся за ней – без допуска медслужбы, полученного в первые двенадцать часов с момента подписания контракта и зачисления в состав экипажа, контракт автоматически аннулировался. А самого Влада экипаж мог высадить на первом попавшемся астероиде – чтобы с ним уже занималась патрульная служба.

– Аллергия есть? – не оборачиваясь, начала опрашивать Рин.

– Нет, вроде.

Клириканка резко остановилась, ткнула острым ногтем в китель землянина:

– «Вроде» будешь своей мамочке говорить, а мне отвечай четко.

Влад примирительно поднял вверх руки, сдаваясь на милость грозного медика:

– Нет аллергии. Так достаточно четко?

Рин удовлетворенно хмыкнула:

– Сойдет… – Она снова пошла по коридору в направлении медблока. Влад воспользовался случаем, чтобы еще раз осмотреть корабль и запомнить нужные в работе узлы и переходы. – Сейчас мы с тобой пройдем полную входную диагностику, я выдам тебе телеметрический датчик на бромох, чтобы видеть твое состояние первое время, подключу удаленное наблюдение за твоими биопараметрами, они нужны во время длительных перебоев и на случай, если ты вывалишься за борт – я должна буду точно знать время твоей смерти, чтобы указать в акте списания… Еще буду фиксировать реакцию на питание, на перегрузки, стресс…

Влад покосился на клириканку, почесал над бровью. «Если вывалишься за борт, я должна знать точное время смерти, чтобы указать в акте списания… шикарная у меня компания на ближайшее время, нечего сказать».

– Так я вроде не новичок в космосе… – пробормотал вслух.

– Это что-то вроде намека, чтобы я не лезла? – сварливо отметила Рин, снова останавливаясь. – Тогда не сработало. Я делаю свою работу, ты свою. И если мне нужны будут пробы твоей мочи каждые пятнадцать минут ночного времени, то ты мне их дашь. Понял?

Землянин вздохнул.

– Понял. Но тогда вам влетит по шапке от капитана, не дать выспаться специалисту по вспомогательным системам в межвахту, это верная дорога накосячить в пути…

Они были уже на пороге медблока. Рин прищурилась. Ниточка вертикального зрачка стала тонкой и серебристо-прозрачной. Взгляд получился жутковатый, словно у куклы.

– Умный, значит?

– Подкованный, – Влад обезоруживающе-ослепительно улыбнулся. Он был как минимум на две головы выше клириканки, поэтому смотрел на нее сверху-вниз.

Медик тихо выдохнула, будто бы прорычала. И после короткой паузы заговорила мягче:

– Ладно уж, умник, пошли… – в ее голосе, кажется, появилась симпатия. Влад посмотрел с удивлением.

Она ввела код доступа, табло окрасилось зеленым. Бодрый голос искина приветливо поздоровался:

– Доброго дня, мать здоровья и хранительница всех благ!

Влад прыснул. Рин отмахнулась от него:

– Это осталось от прежнего медика… Он не отличался скромностью и вдумчивостью жизненного цикла. – Клириканка прошла внутрь.

Влад отметил, что у Рин, как и у многих клириканцев, странная манера речи – медлительная, с некоторым торможением на свистящих согласных. От того иногда возникало ощущение, что говоришь с закипающим чайником. Добавить к этому странную лексику и привычку путать порядок слов – и можно легко сойти с ума от перегрузки головного мозга. «Ой все, вот я уже и подхватил от них эту заразу», – Влад зажмурился.

– Садись сюда, – клириканка указала на стул у стены подле своего рабочего стола.

Влад послушно занял стул, все еще улыбаясь. Посмотрев на мелкую решетку ретранслятора, предложил:

– Так в чем проблема, давайте перепрограммируем, пусть говорит что-нибудь… адекватное.

Он выжидающе замер, лукавая улыбка застыла на губах. Рин молча достала из прозрачного шкафчика с инструментами контейнер с пробирками и индивидуальным оборудованием – серебристыми шприцами и колбами с мутно-голубой жидкостью. Поставила контейнер на стол, ловко подписала картонку на крышке именем землянина.

– Оно и так говорит… адекватное, – отозвалась и впервые улыбнулась уголком рта. – Не отвлекай меня, землянин!

Влад демонстративно провел щепоткой по губам в знак того, что не проронит больше не звука.

Рин надела стерильные перчатки, открыла контейнер. Достала и поставила на специальную трехногую подставку, закрепленную магнитами на столе, пробирку с острым наконечником-иглой, диагностический скрин, нацепила на его вытянутый корпус одноразовую головку, больше напоминающую прическу панка или ежа. Посмотрела на Влада:

– Ну, чего ждем? Снимай китель, ботинки. – Она махнула рукой, будто намереваясь смахнуть Влада до своего стула. – Брюки пока оставь, снимешь за перегородкой, у диагностической капсулы…

– А что, в диагностическую капсулу тоже надо? – Влад встал и, расстегнув клапаны, стянул с плеч китель, повесил на крючок в стене.

Рин всплеснула руками:

– Кто-то говорил, что не новичок в космосе… Тебе не делали полную диагностику?

Влад поежился – в медблоке было прохладно, холодным ветерком тянуло из узких щелей вентиляции.

– Я так-то преимущественно обитал на пиратский корветах, если что, – он снял ботинки, прислонившись поясницей к стене. – А там, как вы понимаете, особо за протоколом диагностики не следили.

Рин недовольно цокнула языком:

– Тем более. – Поманила к себе. – Иди сюда, встань ровно.

Средним и большим пальцами правой руки она обхватила свою левую кисть, сжав одновременно марсово поле и тыльную сторону ладони молодого землянина. Прикрыла глаза. По поверхности ее перчатки на левой руке разошлись, будто круги на воде, ярко-голубые линии. Рин выдохнула, распахнула глаза – ее взгляд на короткое мгновение стал таким же ярко-голубым, как линии на перчатке, а в глубине сетчатки Влад отчетливо заметил горящие микросхемы.

«Андроид?» – удивился Влад.

И тут же почувствовала, как Рин коснулась его сознания – словно рукой провела по волосам, едва потревожив их.

– Внедренный чип, – прочитав его мысли, отозвалась Рин. – Стандартная операция для медицинского персонала на моей планете.

Она запрокинула голову, чтобы лучше видеть своего пациента, положила ладони на плечи Влада, немного сжала на бицепсы:

– Ох, силен, – пробормотала, – не чета этим дохлякам вроде Марса или Дария. Какой рост?

– Двести девять сантиметров…

– М-м, хорош, – она одобрительно улыбнулась глазами, по-хозяйски похлопала его по обнаженной коже, провела от предплечий вверх, к ключицам, скрупулёзно проверяя реакцию на тактильный контакт. – Подружка на Земле осталась?

Влад качнул головой:

– Не обзавелся.

Рин понимающе кивнула, провела по его подбородку, чуть надавила на нижнюю челюсть, заставив приоткрыть рот. Достала из контейнера тонкую серебристую пластинку, провела ею по внутренней стороне губы Влада.

– Не страшно, по земным меркам ты еще молод? – рассеянно отозвалась, наблюдая, как загорается шкала на пластинке. Удовлетворенно кивнув, вернула ее в контейнер. Взяла из него несколько круглых пластинок размером с косметический диск, приложила их к груди Влада чуть выше сердца.

– Почти мальчишка, – Влад усмехнулся. Несмотря на свою ворчливость и мрачный вид, Рин начинала ему нравиться.

– Ну то-то… Только не вздумай влюбляться в клириканских девушек.

– А что так?

Рин посмотрела на него, на мгновение отвлекшись от подключения оборудования – на ее креонике открылось окно диагностики, на которое начали стекаться данные о здоровье землянина.

– Что хорошего, если подружка умеет читать мысли? – удивилась она.

Влад пожал плечами:

– Ну знаю, наверно, прикольно. Ты еще не подумал, что хочешь чаю, а она уже тебе его заваривает…

Рин хмыкнула:

– А потом откусит тебе голову, если тебе вздумается подумать о другой женщине… В браке и в близости важно хранить свои скелеты по отдельности.

Влад засмеялся:

– Да-а, хорошо сказано… Есть риски, конечно. Но креонидянки, так эти вообще живьем съедят…

– Съедят, – пробормотала Рин, изучая таблицу. Она взяла из контейнера небольшую колбу с иглой на конце. – Потому лучше смотри на ровню себе.

Ее взгляд с долей раздражения и досады будто бритвой полоснул по лицу, крепкому и хорошо сложенному телу землянина. Влад опешил. Улыбка, еще игравшая на его губах, потускнела, стала настороженной.

Рин отвела взгляд. Взяла землянина за руку и, легко ударив по вене, приставила колбу с иглой на конце к вене, предварительно чуть прижав большим пальцем. Внутрь колбы потекла кровь.

Влад покосился на нее, побледнел и, успев выдохнуть:

– Блин, – качнулся и рухнул на пол.

Рин, разведя руками, стояла над ним, наблюдая, как алая струйка из вены землянина стекает на белоснежный пол ее медлока.

– Рихта джаль… Да этот пират крови боится…

* * *

Когда Влад открыл глаза, первое, что увидел – это лицо двух склонившихся над ним клириканок – медика Рин и капитана Ирияз. Он сел, мрачно выдохнул:

– Ее-то зачем было звать, – он покосился на пластырь на предплечье, крови больше не было.

Рин только пренебрежительно фыркнула и отошла к столу, собирая пробирки и материал в контейнер, подписанный именем Влада. Капитан Ирияз, скрестив руки на груди, весело улыбалась.

– А когда ты мне хотел признаться, что боишься крови? – Ноэль откровенно разглядывала его, скользя взглядом по обнаженной груди, плечам и наблюдая – пристально и с нескрываемым удивлением: у него оказалась смуглая кожа и четко прочерченные, будто прорисованные, мускулы. Глаза искрились от сдерживаемого смеха.

Влад встал, потянулся за футболкой, с раздражением натянул.

– Не смешно… – Сорвал китель в крючка, через плечо обернувшись на капитана. – Это наследственное. У меня отец крови боится, и дед тоже боялся… – Он застегнул китель и отвернулся, оправляя полы. – Просто смотреть не надо и все.

Ноэль качнулась:

– Как ты на космофлоте-то оказался, с такими фобиями?

Землянин резко развернулся к ней:

– Не фобиями, а фобией, она одна, – он выставил вверх указательный палец. – Одна-единственная. И я ее прекрасно контролирую.

– Угу… Точно?

От контейнера с приборами отвлеклась Рин, посмотрела на одевающегося Влада:

– А кто тебе разрешил одеваться? – она зыркнула на медицинский саркофаг с прозрачной крышкой, уже, судя по бегающим по корпусу огонькам, готовый к работе. – Я еще с тобой не закончила. Марш в капсулу! Итак столько времени убила на эту возню с обмороком…

Ноэль откашлялась, в очередной раз спрятав усмешку:

– Может, не сто́ит? – она с сомнением посмотрела на Влада, откашлялась в кулак.

– Капитан, я рассчитываю на вашу деликатность! – рыкнула Рин. – Я пригласила вас исключительно ради соблюдения инструкций…

Ноэль подбоченилась, исподлобья наблюдая, как землянин плетется к диагностической капсуле, снова стягивает китель, и демонстративно небрежно бросает его на стул рядом.

– Ладно, – капитал отвернулась, смахнула с лица улыбку. – Рин, как закончишь, отправь его в рубку… Нужно передать дела от Марса.

Глава 9. Пиратские будни

Борт фрегата «Унция», парой недель позднее

Будни на «Унции» тянулись, похожие один на другой день. Крохотная каюта, в которой умещались простенький санблок, стол со стулом и кровать. При чем, чтобы воспользоваться одним, приходилось задвинуть другое. Кровать, как и ожидал Влад, оказалась ему коротка, пришлось повозиться и модернизировать ее, подставив и накрепко скрепив со столом. Выставив более прохладную температуру, Влад с облегчением выдохнул.

Он вытащил из рюкзака открытки с видами родного города, несколько постеров, которые никак не удавалось прикрепить к идеально гладким самоочищающимся стенам каюты. Открытки вставил в швы между плитами, а постеры зажал дверцей антресоли для личных вещей.

– Кринжово[12], конечно, – вздохнул, оглядывая свою работу. Но переделывать не стал – плакаты удачно закрывали обзор как минимум двум обнаруженным Владом скрытым камерам.

* * *

Он занял свободное место в экипаже, став его седьмым членом. Оператор вспомогательных систем – так называлось то, чем он занимался, в кодификаторе должностей грузового флота. По факту – куда пошлют.

Он приглядывался. Экипаж оказался слаженный, его, как единственного землянина, встретили не то чтобы в штыки, но с некоторой долей сарказма. Оператор грузовых систем, престарелый Бриль О́ттис, зайдя в кубрик в конце смены и увидев там новенького, замер, плотоядно облизнул губы и, приблизившись к Владу, привстал на цыпочки.

– Мм, вкусняшка пожаловала, – посмотрел снизу вверх, будто примерясь, в какую часть тела землянина впиться в первую очередь.

Влад вздохнул, цокнул языком:

– Примитивный вы народ, клириканцы, все бы вам жрать да жрать… – и красноречиво опустил взгляд на выступающий живот Бриля.

Тот фыркнул.

– Шутник, значит. – Он ткнул землянина в грудь пальцем: – Ты смотри, не зашутись. А то был тут у нас один шутник: пошутил, а к утру голова – в камере утилизатора.

И он громко загоготал. Впрочем, доставать землянина перестал, занялся приготовлением своего ужина.

Это зрелище было не самым приятным, учитывая привычный рацион клириканцев – всяческих змей, ящеров и червяков, которых доставляли на корабль в состоянии анабиоза и активировали уже на борту, или в виде сушеных полуфабрикатов. Поморщившись, Влад поторопился покинуть камбуз – под смех клириканцев.

Спрятав руки в карманах форменных брюк, он направился искать капитана.

«Унция» была небольшим судном. Узкие коридоры, сводчатый потолок – Влада не покидало ощущение, что он бродит внутри пищевода гигантского кита. Да еще и под пристальным взглядом кого-то – он постоянно чувствовал, что за ним следят. Клириканцы традиционно умели подключаться к сознанию – кто-то лучше, уто-то хуже, умели считывать цвета через нити Чи-Ба, как они их называли. Сам Влад толком не понимал, как это работает, но однажды ему показывали, как воспрепятствовать непрошенному воздействию. А потому бродил по коридорам то мурлыкая под нос детские песенки, то повторяя на память стихи.

Теперь один старик седой,
Развалин страж полуживой,
Людьми и смертию забыт,
Сметает пыль с могильных плит,
Которых надпись говорит
О славе прошлой – и о том,
Как, удручен своим венцом,
Такой-то царь, в такой-то год,
Вручал России свой народ,[13] –

вспомнил Влад сейчас.

Заглянув в кают-компанию – довольно тесное и убогое круглое помещение с выставленными по периметру диванчиками и парой столов, накрепко прикрученных к полу – и не обнаружив там Ноэль, отправился в рубку.

Едва распахнулись гермопереборки, он услышал ее сердитый голос:

– Что мне отвечать патрулю за нарушение протокола? – твердила она кому-то невидимому. Помолчав, добавила: – Зачем? Я могла бы найти кого-то из клириканцев…

«Ясно, речь обо мне», – догадался Влад и замешкался: не то быстро ретироваться и сделать вид, что он ничего не слышал, или уже не суетиться. Но решение он принять не успел – Ноэль обернулась. Кивнув, указала ему на его рабочее место: справа от входа, рядом с местом инженера по связи. Собственно, он вполне мог его дублировать.

Влад послушно устроился, подключил височные диски – круглые пластины из лианина, заменявшие наушники и очки дополненной реальности, не вмешиваясь в разговор капитана. Та стала его сворачивать, буркнув:

– Хорошо, я поняла. Так и сделаю.

Отключив связь, она окинула придирчивым взглядом землянина. Когда он сидел, было гораздо удобнее показать, кто здесь главный. Заложив руки за поясницу, Ноэль качнулась с носка на пятку. Влад глуповато улыбался. Она могла бы просканировать его, забравшись в его мысли, дотронувшись до сокровенного. Но он – член команды. А на «Унции» принято уважать личное пространство, итак приходилось месяцами мозолить друг другу глаза.

– Как устроился? – спросила, чтобы не затягивать паузу.

Парень пожал плечами:

– Все норм. Каюта как каюта. Койка коротковата, но я стол приладил и Рин Селери́к выдала мне дополнительную подушку.

Он улыбнулся еще шире. Оно и понятно – Рин, корабельный врач, как мамочка, всех обует, покормит, проверит температуру и погладит по голове. Если ты не пропустил медобработку или диагностику. Тут она мгновенно превращается в скиритовую фурию.

– Что по оборудованию на рабочем месте, успел посмотреть?

Он кивнул:

– Все зависит от задач, которые мне предстоит выполнять, капитан. – Он положил руку на панель управления, любовно погладил клавиши. – На «Унции» – стандартная трехфазная консоль, про́ги тоже рабочие, универсальные… – Он бросил на клириканку короткий взгляд и криво усмехнулся. – Но я взломщик. Так указано в моем резюме. И в этом качестве меня нанимали. Учитывая, что «Унция» – клириканский корабль под флагом Креониды, то остается предположить, что работенка предстоит из тех, после которых экипаж навсегда теряется на дальних перегонах…

Ноэль кивнула. Скрестив руки на груди, оперлась бедром о навигаторское кресло.

– Как приятно иметь дело с человеком, которые умеет задавать правильные вопросы. – Она замолчала, словно формулируя мысль. Влад понял – она его проверяет, даже почувствовал легкое касание, словно кто-то невидимый пощекотал макушку. – Во-первых, тебе придется получить адмицию[14] на работу в смешанном экипаже…

– Без проблем…

– … И нужно решить вопрос с питанием. Кое-что у нас есть на камбузе универсальное, но остальное для тебя будет не слишком… привычным.

– Да, Рин озадачила уже меня списком продуктов, до отхода со станции обещала все добыть. Но я не слишком прихотлив, так что мое питание – тоже не проблема.

Ноэль кивнула:

– Хорошо. Я рекомендую тебе присмотреться к нашему рациону. Его всегда в избытке. А уж способы приготовления и обработки блюд можно придумать…

Влад с усилием кивнул и поморщился: придумывать, как в корабельной мультиварке на орни́товом масле поджарить клириканского ужа или хмерля, занятие для экстремалов. Однако вслух согласился:

– Хорошо, капитан.

Она помолчала. Влад не торопил ее, тоже разглядывал.

– Ты неплохо справился с заданием… У тебя контракт с «Новой эрой» на год[15], верно?

– Да, но три месяца я уже отмотал перед тем, как меня отправили на «Унцию».

Ноэль кивнула:

– Осталось девять, все верно. Ты мог бы сделать для меня еще несколько заданий?

Влад медленно кивнул и посмотрел в глаза Ноэль:

– Это очередная проверка? – он прищурился.

– И да, и нет. Мне нужно, чтобы вы проверили устойчивость подключения к другому судну, находящемуся на марше. Способ подключения – стандартный транзакционный код.

– Нам нужна связь с этим судном?

– Нет, нам нужно получить доступ ко всем его системам. Стать его тенью, слышать, как работает его система воздухоочистки, как шелестят гермопереборки… Это должно быть сделано скрытно и максимально неприметно для объекта. Ясно?

У Влада неприятно закопошилось в желудке, волосы, только что чувствовавшие прикосновение чужого сознания, сейчас топорщились и будто бы шевелились. Не так давно кое-кто уже устанавливал устойчивое подключение к кораблю на марше. В результате погибло несколько тысяч человек.

– Я понял задачу, – он кивнул, опасаясь выдать свои чувства.

– Нужно подсоединиться и ничего больше, – Ноэль пристально следила за ним, будто проверяя на прочность, будто надеясь определить, понял ли он невысказанное. – Ты примешь мой входящий на тот корабль сигнал, так я пойму, что ты справился.

* * *

Влад какое-то время сидел перед сонным монитором. Он специально взял ночную вахту, чтобы в рубке его никто не отвлекал и не подсматривал через плечо. Находиться внутри клириканского экипажа оказалось тем еще испытанием – Влада не покидало ощущение, что до него постоянно кто-то невидимо касается, скользит по руке или затылку. Словно его поместили в банку с паукам, и те трогают его своими хелицерами и педипальпами, чтобы понять, на сколько он съедобен.

– А я не съедобен, – пробормотал он, обращаясь взором к объекту взлома.

Стандартный катер пожарной охраны с Фобоса, спутника Креониды. Маршрут транзитный Фобос-Пелагея, на борту три члена экипажа и оборудование для полевых испытаний. Пелагея, единственный естественный спутник Кевиа́ны, сейчас входил в сезон засухи и гроз, пожары – частые спутники и того, и другого. Перспективное оборудование по тушению лесных пожаров, торфяников – забота правительства и лабораторного коплекса Фобоса. Апробирование какого-то нового оборудования выглядело логичным и безобидным. «Почему именно это судно выбрано для моего задания?» – спрашивал себя Влад, разглядывая номенклатуру катера в кодификаторе.

«Вариант первый – меня хотят подставить: мол, вот он, преступник Влад Чайка, взломал систему безопасности пожарного катера, не позволил нормально провести испытания. – Он откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову и принялся раскачиваться, привычно напевая себе под нос незатейливую мелодию. – Тут еще вопрос – нафига оно им надо, я и так со своим послужным списком особо никуда не рыпнусь и буду послушен, как барашек перед закланием…»

Но был и второй вариант. Маленький и неприметный пожарный катер имел такие же ключевые коды, что большой лайнер пожарной службы. А это доступ к информации о реагентах, зонах ЧС, сотрудниках пожарного ведомства, переписке и доступ к служебным транзакционным переходам и их кодировкам. А это уже совсем другой масштаб запроса.

Влад поймал себя на мысли, что может накидать еще парочку вариантов сверху – ну, например, нужно найти выход на конкретное лицо, которое находится на этом корабле, и особого глубинного смысла за этим не стои́т. А еще возможно, что оборудование может быть двойного назначения, или вместо оборудования на борту пожарного катера какой-то нелегальный груз. Гадать можно было бесконечно, варианты множились, как бродячий баг в апишке[16].

– Поэтому пока не вскроешь, не поймешь, – он снова пробормотал себе под нос и «оживил» рабочий монитор.

* * *

Ноэль, уже вышедшая из душа в капитанской каюте, тщательно отжала полотенцем волосы и принялась расчесывать их гребнем – золотистым, с инкрустированным изумрудом. Единственная сохранившаяся вещица – память о маме. Сверившись со списком дежурных, обнаружила, что механик Дарий Флоо, который должен был нести ночную вахту, подменился, на его место встал… Влад Чайка.

Сердце екнуло и будто бы сжалось на мгновение, а по спине, не смотря на комфортно выставленную в каюте температуру, пробежала горячая волна.

Ноэль хотела вызвать рубку по внутреннему каналу, но передумала и просто подключилась к камере видеонаблюдения. Широкие плечи землянина, слабо подсвеченные синим светом главного монитора, шея, коротко остриженные волосы на затылке. Ноэль поймала себя на мысли, что хочет узнать, какие они на ощупь – жесткие, как у всех представителей ее родной расы, или мягкие.

Она приблизила изображение, чуть прокрутила джойстик разрешения. Теперь она была прямо за его спиной, могла улавливать его движения, разве что не чувствовать биение его сердца, не видеть тонкие разноцветные линии его мыслей и чувств, внутри которых он укрывался, будто горошина внутри мотка с нитками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Единая галактика – союз трёх высокоразвитых рас. Порядка ста пятидесяти лет назад его создали жители планет-метрополий Креонида, Клирик, Цериана. С колониями, которые называются протекторатами и провинциями, сегодня они составляют тридцать восемь планет, населенных гуманоидизированными, то есть биологически близкими к гуманоидам Земли, расами.

Организационно-правовая форма Единой галактики – конфедерация, для которой характерны единое центральное управление, централизованные судебные органы, законодательная база, общая защита границ и армия, язык. При этом каждая метрополия сохраняет свою юрисдикцию в отношении частных вопросов, самостоятельно выступает в торговом обороте. Законодательство метрополий не должно противоречить галактическому. Законодательная база сохраняется многоуровневой. Законы Совета Галактики обязательны для исполнения на территориях всех тридцати восьми миров. Верховное руководство принадлежит Совету Галактики, являющемуся законодательным органом, в состав которого с 1980 года введен и представитель Земли с правом совещательного голоса.

Исполнительная власть не централизована, избирается метрополиями самостоятельно, но подчиняется совету Галактики по вопросам исключительного и совместного ведения. Судебная власть, а также надзорная и полицейская функции сосредоточены в руках Галактического Трибунала. Вопросами безопасности занимается Служба безопасности Единой галактики. Космофлот, находящийся в формальном подчинении Службе безопасности, в настоящее время – самостоятельная и всесильная структура, в руках которой сосредоточена не только техническая реализация торговой деятельности, безопасность караванов и охрана периметра Единой галактики, но и мощная научная база.

Единую галактику то и дело сотрясают политические распри и попытки передела власти, которые пока сдерживаются сильной правоохранительной системой и политической волей Совета Галактики. Но все не вечно, и новые силы поднимают голову, чтобы заявить свои права на власть и могущество.

Вернуться

2

Креоник – портативный коммуникатор, умная панель с широким функционалом. Представляет собой тонкую пластинку-экран прямоугольной формы, которая крепится на запястье с помощью браслета – бромоха.

Вернуться

3

Клириканец – житель планеты Клирик и ее протекторатов, гуманоидизированный рептилоид. Клирик – одна из трех планет-основательниц Единой галактики, в настоящее время возглавляет Совет Единой галактики. Клириканцы в основном высокие, худощавые, с плотной и смуглой кожей. Расу отличает рептилоидный зрачок, чуть более медленная речь с выделением шипящих согласных, обстоятельность и нетерпимость к хаосу. Большинство обладают навыками синестезии и могут читать мысли.

Вернуться

4

Цериана – одна из трех планет-основательниц Единой галактики. Ее представители занимают важные посты в органах власти Единой галактики, живут замкнуто, не допуская на родную планету посторонних. Большинство имеют светлые волосы и глаза, среднего роста, кожа гладкая, тонкая и аристократично бледная.

Вернуться

5

Транзакционный путь – маршрут космического корабля, включающий точки транзакции (перехода).

Вернуться

6

Скварр – ядовитые слизни, обитающие на Креониде.

Вернуться

7

Рихта джаль – клириканское – черт побери.

Вернуться

8

Пиратрил – вымышленное взрывоопасное вещество.

Вернуться

9

Дендрогаль (от греческих «дендро» – дерево, и «галь» – кошка) – пластичная ткань, позволяющая создавать одежду без применения сложных конструкторских решений – одежда сама осуществляет «посадку» по фигуре в зависимости от потребности пользователя и плотности использованной нано-нити.

Вернуться

10

Креодиски – мобильные накопители информации, которые представляют собой тонкие пластины из оксида кремния и предназначены для длительного хранения информации и ее передачи.

Вернуться

11

Система идентификации неопознанных объектов.

Вернуться

12

Кринж – молодежное, сленговое – стыд, позорище.

Вернуться

13

Фрагмент поэмы «Мцыри» М.Ю. Лермонтова.

Вернуться

14

Разрешение. Согласно действующим в Единой галактике правилам и разности менталитетов рас-обитательниц, принято формировать экипажи кораблей из представителей одной расы.

Вернуться

15

Среднегалактический год составляет 12 месяцев и 420 дней. Среднегалактический месяц равен 35 дням.

Вернуться

16

Баг от англ. «bug» – ошибка в программном обеспечении, апишка – от англ. «API», это интерфейс программирования приложений, использующийся для взаимодействия между различными приложениями или сервисами.

Вернуться