Лазарь Андреевич Афанасьев-Тэрис
Философия Кулаковского

Предисловие

В ноябре 1992 года вышел приказ ВАК об открытии специализированного совета по присуждению ученой степени кандидата, а через два года – доктора философских наук в Якутском госуниверситете. Стало признаком хорошего тона отмечать роль доктора философских наук, профессора Новикова А.Г. и кандидата философских наук, доцента Михайловой Т.М. в открытии специализированного совета.

И это совершенно справедливо, тем не менее нужно всегда помнить, что открытие совета стало возможным благодаря огромным усилиям всего философского сообщества и, прежде всего, руководителей кафедры философии профессоров Мординова А.Е., Донского Д.Е., Михайлова В.Д., доцента Макарова Д.С., сотворивших дух научно-философского творчества, и благодаря чему потенциальные возможности совета трансформировались в реальную действительность.

За двадцать лет существования специализированного совета была защищена 61 диссертация. Я пишу об этих вещах, потому что иногда недооценивается роль кафедры философии как социофилософской среды, где рекомендуются научные руководители, осмысливается диссертабельность тем исследований, ход их выполнения, обсуждения работ, при необходимости корректировка и апробация выполненной работы… и финальный этап – рекомендация к защите выполненной работы. То есть вся черновая, невидимая часть работы проводится на кафедре философии. В этом контексте защита диссертации на специализированном совете выглядит своеобразным ритуалом, завершающим огромный массив исследовательской работы.

Безусловно, описанная ситуация возможна, если руководство кафедры желает максимально эффективно использовать потенциал как специализированного совета, так и кафедры. В противном случае картина меняется радикально.

В течение 20-летнего существования специализированного совета по присуждению ученых степеней философских наук с 1992 по 2012 годы я заведовал кафедрой философии с 1999 до конца 2004 года. За этот период было защищено 25 кандидатских диссертаций, в том числе 2 докторские, что составляет 41% всех защищенных на специализированном совете диссертационных исследований. Должен с чистой совестью заявить, что все диссертанты, защитившиеся в период моего заведования, максимально эффективно использовали интеллектуальный потенциал кафедры для завершения своих исследований. Для сравнения приведем количество диссертаций, защищенных с 2005 по 2010 год, их было всего 10, т.е. 16,4% от общего числа защитившихся.

Утверждать, что руководство кафедры работало малоэффективно – это значит ничего не сказать. Тому яркая иллюстрация – настоящая монография, по сути она есть диссертационное исследование на соискание ученой степени доктора философских наук, выполненная соискателем Афанасьевым Лазарем Андреевичем, кандидатом филологических наук.

Я, как научный консультант этого диссертационного исследования, являюсь свидетелем тех событий, которые развернулись 15 лет назад.

К концу 2004 года у меня заканчивался срок заведования кафедрой философии. Ректор ЯГУ вместо того, чтобы объявить конкурс, мне по телефону сообщил, что руководству университета некогда заниматься конкурсными делами, поэтому он назначит меня исполняющим обязанности заведующего кафедрой, а конкурсные дела переносятся на более поздний срок. Так на самом деле и произошло, только в марте 2005 года ректор своим же приказом освободил меня от должности, назначив исполняющим обязанности заведующего кафедрой профессора Махарова Е.М., почему-то уволившегося из института гуманитарных исследований АН РС(Я). Чтобы глубже и яснее понять значение того, что произошло в мае 2006 года, необходимо пояснение.

В период господства марксистско-ленинской идеологии страны Советов, категорически не допускалась мысль о возможности существования философии у какого-либо народа многонациональной страны. Тому яркий пример – исследование доцента Макарова Д.С., который в полном соответствии с тремя ступенями материалистического познавательного процесса: – стихийный или наивный материализм; – метафизический материализм; – диалектический материализм, написал три монографии, отражающие три ступени развития материалистической мысли в Якутии, но так и не сумел выйти к защите докторской диссертации до конца своей трудовой биографии.

Соискатель Афанасьев Лазарь Андреевич показал, во-первых, что народ саха обладает своей оригинальной философской системой и, во-вторых, поэт Кулаковский является мыслителем, сотворившим на основе народной философии свою собственную философскую систему.

Казалось бы, якутское философское сообщество должно было с огромным энтузиазмом взяться за анализ и осмысление представленной работы. Но ожидания не оправдались. На то существовали объективные и субъективные причины.

Один из столпов якутской культуры Багдарыын Сүлбэ сокрушался по поводу того, что высокопоставленный чиновник науки, профессор философии отказался от его дара – книги, написанной на родном языке, аргументируя тем, что не умеет читать на родном языке. Что тут скажешь, – наверное, как это ни парадоксально – философ не блистал не только мудростью, но и внутренней культурой. Ситуация повторилась, только на этот раз, на мировоззренческом уровне.

Однако, существовала еще более глубинная причина, непосредственно связанная с природой самого познавательного процесса. Марксизм интерпретировался советскими идеологами как объективное отражение общественного бытия. Поэтому крушение Советской государственной системы рассматривалось как крушение «правильной философии». В этом контексте становится сомнительной роль народной философии в общественном бытии. Насколько это правомерно?

Альберт Эйнштейн говорил, что важнейший методологический урок, преподнесенный квантовой механикой, состоит в осмыслении природы научной теории. А именно то, что все многообразие суждений научной теории имеет непосредственное отношение к теоретическому конструкту научной теории, и не более. А к самой реальной действительности они имеют лишь опосредованное отношение. Но ситуация радикально меняется по отношению к духовным истокам народа.

Обсуждение диссертационного исследования проводилось 24.05.2006 года на заседании кафедры философии ЯГУ. Небрежное отношение руководства кафедры к представленной работе выразилось в том, что работу, представленную по специальности 09.00.01 – онтология и теория познания, ни одному онтологу не дали прочитать, а прочли специалист по социальной философии, кандидат философских наук Максимов П.С. и специалист по диалектике и теории познания Новиков А.Г.

Ниже приводится Протокол №16 заседания кафедры философии ЯГУ от 24.05.2006 года.

В заключительном слове соискатель совершенно правильно заметил, что работу не прочли. Поэтому дальнейшее взаимодействие соискателя с кафедрой потеряло всякий смысл. Так на самом деле и произошло. Мудрые люди говорят: «Лучший философ – время!»

А время доказало правоту Афанасьева Л.А. Хочу сказать большое спасибо преемнику Тэриса, руководителю школы «Кут-сюр» Дабылу – Павлову Анатолию Николаевичу, который первым прочел монографию и внес конструктивные рекомендации. Монография впервые была напечатана в 2018 году в издательстве «Бичик» в нескольких экземплярах.

Выражаю огромную благодарность сотруднице кафедры философии СВФУ им. М.К. Аммосова Аммосовой Ларисе Владимировне за окончательное прочтение текста книги и устранение ошибок, а также огромную благодарность заслуживает дочь Афанасьева Л.А.-Тэрис Сардана Лазаревна, которая внесла около 600 правок в электронный вариант текста.

Необходимо отметить, что список литературы представлен в оригинале, т.к. сегодня не представляется возможным восстановить первоисточники. Видимо, автор не работал с текстом после 2006 года.

Монография публикуется по решению заседания кафедры философии СВФУ, Протокол № 6 от 14.04.2021 г.

Научный консультант соискателя Афанасьева Л.А.,

заведующий кафедрой философии СВФУ,

доктор философских наук, профессор,

заслуженный деятель науки РС(Я)

А.С. Саввинов

Протокол №16 заседания кафедры философии ЯГУ

от 24.05.06 г.

Присутствуют: д.филос.н, профессор Е.М. Махаров, д.филос.н., профессор А.С. Саввинов, д.филос.н., профессор В.Д. Михайлов, д.филос.н., профессор Н.Н. Кожевников, д.филос.н., профессор В.С. Данилова, к.филос.н., доцент В.В. Михайлова, к.филос.н., доцент Т.П. Родионов, к.филос.н., доцент П.З. Тобуков, П.С. к.филос.н., доцент Л.Н. Максимов, к.филос.н., доцент П.Н. Жондоров, к.филос.н., доцент Е.П. Яковлева, к.филос.н., доцент Н.С. Павлова, к.филос.н., доцент К.П. Лыткина, старший преподаватель Т.М. Федорова, старший преподаватель В.Б. Надькин, к.филол.н. Л.А. Афанасьев, старший преподаватель Е.Н. Попов, аспирант В.Р. Исламгалеев.

Повестка дня:

I. Обсуждение докторской диссертации Лазаря Андреевича Афанасьева «Онтологическое основание философии народа саха».

II. СЛУШАЛИ: Обсуждение докторской диссертации Л.А. Афанасьева «Онтологическое основание философии народа саха».

Выступил:

Афанасьев Л.А. по теме исследования «Онтологическое основание философии народа саха».

Вопросы задавали:

Родионов Т.П.: При изучении литературы Вы ознакомились с теми исследованиями, которые были проведены у других народов (татар, казахов, киргизов)? Какой круг вопросов должно включать понятие «онтология»?

Махаров Е.М.: Каковы особенности онтологических понятий у народа саха?

Михайлов В.Д.: Онтологические основания выделяете у Кулаковского или свои? Вы выделяете онтологию у того, чего нет (як. философии).

Афанасьев Л.А.: Я хочу доказать, что якутская философия есть. Кулаковский создал произведение, похожее на произведение Лао-Цзы.

Махаров Е.М.: Что есть в Вашем представлении «онтология»?

Обсуждение:

Михайлов В.Д.: Структура, использованная литература не соответствуют заявке. Название параграфа не соответствует его содержанию. Не должно быть ни одного предложения без доказательства, идет описание взглядов Кулаковского, онтологии нет. Работа грамотная, но не по профилю, скорее подходит к «Истории философии». Необходимо серьезным образом переработать, привести в соответствие с требованиями написания диссертационных работ.

Саввинов А.С.: Весь огромный массив материала – это фольклористика. Это нестандартная работа. Он проводил онтологизацию. Надо показать, что у народа саха есть философия. Эта работа пионерская.

Кожевников Н.Н.: У народа саха было развитое мировоззрение. Афанасьев и Саввинов подняли очень важный пласт: фольклор – олонхо. Сейчас элементы культурных кодов разных народов встают в ячейки планетарной сети. Я считаю, что Лазарю Андреевичу надо помочь диссертацию доработать. Михайлов В.Д. прав на счет триады «концепт-конструкт-категория».

Максимов П.С.: Поэт Кулаковский категории не разрабатывал, считать его слова категориями некорректно. Должна быть своя философия. У меня сомнения в сфере Вашей методологии, по поводу критики Вашего оппонента (Бурцев А.А.) – у Вас его подход слишком механический.

Родионов Т.П.: Л.А. Афанасьев мой ученик, и я осознаю всю ответственность. Меня радует то, что он взялся за этот вопрос. И рано или поздно он закончит исследование. Но почему вы считаете, что у нашего народа нет философии? Я против этого. Тема диссертабельна. По поводу структуры работы – методологии нет.

Лыткина К.П.: В таком варианте работа не тянет для защиты. Советую посмотреть книги… Вульгарно постоянно ссылаться на китайскую философию. По поводу категорий – их надо еще раз обдумать. Не зацикливаться на Кулаковском, использовать его как источник.

Махаров Е.М.: Недавно я передал мнение Новикова А.Г.: Работа не соответствует содержанию и нашему профилю. На мой взгляд, название параграфов и их содержание должны соответствовать. Ссылаться надо на философские категории или научные. У Кулаковского А.Е. этого нет. Содержание: Часть1, 2 и т.д. – это подходит для монографии. В диссертации должны быть главы.

Афанасьев Л.А.: Я думаю, что работу не прочли. Я работу закончил и на данном материале могу раскрыть многое.

Саввинов А.С.: По логике построения работы замечания приняты.

Постановили: Переработать диссертацию, дополнить материал. Привести в соответствие название и содержание работы.

Зав. кафедрой философии, профессор  /Махаров Е.М./

Секретарь  /Бараксина Л.В./

Онтологические основания философии народа саха

Введение

Актуальность исследования. В современном мире конкуренция между цивилизациями, государствами и нациями возрастает. При этом надо отметить, что разница между развитыми и развивающимися обществами увеличивается. Некоторые эксперты уже говорят, что отсталость некоторых стран, наций имеет необратимый характер.

Идея прогресса в ХХ века стала спорной, и она до сих пор остается таковой. Но идея сама постепенно меняет свое содержание. Сейчас можно говорить об «одностороннем прогрессе» и «всеобщем прогрессе». Различные центризмы (этноцентризм, евроцентризм), крайние идеологии типа фашизма, коммунизма имеют односторонний характер. Даже современный глобализм в какой-то степени страдает односторонностью. В это время идея прогресса постепенно приобретает всеобщий характер. Если раньше понятие судьба имело более конкретный вид, ныне это касается уже всех людей. В связи с этим возникает проблема ответственности за судьбы людей своего общества, нации, страны и всего человечества. Конечно, развитые страны несут большую ответственность за судьбы людей, чем развивающиеся. Потому что они обладают огромной потенциальной материальной и духовной силой. Поэтому идея прогресса еще более укрепляется.

Народы все стремятся к прогрессу. Но добиться этого непросто. Прогресс – цельное явление. В настоящее время проблема перехода традиционных обществ в современные стала более острой. Даже те общества, которые как бы совершили переход от традиционного состояния в современное, на самом деле не выбрались из отсталости.

Народы, прежде всего, должны разбираться в своем менталитете, чтобы найти в себе соответствующие парадигмы поведения для развития. В народе саха почти до 30-х годов прошлого века стержнем духовности было олонхо. Но уже в 1910 году была создана более современная форма духовности – поэзия А.Е. Кулаковского, открывающая путь перехода из традиционного состояния в современное.

Олонхо представляло собой мифолого-художественное освоение действительности. Поэзия Кулаковского тоже имеет такой же характер, но в ней акцентируются новые ценности, приспособленные к современным требованиям.

Ныне ситуация намного изменилась. Стратегическая часть призыва Кулаковского почти сбылась – мы обладаем современным образованием. Но перед нами стоит не менее важная задача – не отстать от прогресса. Мы, как и прежде, должны обратиться к своему духовному богатству, чтобы найти на современном уровне новую парадигму поведения, чтобы мобилизовать силы и идти в ногу с развитием современного мира.

Как выше сказано, наше духовное богатство было в свое время «переработано» Кулаковским. Но глубину этой «переработки» мы до сих пор до конца не поняли. В советское время, благодаря Г.П. Башарину, была раскрыта основная стратегическая идея Кулаковского – призыв к усвоению образования. Эта идея была раскрыта в системе понятий тогдашней идеологической сетки. Осталась нераскрытой философия Кулаковского как система. В современное время мы должны понять философию Кулаковского более адекватно своему содержанию. Это поможет нам понять самих себя, найти новые духовные силы для решения насущных задач.

Понять философию А.Е. Кулаковского – трудная задача. Мы сначала должны четко выяснить систему понятий народной философии, лишь на основе этого знания можно приблизиться к раскрытию учения Кулаковского. В целом, исследуя народную практическую философию и философию А.Е. Кулаковского, мы выявляем онтологические основания философии народа саха в более современном, «переработанном» виде. Она нужна сегодня, чтобы мы усвоили духовность своего народа в более рациональном виде.

Именно в этом мы видим актуальность этого исследования.

Цель и задачи работы. Цель исследования – раскрытие онтологического основания философии народа саха.

В связи с постановкой этой цели возникают следующие задачи:

Определение образовательного кругозора и мировоззрения А.Е. Кулаковского. Как известно, А.Е. Кулаковский перед народом саха поставил очень серьезную задачу – переход традиционного духовного состояния в современное. И в настоящее время мы находимся в этом переходном периоде развития. При этом А.Е. Кулаковский переделал народную философию в более современную, отвечающую требованиям времени.

Изучение истории критики поэтических произведений Кулаковского. Каким образом Г.П. Башарину удалось вплотную подойти к раскрытию философии Кулаковского? Какой у него был подход и методы анализа? Что мешало ему свершить завершающий шаг к открытию системы философских взглядов Кулаковского? Эти чрезвычайно важные для нашего исследования вопросы требуют разрешения. Ныне известно, что советская система исследования, основанная на узком, так называемом классовом принципе, очень долгое время не давала системно понять учения А.Е. Кулаковского. Эти изучения необходимы нам, чтобы найти более подходящую методологию для настоящего исследования. Кроме того, спор о наследстве А.Е. Кулаковского в нашей культуре был узловым вопросом. Без понимания сути этого спора современное состояние культуры народа понять невозможно.

Выявление фольклорности поэтических произведений Кулаковского. И в советское время те, кто исследовали произведения Кулаковского, все подчеркивали фольклорность его творчества. Мы обращаем внимание на содержательную сторону фольклорности произведений Кулаковского. Этот подход дает нам понять степень вовлеченности в его поэтическом труде народной практической философии.

Выявление структуры самой народной мудрости, так называемой практической философии. Как известно, онтолого-гносеологические понятия в культуре саха существуют в скрытом виде, как конструкты традиционного мышления. Мы должны эти понятия вычленить из мифолого-художественных образов. Мы понимаем народную философию через поэтическое творчество А.Е. Кулаковского. Именно он своим творчеством раскрыл, что так называемый фольклор народа саха содержит в себе бесценные духовные ценности, которые нужны современному саха.

Выявление системы взглядов Кулаковского, выраженной в философских категориях. Эти категории тоже существуют за мифолого-художественными образами, как конструкты. Здесь мы должны выяснить, как он использовал традиционные конструкты и ввел дополнительные свои конструкты. Эти исследования дадут нам понять, во-первых, творческие переработки народной практической философии, во-вторых, цельную картину современного со стояния философии народа саха.

Выяснение онтологических оснований философии народа саха. Народную практическую философию мы получаем в более современном виде, благодаря творческой, новаторской деятельности А.Е. Кулаковского.

В свое время в 1830 году Иван Киреевский – один из основателей славянофильства – заявил: «Нам необходима философия» [2]. Мы сегодня осознали, что современный мир мы должны понимать на современном уровне. Таким образом, мы тоже обращаем внимание на философию. Онтологические истоки философии у народа существуют в мифолого-художественном виде. Мы из этого наследства должны вычленить наиболее общие, существенные понятия.

Объект исследования – фольклор народа саха и поэтические произведения А.Е. Кулаковского.

Предмет исследования – онтологические основания философии народа саха.

Методологическая и теоретическая основы исследования. В данной работе методологическое значение имеют подход и методы. Подход определяет на теоретическом уровне направление исследования, а методы выбираются на основе подхода.

Мы большое внимание обращаем на поэтические произведения А.Е. Кулаковского.

Поэтические произведения Кулаковского в основном изучались литературной критикой. В последующие времена включились историки. В это время тотально господствовал классовый подход к действительности. Поэтому в огромном отрезке времени – с 1926 по 1990 годы – он был почти единственным.

Г.П. Башарин проявил себя как исследователь произведений Кулаковского во время некоторого ослабления классового подхода. Он чутьем уловил, что интерес к общедемократическим ценностям возрастает. Пользуясь этим моментом, раскрыл в произведениях Кулаковского, Софронова и Неустроева общедемократические ценности. Но при этом он осознанно или неосознанно вышел даже за рамки этой дозволенной границы. Он переходил на культурологический подход. Культуру народа саха он представлял как народную философию, а Кулаковского считал философом, вышедшим из народа. Советская критика в целом не могла смириться с такой оценкой, потому что в рамках классового подхода такая оценка была недопустима.

В постсоветское время разрабатываются новые подходы. Они пока четко не оформились, но по очертанию их можно узнать. В первую очередь, набирает темп социологический подход. Здесь роль катализатора сыграло письмо Кулаковского «Якутской интеллигенции» [3, 4, 5, 6, 7].

Заметное очертание имеет мистический подход. Представители этого подхода подчеркивают, что интуитивное озарение Кулаковского стало основой создания поэмы «Сновидение шамана». В таком походе не может быть и речи о философии Кулаковского. Потому что они воспринимают Кулаковского как действующего шамана, а его поэму – автоматическим письмом, созданным в результате мистического, эзотерического озарения.

Набирает темп культурологический подход. Некоторые представители этого подхода обращают внимание на выяснение культурного уровня Кулаковского, а другие на основе аналогии находят название для философии Кулаковского.

Мы наблюдаем, что сама философия Кулаковского остается нетронутой, исследователи как бы находятся вне этой сферы. Они ищут следы философии Кулаковского [8, 9, 10, 11].

Современные исследователи в основном говорят о философии Кулаковского, при этом забывая, что Г.П. Башарин считал, что философию Кулаковского невозможно отделить от народной философии. Таким образом, они, обращая внимание лишь на философию Кулаковского, сужают предмет исследования почти до невозможности. Вот поэтому философия Кулаковского почти всегда остается нетронутой, нераскрытой.

Наш краткий анализ показывает, что культурологический подход к исследованию произведений Кулаковского наиболее продуктивный. Этот подход более последовательно применен Г.П. Башариным и в настоящее время не исчерпал свою внутреннюю возможность. Мы в сольклоре, чтобы раскрыть внутренние организующие принципы традиционного мышления.

В области методики можно выделить два признака, которые способствовали бы выработке подлинно-научных методов исследования. Во-первых, освобождение от зависимости каких бы то ни было корпоративных или идеологических влияний. Во-вторых, признание неотъемлемой частью философии Кулаковского народной философии саха.

Методика исследования зависит от подхода. В культурологическом подходе обычно исследуется семантика – внутреннее содержание исследуемого объекта. Здесь более подходящим является структурный анализ, потому что содержание всегда имеет структуру.

В классовом подходе в анализе произведений выделяли лишь те аспекты, которые их интересуют, т.е. исследование имело узкий линейный характер. В структурном анализе, прежде всего, раскрывается система исследуемого объекта. Отец структурного исследования в этнологии Клод Леви-Стросс о своей методике исследования пишет: 1) явление культуры рассматривается в синхронном срезе общества, в единстве своих внутренних и внешних связей, 2) явление культуры анализируется как многоуровневое целостное образование, а связи между его уровнями истолковываются в семиотическом ключе, 3) исследование явления производится непременно с учетом его вариативности – в рамках конкретной культуры или более широкой области, где происходила трансформация» [12, 10].

В настоящее время подобный метод применяется в культурологических исследованиях. Предмет нашего исследования – менталитет народа саха и содержание поэтических произведений А.Е. Кулаковского. Вся тема принадлежит явлению культуры. Конечно, культурологический подход до сих пор не имеет четкого очертания. Каждый специалист прорабатывает свой способ исследования в соответствии с изучаемым предметом. В исследовании менталитетов народов постепенно складывается почти единый метод. Он выражен в понимании мира, который имеет следующий структурный вид: двухчастная структура, трехчастная структура, пятичастная структура, девятичастная структура. Эти ментальные структуры складывались исторически, но существуют в данном моменте духовности народа в целостном единстве. В целом этот метод можно назвать методом мировоззренческого анализа. Данный метод в своем исследовании наиболее последовательно использовал А.Е. Лукьянов [13]. Мы в своем анализе применяем именно его метод – метод мировоззренческого анализа.

Информационная база исследования. Работа в основном основывается на пяти группах исследования.

Первую часть исследования занимают фольклорные и этнографические труды по народу саха: «Материалы для изучения верований якутов» А.Е. Кулаковского [14, 7-101], «Ураангхай сахалар» [15; 16], «Эллэйада» [17], «Шаманизм» [18] Г.В. Ксенофонтова, «Народная мудрость: знания и представления» [19] Д.С. Макарова, «Культура северных якутов-оленеводов» [20] И.С. Гурвича, «Ранние формы религии тюркоязычных народов Сибири» [21], «Традиционные религиозные верования якутов в 19 – начале 20 в.» [22], «Шаманизм тюркоязычных народов Сибири» [23] Н.А. Алексеева, «Сюжеты якутских олонхо» [24] Н.В. Емельянова, «Якуты» [25] А.И. Гоголева и т. д.

Вторая группа трудов – исследование этнографии народа саха дореволюционными исследователями: «Словарь якутского языка [26] Э.К. Пекарского, «Краткое описание Верхоянского округа» [27] И.А. Худякова, «Якуты» [28] В.Л. Серошевского, «Вилюйский округ» [29] Р.К. Маака и т.д.

Третья группа исследований касается непосредственно творчества Кулаковского: Здесь большую роль играют труды Г.П. Башарина [30], Е.Е. Алексеева [31], Эрчимэна [32] и «Литературно-художественная критика в Якутии (1939–1975 гг.)» [33], Г.С. Сыромятникова, и последующие сборники «А.Е. Кулаковский в контексте историко-культурного развития в 20 веке» [34] и «Кулаковский А.Е. и время» [35] и т.д.

Четвертая группа трудов – сугубо философские сочинения: древнекитайская, древнеиндийская и древнегреческая философии деятелей эпох Возрождения, Просветительства, Нового времени, Классического периода, последующие исследования и сочинения представителей русского космизма. В данном исследовании работы А.Е. Лукьянова [36], А.Н. Чанышева [37] и А.С. Мартынова [38] использованы как методологические основы для анализа структуры традиционного менталитета саха.

Пятая группа трудов – исследования современных философов, д. филос. н. А.С. Саввинова [39, 40], А.Г. Новикова [41], В.Д. Михайлова [42] и К.Д. Уткина [43], затрагивающих те или иные аспекты менталитета народа саха. А.С. Саввинов является не только руководителем данного исследования, он изучал опорные понятия менталитета народа саха. Его методы исследования по выявлению понятий использованы в этой работе в переработанном виде.

Научная новизна исследования. Научной новизной данного иследования является раскрытие онтологического основания философии народа саха. Сложность в том, что философские категории были скрыты за художественными образами, потому что творчество Кулаковского представляет собой поэзию.

В советское время тоже говорили о философии народа саха и Кулаковского. Но в это время подлинной философией признавался лишь диалектический материализм. Народная философия и близкая к народной философия Кулаковского представляли собой наивную форму сознания. Поэтому подлинное исследование философии Кулаковского не состоялось. Г.П. Башарин вплотную подошел к раскрытию внутренней системы понятий Кулаковского. Но тогдашняя критика не дала ему развернуть исследования по нужному для этого направлению.

В исследовании был применен структурный метод. Суть в том, что этим методом раскрыта схема ментальной структуры сознания, которая служит внутренним организующим фактором олонхо и других фольклорных, особенно мировоззренческих произведений. Эта схема называется МЕНТАЛЬНОЙ СХЕМОЙ ПРОЯВЛЕННОCТИ. Она существует в фольклоре как архетип. Сказитель их использует по привычке почти бессознательно. У Кулаковского рефлексия была гораздо больше, чем у народных сказителей или певцов. Он сознательно использовал в своей поэзии так называемый фольклорный материал, точнее – народный способ мышления.

Новизна исследования кроется в методике. Культурологический подход дает нам рассмотреть объект исследования в цельности, а структурный метод – выделить более существенные признаки.

Практическая значимость работы. В настоящее время в республике, особенно в культуре и образовании, развивается дисциплина культурология. Первый этап освоения духовности мы почти прошли. Сейчас приступаем ко второму этапу. Идет упорядочивание и систематизация культурологических идей. На основе этого культурология приобретает все более духовное содержание.

Это исследование – как исследование по выявлению онтологических оснований философии народа саха – сыграет в этом процессе большую роль. В советское время знание народного менталитета не требовалось.

Вся культурология называлась фольклором или этнографией. Знание фольклора или этнографии не поддерживалось или рассматривалось как знание ради знания. Потому что в советское время в них не видели практической пользы. В настоящее время преодолевается этот негативный подход. В недрах культурологии развивается духовное содержание, которое в современной жизни становится все более востребованным. Результаты работы будут использованы в научных разработках, в практической деятельности культурных и образовательных заведений для воспитания молодежи.

Апробация результатов исследования. Автор данной работы вначале занимался изучением религиозно-философского мировоззрения народа саха. В 1993 году вышла книга «Айыы Үөрэҕэ» (Учение Айыы) [44]. В этой книге впервые были системно изложены духовные небеса и духовные понятия. В целом, в этом труде описана ментальная схема проявленности. В 1995 году автор опубликовал книгу «Курууппа ойуун көрүүлэрэ» (Мировоззрение шамана Курууппы) [45]. Советские фольклористы в основном обращали внимание на фольклорные произведения, мало внимания уделяли духовному миру действующих тогда (в 30-х, 40-х годах) шаманов. Материалы о шамане Курууппе привлекали автора тем, что сам шаман рассказывал о своем внутреннем духовном мире. Она в целом подготовлена как доказательный материал книги «Айыы Үөрэҕэ». В этом же году вышла другая книга автора «Алампа үөрэтиитэ» (Учение Алампа) [46]. Здесь рассмотрена поэзия А.И. Софронова-Алампа как своеобразное этическое учение. Здесь впервые был применен анализ авторской поэзии на основе ментальной схемы проявленности. Поэт был оценен как философ, исследующий душу человека. Автор при исследовании народной мудрости обратил внимание на запреты под названием аньыы, которые применялись для воспитания детей. В свое время И.С. Гурвич дал запретам аньыы северных якутов весьма высокую оценку: «Из этих правил незаметно слагался своеобразный кодекс поведения человека тайги и тундры…» [47, 120]. Результаты исследования были опубликованы в книгах «Сиэрдээх буолуу» (Нравственность) [48], «Һоп-паа» (Крик удачи) [49], «Айыы сиэрин тутус» (Соблюдай правила Айыы) [50]. В 2000 году вышла книга «Олоҥхолорго киһи анала» (Предназначение человека в олонхо) [51]. Автор исследовал духовное содержание олонхо на основе книги В.В. Емельянова «Сюжеты якутских олонхо» и пришел к выводу, что ментальная схема проявленности является внутренней конструкцией этого величайшего произведения народа. В 2002 году вышла книга «Айыы Суола» (Дорога Айыы) [52]. Здесь в кодифицированном виде изложена метафизика народной философии саха. В 2005 году вышла книга «Айыы туомнара» (Обряды Айыы) [53]. В организации обрядов тоже внутренней конструкцией служит ментальная схема проявленности.

Автор постоянно обращал внимание на феномен философии А.Е. Кулаковского и посвятил этому несколько статей. В статье «Сайын кэлиитэ – Айыы үөрэҕин төрдө» (Наступление лета – основа Учения Айыы) [54] анализирована поэма «Сайын кэлиитэ» (Наступление лета) А.Е. Кулаковского. Здесь в честь богов-айыы был посвящен гимн, в котором перечисляются все небесные создатели-айыы, живущие на девяти духовных небесах. По сути, поэт наиболее точно и полно описывает ментальную схему проявленности, которая составляет основу народной философии. В статье «ХХ үйэ уонна «Ойуун түүлэ» (ХХ век и «Сновидение шамана») [55] обращено внимание на пророчество Кулаковского. Автор делит его пророчество по перспективе на две части: тактическая и стратегическая часть. Тактическая часть – призыв к обладанию образованием – выражена вербально наиболее четко, стратегическая часть – соблюдение закона айыы (созидания) – выходит из всего контекста произведения и обращено ко всему человечеству. В статье «Айыы Үөрэҕэр ыал өйдөбүлэ» (Понятие семьи в Учении Айыы) [56] анализируются два произведения Кулаковского: «Красивая девушка» и «Благословение среднего поколения». Здесь описаны идеальные девушка и мужчина – лучшие люди народа саха. Автор обращает внимание на тирады (народные поэтические формулы), использованные поэтом, и на основе этого приходит к выводу, что Кулаковский написал в этих стихотворениях кодекс семьи. В статье «„Кыһыл Ойуун“» бэйиэмэни „Ойуун түүлүгэр“ уонна „Книга мистерий“ диэн кинигэҕэ тэҥнээн көрүү» (Сравнительное изучение поэмы «Красный шаман» со «Сновидением шамана» и «Книгой мистерий») [57] автор раскрывает преемственность философской традиции у писателей А.Е. Кулаковского, П.А. Ойунского и И.М. Гоголева. Каждый писатель пытался найти ответы на вызов времени на основе духовности своего народа. Этим доказывается, что народная философия как основа духовной культуры никогда не прерывалась. В 2005 году опубликована монография «Доктрина Кулаковского» [58]. Здесь автор приступает к анализу философии Кулаковского и выделяет основные категории его философии. Эти категории в целом составляют ментальную схему проявленности. Тем самым, автор доказывает народную основу философии А.Е. Кулаковского. При этом Кулаковский актуализирует некоторые понятия, находившиеся раньше в б ? ?, ? ? олее пассивном состоянии, и вводит понятие ортоку олук (средняя поступь), созданное им самим, в результате народная практическая философия превращается в авторскую.

Структура работы. Данная диссертация состоит из введения, пяти глав и результата.

Во введении кратко излагаются основные принципы работы. В первой главе анализируется образовательный кругозор Кулаковского. Во второй главе обозревается история критики поэтических произведений Кулаковского. В третьей главе рассматривается фольклорность поэтических произведений поэта. В четвертой главе исследуется структура традиционного мышления народа саха, выраженная в фольклорных произведениях. В пятой главе выясняются базовые категории философии Кулаковского. В шестой главе анализируются социальные категории. В результате резюмируются основные выводы.

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

Кулаковский А.Е. Научные труды. – Якутск, 1979.

Ксенофонтов Г.В. Ураангхай сахалар. – 2-й том.

Ксенофонтов Г.В. 2-й том.

Ксенофонтов Г.В. Эллэйада. – М.: Наука, 1977.

Ксенофонтов Г.В. Шаманизм. – Север-Юг, 1992.

Макаров Д.С. Народная мудрость: знания и представления.

Гурвич И.С. Культура северных якутов-оленеводов. – М.: Наука, 1977. – 247 с.

Алексеев Н.А. Ранние формы религии тюркоязычных народов. Сибири. – Новосибирск : Наука, 1980. – 318 с.

Алексеев Н. А. Традиционные религиозные верования якутов в XIX— начале XX в. – Новосибирск : Наука, 1975. – 199 с.

Алексеев Н.А. Шаманизм тюркоязычных народов Сибири. – Новосибирск : Наука, 1984. – 233 с.

Емельянов Н.В. Сюжеты якутских олонхо. – М.: Наука, 1980. – 375 с.

Гоголев А.И. Якуты. – Якутск, 1993. – 200 с.

Пекарский Э.К. Словарь якутского языка.

Худяков И.А. Краткое описание Верхоянского округа. – Ленинград : Наука, 1969. – 439 с.

Серошевский В.Л. Якуты. – М.: 1993. – 736 c.

Маак Р.К. Вилюйский округ. – М.: Яна, 1994. – 592 с.

Башарин Г.П.

Алексеев Е.Е.

Эрчимэн.

Сыромятников Г.С. Литературно-художественная критика в Якутии (1939–1975 гг.). – Якутск, 1990. – 360 с.

Кулаковский А.Е. в контексте историко-культурного развития в ХХ веке. – Якутск, 2004. – 320 с.

Кулаковский А.Е. и время. – М.: Арт-Флекс, 2003. – 448 с.

Лукьянова

Чанышева

Мартынова А.С.

Саввинов А.С.

Саввинов А.С.

Новикова А.Н.

Михайлова В.Д.

Уткин Д.К.

Тэрис. 1993 г. Айыы Үөрэҕэ (Учение Айыы).

Афанасьев Л.А. Курууппа ойуун көрүүлэрэ. – 1995.

Афанасьев Л.А. Алампа үөрэтиитэ.

Гурвич.

Афанасьев Л.А. Сиэрдээх буолуу.

Афанасьев Л.А. Һоп-паа.

Афанасьев Л.А. Айыы сиэрин тутус.

Тэрис. Олоҥхолорго киһи анала.

Тэрис. Айыы Суола (Дорога Айыы).

Тэрис. Айыы туомнара (Обряды Айыы).

Тэрис. Сайын кэлиитэ – Айыы үөрэҕин төрдө (Наступление лета – основа Учения Айыы).

Тэрис. ХХ үйэ уонна «Ойуун түүлэ» (ХХ век и «Сновидение шамана»).

Тэрис. Айыы Үөрэҕэр ыал өйдөбүлэ (Смысл семьи в Учении Айыы).

Тэрис. «Кыһыл Ойуун» бэйиэмэни «Ойуун түүлүгэр» уонна «Книга мистерий» диэн кинигэҕэ тэҥнээн көрүү (Сравнительное изучение поэмы «Красный шаман» со «Сновидением шамана» и «Книгой мистерий»).

Тэрис. Доктрина Кулаковского. – 2005.

I часть
Образовательный уровень А.Е. Кулаковского

Советская критика до 1942 года не обращала внимание на определение образовательного уровня А.Е. Кулаковского. Он считался представителем национальной интеллигенции народа саха. Таким образом, бесспорно признали его образованным человеком своего времени. Этим и ограничивались. Не было интереса определить, в какой степени писатель усвоил культурные явления своего времени. К образованным установилось специфическое коммунистическое отношение. Оно имеет как бы два периода. В первый период партийная власть в связи с принятием широкой культурной программы нуждалась в образованных людях. Об этом свидетельствует известное «Открытое письмо к якутской национальной интеллигенции» М.К. Аммосова и политика привлечения национальной интеллигенции в культурной работе [1]. В то время параллельно развивался другой подход к образованию. Принцип партийности постепенно стал высшим критерием образованности. В этом смысле даже неграмотный коммунист стоял выше любого образованного беспартийного человека по степени образованности. Потому что он принадлежал к высшей общественно-экономической формации – социализму, т.е. он был сверхсовременным человеком, а представитель беспартийной (буржуазной) интеллигенции, как представитель уходящей формации, считался отсталым человеком. Эта точка зрения особенно ярко проявилась в 1927 году. В это время было ликвидировано общество «Саха омук». По отношению к национальной интеллигенции установилось крайне негативное отношение. Это объясняется двумя причинами. Во-первых, противоречие между старой интеллигенцией и советской властью действительно достигло своего апогея; во-вторых, выросла новая интеллигенция, воспитанная в традициях новой советской власти, поэтому острая нужда в образованных людях «старого строя» была снята.

А.Е. Кулаковский, по представлению ортодоксальных коммунистов, был не только отсталым человеком, но и почти пережитком, стоящим одной или даже обеими ногами на феодальной почве [2; 3]. Об этой его особенности свидетельствовали его поэтические произведения, которые по мифологичности не отличались от шаманских песен. Такая картина не наблюдается в русской классической поэзии. А с самого начала советской власти создавалась новая якутская светская поэзия, освобожденная от мифических, религиозных мотивов. На фоне этих поэзий произведения Кулаковского действительно выглядели как анахронизм.

Вопрос определения образовательного уровня писателя был поднят Г.П. Башариным. Автор пытался определить образованность Кулаковского в том смысле, что он пытался ответить на вопрос, к какой культурной традиции принадлежит по своему образованию. Г.П. Башарин писал:

«Дореволюционная просветительная, демократическая якутская литература и общественная мысль – есть детище великой русской классической литературы, русской просветительной, демократической общественной мысли, а ее основоположниками, ее выдающимися представителями были Кулаковский, Софронов и Неустроев» [4]. В анализе произведений Кулаковского он применял культурологический метод. Поэтому он нуждался в определении образовательного уровня писателя.

В дальнейшем эту проблему затрагивал историк Е.Е. Алексеев. С целью определить образовательный кругозор Кулаковского, он перечислил название книг, принадлежащих его библиотеке [5]. Интерес к образовательному уровню Кулаковского стал более актуальным в современное время. Е.Е. Алексеев, развивая свои поиски, более полно представил библиотеку Кулаковского. Перечисляется следующая литература: «О выражении ощущений человека и животных», «Образование растительного слоя дождевыми червями» Ч. Дарвина, журналы «Просветительное дело в азиатской России», общественно-политические и художественные журналы «Нива», «История государства Российского» Н.М. Карамзина, «В области таинственного» В.В. Биттнера, «Труды Императорского Вольного экономического общества», журналы «Россия и Китай» и другие. Кроме того, автор в этот список включает другую библиотеку Кулаковского, остатки которой сохранились до 1931 года в заложной части Якутска в амбаре некоего Васильева. Здесь упоминаются отдельные тома сочинений писателей Генриха Гейне, Генриха Ибсена, Кнута Гамсуна, Н.В. Гоголя, В.А. Жуковского, А.Н. Майкова, М.Е. Салтыкова-Щедрина, Н.С. Лескова, И.С. Тургенева, А.С. Грибоедова, А.С. Писемского, Г.И. Успенского. В рукописном архиве сохранилась тетрадь, где были переписаны стихи и отрывки из поэм Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Кольцова, Крылова, Никитина, Хераскова, Цыганкова [6].

Литературовед А.А. Бурцев тоже исследует образовательный кругозор Кулаковского на примере прочитанной им литературы. Здесь он применяет хронологический принцип исследования. В 1892–1897 годах Кулаковский учился в Якутском реальном училище. Источниками исследования являются школьные сочинения, тетрадь переписки стихов и отрывков поэтических произведений – так называемый «песенник», и читательские дневники Кулаковского. Автор отмечает, что Кулаковский в те годы освоил русскую классическую, античную и римскую литературу [7].

После учебы Кулаковский начал трудовую деятельность, в это время занимался самообразованием. Источниками свидетельства его самообразования являются дневники и библиотека П.Н. Сокольникова. Из дневников известно, что Кулаковский читал «Воскресение» Л.Н. Толстого, произведения Шекспира и Майна Рида. В библиотеке П.Н. Сокольникова были труды К. Маркса, Д. Миллера, Т. Мальтуса, Ж. Сисмонда, А.М. Вебера, Л. Моргана, Ф. Ницше, Г. Спенсера, работы по естественным наукам, математике, психологии, истории, этнографии, религии [8].

Исследователи изучают не только источники познавательного кругозора писателя, но и пытаются определить влияние конкретных идей в формировании его мировоззрения. Эту традицию тоже основал Г.П. Башарин. Он достаточно убедительно доказал, что мировоззрение Кулаковского сформировалось под влиянием «русской просветительной, демократической общественной мысли». Но здесь он не мог не учитывать и западное влияние в виде учения Т. Мальтуса и социал-дарвинизма.

В постсоветское время это направление исследования развивает А.А. Бурцев. Он говорит о необходимости интерпретации наследия Кулаковского «в широком историческом контексте» [9]. Но пока он более успешно работает по выяснению источников познавательного кругозора Кулаковского. Конкретно о влиянии определенных учений, кроме «среднего пути» восточной философии, в формировании мировоззрения Кулаковского не идет и речи. Вместо этого автор говорит о параллельности и одновременности осознания новой реальности Кулаковского с каким-либо направлением современной мысли. Например, автор пишет: «В поэме «Сновидение шамана» параллельно с русскими мыслителями, создателями философии всеединства, якутский поэт пришел к осознанию нерушимой целостности всей земной и космической сферы… Одновременно с О. Шпенглером, автором фундаментального труда «Закат Европы», А.Е. Кулаковский прозрел надвигающийся апокалипсис, глобальные мировые катаклизмы» [10]. Констатируя эти свои выводы, автор пишет об опережении своего времени Кулаковским по пониманию реальности: «Его настоящим прозрением явилась идея недостаточности и даже пагубности антропоцентрического подхода к миру. Иными словами, речь шла о новой доминанте в самом понимании гуманизма: не только признание единства и взаимности мира, но самое главное – преклонение перед всем живым и его сохранение. К осознанию этой истины человечество подходит только сейчас, испытав все потрясения технотронно-потребительской цивилизации [11]».

А.Н. Мыреева связывает мировоззрение Кулаковского с русским космизмом: «Творчество Кулаковского развивалось в русле прогрессивного направления художественной мысли в начале ХХ века – космизма, как глубокого понимания взаимозависимости человеческого общества и природы (вместо понятия антропоцентризма было выдвинуто в центр понятие антропокосмизма)» [12, 171]. Здесь русский космизм представлен как влияющий и одновременно развивающийся факт. В.Н. Иванов указывает влияние на Кулаковского общественной мысли сибирских областников [13, 76].

Времена Кулаковского

Кулаковский находился в контексте русской культуры. Его мировоззрение, как образованного человека, сформировалось в этой среде. Он воспринимал европейскую культуру через русскую.

Европейская культура. В Западной Европе различают два направления философской традиции после схоластики: рационализм и иррационализм. Рационализм возник в эпоху Возрождения, утвердился в философии Нового времени и нашел окончательное завершение в классической немецкой философии. Иррационазм развивался в форме философии жизни. Его основой был резкий отказ традиционного гармонизирующего системосозидания (от идей немецкой классической философии и просветительства). Если в классической философии чистый разум считался разумом космическим, теоретики философии жизни разум закрепляли за жизнью и жизнь сделали универсальным принципом мироздания. Философия жизни возникла в последней трети XIX века и в дальнейшем оказывала колоссальное воздействие на европейскую культуру. Она утрачивает самостоятельное значение после Второй мировой войны в связи с утверждением философии экзистенциализма. Просветительство, как определенная форма культурно-идеологического и философского движения общественной мысли, появилось во Франции в начале XVIII века. Просветители верили в рационализм и демократизм. В середине XVIII века на путь просветительства вступила Германия. В начале XIX века просветительство проникает в Россию. А якутские просветители появились в конце XIX века. Уже в это время доминировала традиция иррационализма. В целом Кулаковский по мировоззрению находился в рамках философии жизни. Его просветительство имело ярко выраженный прагматический характер. А об отношении разумности и воли человека у него было скорее иррациональное представление. Он явно ощущал присутствие гармонии, которая не подвластна разуму человека. А просветительство он видел средством для достижения равенства с цивилизованными народами.

Русская идея. В первой половине XIX века начали складываться в России капиталистические отношения. В это время шел спор между славянофилами и западничеством по поводу выбора пути развития России.

Славянофильство как религиозно-философское течение русской общественной мысли появилось в 30-х годах XIX века. Оно существовало и развивалось с другим философским течением – западничеством. Представителей этого течения делят по группам: «старшие» – А.С. Хомяков, И.В. Киреевский, К.С. Аксаков, «младшие» – И.С. Аксаков, А.И. Кошелов, Ф.В. Чижов, «поздние» – Н.Я. Данилиевский, Н.Н. Страхов, К.Н. Леонтьев. Они признали самобытность России, высшей ценностью славянской культуры считали православие, самодержавие и народность, которая помогает преодолеть западный однобокий рационализм и государственный абсолютизм. Западниками были П.В. Анненков, М.А. Бакунин, В.Г. Белинский, А.И. Герцен, Н.П. Огарев и др. Они ненавидели феодально-крепостнический порядок, требовали социально-экономические реформы по западному образцу. Они хотели, чтобы Россия усвоила европейскую науку и плоды векового просвещения [14; 15; 16].

Наверное, Кулаковскому были близки идеи славянофилов. Славянофилы пытались раскрыть духовный потенциал своего народа. Для этой цели выработали специальные методы исследования по раскрытию национального характера русского народа. А.Е. Кулаковский тоже обращал внимание на те стороны жизни, которые позволяют наиболее точно оценивать духовные возможности своего народа. Это показывает его исследовательская деятельность.

В 60-х годах XIX века в России установился четкий внутриполитический курс капиталистического характера. В связи с этим изменением спор славянофилов с западниками сводился на нет.

Вместо этого, на основе фундаментальной православной базы, в рамках раннего славянофильства, возникло новое философское движение, называемое философией всеединства, которое на рубеже XIX–ХХ веков принимало вид русского космизма. Метафизика всеединства была сформулирована В.С. Соловьевым. Выработанные им понятия использовали в той или иной трактовке почти все представители всеединства. Развитие науки, особенно естествознания, оказывало большое влияние на философию всеединства. В начале ХХ века человека начали воспринимать в качестве органической части космического единства. Появились движения, поддерживающие идеи космизма: религиозно-философское (Н.Ф. Федоров, В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, С.И. Булгаков, Н.А. Флоренский и др.); и методологическо-философское (В.И. Вернадский, Н.Г. Холодный, Н.А. Умов, К.Э. Циолковский). Идея всеединства развивалась до вопроса перестройки биосферы в интересах свободно мыслящего человека. Человека считали устроителем и организатором Вселенной [16; 17]. В 1950-х годах это движение завершает свое существование.

А.Е. Кулаковский возможно знал некоторые черты философии всеединства. Однако эта философия развивалась в эпоху революций и гражданской войны. Во время советской власти почти все философы всеединства находились в эмиграции. Поэтому Кулаковский не мог познакомиться с их трудами. Несмотря на это, современные исследователи находят в творчестве Кулаковского сходные со всеединцами идеи. Здесь может быть две причины: во-первых, Кулаковский, наверно, знал, идеи славянофилов. Он в своем творчестве воспользовался их приемами, их парадигмой мышления. Поэтому он мог добиться сходных с ними результатов. Во-вторых, может якутская действительность сама позволяла дойти до сходных результатов.

Сибирское областничество. Оно как общественное движение появилось во второй половине XIX века. Представителями были Н.М. Ядринцев, Г.Н. Потанин, М.Г. Сесюнин и др. [18, 25]. Они большое внимание уделяли судьбам малочисленных народов Сибири. Отрицали теории о неизбежности вымирания отсталых народов при столкновении с цивилизацией, верили в способность их культуры. Всю ответственность за вымирание переложили на политику государства [19]. В это время существовали противоположные взгляды [20, 26–28]. Например, М.М. Геденштром считал, что якуты способны принимать от цивилизации лишь пороки, поэтому просвещать их нет смысла [21]. А миссионерское общество считало вымирание отсталых народностей и занятие их места другими народами почти божественным законом. К вымирающим нациям причисляли сибирских инородцев [22]. П.Н. Буцинский твердил, что в бедственном положении инородцы сами виноваты в своей тупости и биологической лени [23]. Якутский губернатор был уверен в том, что учреждение школ с преподаванием на якутском языке принесет не пользу делу просвещения, а вред [24]. Конечно, эти разные рассуждения о народах Сибири Кулаковскому были известны.

Народные духовные движения. В самом народе саха во времена Кулаковского были свои духовные движения. Самочувствие народа порождало их.

В конце ХХ века развитие олонхо находилось, по мнению некоторых исследователей, в апогее. Олонхо, как духовное произведение, всегда сохраняло свою целостность и имело автономный характер. Оно было приспособлено к воспеванию победы человека айыы над злыми силами. Текущие моменты жизни в содержании его почти не отражались. Отражались лишь в том смысле, что в сложной обстановке жизни нужда в олонхо увеличивалась и, в зависимости от обстоятельств, выбирались те олонхо, которые наиболее соответствовали самой жизненной идее в реальности.

В любом смысле олонхо было наиболее устойчивым и фундаментальным элементом духовности народа саха. Кроме того, в духовности народа были элементы, которые отражали его самочувствие на данном этапе истории. Эти элементы культуры мы называем практической духовной деятельностью.

По свидетельству И.А. Худякова в это время среди якутов заметно усилилось движение духовидцев: «…современное направление якутской мысли создает этот новый класс людей, появившихся за последние годы и появляющихся в настоящее время. Этот разряд составляют якуты-пророки, или духовидцы, или, как якуты их называют, «люди, видевшие бога». Они отправляли по-своему церковные обряды и назидали людей покаяться в своих грехах, прекратить притеснение бедных, сквернословие. Они делали это деяние по велению бога или какого-либо святого, явившихся во сне или наяву с целью спасти якутов и тунгусов силою якута». И.А. Худяков, изучив текст их назиданий, приходит к выводу, что «…видение пророка составляет нечто вроде правильной религиозной или философской системы, оценивающей житейские обычаи, объясняющей все выдающиеся физические явления обоснованной частью на переработке старых суеверий в новую форму» [25, 383]. Одновременно существовало представление о будущем перевороте жизни. Например, известна песня «Сон», спетая в 1896 году Николаем Жирковым, где говорится, что:

На заднем плане стоящие
В переднюю часть пришли,
За печкой живущие
Перед печкой появились… [26, 379].

Подобную же по содержанию песню спел в 1905 году Петр Аммосович Охлопков (Наара Суох):

Спесивость ваша отпадет,
Гнет черный ваш окончится,
Да будет настоящий закон,
Да зиждется правый суд [27, 385].

Одним из проповедников новой жизни был Михаил Константинович Попов-Иирбит Ньукуус [28; 29]. Это свидетельствует о том, что идея о перевороте жизни была широко распространена в якутской среде. Такие же произведения были и в русской литературе. Например, Лермонтов в 1830 году написал стихотворение «Предсказание»:

Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет,
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь… [30].

Н.А. Бердяев приводил в работе «Истоки и смысл русского коммунизма» много таких профетических стихотворений XIX века о будущей судьбе России и писал: «В России вырабатывалась эсхатологическая душевная структура, обращенная к концу, открытая для грядущего, предчувствующая катастрофу, выработалась особенная мистическая чувствительность» [31].

Кроме того, тогда было довольно много ясновидцев особого рода, предвидящих далекое будущее. Они не только видели будущее, но и по мере возможности объясняли свои видения. Поэтому их считали народными мудрецами (сэсэн). По преданию выдающимся представителем этого направления был Сэсэн Аржаков, живший в XVIII веке [32; 33; 34]. Последующие сэсэны: Сонтуора [35], Сыппаха [36], Степанида [37] и др. – продолжали его традиции. У них было общее устойчивое представление о будущем жизни: 1) пришествие новых иноязычных людей; 2) появление разных диковинных вещей в виде железного быка или птицы; 3) изменение природы в худшую сторону; 4) ухудшение физического качества людей, независимо от национальностей; 5) катастрофы в виде войн и голода. Историки и этнографы в любой культуре отмечают наличие архетипа нисходящего развития. В антропологии это представление оформилось в концепции вырождения [38, 5]. В основу концепции сэсэнов легла гармония человека с природой (гармония макрокосма с микрокосмом). И они видели неуклонное, прогрессирующее нарушение этой гармонии.

Эсхатология – религиозное учение о конце истории и конечной судьбе мира – получило оформление в миссионерской деятельности иудейских пророков. Христианство унаследовало это представление в виде «нового неба» и «новой земли»: после конца истории праведники воскреснут для вечной жизни, а грешники – для вечной смерти.

В деятельности провидцев и предсказателей о перевороте жизни можно найти влияние христианской эсхатологии. Они оба говорят о спасении: первые говорят о спасении якутов и тунгусов силою самого якута, вторые – о спасении обездоленных, угнетенных. А в третьем виде пророчества говорится, что прогресс неуклонно ведет человека к вырождению. Таким образом, в народной духовности были две линии практической деятельности: идея духовной свободы и идея нисходящего развития. Народные духовные направления – вечная идея победы человека над злыми силами, идея свободы и идея о нисходящем развитии – были знакомы Кулаковскому.

Значит, были два контекста: культурный контекст России и культурный контекст духовности народа саха. Эти два контекста были в сложной взаимосвязи. Но этим их связь не ограничивалась, в результате этой связи создавалась уникальная культурная программа саха.

Культурная программа народа саха. В советское время жесткие критики, как выше подчеркивали, на общественное сознание Кулаковского внимания не обращали. Пытались лишь определить его классовую принадлежность. Г.П. Башарин просветительство Кулаковского пытался доказать не только на основе его поэтических произведений, но и на основе его программной работы «Письмо якутской интеллигенции». Здесь он опирается на сам труд, представляя его как единоличное мнение писателя. Несмотря на это, на основе «Письма» ему удалось раскрыть общественное сознание Кулаковского в достаточно широком плане.

Во-первых, Г.П. Башарин резко отрицательно относится к представителям интеллигенции, которые участвовали в борьбе против советской власти и подчеркивает, что «Кулаковский не имеет ничего общего с антирусскими националистами типа Алтан Сарына, В.В. Никифорова и др…» (в то время саха, которые участвовали в борьбе против советской власти, называли антирусскими националистами) [39]. На самом деле они много сделали для зарождения культурной программы народа саха. Во-вторых, привлекая в своей исследовательской работе «Письмо» Кулаковского, автор как бы утверждает существование культурной программы народа саха. Но носителем этой программы считает лишь самого поэта.

Постсоветские исследователи начали обращать внимание на традицию якутской интеллигенции. А.Е. Кулаковский несомненно выбрал тему народа саха в качестве актуальнейшей темы своего времени. А направление его деятельности сформировалось в рамках культурной традиции интеллигенции народа саха. Уже известно, что с конца XIX века интеллигенция сосредоточила внимание на будущем судьбы своего народа. Писарь Ботурусского улуса Е.Д. Николаев в своей «Краткой записке о современном положении Якутского края» [1883] выразил свою встревоженность о судьбе народа саха и ходатайствовал перед императором и министром внутренных дел «вникать в общественные нужды и потребности инородцев», обозначая широкий круг проблем [40; 41]. Как известно, это письмо составляли представители якутской интеллигенции и ссыльные, в том числе был известный В.В. Никифоров [42, 72].

В 1892 году М.А. Афанасьев обратился с частным письмом к «образованному меньшинству» общества, где поднял следующие проблемы: развитие образования, просвещения, самоуправления, культуры. Писал о том, что интеллигенция исполняет нравственную обязанность помочь своему народу сделать первый шаг на пути развития [43]. В 1905 году состоялось первое публичное обсуждение о положении народа саха на собрании Якутского сельскохозяйственного общества. Здесь обсужден доклад «Задачи земства в Якутской области», составленный под руководстом В.В. Никифорова [44; 45]. В докладе были обобщены те задачи, которые дорабатывались довольно долгое время.

В 1912 году написано знаменитое письмо Кулаковского «Якутской интеллигенции» [46]. Исследователи отмечают, что это письмо и предыдущие доклады имеют преемственность [47]. Таким образом, современные исследователи доказывают, что культурная программа саха существовала далеко до «Письма» и «Письмо» само является свидетельством присутствия данной программы.

В какой-то степени мировоззрение Кулаковского поражает широтой даже современных критиков. Потому что мы привыкли к советской реальности, когда информативность человека была односторонней. А.Е. Кулаковский жил и творил до советской власти, когда хоть и была царская цензура, но она была более лояльной, чем в советские времена, и поэт имел возможность знакомиться с различными культурными программами, распространенными в Европе и России. Конечно, благодаря такой возможности, он создал свою уникальную поэзию, выражая свободно свои общественные, даже политические взгляды.

Уникальность поэта в том, что он синтезировал свою западную образованность с народной философией в наиболее оптимальном варианте. Здесь большую роль сыграла культурная программа народа саха, выработанная общими усилиями интеллигенции саха. Именно эта программа имела основополагающий смысл в его творчестве.

Использованная литература:

Аммосов М. К. Открытое письмо к якутской национальной интеллигенции // Республика Саха. – 1994. – 6 июля.

Материалы I Всеякутской конференции якутских писателей. – Якутск, 1936. – С. 19–20.

Бордонский С. А. О литературном «наследстве» Кулаковского, Софронова, Неустроева. – Якутск, 1943. – С. 5.

Башарин Г.П. 136.

Өксөкүлээх Өлөксөй (А. Е. Кулаковский). – Якутск, 1966. – С. 53.

Алексеев Е. Е. Мировоззрение А. Е. Кулаковского // Кулаковский А. Е. и время. – М.: 2003. – С. 95–124.

Бурцев А. А. Наследие Кулаковского в контексте мировой литературы // Кулаковский А. Е. и время. – М.: 2003. – 411–415.

Там же. – С. 407–444.

Там же. – С. 410.

Там же. – С. 114.

Там же. – С. 443.

Мыреева А. Н. Новые аспекты в изучении поэтического наследия А. Е. Кулаковского // А. Е. Кулаковский в контексте историко-культурного развития в ХХ веке. – Якутск : Изд-во СО РАН, 2004. – С. 320.

Иванов В. Н. Феномен Кулаковского // Кулаковский А. Е. и время. – М.: 2003. – С. 67–93.

Бердяев Н. А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века // О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья. – М.: Наука, 1990. – 527 с.

Славянофильство и современность. – СПб.: Наука, 1994. – 260 с.

Болотков В. Х., Кумыков А. М. Феномен нации и национально-психические проблемы в социологии русского зарубежья. – М.: Издательская корпорация «Логос», 1998. – 262 с.

Акулинин В. Н. Философия всеединства. – Новосибирск : Наука, 1990. – 154 с.

Иванов В. Н. Русские учения о народах северо-востока Азии (XVII—начало ХХ в.). – Якутск, 1978. – 320 с.

Ядринцев Н. М. Сибирские инородцы, их быт и современное положение // Этнографические и статические исследования с приложением статических таблиц. – Тюмень, 2000. – С. 151–172.

Аргунов И. А. Социальное развитие якутского народа. – Новосибирск : Наука, 1985. – 318 с.

Отрывки о Сибири М. Геденшторма. – Спб.: 1930. – С. 96.

Православный благовестник. – 1914 – № 9 – С. 245–246.

Буцинский П. Н. Крещение остяков и вогулов при Петра Великом. – Харьков, 1893. – С. 17.

Якутский край. –1907. – П. 8.

Худяков И. А. Краткое описание Верхоянского округа. – Л.: Наука, 1969. – 438 с.

Якутские народные песни. 2 часть. – Якутск : 1977. – 422 с.

Там же.

Партархив. – Ф.1. – Оп.1. – Д.371.

Макаров Д. С. Народная мудрость: знания и представления. – Якутск : 1983. – С. 87–105.

Бердяев Н. А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века // О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья. – М.: Наука, 1990. – 527 с.

Там же. С. 70.

Архив ЯНЦ. – Ф. 5. – Оп. 3. – Д. 524.

33. Архив ЯНЦ. – Ф. 5. – Оп. 10. – Д. 37.

34. Архив ЯНЦ. – Ф. 5. – Оп. 6. – Д. 377.

35. Архив ЯНЦ. – Ф. 5. – Оп. 3. – Д.800. – С. 52.

36. И. Оросунский. Имииһит Сыппаха билгэлэрэ. – Үөһээ Бүлүү. – 1991. – 11 июня.

37.Архив ЯНЦ. – Ф. 5. – Оп. 3. – Д. 659. – С. 26.

38. Назаретян А. П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры (Синергетика социального прогресса). – М.: Объединение «Книжник», 1995. – 163 с.

39. Башарин. 55.

40. Троев П. С. Влияние ссыльных народников на культурную жизнь Якутии (60–90 годы 19 в.) – Якутск, 1998. – С. 265–266.

41. ПФА РАН. – Ф. 202. – Оп. 1. – Д, 68. – С. 1.

Малькова А. Василий Никифоров. – Якутск : Бичик, 1994. – 267 с.

42. Дьяконова Н. Н. Якутская интеллигенция в поисках своего пути развития (из переписки якутской интеллигенции конца 19 в.) // Якутский архив. – 2001. – № 2–3. – C. 10.

43. Федоров В. И. Якутия в эпоху войн и революции (1900–1919) – М.: 2002. – C. 162.

43. Федоров В. И. Первое чрезвычайное Якутское Областное земское собрание // Историческое исследование в Республике Саха (Якутия). – Якутск, 1999. – С. 100.

44. Кулаковский А. Е. Якутской интеллигенции (варианты письма). – Якутск : Изд-во ЯНЦ СО РАН, 2000. – 124 с.

45. Романова Е. Н., Дьяконова Н. Н. Исповедь поэта: внутренний диалог о мире, культуре и своем народе // Кулаковский А. Е. и время. – М.: 2003. – С. 247–276.

Творчество Кулаковского

Период творчества Кулаковского охватывает 25 лет (1900—1925 годы). За это время он написал 27 стихотворных произведений (кроме переводов).

В России в начале ХХ века разразился экономический кризис. Это было связано с непростой ситуацией развития России. Модернистская тенденция охватила Россию, в то время царская власть стремилась сохранить государственный традиционализм. В результате народившийся капитализм превратился в государственный, это сопровождалось снижением жизненного уровня населения, обнищанием значительного количества крестьянства и рабочего класса. В России появились различные политические силы. В связи с оживлением крестьянского движения сформировалась партия эсеров, главной революционной силой стал пролетариат, уже в 1903 году большевики – левое крыло социал-демократов – ставили цель завоевания пролетариатом государственной власти. Консерваторы создали свое политическое движение «Русское общество» по защите монархии. А либералы создали земское движение.

В 1900 году написано стихотворение «Благословение Байаная». Все критики отмечают, что по форме и содержанию оно наиболее близко к народной песне. Но в нем явно наблюдается авторская переработка. В этом смысле это стихотворение считается оригинальным.

В 1904 году написана поэма «Портреты якутских женщин». Произведение имеет юмористический характер. Выпячиваются или сгущаются те или иные признаки поведения. Автор создает образы женщин саха того времени. Здесь, можно сказать, наблюдается определенный стиль мышления Кулаковского. Поэт был образованным человеком. И он уже тогда видит себя стоящим выше обыденной жизни простых людей. Он наблюдатель, и на жизнь женщин смотрит сверху как на некую картину. С другой стороны, эта поэма свидетельствует, что у поэта уже складывался цельный взгляд о своем народе. Он типическими образами создает собирательный образ женщины народа саха.

В 1905 году написано стихотворение «Танец по-вилюйски». Автор в своем произведении выбрал обычный зачин хороводной песни – осуохай. Он выбрал эту тему, чтобы именно в ней наиболее отчетливо выражалось жизнерадостное чувство, связанное с наступлением весны. Именно в этом году состоялась первая русская революция, которая была направлена против самодержавия. Поэтому можно считать, что в этом произведении отразилось самочувствие поэта и его оптимизм. Мы выше подчеркивали, что в народе была идея свободы. Конечно, эта идея была близка интеллигенции народа саха.

Именно в это время состоялось собрание Якутского сельскохозяйственного общества, где в концентрированном виде выражены основные проблемы народа саха. Как известно, либеральное движение создано в 1899 году. Опорой его были просвещенное дворянство и интеллигенция. Оно превратилось в земское движение. Либералы, наряду с политическими требованиями, имели широкую культурную программу. Вот поэтому интеллигенция народа саха более близко воспринимала именно это движение. В 1905 году создано общество просвещения «Сырдык» по инициативе В. Ксенофонтова. Линия просвещения существовала давно и приобрела организованный характер [1, 86]. Именно в этом году на публичном собрании Якутского сельскохозяйственного Общества провозглашена программа народа саха [2].

«Песня столетней старухи» написана в 1906 году. Стихотворение создано по аналогии народных песен, отражающих бренность земной жизни. Человек имеет в жизни счастливые моменты, но эти моменты не могут продолжаться бесконечно. Здесь отдаленность поэта от обыденной жизни чувствуется еще ярче. Он смотрит на весь жизненный цикл человека. Обыденный человек как будто находится в своем кругу, а поэт наблюдает его жизнь извне.

В 1906 году был создан легальный «Союз якутов», но этот Союз был быстро ликвидирован, руководители арестованы [3]. Проблемы, касающиеся народа саха, были сформулированы в течение десятилетий и имели уже определенную традицию. Именно эти вопросы в более концентрированном виде были поставлены «Союзом якутов». Кроме того, во второй половине 1905 года образовалось движение черносотенцев, которые имели определенное проявление в Якутии. А.Е. Кулаковский, наверно, чувствовал, что самодержавие как определенный социальный организм, имеет происхождение, становление и естественную смерть. Поэтому на проявление черносотенных сил он скорее смотрел как на агонию самодержавия, а на ликвидацию «Союза якутов» – как на временный провал. И это свое чувство передал в данном стихотворении.

В 1906–1907 годах политическая борьба в России велась в рамках Думы, которая слабо отразилась в общественности Якутии. Все же эта борьба имела последствия, например, в создании «Союза якутов», в политических акциях политссыльных. Но переселенческая политика царизма в 1908 году, превратившаяся в конкретный план переселения в Якутию около 2 млн человек, стала полнейшей неожиданностью [4].

В 1907 году в Якутию был командирован вице-инспектор корпуса лесничих И.О. Маркграф. Он представил докладную в Петербурге, что в Якутской области можно поселить около 2 млн человек.

В 1907 году Кулаковский написал стихотворение «Скупой богач». Это не юмористическое, а строго критическое произведение. Автор критикует богача за его скупость, но скупость его имеет характер тупости. Его необразованность и социальная неактивность раздражает писателя. Мы выше подчеркивали, что у Кулаковского развивалось своеобразное философское поведение. Он обычно отдаляется от обыденной жизни и смотрит на жизнь как бы сверху. Но называть его бесстрастным наблюдателем нельзя. Он не просто созерцает что-либо или кого-либо. Он видит образ во всех его аспектах. Он не просто наблюдатель, он и нравственный судья. У него есть определенная высшая ценность, и поэт любой образ оценивает применительно к этой ценности. В условиях усиливающейся политической борьбы и возрастания угрозы на судьбу народа саха индифферентное, эгоистическое отношение к жизни человека, обладающего материальной ценностью, его раздражает.

Поэма «Дары реки» написана в 1909 году. В это время в Бодайбо происходил расстрел рабочих, который взбудоражил всю Россию. Кулаковский, конечно, знал, что на южном рубеже Якутии идет добыча золота. И там происходят не укладывающиеся в сознание народа саха вещи: разбой, жестокая эксплуатация рабочих, пьянство, дикие оргии, ненавистное отношение к коренным народам Якутии. Поэтому он отражал эти негативные изменения как угрозу будущей жизни народа саха. Здесь надо подчеркнуть, что река Лена за доброе отношение к людям наказывается на вечное время. Как известно, в это время активно прорабатывалась переселенческая политика в России. События в Бодайбо и негативное отношение народа к так называемым посельщикам и переселенческая политика стали основой создания этой сложной поэмы. Кулаковский знал, что промышленное освоение (вообще освоение земли саха) начинается. Оно как приговор реке Лене имеет неотвратимый характер. Таким образом, можно сказать, что поэма являлась продуктом долгого раздумья. Мы выше подчеркивали, что в народе была идея нисходящего развития, и чувствуется присутствие этой идеи в данной поэме. Главная мысль – неотвратимость наступления цивилизации.

Исследователи в этой поэме находят влияние поэмы М.Ю. Лермонтова «Дары Терека». Конечно, такая аналогия может иметь место. Здесь тоже чувствуется духовая отдаленность поэта от происходящих событий. Отдаленность его явно возрастает. Если он раньше был отдален от какого-либо конкретного типа людей, здесь он уже отдаляется от конкретных местностей. Он смотрит на картину всей Якутии сверху.

1910 год был очень продуктивным для Кулаковского. В это время он создал поэмы «Сновидение шамана», «Красивая девушка» и стихотворение «Пароход».

Начинающееся промышленное освоение южной части Якутии, переселенческая политика, рост агрессивности империалистических держав, вымирание целых народов под давлением больших наций, развитие промышленности, возрастание роли образования, духовное состояние народа саха (его отсталость, отрицательные и положительные качества) – вот эти вопросы требовали разрешения. Кулаковский в поэме «Дары реки» поставил вопрос. Он обозначил, что идет процесс вторжения капитализма в Якутию, и этот процесс будет идти неотвратимо. А в поэме «Сновидение шамана» автор находит выход из тупикового положения – усвоить культуры современных цивилизаций. В этой поэме отдаленность поэта достигает апогея. Он уже смотрит на всю планету Земля сверху.

Как выше подчеркивали, Кулаковский рассматривал переселенческое движение в широком смысле. Поэтому последующие события он воспринимал в свете своей доктрины.

В этом году он написал стихотворение «Красивая девушка». Здесь он отражал идеал женской красоты. Но это был не только идеал, автор искал образ будущего человека саха. Он должен был быть непременно материально обеспеченным и образованным. Именно эту идею он вложил в это произведение. В это время и написано стихотворение «Пароход», восхваляющее силу техники.

В 1912 году он написал стихотворения «Спор разума с сердцем» и «Старинное благословение». В первом произведении он обращает внимание на чисто человеческое качество. Поэт подчеркивает, что человек живет чувством, а не разумом. Здесь деловым, активным человеком управляют не высокие помысли о судьбе народа, а простые инстинктивные желания. А в стихотворении «Благословение среднего поколения» изображается совсем другой человек. Как выше подчеркивали, поэт искал будущего человека саха. В стихотворении «Красивая девушка» он изображал именно такую женщину. А в стихотворении «Благословение среднего поколения» он создает образ будущего мужчины. В этом году поэт создал краткую скороговорку. Произведение имеет критический характер. Поэта обескураживает индифферентное отношение окружающих людей к происходящим событиям. Таким образом, поэт в это время находит черты будущего человека в своей среде, но, по его мнению, большинство людей живет обыденной жизнью.

Стихотворение «Обездоленный до рождения» написано в 1913 году. Кулаковский постоянно анализировал духовное состояние своего народа. И свой анализ он обобщил в этом приоизведении. Человек, живущий в образе «смиренного теленка» – это народ саха. В таком состоянии народа саха поэт винит колониальную политику царизма.

В 1915 году написано стихотворение «Песня пьяного буржуя». Здесь автор как бы продолжает образ того человека, который изображен в стихотворении «Спор разума с сердцем». Он деятелен, активен, может быть, имеет образование, но им управляют инстинктивные желания. Эти примеры показывают, что у автора начинает преобладать критическое отношение к окружающим. Еще в 1904 году в стихотворении «Портреты якутских женщин» мы наблюдаем особый стиль поведения писателя. Он как бы стоит выше и наблюдает за картиной обыденной жизни. Этот стиль сохранился и в последующих произведениях. А после создания «Сновидения шамана» мы видим, что он упрочил это свое духовное положение. Он смотрит на жизнь в свете своей доктрины. И он находит, что люди ограничены в рамках своей обыденной жизни.

В 1916 году написаны стихотворения «Скорбь по мужу», «Благословение среднего поколения», «Водка». Здесь чувствуется, что писатель несколько изменил свой взгляд. Во-первых, ослабевает его критическое отношение по поводу социальной индеферентности людей саха. Произведения не имеют внутренней связи. Они написаны как реакция на конкретные ситуации. Но, несмотря на это, выглядывается оценочное отношение к действительности, выработанное в прежние времена.

После февральской революции в Якутске был создан «Комитет общественной безопасности» (ЯКОБ) [5]. По инициативе этого комитета в марте состоялся Областной съезд, где для сплочения якутского народа саха организован союз «Свобода». В программу союза «Свободы», кроме политических требований, включены те задачи, которые составляли основы культурной программы народа саха: «7. Привести в жизнь всеобщее национальное образование… преподавание на материнском языке… 8. Нужно создать постоянные научные общества…» [6].

Союз «Свобода» все же был политической организацией. Чтобы практически реализовать чисто культурные задачи, отраженные в 7 пункте программы, союз «Свобода» организовал общество «Саха аймах».

В это время союз «Свобода» переименован в «Якутский трудовой союз федералистов» [7]. В августе противоречие между демократией и большевиками усиливалось. В это время в Якутии пытались объединить демократии. Для этой цели был организован «Якутский национальный комитет». ЯКОБ, Городская Дума, Совет военных депутатов, Совет крестьянских депутатов, Союз «Федералистов», Комитет партии эсеров, Якутский национальный комитет и Земские управы в защиту Временного правительства объединились. Так был создан «левый блок» [8].

В октябре в Томске состоялся Первый Сибирский областной совет, где был создан орган власти под названием «Сибирский областной совет». Он гарантировал национальную, культурную автономию в Якутской области. Поэтому в глазах интеллигенции саха демократия установилась во всей Сибири [9, 30]. В феврале «левый блок» решил создать собственное автономное правительсто под названием Областного Совета. Вскоре противостояние Областного Совета и Совдепа (большевистской организации) переросло в военное столкновение. Карательный отряд Рыдзинского установил советскую власть в Якутске, произошло первое крупное сражение во взятии Якутска [10, 70].

В августе cоветская власть в Якутске пала. Восстановилась власть Областного Совета. Во время власти адмирала Колчака интеллигенция саха пыталась решить экономические и культурные задачи при помощи правительства Колчака [11].

15 декабря в Якутске произошел переворот и установилась советская власть. Создан военно-революционный комитет. Начался красный террор (продразверстка, конфискации и репрессии, политика изоляции тойонов и кулаков) [12; 13, 216–217, 163–171]. Привели эти меры к тому, что в Якутии произошло восстание против советской власти [14, 137–139].

В 1922 году Якутия стала Автономной Советской Социалистической Республикой. Повстанчество было побеждено [15, 144]. Однако вскоре началась интервенция в Якутии пепеляевского военного корпуса. В марте 1923 года корпус потерпел поражение [16, 79].

Как известно, в этих сложнейших ситуациях революций и гражданской войны, А.Е. Кулаковский вел себя очень тихо, не принимал активного участия ни на стороне белых, ни на стороне красных. Он действительно придерживался принципа «среднего пути». Представители жесткой критики пытались найти факт активного участия Кулаковского на стороне белых. Но, кроме фальсификации некоторых данных, им не удалось найти что-нибудь серьезное [17]. А представители мягкой критики пытались сделать Кулаковского «красным», но это тоже не соответствовало действительности [18, 245]. В организациях, созданных после февральской революции, мы находим два направления: политическое и культурно-просветительское. Кулаковский, как показывает поэма «Сновидение шамана», видит разделение народа на богатых и бедных, как признак современной цивилизации, как отрицательный принцип человечности. Хотя культурную программу народа саха изначально несли на себе союз «Свобода», «Союз федералистов», общество «Саха аймах», Областной Совет, возглавляемый интеллигенцией саха. Кулаковский действительно духовно принадлежал им. Но он участвовал лишь в культурно-просветительских работах, а в политике мы его не видим. Каким образом ему удалось сохранить нейтралитет по отношению к политике?

Здесь большую роль сыграло его мировоззрение, выраженное в его поэтическом творчестве. Он, по нашему мнению, чувствует себя мудрецом, стоящим выше человеческой обыденности. Свои взгляды он уже изложил в поэме «Сновидение шамана». И видит жизнь в свете этого своего пророчества. Его видение оправдывается в худшем варианте. Он хотел, чтобы народ саха не участвовал в борьбе больших народов между собой, а мобилизовал силы в решение своих насущных задач. Но получилось наоборот. После первой мировой войны влияние войны не только больно ударило по состоянию народа саха, но сам народ вовлекся в сложный переворот революционных событий. Пришлое влияние проникло в сознание саха в виде идей большевизма. И постепенно народ разделился на две части: на богатых и бедных, на образованных и необразованных. Участниками борьбы стали и интеллигенция, защищающая интересы демократии, и большевики – молодая интеллигенция, защищающие интересы бедняков. А Кулаковскому были дороги обе части саха: и интеллигенция, и народ. Поэтому он отказывался в прямом участии в политической борьбе и сосредоточил свое внимание на решение культурно-просветительских задач. Он осознавал, что образумить вовлеченных в борьбу людей пока невозможно. Но пытаться идейно подготовить почву для восстановления цельности нации можно. В поэме «Сновидение шамана» он говорит о том же. Хотя у него, наверное, были очень сложные переживания. В этой борьбе погибло столько его знакомых людей [19, 13]. Но все же он сохранил философскую невозмутимость. Однако Кулаковского невозможно считать человеком, оторванным от всего земного. Его философская невозмутимость состоит в том, что он видит более далекие, более существенные цели. Свое предназначение он видит в этом. Между прочим, обе стороны, которые вели борьбу между собой, чувствовали в Кулаковском его особенность, поэтому при жизни уважали все. Этот пример еще раз доказывает его высокую духовность.

В годы революций и гражданской войны поэт, наверно, находился в состоянии переживаний. Он перестал писать стихи. Лишь в 1921 году он написал произведения «Городские девушки» и «Старинная клятва». В поэме «Городские девушки» мы видим знакомое в предыдущих произведениях чувство отдаленности поэта от изображаемых образов. Он отдален от образов, в этом смысле он видит их в экзистенциальном виде. Идет борьба идей, определяется будущее народа саха. А они – городские девушки – живут в своем мире. Поэт смотрит на них в какой-то степени критически. В то же время он относится к ним очень нежно, оберегающе. В «Cтаринной клятве» чувствуется другой настрой. Культурно-просветительная программа, по Кулаковскому, была делом интеллигенции саха. Гражданская война и ужесточение нравов участвующих сторон в ходе этой войны больно задели поэта. В это время было всего 160 человек, принадлежащих к интеллигенции [20, 183]. В народе они имели авторитет и чувствовали себя определенной передовой общественной силой [21, 31]. Он обращается ко всем этим стихотворением – чтобы они не забыли богом данную миссию заботиться о своем народе. Политическая борьба, переросшая в гражданскую войну – неправильный путь.

Год написания стихотворений «Улусная женщина», «Хомус», «Песня» неизвестен.

В 1924 году Кулаковский создал великую поэму «Наступление лета». Многие критики связывают эту поэму с укреплением Советской власти. Действительно, А.Е. Кулаковский в годы гражданской войны находился в сложном положении. Якутская область стала автономной республикой, были приняты широкие образовательные и культурные программы. Эти позитивные изменения в жизни народа саха вызвали в Кулаковском оптимистическое настроение. Поэтому можно согласиться с выводами этих критиков. Так называемые «советские произведения» – «Самолет», «Рассказ старика» и «Армия снежно-ледяной страны» были написаны в этот период. А.Е. Кулаковский всегда был носителем культурно-просветительской программы саха. Долгое время фактическим носителем культурной программы был «левый блок». Поэтому Кулаковский работал в союзе с ними. Потом, после победы советской власти, особенно после установления автономии, культурная программа стала существенной частью программы новой власти. Кулаковский поэтому активно содействовал советской власти, чтобы братоубийственная война быстрее прекратилась.

Духовное состояние Кулаковского

В поэтических произведениях Кулаковского отражается состояние самого поэта. Кроме ситуативных переживаний здесь имеется и что-то устойчивое. Во-первых, чувствуется отдаленность автора от своих изображаемых образов. Он стоит выше и смотрит на них сверху в обыденной обстановке. Потом его отдаленность приобретает конкретную черту. В поэме «Дары реки» поэт смотрит уже на всю Якутию, весь народ саха. И отчетливо выделяет главные проблемы, которые стоят перед народом. А в поэме «Сновидение шамана» он в образе орла выходит за пределы земной сферы и оттуда видит человеческий мир. В контексте современного человеческого мира он определяет будущее своего народа. И в последующие годы автор духовно находился именно на этой точке, где был во время написания «Сновидение шамана». Это доказывает его поведение во время гражданской войны и «Эпилог» поэмы «Сновидение шамана», написанный автором в 1924 г. В «Эпилоге» автор не отказывается от своей поэмы. Указывает, что ошибся в дате Первой мировой войны. А в процессах, которые произошли в годы революций и гражданской войны он не сомневается, что он предвидел эти события. И с уверенностью делает новый прогноз о «поправлении жизни»:

Через тридцать лет
Чаемая нам улыбнется жизнь.
Спустя еще двадцать лет
Словно поправится наша жизнь,
Позже, через полвека, придет
Полная счастья жизнь… [155].

Как известно, так называемые мировые цивилизации оформились на основе учений великих пророков. И в духовных учениях этих цивилизаций было хорошо разработано их особенное состояние.

В китайской философии высшее духовное состояние человека называется совершенной мудростью. Такими становятся люди в том случае, когда они обладают Дэ – сверхъестественная потенция [22, 45–53]. В «Дао дэ цзин» говорится: «Содержание полости Дэ соответствует только Дао» [23, 83]. В индийской философии высшим духовным состоянием называется, когда атман (духовное Я) соединяется с Брахманом (божественным абсолютом) [24, 222–223]. В христианской религии постижение Бога связано со Святым Духом. Святой Дух расположен в душе человека. Таким образом, человек становится связанным с Отцом-Богом. Даже вокруг этого имени произошло разделение христианской церкви на две: католической и православной. В 589 году святой Августин к прежней формулировке «Дух исходит от Отца» добавил: «и от Сына» [25, 244]. Однако высшее духовное состояние в христианстве разработано слабо.

Русские религиозные философы разработали духовное понятие Благочеловечество. Оно предполагает творческую активность человека. Движение идет от человека к Богу. Таким образом, постижение Богочеловечества есть высшее духовное состояние [26, 128–129].

В духовной культуре народа саха есть понятие сюргэ. Сюргэ – это духовное состояние человека [27, 115–116]. Сюргэ идет от человека к Богу. Народ саха различает девять степеней постижения Бога, поэтому духовная активность человека зависит от степени восхождения его сюргэ по Дороге Айыы.

В произведении Кулаковского мы находим, что его сюргэ поднимается все выше и выше. Образ орла в «Сновидении шамана» – это есть образ сюргэ. Таким образом, сюргэ поэта достигает божественной области и отсюда получает абсолютное знание. Этот пример еще раз доказывает, что Кулаковский не только знал духовное учение народа саха, но и сам находился в состоянии высшей духовности.

В человеке самосознание играет огромную роль. А.Е. Кулаковский действительно считал себя пророком своего народа. Тема ответственности перед своим народом и чувства выполнения своей миссии всегда занимали ключевое место в его творчестве. В стихотворении «Певец» говорится:

Говорят,

Что я имел от Чынгыс-хана Указание,
От Одун-хана Повеление,
Чтобы своей
Мечтательно-нежней песней
Очищал души своих
Священно-близких друзей,
Когда они будут согнуты
Под тяжестью черных дум [44].

Этот пример доказывает, что поэт был почти в религиозно-духовном возвышенном состоянии.

Критика

Г.П. Башарин в истории литературного и научного исследования выделяет наследие Кулаковского 1924–1927 годов в отдельный период [28, 58]. Кулаковского тогда считали одним из крупных деятелей интеллигенции саха. И действительно, он сотрудничал с cоветской властью и добросовестно работал в области культуры. Стал признанным авторитетом национальной поэзии. В это время было издано его поэтическое произведение (1924), был отмечен на высоком уровне 25-летний юбилей литературной и исследовательской деятельности (1925), после смерти поэта (1926) состоялись специальные собрания, посвященные его памяти (1927). Критики отметили в его творчестве народность, реализм и особенно подчеркивали художественное совершенство [30; 31; 32; 33; 34].

Но уже появились некоторые признаки недовольства. Требовалось марксистское отношение [35], замечено было, что поэт избегает современности [36].

С 1927 года по Башарину начинается второй период истории отношения к литературному наследию Кулаковского [37, 58]. Но он был подготовлен гораздо раньше. В это время происходили непростые процессы. Как известно, местная власть с 1924 года активно привлекала беспартийную интеллигенцию в работе Советской власти. Эту политику органы центральной власти считали явно ошибочной [38]. Под влиянием подозрительного отношения коммунистической партии к беспартийной интеллигенции в 1925 году состоялась дискуссия об обществе «Саха омук». Партийные лидеры давали негативную оценку в работе общества (кроме П.А. Ойнуского) и временно прекратили оказание материальной поддержки. События, которые происходили в 1927–1928 годах, как будто подтвердили подозрение центральной власти. В результате отношение к национальной интеллигенции резко изменилось.

В 1926 году вышла в печать статья Кюндэ «Фатализм, мистицизм и символизм в произведениях якутских писателей» [39]. В этой статье с точки зрения партийной этики он критиковал Кулаковского, Ойунского и других в использовании в своих произведениях несовместимых с учением приемов марксизма-ленинизма. А в 1927 году звучали обвинения Кулаковского в том, что он «стоял одной ногой на феодальной почве, а другой – на капиталистической» [40, 62].

Постановление ЦК ВКП(б) от 9 августа 1928 года «О положении в Якутской организации» [41] резко очерчивало границу между беспартийной интеллигенцией и коммунистами. По выражению Кулачикова-Эллэя окончился «период оппортунистического сотрудничества с буржуазно-националистической интеллигенцией» [42].

Отрицательное отношение к национальной интеллигенции особенно сильно ударило по Кулаковскому, потому что его считали главой интеллигенции. Беспартийную интеллигенцию определили как буржуазно-националистическую. Поэтому Кулаковского считали представителем буржуазии и тойонатства, «верхушечной части» буржуазной интеллигенции [43, 38]. С этой позиции оценивали его поэтическое творчество.

Здесь особую роль сыграли выявленные писателем-лингвистом Кюндэ научные термины – фатализм, мистика и символизм. По мнению критиков, Кулаковский использовал несовместимые с учением марксизма-ленинизма приемы творчества (фатализм, мистика и символизм) с реакционной целью, чтобы поднять народ саха против русского народа.

В 30-х годах в России создана организация «Российская ассоциация пролетарских писателей» (РАПП). Днем рождения подобной организации в Якутии. Н.П. Канаев считает 16 октября 1930 года, когда в газете была напечатана статья «О состоянии и задачах якутской художественной литературы (Контртезисы группы «Молодой большевик» к тезисам Кюндэ) [44]. Представителями группы «Молодой большевик» были Н. Заболоцкий, И. Жирков, В. Новиков, С. Кулачиков, Г. Тарский, А. Румянцев [45].

Они выпячивали принцип партийности в литературе. То, что не укладывается в коммунистическом мировоззрении, воспринимали как враждебную идеологию, направленную против cоветской власти. С этой точки зрения было отвергнуто олонхо, оценивали литературное наследство применительно к ситуации того времени. Писателей разделили по принадлежности к той или иной «идеологии»: пролетарскому, крестьянскому и буржуазному течениям. Дореволюционное наследие они оценивали таким образом: «По всем идеологическим и стилевым особенностям представляло собой… литературу якутской феодальной буржуазии».

Постановлением бюро Якутского обкома ВКП(б) от 21 декабря 1931 года это движение было утверждено. Лишь оговаривалось, что недопустима недооценка значения устного народного творчества и огульный отказ от критического использования наследства [46].

В это время продолжалась обработка поэмы А.Е. Кулаковского «Сновидение шамана» в резко негативном плане. Если раньше поэму оценивали как мистическое, националистическое произведение, направленное против русского народа, то в этом периоде идеологической основой поэмы считали мальтузианство [47]. Сама поэма, по их мнению, написана против советской власти.

Таким образом, можно считать, что 1927–1938 годы составляют отдельный период в оценке наследства. Характерной чертой этого периода является резко негативная оценка произведений Кулаковского, Софронова и Неустроева. Этот метод получил позже название вульгарно-социологической критики.

После Всесоюзного съезда, в декабре 1934 года, состоялась первая Республиканская конференция якутских писателей. Здесь секретарь Якутского обкома ВКП(б) Н.Н. Окоемов в своем докладе дал дореволюционному литературному наследству отрицательную оценку и считал, что Кулаковский и Софронов «стали активно выступать против советской власти» [48, 17–22].

1–2 июля 1939 года состоялся cъезд писателей Якутии [49]. Он был проведен в условиях жесткой сталинской репрессии партийных и культурных деятелей республики. Несмотря на это, можно считать, что здесь совершен позитивный сдвиг. Фольклор оценен положительно в том смысле, что он занимает как бы нейтральное положение. Поэтому призывали обратить внимание на идеологию его использования. Это направление подкреплялось принятием в члены Союза писателей 10 сказителей.

Как известно, положительное отношение к устному творчеству народа позитивно влияло на оценку художественного наследия. Поэтому этот сдвиг в критике мы считаем положил начало новому периоду [50; 51; 52; 53; 54; 55]. Но агрессивно-негативное отношение к наследию осталось на прежнем уровне. Высказывались мнения о том, что «нашим молодым советским писателям нечему у них учиться» [56]. Таким образом, можно считать, что положительное отношение к наследию как узкое течение сохранилось в период вульгарно-социологической критики [57]. Однако в этом вопросе требовался более широкий взгляд и исторический подход. Об этом на другом собрании, которое состоялось в мае 1942 года в педагогическом институте в Якутске, выступил с докладом Г.П. Башарин [58, 28].

Это намерение было серьезным поступком. Присутствующий при докладе представитель обкома С.А. Бордонский составил ответную записку. Это заявление он считал опасной затеей [59]. Уже в это время наметились некоторые положительные сдвиги [60]. Бюро обкома считало допустимым ипользование отдельных произведений Кулаковского, Софронова и Неустроева. Несмотря на это, новое движение в защиту наследия, видимо, хотели ликвидировать в самом начале. 1 марта 1943 года вышло постановление Якутского обкома ВКП(б), где на Кулаковского, Софронова и Неустроева было возложено новое обвинение. Их винили в активном участии в борьбе против советской власти. Если в дискуссиях раньше в основном участвовали литераторы, в спор уже включились историки. Г.П. Башарин именно с точки зрения историка намеревался осветить тему наследия. А противники, так же опираясь на исторические документы, пытались доказать, что Кулаковский был на стороне белых.

Г.П. Башарин обратился к органам центральной власти. Дело заключалось в том, что правильность решения вопроса наследства зависело от уровня понимания марксизма-ленинизма. В Якутии преобладало узкое классовое понимание политики партии, поэтому отношение к художественному наследству становилось все более нетерпимым. 16 августа 1943 года состоялось совещание при Управлении пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), где выступил с речью Г.П. Башарин. Совещание сочло неправильным отказ от использования литературно-художественного наследства. 10 сентября 1943 года в Институте истории Академии Наук СССР Г.П. Башарин защитил свою диссертацию по теме «Три якутских писателя-реалиста». В сентябре 1944 года его работа издана в печати. Бюро Якутского обкома ВКП(б) пришлось реагировать Постановлением от 16 октября 1944 года «О литературном наследстве якутских писателей Кулаковского, Софронова и Неустроева». Отменено вышеуказанное постановление о наследстве от 1 марта 1943 года. Разрешены издание и распространение произведений этих трех писателей. Это было блистательной победой защитников наследия. После данного события в якутской литературной критике установились три вида устоявшихся мнений, выработанных исследованием Башарина при оценке творчества Кулаковского, которые наиболее четко изложены Н. Заболоцким: 1) Кулаковский высмеивал пережитки патриархально-феодального уклада; 2) критиковал нарождавшиеся капиталистические порядки; 3) выходил за рамки якутской тематики [61]. Этим заканчивается третий период.

В конце мая и начале июня 1946 года появились статьи, приуроченные к 20-летию со дня смерти поэта, положительно оценивающие творчество Кулаковского, [62; 63].

Как известно, постановление ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 года, вышедшее на основе оценки деятельности журналов «Звезда» и «Ленинград», резко изменило политическую ситуацию в языковой политике и художественной литературе. В эти годы нарастало противоречие Советского Союза с капиталистическими странами. В результате установилась так называемая политика «холодной войны». В этих условиях коммунистическая партия объявляла врагом всех, кто каким-то образом не укладывался в рамки ортодоксальной советской политики.

3 и 4 октября 1946 года было проведено общегородское собрание писателей. 22 октября 1946 года бюро обкома партии рассмотрело вопрос об альманахе «Хотугу сулус». На этих собраниях в свете выше упомянутого постановления вырабатывались новые линии критики художественной литературы. Прежде всего, подчеркивались следующие недостатки: безыдейность и излишнее увлечение писателей мистикой и фольклором [64; 65; 66;]. А в 1947 году затронули вопрос наследства. По отношению Кулаковского, Софронова и Неустроева вернули прежнюю негативную оценку, критиковали Башарина за сокрытие исторической ограниченности их взглядов [67]. 28 июня 1948 года состоялся II Съезд советских писателей Якутии. В докладе отмечено «несколько преувеличенная оценка литературного наследия Кулаковского, Софронова и Неустроева» [68].

Здесь можно заметить, что критика по наследству велась более осторожно, чем в прежние времена. Главным препятствием была работа Г.П. Башарина «Три якутских реалиста-просветителя». Поэтому усилия направили против этого труда [69]. В 19 мая 1950 года бюро Якутского обкома приняло постановление «О рецензии тт. Н.П. Канаева, Г.П. Тихонова и Г.А. Ефремова на книгу Г.П. Башарина «Три якутских реалиста-просветителя» [70]. Некоторые сомневались, что рецензия была составлена. Однако последние исследования показывают, что она была составлена заранее [70, 68]. А 12–16 января 1951 года в Правлении Союза писателей состоялось обсуждение книги Башарина под председательством А. Суркова. Здесь в основном собрались критики наследства. Один из рецензентов книги Башарина П. Канаев винил Кулаковского в национализме. Можно заметить, что все три рецезента имели одинаковую позицию. Это свидетельствует о том, что они действительно работали над книгой Башарина и вырабатывали свои взгляды. А. Сурков бесспорно имел в своем распоряжении источники из бюро Якутского обкома ВКП(б) и письмо в поддержку оппонентов книги из Якутии, подписанных Г.Г. Решетниковым, А.Г. Абагинским, И.Д. Винокуровым, С.Р. Кулачиковым, С.А. Саввиным. Оценивал Кулаковского как представителя якутской буржуазии и винил его в мальтузианстве (мальтузианство считалось одним из источников фашистской идеологии. Поэтому обвинение в нем тогда было очень серьезным обвинением). Хоть присутствующие на совещании писатели призывали к беспристрастному анализу наследства Кулаковского, явно сложилось отрицательное отношение к наследству [72, 73–80]. Все же это совещание не вынесло убедительного решения, как того хотела республиканская власть. Идеологи того времени отметили: «На страницах газет недостаточно развернута принципиальная, большевистская критика произведений якутских писателей» [73]. Вот поэтому 26 апреля 1951 года бюро Якутского обкома утвердило комиссию по под готовке проекта решения по книге Башарина. Заседания комиссии состоялись 12, 26 июня, 2 июля 1951 года. Здесь встретились и критики, и защитники наследства [74, 80–85]. И они не успели прийти к какому-либо единому решению вопроса. 2 июля 1951 года в «Правде» вышла статья «Против идеологических извращений в литературе» [75]. Здесь высказывалось только одно требование к писателям – вести непримиримую борьбу со всякими проявлениями национализма. Дискуссия была прервана.

Находившееся долгое время в нерешительности, бюро Якутского обкома поспешило сгладить свою вину перед коммунистической партией. В газете «Правда» вышла статья «За правильное освещение истории якутской литературы» [76]. Здесь Кулаковский обвинен в национализме, мальтузианстве и в участии в борьбе против советской власти. А Г.П. Башарина обвинили в извращении «дореволюционной действительности». Спустя месяц появилась статья Н. Канаева, Г. Ефремова и Г. Тихонова, повторяющая тезисы вышеуказанной статьи: «Против буржуазно-националистических извращений вопросов истории Якутской литературы» [77]. 6 февраля 1952 года вышло Постановление бюро Якутского областного комитета «О буржуазно-националистических извращениях в освещении истории якутской литературы» [78]. Здесь идеологическому разгрому подвергалась книга Башарина «Три якутских реалиста-просветителя». Книгу винили «в протаскивании в нашу среду буржуазной идеологии», в способствовании «оживления пережитков национализма». 20–22 марта 1952 года проходил V Пленум Якутского областного комитета ВКП(б), где первый секретарь обкома С.З. Борисов выступил с докладом «О состоянии и мерах улучшения идеологической работы в республике» [79]. Доклад имел разъяснительный и инструктивный характер. Прежде всего, докладчик учил идеологических работников, как и на какие положения Башарина обращать внимание и как опровергать их на основе учения научного коммунизма. Здесь он подчеркивал, что имеются писатели, защищающие Башарина. Высказано мнение, что в якутской литературе имеется националистическая тенденция и она появилась после выхода книги Г.П. Башарина. Эту «теорию» развивали так называемые «рецензенты» книги Башарина, и высказали свое «веское» слово еще на заседании Правления Союза писателей СССР (1951 год). В это время уже подвергались жесткой критике многие писатели за идейную «шаткость». Таким образом, с самого начала идеологи пытались представить Г.П. Башарина как лидера буржуазно-националистической идеологии и «обезвредить и искоренить их вредное идейное влияние, вести решительную борьбу с идейными защитниками порочных «концепций» Г.П. Башарина», а молодежь призывали быстрее освободиться от своих заблуждений [80]. Развернулась компания по разоблачению книги Г.П. Башарина. В газетах напечатаны разгромные статьи Г. Тихонова, Н. Яковлева, С. Дмириева [81], С. Кулачикова-Элляя, Г. Васильева, В. Семенова [82], П. Филиппова, Н. Яковлева [83], И. Еремеева [84] и др.

29 апреля 1952 года бюро обкома рассмотрело вопрос «О ходе выполнения Министерством просвещения ЯАССР постановление бюро обкома ВКП(б) «О буржуазно-националистических извращениях в освещении истории якутской литературы» [85]. Компания против Башарина и Кулаковского, Софронова и Неустроева усиливалась [86; 87; 88]. В 1952 году в газетах было опубликовано 127 негативных материалов [89].

В 1953 году вышла книга Н. Канаева, Г. Ефремова и Г. Тихонова «Против извращений истории якутской литературы» [90]. Они, как известно, работали по заданию бюро Якутского обкома как «рецензенты» книги Башарина. И свои исследования в наиболее совершенном виде излагали в этой книге. Все произведения Кулаковского оценены как реакционные.

Они пытались самыми грубыми приемами «доказать» всю полноту «извращения» Башарина. Но этим не ограничивались, они направили острие своей критики на современную якутскую литературу.

30 июля 1953 года состоялся III Съезд писателей Якутии. На этом съезде писатели Н. Мординов, Д. Сивцев, Н. Золотарев, С. Васильев обвинены в попытке оправдания буржуазно-националистической концепции Башарина [91].

В это время готовился «Очерк истории якутской советской литературы». Процесс подготовки тоже превратили в шумную компанию по разоблачению «извращений» Башарина и их «защитников». Идеологическую работу по разоблачению возглавляло бюро Якутского обкома. Поэтому по прямой инструкции этой организации требовалось, чтобы уличенные в идейной «шаткости» писатели публично признались в своих ошибках. Тогдашняя партийная этика требовала, чтобы коммунисты занимались самокритикой. По этой причине писатели как Д.К. Сивцев-Суорун Омоллоон [92], Кюннюк Урастыров [93] и сам Г.П. Башарин публично признались в своих ошибках. Продолжалась огульная критика книги Башарина под руководством Якутской областной партийной организации [94]. В 1954 году вышла нашумевшая книга «Очерк истории якутской советской литературы». На этом заканчивается третий период истории оценки наследства.

15 декабря 1954 года состоялся II съезд советских писателей. Здесь уже говорили о нигилизме и левацкой критике, проявившейся в последние годы в отношении наследства и творчества писателей. Это новое веяние способствовало спаду накала идеологической борьбы в Якутии. В 1955 году Г.П. Башарин восстановлен в рядах членов КПСС. В 1957 году вышла книга Кулаковского «Ырыа-хоһоон» (Песни-стихи). Но все же прежнее отношение к художественной литературе по инерции осталось. Как замечают критики, Постановление бюро Якутского обкома «О буржуазно-националистических извращениях в освещении истории якутской литературы» от 6 февраля 1952 года признавалось основополагающим документом в определении линии всей идеологической работы до выработки нового положения (1962 г.) [95].

25 мая 1958 года вышло Постановление ЦК КПСС «Об исправлении ошибок в оценке произведений «Великая дружба», «Богдан Хмельницкий» и «От всего сердца». Оно еще сильнее требовало, чтобы восстановилось правильное, нормальное отношение к наследству и творчеству писателей. Но в Якутии это постановление почти не заметили. Еще с 30-х годов в писательской среде наметились признаки групповщины. А в 50-е годы прямо говорили, что групповщина стала заметным явлением. Опасность групповщины видели в том, что те или иные группы, прикрываясь идеологией коммунистической партии, преследовали свои корыстные цели. Действительно, в якутской писательской среде сформировались две группы: противников наследства и защитников Башарина. В это время противников Башарина поддерживало бюро Якутского обкома, потому что в свое время эта группа была создана по их указке. Поэтому они предпочли не замечать этого постановления. Такое выжидательное или негативное отношение поражало даже писателей высокого идеологического ранга. В августе 1961 года вышла статья А.А. Петросяна «Споры о наследстве» в журнале «Знамя». Автор написал о том, что эпитеты «буржуазно-националистический», «реакционный» применительно Кулаковскому, Софронову и Неустроеву «были введены еще критикой рапповских времен, которая указывала на отсутствие в их творчестве… пролетарской идеологии». Он тем самым подчеркивал, что в современное время возвращение к огульным обвинениям является признаком отсталости литературной критики и самой идеологической работы [97]. Однако, противники Г.П. Башарина сдаваться не собирались. Они составили ответное письмо «Ответ Петросяну» [99]. Но все же эту попытку можно считать прелюдией. Снова бюро Якутского обкома пришлось с опозданием менять свое отношение к наследию, практически, обрывая связь с противниками Г.П. Башарина. В 16 февраля 1962 года вышло постановление «Об исправлении ошибок в освещении некоторых вопросов истории якутской литературы». Здесь отметили, что постановление от 6 февраля 1952 года «сыграло известную положительную роль». Признавали, что допускалось несправедливое обвинение против автора Башарина и подчеркивали, что при анализе творчества писателей недопустимы как его идеализация, так и нигилистическое отношение к нему [100]. Так завершился период восстановления доброго имени Г.П. Башарина.

С 1962 года начинаются позитивные исследования трудов дореволюционных писателей, которые были прерваны в последние годы нигилизма. В центре внимания критиков снова стало произведение «Сновидение шамана». Здесь наблюдается разработка новых положений по отношению к творчеству классиков. Нигилистическая критика была остановлена, исследование Башарина осталось в стороне, потому что руководящим принципом была «недопустимость идеализации и нигилистического отношения» к творчеству писателей. Это руководящее положение подтвердилось и в последующие годы. В 1974 году состоялось совещание историков-якутоведов. Здесь специально подчеркивалось, что нельзя умалчивать или сглаживать отдельные негативные стороны его (Кулаковского) политической биографии [101]. В 1975 году был проведен VI Пленум Правления Союза писателей РСФСР. Здесь первый секретарь Якутского обкома Ю.Н. Прокопьев в своем докладе «Новые горизонты, новые задачи» еще раз утверждает, что «все, что есть хорошего в творчестве Кулаковского, мы должны взять на вооружение, а что есть плохого, реакционного – раскрыть и отвергнуть» [102, 243]. Башарин все же остался представителем идеализации художественого наследства. И критики пытались найти какой-то новый, средний подход к оценке наследства. Н. Канаев подчеркнул, что Кулаковский не оправдывал империалистические войны [103, 184]. Такое высказывание и раньше звучало. В это время вышла книга историка Е.Е. Алексеева «О жизни и творческой деятельности А.Е. Кулаковского» [104]. Эта была обстоятельная книга после труда Башарина о Кулаковском. Здесь автор приходит к выводу, что Кулаковский, как образованный человек своего времени, познакомился с мировоззрением социал-дарвинизма [105, 87]. В то время «темные, патриархальные» якуты имели похожее представление по поводу перенаселенности. Это оказывало влияние на Кулаковского. Все же автор более отчетливо причисляет Кулаковского к принадлежности учению социал-дарвинизма и пишет, что «мировоззренческая ограниченность несовместима с нашим учением» [106, 87]. При этом, развивая известное положение, указывает, что положение о перенаселенности у Кулаковского трактуется не по Мальтусу и дарвинизму [107, 94].

В 1974 году вышла книга литературного критика Эрчимэна «Если я гореть не буду». Здесь он полемизирует с Е.Е. Алексеевым. Он, развивая те положения, которые указывают на отличие трактовки перенаселенности от Мальтуса и дарвинизма (идеологов буржуазии) у Кулаковского, приходит к выводу, что Кулаковский как народный мыслитель развивает свое оригинальное мировоззрение в личностном смысле. Поэтому винить его в мальтузианстве или дарвинизме нет смысла [108, 58].

В 1975 году в журнале «Полярная звезда» вышла статья Е. Алексеева, Н. Канаева, Н. Тобурокова «К некоторым вопросам биографии и творчества А.Е. Кулаковского». Здесь историк Е.Е. Алексеев снял свое обвинение с Кулаковского в «социальном дарвинизме». А Канаев признал свою ошибку по отношению к наследству [109]. Этим завершается шестой период истории изучения художественного наследства. Характерной чертой этого периода является снятие обвинения с Кулаковского от социал-дарвинизма.

Свой анализ мы развивали с целью выявления сути советской критики по творчеству А.Е. Кулаковского. Как показывают материалы, жесткие критики все время обращали внимание на те признаки произведения, которые, по их мнению, противоречили коммунистическому идеалу. Здесь мы почти не видим цельного изучения содержания произведений. Выдергиваются отдельные моменты из цельного контекста и на основе этого делаются далеко идущие выводы.

А сторонники мягкой критики пытались рассматривать поэтические произведения Кулаковского в цельности.

В советское время единственно правильным учением признавалось одно учение – марксизм-ленинизм. Остальные учения считались в историческом плане отсталыми, принадлежащими к устаревшим формациям. В советской литературной критике установился очень жесткий классовый подход, который в 30-е годы приобрел почти каноническую форму [110]. Г.П. Башарин, доказывая, что у Кулаковского есть учение (философия), уже оказался в неразрешимом противоречии с советской идеологией.

Г.П. Башарин считал Кулаковского мыслителем. И, развивая свое утверждение, пришел к признанию, что он является носителем учения (философии). Коммунисты зорко следили за тем, чтоб не возникали какие-то идеи, несовместимые с ортодоксальным марксизмом-ленинизмом. Башарин своим исследованием вторгался именно в эту чувствительную сферу для коммунистов – сферу идеологии.

У Г.П. Башарина был совсем другой подход. Он никоим образом не хотел противопоставить учение Кулаковского коммунистическому, наоборот, он видел, что учение Кулаковского и коммунистическое по линии развития совпадают. Здесь огромную роль играет последовательность по времени. Кулаковский развивал свое учение до революции. Именно он в это время призывал народ саха к прогрессу. После революции коммунисты на деле осуществляют прогрессивное развитие народа саха. В этом смысле автор видит совпадение в плане идеологии. Башарин при этом опирается на положения научного коммунизма. По учению Ленина, в любой культуре имеется общедемократическое направление, которое способствует прогрессу общества. Башарин видел учение Кулаковского в этом свете.

Интервал времени создания Кулаковским своего учения и распространения марксизма-ленинизма действительно был очень коротким, и многим казалось, что учение Кулаковского и учение коммунистов существовали параллельно. Даже многие считали, что поэма «Сновидение шамана» написана после Октябрьской революции [111, 149]. А параллельное существование двух учений нетерпимо было для коммунистов. По этой причине учение Кулаковского считали «чуждым» советской власти. Здесь как бы возник феномен «перетягивания одеяла». Противники наследства все время пытались показать, даже прибегая к фальсификации, что Кулаковский творил во время установления советской власти. А Башарин пытался доказывать на фактах, что Кулаковский творил до революции, поэтому его учение было создано до распространения учения марксизма-ленинизма.

Г.П. Башарин учение Кулаковского считал философией. Значит, он обнаруживает в нем цельность и системность взглядов. И доказывает, что эта философия основывается на народной (опирается на фольклор). Здесь автор встретил явное непонимание идеологов того времени. Конечно, были и защитники, и противники фольклора. Но по отношению к фольклору у них было общее мнение – фольклор был создан «темным» народом [112]. Поэтому фольклор стоял, по их мнению, невообразимо ниже, чем коммунистическая идеология. Фольклор считали идеологией каменного века, первобытного строя или феодально-патриархального строя. Хоть как художественные образы фольклорные произведения были нужны, как учение (философию) их не воспринимали. По этой причине философию Кулаковского, основанную на народной, считали синонимом мракобесия. Вот поэтому критики, даже защитники Кулаковского, признавая большой заслугой его просветительство, негативно отзывались о философии Кулаковского. Сам Г.П. Башарин в этом видел ограниченность его мировоззрения.

В философии Кулаковского основополагающим значением стала идея перенаселенности. Чтобы понять учение Кулаковского, критики пытались найти генезис этого положения. С самого начала его идея перенаселенности вызывала у критиков негативную реакцию. Именно в этом видели ограниченность его мировоззрения. Еще в 30-х годах Кулаковского начали винить в мальтузианстве. Это означало, что Кулаковский распространяет своей поэмой чуждое для коммунистической идеологии учение Мальтуса. Тогда не было и речи, чтобы Кулаковский имел свое оригинальное учение. В 40-х годах Г.П. Башарин пришел к выводу, что в генезисе этого положения лежит мировоззрение самого якутского народа. А Кулаковский не только принял это мировоззрение, но и развивал на свой лад. Конечно, учение Мальтуса и народное представление о перенаселенности были совсем разными вещами. Мальтус для коммунистов был классовым врагом. Если кто-либо распространяет его учение – значит он не простой враг советской власти, а особый, в том смысле, что он распространяет идеологию иностранных капиталистических стран. А народному мировоззрению можно было допустить некоторую погрешность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.