Елена Двинская
Жало. Ступень первая

Глава 1

Я поняла, что повзрослела, когда однажды проснулась не от дружеского тычка под рёбра, а от прикосновения горячей ладони к своему бедру. Ладонь неуверенно, но настойчиво ползла вверх, я слушала прерывистое дыхание и не открывала глаз. Я уже знала что увижу. Тускло светящиеся в темноте глаза, ломаную, гаденькую ухмылку, знакомое и одновременно незнакомое лицо.

Моё неизбежное взросление меняло лица тех, кого я так хорошо знала и кого мне предстояло узнать заново. А им, видимо – меня.

Женщины-дахака – большая редкость в Дахака-Кабар. И не потому, что кто-то запрещает или не хватает начальных способностей – нет. Просто немногие девочки выживают после череды испытаний, уготованных всем будущим дахака. Сложно сейчас сказать отчего так, но из нескольких девчонок отобранных в кабар, выжить удалось только мне.

Достаточно долго я не чувствовала какой-то особенной разницы между собой и мальчишками. Росли, учились, сражались и убивали. А потом вдруг пришло время, и щенки, вместе возившиеся в корзинке и таскающие друг друга за уши, вдруг осознали, что один из них как-то иначе выглядит и пахнет по другому. А кровь уже гуляет – горячая – кипит смутными страстями. Особенно после боя, особенно после того, как кто-то из щенков первый раз сбегал в городской бордель и излился между рыхлых бёдер равнодушной шлюхи. А потом рассказал другим как это сладко.

И потная ладонь моего приятеля Корви, с которым мы не раз спали в обнимку, защищаясь от пронизывающего холода каменных стен Потары, стала одним из первых признаков того, что теперь придётся решать ещё и эту проблему.

Потому что в кабаре никто не решит её за меня. Её, как и все остальные проблемы юных дахака. Нам дают в руки оружие, из нас делают оружие – всё остальное мы делаем и берём сами. Что сумеем и как сумеем. Мне для понимания этой истины хватило только одного раза. Я понятливая. Одна единственная жалоба на старшего ученика, и меня поставили в пару к нему на тренировках. На долгих десять дней. И тогда я горько пожалела о том, что моему противнику запретили меня убивать.

– Ты сама решаешь, как наказать того, кто обидел тебя, – сказал мне по истечению этих дней Клинок Роум. – И наказываешь. Если можешь. Если не можешь – ищешь способы и пытаешься снова. Ну или подыхаешь. Урок усвоен?

– Урок усвоен, – разбитые губы не дали мне ответить внятно, но Роум услышал и кивнул.

И, видимо, в награду за понятливость, разрешил исцелить разорванную ударом шипастой перчатки верхнюю губу. Только это. И только, чтобы не осталось безобразного шрама, ибо красота – тоже оружие.

Урок усвоен, учитель. Я дождалась пока Корви запыхтит интенсивнее, а его рука скользнёт между стиснутых бёдер, и ударила по кончику носа раскрытой ладонью чуть снизу. Тут много не надо. Чуть посильнее, и хрящ разбит, а нос сломан. Боли много, крови много. Не надо ни особой силы, ни магии.

Корви взвыл и отшатнулся назад. Я отвернулась к стене и снова закрыла глаза. Корви тоже понятливый. Продолжения не будет. С ним. Осталось теперь крепко подумать как оградить себя от остальных желающих опробовать свою мужественность на бывшем товарище по детским играм.

И решение нашлось достаточно быстро. Сначала, правда, я подумывала о том, чтобы выбрать себе самого сильного из группы и предоставить уже ему право рвать глотки соперникам за возможность лапать женское тело по ночам. Но такая мысль вскоре показалась мне довольно глупой. Самым сильным из нас был Ханн, а его бешеного нрава побаивались даже наставники. И скорее всего, дело бы кончилось тем, что уже мы с ним перегрызли бы глотки друг другу. Потому что я тоже не отличалась особенным терпением. Да и вообще, мне не хотелось рассчитывать на кого-то, кроме себя самой. Плох тот дахака, который ищет помощи. Мы всегда сами по себе – так нас учат, и так нам жить и впредь.

И вот именно тогда я впервые подумала о том, что можно не просить о помощи, а купить возможность. Предложить сотрудничество, выгодное обеим сторонам.

Маги-тинктары приходили к нам нечасто. Наставники по своему усмотрению отбирали тех учеников, которые должны были удовлетворять потребности тинктаров в изучении наших возможностей. Я лишь однажды побывала в их лаборатории, где хмурый тинктар разложил меня на столе и долго копался в моём разуме. Ничего, кроме раздражения я тогда не ощутила. Но запомнила и отложила на будущее равнодушное предложение мага о том, что он может плотнее поработать со мной и усовершенствовать моё тело. Должно быть, он многим предлагал подобное. Но из всех учеников Потары, только двое решили воспользоваться этим предложением. Один из них спятил вскоре и его по-тихому прикончил Клинок Роум, а второй с гордостью демонстрировал остальным вживлённый в тело огненный хлыст – шеер. Когда конечно перестал орать по ночам от дикой боли, вызванной ростом магического паразита.

Хмурого тинктара звали Мастером Умаром. Говорили, что он был очень способным, несмотря на его молодость и очень принципиальным, несмотря на род занятий. Именно такой и был мне нужен. И я решила дождаться его появления, чтобы обсудить с ним сделку. К которой, разумеется, пришлось подготовиться. Благо, что библиотека в Потаре огромна. Всё свободное время, пока я ждала Умара, я посвятила изучению магии тинктаров и их экспериментов. Конечно, несмотря на богатство библиотеки, сведения о тинктарах показались мне несколько поверхностными, но для того, чтобы заговорить с ними на их языке – достаточными.

Вообще, библиотека была моим излюбленным местом в Потаре. Во многом из-за того, что там можно было найти ответы на многие вопросы, ну а во-вторых там было удобно прятаться ото всех. Парни-дахака чтение не жаловали за редким исключением. Но я уже тогда понимала, что вот те, которые исключение, смогут подняться выше тех, кого книги пугают больше, чем плеть наставника. А уж мне, чтобы подняться выше их всех, нужно попросту поселиться тут. И я бы поселилась, если бы позволили.

Мастер Умар смотрел на меня равнодушно и холодно. Для него я просто ещё один щенок-дахака, пусть и под хвостом у меня и не так, как у остальных.

– Что ты предлагаешь? – спросил он тихо.

Тинктары вообще любят говорить тихо. И скупо, словно у них за лишние слова из жалованья вычитают.

– Себя. Под твои эксперименты.

– Что ты хочешь?

– Сделаешь из меня оружие.

– Ты и так оружие, дахака. Ну или будешь им, если выживешь.

– Я – Клинок, но хочу быть ещё и стилетом. Ядом на кончике иглы. Шёлковым шнурком, наброшенным на шею из темноты.

Умар задумался. Хмурил ещё больше брови, покусывал блёклые губы.

– Красиво, – сказал он. – Не боишься, что помрёшь или сойдёшь с ума от воздействий?

– Не боюсь, Мастер. Я выживу. И рассудок сохраню.

– Откуда знаешь? – впервые во взгляде что-то похожее на любопытство.

– Рун подсказал. Видение было.

Я научилась врать так, что и сама верила в то, что говорю. Всегда. Только тогда ложь можно использовать эффективно. Когда ты сам маг, и окружают тебя маги, ложь считывается очень просто. Но не такая.

– Зачем тебе это?

А вот это уже похоже на деловой разговор.

– Я – женщина, Мастер. Мне нужна дополнительная защита.

Было полное ощущение, что тинктар увидел меня только сейчас. Он оглядел мою фигуру, задержал взгляд на груди и хмуро кивнул.

– Да. Женщина. Может быть интересно. Я не работал с твоим полом ещё.

– Поработай.

– Я подумаю, – Умар отвернулся, чтобы уйти, но я коснулась рукава его тёмно-синей мантии.

– Я читала, что женщины намного выносливее, Мастер. Давай проверим.

Тень улыбки скользнула по губам тинктара.

– Я подумаю, – повторил он.

Да куда ты денешься. Для любого мага-тинктара эксперимент ценен, а доселе не проводимый – ценен вдвойне. Я знала, что Умар уже проглотил наживку и думать будет не о том брать или не брать предложенное, а о том, как взять побольше.

Ну а мне тоже следовало подумать. Точнее – обдумать что я могу получить для себя, ну а что отдать для опытов тинктара и с чем расстаться, возможно навсегда. Сдохнуть я действительно не боялась. Знала – чтобы выживать дальше, подниматься выше, нельзя мелочиться. Только самые высокие ставки. А что у меня было ценного? Только моя жизнь. Моё тренированное и выносливое тело и моё желание стать сильнее. Намного сильнее и опаснее.

И в следующее появление тинктаров в Потаре, наш наставник объявил, что меня забирают в лаборатории.

– Жить будешь здесь, – равнодушно сказал раб, который привёл меня в маленькую комнатушку, в которой, видимо, держали таких, как я – тех дахака, кого брали для своих экспериментов тинктары.

На узкой койке лежал комковатый матрас и одеяло из грубой шерсти. А кроме койки в комнате был только чуть помятый таз. И всё. Не то чтобы я привыкла к роскоши, но комнаты в Потаре, при всей их запущенности, были всё таки поуютнее. Ну да, хорошо хоть не в клетку закрыли. Не так уж надолго я тут, можно и потерпеть. К тому же, учитывая всё, что я успела узнать, скоро мне станет совсем не до того, чтобы оценивать обстановку.

– Тебя позовут, – бросил напоследок раб и ушёл, шаркая ногами, как древний старик, хотя по виду он был ещё молод.

Я села на койку и вытащила из своего мешка пару книг, прихваченных в библиотеке. “Исследования природы магии тинкта” и, конечно, “Размышления о Дахака Кабар”. “Размышления” были той книгой, которая забавляла меня и неизменно поднимала настроение. Написанная в пору, когда Дахака Кабар был ещё малым орденом, созданным для личной охраны Высокого Магистра, она полнилась нелепыми домыслами, откровенной чепухой и сплетнями, которые автор вероятно собирал в тавернах и постоялых дворах. И только глава с легендой о Жале Кабара стояла наособицу в этом потоке забавной ерунды. В ней говорилось о женщине, которая якобы смогла добиться такой власти, что возглавила орден. Правда, ненадолго. Но ведь смогла же…

Отчего я все домыслы автора называла чушью, а эту легенду считала достоверной, я и сама себе не могла бы объяснить. Но, однако, считала.

Умар явился ближе к ночи. Сел рядом, повертел в руках книги и отложил их в сторону. Потом достал из кармана своей мантии маленький флакон из тёмного стекла.

– Выпей, – велел он. – Это зелье поможет тебе открыться мне завтра. На рассвете я приду за тобой и мы начнём.

Одним глотком я опрокинула в себя маслянистую, остро пахнущую травами жидкость и выжидательно посмотрела на тинктара.

– Ты подумала о том, чего хочешь от меня? – спросил он. – Конкретно?

– Я говорила тебе, Мастер. Хочу то, что позволит мне убивать тайно.

Умар покачал головой.

– Ты просишь слишком много и слишком мало одновременно. Убивать тайно умеет любой дахака, тебе нужно иное. Я вижу, ты знакомишься с трудами о магии тинкта. Есть там что-то похожее на то, что ты хотела бы приобрести?

– Нет, Мастер. Я хочу, чтобы ты сам решил, что мне подойдёт.

И снова я увидела смутное одобрение в его глазах. Ответ был верным, ответ ему понравился. Ещё бы.

– Смотри на меня, – бесцветным голосом произнёс Умар, и это было приказом.

Я подчинилась и тут же почувствовала, как его взгляд начинает затягивать меня. Постарался открыться, позволяя магу читать меня. Вторжение тинктара было как и в первый раз – холодным, умелым и равнодушным. Его Сила соединялась с моей и требовала покорности и откровенности в чувствах. Сегодня тинктар не просто читал – он искал.

– Подавление воли, способность к ментальной атаке… Редкие ныне способности, – Умар говорил тихо и размеренно. – Но пока развиты мало. Надо усилить. Я бы поработал с подавлением воли, атаку ты разовьёшь со временем сама. Если выживешь. Склонность к осторожности и обдуманности в решениях. Высокое стремление к власти, чрезмерная жестокость, жадность к удовольствиям. Мне сложно… Ты не сформирована, ты ещё не женщина, но и не ребёнок. Твой разум – это разум исследователя, он мудр уже, а дух незрел и тёмен. Очень тёмен даже для дахака. Я слеп в этой тьме. Скажи слово. Первое, что пришло.

– Жало, – выдохнула я.

Тинктар разорвал связь слишком резко, отчего голова у меня закружилась, а к горлу подступил горький ком. Я сглотнула его, не позволяя приступу тошноты избавиться от влитого в меня зелья.

– Жало, – Умар задумчиво кивнул. – Хорошо. Это может сработать.

Он встал и ушёл так быстро, что я даже не успела ничего сказать. А надо ли было что-то говорить? Уж тинктар точно не ждал от меня слов. Кроме тех, что спрашивал сам.

А наутро меня привели в лабораторию. Велели раздеться, лечь на стол, закрепили голову, руки и ноги кожаными ремнями. Я косила глаза, чтобы разглядеть все те интересные вещицы, которые так хотелось изучить. Ещё с первого посещения лаборатория заворожила меня, заставила задуматься о возможностях, которые открываются тем, кто понимает суть и назначение всех этих инструментов, колб, ёмкостей и перегонных кубов. Настоящая власть – власть тайного знания – жила в этих хорошо освещённых и неожиданно чистых залах. Но, как и в первый раз, тинктарам не было дела до моего любопытства.

– Я подумал, – Умар склонился надо мной и положил холодную руку мне на лоб. – Я соединю тебя с сущностью, которую мы назовём Жалом. Твоя способность – подавление воли – усилится, а железа, которую вы разделите с паразитом будет вырабатывать яд, необходимый, чтобы при желании ты могла парализовать цель на какое-то время. Запас яда будет ограничен, ты сможешь использовать его не так часто, как тебе, возможно, хочется, но для достижения важных целей будет достаточно. Это то, что я дам тебе.

Пожалуй, эта речь была самой длинной, что я слышала от тинктара. Я согласно прикрыла глаза, не смея даже словом прервать её.

– Дальше, – продолжил Умар. – Этот эксперимент я ещё не проводил. Никто не проводил. Я не могу сказать, не убьёт ли тебя саму этот яд, не могу гарантировать, что паразит не будет пытаться переделать твоё тело для своего удобства. Как и все создания магии тинкта, он питается Силой носителя, но насколько жаден этот – я не знаю. И сам опыт – это, то что ты дашь мне. Справедлив ли обмен? Или ты не готова оплатить собой риск?

– Справедлив, Мастер, – сказала я. – Я готова на риски.

– Хорошо. Некоторое время мы будем наблюдать тебя, пока я не сочту метаморфоз завершённым для того, чтобы считать эксперимент успешным. Отдалённые последствия эксперимента будут принадлежать тебе, и ответственности орден тинктаров за них нести не будет. Это понятно?

– Понятно, Мастер. Куда будет вживлён паразит? Жало?

Умар улыбнулся краешками губ. И снова я задала правильный вопрос.

– А куда бы ты предпочла?

– Никуда, Мастер. Я хочу, чтобы Жало не зависело от того свяжут мне руки или вырвут язык. Я сама должна стать Жалом. Везде, где это необходимо в тот или иной момент. Это же возможно?

– Разумеется…, Ламаи. Тебя ведь так зовут?

Ну надо же, я удостоилась чести зваться по имени.

– Так, Мастер.

– Тогда приступим. И помолись своему Руну, чтобы паразит не сожрал твой разум.

– Рун не принимает молитв, Мастер, – я позволила себе усмехнуться. – Рун принимает только жертвы. Над дахака нет милости Богов.

– Что ж, – тинктар серьёзно кивнул, и на миг его лицо как будто ожило. – Тогда надейся только на себя, Ламаи.

Я бы рассмеялась, если бы не боялась нарушить тишину этого храма знаний, оскорбить его чуждой здесь эмоцией. На себя. Я – дахака, и такие как я, надеются всегда и только на себя.

Открыться. Нужно открыться полностью, чтобы искусные в своём деле маги-тинктары могли без труда направлять потоки Силы в нужном им направлении. И ничто – ни одна эмоция, ни один барьер не должен встать на их пути. И открыться полностью – это не только страшно и противно природе мага, это ещё и невероятно больно. Это как зубья пилы, грызущие кость, ведь не все барьеры можно снять легко и только по собственной воле. Некоторые стоят прочно. Глубинные страхи, убеждения, установки, выработанные годами. Раньше тинктары брали для своих экспериментов маленьких детей, полагая, что у них барьеров меньше. Оно так, но их страхи, вставшие стеной, убивали их самих. Потом тинктары стали работать с дахака. А дахака умеют терпеть боль.

Хотя бы и ту, что выворачивает нутро наизнанку. Суставы трещат в ремнях в тщетной попытке вывернуться, освободиться, тело отказывается подчиняться разуму, телу слишком больно. В зубах зажат и уже кажется измочален в хлам кожаный, кручёный жгут. Не он бы, так скрошились бы зубы друг о друга.

А потом боль уходит и остаётся холодная пустота. Та, что требует, чтобы её заполнили. Хоть чем-нибудь.

Перед глазами багровое свечение Силы закручивается в спирали. Это красиво и пугающе, потому что я знаю, что будет, если эта спираль затянет в себя. Перемелет и выплюнет кусок бесформенного мяса. Магия тинкта одна из самых опасных в мире. Немногие осмеливаются изучать её. Но она же и позволяет вдыхать жизнь в неживое и создавать новую жизнь. Уродливую, противную природе, но всё-таки жизнь. От чудовищ-некродов до магических паразитов, питающихся Силой и дарующих магу невероятные способности. И мой паразит – Жало – уже был готов войти в меня, стать частью меня.

– Прими…, – голос Умара доносился будто издалека. – Волей Итхелу и Аронара, владык Предела, неживому быть живым…

Я открылась ещё больше, хотя казалось больше уже невозможно. Пустота стала невыносимой. Сейчас у меня внутри не было ничего – ни одного чувства, ни одного желания, только жаждущая наполнения пустота.

Чужую Силу в себе я ощутила почти сразу. Считала нехитрые эмоции Жала – голод, жадность и смутное удовлетворение.

– Первые дни паразит будет приспосабливаться к тебе, а ты к нему, – говорил Умар, распуская ремни. – Это самый нестабильный период. Что тебя ждёт, я сказать не могу. Это не шеер, который даже обычные жрецы научились выращивать.

Я почти не слушала его. Сползла со стола и стояла на четвереньках, давясь горькой желчью. И кто бы мог предположить, что простое желание отбиться от похотливых молодых дахака вдруг приведёт меня почти сразу к невероятной и притягательной мысли. О том, что я хочу иметь оружие, способное дать мне неоспоримое преимущество на дальнейшем пути. Способное помочь не только выжить, но и подняться на немыслимые высоты в Дахака Кабар.

Я всегда была слишком жадной и никогда не умела довольствоваться малым. Наверное именно поэтому Рун когда-то остановил свой безумный взгляд на мне, и я была выбрана для службы ему и кабару.

Я ждала боли – её не было. Я ждала метаморфоз разума – разум был по-прежнему чист и ясен. Не получилось? Первую ночь я не спала, прислушиваясь к Жалу. Касалась Силой осторожно, едва заметно и убеждалась, что паразит жив. Слабенький импульс чужого присутствия.

Я поделилась своими сомнениями с пришедшим наутро Умаром. Тинктар равнодушно осмотрел меня и велел ждать. Просто ждать. Не дёргаться понапрасну и не пытаться самой стимулировать паразита.

– Он должен освоиться. Не беспокой его, – сказал Умар, и мне стало смешно.

Он будто о питомце говорил. Но, возможно, для тинктаров их создания и есть любимые питомцы, а мы – те, кто использует порождения тинкта – всего лишь кормушки и сосуды для них.

– Почему ты не создаёшь некродов, Мастер? – решилась спросить я, когда заметила, что Умар уходить не спешит. – Твой талант велик, ты мог бы создавать очень эффективные орудия.

Умар пожал плечами и ответил бесстрастно:

– Паразиты интереснее, – помолчал и добавил, – Я изучаю связку носителя и паразита и уверен, что когда-нибудь некроды Тангате будут не нужны. Маги-метаморфы могут стать непобедимыми существами. И выиграть наконец эту нелепую войну раз и навсегда. Сейчас даже дахака неохотно идут на эксперименты из-за больших рисков, но это вопрос времени.

Вот значит как. У тинктара имелась вполне себе высокая цель. Благородная, можно сказать. Создать неоспоримое преимущество магам Тангаты для победы в войне, которая длится много столетий. И пусть Умаром двигал прежде всего интерес учёного, но цель всё равно была хороша. Я уважала высокие цели. Только они и имеют значение и только ради них и стоит жить.

– Когда я добьюсь влияния в кабаре, я помогу тебе, Мастер, – сказала я.

– Вот как? – Умар внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде не было насмешки, которую я, признаться, ожидала.

Как же – щенок дахака собрался помогать искусному магу-тинктару. Но Мастер мыслил иначе и видел иначе. Как и я.

– Я запомню твои слова, Ламаи, – он слегка улыбнулся.

– Запомни, Мастер.

А той же ночью Жало пробудилось. И тогда я поняла почему на самом деле даже привычные к боли дахака отказываются от услуг тинктаров. Я ощущала как протягиваются под кожей пылающие нити, оплетают изнутри все потроха, кости, мышцы, и мне хотелось содрать с себя эту кожу и хоть как-то погасить пламя, беснующееся у меня внутри. Я выла, срывая голос, кусала руки до крови и тщетно взывала к своей Силе, чтобы унять чудовищную боль. Бесполезно. Паразит пожирал Силу и её не хватало больше ни на что, только лишь чтобы утолять аппетит растущей во мне сущности.

И таких ночей было девять. Каждая из них врезалась мне в память по отдельности и одновременно скрутилась в единый клубок боли и кошмара. И мне казалось, что воспоминания об этих ночах теперь останется со мной навсегда.

Но я выжила. Не сошла с ума, не разбила голову о стены, не отгрызла себе пальцы. Жало проросло во мне, а я соединилась с Жалом. Мы стали единым целым – новым, ещё более опасным и сильным существом.

И мне не терпелось это проверить.

Глава 2

– Тебе не стоит думать о том, как победить меня, – Клинок Роум придавил мою руку ногой, обутой в щегольский, безупречно вычищенный сапог. – Тебе следует думать о том, как убить меня. Только тогда ты получишь шанс победить. Надо объяснять разницу?

– Не надо, наставник Роум, – я не пыталась вытянуть придавленные пальцы из под подошвы Клинка, я собирала Силу для простенького точечного удара.

Он не достиг цели. Разумеется. Но Клинок Роум одобрительно хмыкнул и ногу убрал. Я воспользовалась этим, чтобы выбросить другую руку вперёд и вверх и вцепиться ему в пах. Наставник едва успел перехватить мою руку, а я удостоилась ещё и довольного кивка. День заканчивался неплохо.

– Скоро твою группу отправят в Загоны, – сказал Роум, когда я выпрямилась и встала перед ним. – Я не думал, что ты доживёшь до этого дня, но ты удивила меня, Ламаи. Скольких щенков ты прикончила за последний год?

Он знал. Он и сам прекрасно знал. Но дахака учат гордиться победами и говорить о них.

– Двоих, наставник. Одного в бою. Одного убила, обездвижив Жалом.

– Один из убитых, кажется, был близок с тобой?

– Да. Но это его я убила в честном бою.

Рука, затянутая в перчатку метнулась к моему горлу, пальцы сжались под челюстью. Ровно настолько, чтобы я осознала, что последняя фраза была лишней.

– Ты давно уже забыла, что такое честный бой, Ламаи, – Роум улыбался, глядя мне в глаза. – И это хорошо. У тебя был только один способ выжить среди парней-дахака – понять, что твоё оружие – коварство. И ты овладела им в полной мере. Я доволен.

Он разжал пальцы.

– Благодарю, наставник.

Я действительно была благодарна ему. За все те годы, когда он не щадил меня наравне со всеми. И когда начал требовать больше, чем ото всех. И за то, что ненавидела его кристальной, чистой ненавистью, которая так забавляла его.

– Последний совет тебе подарю, – сказал Роум, когда я уже собиралась уйти с тренировочной площадки. – Не сражайся в Загонах. Отказывайся от всех вызовов и предложений.

Он развернулся и зашагал прочь, оставив меня думать. А подумать было о чём. Какой бы скотиной не был Клинок Роум, я знала, что его совет совершенно серьёзен. Хотя и звучит очень странно.

Загоны. Место, куда закончивший первую ступень обучения дахака вышвыривается пинком. Ворота в большой мир. Начало. И надо ли говорить, что все мы желаем одного – найти свой ир-кабар и своего командира, который возьмётся за дальнейшее обучение дахакского щенка. Если сочтёт его перспективным. Остаться одному сразу после школы – верная гибель. Или работа на благо Магистратума. На поводке. А это для дахака похуже гибели будет. Вот именно поэтому в Загонах каждый щенок мечтает показать себя самым выгодным образом, доказать возможному командиру, что достоин стать частью его отряда – ир-кабара. Ир-кабар даст всё – обучение, дом, пищу и главное – возможности. И настоящее Посвящение проходит тоже в ир-кабаре, где командир будет проводником юному дахака и проведёт его по следу Руна.

А Клинок Роум советует мне самой отказываться от предложений. И не верить не могу, и верить страшновато. Раньше я бы не удержалась и сболтнула Корви, но беда в том, что его я прикончила в одном из боёв, где нам было велено сражаться в полную силу. Впрочем, если бы этого не сделала я, то сделал бы он. И не вспомнил бы, что когда-то мы спали в обнимку и даже говорили о будущем. А значит и мне вспоминать не следует. Следует, как всегда, довериться собственному чутью.

Я покидала Потару без сожалений. Я вообще не очень умею сожалеть. Ну было и прошло. Впереди будет другое. Но и также я покидала стены школы без какого либо подъёма и предвкушения. Я не любила мечтать. Мечтают ли другие дахака? Мне неоткуда это было знать, но отчего-то казалось, что да – мечтают. Кто-то о власти, кто-то о славе. Я же просто хотела этого, но не мечтала – я знала, что так будет. Но более всего я хотела знания, потому что понимала – именно знание даст и власть, и силу, и славу в этом мире. Тесное общение с тинктарами, после того, как мне вживили Жало, ещё больше укрепило меня в этой мысли. Их могущество было неявным, но истинным. И Магистратум и Дахака Кабар не могли обойтись без их магии, их умений и знаний. И тинктары продавали их дорого и по своему усмотрению. Они обладали невероятной для меня особенностью – абсолютным правом выбора. И право это даровало именно их знание, недоступное прочим. Я даже как-то поинтересовалась у Умара могла бы я стать тинктаром. Он рассмеялся – редкое зрелище – а потом сказал, что этот путь не для меня. Что я могу взять гораздо больше, взять самое нужное от любой магии, если найду путь собственный.

Может быть отказ от сражений в Загоне – тоже часть моего, особенного пути? Ну чем я могу удивить командиров? Я – хороший боец, как и все дахака, но далеко не лучший. И если моя боевая магия не уступает, а то и превосходит многих, то моё искусство клинка всё-таки проигрывает большинству дахака-мужчин. Они попросту сильнее физически. Да, при помощи тайных приёмов, которым обучал меня отдельно Клинок Роум, я могу хорошо справляться в бою, но только пока не столкнусь с противником поопытнее. А я столкнусь. Как и все мы в конечном итоге. Но я – не все, и не желаю бессмысленных потуг стать равной по силе воинам кабара. Я хочу стать сильнее.

Мы прибыли в Амро – город, где Загоны и арены составляли большую часть его развлечений и доходов, и почти сразу же нам велели идти в Загоны. И на этом всё. Потара выпустила нас. Обучение закончено и дальше над нами только воля Руна и своя собственная. Можешь идти куда хочешь, делать, что хочешь. Звучит отлично, не правда ли? Вот только далеко ли уйдёшь? Без денег, без крыши над головой. У тебя есть только ты сам и дахакский клинок в ножнах на поясе. У меня ещё Жало. Но Жало меня не накормит, скорее будет требовать своей пищи. И придётся делиться с ним Силой, куда денешься.

И к концу первого дня бессмысленого хождения по улицам, отданным под Загоны дахака, я уже немного начала сомневаться в совете Роума. Парни заводили беседы с дахака из ир-кабаров сами, предлагали и хвалили себя, искали внимания командиров. Некоторые уходили на арены, чтобы там, в бою, доказать свою готовность стать ценным воином. Кто-то доказывал. Кто-то так и оставался там лежать на песке.

Мной тоже интересовались. Немного. Один из Теней – командиров – даже предлагал личное покровительство в своём ир-кабаре. Наверное, впечатлился моими боевыми способностями, которых даже не видел. Знаю я, что он видел. Под ладно сидящим лёгким доспехом. Одним только взглядом снял его и поставил меня в несколько замысловатых поз – я читала это в его глазах. Я отказалась вежливо от покровительства и очень невежливо от всего остального, намекнув что Жало выпускает шипы где угодно по моей воле. Да, Тень кабара, и там тоже. Командир остался доволен моей дерзостью, расхохотался и предложил покровительство снова, когда мне надоест слушать бурчание в собственном пустом брюхе.

Но брюхо не бурчало. Вечером нам всё-таки рабы принесли в общий барак котёл с тушёным мясом. Должно быть, в Амро заботились о непроданном пока товаре. А может управители Загонов считали, что ослабевшие от голода щенки не смогут как надо тешить зрителей арены боями, и, стало быть, зрители останутся недовольными.

А на второй день я поняла, что не зря прислушалась к совету Роума. В Амро прибыл Великая Тень кабара Волла Марох. И я решила, что моё место будет в его личном ир-кабаре. Весть о прибытии главы Дахака Кабар облетела Загоны со скоростью необычайной. Спустя недолгое время молодые дахака только и говорили что о том, как попасть в отряд Воллы. Почётнее такого начала и представить сложно. Но помимо почёта – это ещё и возможности не в пример выше прочих. Оставалось только дождаться внимания к ничем не примечательному щенку-дахака от Великой Тени. И вот тут как раз время вспомнить тот самый совет. Ох не зря наставник его дал. А значит надо ждать.

Волла Марох посещал все бои на арене, Волла Марох прогуливался по улицам Загонов. Но никого не взял к себе ни в один из дней. Он искал другое. Искал меня. Откуда мне было знать это? А вот ниоткуда – я просто знала, как и многое до этого. Кажущееся невозможным, невообразимым, но всё равно приводящим в итоге к тому, что я знала заранее. Мастер Умар говорил, что есть во мне и некий дар предвидения. Слабенький, но есть.

Серебристо-белые волосы, сплетённые в косу, багровые шрамы в виде молний наискось через всё сухое, костистое лицо, состоящее будто из одних острых углов. Ледяные глаза цвета пасмурного неба. И неотвратимо давящее ощущение безграничной власти. Такое притягательное и такое… отвратительное одновременно. Я не любила чужую власть.

Рядом с Великой Тенью стоял его личный раб Молот. Огромный, мускулистый детина с гривой рыжих волос. Обнажённый по пояс он притягивал взгляд чудовищностью своих мышц, рельеф которых подчёркивали вживлённые в плоть серебряные кольца. Так, словно тело раба опутывали серебряные змеи. Красиво.

– Ты так и не вышла на бои, я не видел тебя на арене, – сказал мне Волла.

– Не вышла, Великая Тень, – ответила я, не выказывая удивления.

– Чего ты ждёшь? Неужто ни один ир-кабар не стоит внимания щенка?

– Жду предложения того, кто сможет оценить мои способности. Так, как нужно.

– А как нужно? – с любопытством спросил Волла. – Пока я вижу только смазливое личико и пару упругих сисек. Ты красива, но у меня много красивых рабынь, да и у любой Тени тоже. Зачем командирам красивая баба в Клинках? Только если пользовать на привалах в походе.

Он предлагал говорить с ним. Великая Тень играла со щенком демонстративно и небрежно.

– Великая Тень не ходит в походы, – сказала я. – Волла Марох не подходит в Загонах к красивым бабам, чтобы узнать почему они не стремятся продать себя ир-кабарам. А значит Великой Тени уже нашептали, что щенок может быть полезен ему своими способностями, и он уже оценил их так, как нужно. Разве ответ не очевиден?

Волла прищёлкнул языком.

– Стало быть ты ждала меня? Щенку тоже нашептали в ушко, что он может попробовать взять главный приз нынешних Загонов без хлопот и глотания песка на арене?

– Щенку только намекнули, Великая Тень.

– Но ты уже решила, что можешь претендовать на место в моём ир-кабаре. Служить сразу Великой Тени? Смело и самонадеянно.

– Не я подошла к Великой Тени на улице. Я бы не посмела.

Волла хмыкнул и, немного помолчав, произнёс:

– Правда, что ты подвергалась экспериментам тинктаров несколько лет? Добровольно?

– Правда.

– И каковы результаты?

– Я выжила и не спятила.

А ещё я узнала от тех же тинктаров, что Великая Тень кабара и сам весьма интересуется магией тинкта. Но, разумеется, говорить об этом сейчас не стала.

– Пойдём, – сказал мне Волла и быстрым шагом пошёл прочь.

Ну а я пошла за ним и его рабом. Как положено, держась в двух шагах позади.

Глава 3

Волла шёл через Загоны, не останавливаясь нигде. Миновал вход на самую большую арену Амро, двинулся дальше. Туда, где улицы становились уже и грязнее. В этой отдалённой части Загонов находились клетки рабов, привезённых для продажи и забав знати, охочих до зрелища терзаемых дахака людей. Обычно на роль жертв оставлялись рабы, которых никто не пожелал купить. Никчёмные. Или, напротив, слишком своевольные и не смирившиеся. Но нынче торги ещё не прошли, они начинаются завтра. Но кто я такая, чтобы думать, будто для Великой Тени это имеет хоть какое-то значение. Волла Марох может взять любого и даже просто перерезать ему глотку тут же. И торговец спрячет в глазах сожаление, и будет кланяться, и благодарить за оказанную честь. Власть Великой Тени в Тангате велика.

Волла остановился у клеток, окинул быстрым и равнодушным взглядом жмущихся к стенам людей – мужчин, женщин, детей – всех вместе.

– Молот, – он не повернул головы, а рыжий раб подошёл ближе. – Выбери самого сильного.

– Самый сильный там, господин, – Молот чуть повернулся вправо, к другой клетке.

Волла не ответил. Скрестил руки на груди и остался стоять там, где стоял. Я смотрела во все глаза. Так надо отдавать приказы, не снисходя до уточнений, не выказывая интереса к процессу исполнения.

Молот вошёл в клетку, растолкав рабов, и буквально вышвырнул из неё наружу не слишком приметного, однако хорошо сложенного гибкого парня, чьи сухие мускулы выдавали в нём воина.

– Силён, господин, – сказал Молот. – Телом силён и духом. Стойкий.

– Хорошо, – Волла кивнул и соизволил обернуться. – Дай ему свой меч.

Рука парня потянулась к оружию, а во взгляде загорелась надежда. Он, конечно, должен был знать, что погибнет тут, на грязных улицах Загонов, но ему дали право погибнуть с честью. Хотя, это он так думал.

– Щенок, – Волла в упор посмотрел на меня. – Я хочу, чтобы ты убила это мясо для меня. Без оружия. Тем, что дали тебе тинктары. Сумеешь показать мне это достойно – возьму тебя под свою тень. Не сумеешь – сдохнешь тут. После того, как Молот развлечётся с тобой.

– Плата за потерянное время Великой Тени? – я улыбнулась Волле, а он в ответ приподнял краешек губ в ухмылке.

Пленный раб кружил вокруг меня, прикидывая что же может противопоставить ему безоружная женщина. Понимал, что не просто так безоружная – опытный. Да и с магами, видно, сталкивался уже. Первый его пробный выпад я отбила Силой, самым простым заклинанием защиты. Я тоже проверяла парня. Никогда не стоит недооценивать противника, каким бы уязвимым он не казался поначалу.

Он почти сумел уклониться от щита, только слегка пошатнулся, уходя в сторону. Обманно скользнул под ноги, норовя достать живот. Но лезвие прямого меча Молота только скользнула по подставленному наручу. Это движение руки я, разумеется, тоже усилила магией, и скорость его стала недоступной глазу обычного человека. Одновременно пинком сапога нанесла удар по открытой, согнутой шее. Могла бы и сломать её сейчас, но Великая Тень ждал от меня иного.

Пользуясь мигом, когда сбитое дыхание и ошеломление от удара заставили раба замереть, перетекла плавно ему за спину, обхватила потное, дурно пахнущее неволей тело руками в подобии объятия и выпустила Жало.

Парень только коротко всхлипнул, когда ощутил, что в ногах исчезла сила, что ни стоять, ни вообще двигаться он уже не способен. А способен только рухнуть на землю и смотреть расширенными в ужасе глазами. И чувствовать. Боль и мягкое касание близкой смерти.

Умар долго бился над этой задачкой – оставить боль при невозможности двигаться. И добился.

Я оседлала бёдра раба – так удобнее – склонилась над его лицом. Первым делом лишила его одного глаза, вдавив в него палец в жёсткой перчатке. И приняла вопль парня в поцелуй. Волле должно понравится. Нет нужды не пользоваться тем, что я женщина и могу показать зрелище жестокое и одновременно чувственное. А о страсти Воллы к различного рода чувственным удовольствиям ходили вполне себе немалые слухи.

Я приподнялась, позволяя Великой Тени и его рабу получить хороший обзор. Распутала завязки поношенных штанов своей жерты, запустила руку и сдавила мошонку. Уцелевший глаз раба бешено вращался в глазнице, а крик перешёл в скулёж на высоких нотах. Страшно. Ему так страшно. Я впитывала его страх, как пищу. Внутри тихонько ликовало Жало.

Я подняла глаза на Воллу. Он едва заметно кивнул и я сжала пальцы. Вопль жертвы взлетел над клетками и к нему присоединился кажущийся единым гул голосов других пленных, наблюдающих за происходящим.

– Во имя твоё, Рун, – пробормотала я.

Я не стала затягивать сознательно. И не потому, что было жаль раба, а всего лишь для того, чтобы Волла остался неудовлетворён зрелищем. Мне нужна была его досада. И дальнейший интерес. Я добила жертву быстро и поднялась на ноги.

Волла смотрел на меня с лёгким любопытством в глазах.

– Тоже не любишь тратить время, щенок?

– Впустую – нет. Ты видел. Этого достаточно.

– Мои дахака предоставляют мне право решать, когда достаточно, – Волла чуть склонил голову на бок.

– Буду твоей, будешь решать, – я знала, что дерзость сейчас только сыграет мне на руку в дальнейшем. – Пока решаю я.

– Войдёшь в мой ир-кабар, щенок Ламаи? Примешь волю мою над своим духом и жизнью? Позволишь учить и направлять тебя во имя Бешеного?

Ну вот и всё. Сделано. Голос Великой Тени снова стал безразличен, произнося слова традиционного приглашения в ир-кабар.

Я опустилась перед ним на одно колено, склонила голову.

– Твоя тень надо мной, Волла Марох.

И он знал моё имя. Он помнил моё имя. Уже неплохое начало, не так ли? Поймав мой взгляд в спину уже уходящего Воллы, Молот широко улыбнулся мне. В этой улыбке я прочла тень угрозы. Чтож… Потом разберёмся.

Под тенью Воллы мир кажется единым организмом, который только и стремится угодить тем счастливчикам, кто смотрит на него из этой тени. Я ощутила свою принадлежность Волле, когда меня подхватил вихрь действий, направленных на то, чтобы новое приобретение Великой Тени было доставлено к месту назначения. Доспехи – ученические, но одни из самых дорогих, вкусная еда, комната на респектабельной улице в неплохом постоялом дворе. А после – верховой переход с малым отрядом ир-кабара Воллы, где никто не бросил ни одного косого взгляда в мою сторону.

Я не обольщалась. Придёт время, и острые зубы дахака Воллы будут подкусывать меня за все открытые места, а вымуштрованные командиры не раз насладятся и моей болью, и унижением. Не для удовольствия, а для обучения. Но уж лучше валяться в пыли на тренировочном поле при дворце Великой Тени, чем жрать ту же пыль под ногами одного из простых Теней. Пыль одна, а чести больше.

Ну а роскошь дворца Воллы Мароха заставила меня открыть рот, хотя я и не склонна была демонстрировать удивлений и восторгов на людях. Однако, эти высокие стены из чёрного камня, острые шпили башен – весь замок, словно крепость, словно памятник чёткости и точности линий. Невероятная строгость и жёсткость снаружи и вопиющее торжество богатства внутри. Я не видела дворец Высокого Магистра – правителя Тангаты, но была уверена, что замок Воллы превосходит его в роскоши.

Я даже захотела его себе.

Но пока мне только мельком показали дворец – видимо, чтобы не заблудилась невзначай, и провели в дальнее здание в глубине внутренней крепости, где располагались казармы ир-кабара. Не личной охраны, разумеется, а для рядовых дахака. Но и тут – невероятно – у всех, даже учеников были собственные комнаты. Небольшие, но свои же. Впервые за столько лет я могла наслаждаться одиночеством в свободное время.

Насмешливый и очень смазливый командир, назвавшийся Клинком Тангаем бегло зачитал мне правила, назначил время тренировок и предупредил, что Посвящение проведёт сам Великая Тень, когда выделит для этого время. А пока мне стоит привыкать, ходить по замку вольно, везде, кроме верхних этажей, где расположены покои Воллы. За исключением тех случаев, когда меня туда позовут. И по хорошенькому, почти девичьему лицу Клинка Тангая я поняла, что в покои меня позовут гораздо скорее, нежели на Посвящение. Представление в Загонах понравилось Великой Тени, не иначе.

Впрочем, меня это нисколько не пугало. Волла должен быть неплох, как любовник, учитывая его опыт и тягу к удовольствиям. Ну а я придумаю чем удивить даже его. Недаром я оттачивала искусство соблазна на многих парнях из Потары, экспериментировала и развлекалась. Волла, конечно, не щенок из школы, но всё-таки мужчина. А значит, как бы сложен не был, на самом деле прост.

Но я ошиблась. И извлекла урок – есть просто люди, а есть высшие маги – другие, и считать их простыми и понятными слишком самонадеянно.

Волла позвал меня уже вечером второго дня. Я, в сопровождении грациозного и очень красивого раба – позже я узнала, что Великая Тень держит у себя в замке только самых красивых рабов – проследовала в покои Воллы. И в них кричащая роскошь била по глазам. Ткани, подушки, мебель, бесчисленные безделушки – все исключительно дорогие. Самые дорогие. И зачем это ему? Но Волла любил свои игрушки, любил вещи. Наверное, единственное, что он любил искренне, кроме власти.

Надо ли говорить о том, что рядом с креслом в котором восседал Великая Тень неподвижно стоял невозмутимый Молот. Что – и забавляться будем под его равнодушным взглядом?

– Раздевайся, – велел Волла безразлично.

Я принялась снимать одежду, как можно более изящно и привлекательно для взоров двоих мужчин, но Молот даже не смотрел на меня, а Волла подался вперёд, впиваясь взглядом в открывающееся тело. Холодным взглядом исследователя. И не было в его глазах ни частички похоти.

– Ляг на кровать на спину. Руки держи вдоль тела.

Я подчинилась. Не время для вопросов или сомнений. Всё будет, но позже.

Волла склонился надо мной, разглядывал внимательно, касался кожи кончиками пальцев. Не грубо, но ведомый всё тем же исследовательским интересом.

– Как ты обездвижила раба? – спросил Великая Тень. – Я не вижу на твоём теле следов вживления.

– Жало внутри меня.

– Где именно?

– Нигде, – я чуть приподняла голову и встретила взгляд Воллы. – И везде. Где хочу.

– Покажи мне.

– Жало потребует жертву. Но… можешь пожертвовать Молотом. Или собой.

Ладонь легла мне на губы, закрыла рот, повелевая молчать.

– Я сказал – покажи мне.

Пустая метаморфоза болезненна до крайности. Я без колебаний вцепилась зубами в пальцы Воллы, чтобы не закричать, когда моя плоть на животе вспучилась уродливым наростом. Голубое свечение разлилось под натянутой кожей и быстрый удар тонкого щупа раздвинул ткани. Нет, он не рвал, не оставлял ран – просто раздвигал. И это было очень больно. Только когда Жало выпускалось к жертве, паразит милостиво выделял обезболивающий секрет. Сейчас щуп впустую молотил по животу в поисках живого тела, куда можно выпустить яд. И Жалу это определённо не нравилось.

Меня била дрожь, и, похоже, я прокусила руку Воллы до крови. Но он не замечал. Заворожённо смотрел на щуп, продолжая подвергать меня пытке собственным метаморфозом. Я не смела сопротивляться. Позволяла Жалу всё больше нервничать и терзать моё тело.

Наконец, Волла хлопнул меня по щеке, вынуждая разжать зубы и махнул окровавленной рукой.

– Достаточно. Я доволен.

Хотелось свернуться и заскулить. Но, само собой, я этого не сделала. Лежала как было велено и ждала новых приказов.

Волла наклонился ко мне снова. Коснулся сухими губами моих губ и проговорил:

– Можешь одеться и идти. Я позову тебя снова после Посвящения.

Глава 4

Для дахака Посвящение – это не просто ритуал признания Руном ещё одного щенка, идущего по его следу. Прежде всего, это первое испытание духа будущего воина кабара. Никто не расскажет тебе о том, что происходит на этом ритуале, никто не убедит тебя в том, что это не так уж и страшно. Запрета нет, но любой дахака скажет, что не желает говорить об этом, если уж кому-то взбредёт в голову спросить. Отчего так? Я думаю, только потому, что для каждого ритуал свой. Слишком личный. Между божеством и адептом его не должно быть лишних, не должно быть посредников. И только Теням – наставникам – дозволено стать проводниками юных дахака. Тени знают, но Тени тоже молчат. Принимая щенка в ир-кабар Тень обязуется провести ученика по следу. И это в малой степени, но помогает спастись от Бешеного пса Руна неопытному. Проводник укажет путь, проводник подскажет как обойти опасность.

Ещё и поэтому так важно быть в тени командира ир-кабара. Одиночка рискует своим духом, который Рун сожрёт, если щенок ошибётся. А одному ошибиться очень легко. Рун – не из тех Богов, что милостивы к адептам. Рун беспредельно жесток, и в обмен на могущество, которое он сулит преданным сторонникам, требует немыслимой стойкости духа. Слабые должны быть уничтожены. Это первый закон Дахака Кабар. И единственный. Есть ещё множество правил, но плох тот дахака, который не мыслит нарушить их, подняться над ними. Если не мыслит – значит слаб. А слабые должны быть уничтожены.

Моим проводником должен стать сам Волла Марох. Великая Тень кабара. Уж если и пугаться ритуала, то не с ним. Однако, чем ближе я подходила к тому, чтобы принести клятву духа Руну, тем неспокойнее мне становилось. Я всегда слишком ценила ясность разума, слишком цеплялась за чистоту и остроту мысли, чтобы позволить безумию Бешеного хотя бы и ненадолго поселиться во мне. Но разве у меня был выбор? Мы все принадлежим Руну, как только нас нарекают дахака. И он возьмёт своё, хоть в ритуале, хоть без.

Но из-за своих сомнений и опасений я всё чаще делала ошибки на тренировках, и в конце концов Клинок Тангай собственноручно высек меня и отправил на несколько дней в ближайший рудник, где рабы Воллы добывали знаменитый чёрный камень Предела. В помощь надсмотрщикам. Если меня так быстро разнежила жизнь в роскоши – так сказал Тангай – стоит покормить блох в бараке на руднике.

Командир в своём праве, если нет иных распоряжений от Тени. И наказать, как считает нужным, и вразумить щенка, как ему кажется правильным. А у непосвящённого щенка прав и вовсе нет никаких.

Поэтому я покорно отправилась на рудник кормить блох и дышать смрадом гнусного воздуха шахт и бараков. Ну и заодно проследить за распоясавшимися в последнее время надсмотрщиками. Это мне велел Тангай перед самым моим отъездом. Дахака умеют из всего извлекать пользу. А присутствие воина ир-кабара, даже и щенка, заставит работников призадуматься и сделать выводы. Или отправиться на корм крысам в самый глубокий провал рудника.

Это я сразу и озвучила, когда в ответ на мой вполне вежливый приказ вытряхнуть свои задницы из комнатушки в торце барака, один из надсмотрщиков позволил себе ухмылку и слишком многозначительный взгляд куда-то в район моей груди. Комнатушку я присмотрела для себя. Ну не стану же я делить одно помещение с вонючими и храпящими существами, которым вершиной успеха кажется плеть в руках и рабыня, у которой рудничная пыль ещё не сожрала лёгкие. И если надсмотрщикам мои распоряжения не пришлись по нраву, то это проблемы их, а никак не мои.

Я скинула на узкую койку свой мешок с вещами, расстегнула и сняла доспех, поддоспешник. Морщась отодрала тонкую рубашку от спины, где подсыхали кровавые корочки от следов тангаевой порки. Облачилась в мягкие штаны и просторную рубаху из плотной ткани. Вернусь во дворец Воллы и выбросить не жалко будет.

– Осмотреть рудники желаешь? – спросил меня надсмотрщик Жун, всё с той же ухмылочкой, с какой воспринял моё появление.

Стало быть, не слишком понятлив, раз сразу не дошло. Придётся повторить более доступно.

– Желаю, – я махнула рукой в сторону подъёмной клети. – Проводишь?

– А что – щенявка рабов боится или шахтовых призраков?

– Нет, – я улыбнулась. – Скучно одной.

Жун фыркнул насмешливо.

– Ну давай повеселю, раз так.

Чёрный камень Предела – ценный ресурс. Все шахты по его добыче в Тангате принадлежат Волле Мароху. Великая Тень в походы не ходит, рабами не торгует. Глава Дахака Кабар проворачивает дела более выгодные и чистые. А Руна кормит чужими руками. Благо тех, кто поставляет во дворец жертв, хватает с избытком. И вот уже там, в своих ритуалах изощрённая фантазия Воллы расцветает самым пышным и зловещим цветком.

В шахтах стоял леденящий холод. Необычный даже для подземья. Когда я спросила своего провожатого, он пожал плечами и коротко пробурчал:

– Камень холоден.

И дальше пояснять не стал.

Я с любопытством разглядывала устройство рудника. Не доводилось раньше видеть. Рабы, что трудились тут, похоже, грелись только тяжёлой работой. Полуголые, они сжимались в тесные кучки в моменты недолгого отдыха. Разумный подход – никто не станет затягивать перерывы. И лишь потом, вечером клети поднимут в спасительное тепло. Надо быть весьма выносливым, чтобы выжить тут. Впрочем, недостатка в рабах у Воллы не бывает.

Рабы не осмеливались смотреть в нашу сторону. Работали молча, до ушей доносился только звук тяжёлого дыхания, хрипов тех, кому пыль чёрного камня уже разъела лёгкие.

И вдруг я услышала звонкий хохот. Он был настолько неуместен тут, что я не сдержала удивлённого возгласа. Направилась быстрым шагом туда, откуда доносился этот весёлый, мальчишеский смех.

Перед небольшой группкой рабов, видимо отдыхающих сейчас, на каменном уступе сидел совсем молодой парнишка с всклокоченной гривой когда-то светлых волос. Отчаянно жестикулируя и корча забавные рожи, он смеялся, рассказывая что-то своим товарищам. И тяжёлый ошейник на его шее казался слишком грубым, слишком неправильным. Во всех движениях, ловких жестах и словах было видно породу. Как и в тонких чертах удивительно красивого, хоть и перепачканного сейчас грязью лица. Не из простых раб. Пленник, захваченный в рейде?

– Что за весельчак? – как можно более равнодушно спросила я у Жуна.

– Солли, – нехотя ответил надсмотрщик. – Недавно тут, вот пока ещё веселится.

– Откуда он? Почему тут?

Жун сплюнул на землю и прищурился, глядя на меня с гаденькой улыбкой.

– Что за интерес, дахака? Хочешь взять наверх, чтобы постельку погрел, пока ты тут? Так ты только вели – отмоем и доставим. Парнишка ладный, молодой и, видишь какой весёлый. Согреет как надо.

Я отвернулась от Жуна и подошла ближе к рабам. Они тут же расступились, зыркая осторожно и опасливо. Все, кроме Солли. Он остался сидеть и смотрел на меня с весёлым недоумением. И вызовом.

– Почему ты тут? – спросила я.

– А сам не знаю, – парень улыбнулся. – Привели, ошейник нацепили и работать заставили. А ты правда можешь меня наверх забрать?

Он кокетничал со мной? Я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться самой.

– Вор он, дахака, – Жун подошёл со спины. – И не простой. Его знаешь где взяли? В хранилище Высокого Магистра. Из почтенной семьи мальчик, его мать – известная особа в Магистратуме. Ну это и спасло, видать, его от виселицы или от лабораторий тинктаров. Люди Великой Тени забрали его и отправили сюда. Хотели господину вашему подарить для ритуала. Вот только… не стали почему-то.

– Он маг? – я недоверчиво разглядывала Солли.

– Маг, само собой, – Жун жарко дышал мне в затылок.

– Отойди на два шага назад, – сказала я, не оборачиваясь.

Надо ли говорить, что надсмотрщик мои слова услышать не захотел. Я повернулась на полкорпуса, хлестнула его Силой. Легонько. И, пока не пришёл в себя, сжала пальцами его горло ровно настолько, чтобы он мог говорить.

– Ты мне не нравишься, Жун. Ты невежлив. Я хочу вырвать тебе горло, из которого на сегодня вылилилось уже достаточно дерьма.

В глазах надсмотрщика метнулся страх. Действительно, прав Клинок Тангай – распустились они тут без присмотра. Скормить что ли этого Руну показательно? Но мне не хотелось без нужды пугать Солли. Он был важен. Я опять откуда-то знала это.

– Прости, – прохрипел Жун. – Госпожа Ламаи…

Надо же, он вспомнил, что у меня имя есть. Как всё-таки близость смерти оживляет разум. И память.

– Солли доставишь наверх. Отмоешь, накормишь, – я чуть сильнее сжала пальцы, позволяя Жуну почувствовать жар Силы, наполняющей их. – Пожалуй, я пощажу тебя за ценный совет. Пусть мальчик потешит меня, пока я тут вынуждена скучать среди слизняков, вроде тебя.

И отпустила. Ушла быстро, не дожидаясь исполнения приказа. Приказ будет исполнен.

Хоть и наскоро, но отмытый Солли выглядел вполне здоровым и довольным. И по-прежнему наглым. Сохранить подобный настрой в рудниках, в рабском ошейнике может либо идиот, либо очень сильный духом человек. Я была уверена, что второе.

– Тешить сейчас начнём? – с улыбкой спросил Солли, накручивая на палец мокрую прядь волос. – Я не против.

– Не сомневаюсь, – я указала на пол рядом с койкой, на которой сидела и парень без заминки опустился на колени.

Вскинул красивые ореховые глаза и прикусил нижнюю губу. Кокетничал вовсю. Он всегда такой или же желание угодить за пусть короткий, но отдых от рудника, заставляет его расчехлять всё своё немудрёное оружие.

– Брось, – сказала я. – Ты очарователен, но я взяла тебя не за этим.

– Жаль, – огорчение было почти искренним. – Ты красивая, а я никогда не спал с дахака.

– Не думаю, что это повод расстраиваться, – усмехнулась я. – Так ответь мне, что тебе понадобилось в хранилище правителя Тангаты? И как вообще мальчик из такой знатной семьи занялся столь неподобающим делом?

Напускное кокетство вмиг слетело с его лица. Солли прищурил глаза и произнёс почтительно, но весьма твёрдо:

– Госпожа Ламаи, так ведь? Госпожа Ламаи, если бы я имел привычку болтать на каждом углу о том, какие и чьи заказы мне доводилось исполнять, то я бы уже кормил рыб в канале. А не наслаждался обществом своих мускулистых и трудолюбивых друзей в этом чудесном месте. Так что, прости, о моём прошлом мы говорить не будем.

– Я ведь могу и заставить тебя говорить, – я чуть наклонилась к нему. – Или ты всё-таки идиот, как можно ненароком о тебе подумать?

– Можешь, – Солли серьёзно кивнул. – Но тогда моя совесть и честь будут спокойны. Однако, по собственной воле я говорить не стану. Начинай пытать, раз так.

– Совесть и честь… Странные слова для вора и раба.

– Странная тяга к философии для дахака. Может всё-таки я буду греть тебе постель? Раз уж мы тут такие странные встретились.

Он не боялся меня. Или скрывал страх настолько умело, что я даже не чувствовала его. В любом случае, парень заинтересовал меня. И на уровне ощущения, что в будущем такой, как он, будет мне полезен, и на уровне обычного любопытства.

– Давай тогда поговорим о будущем, Солли, – я провела пальцем по его щеке, – Раз прошлое под запретом. Люди твоей профессии свои услуги продают. А ты профессионал, если сумел даже просто добраться до хранилища Высокого Магистра. Так какова цена?

Солли шумно втянул носом воздух, потом выдохнул и осторожно спросил:

– Ты желаешь нанять меня? Для какой-то работы?

Он весь подобрался, в глазах плескалась надежда и, что порадовало меня гораздо больше, азарт.

– Нет. Я желаю приобрести тебя со всеми твоими талантами для тех работ, которые мне потребуются в будущем. И меня интересует цена за это.

– Ну тогда самая высокая, – Солли тонко улыбнулся, и я поняла, что не ошиблась в нём. – Вытащи меня отсюда и я буду весь твой.

– Цена действительно непомерна, – я покачала головой. – Мне надо подумать.

– Браво! – Солли расхохотался. – Потрясающая сделка. Подумала?

– Подумала. Беру.

Я тоже рассмеялась, чего не делала уже давно. С ним было легко. И теперь уже я могла уверенно сказать, что точно вытащу мальчишку из рудника. Как? Я обязательно придумаю.

– Солли, – я сжала его подбородок. – Смотри на меня. Я – Ламаи Дивона. Щенок Дахака Кабар. Не прошедшая ещё Посвящения. Пока никто. Я даю тебе слово, что вызволю тебя отсюда, а ты поклянёшься мне в верности. Принимаешь ли ты моё слово?

Солли отвёл мою руку. Осторожно.

– Принимаю, Ламаи Дивона. Но может всё-таки скрепим нашу сделку жарким объятием, а?

Глядя в его смеющиеся глаза, я думала о том, что он будет первым среди тех, кто станет впоследствии работать на мои интересы. Их будет много. Очень много. Но, пожалуй, стоит вознаградить парня за то, что ему выпала судьба начать этот список.

Глава 5

Солли не разочаровал меня. Он был лёгок, весел и изобретателен. Я без всяких сожалений и опасений насчёт своей миссии тут, в руднике, всё предписанное мне время провела, почти не вылезая из постели. Если уж Тангаю так хочется, пусть сам и разбирается с надсмотрщиками. Сдам ему Жуна по прибытию и посчитаю свою работу выполненной. Не так уж часто мне доводится развлекаться. И когда ещё доведётся.

– Ла-ма-и, – проговаривал Солли, перебирая мои волосы. – Такое имя… Оно, как лавина с гор. Опасное. И ты опасная. Тебе идёт.

Я снисходительно улыбалась, слушая его болтовню. А болтал он много. Живо, образно, но очень много, на мой взгляд. И по большей части, всякую чушь. Солли. Певчая птичка. Готовая щебетать свои песенки даже под землёй. Даже в клетке.

Когда мы не предавались утехам плоти, Солли рассказывал мне о тонкостях взлома замков и о том где и как заказать нужный инструмент. Но лучше, конечно, доверить такие дела профессионалам – так он говорил и смеялся беззаботно.

Чуть погрустнел он только когда пришло время мне возвращаться в столицу, а ему в бараки для рабов.

– Вытащишь? – спросил он напоследок, и впервые я заметила в его глазах какую-то обречённость.

– Вытащу. Не подохни только раньше времени. Не нарывайся. Затаись и жди.

Солли серьёзно кивнул и ушёл. А я наскоро покидала вещи в мешок и пошла разыскивать старшего надсмотрщика. Он, в отличие от Жуна, был вполне почтителен и сдержан. И спокойно выслушал мои пожелания насчёт Солли. Я тоже была достаточно сдержана и облекла угрозу в мягкое покрывало просьбы. Посулила только, что если милый мальчик пострадает более обычного или потеряет товарный вид, это невероятно меня расстроит. И рудничный старшина заверил меня в том, что ни в коей мере не причинит мне таких страданий.

Расстались мы в полном взаимопонимании. Надо будет похвалить старшину перед Тангаем. И позаботиться о том, чтобы время от времени ему перепадала пара серебряных таев. Свой человек на крупнейшем руднике Воллы мне тоже не помешает.

Придёт время, и свои люди будут у меня везде. Недаром я всегда восхищалась самыми обычными пауками с их умением ждать и расставлять ловушки. А потом снова ждать, сидя в центре паутины, улавливая мельчайшие колебания протянутых нитей. Мне бы научиться ещё их терпению.

***

Сразу по возвращению Тангай объявил мне назначенный день ритуала Посвящения. Мой отчёт с рудника он выслушал вполуха, но распоряжения по поводу несостоятельности Жуна, однако, отдал сразу. Отчего он так доверился моим словам? Лишь многим позже я поняла, что не во мне тут дело вовсе. Просто для дахака свойственно решать вопросы быстро и эффективно, а детали… Детали имеют значение только когда имеют ценность для ир-кабара. В ином случае – что такое один никому не нужный человек? Пыль на ступенях дворца Великой Тени.

День накануне ритуала я провела в одиночестве. Тщательно вымылась, убрала волосы, стянув их в хвост – в ученичестве дахакская коса недопустима, сильно заранее надела украшенный серебром церемониальный доспех, присланный мне Воллой – надо же, оказал честь щенку. Долго смотрела на клинок из играющей синеватыми бликами баснословно дорогой стали. Не скупились на снаряжение в ир-кабаре Воллы Мароха. Вообще ни в чём не скупились. Богатство Великой Тени запредельно. И чтобы остаться тут, чтобы стать частью этого великолепия мне было нужно всего лишь пройти по следу Бешеного Пса – Руна. Отдать ему часть своего духа, как обещание того, что и весь этот дух перейдёт когда-то в собственность безумного и жестокого божества. И получить взамен настоящую Силу Дахака Кабар.

Я была готова. Ну или так мне казалось. Певчая птичка шахт – Солли странным образом дал мне необходимую уверенность. Потому что я дала слово вытащить его, а значит, чтобы его не нарушить, мне так или иначе придётся выдержать всё. Слово дахака нерушимо.

Волла сам пришёл за мной. Великая Тень – прежде всего, Тень. И нет ничего, что способно заставить его презреть эту священную обязанность – вести за собой щенка ир-кабара.

Он окинул меня внимательным взглядом, ухмыльнулся одобрительно и протянул руку.

– Идём, Ламаи.

Я вложила пальцы в его горячую, твёрдую ладонь, отдавая всю себя на волю проводника. Ритуал начинается не в зале Посвящения, ритуал начинается с первого шага.

Мы спустились вниз, в подземелья замка Ир-Марох, и я наконец-то ступила в ярко освещённый, большой зал для ритуалов, где все стены, все своды, казалось, хранили в себе память о сотнях, а быть может, тысячах страданий во имя Руна.

Под взглядами воинов ир-кабара я шла рядом с Воллой прямо к центру зала, где на алтарном камне была уже приготовлена пища Бешеного. Нарочно ли – кто знает – Волла выбрал в качестве жертвы девушку. И не рабыню. Магичка – щедро. Рун должен быть удовлетворён.

Простеньким заклинанием девушка была обездвижена и лежала на алтарном камне ровненько, вытянув тонкие руки вдоль безупречно сложенного тела. И только глаза жертвы беспомощно дёргались в глазницах. Даже слёз не было видно – ужас выжег их раньше.

Я опустилась на колени перед алтарным камнем, а напротив встал Волла. Сейчас я увижу, как открывает путь сильнейший маг Тангаты, человек, чья власть и воля неоспорима, и каждый, кто встаёт под его тень уже будет сильнее и могущественнее многих.

– Щенок Ламаи, – голос Воллы был глух. – Готова ли ты пройти в моей тени по следу Бешеного, чтобы принять его Силу и его власть над твоим духом? Доверяешь ли ты мне, Великой Тени кабара провести тебя через дороги недоступные смертным, во мрак и кошмары безумного Пса?

– Доверяю и готова, Великая Тень. Пусть твоя воля станет моим щитом на пути. И пусть не дрогнет мой дух.

– Готов ли щенок ир-кабара умереть, чтобы родился воин-дахака? Будущий Клинок кабара?

– По воле Руна и моего проводника. Щенок готов на всё.

Я говорила и не лгала. Но знала, что стану просить у Руна, когда Бешеный взглянет на меня. Пусть родится Жало кабара. Смертоносный отравленный стилет, разящий точно из тени, из блаженного неведения намеченных жертв.

– Поднеси пищу Руну, Ламаи, – Волла протянул мне ритуальный нож, а я приняла его, сжала резную рукоять до побелевших костяшек.

Не отрывая глаз от лица Воллы я погрузила кинжал в плоть над левой грудью девушки на алтарном камне, потом проделала тоже самое над правой. Недостаточно, чтобы погубить сразу, но достаточно глубоко, чтобы идеальные росчерки лезвия тут же наполнились тёмной кровью и она побежала уверенными ручейками на алтарный камень.

– Рун, пусть эта кровь станет пищей твоему щенку, а освобождённый дух станет пищей тебе. Прими дар щенка Ламаи Дивона и верность её.

Следующим ударом я взрезала своё заранее открытое запястье, и моя рука застыла над грудью девушки, которая не могла даже зажмуриться. Моя Сила потекла вместе с кровью, наполняя пищу необходимым компонентом для того, чтобы Рун учуял её запах. И пришёл.

И когда Волла едва заметно кивнул, я нагнулась и приникла к ранам на груди жертвы в подобии поцелуя, вбирая наполненную Силой кровь.

И почти сразу услышала дыхание за спиной. Ровное, размеренное дыхание. И смрад его.

– Открой нам след, Бешеный, – голос Воллы доносился уже будто издалека.

Исчез ритуальный зал, исчезли фигуры воинов. Перед собой я видела лишь спину Воллы, удаляющегося по дороге, сотканной из туманов. Тех самых туманов, что покоятся до поры в самых укромных ложбинах сознания. Тех, которые заставляют нас просыпаться ночами в кошмарных сновидениях или ведущих наши руки вершить зло. И наслаждаться им.

Мне нужно следовать за своим проводником. На этой дороге так легко потеряться. Так легко остаться тут – в безвременье и вне пространства – навсегда.

Навстречу мне вышел Корви. Таким, каким я оставила его лежать на песке – с изломанными ударом силы руками и раскроенным горлом. Он улыбнулся мне и поманил к себе.

– Возьми мою Силу, – сказал он. – Ты позабыла сделать это, когда взяла мою жизнь. Позволь мне дать тебе часть моего духа, во имя лет, проведённых в Потаре.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.