Алекс Рок, Евгений Лисицин
Корпорация «Гермес»

Глава 1

Клубящаяся перед глазами мгла застилала взгляд. Мерный плеск воды напоминал о бренности бытия. Совершенно внезапно в пустом разуме всплыла цитата: большая беда начинается с маленькой глупости.

– Поверни ему шлем, он же ничего не видит!

Мне словно отвесили сильную затрещину. Тусклый неприятный свет ударил по глазам. Тьма неохотно отступала, со смехом обещая вскоре вернуться. В этот раз навсегда.

Надо мной высилась мрачная фигура. Плащ скрывал хилое тело. Тонкие, словно ветви, руки уверенно сжимали длинное весло. Неохотно заворочались мысли, память через волну головной боли подсказала – от меня ждут денег. Сунул руку к поясу туники, ладонь утонула в небольшом кошеле. Золотая монетка смотрелась чуждо среди местного мрака. Харон издал утробное, разочарованное мычание. Словно в наказание, размашисто саданул веслом по руке – подношение сгинуло в черных пучинах.

– Не время для этих глупостей, – раздался знакомый голос от темной фигуры, что стояла рядом с лодочником. – Следуй за мной.

Я подчинился. Мы ступили на лодку и поплыли средь черных вод. Мой мрачный спутник хранил тяжелое молчание, покуда ко мне рывками возвращалась память. Титаны не желали смириться с заточением в Тартар. Они создали гигантов, что пошли войной прямо на Элладу. И мы поставили все на глупый план Зевса: наделить его очередного сына собственной силой. Геракла убили одним броском валуна, а затем началась бойня. Битва не на жизнь, а насмерть, в которой мы… проиграли. Последнее отчетливое воспоминание – кадуцей пронзает Ипполита, и в следующий миг мне сворачивают шею.

– Посмотри налево. – Теперь я узнал говорившего. Аид, властитель подземного мира. Единственный бог, не поддержавший безумную затею своего брата.

Я послушался и повернул голову, ужаснувшись. Арес казался исполином. Обнаженный и могучий, не ведавший ужаса, он припал на колено и щедрой горстью зачерпнул воду забвения. За ним следом шла ничего не соображающая Гера. Аполлон, Зевс, Дионис – узнавал их лишь по очертаниям теней, память дорисовывала облик. Тяжелый молот сжимал не по-нашему одетый мужлан. Он казался здесь лишним – так и было.

– А он здесь что забыл?

– Тор? – Аид усмехнулся и махнул серой ладонью. – Вспоминай. Где бог пал, в то царство мертвых и попадает. Если выживу, передам его Хелль… Наверно, заметил кого-то из гигантов, решил им показать силу молота. Как видишь – показал…

– Мы же бессмертны, – задумчиво проговорил я.

– Титаны, создавая гигантов, оказались умнее вас. Теперь бежать некуда. Наступил конец времен.

– Разве боги из иных земель допустят это?

– Ты только что видел, что случилось с Тором. Думаю, их ожидает та же участь. Титаны получили слишком много силы и не остановятся на достигнутом. Лучше посмотри на себя.

Я опустил взгляд на собственные ладони. Черные, дымчатые – как не замечал раньше? Впрочем, удивляться нечему. Аид не спас меня, просто лично сопроводил в собственное царство. И внимательно смотрел: не иначе ждал поклона в благодарность за царственный эскорт.

– Заставишь пить из Леты?

Владыка Теней покачал головой.

– Помнишь мои слова, что иные боги умеют даровать лишь безумие, в то время как мой дар ценнее прочих?

Я неохотно кивнул – было что-то такое в наших разговорах. Шлюп Харона ударился о берег, зашуршал, рассекая мокрый песок. Аид соскочил наземь первым. Река забвения омывала ему ноги.

– Тогда следуй за мной, Гермес, и поспеши. Времени мало. Я уже говорил, что ты мой любимый племянник?

* * *

Я был здесь сотни тысяч раз. Древняя ссора обернулась многовековой семейной враждой. Аид не вмешивался в дела подлунного мира, но заявил, что появление в его покоях любого из братьев будет означать немедленную войну.

Я оказался исключением – мостик на крылатых сандалиях, таскавший их переписку друг дружке. Иногда даже богам приходится договариваться. Я водил сюда Орфея за Эвридикой, помогал Гераклу одолжить Цербера, носил письма Деметры Персефоне и обратно. И теперь я снова здесь, в образе еще не отведавшей забвения тени…

В воздухе витал дух мокрой шерсти: лежанка трехглавого пса обнаружилась прямиком у величественного трона. Самого стража не видать. С горечью догадывался о его судьбе: не иначе ему выпала честь встречать непрошеных гостей у Стикса.

– Где царица? – осторожно спросил. Раньше Персефона часто встречала меня здесь, когда не была занята своим садом. Молчание Аида наводило на мрачные мысли.

– Гермес, помнишь, что мы сделали с отцом Геракла? – уклонился он от ответа.

– Да. – Кажется, тогда мы переселили лавагета Амфитриона в тело младшего внука, Иолая, даруя ему второй шанс.

– Скажи, у тебя есть любимые дети?

Как и у прочих богов, у меня было много детей. От богинь, людей и нимф. Я даже не помнил всех поименно, но догадался, что будет дальше.

– Твой дар – это перерождение? Тогда почему ты не возродишь всех из Семьи? Мы повергнем гигантов и…

Он вновь бросил на меня яростный взгляд из-под кустистых бровей.

– Не все так просто, Гермес. Титаны не идиоты, они быстро догадаются. И Амфитрион, став мальчишкой, не обрел разом прежних сил. Думаешь, они дадут вам всем спокойно расти?

Звучало здраво.

– Это мой дар лично тебе, Гермес. За хорошо проделанную работу и интересные беседы. Вот, выпей.

Владыка теней протянул наполненный вином пифос. Я осушил его до дна: мучавшая каждую тень жажда давала о себе знать.

– Что тепе… – спросил я и тут же почувствовал, как обещавшая вернуться мгла вновь застилает взор.

– Сам решай, Гермес. Живи за всех нас. Вдруг тебе повезет?

Не знаю, чего в голосе Аида было больше: привычной насмешки или не присущей ему скорби? Мысли растаяли, утопая в безвременном сне…

* * *

Проливной дождь бил по голове и стекал по плечам, обращая волосы в липкое месиво. Тонкая рубаха льнула к телу, желая обратиться второй кожей. Не успел я открыть глаза, как дыхание вышибло внезапным ударом в грудь. Я рухнул в грязную, мокрую лужу. Смех мерзких глоток наждачкой царапал душу.

Я поднял взор на стоящих надо мной паршивцев. Не менее мокрые, чем я сам, в странной диковинной одежде, на их лицах играли злые ухмылки. Пахнут смертными, точно не гиганты.

– Вмажь ему, вмажь! Прямо по морде, пусть знает, как пасть раксрывать!

Они двигались чересчур медленно. Толстый поганец с брюхом навыкате лениво размахнулся. Я поймал его ногу, почувствовал на ладонях скрипящую грязь с подошвы. Резко рванул на себя – противник нелепо задвигал руками и не устоял.

Терпеть не могу Гипноса – вечно дремлющий паскудник любил насылать видения именно на меня. И всякий раз что-то мерзкое: где только такие кошмары берет? А потом еще и удивляется – почему приношу ему почту в последнюю очередь…

– Э, эт че? Совсем страх потерял, хадуй? Ща мы тебе…

Я не стал слушать. Выпрямился, метя головой в подбородок. Возмущенный смертный отлетел к стене, схватившись за нижнюю челюсть. Завыл, как маленький ребенок. И почему подобные ему, получив отпор, всякий раз столь мерзко скулят? Третий из них вдруг заметался. За сверкнувшим в тусклом свете ножом он прятал страх.

Может ли смертный ранить бога? Никогда не задумывался о таких глупостях и не собирался начинать. Тело подчинялось мне беспрекословно: легко прыгнул на него, сшиб с ног. Кулаки врезались в мясистый нос. Я воззвал к кадуцею – сейчас явится мой посох, и я сожгу их в божественном свете. А после погляжу, как будут корчиться и тщетно молить о пощаде их мрачные тени. Обойдусь без Харона, швырну их прямиком дядюшке под ноги, попрошу его напрячь фантазию в выдумывании им наказания. Кадуцей не явился. Прилив сил, только что позволивший совершить бросок, резко иссяк, сменившись противной слабостью.

– Слезь с меня, ненормальный! – Смертный подо мной ворочался, как навозный жук. Недавно опрокинутый толстяк навалился сзади.

Титановы дети! Получит же у меня Гипнос, как проснусь! Толстяк заорал дурным голосом, выпустив меня и с безумием уставившись на свои руки. Да что такое! Он должен был целиком в камень обратиться, а его всего лишь частично парализовало.

Вдруг проснувшаяся под ребром боль выбила из колеи. Мальчишка смог сбросить меня и вскочить на ноги, рассматривая покрытые моей кровью ладони. Он отшвырнул нож как мерзкую жабу, словно совершенное им могло исчезнуть с такой же легкостью.

– Уходим, ярбы, уходим!

– А этот? – В мою сторону ткнули пальцем.

– Хочешь проблем – оставайся!

Они сгинули, оставив после себя противный кислый привкус страха. Смертные, что с них взять.

Я поднялся на ноги и припал к стене – правое колено саднило. Медленно поднял взгляд, осматриваясь и не обращая внимания на боль. Незнакомые очертания полиса навевали лишь недоумение. Это точно не Фивы и не Афины. Сон никак не сходил – ни после первого шага, ни после второго. Я начал подозревать, что Гипнос вовсе ни при чем. Память ворочалась сонным кабаном, неохотно раскрывая глаза на истину. Гиганты, победа Титанов, гибель Семьи, Аид.

«Есть ли у тебя любимые дети, Гермес?»

А ведь я ничего не ответил, не успел. К ногам лип мусор, перед глазами плыло. Голова гудела от жара, в то время как страшный озноб бил все тело. Отнял ладонь, которой закрывал рану – кровь и не думала останавливаться.

Что же, дядюшка упек меня в тело смертного, как беднягу Амфитриона? Из всех моих детей не мог выбрать кого-то получше? Или решил поиздеваться – сразу же после смерти я вновь окажусь в его царстве. Ирония, бессердечная ты гадина…

Незнакомый язык сиял красочными, магическими буквами над громадой зданий. В таких-то домищах точно должны жить исполины, не иначе. Гигантов было не видать, а вот смертные то и дело сновали. Бросали на меня заинтересованные взгляды, сторонились, не пытались помочь.

Выжгу… Я выжгу всю эту помойку, как кучу нечистот, дайте только прийти в себя.

Небо бороздили стальные птицы – даже с земли чувствовал чадящую металлическую вонь. По земле разъезжало наследие Гелиоса – самоходные диковинные колесницы. Солнца за собой не тащили, но сверкали не меньше. Да что это за место, сатиры вас обдери?

Словно услышав, один из них явился передо мной воочию. Длинный, до самой земли балахон с рукавами, на ладони у большого пальца торчала какая-то дрянь.

– Пару копеек ветерану Жальской экспедиции. Не жмоться, я же вижу, из богатеньких. А я тебе вот – выпить, ага?

В узловатых пальцах возникло нечто, похожее на сосуд. Я сунул руку в карман, денег не было. Махнув на меня рукой, косматое чудище сгинуло, осыпая ворчливой бранью.

Слабость брала надо мной верх. Спасибо, дядюшка, удружил! Я медленно двинулся в сторону, выискивая что-то знакомое. И нашел! Колонны подпирали собой треугольную арку. От могучего строения пахло домом – не моим, но братским. Храм Ареса? Нет, больше похоже на обиталище Артемиды. Надеюсь, она не будет против.

Зря ждал, что дубовые двери сами распахнутся передо мной. Потратил на них последние силы – кому пришло в голову делать их такими тяжелыми? Тысячу бестий на спину того «мудреца»! Кровь брызнула на и без того алый ковер. Я услышал девичий вскрик, прежде чем рухнул наземь. Увидел над собой ее и усмехнулся: не думал, что смерть решит явиться ко мне в облике симпатичной зверолюдки…

* * *

Прежде мне не доводилось видеть таких кошек. Ниспадающие до плеч черные волосы, круглые стекляшки окуляров вокруг глаз, карамельная кожа, стоящие торчком заостренные ушки. Человек, из-за плеча которого она выглядывала, был необъятно толст. Увешанный россыпью разноцветных жил, он походил на морское чудовище. Дядюшка Посейдон постарался? Не похоже.

Лившаяся с его уст незнакомая речь отказывалась оставаться в голове. Я понимал смысл отдельных слов, но попытка осознать фразы заканчивалась неизменной болью. Зато увидал на его рукаве рисунок: кадуцей – либо мой служитель, либо просто врачеватель. Знал ли он, кому оказывает помощь? Вряд ли, иначе не корчил бы столь смешные рожи.

Я коснулся недавней раны: на месте, куда вонзился нож, осталась подсохшая корка крови. И ни следа боли. Попытался встать, но кошкодевочка вмиг оказалась рядом и настойчиво заставила вернуться на мягкую подушку. Иногда даже богам сложно отказать миловидной девице. Доктор нахмурился: теперь он больше походил на недовольного жреца.

– Вам следует лежать. По крайней мере, до тех пор, пока «лазарус» не закончит свое действие.

Лазарус? Что-то знакомое – припоминал подобное имя. Дальше врачеватель снова заговорил на тарабарском наречии. Знакомые слова без какого-либо толка.

– Нанокалликаны выйдут из организма через час. Я вколол ему два кубика «лазаруса» для стабилизации. Через день-два он даже не вспомнит о ране. Молодой человек, вы обладатель золотого страховочного пакета, потому счет за лечение отправлен вашему роду. Вот вам копия справки с подписанным патриархом отказом от госпитализации…

Он натянул на голову смешную шапку и на коротких ножках засеменил к выходу. Едва поддавшаяся мне вчерашней ночью дубовая дверь буквально сама раскрылась перед ним. Не иначе как от смеха.

– Ты в порядке? – Взгляд зеленых глаз был прикован ко мне. Кошачий хвост раскачивался, словно маятник.

– Сложно сказать, – ответил ей и потер лоб. Тот, казалось, еще горел лихорадкой. – Кто ты? Нимфа?

Она задорно хихикнула в ответ, засмущалась.

– Конечно нет…

Я соскочил на пол, не обращая внимания на робкие указания лечь обратно. Моим ложем служил большой стол, на который натащили мягких подушек. Пока меня затаскивали на него, устроили бардак. В воздухе витал запах скуки: не иначе, меня занесло в библиотеку. Конечно, мое любопытство неуемно, но я не привык утолять его среди книжных червей.

Странно. Огромные, блестящие красным лаком стеллажи уносились под самый потолок, но на них не было книг, только странные металлические коробки разных размеров. Чтобы добраться до спрятанных на самых дальних полках, следовало уметь летать. Или быть мной – где мои крылатые сандалии? Видимо, решили не перерождаться вместе со мной. Досадно. Глянул на лист, что сунул мне врачеватель, вырезан ровным прямоугольником. Чернила пахли свинцом.

– Как тебя зовут? – осторожно спросила кошкодевочка. Неуемное любопытство боролось в ней с робостью и страхом. – Доктор сказал, что ты из благородного рода…

Ухмыльнулся – знала бы ты, дорогуша, насколько благородного. Ей со мной повезло: в отличие от своих зазнаистых родичей, я не прочь поболтать с смертными. Арес бы на моем месте уже сгноил бедняжку…

– Гер… кх – кх… – Свербевшее пересохшее горло давало о себе знать. Я закашлялся, пытаясь избавиться от засевшей в легких слизи.

– Ты из рода Грасовых, да?

Медленно кивнул. Точно, на серой бумаге отпечаталась именно эта фамилия.

– Может, тебе нужно домой? – Внимательные глаза хозяйки книжного царства следили за каждым моим шагом. Она что же, подозревает меня в воровстве? Впрочем, если потомки сохранили мою добрую славу… ведь помимо торговцев, путников и пастухов я покровительствовал еще и ворам. Веселые ребята, у них всегда была припасена для меня интересная история.

Не ответив, подошел к необычному окну шестигранной формы. Смертные далеко продвинулись в мое отсутствие – кто рассказал им секрет стекла? Улица гудела пчелиным ульем. Словно кто-то выловил звуки полиса в базарный день да помножил на добрую тысячу раз. Диковинные механизмы ездили по узким дорогам. Зверолюды без стеснений вышагивали под руку со златокудрыми наядами. Не удивился бы, увидь свободно разгуливающего сатира и минотавра…

– Помнишь, где живешь? Наверное, в корпоративных апартаментах?

Вместо ответа я покачал головой. Бросил взгляд на себя в зеркале, отшатнулся. От былого величия Гермеса Трисмегиста, хозяина воров, дорог и бродяг осталась лишь бледная тень. Да и та в аиде…

Из отражения на меня глядел мальчишка: то-то кошкодевочка показалась мне равной по росту. Дядюшка говорил, что нет ничего постыдней, чем удивленный бог. Придется сильно постараться, чтобы не изменять этому принципу и впредь.

– Давай по базе проверим? Если из благородных – точно должен быть в базе! – Глаза моей новой знакомой пылали нечеловеческим огнем любопытства.

Я согласно кивнул, только спросил:

– Как тебя зовут хоть?

– Линка. – На карамельных щечках показался красивый румянец. Вмиг отвернулась, крикнула куда-то в потолок:

– Шалисса, долго тебя еще ждать? Вылезай, не бойся!

Та, чье присутствие давно не было для меня тайной, показалась из-за дальнего стеллажа. Фея тонкой девичьей фигуркой скользнула к зверолюдке, закружилась вокруг нее, зависла над полом.

– Нам нужно проверить человека по базе. Поможешь?

Та глянула Линке в глаза и обреченно выдохнула, будто спрашивая: а есть ли у нее выбор? Протянула мне крохотную ладошку тыльной стороной. Я знал, что от меня требуется. Феи были духами знаний, обитали в библиотеках. Зевс держал при себе около сотни этих созданий: они шептали ему, подсказывали ответы на вопросы, дарили мудрость философов. Кажется, здесь у них были те же обязанности. Жаль, не помогло с разработкой плана против гигантов.

Меж нашими ладонями пробежал разряд. Короб стола, все еще запачканный моей кровью, заурчал томящимися внутри бесами. Я вздрогнул, ожидая нападения, но не испугался. Перед нами появилось изображение и повисло прямо в воздухе. Удобно! Интересно, почему Зевс до такого не додумался? Линка припала к столу, поправила окуляры на лице и забавно прикусила нижнюю губу. Она ойкнула, сверяя мое лицо с тем, что было изображено перед ней. От недавнего смущения не осталось и следа. Сменилось липким, неприятным страхом. Поняла наконец, что перед ней стоит бог?

– Ты Сергей Грасов.

– Да, я… стой, ты сказала Сергей?

Меня часто путали с Меркурием. Величали ибисом при бегстве в Египет. Когда Арес узнал, что я украл его меч и заодно стрелы Аполлона, грозно ухмыльнулся и сказал, что я псих, да еще какой! Но вот чтобы Сергеем – такое впервые. Я закусил губу, припоминая: как там было с Амфитрионом? Он переродился в теле младшего внука, Иолая. Меня дядюшка решил запихнуть в тело слабосильного мальчишки. Спасибо хоть близкого по крови и родству…

– П-простите, я… мне надо было быть с вами уважительней.

Линка изменилась в лице. В самом деле боится. А вот с феи как с гуся вода: стоило ей проверить меня по ладони, как исчез весь страх. Фыркнула и умчалась прочь в только что раскрытую книгу.

Сергей Грасов. А что, звучит! Имя неродное, но можно привыкнуть. Вспомнил, как заставил онеметь руки напавшего на меня поганца: значит, и магия все еще при мне.

Бросил взгляд на полупрозрачные надписи и быстро прочел. Адрес, год рождения, уровень сил: минимальный. Стойте, как это минимальный? Опечатка, ошибка? Не давал своему возмущению перетечь в злость. Линка же смотрела, как меняюсь в лице, и ровным счетом ничего не понимала. Я обратил внимание на бегущую строку, чуть не поперхнулся.

Группировка «Рука Ареса» заявила о правах на пригородную территорию в районе сорокового обиталища? «Афродита Кемикалс» запускает свежую линию доступного провианта? Третья годовщина с момента трагической гибели каравана «Гефестовый Корпус»?

В горле пересохло, снова закашлялся. Зверолюдка наконец сообразила и куда-то сбегала за стаканом, до краев заполненным сиреневой жидкостью. Осушил не глядя – ну и мерзотно же слащавый вкус! Точно не вино с Дионисовых полей, но выбирать не приходилось. Линка выжидательно смотрела мне в глаза.

– Хорошо знаешь историю? – спросил у нее, присаживаясь на свободный стул. Она медленно кивнула, одарив меня подозрительным растерянным взглядом. Не нравилось, что я избегаю ответов на ее вопросы.

– Ты к экзаменам в академии готовишься?

– Да-да, к ним самым! Слышала что-нибудь про Элладу?

И она слышала! Несмотря на мое, скажем прямо, необычное появление и до сих пор оставшуюся на столе кровь, зверолюдка послушно начала отвечать.

Видать, ей здесь очень скучно. В огромной странной библиотеке не было ни одного посетителя. Или же сказывался страх перед моей личностью. В любом случае, слушать ее было очень интересно…

Глава 2

Когда-то, опрокидывая с Дионисом десятый кувшин, мы обсуждали человечество. Покровитель пьяных загулов и любитель утопать в тепле женских тел был горазд изрекать одну мудрость за другой. Брага развязывала болтливый язык, и он вещал, что нет противней на свете твари, чем смертное существо.

В отличие от величия богов, смертные изменчивы, не способны на постоянство. Сегодня одни, завтра другие. Из пышных лугов Эллады нырнут в знойные пески Египта – и вот уже не помнят, как вчера пили за Диониса, променяв сладость вин на горькое пиво. Их умами начнут править Геб, Гор и Анубис. Страшные слова, которые очень хотелось принять за пьяный бред и выкинуть из головы. Ровным счетом именно так я и сделал. Прости, Дионис, в тот день я уязвил тебя, потому что боялся горькой правды. Ты был бесконечно прав.

– Что-то не так? – Линка подняла на меня взор зеленых глаз, я лишь покачал головой, пытаясь переварить услышанное.

Для людей боги не умерли, просто озлобились. Почему? Да кто ж их знает, это ж боги! В их привычках насылать беды и несчастья, а взамен ждать поклонения, иначе станет еще хуже.

Какими там словами ругались нордические побратимы? Рагнарек? Ничего подобного для людей не случилось. Катаклизмы забылись, на месте сгоревших полисов быстро возвели новые, и века не прошло. Осталось и слепое поклонение старым святыням с соблюдением прежних ритуалов. Линка не говорила очевидного для меня, но скрытого для «новой истории». Наше место не заняли другие боги, не появилось ни одного нового имени за прошедшие тысячи лет. Победившие титаны не стали ломать сложившийся прежде порядок и коварно заняли наши личины. Да у них даже названия остались сплошь эллинские!

Вера в Семью быстро распространялась за границы Эллады. Магия рисовала передо мной обширные карты, цифра прошедших годов беспечно росла, а серое облако новой религии расползалось по новым землям подобно протянувшему щупальца спруту. Титаны не мелочились: за землей благородных эллинов подчинили себе римлян, турок, персов и другие малые народы. Пока не перескочили на славянский пантеон и воевали с ним дольше всех вместе взятых. Чернобог держался как мог, наверняка убил многих, но в итоге и он был смят единым напором.

Сергей. Я покатал на языке новое имя. Вспомнил, что оно римское, но звучало на славянский лад. Прибавил к нему адрес, и все сложилось. Эк куда меня занесло. Точнее, моего очень далекого потомка: прочь сгинуло почти две тысячи лет. Если, конечно, люди вели правильный отсчет с Первого Катаклизма.

Я напрягся, зажмурился, щелкнул пальцами, намереваясь остановить бег времени, как делал тысячи раз до того, – ничего не получилось. Заклинание лишь начало формироваться, но за недостатком магической энергии попросту рассеялось в воздухе. Бред какой-то.

Даже если я переродился в слабейшем из своих праправнуков, не мог он быть настолько жалок. Божественная суть должна превозмочь ограничение человеческого тела. Миру плевать, что личины богов заняли другие твари, энергия с поклонений и жертвоприношений должна идти тем, кому предназначена. Или оседать в великом нигде, собираясь в огромное могущество. И то, что предназначалось самозванцу в моем облике, теперь обязано литься на мои плечи. Ничего подобного и близко не произошло.

– Линка, вы поклоняетесь богам?

– Культ, пришедший в Россию с греческой земли, со временем увял и стал носить более символический характер. Однако главы старых и новых благородных родов считают, что в их жилах течет божественная кровь. Многие спорят до сих пор, но… – Она шпарила заученные фразы точно по учебнику. Наверняка прочитала очень много книг. Чем еще заниматься в библиотеке в компании с феей знаний?

– Линка, можно вкратце, без лишних слов?

Я встал и склонился над кошкодевочкой – темноволосая зверолюдка сжалась, пытаясь стать еще меньше, чем она есть.

Девчонка неоднозначно кивнула, дождалась, когда вернусь на место, и продолжила как ни в чем не бывало:

– Кто-то говорит, что магия – это божественный дар, а кто-то – что естественный ход человеческого развития. Однажды мы вышли на новый уровень прогресса и открыли в себе ранее спящие способности.

– А как звучит первая версия?

– Что божественная суть разлилась по жилам тех, кто зовет себя их потомками. И потому они следят, у кого кровь чище.

– В каком смысле?

– Ну, чем ближе ты к богу по родству, тем сильнее!

Кивнул. Вспомнил, что по документам мой магический уровень значился минимальным, незначительным. Зато приоткрылась завеса тайны: в отсутствии богов накопленной поклонением смертных мощи требовался выход, и она решила найти его в наших детях. Разумно и естественно.

– Значит, все, кто принадлежит к благородному роду, – маги?

– Это тоже для экзамена? – Некомата посмела усомниться, поправляя очки.

– Просто мне нравится с тобой разговаривать, – подарил ей одну из своих безотказных улыбок. Видевшие ее девчата были готовы выпрыгнуть из туник и платьев. Сработало и в этот раз. Приободрившаяся Линка густо покраснела, она была очень рада общению со мной.

– Не все. Некоторые люди обладают запасами маны, не находясь в родстве ни с каким из богов, вне благородных родов.

И этому существовало логичное объяснение. В мире было слишком много силы, титаны не могли поглотить мощь всех павших богов, как и их потомки. И она находила выход в людях.

– Что было дальше? После того как Эллада завоевала весь мир.

– Несколько веков назад случилась ужасная катастрофа, названная Вторым Катаклизмом. Множество стран оказались погребены под скопищем скверны. Она проникала через реки, моря и океаны, постепенно распространившись по всей планете. Животные и растения мутировали, миллионы людей погибли. Оставшиеся нашли убежище в городах-полисах, где все мы трудимся во имя общего блага. Если бы мы не сплотились вокруг корпораций и великих родов, погибли бы все.

Очередной заученный и отшлифованный до идеала текст. Наши философы гордились бы такой прилежной ученицей.

– Что такое корпорация?

– Да ладно! Это же тоже знает каждый ребенок! – Удивление и непонимание пробивались через дурман внимания и жажды похвалы, которым я окутал юную некомату.

– Просто хотел проверить, насколько ты хороша. И должен сказать, ты просто бесподобна.

Она снова зарделась, принимая мою словесную ласку. Такое ощущение, что я единственный за последние годы, кто хоть как-то заинтересовался ей, и взамен она готова ловить каждый мой вопрос, предугадывать каждое слово. Нужно взять на заметку. И еще спросить, можно ли здесь переночевать. Или где она живет?

Хлопнули тяжелые дубовые двери. Фея, что до того шелестела у нас над головами, чуть не уронила металлическую коробку на голову незваному гостю: того спасло лишь чудо. Не обращая внимания на досадный инцидент, человек прошел внутрь. Просторный черный плащ до колен, незнакомый тесный костюм – ничего общего с нашими туниками. На шее красная тряпка, жуть как похожая на удавку.

– Сергей Грасов? – Он посмотрел на меня, делая вид, что сидящей рядом Линки не существует.

Вопрос был риторическим: он прекрасно знал, кто я таков, а потому не стал отпираться. Я кивнул ему, на миг зажмурив глаза. Время вновь отказывалось останавливаться по моей воле.

– Инспектор Гуменников Александр Иванович. Ваш отец прислал меня за вами. Извольте проследовать за мной.

Ого, так мне, значит, пора домой! Будучи богом, я иногда присматривал за детишками, отгоняя мелких вредных тварей от мест их игрищ. Чувствовал материнскую заботу и любовь, когда их полным нежности голосом звали домой. Тогда я хотел хоть раз испытать что-то подобное.

А сейчас разочаровался: оказалось, что ничего особенного. Линка сидела тише воды ниже травы. Словно инспектор обязательно должен был ее съесть. На самом деле опасения зверолюдки не были напрасны, человек под завязку накачал себя силой. В его глазах сиял «Взор Артемиды», руки наполняла сила «Аресовых Дланей». Ранее мы благословляли этими заклинаниями избранных людей и потомков, сейчас же, как погляжу, ими мог пользоваться буквально любой смертный.

– Я заскочу как-нибудь. Не скучай, – поднял руку, не оборачиваясь. Боги не прощаются, боги просто уходят…

На улице нас ждала одна из тех чудесных колесниц. Стальной короб с прозрачными стеклами. Внутри душно: меня решили запечь здесь заживо? Решил не спрашивать глупостей, опустившись на мягкое кресло с таким видом, словно весь день на них разъезжаю. Инспектор заскочил с другой стороны и схватился за диск. Чудная колесница знакомо зарычала, прежде чем тронуться с места.

Я глядел в окно, удивляясь все больше и больше. В своей жажде превосходства люди зашли дальше любых титанов. Наши потомки тратили силы буквально на ерунду. Сияющие образы бесконечно счастливых смертных улыбались, получая настоящее райское наслаждение от яблок корпорации «Афродита Кемиклс». Видел бы все это Зевс, обрушил бы на несчастных град молний. А уж что сказал бы дядя Аид, и вовсе подумать страшно.

Машина набирала скорость. Как-то я уговорил Гелиоса прокатить меня в своей колеснице – наша поездка не шла ни в какое сравнение. Будто пытаясь догнать ту по ощущениям, механизм вздрогнул, свернув на пандус. Досужие зеваки с любопытством смотрели, как наша дивная машина оторвалась от земли и полетела вверх.

Мы остановились через пятнадцать минут. То, что я принял за жилище исполинов, принадлежало смертным. Сделав несколько почетных кругов вокруг торчащей под самыми облаками башни, мы мягко приземлились на крыше, где разбили нечто напоминающее садовую рощу. Мраморные изваяния, журчащие фонтаны, начищенная до зеркального блеска плитка полов: если так живут мои потомки, то они решили посоревноваться в роскоши с самим Олимпом.

В чем люди преуспели, так это в комфорте для своих мягкотелых туш. Помнится, запряженные лошадьми повозки здорово трясло на ухабах и плохих дорогах. Здесь же весь полет меня преследовало ощущение, что я никуда не двигался, это весь мир бежал вокруг моего чудесного сидения…

Я дождался, когда мне откроют дверцу и выскользнул наружу, радуясь свежему воздуху. Там, внизу, его сильно не хватало. С трудом удержался от желания испить с одного из фонтанов: не иначе там плескался сладкий нектар. Мне не дал этого сделать любопытный взгляд: было сложно не заметить низкорослую егозу, выглядывающую из-за одной из колонн.

– Приехал-таки, братик!

Моим божественным сестрам было чему поучиться у этой оторвы. В ней плескалось больше злорадства, чем в Афродите, когда Зевс вызвал меня на очередной разнос.

– Папенька тебя уже заждался! Ты к нему, если что, сразу задом заходи, чтобы сечь удобнее было!

Глава 3

Я чувствовал в ней себя, но не видел. Девчонка кто угодно, но не моя родня – даже в сотом поколении. Пытливым глазом пытался высмотреть в ней хоть что-то божественное – пусто. Маг, пройдоха, непоседа – легко, но не родич. Приемная? Не стал спрашивать в лоб, ни к чему вызывать лишние вопросы.

Широкая улыбка грозила покинуть пределы ее лица: девчонка всем видом давала понять, что впереди меня ждет чарующее представление. И она точно не упустит удовольствия присутствовать на том разносе, ради которого рекомендует заходить сразу задом.

Ничего не ответив, я последовал за молчаливым инспектором. Дверь жилых покоев распахнулась, в ноздри ударил душный цветочный аромат: благовоний здесь не жалели. Напрасно искал глазами мегарон – женскую часть дома, а вот с наложницами здесь все было в полном порядке.

Красиво разодетые, с кожей и волосами всех возможных оттенков, они застыли безмолвными статуями при одном лишь нашем появлении. По тому океану жалости, что плескался в глубине их глаз, стало любопытно, что за химера ждет меня впереди. Как минимум, им думалось, что вернусь я разорванным на куски.

Отовсюду несло моей силой. Я чувствовал собственную, разлитую по широким комнатам местного обиталища мощь. Еще одно подтверждение сказанному Линкой: благородные рода состоят из потомков богов. А еще было нечто, тесно связанное лично со мной. Не кровное родство, но что-то мне принадлежащее. Воображение рисовало то крылатые сандалии, то кадуцей, то бездонную денежную мошну… Ладно, разберемся с этим чуть позже: сначала глянем, что там Мойры наплели с этим разговором.

Шедший чуть впереди инспектор сделал несколько спешных шагов вперед и остановился у роскошной двери. За такой как минимум должен был прятаться царь. Толкнул дубовую крышку от себя – скрипя на все голоса, та распахнулась. Неужели мои потомки настолько скупы, что не могут смазать петли?

Широкий, просторный зал открылся передо мной во всей своей невзрачности. Серые тона стен, серая обивка ковра, скучная, хоть и роскошно выглядящая мебель. Я посмотрел на мужчину, державшего палец у самого уха. Не узреть висящее на нем переговорное уйстройство было попросту невозможно. Он бросил на меня взгляд, а я вздрогнул. Этот точно один из моих потомков. Далекий, тысячу раз «пра», но мой. В нашей природе сразу различать собственную родню…

На его лице царили усталость и безнадега. Кивнув незримому собеседнику, он завершил разговор, тут же обратил на меня внимание.

– Сядь! – кивнул на кресло.

От Сергея он ждал слепой, трусливой покорности. Признаю, не лучшее гостеприимство от родни на моей памяти, но видал и похуже. У Ареса обычно все заканчивалось смертельной дуэлью с очевидным исходом. Мне иногда казалось, что он специально строгает себе целые легионы для будущих развлечений. Дочерям везло чуть больше – их прелестные головы не покидали изящных плеч.

Я не стал противиться: в ногах правды нет. Егозливая девчонка паучихой нырнула к его большому рабочему столу. Зашептала на ухо. По ее улыбке сразу понял – что-то недоброе.

– Сергей, сколько можно? – Тот, кто отважился зваться моим отцом, грохнул кулаком по столу.

Я выбрал тактику спокойного молчания, оправдываться без обвинений не мой конек. Интересно, подслушивают ли нас оставшиеся снаружи наложницы? Наверняка.

– Сначала ты влипаешь в неприятности с «Афродита Кемикалс», потом тебя ловят на улице в компании распутных девиц…

Я все еще не видел в этом поведении скверного. Какую же карту он выложит последней? Я избил какого-то философа? Подал бедняку медь вместо серебра?

– А вчера пытался расплатиться за «гибрис» фальшивыми деньгами!

Знакомое название. Чую, здесь так величают далеко не гордыню, а проклятый Дионисов порошок. Оседлавшая тумбочку девчонка перестала болтать ногами и соскочила наземь.

– Буян, развратник, наркоман! – У нее оказался на редкость мелодичный голос.

– Света! – гаркнул отец. Кулак занесся над столешницей, но в последний миг даровал той пощаду. Ее, видимо, ценят и любят больше Сергея. Любопытно.

– Нет, я скажу: мне стыдно, папа! Мой брат – наркоман! Как я буду смотреть в глаза одноклассникам?! Они же начнут в спину пальцем показывать, создадут секретные чаты, где перемоют все косточки! Он пытался купить наркоту – не получилось. Подрался с какими-то отбросами, а потом… – Вдохновленная Света все больше ярилась, обличающе тыча в меня тонким пальчиком. – Потом купил эту дрянь где-то еще и одурманенный ввалился в городской архив! Заплевал там все! Нам счет прислали, я первой увидела…

Ага, вот, значит, откуда она знает о случившемся. Правда, немало добавила от себя: не будь я Гермес, если не в состоянии учуять ложь. Она вмиг оказалась рядом с отцом и подняла на меня взгляд, недобро сверкнула очами. Тот словно был готов сгореть со стыда. Хитрой лисицей, Светка понизила голос:

– Я договорилась, чтобы с камер удалили все записи. Проблем не будет, обещаю… – Ее взгляд вмиг преисполнился напускным гневом – Позор рода!

– Странно такое от приемыша слышать.

Она спала и с тела, и с лица: попал в самую точку. Я пробудил в семейной разборке бурю, а в ее лице обрел вечного врага. Из девчонки могла бы выйти хорошая актриса – на побелевших щечках появились хрусталики фальшивых слез. Звавшийся отцом уже набирал воздуха в грудь для окрика. Они знали прошлого Сергея, готового стерпеть любую ложь. Я же знал лишь самого себя.

– На меня напала троица бродяг. Не знаю, о чем она говорит, но они хотели утопить меня в луже. Чуть не прирезали. И если я был под порошком, то тогда что это?

Мятый клочок врачебного заключения на грязной серой бумаге вынырнул из моей ладони. Светка успела изучить написанное еще до того, как тот коснулся столешницы. И сразу же изменилась в лице, потянула к листу загребущие ручонки. Я не позволил, придержал его ладонью. Взгляд отца медленно перешел с моего спокойного лица на неровные строки.

– Света? – Теперь его гнев переключился на нее. Девчонка испуганно вскочила: защищаться ей было в новинку. – Как ты это объяснишь?

– Ну… я… немного приукрасила, и…

– Решила оговорить меня с ног до головы. А когда и где еще она солгала?

Пришло время самодовольно улыбаться себе самому. Я бы даже поаплодировал, но не поймут.

– Папа, это все… я не знаю.

– Вон! Марш в свои комнаты, и чтоб я от тебя больше слова не слышал! А ты… – Его толстый палец ткнул в мою сторону. – Через три дня отправишься в академию, понял? Давно надо было отправить тебя к Зевсам на перевоспитание, зря я тянул. Нахватался от сброда всяких гадостей! Хватит! Надоело! Они сделают из тебя нормального человека!

Я лишь пожал плечами в ответ, не спеша последовать ценному указанию. Кто мне сначала скажет, где тут мои покои?

* * *

Светлана вскочила подобно фурии. В маленькой фигурке бушевала ярость тысячи и одного минотавра. Пытаясь сохранить гордую походку, она продефилировала прочь, под самый конец перейдя на смешной короткий бег. Словно от преследовавшего ее стыда в самом деле можно было скрыться…

Слышал, как хлопнула за ее спиной дверь: та словно хотела поддержать кипящую злость хозяйки. Ей следовало бы думать, прежде чем связываться с Гермесом. Человек, решивший зваться мне отцом, застыл в немой нерешительности. Словно ждал от меня извинений и оправданий. Осмотрел его с ног до головы, и мне внезапно стало жаль своего далекого потомка. Гермес – бог бродяг, воров и торговцев. Во мне воедино сплелись базарная ругань, залихватский разбойничий свист, прелесть обмана, жажда нырнуть в таящий приключения путь.

Человек передо мной же считал величайшим путешествием поход с рабочего кабинета на диван, а обмануть мог разве что самого себя. Громко хмыкнув, я повернулся к нему спиной, надеясь, что он хотя бы сохранит достоинство и не станет кричать мне в спину. Он не стал.

Меня снедало нетерпение: решил не травить себе душу. Не знаю, где личные покои Сергея в этом «Олимпе» и не хочу спрашивать. Те же наложницы сразу доложат своему хозяину, а с него и так хватит потрясений. Буду идти по наитию: интуиция никогда не подводила.

Я миновал заставленный диванами просторный зал. Пустой низкий стол говорил о том, что за ним пьют за удачно свершенные сделки или же напиваются с горя. Почему-то сразу стало понятно, что второе случается чаще первого. Я почувствовал дурман влечения, тянувший меня за собой, как на привязи. Оставленный лично мной след или вещь. Потирая руки, радовался раньше времени. Думал, что это кадуцей: его вполне хватит, чтобы я вернул себе прежние магические способности.

Две омывальные комнаты – роскошь мрамора, красивый и умиротворяющий узор плит. Витающий в воздухе цветочный дух манил оставить проблемы позади, скинуть непривычную одежку, нырнуть в прелесть горячих потоков. Потом, пообещал самому себе: сначала дело.

Дверь, из-за которой доносился мой след, оказалась запечатана на магический замок. Кто его ставил? Его же вскрыть легче легкого! Вместо взлома решил попробовать действовать мягко и коснулся торчащего из стены тусклого самоцвета. Тот принял пущенный мной поток магии как родной и тут же открыл дверь.

Прошел в самую середину комнаты. Да уж, почти каждая вещь будто так и кричала: я Сергей! Это комната Сергея! Воплощение его тайных фантазий! Стены завешаны яркими цветными изображениями полуобнаженных девиц, под ними стыдливо прятались некогда уважаемые пареньком атлеты. Аполлон бы точно оценил.

Ногой я задел неровность небрежно брошенного ковра. Да уж, вместо того чтобы хранить свои тайны, Сергей как будто хотел шепнуть о них всем и каждому. Плохо прикрытая магическая мощь под пыльной тканью не укрылась от моего взора. Швырнул его прочь и присвистнул – а парень-то решительный! Ну или как минимум догадливый.

На полу было скверно начертано изображение дорожной гермы – одного из столбов, которыми в мое время отмечали расстояние. У меня не было своих храмов, и силу от путников и воров я получал именно от них. Парень старался как умел. Над головой отключенное погодное заклинание со странной вязью, способной улавливать дым. Сразу чувствовалась рука жрецов Посейдона: едва дым касался плетения, должна была разродиться полная дождя туча. Удобно, если собираешься тушить пожар. Вот только Сергей не собирался.

В чашке на столе дурно пахнущие останки. Не сразу признал в них некогда сочный кусок баранины. Повар из моего тысячекратно «пра» внука был так себе. Подгоревший хлеб, тронутый огнем початок кукурузы: если страдалец собирался сделать мне подношение, то выбрал правильные дары. Разве что приносил их неправильно.

Я коснулся стола: механизм подобный тому, что был у Линки, вспыхнул, вывел передо мной изображение. Строки. Парень собирался стать писателем? Если и так, то он выбрал не того покровителя. Я все же прочитал написанное.

«…Надоело! Они все относятся ко мне, как… как… я даже не знаю к кому! К куску чего-то, кого можно шпынять, бросать, оскорблять, издеваться! Словно где-то в прошлой жизни я их обидел, а они теперь воздают мне сполна. Отец, Светка, одноклассники – все они видят во мне какую-то игрушку. Я к ним по-доброму, а они… хотят от меня больше, чем я в состоянии дать.

Кимова троица вновь пыталась прижать меня в академии. Хотели, чтобы я почистил им ботинки. Прямо там, на глазах у всех. Тогда я понял, что если сделаю это, пути назад не будет. К числу тех, кто не ставит меня ни в грош и не уважает, прибавлюсь я сам.

Хватит! Довольно! Я пытался врезать ему по наглой роже. Этот из «Апполончиков» играючи уклонился, а я рухнул на пол: прямо под гогот собравшихся неподалеку девчонок. Никогда не было так стыдно, лучше бы меня сожгли! Ким дал мне возможность подняться, только его дружки держали сзади. Он сказал, что если я такой крутой, чтобы поднимать на него руку, то нам стоит поговорить. Не здесь и не при всех.

Я знаю, что это означает. Не могу понять, горжусь собой или ненавижу, но придется идти. Страшно боюсь. В голове витают мысли – каким я вернусь? Вновь униженным и избитым? В очередной раз разочарую отца и дам Светке возможность уколоть меня? Если не пойду и спрячусь, завтра от моей и без того хлипкой репутации не останется и мокрого места. Все будут говорить лишь о том, как я позорно струсил, забился в угол и рыдал, как девчонка. И ведь самое жуткое, что я в самом деле близок к этому…

Когда была жива бабушка, она говорила, что чем отчаянней ситуация, тем на более безумные поступки способен человек. Тогда я был мал и не мог понять ценность ее мудрости. Смотрю на древние записи у себя в руках и не могу поверить, что в самом деле собираюсь это сделать. Выкрал их у отца – еще давно, сам не знаю зачем. Меня будоражили записанные на бумаге знания. С тех пор как сотню лет назад изобрели чародейскую матрицу, в книгах отпала надобность. А с распространением «ассист-заклинаний» за ними ушли записки и напоминалки.

Сейчас я вновь читаю древние строки и представляю, как точно так же много лет назад мой отец держал их в своих руках. Точно так же дрожал от безнадеги, точно так же видел в них последний островок надежды. В них написано, как призвать покровителя нашей семьи. Я нашел изображение гермы – кто бы мог подумать, что у Гермеса не было собственных храмов и он довольствовался малым? Начерчу ее на полу, принесу правильное подношение, попрошу у него сил, возможностей, заступничества! Если во мне в самом деле есть хоть капля его божественности, он откликнется.

Я верю.

Я знаю…»

Я шмыгнул носом.

Да уж, из парнишки точно получился бы хороший писатель – эк складно налепил! В голове прояснилось: это не Аид пихнул меня в тело мальца, это он сам решил меня призвать! Тогда почему же, вместо того чтобы просто услышать его зов сквозь мглу безвременья, я угодил прямо в него?

Амфитрион, нырнув в хрупкое тело внука, отправил юную тень на попечение Аида. Выходит, с настоящим Серегой случилось то же самое? Только что получившее ответ на один вопрос любопытство голодным псом стремилось схватиться за следующий.

Ладно, пусть так. Аид же упоминал, что титаны не дадут нам возможности переродиться. Может, он планировал закинуть меня подальше: чтобы прошло достаточно времени, наши враги о нас забыли и у меня бы появился шанс на спокойную жизнь?

Сам же просил жить за всех них, и пусть мне повезет гораздо больше. Может быть, парнишка от отчаяния или неточных записей напутал что-то в своем ритуале жертвоприношения, вот оно и сломало мой сон? А божественная сущность сразу и нырнула в него…

Я остановил самого себя: не клеилось. Не на диване же в этой тесной комнатушке пришел в себя, а когда поганцы мутузили меня от всей души. То ли парнишка окончательно разуверился в своем «отчаянном поступке», то ли попросту отступил, ушел в себя и возжелал умереть, освободив мне место…

Последнее походило на правду больше всего.

Одно могу сказать точно: паренек был мягкотел, но с характером, стержнем. Как бы тяжко ни приходилось, не сломался, пытался дать отпор, пускай даже столь бестолковым способом. Ничего, парень, спи спокойно в кущах Эллизиума, я за тебя на всех отыграюсь…

Моего уха коснулся тихий шорох, заставил встрепенуться. Мой собственный след вновь стал отчетливей, и я наконец понял – это не что-то, это кто-то.

– Вылезай, – спокойно и вслух проговорил я, сделав еще пару шагов. – Не заставляй меня искать тебя.

На просьбу откликнулись. Поймал краем глаза шевеление у самого окна, за занавеской. Фигурка чуть больше локтя пряталась за однотонной тряпицей. Я узнал ее почти сразу же – это харита! Миниатюрный дух веселья, одна из моих спутниц. Перебрал в голове имена, вспомнил самую проказливую.

– Эола, это ты?

Имя сработало как ничто иное. Она приняла довольно редкий облик золотой ящерицы, гордо именуя себя саламандрой. Выглядела исхудавшей. Часто хлопая глазами, осмелилась показаться, широко раскрыла глаза.

– Ты видишь меня?

– Эола, это я, Гермес, – не стал ходить вокруг да около. Ее радости не было пределов – быстро засеменив лапками, она забралась на меня по штанине и уставилась прямо в глаза, намертво вцепившись в тунику.

Говорливость, присущая этой болтушке, никуда не делась.

– Гермес? Правда ты? Правда-правда, преправда? А можно тебя ткнуть? А коснуться?

Я был рад видеть ее не меньше, вот только мучился парой вопросов: ладно я, но какими ветрами сюда занесло ее? Разве боги не погибли, не пали под напором гигантов? Сразу вспомнил фею в архиве: может, не всех младших решили изничтожить?

Она тут же уперла лапки в бока и грозно посмотрела на меня снизу вверх. Кроха изнутри лучилась сплошным недоверием: мало ли чего какой мальчишка говорит?

– А ну, скажи, чем я славна?

– Проказами, бездельем, озорством, – усмехнувшись ответил, припоминая каждую ее выходку. Но она ведь не об этом точно спрашивала. – Многоокий Аргус. Я играл на свирели, ты пела колыбельную. Правда, выглядела тогда по-иному.

– Гермес! Гермесик! – Она прижалась ко мне всем своим крохотным тельцем и для верности обняла хвостом. – Ты знаешь, я так… здесь было так скучно! А ты! Как ты?

– Сейчас расскажу, – кивнул ей на плохо начертанную герму и прах подношений. Она скривилась: видать, присутствовала лично.

– Знаешь, мне понадобится помощь.

– А в чем? – хитро склонив голову набок, спросила она. Хм, раньше бы она спросила, сколько я готов ей заплатить. Неужели и вправду настолько соскучилась?

– Меня отправляют в академию. К Зевсам. Расскажешь, что это и какое безумие насылать?

Глава 4

Я распахнул шкаф и вытряхнул на пол диковинную одежку. Узкие штаны, десяток пар странной обуви. Куртки от и до прошиты заклинаниями, как нитями. На некоторых вообще лежали несуразные комья магической энергии – оторвать бы руки тому, кто так вольно обращается с силой.

Эола не находила себе места: сколько ей пришлось здесь прятаться – десятилетиями? Столетиями? Я не спрашивал, а она не говорила. Главное, была очень рада выбраться из этой дыры куда подальше. Моей верной спутнице было сложно умолкнуть: знания, коими хотела поделиться, распирали изнутри. Мысли хаотично скакали и из академии они почти сразу перешли на события далекого прошлого. Я не прерывал ее и не возражал, малышке требовалось выговориться.

– Всех гигантов уничтожили сразу после войны. – Золотая саламандра запрыгнула на стол, зацепилась за лампу и принялась раскачиваться подобно маятнику.

Понимающе кивнул. Гераклу была уготована роль расправиться с гигантами, а после я бы подыскал ему героическую гибель, с которой он прекрасно справился сам раньше времени. Гиганты были таким же оружием, что быстро стало не нужно прежним владельцам. Последние долго не мелочились, пустились во все тяжкие.

– А кто-то из наших уцелел? – спросил про остальных богов. Арес бился до последнего и пал. Афродита была умнее, и я не видел ее в аиде, возможно, догадалась уйти в подполье…

– Титаны убили почти всех богов, немногих выживших подчинили себе. – Эола лишь покачала головой в ответ.

– Что значит «подчинили»? – часто заморгал. Воображению нравилось рисовать жуткое: кандалы, цепи, холодное сырое узилище. Но если так, кого-то можно освободить! И уже вместе с ними попытаться воздать поганцам по заслугам!

– От тех, кого поработили, остались лишь имена и внешность. Их силу забрали.

– Хочешь сказать… они стали смертными?! – Меня вновь ждало разочарование.

Она отвела взгляд миниатюрных глаз. У, сатиры раздери! Не таким мойры рисовали наше будущее. А ведь теперь и их нет.

– Значит, мне лучше даже не высовываться отсюда? – Мысль о стать пленником собственного дома не нравилась мне так же, как и ссылка непонятно куда.

– Титаны давно не бродят по улицам, – резонно заметила сверкающая золотом саламандра. – Когда ты успел растерять свой ум? Напился из Леты?

– А где они сейчас? – решил не замечать подколку своей спутницы. Не была она на моем месте, и хорошо.

– Не знаю. Изредка чувствую за стенами города присутствие их порождений. Давно никуда не выбиралась… – Эола пожала плечами и спрыгнула со стола вниз.

– Ждала меня? – склонил голову набок.

– Надеялась. Поначалу просто пряталась, а потом… мир стал совершенно другим! Очень неуютным. Я цеплялась за последние осколки прежней реальности, много спала. – Ее голос сильно погрустнел, дурные воспоминания заполонили разум.

– И ты решила обосноваться здесь? Так далеко от дома?

Как-то все очень удобно складывалось. Древние записки, как меня призвать, отчаявшийся паренек, решившийся на безумный шаг, и сразу кто-то, знающий меня прежнего и обладающий бесценными воспоминаниями о прошедших двадцати столетиях.

– Я следовала за твоими потомками! Они сохранили хоть какое-то подобие традиций. Здесь сейчас больше дом, чем в современной Элладе! – недовольно фыркнула саламандра. Ноги не давали ей покоя, и она носилась по всей комнате, запрыгивая на разные предметы мебели. – Посмотрела бы я на тебя на моем месте! Тебе-то хорошо, ты просто спал!

Дерзкая стала. Будь я Герой, уже наградил бы ее безумием. С Дионисом она такое проворачивала. Дам ей выговориться, а как успокоится, поучу уважению. Пока сменим тему на более нейтральную.

– Ты упоминала стены, расскажи про них.

– А ты разве не видел? – Она снова забралась на стол и оттуда по стене, замерев напротив моих глаз. – Окружены защитными заклинаниями, с кучей охраны из одаренных и обычных воинов, техника, пушки. Чтобы порождения скверны не смогли добраться до городов, люди окружают их стенами из проклятой руды. Ее добывают в пустошах, и она способна сдерживать божественную силу и мощь титанов.

Я медленно кивнул, ощутив, как разом заныли все зубы. Долго думать не пришлось, ответ очевиден – Тартар. Вырвавшись из своей темницы, титаны выплеснули ее содержимое сюда. Потому-то их порождения и не в силах пробиться через стены – скорее всего, они даже не пытаются… Что ж, хорошо. Титанов здесь нет, с другими богами туго. Выходит, остался только я! Еще не на коне, но это пока.

– Мне нужно восстановить свои силы, – заявил сразу и без обиняков. – Поможешь мне?

Эола шумно выдохнула – чего-то подобного от меня и ожидала. Подняла взгляд, глянула снизу вверх.

– Чтобы опять туда-сюда носиться как угорелый?

– И для этого тоже. Я бог торговли и чувствую, как она идет здесь полным ходом. Но я с этого ничего не получаю. Несправедливо!

– Ну ты же переродился в теле своего далекого потомка… очень слабенького. – Последнее пролепетала едва слышно, будто не хотела, чтобы долетело до моих ушей. Напрасно, я не привык обижаться на правду.

– Божественная сила во многом заключена в артефактах. Ты не знаешь, где кадуцей и мои сандалии?

– Понятия не имею! – излишне радостно ответила саламандра. – Нет, конечно, если буду скакать от одного места к другому, почую, как и тебя. Но сейчас я слишком слаба, даже не знаю, есть ли они в этом городе. Не лазить же мне по каждой помойке.

Непоседливая Эола вновь зацепилась за лампу, раскачиваясь маятником из стороны в сторону. Когда она так делает – хорошего не жди.

– Думаешь, я все это время только и делала, что следила за вашими побрякушками?

– Чем же ты тогда тут занималась? – не упустил возможности ее подколоть.

– А сам-то как думаешь? Я смогла ускользнуть, пока убивали старших богов, на младших не обращали внимания. Не хотела оказаться в плену у титанов, а потому и не высовывалась. Следила за твоими потомками: как росли, выживали, строили. Прибилась, где-то им в чем-то помогала…

– А в комнате Сергея почему оказалась? Тут лучше прячется?

– Он напоминал мне тебя. Обидчивый, вихрастый, шебутной и поспешный.

– Ну спасибо! – развел руками: не очень хорошее она дала мне описание. Эола предпочла пожать плечами: мол, как есть…

– Ладно, а если я выберусь отсюда, титаны не решат мной полакомиться?

– Если заметят тебя, то само собой! Но их не видели несколько веков, в основном по земле ходят их порождения. Те самые, которые за стенами.

Кивнул, но не клеилось. Странно это: для чего же они пытались вырваться из Тартара и устроили бойню? Чтобы сгинуть в безвременье? Почти людская беспечность велела махнуть на это рукой – какая теперь разница? Чего я добьюсь, если буду искать ответ? Сейчас – собственная сила. Забрать себе энергию с людского поклонения, вернуть кадуцей и крылатые сандалии.

– Так чего же ты тогда боялась, если их нет поблизости?

– Я не боялась, я пряталась, – гордо заявила малютка. С ее слов звучало минимум как подвиг. – Просто мир снаружи такой неприятный, злой, колючий. Что меня там ждет? А здесь я дома…

Как там говорил дядя Аид? В родном царстве любая палка поможет? Кажется, моя мини-спутница придерживалась такого же мнения…

– Ладно. Пусть так. Ты все еще верна мне? – Не мог не вспомнить, что она уклонилась от вопроса про помощь в обретении силы.

– Спрашиваешь! – От возмущения она аж подпрыгнула и потерла лапками, опираясь на хвост.

Кивнул: хорошо! Сразу же сказал, чего от нее хочу.

– Мне нужен кто-то, кто знаком с местными обычаями. Ты же понимаешь, я бог, а вокруг меня смертные. И пока я в таком… плачевном состоянии, нужен кто-то, кто будет одергивать и подсказывать, как и что устроено. Справишься?

Глазенки маявшейся от безделья добрую тысячу лет Эолы вспыхнули огнем. В них так и читалась жажда приключений. Отказаться ей было страшнее забвения…

– Отлично. Тогда рассказывай наконец про это Зевсово заведение…

* * *

Я вышел из машины сразу же, как передо мной открылась дверца. Здание академии больше походило на торговый дом, чем на святилище знаний. Меня осматривали любопытными взглядами, изучали, чтобы через мгновение забыть, как о вчерашнем леденце. Старичок в ливрее выдохнул, словно пожаловался: еще один бедолага пожаловал. Это что же, сюда сгоняют непослушных сынков корпоративных родов? В наказание, как в тюрьму? Дети эллинов были иными: возможностью посещать палестру поощряли и награждали. Другое время, другие нравы, другой народ…

Эола уверенно сидела на плече: оказалось, обычные люди ее не видят, даже одаренные. Мне вспомнилось, как вчера в коридоре меня подкараулила разъяренная Светка, хотела припереть к стенке. Несмотря на мой нынешний тщедушный вид, у нее ничего не получилось. Она шипела и сыпала бесполезными угрозами с таким усердием, что мне казалось: вот-вот увижу раздвоенный язык. Обещала сгноить, сжить со свету, устроить веселую жизнь в академии за мою вчерашнюю выходку. Она что же, тоже здесь учится?

Эола покачала головой в ответ: ей выбрали престижное учреждение. Словно последняя ябеда, саламандра жаловалась на девчонку: той было не занимать подлости. Ну и натерпелся же от нее Серега!

– Прошу, вашу ладонь. – Девушка с кошачьими ушками боялась поднять голову. Из рабынь, и это чувствовалось. Она как будто целиком была собрана из фальшивых улыбок, мелодичного голоса и приветствий.

Таившееся в ладони сканирующее устройство тут же выдало мою подноготную. Ну если она ухмыльнется на графу о уровне сил, нашлю на нее проклятие! Или безумие – последнее у нас в семье любили больше всего.

– Доброго дня, Сергей. Рада сообщить, что вы зачислены на первый курс. Ваши занятия начнутся завтра, а пока проследуйте в пятый корпус. Вы определены в пятьсот сорок вторую комнату. Для отпирания замка достаточно коснуться магического приемника ладонью. Желаю вам легкости в постижении наук!

Я кивнул. Видел, что больше всего ей хотелось спать или хотя бы глотнуть кофе. Чудесный напиток, одно из немногих изобретений потомков, которое я однозначно одобрял. Очень помог в бессонных изучениях мира через чтение новостей и сети.

Пятый корпус оказался на пятом этаже. В нем все как будто было иначе: если на первом этаже царили скука с унынием, здесь пахло мечтами и перспективами. Я видел девчат, что жаждали посвятить свою жизнь золотому тельцу. Пухлый очкастый парнишка мечтал стать торговцем, основать фирму, а пиком своих фантазий видел возможность стать под крыло какой-нибудь крупной корпорации.

Эола подсказала, что здесь готовят будущее полиса: окруженный кольцевой стеной мир держался лишь за счет непрекращающейся торговли. Рабы, заклинания, провиант: деньги умудрялись делать почти из воздуха. Информация и стремления: сыновьям я даровал ловкость и хитрость, а вот своих последователей награждал иначе. Подскажешь, где на тракте засел разбойник, или что илотам удалось укрыть добрую часть урожая от спартанцев, и они уже знают, где продолжить дело! Если потомок, звавшийся моим отцом, надеялся, что я здесь хоть чему-то научусь, он сильно ошибался. Скорее наоборот – я должен здесь преподавать…

– Берегись! – Эола охнула, я же понадеялся на прежние скорость и ловкость.

Зря. Человеческое тело не обладало ни тем, ни другим. Меня пихнули в спину, и я, потеряв равновесие, рухнул наземь. Ну вот, начинается! Почему при виде слабого всегда отыщется дурак-задира? В этот раз их оказалось пятеро. Четверо надо мной, одна стоит в сторонке, усевшись на подоконник.

Улыбчивая блондинка, симпатичная, Афродита узрела бы в ней соперницу. Или свою далекую внучку. Усердно смотрела в сторону, делала вид, что совсем здесь ни при чем, но на самом деле жаждала развлечения своих бугаев надо мной. Из Светкиных знакомых? Пигалица же обещала мне проблемы, вот они и подъехали. Ухмыльнулся. Да разве ж это проблемы? Так, на один зубок…

– Слышь, ты кто такой, а?

Я сразу же встал: нет жальче картины, чем опрокинутый бог. Возвышающийся надо мной бычара из Аполлонова выпаска: экий у него квадратный подбородок! Так и просит кулака.

– Девчонку видел? Раздевал ее своими глазенками бесстыжими? За красоту платить надо. Думал, бесплатно?

Сразу захотелось поинтересоваться, сколько тогда стоит увидеть ее полностью голой? Нельзя развешивать на людей ценники, всегда найдется кто-то, способный заплатить. И я планировал в скором времени пополнить этот список.

Боковым зрением увидел единственного взрослого: не иначе преподаватель. Да уж, им точно нечему меня учить – тот трусливо спрятался за дверью комнаты, сделав вид, что ничего не заметил. Произойди такое в моих палестрах, для его казни уже плавили бы золото… Но это я так, фантазирую. В моих палестрах такого бы точно не случилось.

– Ты оглох, что ли, крысеныш? Пять тысяч гони и вали отсюда, ага.

– Да это из Гермесовых выродок. Они, пока им пару раз кулаком не сунешь, не понимают.

Здоровяка отстранил вытянутый, высокий красавчик. Сколько ни всматривался, не видел в нем божественной крови, а вот магия присутствовала, и немало. Хорошая, сильная. Божественную волю с ней не воплотишь, но заклинания попроще – пожалуйста.

– Вот, смотрите как надо! – Он в одну секунду оказался почти вплотную ко мне, кулак размашисто метил прямо в мое брюхо.

Я перехватил его руку, пропустил мимо себя, подсечкой заставил потерять равновесие. Красавчик каркнул, заваливаясь на пол: подобное стало для всех неожиданностью. Парочка за спиной здоровяка сделала шаг назад: не иначе раздумывали бежать.

– Ах ты! Ну, сам напросился! – Он целил мне в голову. Коварства не занимать, собирался разбить мне нос, повалить наземь, а уж потом…

Здоровый – да, соображающий – с этим проблемы, раз с первого раза не понял. Поднырнул под него, выпрямил голову, тут же врезавшись затылком в его подбородок. Державшийся за челюсть бык отскочил назад, распихав дружков. На разбитых губах бедолаги показалась кровь, в глазах – слезы обиды и боли. Он привык получать от других деньги, а не отпор.

Ничего, сейчас организую ему еще один подарочек. Чтобы точно запомнил урок самого Гермеса! Запас магической энергии вмиг иссяк, но заклинание получилось: не зря, ох не зря в свое время кентавр Хирон учил меня экономному колдовству!

Ладони здоровяка вспыхнули огнем. Жадное пламя лизнуло несчастного по лицу. С отчаянным воплем он бросился прочь под повисшее в воздухе немое молчание. Глаза наблюдавшей за всем светловолосой бестии горели любопытством: судьба свиты волновала ее в последнюю очередь. Сзади навалились, как два обожравшихся Гефеста. Под колени сунули нечто, резко ударившее, заставившее упасть. Эола приземлилась рядом со мной, но была беспомощна. Взглядом дал ей понять, чтобы не лезла – разберусь сам.

– Ты что же это творишь, паскуденыш? В мою-то смену?

Великан надо мной рычал разъяренным циклопом. Одет так, что сразу признаешь в нем стражника. Ухмыльнулся – сколько раз подобные ему выставляли меня за городские ворота, когда я прикидывался простым бродягой. Что же будет сейчас? Он поднял меня на ноги – требовательно, но аккуратно. Руки за спиной сковало заклинанием, ничего особенного. Сложное для смертных, слишком просто ломаемое для меня. Будь я при силах, чародейские кандалы даже бы не схлопнулись. Широкая ладонь пихнула в спину, подгоняя под заинтересованные и испуганные взгляды. Кажется, мне предстоял не самый приятный разговор.

* * *

Большая дверь встретила лаконичной табличкой – «Декан». Не знаю, что значило это слово. Звучало как имя кровожадного демона.

– Да брось, служивый. Я всего лишь поправил парню улыбку. Не на съедение же за это отправлять, – не без насмешки высказал громаде, что привел меня сюда. Тот шуток то ли не любил, то ли не понимал, посему едва ли не швырнул в распахнутую дверь. Эола мышкой прошмыгнула за миг до того, как дверь захлопнулась за нашими спинами.

Я сохранил равновесие, увидел перед собой стол и высокую, едва ли не до потолка спинку кресла. От сидящего пахло Зевсом. Кем бы он ни был, привык управлять и править. И недолюбливал спорщиков.

– Вот, как просили, – служивым псом рявкнул охранник.

– Оставь нас, Боря.

– А наручники?

– Сама сниму, если будет паинькой.

Кресло натужно скрипнуло, сидящая повернулась ко мне лицом. Молодая, старше Сергея лет на семь. Серебристые завитые волосы. Искры звезд усеивали их, словно ночное небо. Будто желая подчеркнуть родство с самим Зевсом, она была похожа на молнию. Борис сгинул, как вчерашний сон – а она умела держать подвластный персонал в ежовых рукавицах.

Строгость читалась во всем – взгляд, костюм, поза. В руках дымилась курительная палка: видел такую у одного из портовых матросов. По крайней мере, воняла она точно так же. Взгляд пробежался по мне: она оценивала, что за птица сегодня угодила в ее силки.

– Господин… – Она едва сдержалась, чтобы не прыснуть в кулак, произнося это, – Сергей Грасов. Вы решили угодить в особые условия, едва переступили порог моей академии?

Я промолчал, глянув на ее стол. Имя отыскать нетрудно – демоницу передо мной звали Денисой. Рядом стояла большая прозрачная бутыль, в которой плескалась отнюдь не вода. Интересно. Я повел руками: пока шел сюда, подобрал ключик к заклинанию. То рассыпалось, возвращая мне свободу.

– Впечатляет, – хладнокровно заявила девушка.

– Меня впечатляет, что у вас разрешен разбой.

– Разве бог твоего рода не покровитель разбоя, Сергей?

– А еще купцов, врачевания и знаний.

Дениса выдохнула, встав со своего места. С курительной трубки прахом просыпался жертвенный пепел.

– Ты остер на язык. И делаешь прежде, чем успеваешь подумать. Мне не нравятся такие, как ты. Мы здесь перевоспитываем трудных и непослушных мальчиков и девочек.

– Да ну? Те, кто на меня напал, приехали сюда за минуту до меня? Планируете начать перевоспитательный процесс сразу после нашей беседы?

Солидарная со мной Эола живо оказалась на столе у женщины и отважно смотрела прямо в ее напыщенные глаза. Ей-боги, лучше бы порылась у нее в ящиках, там наверняка много интересных штучек.

– Пока хорошие детки благородных родов просто постигают науки, мы выбиваем дурь из таких, как ты. Отправляем в экспедиции за стены. Держим в узде ваш магический потенциал. – Ее хищная улыбка не предвещала мне ничего хорошего. – Видела я ребят, что сходу шагают в «особые условия», но ты решил рвануть к ним спринтом. Снимать при мне магические оковы и поджигать ученикам руки – скверная затея.

Дениса была способной, а уж насколько превосходила меня в магической мощи – страшно представить. Любопытство терзало глянуть на эти самые «особые условия», но опыт подсказывал, что вряд ли там кормят лепешками с сыром. Скорее, угощают плетью из молнии.

– Не поджигал я ему руки, это всего лишь иллюзия, – ответил ей. Ставил ведь целью наказать и напугать, чего и достиг. – И они требовали с меня денег. Я видел учителя, но тот не вступился.

Она элегантно приземлилась в кресло, закинула ногу на ногу.

– А тебе очень важно было сохранить деньги? Последние карманные от родителей? – Губы Денисы скривились в насмешке. Что ж, если ей хочется играть в таком ключе…

– Мне важно, чтобы дисциплина была для всех.

– Я бы потом их наказала. – Мои слова ей не понравились. Прищурилась: не привыкла к спорам с учениками. Скорее всего, раньше всем хватало одного лишь ее вида, чтобы ужаснуться и умолкнуть.

– Меня не интересует «потом», а их оно не страшит. А вы человек занятой – для вас его может и вовсе не случиться.

– Так вот ты, значит, какой, Сергей Грасов… – Она откинулась на спинку кресла, обожгла взглядом.

– Какой есть. Привыкайте. Могу быть свободен?

Она будто думала, за что еще зацепиться, и не могла найти. Беспомощная злость бурлила в ней потоком раскаленного пара, но не находила выхода. Куда ни ткни, а я просто защищался. Прямо под объективами камер при множестве свидетелей. Если накажут – не поймет корпоративный род. Не похоже, что мои потомки сильнее, но войны на пустом месте не нужны никому.

– Иди, – наконец разродилась она, капризно махнув рукой, будто желая прогнать прочь. – Но не вздумай выкинуть какой-нибудь еще фокус, понял?

Решил, что это заявление не достойно моего божественного ответа и молча вышел, подождав Эолу в проеме. Немного погодя с того момента, как за мной закрылась дверь, я услышал тяжкий грохот ее кулачков.

Глава 5

Обитатели пятого корпуса смотрели на меня с настороженностью. Своей выходкой я отвадил не только приставучих задир, но и будущих друзей. Ничего, Гермес к каждому подберет ключик, дайте только срок. У двери моей комнаты торчал сканер. Как и обещала улыбчивая девчонка, он тут же отозвался на мое прикосновение, пустил внутрь.

Эола залетела первой, словно была кошкой, а не саламандрой. Им, наоборот, положено лениво созерцать мир и греться на солнышке. Она оценила обстановку и презрительно выдохнула. Прекрасно понимал ее: да уж, не Олимп. Кровать, рабочий стол, место у окна, какое-то извращенное подобие стула. Мои вещи лежали здесь же, доставленные слугами. Это тут потомки богов проводят свободное время? Такое себе будущее. Последнее, будто услышав, как я нелестно о нем отзываюсь, обещало наверстать.

В коридоре у диванчика я заметил троицу: два парня, одна девчонка. Увлеченно и будто нанюхавшиеся гербиса они смотрели прямо в стену. Не издавай та звуков, я бы и правда решил, что они под дурманом. Заметив меня, они посторонились: кажется, слава местного задиры решила перекочевать на мои плечи. Ладно, мы это быстро исправим…

Встроенный в стену экран показывал изображение выше качеством, чем любая виденная мной иллюзия. Театралы из Афин, берущие за свои выступления исключительно золотом, удавились бы от зависти.

– Телевизор, – не дожидаясь моего вопроса, проговорила Эола. – Увидел бы раньше, если бы не сидел безвылазно в комнате все эти дни! По нему смотрят новости. Иногда мультики… – Последнее проговорила мечтательно.

– А сейчас что показывают?

– Выпуск новостей. Скука смертная. А можно переключить?

Я считал иначе. Забавно выходило: когда работал гонцом, мне нужно было оказаться в десятке мест одновременно, чтобы донести волю Зевса. Смертные придумали способ делать это в разы проще. Сказать, что был уязвлен, – ничего не сказать.

С удивлением узрел на экране собственное рисованное изображение. Оно забавно перебирало крохотными ножками, перескакивая с одной строки на другую, пока не выпрыгнуло на свиток, ознаменовав свое явление лучезарной улыбкой. Ведущая новостей оказалась строгой. Хмуря брови, рассказала про очередную аварию в Москва-сити в районе бывшего Чертаново. Зовущие себя «Детьми Космоса» культисты совершили очередной акт устрашения и террора.

Показали монотонную стену, постепенно окрашивающуюся огнями разрыва, будто лично Аполлон выстрелил по ней из своего лука. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что она и в самом деле сделана из содержимого Тартара. Многомудрые мужи пуще наших философов спорили, ругались, нервно поглядывали на стаканы с водой под рукой: будто собирались пустить их в собеседника. Ни один из них так и не смог пояснить, на кой это нужно было хоть кому-то.

Вернувшаяся на экран ведущая бесстрастно озвучила число жертв среди мирного населения. Мутанты, кем бы они ни были, растерзали по меньшей мере две сотни человек, пока не явился корпус Ареса. Последователи бога войны оказались могучи телом, ростом и толщиной оружия. Сидящие в их дубинах заклинания были способны вскрыть врата Трои без всяких коней.

– Удивлен? – не выдержала Эола, заметив мое любопытство к оружию.

– Да нет, скорее, озадачен. Раньше для осад требовались камнеметные машины, тараны и тысячи воинов. Сейчас будто каждый из них таскает по катапульте в кармане.

– А ты не заметил, как сильно изменились люди с того момента, как ты был богом?

Был богом… Мне захотелось стиснуть маленькую поганку в кулаке, так менее правой она от того не станет. Эола же бросила взгляд в сторону, потом на меня.

– Прислони два пальца к виску.

– Это еще зачем? – удивился, но неохотно исполнил. Миниатюрная золотая фигурка тотчас же перетекла в чародейскую форму, обратилась живым заклинанием. Окутала мою голову, будто пузырем.

– На тебя и без того смотрят с опаской, а ты хочешь прослыть безумным? – пояснила она мне. – Сейчас все дворяне используют ассист-заклинания вместо телефонов, чтобы общаться друг с дружкой на расстоянии и получать информацию. Давай я буду твоим? Я смогу!

Ассист-заклинания – да, что-то такое в своем дневнике упоминал Серега. Из-за них сильно снизилась потребность в бумаге и разорилась целая корпорация…

– А давай, – легко согласился я, не переставая смотреть в экран.

Большущая, переливающаяся всеми цветами радуги надпись сообщила о рекламной паузе и вернула картинку. Три подростка не могли поделить плитку шоколада, огромный бело-черный медведь негодовал по поводу сыра, а ютившийся в колыбели младенец прокуренным голосом требовал молоко галлимиров. Какой-то сумасшедший праздник абсурда…

– Люди очень далеко ушли в своем развитии с твоего исчезновения… – внезапно заявила саламандра.

Я оглядел окружающий меня молодняк. По уму, как погляжу, даже сдали назад.

– Не все, скорее, их предки, – тут же поправилась Эола. – После катастрофы им пришлось адаптироваться, искать возможности для выживания.

– Титаны не стали уничтожать людей?

– Мы ведь уже обсуждали это, – напомнила она. Вопрос сам по себе был риторическим. – Титаны зачем-то пощадили их, но бросили на произвол судьбы.

А вот это уже любопытно: с чего бы вдруг? Не то чтобы сейчас люди стали обладать всей мощью богов, но явно к тому стремились. Раньше мы держали магию под контролем, давая избранным лишь крохи с семейного стола. Сейчас же меня преследовало ощущение, будто она выплеснулась на улицы неостановимым потоком – и все окружающее лишь начало.

В те редкие моменты, когда Дионис был трезв, он говорил, что боится ходить к людям. Те ни в чем не знали меры. Даже заядлый бог-пьяница знал миг, когда стоит остановить очередную оргию и дать телу удовольствие отдыха перед следующим марафоном. Люди же готовы перебираться из одного беспамятства в другое, забыв о наслаждении процессом.

Сейчас правота Диониса распространилась и на магию. Люди были словно дети, заполучившие инструменты взрослых и использовавшие их где можно и нельзя. Заклинания лежали на их лицах, уничтожая морщины и омолаживая кожу. Чародейство окутывало с ног до головы безобразно толстые фигуры, за недели превращая их жир в накачанные мышцы. И даже того им показалось мало: я чувствовал магию прямо внутри их тел. Сила Ареса, скорость Гермеса, глаз Артемиды, лицо Афродиты. Словно соревновались в вычурности: кто кого перещеголяет.

– Может, сходим прогуляться? – Эола решила разбавить тяжесть моих мыслей. Хвост ящерицы в предвкушении ходил маятником: давно же она не бывала на свежем воздухе.

Почему бы и нет? Не видел причин для отказа.

* * *

Помню одну из своих гнусных привычек перебирать монеты в поясном кошеле. Тяжесть золота будто оседала на пальцах, давая почувствовать себя властителем судеб. Можно швырнуть горстью драхм в бедняка, обратив того из бездомного попрошайки во владельца виноградников. Или ниспослать мешочек золота старому воину: за былые заслуги и уважения ради. Горько признавать, что в новом мире кошельку так и не нашлось места.

Улица гремела, рычала и бурлила жизнью. Наверняка со стороны я смотрелся как внезапно очутившийся в полисе деревенщина. Монструозные, уносящиеся под самые облака башни домов наводили на размышления: а как вся эта махина стоит? Эола права – люди далеко шагнули в своем развитии. Если не все, то некоторые. Печально, что остались и те, кто жаждал невежества больше иных прелестей жизни.

– Не смотри туда, – шепнула на ухо саламандра, стоило мне обратить внимание на пару вычурно одетых, похожих на обезьян доходяг.

Полоски очков прятали их глаза, волосы стояли торчком. Руки были пусты, но я чувствовал, как под кожей прячутся заклинания чародейских клинков. Зажатый ими пухляш то ли извинялся, то ли расплачивался: решил не сопротивляться. Я тем более не видел резона вступаться – если он даже не может позвать на помощь, к чему мне ее насаждать? Как покровитель воров я требовал лишь не проливать крови и конкретно в этих доходягах не чувствовалось агрессии. Эола выдохнула, когда мы прошли мимо них. Что это с ней? Она тут же поспешила объяснить.

– Как думаешь, местная власть целиком и полностью лежит на божественных потомках?

Хотелось пожать плечами, но я прекрасно знал ответ. Там, где кончалась власть царя, сразу же начиналась вольность разбойника. Ха, ну, хоть что-то в этом мире неизменно! И это хорошо, значит, у меня все еще имеется паства.

– И много здесь воров?

– Хватает, – не без неприязни отозвалась саламандра, горячо фыркнув прямо мне в ухо. Ну да, она одобряла далеко не все стороны моей жизни.

Я решил довериться собственным глазам, выхватывая то одну сценку мирной жизни, то другую. Возбужденный ребенок тянул мать к магазину игрушек: фигурки солдатиков манили пестрым видом и грозным оружием.

Зубастые, клыкастые, мохнатые чудища недвижными демонами восседали на полках. Видывал я игрушки и пострашнее, но никогда не думал, что кому-то в здравом уме захочется это обнять, а вон поди ж ты! Девчонка чуть выше моего пояса схватила долгожданную обнову, зажмурилась и припала к ней щекой. Ряды красиво разодетых кукол остались без внимания.

Девицы прихорашивались, заглядывая в зеркальные стекла ближайших витрин. Усталый, не спавший всю ночь торговец уличной едой склонил голову набок и ждал, когда покупатель разыщет мелочь в кармане. Вместо нее тот извлек пластиковый светящийся прямоугольник и приложил его к пластине на тележке. Торговец улыбчиво кивнул: нехитрая снедь тут же перекочевала в руки покупателя.

– Как здесь выглядят деньги, Эола? Я… чувствую огромные денежные потоки вокруг, почти могу их коснуться, но еще не видел ни одной монеты.

– Вчерашний век, – отвернувшись, она небрежно махнула когтистой лапкой. – Сейчас деньги держат на электронных счетах.

– Это что, обмениваются вместо золота сигнатурами заклинаний или как? – прищурился я. Поверить в нечто подобное было уму непостижимо.

– Помнишь банки-трапезы? – Эола оказалась горазда на простые разъяснения.

Быстро кивнул: как такое забыть? Для меня не было места приятнее! Устав от женского внимания и божественных поручений, не имея дома в виде храмов, иногда я притворялся разодетым в тряпье паршивым калекой и садился у беломраморных стен. В протянутую кривую ладонь изредка летела мелочь: я сидел там спокойствия ради, а не денег для, и слушал звон монет.

Драхмы перетекали из одного кармана в другой, чтобы вмиг обратиться шелком, свечами и благовониями. И вновь стать блестящими кругляшками в липких руках. Счетоводы щелкали абакусами, умудряясь обратить медный грош в серебряную драхму, а там недалеко и до золота. Это наполняло меня новыми силами и давало желанный отдых. Сейчас я голодным псом смотрел на льющиеся мимо меня денежные потоки.

– Ну вот, примерно то же самое. Информация о твоих средствах хранится на специальных устройствах. Желая что-то купить, ты подтверждаешь наличие у тебя денег и их перекладывают на счет продавца.

Я покачал головой. Здесь, конечно, наши потомки сделали все правильно. Но зачем было отказываться от материального золота?! Я же теперь не смогу наслаждаться звоном монет…

– Эола, ты говорила, что некоторые из титанов заняли наши обличья. Получается, вся даруемая смертными сила теперь течет к ним? Почему с их поклонения мне ничего не достается?

– С чего ты решил, что я знаю ответ? Имей совесть! – Саламандра едва не взорвалась от возмущения, обиженно заворочалась в моем кармане. – Тоже мне, нашел всезнайку! Я же старалась держаться от титанов как можно дальше!

Справедливо. Глянул на свою руку, уловил на ладони точно такой же импульс, как на диске.

– Ты представитель благородного рода. – Эола быстро успокоилась и заползла ко мне на плечо. Жадная до денег ящерица истекала слюной: будто жалела, что не в состоянии вгрызться ни в одну монету. – А потому можешь оплачивать ладонью вместо телефона или карты. Они называют это «божьим рукопожатием», представляешь?

Денежное заклинание, значит. Содержит в себе доступ к некому хранилищу, из которого банки могут забирать деньги напрямую и передавать их торговцам. Воистину придумать подобное могли только мои потомки! До жуткого хотелось верить. Эола продолжила.

– У тебя сейчас на счету три тысячи двести сорок шесть рублей.

– Это много? – звучало помпезно. Знать бы какой еще здесь размер ненавистной мне инфляции…

– А вон там коробка стоит – видишь?

– Та самая, которая похожа на машину по выдаче воды Герона Александрийского?

Сразу вспомнил, как навел инженера на мысль прямо в его сне. Думал, получится забавно. Еще и Гефеста уговорил придумать такую штуку, чтобы ее мог собрать смертный. Все впустую – прорыва не случилось, народ не оценил шутку, а Зевс и вовсе обозвал дураком. Современная машина переливалась десятками разноцветных огней. Стоило подойти ближе, как заработал яркий цветной экран, предлагая все то, что недавно видел в рекламе.

– Это напитки. Они стоят от ста до трехсот рублей. Думай сам, много у тебя при себе или мало?

Я взглянул по сторонам: товары из чрева машины пользовались популярностью. Большегрудая светловолосая девушка с длинными остроконечными ушками кашлянула у меня за спиной, попросив уступить, раз ничего не беру. Она тут же купила себе стаканчик ароматного бодрящего напитка. Одно удовольствие было наблюдать за тем, как она нагнулась за бумажным хлипким стаканчиком, припадала к нему губами и поспешила умчаться прочь.

Я решил взять себе то же самое: Эола с грустью подметила, что мой счет похудел на двести рублей.

– Дался тебе этот кофе. Я бы лучше «Дим – ру» взяла…

– В следующий раз, – пообещал ей, сделав первый глоток. А напиток хоть и дрянь, но хорош…

Коснувшийся ушей грохот был достоин пучин преисподней. Я обернулся на шум: рыча двигателями, самоходные телеги неслись по дорогам, не касаясь земли. Больше всего они походили на колесницу Гелиоса. Мне казалось, что я слышу чудовищных тварей, что загнаны под стальные коробки бездушных механизмов. А еще в ноздри тут же ударил жуткий, мерзкий дух. Голову пронзило нестерпимой болью. Вскрикнул, выронив чашку дурманящего напитка, оперся на ближайшую стену, глянул на источник раздражения.

Грузовик вез в себе опасность. Она притаилась, дожидаясь своего часа, словно дикий зверь. Я думал, что она исходит от солдат: разодетые в диковинную броню, они спрыгнули с подмостков, хищно осматриваясь по сторонам. Тупые стволы орудий смотрели в землю, но лишь до поры до времени. Казалось, случись что – и они устроят из царившей вокруг мирной жизни кровавую баню.

– Это кто? – потер лоб, пытаясь прийти в себя. Чувствовал, как во внутреннем кармане осторожно скребется крохотными лапками испуганная Эола.

– Дети Ареса. Охранное агентство.

Помимо жуткого оружия они с ног до головы были увешаны дарами бога войны. Сила, могущество, хитрость: почти идеальное воплощение солдата.

– Ты тоже чувствуешь? – тихо спросил.

Саламандра предпочла кивнуть вместо ответа. В воздухе повисло напряжение, которое ощущалось не только мной. У ног зажужжала блестящая металлом тварь: механизм спешил вычистить с тротуара пролитый мной кофе.

– Пойдем-ка отсюда, – развернулся, собираясь уходить. Меньше всего мне хотелось встретить порождение титанов. Ох уж эта Эола, а болтала-то! Порождения титанов только за стенами городов, внутри нет ничего подобного! Я быстро оглянулся – если прав, а внутри в самом деле сидит чудовище, зачем оно смертным?

Так и не дождался ответа. Краем глаза заметил показавшегося из-за мусорных баков худощавого парнишку. Он походил на несчастного бездомного. В глазах бедолаги бурлило безумие, с губ слетала бессвязная, неразборчивая брань.

– Берегитесь!

Человеческое возымело надо мной верх. Раньше я придерживался принципа непрямого вмешательства. Сейчас все было иначе: в руках безумца сиял зевсов перун. Сунув непослушницу в сумку, доходяга рванул к грузовикам, натянув на лицо ухмылку смертника.

Временами мне казалось, что Арес тупой. Вспомнить хоть тот случай с Аллоидами, когда его поймали, заковали в цепи и держали в плену чуть больше года, словно презренного пса. Его так называемые «дети» также не отличались большим умом. Не оборачиваясь рванули ко мне, навалились тяжелыми могучими телами.

– Лежать! Руки на землю, живо! Андрюха, досмотри этого сосунка, что там у него!

– Сзади, идиоты! – вырвалось у меня.

Эола испуганно выскочила из-под куртки. Страшно разинув крохотную пасть, вцепилась в кованый сапог одного из солдат: тот даже этого не заметил. Как и не замечали все они прокравшегося к их ноше поганца.

– За Космос! – У него был тонкий, почти девичий голос. Отчаянно прижавшие меня к земле воины конвоя запоздало оглянулись.

Поздно. Из сумки вырвалась молния, гром невидимой волной ударил по ушам.

– Чего встали? Стреляйте! – Командир Аресовых детей окликнул своих бойцов, когда из дымящегося разлома показалась темная фигура. Недобро сверкнули зенки кроваво-красных глаз: томящийся внутри узник получил свободу.

Гогочущего безумца прикончили первым: сорвавшаяся со ствола оружия очередь вспышек растерзала его, словно вепрь, швырнула наземь безжизненной тушей. Остальные принялись палить в чудовище из своих чудо-пращей.

Бесполезно. Эола подскочила ко мне, изо всех своих крохотных саламандровых сил пытаясь поставить на ноги.

– Вставай! Уходим! Ты мне еще денег должен! И за прошлое, и за сейчас, и за потом…

Человек во мне требовал следовать совету Эолы. Бежать последним трусом. Бог велел сопротивляться с гордо поднятой головой, как тогда, когда титаны убили Геракла и пошли на нас. Никто из старших богов тогда не пытался спастись… не буду пробовать и сейчас.

Глава 6

Прижимавший меня к земле солдат успел привстать с колена и дернуть за крюк своего орудия, прежде чем отчаянно вскрикнуть. Когтистая лапа смахнула его с меня, словно соломенную куклу. Раззявив многозубые пасти, чудище обдало зловонным дыханием.

Вывалившееся из разрушенного грузовика месиво хлестало щупальцами в разные стороны. Вот, значит, как выглядят эти самые мутанты? Я узнавал в нем их. Тифона, Атланта, Астерия. Будто некто умудрился вырвать все мерзкое из их мрачных сущностей и воплотить воедино.

На миг застывшие от ужаса случайные прохожие пришли в движение. Паника чумой расползалась по душам смертных, скакала от одного к другому. Бросая прочие дела, они мчались прочь безумным стадом. Разодетый в костюм мужик дрожал от стыда из-за мокрых штанов, продолжая сжимать рабочий саквояж. Швырни он его прочь, ничего бы не изменилось – оголодавшая тварь, чей взгляд устремился на него, желая плоти, крови, костей. все равно была быстрее…

– А ну встали, Аресовы Дети! Иначе я вас в сосунков Эрота переименую! – Командир отряда пытался взять ситуацию под контроль. Наверно, он единственный, кто в полной мере мог зваться Аресовым потомком. Далекий правнук бога войны выудил из за спины пылающий хлыст: огненное заклинание промчалось по всей протяженности бесформенного чудовища и обожгло спину порождения титанов.

Командир Аресовых Детей скакал, словно дикий олень. Мог посоревноваться в силе с кабаном, а в настойчивости с бараном: без толку, его хлыст не причинял твари вреда. Вырвавшееся на свободу чудовище подловило его в неудачный момент, сомкнуло челюсти – не разгрызть смертного пополам помешал доспех. Недовольно проскрежетав зубами о металл, порождение титанов выплюнуло кричащий снаряд в ближайший автомобиль. Поверженный воин попытался встать и не смог.

Тварь пришла в движение. Ей было плевать на гремящее оружие в руках бойцов, здесь требовалось что-то мощнее. Бестия буйствовала: щупальца хватали машины, сминали их в комки, тянулись к беззащитным, вжавшимся в стены людям. Где-то вдалеке отчаянно завывала бродячая псина.

Увидел девчонку. Ту самую, с заостренными ушками, что покупала себе кофе. От накрывшего ее с головой ужаса она застыла как вкопанная. Рухнула наземь, когда порождение титанов двинулось на нее. Сладкие напомаженные губы шевелились в немой мольбе, душа жаждали только одного.

Героя.

– Не вздумай, Гермес! Тебя же убьют! – Эола взмолилась куда громче смертной, но меня уже было не остановить.

Помню, как приставал к Гераклу, спрашивая, что он чувствует, когда берется за дубину. Проклятый герой любил многозначительно вздыхать и качать головой, пряча ответ в недрах курчавой головы. Говорил, что когда охотился на льва, ничего не чувствовал. Когда Лернейская гидра явила себя во всем своем многоголовье, думал лишь о том, как бы не уронить факел. Даже там, в последнем бою с гигантами, он встретил свою смерть с бесстрашно поднятой головой. Наверное, качаясь на волнах черноводой Леты, я ему завидовал.

Сейчас понимал.

Почти сразу я оказался на ногах, вырвав чудо-оружие из рук павшего бойца. Пальцы сами сжались вокруг рукояти, указательный нырнул под крюк. Никогда не любил решать проблемы таким бестолковым способом, но тварь передо мной была недоговороспособна. Сдавил крюк: очередь вспышек прорезала воздух, по слабым рукам Сергея ударило отдачей. Нет, точно не мое оружие: хотелось чувствовать в руках легкость кадуцея, а не тяжесть невесть чем палящей дубины.

Подскочил к чудовищу вплотную: разгневанная морда титаньего выпаска готова была поглотить девчонку. Заклинание божественного кулака сконцентрировалось в единую точку, многократно увеличивая силу удара. Рука врезалась в тягучую, маслянистую мерзкую плоть порождения титанов, отшвыривая его прочь. Словно осатиревшая псина, оно мгновенно пришло в себя, бросившись на меня. Сунул ему чудо-оружие в зубы, пихнул ногой в жирный подбородок. Получилось не победить – удивить, выгадывая себе драгоценные мгновения.

Остроухая девица смотрела на меня испуганными глазами. Подхватил ее на руки: показалась легкой пушинкой. В два прыжка отскочил прочь, оставив ее под каким-то навесом с сиденьями. Рванул вперед, в голову пришла бестолковая, но гениальная мысль.

Кто сказал, что Гермес – обманщик? Я просто хорошо играю свои роли!

Вцепился за столб дорожного знака, добавил остатки магических сил, вырвал его с корнем, словно дубину. Последние капли чародейства переливались в стальной обрубок трубы. Призрачные змеи прыснули с моих рук золотистыми потоками, обвиваясь вокруг импровизированного жезла. На крылья не осталось сил, но сработало. Божественный облик сначала разозлил тварь, а после испугал.

Титаново отродье будто по памяти предков знало, на что способны божественные силы. Обидной пощечиной врезал по многоглазой морде, тут же отскочил назад. Не желая мириться с будущим поражением, чудовище снова бросилось на меня. С каждым мгновением оно становилось опаснее, злее, настороженней. Видело во мне изначального врага. Испуг сменился интересом, а после и торжеством: если ей удастся меня разгрызть, сможет рассчитывать на награду создателей, а то и на особое место в их пантеоне!

– Что с тобой, погань? Устала? Испугалась? Наложила в штаны?

Насмешка заставила его броситься ко мне. Жадные пасти лязгали над головой, норовили вцепиться в ноги или оторвать руки. Отчаянно гнал прочь мысль: стоит только этим кривым зубам сомкнуться на мягкой коже, и мне конец.

Импровизированный кадуцей начал мерцать: заложенное вглубь его чародейство сформировалось в нужное мне заклинание. Если не справлюсь в ближайшую же минуту, все будет зря. Поднырнув под могучее тело титаньего выпороска, я схватил с земли булыжник, что было сил швырнул его в уродливую пасть.

Чудище снова отвлеклось, будучи не слишком умным, и я четко знал, что делать дальше. Импровизация бежала впереди событий, добрым духом шепча, куда поставить ногу, в какой момент прыгнуть.

У стены очередной уходящей в небо башни я схватился за металлический прут опоясывающей стены лестницы: ладонь обожгло холодом и влажностью ржавчины. Поддавшись моему напору, целая секция слетела с давно сорванного замка. Ударив порождение титанов по вытянувшейся за мной шее, она прижала ее к земле.

Тварь не желала легко сдаваться, рванула головой вверх – мог ли клочок железа удержать ее? Лестница смялась, что травинка, ушей коснулся мерзкий скрежет металла. Азарт в глазах юного титана сменился голодом, в меня брызнуло мерзкой, жгучей слюной. Я вжался в стену, изображая, будто загнан в тупик. Остроухая девчонка, которую спас, все еще оставалась на месте, не в силах пошевелиться. Она лишь смотрела, закрыв ладонями рот, как и другие непрошеные зрители. Хотелось крикнуть им: «Бегите, глупцы! Спасайтесь!»

Наверное, они верили в мою победу больше, чем я сам.

Сжавшись в комок, припал к земле и закрыл голову руками – рванувший ко мне титан раззявил голодную пасть. Ему хотелось не растерзать меня, а проглотить целиком: только так он мог поглотить мою силу. Следившая за этим из-под колеса его бывшей тюрьмы золотая саламандра покачнулась, падая в обморок.

– Сейчас, – улыбнулся я, стиснув трубу покрепче. Сияние лже-кадуцея обратилось в мерцающую бомбу, грохнувшую за миг до того, как бестия сомкнула челюсти.

Вырвавшаяся на волю божественная сила озаряющим светом нырнула в бездонное чрево, заполняя его собой. Готовое праздновать победу порождение титанов слишком поздно осознало случившееся, изрекая жалобный утробный рык за миг до того, как лопнуть. Черный дождь гнилого естества пролился на землю щедрым дождем.

Собравшиеся люди смотрели на меня с нескрываемым восторгом.

* * *

Эола бегала вокруг меня, словно наседка. На ее языке вертелись оскорбления вперемешку со словами радости и восхищения.

– Ты хоть понимаешь, что с тобой могло случиться? А если бы твоя выходка не сработала? Ты в человеческом теле, помнишь? В человеческом! Эй, мои глаза ниже!

Я лишь кивал ей в ответ: взгляд приковала полуобнаженная грудь спасенной мной девчонки, ее костюм не выдержал и лопнул в самом интересном месте. Она поправляла прическу и бранилась без лишнего стеснения. Выудила из карманов миниатюрной накидки курительную трубку, подожгла от большого пальца, сладостно затянулась. Чувствовал, она хочет поблагодарить меня за спасение, но у таких, как она, каждое слово за драхму, а похвалы жди лишь за золотой.

Стражи правопорядка примчались сразу, как только все закончилось. Выскочили из самоходных повозок, взяли на прицел разорванный труп. Удивленно хлопали глазами, когда чудом стоявший на ногах командир Аресовых Детей выпрямился, и через илу хлопнул в ладоши. Люди, коих мне только что довелось спасти, подхватили не сразу, робко, словно ожидая одобрения от других. Улыбался им, как прежде улыбался чествующим меня купцам. Гермес, народный бог, не гнушающийся говорить со смертными языком слов, а не молний, огненного меча или стрел.

Глянул на собственную ладонь, почувствовал странное. Магическая сила, еще недавно вышедшая под ноль, не просто восстановилась – стала больше. Сразу завертелись мысли, на какие заклинания их можно было бы потратить. Сделал шаг и тут же вляпался в липкую гадость того, что осталось порождения титанов.

– А я тебя уже видела, парень, – выдохнув, наконец заговорила остроухая. Выпустила из себя тугую строю плотного дыма и зажмурилась. – Ты же тот доходяга, что ошивался у автомата с газированными напитками.

– Доходяга? – Уж точно не такой характеристики я ждал. Недобро прищурился. Она насмешливо ткнула меня кулаком в плечо: по-дружески, словно мы знакомы добрую тысячу лет.

– Успокойся, все хорошо. Костюма только жаль, я его совсем недавно купила. Хочешь? – Она выудила из кармана еще одну курительную трубку, я жестом отказался.

– Совсем недавно ты была скована ужасом, буквально не могла пошевелиться и готовилась стать обедом для монстра. И это твоя благодарность? – Я презрительно фыркнул и отвернулся.

Еще и Эола запищала под ногами, пытаясь привлечь внимание. Стоило отдать ей должное: в прошлом она частенько спасала меня после пьяных загулов. Иначе бы я уже пару раз переспал с фуриями в аиде, трижды с гарпиями в Стигнийских горах, а однажды… лучше не вспоминать. Дионис и его вакханки – это так, детский уровень. Чуть пихнул малютку ногой: не сейчас, я ставлю на место одну наглую смертную.

Остроухая не могла подобрать слов – она привыкла к совсем другому поведению. И уж точно не ожидала от тощего юноши поведения аристократа.

– Я… да, прости. Я очень тебе благодарна, правда. Вот! – Протянула мне черный диск. – Здесь все, что у меня есть.

Эола аж подпрыгнула, еще б чуть-чуть – и он оказался в ее пасти. Саламандра громко требовала, чтобы я не вздумал отказываться, хотя совсем недавно тянула меня прочь от остроухой девушки. Я в общем-то и не планировал, честно заслуженная награда приятной цифрой осела на моем счету. В ближайшее время можно не волноваться о деньгах.

– Я сначала не поняла, кто ты. Кожа и кости. Как тебя зовут? – Девушка излучала дружелюбие, не прекращая изучать меня.

– Сергей. – Предвосхищая следующий вопрос сразу ответил: – Учусь неподалеку.

– Получается, это просто совпадение? – как-то странно прищурилась она и сразу вернулась к прежнему тону. – Хах! Я тоже там училась недавно. Пришел бы ты на год раньше, глядишь, и встретились бы.

– Плетения судьбы весьма причудливы. Зато сейчас познакомились.

– Приятно было поболтать, но мне уже пора. – Она выдохнула, бросила взгляд на подобие часов на руке. Цокнула языком. – Слушай, давай еще раз встретимся? Меня зовут Киррлия. Я отблагодарю тебя за спасение.

– Не вздумай! – Эола вгрызлась мне в ногу, желая внимания: вот же поганка! Через боль я сохранил спокойное лицо и кивнул.

– Почему бы и нет? Знаешь какое-нибудь приятное заведение?

– Разумеется! Я позвоню тебе и назначу встречу. Уверена, мы найдем, чем заняться! Ну все, извини, мне правда пора! У нас там переговоры по поглощению компании! – Она коснулась моей щеки и умчалась прочь словно ее несло ветрами Геба.

Я был заинтригован. На моей памяти купцами бывали исключительно мужчины: пара девчонок, решивших опробовать себя в этом непростом ремесле, быстро прогорели. Ума им хватало, а вот терпения, хладнокровия и умения не делать поспешных выводов не очень. Если бы эта оказалась в древней Элладе, она бы смогла утереть нос моим лучшим ученикам в торговом деле. По крайней мере, об этом говорили ее любопытные глаза. И почему она не из моего рода? Это могло бы многое объяснить!

Заметил, как когтистые лапки скребутся по моим уцелевшим штанам: нужно срочно сменить одежду, денег теперь хватит с лихвой. Взглянул на наконец вскарабкавшуюся на плечо Эолу. Саламандра пыхтела так, словно только что покорила Олимп.

– Что на тебя нашло? – вспомнил о недавнем укусе. Как там тот торгаш принимал оплату? Касался краем пальца центра? Как бы там ни было, у меня такого чуда не вышло – может, не хватало ключевого заклинания.

– Это же нимфа! – Фамильяр чуть не пыхнула мне огнем прямо в ухо.

– Нимфа? Что-то не похожа. – Я нахмурился. Поэты иногда звали их дриадами. Это объясняло длинные уши, но не остальное. Почему у нее человеческий цвет кожи? Где присущая сказочным созданиям аура?

– Она из далекого края. Помнишь, где жили Тунор и Тив? – Эола знала ответ и на этот вопрос.

Кивнул – знакомые имена. Они еще говорили, что когда-нибудь подвластные им бритты станут великими и завоюют мир. Дриад они звали на диковинный лад – эльфами.

Нимф я вспоминал с особенной теплотой. Зевс любил звать их для развлечений на Олимпе. Гера очень этого не одобряла, посему постоянно происходили странные и веселые истории. Причем жаждущие божественного тела девушки с удовольствием принимали внимание не только от моего отца, но и от других богов. Мы провели вместе столько сладких ночей, что в памяти не помещаются.

– Даже если она нимфа, это еще не повод реагировать… так… – Я не понимал тревог своей спутницы.

Укус начинал побаливать. Кто бы мог подумать, что сумевшим мне навредить сегодня существом будет моя давняя подруга?

– Ты не понимаешь! Ты вот заметил, что она нимфа? – Саламандра закатила глаза, завертелась на плече, не находя себе места.

А ведь и в самом деле. До этого мне хватало одного лишь взгляда, чтобы понять, кто стоит передо мной: титаново отродье, божественное потомство или кто-то из низших богов. В ней не чувствовалось ровным счетом ничего больше обычной смертной. Так что же не так с Киррлией?

– Они работают информаторами в разных корпорациях.

Доносчики, значит? Ну, ничего не изменилось. Что прежде нимфы не упускали случая пожаловаться достопочтенному Зевсу на обидевших их смертных, что сейчас. Эола продолжала:

– Они выведывают информацию, а потом продают ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.