Оксана Карих
Велиор – разделенный мир

Пролог

Пролог

«Бежать! Быстрее! Только бежать не оглядываясь, не смотря по сторонам. Бежать!» – проносилось в голове. Кровь пульсировала в висках, перед глазами мелькал ночной лес. Тени деревьев, рождаемые светом луны, играли с воображением бегущей в панике девушки, создавая образы великанов и хищников, готовых напасть на нее. Еловые иголки, покрывающие сырую почву, оставляли на босых ногах кровавые следы, ветки деревьев били по щекам, царапая белоснежную кожу. Ни единой протоптанной тропинки, никакого живого зверя, лишь дремучие заросли. И страх, леденящий тело и душу страх…

Ужас сковывал сердце при мысли о том, что преследовало ее в лесной тьме. По всему лесу раздавался хруст ломающихся под ногами веток, но девушка не слышала его. «Бежать быстрее! Бежать не оглядываясь! Бежать!» – повторялось снова и снова в ее мыслях.

Споткнувшись о камень и упав на землю, она почувствовала сильную боль в ногах. Сердце готово было выскочить из груди, и казалось, что его стук слышит весь мир. Вирия прислушалась. Звенящая тишина еще больше приводила в содрогание и без того напуганную девушку. «Бежать! Быстрее бежать! Вставай и беги!» – вновь пронеслось в голове. Поднявшись на ноги, она заметила впереди дым, струящийся ввысь на ярком фоне лунного света. «Туда!» – мелькнула мысль, и ноги сами понесли девушку к заветному источнику тепла.

Казалось, прошло не меньше часа, когда Вирия увидела перед собой покосившуюся хижину в конце небольшой поляны. Окно так и манило к себе мягким светом. И Вирия не стала противиться желанию войти внутрь.

За столом у окна в свете одинокой свечи ее ждал знакомый силуэт.

– Бабушка?!

– Подойди сюда, – девушка послушно подошла ближе, – у нас мало времени, она скоро нагонит тебя. Слушай внимательно, внучка, – бабушка взяла ее за руки. Прикосновение было холодным, как лед, голос дрожал, а взгляд был рассеянным. – Случилась несчастье, дорогая, и мы вынуждены просить тебя о помощи.

– Кто за мной гонится, бабушка? И кто «мы»? – Вирия осмотрела хижину, но никого не увидела в темноте.

– Ох, при жизни я так много не успела тебе рассказать! Послушай меня сейчас. Велиор разделен между людьми, обладающими различными способностями, – леннами, и людьми, лишенными способностей, то есть хельтами. Ты же принадлежишь к древнему роду леннов. Пришло время тебе получить свои способности.

– Бабушка, я ничего не понимаю… – ужас еще сильнее сковал сердце девушки.

– Грядет большая беда, дорогая…

В дверь постучали. Бабушка и Вирия одновременно посмотрели в сторону выхода. Стук повторился. Старушка крепко сжала руку внучки.

– Вирия, послушай и не перебивай, прошу тебя. Отодвинь комод. У стены есть половица, которую можно вынуть, – звуки за дверью стали громче, – там лежит сверток. В нем ты найдешь книгу, а в ней заклинание на призыв усопших предков. Прочтешь его, и я приду к тебе наяву. Поспеши. Скоро и к тебе постучатся.

Бабушка встала из-за стола, подошла к двери и распахнула ее.

Вирия открыла глаза.

Глава 1. Силы огня и земли, силы воздуха и воды

Была глубокая ночь, когда что-то заставило Вирию вырваться из объятий ночного кошмара. Сердце продолжало колотиться от страха, на щеках высыхали дорожки от слез, в ногах затихало пламя усталости. Но больнее всего ей было от того, что она наконец увидела бабушку. Три года девушка мечтала перемолвиться с ней хоть словом, и вот….

Вирия встала с кровати, подняла с пола одеяло и окинула взглядом комнату. В этот момент она как никогда чувствовала себя одинокой. Поспешно промокнув проступившие слезы, девушка обратила внимание на стоящий в свете луны комод на противоположной стороне комнаты и вспомнила, что бабушка велела ей найти книгу. Вирия подошла к нему. «Может, я схожу с ума? – думала она, рассматривая мебель так, словно видит в первый раз. – Это же просто сон!» Но любопытство подтолкнуло ее проверить наличие отходящей доски.

Вирия нашла в комнате огниво и зажгла не тронутую огнем свечу. Затем отодвинула комод и приступила к поиску нужной половицы. Осматривая доску за доской, она нажимала на каждую из них со всей силы, что нашлась в ее хрупком теле, в надежде услышать скрип. Вирия уже отчаялась, когда у самой стены вдруг заметила, что одна половица чуть возвышается над остальными. Девушка тщетно пыталась подцепить ее ногтями, после чего принялась за поиски чего-нибудь, что могло бы ей помочь в этом деле. Выбор пал на стоящую в углу кочергу. Подцепив ею доску и надавив всем весом на ручку, у Вирии наконец получилось ее поднять. Девушка заглянула в образовавшуюся в полу дыру и заметила там сверток, по которому ползало несколько мокриц. Брезгливо смахнув кочергой насекомых, она аккуратно просунула руку и взяла содержимое тайника.

Девушка подошла к окну и с трепетом стала его разворачивать. В лунном свете, проникающем сквозь неплотно задернутые занавески, танцевали пылинки, скопившиеся на тряпице за годы хранения под полом.

Обложка книги из коричневой кожи, с тиснением в виде цветов, была очень мягкой. Вирия обратила внимание на надписи на корешке, но света, проникающего с улицы, было недостаточно, и она не смогла разобрать ни слова. Девушка вернулась к комоду, взяла свечу и поднесла ее к книге. На корешке были перечислены имена:

«Эдна

Элая

Дафна

Аканта

Оргела

Вибия

Таи

Арриана

Инга

Мелина

Ахая

Фрина»

«Ахая – бабушка, Фрина – мама… это мои предки?» – подумала Вирия и развернула книгу. Ее окутал резкий затхлый запах старины и пыли. При перелистывании желтые страницы хрустели, всюду встречались разводы, пятна, на полях мелькали заметки и комментарии. Полистав немного, она обратила внимание, что почерк постоянно меняется. На одних страницах он округлый, на других – угловатый. Где-то встречается размашистый, а где-то буквы печатные. В самом конце книги было много пустых страниц, а перед ними она заметила родной для глаз почерк – бабушкин. Слезы выступили на глазах Вирии, но она поспешила их смахнуть и торопливо вернулась в самое начало книги.

На первой странице было написано: «Данный гримуар принадлежит роду леннов, берущих начало от Эдны. Да будет проклят не входящий в наш род, коли он решит прочесть его. Будь обречен он и его потомки до пятого колена на мучительную смерть от огня или воды, от земли или воздуха. Эдна. Ленн четырех стихий». По телу Вирии пробежали мурашки от ужаса, который внушали эти строки. Сомнение в принадлежности к роду Эдны закралось в мысли девушки, но она тут же переубедила себя, еще раз взглянув на корешок и прочитав знакомые имена мамы и бабушки.

Быстро перелистывая страницы, Вирия нашла необходимое для призыва заклинание. Страница была украшена причудливыми завитками и мелкими цветочками, а заголовок «Призыв усопших предков» был написан красивым округлым почерком и взят в рамочку из цветов. Под заголовком прилагался список необходимых предметов и ход проведения обряда.

Вирия быстро нашла нож, зажгла две свечи, села поудобнее и принялась читать заклинание:

«Явись ко мне, Ахая, из пелены покоя.

Я – дочь крови твоей, к тебе взываю.

Во имя учения моего магии предков,

Явись предо мной, Ахая, из тишины и мрака».

Заклинание требовало, чтобы Вирия сделала на правой ладони небольшой надрез и затушила пламя свечей каплями своей крови. Взяв в левую руку нож и разжав правую ладонь, девушка никак не могла решиться причинить себе боль. Вирия сделала глубокий вдох и занесла нож над ладонью, но тут же выдохнула и опустила его. Мысленно себя подбодрив, она вновь занесла нож, но снова опустила его. «Вот трусиха, утопи меня ювь! Ну же! Всего царапина!» – девушка зажмурилась и резко полоснула себя по ладони. Негромко вскрикнув, она открыла глаза и увидела несколько проступающих капель крови. Вирия поспешила затушить ими свечи.

В комнате стало холоднее. Легкие занавески в мелкий цветочек колыхались от летнего ветра, позволяя лунному свету освещать мрачную комнату. Вирия боялась промокнуть выступающие капли крови на своей ладони, боялась дышать, чтобы не нарушить эту звенящую тишину.

– Вирия! – вдруг послышалось в темноте.

Девушка обернулась. Бабушка была окружена серебристым сиянием, растворяющимся в темноте. Лицо озаряла улыбка, та самая, которая всегда появлялась на ее лице, стоило лишь увидеть внучку. Глаза были такими же добрыми, а взгляд – мягким, из прически по-прежнему выбивалось несколько кудряшек, но копна седых волос как всегда была собрана в тугой пучок.

Ахая была облачена в длинное белоснежное платье, на груди висел медальон, который заинтересовал Вирию еще в раннем детстве. Он был необычайно красив: серебряный круг, на котором выгравированы три волнистые голубые линии, а также вставленные пять темно-синих камней с четырех сторон и один, покрупнее, в центре круга. Бабушка никогда его не снимала и после смерти ее сожгли вместе с ним на погребальном костре.

Вирия подошла к ней и попыталась обнять. Но протянутые руки погрузились в ледяной туман.

– Не расстраивайся, родная. Я мертва, и ничего с этим не сделаешь. Давай присядем, сейчас времени у нас побольше, – Ахая села за стол, но, присмотревшись, можно было бы заметить, что она будто парит над стулом. Вирия последовала ее примеру. – Вероятно, у тебя много вопросов?

Вирия не знала, что сказать. Вопросы к бабушке роились в голове, словно муравьи в муравейнике, но выбрать, какой станет первым, не могла.

– Давай начну я, – предложила старушка.

Девушка кивнула в ответ.

– Как я уже сказала во сне, ты принадлежишь к одному из самых древних родов леннов.

– А маму я тоже призвать могу? – перебила бабушку Вирия.

Бабушка положила свою руку на руку внучки, но та не ощутила тепла.

– Всему свое время, родная, может, у тебя получится с мамой поговорить. У меня, к сожалению, не получилось.

Девушка вздохнула. Ее мама пропала, когда девочке исполнилось три года. Как рассказывала бабушка, мама Вирии ушла в лес за травами и не вернулась. Большинство жителей деревни отправились на ее поиски, но они не увенчались успехом. Одни говорили, что женщину убили гианы – хранители лесов, другие – что Фрина сбежала в Орт к возлюбленному. Однако причину исчезновения наверняка никто не знал, а бабушка старалась избегать разговоров с Вирией о матери, лишь говорила, что она мертва.

В душе у девушки зародилась надежда, что когда-нибудь она сможет ее призвать и спросить, что же ее погубило.

– Есть ли у тебя еще какие-нибудь вопросы, не терпящие отлагательств?

– Нет, бабушка, я слушаю тебя, – Вирии было неловко, что она перебила бабушку, которая прошла через небытие, лишилась покоя, только для того, чтобы что-то сказать. Она снова почувствовала себя неблагодарной и нетерпеливой маленькой девочкой – как в раннем детстве, когда позволила себе стащить со стола и съесть одинокий пирожок, который бабушка хотела разделить на двоих во время скудного обеда. Вирии стало стыдно, она потупила взгляд и принялась внимательно слушать.

– Хорошо. Так вот, как я уже сказала, ты принадлежишь к древнему роду леннов. Наш род владеет стихиями. Например, я овладела водой. Твоя мама могла овладеть огнем. Твоя прабабушка – воздухом, а прапрабабушка – землей. Наши силы цикличны, то есть они передаются от матери к дочери в определенном порядке.

– Получается, я владею землей?

– Не совсем так. Ты – двенадцатая в роду. Это значит, что ты, как и наша прародительница, можешь овладеть всеми четырьмя стихиями.

– Получается, я самая могущественная в роду? – глаза Вирии округлились.

– Да, если не считать Эдну.

Вирия дурно себя почувствовала. Ее начало тошнить, голова сделалась тяжелой, казалось, что ее шея не способна удержать столь тяжелую ношу. Она встала со стула и прошлась по комнате. Бабушка молча смотрела в окно, ожидая, когда внучка придет в себя. Когда Вирия села на место, бабушка продолжила рассказ.

– История имеет свойство повторяться. Помнишь, я рассказывала тебе в детстве о войне между леннами и хельтами? – Вирия кивнула. – Война снова на пороге, внучка. Каждый ленн сейчас на счету, в том числе и ты. Так что рано или поздно за тобой придут.

– Но если я не хочу участвовать в войне? – Вирия умоляюще посмотрела на бабушку.

– Это невозможно. Ленны знают о нашей семье, знают, какие у нас способности, – бабушка посмотрела в окно и о чем-то задумалась.

В комнате вновь повисла тишина.

– А кто придет за мной? – нарушила паузу Вирия.

– Не знаю, кто именно. Одна из сторон – та, что окажется расторопнее.

Бабушка казалась невозмутимой, рассказывая это, а по коже Вирии пробежали мурашки.

– Спрятаться от них не получится, я полагаю?

– Нет, конечно. Тебя очень быстро найдут, – бабушка вновь посмотрела в окно и заметила, что время близится к рассвету. – Вирия, милая, у нас снова осталось мало времени.

– Я могу тебя снова призвать, – улыбнулась внучка.

– К сожалению, духов нельзя часто призывать. Иначе мы можем застрять между мирами, а это грозит большими проблемами.

Девушка от отчаяния положила голову на гримуар, пытаясь не показать бабушке наворачивающиеся слезы.

– Сейчас ты должна прочитать еще одно заклинание на получение способностей. Оно на десятой или одиннадцатой странице.

Вирия подняла голову, утерла слезы и открыла книгу в нужном месте.

– Но сначала я забегу вперед, так как после получения сил ты будешь не в состоянии меня слушать. Получением способностей дело не ограничится. Ты должна еще и овладеть ими, научиться ими управлять. Это не так легко, как может показаться, но заметки в гримуаре тебе могут помочь. Все понятно?

Девушка ответила легким кивком.

– Тогда читай.

– Для сотворения заклинания требуются: кинжал с серебряным клинком, четыре свечи цветов алого, синего, карего и небесного, белый платок, – вслух прочла девушка. – Этот нож подойдет?

– Да, он из серебра, – ответила бабушка.

Вирия нашла в отодвинутом комоде нужные свечи, зажгла их, затем разложила карманный платок перед собой и продолжила дальше читать предстоящие действия:

«…Следует разложить белый платок пред собой, но меж свечей. Платок является символом чистой души. Свечи символизируют четыре природные стихии». – Так, платок разложила. – «Прочти заклинание. Затем окропи платок своей кровью и сожги его, поочередно поджигая его в каждой свече». – Приступим? – спросила Вирия бабушку. Та в ответ утвердительно кивнула.

«Силы огня и земли,

Силы воздуха и воды,

Силы предков моих, во мне пробудитесь,

Стихии вечные, вы мне покоритесь».

Дрожащими руками Вирия взяла со стола нож и провела им по еще не зажившей ране, громко вскрикнув от боли. Кровь вновь проступила на ладони. Взяв другой рукой платок, она промокнула им капли крови и поднесла его к огню алой свечи. Платок вспыхнул красным пламенем. Затем девушка поднесла его к огню синей свечи, и он загорелся синим пламенем. Когда Вирия задержала платок над коричневой свечой, его охватило пламя темно-оранжевого цвета. Наконец настал черед свечи небесного цвета. Над ней платок скрылся в белом пламени и превратился в пепел.

В тот же миг в открытое окно влетели четыре маленьких шарика и окружили девушку. Бабушка завороженно смотрела на этот танец стихий, Вирия же пыталась рассмотреть их получше, но безуспешно. Красный шар первым вылетел из круга в сторону, развернулся обратно и стремительно направился к ней. Он влетел в ее грудь и растворился. Удар был настолько сильным, что Вирия откинулась назад, кожа приобрела красное свечение, которое вскоре пропало.

– Это был огонь, – сказала бабушка, отвечая на немой вопрос внучки, и продолжила с интересом наблюдать за остальными стихиями.

Грудь Вирии охватило пламя тысячи костров, жжение распространялось по всему телу, не пропуская ни одной клеточки.

Следующим вышел из круга шар синего цвета. Пролетев такую же петлю, как и его собрат, он ударил Вирию в спину, от чего она почувствовала такую резкую боль в позвоночнике, словно в нее влетело несколько десятков стрел. Слезы брызнули из глаз, не дав ей разглядеть окутавшее ее синее облако света.

– Вода… потерпи еще немного, родная, – прошептала бабушка.

Такой же маршрут повторил шарик светло-голубого цвета. Он попал девушке в живот, от чего ее дыхание сбилось, а кожа подарила комнате белое свечение. Пытаясь сделать хоть глоток воздуха, Вирия ощущала, как тело наполняет свинцовая тяжесть. Ее разум помутился, жжение и боль сменяли друг друга, как маятник часов. Вирия хотела позвать бабушку и попросить о помощи, но слова застряли в горле, лишь слезы лились из глаз без препятствий.

Последним был коричневый шар. Пролетев петлей по комнате, он попал в шею. Благодаря удару к девушке вернулась способность дышать. Вирия закричала что есть мочи и упала, содрогаясь от рыданий и боли. Озаряясь рыжим сиянием, она ощущала, как каждая клеточка ее тела окутана пламенем, словно она сгорает заживо, как в спину воткнуто сто ножей, каждая кость была словно сломана, а на шее будто висел каменный хомут.

– Это были воздух и земля. Теперь тебе нужно поспать, утром станет легче.

Вирия никак не могла подняться с пола. Руки дрожали, ноги не слушались. Слезы продолжали капать из глаз от боли и огня, что не угасал.

– Дорогая, собери последние силы, ты можешь, ты сильная! – бабушка с мольбой смотрела на страдания внучки.

Лишь опершись на стул, Вирии удалось подняться. Ее колени тряслись, голова кружилась, к горлу подступала тошнота. На ватных ногах и облокотившись на стену Вирия пыталась дойти до кровати. Несколько раз она спотыкалась о собственные ноги и падала на своем коротком пути, но поднималась и продолжала идти. Каждый шаг сопровождался острой болью в ступнях, перед глазами она видела лишь белую пелену.

– Запомни, ты можешь призвать меня лишь в случае необходимости. Не стоит этого делать по прихоти или со скуки!

Девушка не понимала смысла бабушкиных слов, вместо них она слышала звон. Едва дойдя до кровати, она упала на нее, лишившись сознания.

– Горжусь тобой! – прошептала бабушка и растворилась в свете восхода.

Глава 2. Успех

В дверь постучали. Вирия сквозь сон слышала, как кто-то зовет ее. Она хотела разомкнуть веки и открыть дверь, но не могла пошевелиться. Стук становился настойчивее, а голос, зовущий ее, все громче.

Наконец, девушка нашла в себе силы, чтоб подняться с кровати, и медленно дошла до входной двери. Каждый шаг давался ей с большим трудом – кости продолжало ломить, все тело горело, будто после сильного ожога, болела голова и иссушала жажда.

Открыв дверь, она увидела соседку Тенею, пожилую женщину, облаченную в пестрое платье. Когда-то бабушка Ахая была ей близкой подругой, и после ее смерти Тенея старалась заботиться о сироте.

– Деточка, что с тобой? На тебе лица нет! – воскликнула соседка и взяла девушку за руку.

– Я себя неважно чувствую, голова болит сильно. Вы проходите, – прошептала Вирия и отошла от двери.

– Что тут произошло? – спросила соседка, садясь на стул и разглядывая отодвинутый комод и разломанный пол.

– Да вот… перестановку затеяла… – ответила Вирия, стыдливо пряча глаза от проницательного взгляда Тенеи. – Вы не могли бы подать воды? Пить сильно хочется.

– А перестановку ты в свете свечей проводила? – Тенея подошла к ведру и зачерпнула ковшом родниковой воды.

– Нет, что вы! – отмахнулась девушка. – Я решила почитать перед сном.

– Ладно, меня вот что привело к тебе. Я собираюсь на базар сходить. Говорят, к нам приехали из Торгового городка, привезли тканей красивых, кур, что по десять яиц несут за сутки! Всего один день у нас будут и дальше поедут. Ты как, пойдешь?

– Я до двери-то едва дошла, – ответила Вирия и попросила подать ей еще воды.

– Что ж, я тогда схожу, а потом приду к тебе и обо всем расскажу. Может, по пути тебе снадобий купить каких? – Тенея подала ковш, наполненный до верха водой, и направилась к выходу.

– Нет, не нужно, спасибо большое.

В дверях женщина еще раз окинула комнату взглядом и что-то буркнула себе под нос.

Вирия решила встать и пройтись. Как и прежде, каждый шаг сопровождался острой болью, словно она ходит не по гладкому полу, а по раскаленным углям. Девушка дошла до кровати и вернулась обратно к столу, взгляд ее упал на открытый гримуар. «Наверно, Тенея заметила, что это не просто сказки…» – пронеслось в голове, но она отмахнулась от этой мысли и принялась листать книгу в поисках заметок, которые, как говорила Ахая, могли бы помочь ей освоить способности.

На глаза попадались советы, как успокоить головные боли, восстановить спокойный сон, встречались также различные защитные заклинания и обереги, рецепты снадобий. Внимание девушки привлекли повествования о войне леннов и хельтов и описание заключения мира, в переговорах которого, как оказалось, принимала участие ее прабабка Мелина.

Решив изучить все это тщательнее, когда будет чувствовать себя получше, Вирия возобновила поиски. Она вспомнила слова бабушки о том, что их прародительница была ленном четырех стихий, и поспешила вернуться в начало гримуара. В самом начале книги девушка обнаружила краткие записи, оставленные Эдной. Они описывали такие же ощущения, какие Вирия испытывала сейчас:

«Время лечит, но не в моем случае. Уже пять дней пламя не гаснет».

«С каждым днем все труднее ходить. Не могу спать. Хочу пить. Еще немного, и я сойду с ума от жажды и бессонницы».

Вирия с ужасом читала строки, пропитанные отчаянием и болью. Не только болью пожирающего пламенем тела, но и болью от незнания и страха. Следующая страница была исписана тем же почерком, но буквы уже не были такими округлыми и ровными. Рука словно дрожала, когда писала эти кричащие от отчаяния слова:

«Приснился сон. Я горела в пламени костра. Задыхалась от дыма, кричала от боли, но никто не отзывался. Вокруг меня летали огоньки, которые я призвала. Потом послышались голоса, они что-то кричали, но из-за полыхающего пламени не смогла разобрать слов».

«Тот же сон. Может, я схожу с ума? Мои муки усиливаются изо дня в день. Нет сил терпеть. К ювьям эти способности! Это не дар, а проклятье!»

«Пойду в лес, надеюсь, встречу там свою смерть».

Это были последние слова, оставленные нетвердой рукой Эдны. Бумага под ними чуть сморщилась и потемнела, словно автор проронил несколько слезинок, ставя точку в конце строки и в финале своей жизни. Вирия прикоснулась к листу и будто на себе прочувствовала безысходность, которая без остатка поглотила прародительницу ее рода.

На следующей странице та вновь писала красивым округлым почерком, дорисовывая лишние петли в заглавных буквах:

«В лесу я наконец пришла в себя. Заклинаю вас, мои дорогие дочери и внучки, не теряйте надежду!

Войдя в лес, я поняла, что взывали ко мне во сне те самые огоньки – стихии.

Дорогие мои дочери и внучки, боль постепенно пропадает. Пламя угасло лишь, когда я научилась взглядом раздувать Огонь. Жажда прошла, когда я силой мысли подняла столп Воды. Ломота в костях – когда передвинула камень, а вдохнула полной грудью, когда смогла контролировать порыв Ветра.

Боль, пронизывающая вас, не пройдет сама собой, она будет лишь усиливаться. Боль, что сводит вас с ума, – это зов стихий.

Эдна, ленн четырех стихий».

Дочитав послание, Вирия принялась прибирать со стола, обдумывая дальнейшие действия. Девушка решила сегодня же вечером испытать свои способности, но если вдруг ее попытки не увенчаются успехом, на рассвете она, по опыту Эдны, пойдет в лес.

Присев на кровать, Вирия почувствовала, что совсем выбилась из сил. Облизнув сухие губы, она подошла к бочонку с водой, зачерпнула ковшик и залпом его осушила, после чего легла на кровать и тут же провалилась в сон.

– Войдите! – вскочила девушка на стук в дверь.

– Как ты себя чувствуешь? – с ходу спросила взволнованная Тенея, по пути к Вирии бросив взгляд на закрытую книгу.

– Уже лучше, спасибо! Что интересного на базаре? – приподнявшись, спросила Вирия.

Тенея вздохнула и присела на край кровати.

– Если говорить кратко, то один обман. Кругом одни лжецы! Те куры – вовсе не несушки, а мясные. Ткани – плакать хочется, разве что на тряпки годятся. Я еще на кувшинчики глянула, но мне показалось дороговато, по двадцать пять серебряников, представляешь? Половина жемчужины за кусок глины! Совсем обнаглели эти торгаши! Еще тергалитов привезли. Вот они – загляденье! Мощные, в холке по полтора метра, а глазки умные-умные! Лапищи – как два моих кулака каждая лапа. Но, опять же, ценник – не подступиться. Хотя от такого красавца я бы не отказалась, землю на нем пахать – самое то! Но где столько жемчуга взять…

– Сколько? – спросила Вирия без особого интереса.

– Ха! Как сказал тот обманщик – «каких-то шестнадцать жемчужин». Представляешь? Шестнадцать! Ох… Что-то ты совсем бледная. Давай-ка я тебе теплого молока принесу? Выпьешь и заснешь, наутро будешь лучше себя чувствовать.

– Спасибо, не стоит. Я сейчас водички попью и спать лягу.

– Ну как знаешь. Хорошо тебе отдохнуть! – Тенея поцеловала Вирию в лоб.

***

С наступлением вечера Вирия приступила к попыткам испытать свои возможности. Лежа в кровати и ожидая появления звезд на небе, она решила начать с воды, так как жажда мучила ее сильнее всего.

Вирия зажгла одну из свечей на столе, подошла к бочке, отметила, что та еще полна наполовину, зачерпнула ковшиком воду, вернулась к столу и опустилась на стул.

– Итак, как писала Эдна, нужно поднять столп воды, – шепотом проговорила она, – но как? Как она это сделала?

Девушка пристально смотрела на ковш с водой.

– Ла-адно, – Вирия закрыла глаза и представила себе, как вода из ковша поднимается вверх. Ничего не произошло. – Может, руками помочь? – глядя на ковш, она сначала резко взмахнула рукой, затем плавно подняла ее. Ничего. От досады она взяла ковш со стола и напилась прохладной воды.

– М-да, а если попробовать начать с земли?

Девушка вышла во двор, нашла камушек и вернулась в дом. Она положила его рядом с горящей свечой и не могла понять, что нужно делать.

– Ну же! – прошептала она, глядя на камень. – Двигайся же! Ну!

Но камень не поддавался. Вирия со злости отшвырнула его в сторону и посмотрела в окно. Небо было усыпано звездами, большими и малыми, ночная прохлада ласкала полыхавшую от злости и пламени огня кожу девушки. Она прикрыла глаза, наслаждаясь стрекотом цикад и ветерком, который незначительно, но все же заглушал жар стихии. «Вот бы порыв был помощнее…» – подумала Вирия, и ветерок, струившийся в окно, усилился. Нехотя открыв глаза, девушка увидела, как вдалеке сгибают изящные тонкие стволы деревья, даря листву стихии.

– Получилось? С ветром получилось? – девушка уселась поудобнее на стуле. – А если еще сильнее?

Но на этот раз ветер не усилился, зато головная боль постепенно проходила, уступая место желанию спать.

На следующее утро девушка чувствовала себя лучше – от вчерашнего успеха нахлынул прилив сил.

Не обращая внимания на сохранявшийся жар, жажду и ломоту в теле, она наскоро перекусила лепешкой и вновь принялась пытаться подчинить себе стихии. На этот раз Вирия побоялась садиться около окна и устроилась на полу возле кровати.

Поставив перед собой ковш с водой, она не сводила с него глаз, так же тщетно, как и вчера, взмахивала руками и, рыча от злости, отпивала. Когда, после очередной попытки, воды не осталось, Вирия решила приготовить обед и ужин, а к стихиям вернуться вечером.

С наступлением ночи она зажгла на столе огарок свечи и поставила его перед собой.

– Ну же! – со злостью глядя на огонек, прошептала девушка. – Разгорайся же! Гиана тебя забери, давай же!

Огонек стал увеличиваться, озаряя комнату и обжигая полыхавшие щеки девушки. От удивления Вирия затаила дыхание, завороженно наблюдая за увеличением пламени свечи. Опомнившись, она поспешила ее задуть и откинулась на спинку стула. Медленно, словно плывущие за окном облака, уходил мучивший ее несколько дней жар…

Глава 3. Беглец

Невысокий юноша затаился между высоких кустов орешника, глядя в темноту. Он едва мог различить мельтешащие силуэты работяг, готовящихся ко сну. Кто-то из них умывался, кто-то курил в стороне. Юноша нагнулся еще ниже к земле, боясь, что мужчины заметят его. Он шел из Орта шестнадцать дней пешком, перебиваясь украденными крохами, – и не имел права быть пойманным шахтерами. Холод сырой земли пробирал его до костей, руки онемели, он не чувствовал ног. Мокрая от пота рубаха прилипла к телу, и стало еще холоднее.

Таясь между кустами, беглец хаотично озирался по сторонам – слева он заприметил постройку, служащую кухней. Поодаль от нее стояло трехэтажное здание, в которое заходили мужчины. Юноша предположил, что там находятся спальни шахтеров. Умывались они на улице в маленьком водопаде, который грациозно струился справа от орешника. Перед водопадом стояли длинные столы со скамейками, на которых догорали свечи. В их свете он заметил, как несколько мужчин убирают остатки ужина, отмахиваясь от назойливых насекомых.

Спустя некоторое время беглец смог выбраться из своего укрытия. Стараясь не издавать ни звука, он медленно дошел до кухни, обходя ветки, которые встречались на пути. Дверь оказалась не запертой, но, когда юноша потянул ручку на себя, она предательски заскрипела. Сердце сжалось в комок от ужаса – что, если вдруг кто-то его заметит…

В свете луны, проникающем через небольшое окошко, он разглядел стол, заставленный глиняной посудой. В ней лежали нетронутые куриные окорочка, пшеничные лепешки и овощная похлебка. Рядом с блюдами стояли стопка грязных тарелок и ложек и стаканы с пивом и родниковой водой. Кухня была наполнена ароматом блюд, которые вкушали шахтеры. В животе заурчало, рот наполнился слюной, и беглец не раздумывая набросился на остатки их ужина. Несмотря на то что еда уже остыла, он с жадностью откусывал сочные куски куриной ножки и запивал остатками пива.

Насытившись, юноша более тщательно осмотрел помещение. За столом с едой он заметил большое количество ящиков, мешков с мукой и крупой, а также несколько бочонков с пивом и вином. Заглянув в каждый из ящиков, он не нашел ничего, что было бы ценнее ложки.

Перед выходом из кухни он набил карманы лепешками, чтобы было чем перекусить в обратной дороге в Орт. Аккуратно приоткрыв дверь, юноша заметил, что в некоторых окнах спален еще горит тусклый свет свечи. Он решил переждать некоторое время на кухне и закрыл дверь. Недолго думая, откупорил бочонок с пивом, наполнил бокал и вмиг осушил его. Следом наполнил бокал еще раз, а затем и в третий раз. Между тем он выглядывал из своего укрытия, проверяя, легли ли шахтеры спать.

После пятого бокала, убедившись, что ни из одного окна не струится тусклый свет, воришка с облегчением вздохнул и направился ко входу в здание.

Выпитое пиво и съеденная еда согрели замерзшее тело и придали смелости и решительности его действиям. Дойдя до входа в спальни шахтеров, юноша оглянулся и, не найдя себе преград, прошмыгнул в приоткрытые двери. По обе стороны узкого длинного коридора располагалась вереница спальных комнат. Он передвигался по нему без лишнего шума благодаря мелодичному храпу, раздававшемуся вокруг.

Юноша искал открытые двери в комнаты шахтеров и, найдя первую, вошел в нее, не мешкая ни секунды. В свете одинокого окна воришка увидел спящего тучного мужчину на кровати, которая казалась мала для его большого тела. Рядом с кроватью располагалась тумбочка. На ней стоял огарок свечи, лежали несколько листов чистой бумаги и незаконченное письмо. Неподалеку возвышалась чернильница с торчащим из нее пером.

Он подошел к тумбе и попытался открыть верхнюю дверцу, но та оказалась заперта на ключ. Не найдя ничего ценного в нижнем ящике, юноша покинул комнату, дошел до конца коридора и наткнулся на лестницу.

На втором этаже открытых комнат оказалось больше. Зайдя в первую, он сразу же подошел к тумбочке, не обращая внимания на спящего хозяина. Открыв дверцу, его взгляд сразу упал на кожаный кошелек. Сердце затрепетало от счастья, что длительный путь в шахты все же увенчался успехом.

Открыв добычу, юноша не поверил глазам – внутри находилось не менее двадцати жемчужин! «Да на такое количество жемчуга я могу полгода жить!» – подумал он и поспешил спрятать кошелек в карман.

Выйдя из спальни, вор направился в следующую, но не нашел там ничего ценного. И тогда юноша зашел в соседнюю комнату с открытой дверью и направился прямиком к тумбе. Ее дверца скрипнула, но, жадно перебирая вещи в поисках жемчуга, он не придал этому значения. Найдя желаемое, он выпрямился и в свете луны заметил, что живущий здесь шахтер смотрит на него сонными глазами.

– Вор! – закричал тот. – Вор!

Юноша, испугавшись, кинул на тумбу кошелек с жемчугом и набросился на кричащего о помощи мужчину. Он пытался закрыть ему рот, но сильный работяга с легкостью отшвырнул воришку на пол и ударил кулаком под дых, после чего крикнул еще громче:

– Вор! Все сюда!

Скорчившись от боли, молодой человек судорожно пытался нащупать за поясом кинжал. Шахтер схватил его за грудки.

– Ты какого хрена здесь забыл, а?!

В лунном свете в руке юноши блеснул нож. Шахтер оттолкнул парня и попытался выхватить оружие из его рук, но вдруг почувствовал острую боль и привкус крови во рту. Едва коснувшись лезвия, торчащего из груди, раненый упал в дверях комнаты, захлебываясь кровью, и в последний миг жизни услышал топот собратьев, бежавших на помощь.

Руки молодого вора дрожали, тело сотрясалось от ужаса. «Я убил человека… я… убил человека!» – бесконечно крутилось в его голове. Наконец он поднял голову и увидел перед собой толпу мужчин разного возраста.

– Ты убил Тольса! – крикнул тот, что стоял на коленях возле тела.

– Я… я… я не хотел… – растерянно пролепетал юноша.

– Да видно, как не хотел! – ответил шахтер с длинной бородой. – Держите его!

Юноша стремительно направился к окну, но его схватили несколько пар крепких рук и потянули обратно к двери.

– Отпустите меня! Отпустите! – кричал он, вырываясь из цепкой хватки шахтеров, но попытки освободиться не увенчались успехом. Двое шахтеров усадили вора на кровать и сели по бокам, готовясь снова схватить, если он вдруг попытается бежать. Остальные встали напротив.

– Отвечай, зачем убил Тольса? – спросил бородатый шахтер, пронзительно глядя в глаза юноше.

– Я случайно! Он кричать стал! – взмолился убийца, и слезы предательски закапали по его щекам.

– Что ты делал в его комнате, щенок? – бородатый шахтер в гневе брызнул слюной и навис над содрогающимся от плача вором.

– Я хотел найти жемчуг, – пролепетал юноша, достал из кармана кошелек и протянул его бородатому.

– Хех, смело! – ответил один из шахтеров, что стояли позади.

– Ты откуда вообще взялся на наши головы? Лет-то тебе сколько? – спросил бородач, забирая кошелек.

– Мне пятнадцать, я сбежал из Орта от… – юноша запнулся и умоляюще посмотрел на шахтера. Грудь пронзила сильная боль, сковывая ее стальной цепью.

– Говори! – взревел бородач.

Но пленник не мог проронить ни слова. Боль распространялась по рукам, сковывая той же цепью запястья. Юноша мог лишь стонать от сильной боли, которая огнем жгла его изнутри.

– Хватит придуриваться, говори! – еще громче взревел бородатый шахтер и схватил его за грудки.

– Оставь его, Лако, ему недолго осталось, – полушепотом сказал невысокий худой мужчина.

Юноша в агонии хватал сидящих рядом шахтеров, боль разрывала его грудь на куски, не давая возможности дышать.

– Простите меня… – прошептал он перед тем, как упасть навзничь.

Беспокойный шепот пронесся в толпе. Никто из мужчин не посмел спросить в полный голос то, что спрашивали они друг у друга, едва произнося слова. Не найдя ответов, все замолчали, глядя на мертвого парнишку. Единственным, кто молчал с момента его смерти, был Лако. Он вышел из спальни, даже не взглянув на тело. Он не мог позволить себе показать слабину перед подчиненными, хотя сердце обливалось кровавыми слезами от осознания того, что из-за его беспечности погибло два еще не познавших жизни человека. Лако не знал, как посмотрит в глаза отцу, который будет отправлять в последний путь единственного сына, не мог себе представить, как будет объяснять обстоятельства этой нелепой смерти. Именно он допустил смерть мальчиков, именно он изо дня в день позволял не выставлять дежурных на ночную смену, пока входная дверь оставалась без замка. Именно он виноват в их смерти. Он и никто больше!

Выйдя из душного помещения на свежий горный воздух, Лако закурил трубку. Следом за ним вышел его младший помощник, служивший верой и правдой более десяти лет.

– Лако, – тихо обратился Гир, – Лако, ты как?

– Паршиво, – ответил шахтный мастер, выдыхая дым в ночную пустоту.

– Не кори себя, ты ни в чем не виноват…

Лако промолчал, направляясь к обеденному столу.

– Послушай меня, – помощник сел рядом со своим наставником, – давай разберемся.

– Да что тут разбираться, Гир? – Лако со злостью высыпал на землю остатки тлеющего табака. – Как сообщить Олгану, что его единственный сын был зарезан жалким воришкой-ленном в собственной спальне? Как сообщить ему, что я не выставил охрану? Если посмотреть шире, то как я вообще допустил смерть двух людей у себя под носом?

Гир не посмел возразить. Он понимал, что Лако прав, и спорить с ним глупо.

– Не бери всю вину на себя, ты ее не потянешь. Мы все виноваты. И я в том числе. Как бы там ни было, уже ничего не исправишь. Ни один ленн не может вернуть время вспять. Я возьму на себя сообщение старику Олгану.

– Спасибо тебе, Гир, но это должен сделать я. Я двадцать семь лет служу шахтным мастером. Из них двадцать – плечом к плечу с Олганом. Мы с ним не просто товарищи, мы как братья, – ответил Лако и набил трубку новой порцией табака. – Принеси-ка мне сюда свечу, бумагу и перо. И позови Вао.

Гир поднялся со скамейки и посмотрел на небо, по которому рассыпались звезды, сияя холодом и даря его живущим под их светом.

– Хех, казалось бы, всего лишь жемчуг… а сколько бед приносит!

Лако, погруженный в свои мысли, не услышал помощника. Он мысленно пытался составить скорбное послание, но предложения не собирались в единый текст. Не находилось слов, чтобы сообщить отцу о смерти сына.

Вскоре вернулся Гир, рядом с ним едва поспевал ловрамнул Вао – человечек ростом с человеческую ладонь, окруженный зеленым сиянием. Его ладони и ноги были неестественно большие, кончики ушей торчали из взъерошенной шевелюры, которая едва доходила до плеч. Лицо ловрамнула светилось добротой и умиротворением, и казалось, что ничто не может привести его в беспокойство. Глаза сияли бирюзой, рот, и без того очень широкий, расплывался в улыбке.

Лако взял у Гира необходимые для письма предметы, зажег свечу и принялся составлять текст печального послания. Все это время Вао и Гир терпеливо ждали в сторонке, глядя в бескрайнее небо.

Мастер долго подбирал слова, каждый раз зачеркивая написанное. Спустя немалое количество времени у него получилось короткое и сдержанное письмо, адресованное Олгану: «Дорогой друг! С прискорбием вынужден тебе сообщить об ужасной трагедии. Погиб твой сын от рук вора, пробравшегося в наш барак. Мы успели узнать, что этот вор из числа леннов Орта. Большего узнать не смогли, так как он вскоре скончался. Приношу тебе свои соболезнования. Твой друг Лако».

– Держи, Вао, и передай его лично в руки Олгану, – Лако протянул сложенную в несколько раз бумагу.

Ловрамнул засунул ее за пояс, которым был подпоясан хитон желтого цвета, кивнул и растворился в зеленом сиянии.

Глава 4. Через семь дней в полдень

Получив записку, Олган пришел в ярость. Он смял ее в кулаке и выбросил в открытое окно своего дома, расположенного на окраине Ютвилла. В приступе отчаяния мужчина перевернул обеденный стол, на котором стоял заваренный чай, схватил стул и ударил им о стену, от чего тот разлетелся на части. Грудь безутешного отца то вздымалась, то опускалась от частого дыхания, руки были сжаты в кулаки так крепко, что ногти оставляли алые следы на грубой коже ладоней. «Убит! Убит!» – вновь и вновь повторял Олган, глядя в пустоту посреди комнаты. Никогда он не чувствовал себя слабым и беспомощным, но эти минуты, длящиеся словно десять жизней, сломили сорокалетнего мужчину.

Он пал на колени, зовя сына, но его мольбы растворялись в тишине рассвета. Содрогаясь всем телом, мужчина плакал, но ни слезинки не упало из глаз. Отчаяние сковывало сердце, облачая его в сталь, печаль покрывала голову ледяным платком.

Немного придя в себя, он посмотрел в окно. Солнце уже светило в зените, было слышно, как соседи о чем-то весело и беззаботно переговариваются. Олган поднялся с колен и подошел к умывальнику. Посмотрев на себя в зеркало, он увидел, что боль утраты наложила свой отпечаток – еще вчера черные как смоль волосы теперь росли вперемешку с белоснежными нитями. Лицо приобрело сухой вид печального и одинокого старика, усеянного морщинами, уголки рта опустились вниз, взгляд карих глаз потух.

Олган набрал в ладони ледяной воды и умылся. В этот момент он принял одно-единственное решение – отомстить. Лишь это может немного успокоить его душу и лишь жажда мести еще поддерживает в нем жизнь.

– Ло! – закричал Олган. – Ло, подойди сюда, маленький мерзавец!

Ловрамнул появился перед Олганом из красноватой дымки и вопрошающе посмотрел на него большими салатовыми глазами.

– Сейчас я напишу несколько писем, ты должен будешь их доставить городничим, – Ло кивнул в ответ. Олган опустил руку в карман и достал оттуда маленькую блестящую жемчужину. – На, съешь, пока я буду писать.

Ловрамнул с жадностью схватил жемчуг и принялся грызть его маленькими острыми зубками.

Олган растерянно принялся бродить по комнате в поисках бумаги и пера. Хаотично открывая полки и ящики, он спотыкался о валяющиеся на полу щепки стула и стола. Наконец, мужчина нашел несколько листков бумаги в прикроватной тумбочке, сел на пол и принялся писать письма. Их содержание было одинаковым: «Объявляю охоту на леннов. Встретимся на торговой площади Ютвилла через семь дней в полдень. Олган, старший помощник шахтного мастера». Сложив послания в несколько раз, он передал их Ло и наказал отдать лично в руки городничим Ситона и Ютвилла, а также сестре Цинне. Кивнув, ловрамнул растворился в красной дымке, оставив своего хозяина наедине с горем.

***

Спустя семь дней Олган стоял на торговой площади самого крупного города Велиора. Он стоял, прислонившись к стене магазинчика, куда ежеминутно заходили и выходили покупатели всех возрастов. Каждый раз при открытии двери звенел колокольчик, доводя Олгана до безумия, но он не выходил из тени магазина, терпя раздражающий звук ради того, чтобы не слышать детский смех или мольбы купить очередную игрушку. На площади располагалось большое количество торговых лавок, пестрящих обилием овощей и фруктов, посуды и одежды. Люди метались от прилавка к прилавку, словно пчелы от цветка к цветку, не зная, куда потратить свои трудно заработанные жемчуг и серебро. Олган обтер тыльной стороной ладони влажный лоб и вздохнул. Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, он принялся рассматривать знакомую взору площадь.

Поверхность была выложена большими камнями и засыпана песком, однако люди часто спотыкались, роняя покупки. По другую сторону от магазина рядами располагались торговцы, которые с рассветом спешили в город, чтобы занять самые выгодные лавочки. Как только на площади появлялся первый человек, торговцы начинали соперничество за покупателя – наперебой перечисляли товар, стараясь перекричать друг друга. Торговая площадь Ютвилла не зря считалась самой крупной в Велиоре. Помимо еды и одежды, здесь можно найти и скотину, и мебель, высеченную собственноручно торговцем, и лавочки с ювелирными изделиями, вокруг которых постоянно толпятся девушки. На площади также находились лавочки с различными травами и снадобьями для крепкого сна и здоровья или же для отпугивания насекомых. Повсюду ароматы спелых фруктов и цветов, запахи немытой скотины, прокисшего молока переплетались между собой, образуя единый – запах торговой площади.

Олган вздрогнул. Ему послышалось, как кто-то выкрикнул его имя, но, осмотревшись по сторонам, он не увидел ни одного знакомого лица. Обтерев лоб ладонью, мужчина вздохнул и пнул камешек, что лежал под ногами.

– Олган! – послышалось настойчивее и громче. К нему стремительно приближалась женщина средних лет – пышнотелая и румяная от быстрой ходьбы.

– Цинна! – выдохнул Олган и направился навстречу сестре. – Как давно не виделись!

Брат с сестрой обнялись и принялись рассматривать друг друга.

– Ты чудесно выглядишь, все такая же красавица, как два года назад!

– А вот тебя беды сломили, я смотрю… – Цинна провела рукой по седым волосам брата. – Мне очень жаль… – женщина запнулась, не смея продолжить слова скорби. Она очень любила племянника и пришла в ужас от известия о его смерти, но боялась даже представить, что чувствует брат, потеряв сына.

– Может, в трактир, – предложила женщина, чтобы сменить тему.

– Нет, нужно дождаться еще Клодия и Варро.

– А кто это?

– Клодий – городничий Ситона, а Варро – Ютвилла, – Олган вернулся в тень магазина, Цинна последовала за ним. – Ну, сестрица, расскажи, как живешь сейчас?

– Я вернулась в дом нашего отца… развела немного скота… охочусь… – запинаясь, рассказала женщина.

– Ты что-то ты скрываешь! – рассмеялся Олган впервые за последнюю неделю.

– Да нет, что ты! – рассмеялась в ответ Цинна. – Я не посмею тебя обмануть.

– Ты еще имеешь дела с черноторговцами? – на этот раз серьезно спросил брат.

Цинна отвела взгляд карих глаз от лица Олгана и принялась рассматривать камни под ногами. В эту минуту она была похожа на провинившегося ребенка, получавшего выговор от родителей. Щеки вновь вспыхнули, на пухлых губах то появлялась, то исчезала легкая улыбка.

– Я не ругать тебя пришел, ты взрослая женщина и можешь общаться с кем душе угодно! – приобнял сестру Олган. – Я спрашиваю тебя не из праздного интереса. Мне нужны некоторые товары, которые в Ютвилле не найти.

– Олган, раз я взрослая женщина, как ты утверждаешь, что ж ты раньше отчитал меня, как пятилетнюю девочку? – подняла глаза и с вызовом посмотрела на брата Цинна.

– Сейчас изменились обстоятельства, и твои связи могут нам сыграть на руку.

– Ха! – женщина взмахнула роскошными темными, но тронутыми сединой волосами и отвернулась от брата. Олган выглядел очень измученным, но исподтишка она рассмотрела его взгляд – суровый и решительный. – Зачем они тебе?

– Нам будут нужны кое-какие снадобья. Поверь, по ходу дела нам понадобится выход на них.

– Неужели ты действительно настроен развязать войну? – воскликнула испуганная сестра.

– Тише! С ума сошла? Кричать на торговой площади! Ты хочешь отправиться на плаху или надеешься отделаться Островом Тишины?

Женщина продолжала с ужасом смотреть на брата, несмотря на его спокойный и уверенный взгляд.

– Здравствуйте, это все или кто-то еще будет? – к брату с сестрой подошли двое мужчин.

– День добрый! Мы в сборе, – ответил Олган. – Познакомьтесь, моя сестра Цинна.

Женщина слегка кивнула, и вчетвером они направились в противоположную сторону от торговой площади.

Клодий, городничий Ситона, был высоким мужчиной пятидесяти пяти лет – тонкие волосы собраны в низкий хвост, который доходил до лопаток, лицо украшала короткая седая борода. Одет он был в кожаную безрукавку, на груди которой сверкала серебром брошь в виде буквы С – символ занимаемой им должности городничего в Ситоне.

Варро пришел в льняном халате, доходившем до колен и подпоясанном кожаным ремнем. Из-под халата виднелись брюки, сшитые из той же ткани. Варро был старше Клодия на шесть лет, но выглядел старее. Волосы полностью седые, лицо покрывали глубокие морщины, губы тонкие, словно ниточка, что подчеркивало его скупость. При этом взгляд был полон гордости в то время, когда он прогуливался по многолюдным улочкам Ютвилла, держа руки за спиной и выставляя вперед грудь. На ней красовалась брошь в виде первой буквы названия города, выполненная самыми искусными ювелирами много лет назад.

Зайдя в трактир, они заняли столик в самом дальнем и темном углу, каждый заказал себе по кружке эля. Выслушав соболезнования от городничих, Олган сухо поблагодарил их.

– Быть может, мы начнем наш разговор? – обратился Варро к Олгану.

– Цинна, а вы старшая сестра? – поинтересовался Клодий.

– Эм, да… – растерянно ответила женщина.

– А вы одиноки? Или у вас есть муж?

– Я одинока, – Цинна сделала глоток и принялась с интересом рассматривать свои ногти.

– Я тоже, – улыбнулся Клодий раскрасневшейся женщине.

– Не уверен, что мы собрались здесь ради этого вопроса! – раздраженно выкрикнул Варро.

Олган без конца поглядывал на дверь в трактир, но она ни разу не открылась с тех пор, как они сюда зашли.

– Итак, мы здесь собрались… – начал он, и к столу подошла девушка и спросила, что им еще принести.

– Принеси всем по два эля, – процедил сквозь зубы Варро, – и больше не подходи, пока тебя не позовут.

Девушка ушла. Олган вздохнул и продолжил:

– Наверняка всем известно, что моего сына убил ленн. Я не намерен оставлять это без внимания. Я призываю вас развязать войну с ними.

Цинна опустила взгляд на бокал, наполовину заполненный пьянящим напитком. Городничие замерли, ожидая продолжения.

Первым нарушил тишину Варро.

– Позволь уточнить, Олган. Война – очень дорогое развлечение. На какие средства ты намерен развязывать ее?

– Я думал об этом. Во-первых, у меня есть кое-какие сбережения. Их хватит, чтоб обеспечить дюжин десять ополченцев. Но я понимаю, что это ничто по сравнению с силой леннов. Нам будет нужно как минимум дюжин сто людей. А чтобы обеспечить их оружием и хотя бы самой простой броней, я рассчитывал на вашу помощь и помощь добровольцев.

После этих слов вновь повисла тишина. Клодий и Варро переглянулись, будто что-то говоря друг другу взглядом.

– Давай хоть примерно подсчитаем, сколько нам потребуется жемчуга, – обратился лично к Олгану Варро. – Итак, сто дюжин ополченцев – это тысяча двести человек. Каждому по мечу, вилам хотя бы. Допустим, половина принесет свое оружие. Один меч, оговорюсь, самый простенький, стоит одну жемчужину. Итого уже шестьсот. Далее броня. Как и меч, самая простая, стоит три жемчужины. Не думаю, что у крестьян есть дома доспехи. Итого, четыре тысячи двести жемчужин! И это без еды и лекарств!

– Олган, а с чего ты взял, что кто-то пойдет в ополчение? – спросила Цинна, потянувшись за бокалом эля.

– Я уверен, что многие недолюбливают леннов. Я убежден в этом! Работая в шахтах, я много раз слышал вовсе не добрые слова в их адрес.

– Говорить – одно, воевать – совсем другое, – протянул Варро, откинувшись назад.

– Согласен. Но послушайте меня внимательно! Семьдесят восемь лет длится наш мир с леннами. Всего семьдесят восемь лет тому назад наши отцы и деды с ними воевали. И, насколько я помню из рассказов нашего деда, воевали вполне успешно, несмотря на их способности. Война не закончилась! Они развязали ее в прошлый раз, и лишь какая-то бумажка удерживает их от повторения истории. Они всегда жаждали власти над нами и жаждут этого до сих пор! Мы же давно искали повод отомстить. Мой сын даровал его нам.

– Тобой движет обида, – прошептала Цинна. – Войной ты не вернешь его. Война отнимет у других отцов их сыновей!

Олган сделал вид, что не слышит сестру, и решительно посмотрел на городничих, ожидая их ответа.

– Что ж… еще мой отец говорил, что война не окончена, – с горечью сказал Клодий, отпивая из своего бокала.

– Я не согласен! Зачем начинать бойню? Ютвилл сейчас процветает, да и Ситон тоже! А какой это удар по казне?! В общем-то, я пришел сюда лишь для того, чтобы сказать тебе, Олган, что ты с ума сошел, раз бросаешься такими словами, – Варро встал из-за стола, но Клодий его остановил, прося вернуться к разговору.

– Тебя только казна и беспокоит! – со смехом сказал Клодий. – А ты что скажешь, сестра?

– Я в этом не участвую! – Цинна замотала головой, рассыпая длинные волосы по пышному бюсту.

– Ты будешь очень нам нужна, – прошептал Олган, глядя жестоким взглядом в умоляющие глаза женщины. – Послушайте меня еще раз! – теперь он обратился к сидящим за столом мужчинам. – Мы все понимаем, что война вернется. Будет хуже, если ее начнут ленны. И без того они сильнее нас во много раз. Среди них есть целители, не говоря уже о таких способностях, как управление огнем, водой или зверями. Наше преимущество лишь в неожиданности. Я убежден, что они все семьдесят восемь лет точат ножи против нас. Напомнить вам, из-за чего началась та война?

– Они хотели захватить власть над всем Велиором, это каждый ребенок знает, – ответил Клодий, приподняв бокал с элем и залпом осушив его.

– А что мешает им повторить попытку?

– Пакт! – крикнул Варро, ударив по столу кулаком. Из-под густых бровей сверкали страхом серые глаза.

– Неужели ты действительно настолько глуп, что допускаешь мысль, будто ленны не пытаются снять с него проклятие? – спокойно спросил Клодий, расплываясь в улыбке.

– Раз за столько лет не сняли, значит либо не пытаются, либо у них не получается!

– И то, и другое нам на руку, – отпив из бокала, ответил Олган Варро.

– Признайся, алчный старик, ты же хочешь завладеть их богатствами! Ты только представь, сколько у них жемчуга, а сколько животных – атамитов и тергалитов! Да наши города будут не просто процветать, мы перестанем зависеть от Элзорта! – торжественно произнес Клодий.

Варро задумался над его словами. Мысль о том, чтобы перестать зависеть от острова, который добывает жемчуг со дна Бескрайнего моря, стала тем самым решающим аргументом, который перевесил чашу весов в пользу начала войны.

– Убедил, – прошептал он.

– Теперь нужно решить несколько стратегически важных вопросов. Первый вопрос касается набора ополченцев. Я предлагаю вам обратиться к старейшинам Ютвиллата и Ситоната.

Варро и Клодий кивнули Олгану в знак согласия.

– Хорошо. Призовите их к набору ополченцев и к добровольному сбору средств – жемчуга, серебра, медяков, коней, оружия. А сколько жемчуга сможет дать казна?

– Из казны Ситона я смогу дать примерно тысячу жемчужин. Может, побольше, – ответил Клодий, потирая бородку.

– Я чуть меньше. Примерно семьсот пятьдесят, – Варро замялся, отвечая на этот вопрос.

– Да у тебя не меньше трех тысяч свободного жемчуга! – рассмеялся Клодий.

– Не тебе считать мою казну! – прошипел Варро, сверкая глазами.

– Полагаю, на первое время этого хватит. Еще ведь будут пожертвования горожан и селян. И мы свою лепту внесем, так ведь? У меня есть триста жемчужин, – выпалил Олган. – Еще я предлагаю нам разделиться. Вы, – обратился Олган к городничим, – станете набирать ополчение в своих городах, среди дровосеков и шахтеров. Цинна – в Портовом городе. Вы согласны?

– Минуточку! – Варро возмущенно поднял вверх правую ладонь. – Почему сегодня среди нас нет городничего Портового городка? Почему бы с него не стрясти жемчуга? Портовый городок богаче всех нас, вместе взятых!

– Не переживай так, пожалуйста. С ним Цинна побеседует. Лично.

– А что ты предлагаешь делать с леннами, что живут в наших городах и деревнях? – спросил Клодий.

– Убивать, – просто ответил Олган.

– Весьма любопытно. А как же заклятие?

– Я уже нашел парочку леннов, готовых за весьма солидное вознаграждение поработать на нас палачами. Так мы условия пакта не нарушим, – Олган одним глотком осушил бокал.

Глава 5. Званый обед

Развалившись в широком бархатном кресле и допивая бокал алого напитка, мужчина средних лет лениво разглядывал тлеющие угли. Рядом с ним на полу в тусклом свете догорающего камина рисовал мальчик лет семи. Чуть поодаль, освещенный свечами, читал семейный гримуар его старший сын. Внешне и характером он походил на отца – атлетическое телосложение, тот же волевой подбородок с неглубокой ямочкой посередине, прямой нос и холодный взгляд голубых глаз. Каждый раз отвлекаясь от чтения, Кальд поглядывал на отца и пытался угадать его мысли. Отец смотрел на камин почти не моргая, взор его был холодным и туманным, лицо не выдавало ни единой эмоции. Лишь изредка он подносил к губам бокал с вином, делая небольшой глоток, затем опускал его на колени и продолжал смотреть на догорающие угли. Не находя ответа, Кальд вновь и вновь пытался погрузиться в изучение книги.

– Прошу прощения, господин, – нарушила тишину вошедшая в гостиную прислужница.

Тейран обернулся и вопросительно посмотрел на невысокую девушку лет двадцати, которая склонила голову, обращаясь к нему.

– Только что явился ловрамнул от Элия с посланием к вам.

– Приведи его сюда и принеси жемчужину, – тихо ответил Тейран, в голосе которого слышалась усталость.

Мальчик отложил в сторону кисти и забрался на колени к отцу.

– Ступай к брату, Кассий, – так же устало прошептал отец. Вздохнув, мальчик послушался отца и сел на подлокотник кресла, где сидел Кальд.

Через несколько минул девушка вернулась в компании ловрамнула, от которого исходило сиреневое сияние. Ловрамнул по очереди кивнул всем находящимся в комнате, вынул из-под хитона небольшой сверток и протянул его Тейрану. Тейрану пришлось встать из кресла, свое недовольство он выразил громким вздохом. Присев на корточки, он забрал послание у расплывшегося в улыбке ловрамнула и тут же вернулся в кресло.

– Дай ему жемчуг, – разворачивая бумажку, сказал служанке хозяин.

Ловрамнул взял жемчужину двумя маленькими ручками и благодарно кивнул девушке. Он медленно и бережно положил ее за пазуху, от чего его хитон на груди стал немного выпирать. От счастья сиреневая дымка ловрамнула приобрела более яркий цвет.

Кассий с любопытством наблюдал за действиями ловрамнула, Кальд же не сводил взгляд с отца. Тейран быстро прочитал короткую записку и вновь смотрел в камин. Затем взял с пола несколько чистых листов и попросил Кальда подать ему перо с чернильницей. Быстро что-то написав, он разорвал бумагу на пять частей, каждую из них свернув в небольшой сверток.

– Лим! Отнеси это обратно и передай Элию или Караколле, – Тейран протянул одну из записок.

Ловрамнул поклонился, сжимая в кулачке записку, и растворился в сиреневом сиянии.

– Позови Имра, – обратился к служанке Тейран. Девушка поспешно покинула комнату.

– Отец, что было в письме? – спросил Кальд отца.

– Элий написал, что хельты решили начать войну против нас, – с тенью улыбки ответил сыну отец.

– И ты намерен принять ее? – в голосе Кальда слышалось беспокойство.

Тейран промолчал. В комнату вернулась служанка, за ней, едва поспевая, семенил ловрамнул, окруженной ярко-желтой дымкой.

– Имр, передай эти записки Зигору, Дамасу, Маэре и Лиле. Ответа не ожидай. Когда вернешься, получишь жемчуг. Договорились?

Пряча записки за пояс, ловрамнул нагнул головку так низко, что можно было разглядеть жабры за его большими заостренными ушами. После того, как все записки оказались за поясом, посланник кивнул и исчез, оставив после себя облако желтого света.

***

Несмотря на то, что Тейран жил в большом красивом доме, к нему никто не любил приходить ни на ужин, ни на бокал вина – здесь ощущалась гнетущая атмосфера молчания и подавления. Внутри особняка с огромными окнами даже днем царил полумрак, ведь растущие вокруг него вьющиеся кусты красных и желтых роз не пускали в комнаты свет.

Вход в дом преграждали массивные резные двери из красного дерева, украшенные бронзовыми головами львов, которые держали в пастях кольца. Их открывал прислужник – старенький ленн, служивший еще отцу Тейрана. Он провожал гостей до гостиной, после чего спешил удалиться обратно в прихожую, чтобы встретить следующего посетителя.

Войдя в дом, гость в первую очередь замечал большую лестницу, ведущую на второй этаж. Перила были выполнены по личному заказу Тейрана. Вырезанные из светлой древесины, они блестели от частой полировки. Здесь можно было разглядеть зайца, мышь, волка. На последних ступеньках по обе стороны грациозно возвышались над всеми атамит и тергалит.

Слева от лестницы располагалась библиотека, где были собраны гримуары предков Тейрана и других леннов, отнятые силой или же отданные добровольно. Также тут можно было найти различные исторические очерки, давно забытые рецепты снадобий, зоологические заметки и многое другое. По своей полноте библиотека Тейрана уступала лишь библиотеке Клеора – городка, где живет и служит небольшое количество леннов, прослывших мудрецами и учеными. В Клеор может прийти любой ленн за наставлением или с просьбой научить использовать приобретенные способности. Туда шли и те, кто решил посвятить свою жизнь дрессировке тергалитов и атамитов – животных, которых широко использовали зажиточные люди в хозяйстве или для передвижения в дальние города. Также здесь можно было заниматься изучением и разработкой новых снадобий и заклинаний.

Справа от лестницы располагалась гостиная, в которой Тейран ожидал гостей, сидя за массивным резным столом. Стол стоял в центре комнаты, заполняя большую ее часть. В дальнем углу гостиной находился диван с парой кресел и столик поменьше, где обычно Тейран сидел в компании Караколлы или Элия. В больших окнах, врезанных в противоположную от входа стену, можно было увидеть, как ветер играет с лепестками и бутонами пышных алых роз. Стены гостиной увешаны портретами и пейзажами, которые чередовались с бронзовыми канделябрами без свечей.

Стол, за которым уже сидел Тейран с тремя сыновьями, был заставлен различными блюдами из мяса и рыбы, фруктами и овощами. В центре возвышались кувшины с вином и большие свечи, даря гостиной мягкий теплый свет. Над столом красовалась большая люстра, украшенная янтарными бусинами и серебряными цепочками.

Первым в гостиную вошел Дамас в сопровождении сестры Адеи. Тейран дружелюбно улыбнулся им и жестом указал на стулья справа от него.

Дамас представлял собой красивого мужчину тридцати одного года, который недавно возглавил свой малочисленный род. Одет он был в черный брючный костюм, сшитый из плотной ткани, на руке поблескивал простенький родовой перстень с изображением дерева. Несмотря на то, что Дамас старался держаться уверенно, волосы цвета вороного крыла были зачесаны назад, а в его взгляде читалась решительность, верхняя пуговица его рубахи была расстегнута, а из нагрудного кармана торчал небрежно сложенный шелковый носовой платок.

Адея уступала Дамасу в росте, но не уступала в красоте – миниатюрная, с длинными черными волосами, ниспадающими прямыми прядями, доходившими до талии. Кожа Адеи была настолько светла, что, приглядевшись, можно было рассмотреть вены под ней. Но больше всего она гордилась дарованными ей природой тонкими, словно веточки, руками и длинными пальцами, украшенными кольцами с драгоценными камнями, выполненными на заказ ювелиром.

Следом за ними вошли Элий с девяностолетним дедом Караколлой и сыном Элианом. Вошедшие поздоровались и заняли свои места за столом. Караколла, как обычно, сел в торце, напротив Тейрана, так как его почетный возраст и мудрость пользовались всеобщим уважением. Каждый мог обратиться за советом к старику, и никто не уходил от него обиженным. Караколла опирался на резную трость с рукояткой в виде змеиной головы, вместо ее глаз блестели два драгоценных зеленых камушка. На груди кожаной жилетки поблескивала золотом буква «Ч» – символ Чира, города, где Караколла служил городничим.

Его внук Элий был мужчиной пятидесяти лет, волосы которого были седыми и взлохмаченными. Его лицо обрамляли седые бакенбарды, плавно переходящие в короткую бородку, из-за чего он выглядел старше. Серые улыбающиеся глаза, наполненные добротой и нежностью, светились жизнью и энергией, несмотря на то, что в уголках глаз собралось немалое количество морщинок.

Элиан походил на отца как две капли воды. В силу возраста его волосы сохраняли медный цвет, а короткая бородка – рыжину. В двадцать два года Элиан обладал дарованной ему способностью управлять птицами, чем заслужил бескрайнее уважение прадеда Караколлы.

Элий громко поприветствовал всех, кто находился в гостиной, и занял место рядом с дедом. Элиан дружелюбно пожал руку старинному другу Кальду, справился о делах и уже направился к своему стулу, как его окликнула Адея. Девушка одарила его обворожительной улыбкой и явно ожидала от него лестных слов и комплиментов.

– Да, здравствуй, Адея, – бросил в ответ Элиан.

– Как поживаешь?

– Извини, мне пора, – буркнул Элиан и, махнув на прощание рукой, направился к отцу так стремительно, что не заметил, как потух взгляд Адеи.

В зале воцарилась звенящая тишина. Тейран внимательно рассматривал гостей, от чего присутствующим стало не по себе. Каждый гость старался не встречаться с ним взглядом – кто-то рассматривал скатерть, кто-то бокалы, лишь Караколла бросил ему вызов и столь же внимательно изучал его поведение.

Неловкую ситуацию прервал старенький прислужник, оповестивший о прибытии Лилы с дочерью Аррианой. Все устремили взгляд на двери, ожидая спасительниц от проницательного взгляда хозяина дома. Через несколько мгновений появилась статная женщина с длинными светлыми волосами, собранными в высокий хвост. Ее вытянутое лицо уже утратило былую свежесть, а веселая улыбка потеряла очарование. Но глаза Лилы, обрамленные длинными черными ресницами, все так же оставались манящими, словно океан. В свое время в них влюблялись многие юноши и мужчины, готовые биться друг с другом, лишь бы еще раз заглянуть в их волшебную синеву.

Арриана держалась позади матери и казалась очень испуганной – ей ни разу не приходилось являться на столь важные обеды. Девочке исполнилось всего девять лет, но с уверенностью можно было сказать, что она унаследовала не только черты лица матери, но и ее характер – сдержанность и уверенность в себе.

Не успели Лила с дочерью занять места рядом с сыновьями Тейрана, как прислужник оповестил о прибытии последних гостей – Маэры и Зигора.

Первым на пороге показался Зигор, вытирающий капельки пота со своей лысины. Это низкий тучный мужчина средних лет, потерявший в юности левую руку, за что получил прозвище Безрукий. Спешно всех поприветствовав, Зигор устремился на свободное место рядом с Лилой.

Следом за ним в гостиную вошла молодая девушка в длинном светлом платье. Бесшумно, словно паря над полом, она дошла до свободного места рядом с Адеей, откинула с плеча рыжий локон, улыбнулась всем присутствующим в зале и, грациозно поправив юбку, села на стул.

– Зигор, почему ты пришел без жены и сына? – спросил Тейран.

– А зачем они здесь? Я полагаю, разговор будет недетский, – ответил Зигор, убирая платок в карман.

– Действительно… – протянул задумчиво Тейран, – Маэра, твой брат решил оставить без внимания мое приглашение?

– Он в Клеоре, – ответила девушка.

– Что ж, значит все в сборе, – сказал Тейран, и позвонил в колокольчик.

В гостиную вошли две девушки, которые прислуживали гостям и хозяевам на протяжении всего обеда. Несмотря на вкусную еду и расторопность обслуги, обед протекал в напряжении. Каждый молча и вопрошающе смотрел на Тейрана, ожидая услышать, что же за повод привел их в этот негостеприимный дом. Лишь Элий и Караколла поглядывали на Тейрана без особого интереса.

Покончив с обедом, хозяин откинулся на спинку стула, и отметив про себя, что гости также отложили столовые приборы, решил прервать молчание.

– Позавчера вечером мне пришла весть от нашего друга Элия. Хоть и неприятная, однако весьма увлекательная! – Тейран улыбнулся и сверкнул глазами. Выдерживая паузу, он рассматривал каждого гостя, угадывая последующую реакцию на его сообщение.

В зале ощущалось недовольство от слишком длительного молчания, беспокойство читалось в глазах гостей.

– Представьте себе! Хельты решили пойти на нас войной!

Тейран рассмеялся после сказанных слов, следом захохотал и Зигор, тучное тело которого сотрясалось от прерывистого смеха, а в уголках маленьких глаз засверкали слезинки.

Адея громко воскликнула, прикрывая маленький ротик рукой, и с ужасом посмотрела на Элиана, который спокойно продолжал сидеть около отца, уже свыкнувшись с известием о войне. Дамас с любопытством рассматривал смеющегося Тейрана, надеясь, что он лишь насмехается над ними. Но, заглянув в суровые глаза, Дамас понял, что городничий Орта не шутит. Маэра и Лила встретились друг с другом взглядами, полными страха.

Когда хохот Зигора утих, Тейран попросил Кальда сопроводить юных гостей в библиотеку, где их ждал десерт. Кальд спешно выполнил поручение отца: за столом остались лишь главы родов.

– Тейран, я надеюсь, ты намерен принять бой? – расхохотался вновь Зигор. – Если нет, то бой приму я лично!

– Ничего смешного тут нет, это очень серьезно! – ответил Элий.

– Элий, как я понял из твоего послания, эти трусы нам войну не объявляли, так ведь? – Тейран закурил сигару.

– Да, так.

– Значит мы никак не можем принять бой, ведь мы как будто не знаем о нем. Мы можем лишь подготовиться к нему. Расскажи-ка нам всем, откуда ты узнал об их планах? – Тейран пустил в потолок густое кольцо дыма.

– Эм… – Элий пытался подобрать слова для краткого описания его взаимоотношений с Цинной, но подходящих выражений никак не находилось. – В общем, у меня есть знакомая среди хельтов… И как я понял, ей поручили набирать ополченцев. Она предупредила меня о грядущих событиях… Как-то так, – Элий залпом осушил бокал вина.

– Как ты думаешь, может ли она понемногу рассказывать нам об их действиях? – поинтересовалась Маэра, взгляд которой продолжал оставаться напряженным.

– Она в близком родстве с главой ополченцев. Не думаю, что она станет идти против него.

– Что ж, печально, – Тейран пустил очередное кольцо в потолок и задумался, наблюдая, как оно постепенно расширяется и исчезает в воздухе. – Смею предположить, что лишь сбором армии их дела не ограничатся. Они наверняка начнут убивать леннов, которые живут на их стороне Делямира. Предлагаю разыскать их и привести сюда. Более того, среди них есть весьма ценные способности, которые нам пригодятся. Что скажете?

Караколла прокашлялся и, потирая длинную бороду, ответил:

– Ты действительно полагаешь, что семьи леннов покинут насиженные места?

– Это в их же интересах, – Тейран откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.

– Справедливо…

– Минуточку, – воскликнула Лила и сверкнула глазами, – почему никто не интересуется, что заставило хельтов развязывать войну?

– Может, кого-то ловрамнул укусил? – Зигор расхохотался над своей шуткой, но поймал на себе суровый взгляд Караколлы и поспешил откашляться.

– Пару дней назад ко мне пришел ловрамнул из шахт, – ответил Тейран. – В записке было сказано, что некий юнец-ленн пытался ограбить барак шахтеров. Но эта попытка была неудачна, он кого-то убил и умер сам, – Тейран, не глядя ни на кого, стряхнул пепел сигары себе в тарелку, взял со стола недопитый бокал вина, сделал глоток и откинулся обратно на спинку стула.

– И ты ничего нам не сказал об этом? – нарушил молчание Караколла. – Ты обязан был сообщить нам об этом, юноша! Ведь это нарушение соглашения! – Караколла стукнул кулаком по столу, от чего приборы звякнули, а несколько недопитых бокалов разлились, оставляя красные пятна на белоснежной скатерти.

– Я не придал этому значения! – отмахнулся Тейран.

– Не придал? Не придал?! – Караколла перешел на крик, больше походящий на раскаты грома. Женщины со страхом смотрели на разозленного старца, Дамас и Элий принялись рассматривать объедки в своей тарелки, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Лишь Зигор с интересом наблюдал за противостоянием дерзости Тейрана и гнева Караколлы. – Не придал он! Вы посмотрите! Вот ты значения не придал, а теперь эти крысы… Ты только представь, какие последствия грядут из-за твоей беспечности! Война – это тебе не игрушки, сынок. Твои дети могут погибнуть!

– Мои дети – не твоя забота, – спокойно ответил Тейран.

– Забери тебя гиана! – второй раз стукнул кулаком по столу Караколла и закашлялся.

– Караколла, упокойся, пожалуйста. Давай теперь уж решать, как мы поступим. Все ли знают условия пакта? – Тейран посмотрел на каждого из сидящих за столом. Маэра и Дамас ответили, что не знают, остальные утвердительно кивнули.

– Позор… – прошептал Караколла.

Тейран попросил прислужника позвать сына из библиотеки. Когда Кальд показался в дверях гостиной, отец обратился к нему с просьбой принести семейный гримуар, в котором описана война хельтов и леннов.

Кальд принес отцу увесистый том, уже открытый на нужной странице, после чего вернулся в библиотеку.

– Итак, вот текст пакта.

Тейран зачитал следующие строки:

«Пакт о перемирии и соблюдении взаимных интересов между леннами и хельтами.

Мы, ленны Унай, Мелина, Анний, Истван, Джерго, Илди, Дора, представляющие интересы всех леннов, проживающих на территории Велиора, и хельты Аида, Ия, Амос, Экес, Нандор, Дормил, Эрзебет, представляющие интересы всех хельтов, проживающих на территории Велиора, сегодня, в 25-й день весны 5477 года договорились о нижеследующем:

Мы объявляем о полном прекращении всех военных действий в существующем конфликте.

Впредь жить в мире и дружбе друг с другом.

Левая сторона Реки, протекающей в Велиоре, остается за леннами, правая сторона Реки, протекающей в Велиоре, – за хельтами. С этого момента вышеуказанная Река именуется Делямир (т. е. Разделяющая мир).

В целях соблюдения взаимных интересов стороны обязуются:

Не идти войной или со злым умыслом на города и прочие поселения соседей.

Запрещается какое-либо боевое применение оружия и предметов, способных нанести урон и ущерб человеку.

Ленны отказываются от всякого вмешательства во внутренние дела хельтов, хельты отказываются от всякого вмешательства во внутренние дела леннов.

Остров Элзорт, а также город Клеор обязуются сохранять неучастие в любых спорных вопросах, даже в случае повторной вражды.

В целях дополнительной гарантии соблюдения условий мирного сосуществования на данный пакт наложено заклятие. В случае убийства ленном хельта ленн будет убит проклятием, наложенным на данный пакт. В случае убийства хельтом ленна заклятие, наложенное на пакт, падет.

Пакт закреплен кровью восьмерых леннов и восьмерых хельтов, достигших мира в Велиоре путем переговоров:

Унай, Мелина, Анний, Истван, Джерго, Илди, Дора

Аида, Ия, Амос, Экес, Нандор, Дормил, Эрзебет».

Тейран торжественно захлопнул гримуар и закурил новую сигару.

– Сейчас наша задача ждать, – проговорил Дамас, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

– Именно так, – подытожил Зигор, отхлебывая вино.

– Я предлагаю следующее, – Тейран положил руки на стол, скрестив пальцы, – отправить десяток леннов на ту сторону Делямира, отыскать леннов, живущих там, и привести их к нам. Правда, для осуществления этого плана нашей милой Маэре придется немного потрудиться…

– Да уж, – Маэра вздохнула, – мне потребуется как минимум неделя, чтобы войти в контакт с таким количеством незнакомых покойников!

– А тем временем нам с Тейраном как городничим будет необходимо найти для них временное жилье, – Караколла сверкнул глазами, глядя на Тейрана.

– У тебя же есть ловрамнул? – Маэра утвердительно кивнула. – Отлично. Передавай мне с ним все, что узнаешь. Осталось решить, кто пойдет на поиски. Предлагаю своего старшего – Кальда.

– Я могу отправить Элиана, – ответил Элий.

– Давайте мы с Адеей пойдем, – приподнял ладонь Дамас.

– Зигор, и ты иди. От тебя все равно толку чуть, – прохрипел Караколла с ехидным смешком.

– А пойду! – с вызовом ответил Зигор и вновь расхохотался.

– Чудесно! Я насчитал пятерых добровольцев. Еще пятерых я найду среди травников. Маэра! Милая наша Маэра, приступай сегодня вечером, хорошо? – Тейран улыбнулся девушке самой доброй улыбкой, на какую только был способен.

Предвкушая предстоящие события, Тейран воспрял духом, глаза его ожили, в них появился озорной огонек. Сидевшие с ним за одним столом главы семейств узнали хозяина дома с новой, не знакомой для них, стороны. Никогда прежде он не был столь оживленным и деятельным. Никогда прежде его глаза не бегали с лица на лицо, словно шмель перелетает с цветка на цветок в поисках пыльцы. Казалось, что Тейран ищет среди членов совета одобрения своим действиям, но Караколла догадывался, что он преследует какие-то иные цели.

– Извините, – нарушила молчание Лила, – меня мучает вопрос. А что тот юнец забыл у шахтеров?

– О! Полагаю, это мой беглец, – ответил Зигор. – Где-то с месяц назад я поймал на воровстве своего конюха. Обещал ему руку по локоть рубануть. Или башку… не помню. Он и деру дал, больше я его не видел, – Зигор расхохотался, держась за живот.

– Кретин… – сквозь зубы прошептал Караколла.

Глава 6. Пожар

Сколько она проспала, так и осталось для Вирии загадкой. Может, всего пару часов, а может, и пару дней, зато она наконец почувствовала себя полной сил и бодрости, не обращая внимания на ломоту в костях и жажду.

Быстро приготовив завтрак из пары вареных яиц и отвара из плодов шиповника, Вирия направилась в свой скромный огород. На грядках она нашла десяток морковок и пару реп, а на соседней грядке лежала на сухой земле уже желтая мята. «Что ж, всегда приходится чем-то жертвовать», – подумала про себя девушка и поспешила собрать овощи.

Осмотрев остальные грядки, где недавно зеленела жизнью свекла, девушка расстроилась – все клубни были погрызены крысами. Зато с краю от грядок на небольшой возвышенности красовалась большая яркая тыква, что не могло не радовать.

– Вирия! – послышался вдалеке звонкий голос соседки.

Девушка огляделась по сторонам и увидела запыхавшуюся Тенею, которая слишком быстро для своих лет шла к Вирии.

– Как ты себя чувствуешь, деточка? – старушка подошла к забору, который отделял участки соседок.

– Эм… уже хорошо, – отмахнулась Вирия.

– Столько дней ты не выходила из дома! Я смотрю, от урожая-то совсем ничего не осталось? – взволнованно спросила соседка.

– Ничего, мне хватит, – Вирия улыбнулась так, словно извинялась.

– Тебе еще повезло, что не все крысы съели. Вон, у Тарии крысы сожрали всё-всё подчистую! Даже кочерыжек не оставили! Да-да!

– Что вы говорите! – Вирия замялась. – Ладно, мне нужно по хозяйству еще дел кучу передать. Было приятно с вами поговорить. Заходите ко мне вечером, я планирую что-нибудь вкусное испечь.

– Хорошо, приду, – ответила Тенея, улыбаясь. – Кстати, всю нашу деревню вечером собирают на площади, есть какая-то весть из Ситона. Ты как, пойдешь?

– Да, схожу.

– Ну и славно, я зайду за тобой!

Вирия вернулась к грядкам и принялась за работу. Наспех стряхнув землю с моркови и репы, она отнесла овощи в дом, попутно взяв топор, чтобы перерубить тыкву от ботвы и разрубить ее на несколько частей.

Закончив со сбором скудного урожая, девушка принялась за приготовление обеда и ужина. Стоило ей достать посуду, как она обнаружила, что вода, стоящая в бочке, уже непригодна для питья – там нашли покой мухи и мошкара. Девушке пришлось вылить остатки и несколько раз сходить к колодцу, чтобы набрать свежей. После этого она принялась за приготовление тыквенного супа и пирожков с яблоками к приходу гостьи.

После того, как пирожки отправились в печь, Вирия принялась за уборку. Улыбка не сходила с лица девушки, ей хотелось петь и плясать, несмотря на усталость. Такой прилив сил она не испытывала никогда в жизни. «Вот уйдет бабка Тенея, надо будет с водой и землей что-то сделать. Удастся ли…?».

Дом, в котором жила Вирия, был небольшим и состоял из прихожей, спальни и обеденной, не разделенных стенами. Прямо напротив двери стояла большая печь, в которой готовили еду. Печь граничила перегородкой со спальной зоной, где стояли кровать и комод, а сделав три-четыре шага, начиналась зона обеденная. Здесь стоял стол, сидя за которым, Вирия призывала стихии, и три стула.

Окинув взглядом весь дом, девушка поняла, что убираться придется долго – комод все еще стоит посреди комнаты, уступая свое место валяющимся доскам. Кровать разобрана, на столе остались кучка пепла и потухшие свечи, а кое-где на скатерти можно было заметить багровые пятна. Шкафчик, стоящий рядом со столом, остался открытым после поиска свечей. Все вещи, что он в себе хранит, стоят не на своих местах, а некоторые и вовсе валяются на полу. Не теряя ни минуты, Вирия принялась наводить порядок.

Спустя некоторое время дом был убран, на столе красовалась небольшая горка аппетитных пирожков, поблескивающих маслом в лучах заходящего солнца и дарящих дому манящий аромат свежей выпечки. Девушка собрала непослушные кудрявые волосы в хвост, умылась и принялась ждать соседку.

Тенея окликнула девушку, и они вместе направились к центральной площади деревни, одной из многих в Ситонате, окрестностях Ситона. На площади устраивали праздники и базарные дни, но чаще она оставалась пустынной, поскольку каждый занимался своим хозяйством.

Единственной достопримечательностью площади был большой валун, на котором уже стоял старейшина, призывая людей выслушать его послание.

– Внимание! Внимание! – кричал он во весь голос.

Люди обменивались приветствиями, обнимались и жали друг другу руки. Женщины принялись обсуждать помет скота и непослушных детей, мужчины спрашивали совета у приятелей, как залатать крышу перед грядущими холодами.

– Война! Люди, односельчане! Война!

В одно мгновение гам стих. Старейшине удалось приковать к себе испуганные взгляды односельчан.

– Да, война… сегодня Клодий, кто не знает – это городничий Ситона, ко мне прислал лилипута…

– Наверно, ловрамнула? – послышался выкрик из толпы.

– Ну да, этого… в общем! – старейшина хлопнул со всей силы себя по ноге и продолжил. – Сильные мира сего решили повоевать с леннами. Они объявляют набор в ряды ополчения. Кто желает вступить в эти ряды – после собрания можете подойти ко мне, я внесу вас в список. И отправимся мы восвояси. В Ситон, то есть.

Ком тошноты подступил к горлу Вирии, в голове эхом пронеслись слова бабушки о грядущей войне.

– Э-ге! Давно пора!

– Сдурел што ле? – возмущенно крикнула женщина.

– Друзья! Думаю, ни для кого не секрет, что эта ситуация назревала долгие годы. Я, – старейшина ударил себя кулаком в грудь, – я первый вступаю в эти вот ряды! Ополчение то есть. Призываю вас не трусить! Они, ленны то есть, жаждут получения наших с вами земель. Потом и кровью возделываемых! Они хотят получить рабов в лице наших детей! Так давайте приложим свои силы, чтоб они не получили ничего! Землю и рабов то есть!

– Да! – кричали в толпе.

– А кто мне крышу починит? А? – возмущенно кричала дама в синей косынке. – Клодий што ли?

– Обратись к травнику-врачевателю Ситона, он-то уж точно твою крышу починит, – мужская половина толпы засмеялась.

– Спасем детей! Спасем наших детей! – подхватила толпа призыв к войне.

– Еще пару слов! – перекричал людей старейшина. – Еще столица просит вас внести некую лепту, вклад то есть. Это могут быть жемчужины, монеты, скот, вилы. В общем, все, что может пригодиться в бою. За сим откланиваюсь. Кто пойдет в ряды, все ко мне!

Вирия вырвалась из волны людей, направляющихся за старейшиной, и побежала домой, даже не обратив внимания на зовущую ее Тенею.

***

Вирия услышала через приоткрытое окно несколько мужских голосов и прислушалась к ним, но слов было не разобрать – они переговаривались слишком тихо. В дверь вскоре постучали.

– Бабушка Тенея? – встревоженно спросила девушка.

– Открывай! – послышался в ответ мужской голос.

– Кто вы? Что вам нужно?

– Открой, и мы все объясним, – ответил второй голос, более настойчивый.

Вирия приоткрыла дверь и сквозь щель увидела двух молодых мужчин, облаченных в одинаковые кожаные безрукавки, за поясом у каждого висели кинжал и дубинка.

– Открыла. Что вам от меня нужно? – с вызовом спросила девушка.

Мужчины переглянулись и молча толкнули дверь. От силы удара Вирия упала на пол, открывая проход в свой дом.

– Да кто вы такие? – крикнула девушка, вставая с пола.

– А ты удивлена? – поинтересовался один из мужчин.

– Да.

– Ты – ленн, – ответил второй мужчина. Произнося это слово, его взгляд стал жестким, словно у хищника в лесу, загнавшего в угол антилопу.

Сердце Вирии забилось быстрее, на лбу выступила испарина.

– Хватит уже объясняться. Наша задача привести ее в Ситон. Так чего мы тут распинаемся? Бери ее и пошли! – прокричал первый мужчина.

Второй схватил Вирию за руку, но девушка, недолго думая, укусила его и бросилась к выходу из дома.

– Вот гадина! – взревел укушенный. – Лови!

Мужчины поймали Вирию в дверях, цепкой хваткой удерживая ее за плечи.

– Отпустите меня! Заберите вас гианы! Отпустите! – кричала девушка, давясь слезами. Вирия не знала наверняка, что ее ждет, если эти люди отведут ее в город, но именно неизвестность и наводила на нее чувство страха и ужаса. Она пыталась вырваться из цепких рук, но попытки были тщетны. Ей несколько раз удалось ударить ногой по ногам мужчин, от чего те лишь усиливали хватку, пытаясь не дать ей возможности повторить удар. Тогда Вирия принялась пытаться укусить хоть одного из них. Как только ей удалось дотянуться лицом до плеча первого мужчины, он, предугадывая ее намерение, схватил девушку за подбородок.

– Слушай меня внимательно, ленново отродье, – тихо и вкрадчиво произнес он. – Если ты еще раз что-нибудь подобное вытворишь, я возьму в руку дубинку и так пройдусь ею по тебе, что ты не только лягаться, и дышать не сможешь. Поняла?

Девушка исподлобья посмотрела на своего пленителя и покорно кивнула.

– Вот и славно, – мужчина улыбнулся ядовитой улыбкой и отпустил лицо девушки, – а теперь пошли.

Вирия поняла, что проиграла. Чувство страха и унижения переполняло ее. Страх, такой плотный, словно веревка, сковал руки и ноги, не давая возможности сделать шаг. Мужчины поволокли девушку из дома. Не успели они выйти за порог, как один из мужчин замер на месте.

– Эй, смотри, – он указал пальцем на бочку с водой. Второй обернулся и увидел, как вода в ней медленно поднимается вверх.

Мужчины отпустили девушку и попятились назад, глядя на столп воды, надвигающийся на них.

Вирия решила воспользоваться моментом. Она схватила сумку, сунула в нее гримуар, кинжал и огниво, после чего высыпала сверху пирожки и бросилась к выходу.

Около двери девушка увидела стражников, убегающих прочь от водяного облака. Открывая калитку, она бросила взгляд на дом Тенеи, в окне которого светился огонек. Вирия подошла к ее забору и позвала хозяйку.

– Что тебе нужно? – выходя из дома, спросила соседка.

– Ах ты, старая карга! Что я тебе сделала плохого? – в исступлении закричала Вирия на старушку. Тенея молча подошла к забору и ледяным взглядом смотрела на девушку.

– Я сделала лишь то, что от меня требовалось, – прошептала женщина и направилась к дому.

– Старая тварь! – закричала Вирия и стукнула кулаками по калитке соседки.

Свет в окне стал значительно ярче, чем был секунду назад. Тенея остановилась на полпути – в открытом окне показался язык пламени. Она обернулась и с ужасом посмотрела на Вирию, стоящую по другую сторону забора.

– Давай-давай разгорайся, – улыбаясь, шептала девушка, в ее глазах блестела радость отмщения.

Пламя разрасталось за считанные секунды, озаряя своим светом и жаром деревушку, подобно солнцу. Тенея поспешила к калитке, моля Вирию уступить ей дорогу. Та сделала шаг в сторону, но в миг, когда старушка выходила, девушка взяла ее за запястье и прошептала: «Ты лишила дома меня, а я – тебя», после чего отпустила и убежала в сторону Ситонатского леса.

Глава 7. В лесу

«Вот старая карга! Да что ж я ей плохого-то сделала?! Мерзкая старуха!» – мысленно кричала Вирия, несясь по лесу в неизвестном направлении. Поваленные деревья и упавшие от старости ветки пытались преградить ей путь, но тщетно. Девушка ловко и быстро перепрыгивала их, словно лисица, охотящаяся за добычей.

Уже была глубокая ночь, когда Вирия поняла, что больше не в состоянии сделать и шага. Опустившись под массивное дерево, она закрыла глаза и наконец поддалась охватывающему тело гневу. Вопль, вырвавшийся из ее груди, разнесся, словно гром по лесу, заставив птиц покинуть насиженные теплые гнезда, и эхом откликнулся в ответ, издеваясь и передразнивая девушку. Слезы крупными каплями брызнули из глаз, лишая возможности ровно дышать.

«За что? За что она так со мной? …Лицемерная свинья, вот она кто! А не бабушка Тенея! Старая свинья! …Чтоб ее гианы сожрали…» – обида, словно ядовитый колючий плющ, обвивала Вирию, отравляя и разрывая в клочья теплые воспоминания о Тенее. Добрая улыбка, которую получала каждое утро Вирия от добродушной соседки, превратилась в лживую, а все переживания Тенеи о здоровье и благополучии стали казаться поводом лишний раз убедиться в верности своих предположений.

Проклиная соседку, Вирия наконец погрузилась в тяжелый и беспокойный сон, в котором под хохот бабки Тенеи она убегала от стражников, но сталкивалась с ними снова и снова.

Проснувшись с первыми лучами солнца, девушка продолжила свой путь. Она понимала, что ей следует найти ручей, но это оказалось сложной задачей. Обессиленная жаждой беглянка направилась куда глаза глядят, надеясь, что все же наткнется хоть на какую-то воду.

В животе урчало от голода, но Вирия твердо решила не поддаваться соблазну перекусить, боясь, что от сладкой сдобы пить захочется еще сильнее. Она продолжала идти по лесу – опустошенная, уставшая, не обращая внимания на живность, встречающуюся на пути, на различные растения, которые наверняка имеют какую-то ценность среди травников, на красоту, подаренную путнику природой.

«Интересно, а когда она узнала, что я ленн? Когда подносила мне воду? Или она знала еще до смерти бабушки? – задумалась Вирия. – А может, она заметила книгу на столе, поняла, что к чему… и тем самым решила отомстить бабушке за своего мужа?!» – от этой мысли девушка остановилась, смотря в пустоту взглядом, полным ненависти и обиды. «Вот старая кобыла! – девушка продолжила свой путь. – Хотя лучше уж так, чем если бы она решила подмаслиться к городничим. Уж если предавать людей, то имея какую-то цель, а не просто потому, что ты – ОВЦА!» – последнее слово девушка выкрикнула что есть мочи в бескрайнюю зелень леса, пытаясь освободиться от удушающей злобы. В ответ на свой вопль она услышала протяжный вой.

Вирия вздрогнула. Она отчетливо слышала, как неподалеку движется зверь, плавно переступая с лапы на лапу и шурша опавшими листьями. Мороз пробежал по коже девушки. Ей стало казаться, что несколько сотен пар красных глаз следят за ней сквозь гущу леса, пытаясь предугадать следующий ее шаг, чтоб накинуться и утащить в кромешную тьму.

Девушка бросилась вперед настолько быстро, насколько была способна. Она спотыкалась и падала, но вновь поднималась и продолжала бежать. В какой-то момент она решила остановиться и прислушаться – вдруг ей удалось сбежать от зверя.

Немного отдышавшись, беглянка обернулась назад.

– Мамочки… – едва шевеля губами, произнесла Вирия.

В нескольких десятках шагов от нее, рыча и обнажая белоснежные клыки, стоял волк. Уши прижаты к голове, желтые глаза горели голодом. Она медленно опустила руку в сумку, нащупала пирожок и бросила его голодному зверю. Волк, учуяв запах еды, нагнулся к сдобе. Вирия кинула еще один пирожок. Но зверь поднял морду и мягкой поступью направился в сторону испуганной девушки.

Вирия пятилась, всем телом дрожа от мысли о неминуемой гибели, пока не уперлась спиной в дерево. Волк, скалясь, продолжал свое наступление. Девушка сглотнула и зажмурила глаза, ожидая нападения голодного зверя, как вдруг тот заскулил.

Вирия открыла глаза и увидела, как десяток камней летят в волка, попадая ему в спину, голову, нос. Скуля и поджав хвост, он убежал прочь в лесную чащу.

Девушка провела рукой по мокрому лбу. В ушах еще стоял протяжный рык хищника, колени продолжали дрожать, но она понимала, что ей следует бежать из леса как можно быстрее и дальше.

***

Солнце приближалось к горизонту, когда Вирия наконец добрела до ручья. Голодная и уставшая, она остановилась у берега, покрытого желтыми цветами. Девушка вмиг съела пару пирожков, запила их прохладной водой и только сейчас заметила, что ломоты в теле больше нет. Подложив под голову сумку, она смотрела на небо, озаренное заходящим солнцем, на разноцветные облака – розовые, пурпурные, серые, на птиц, что летали высоко, на проснувшихся летучих мышей. Вирия поддалась нахлынувшей на нее усталости и забылась беспокойным сном.

Выспаться не получилось – холод сырой земли пронизывал насквозь. Ей пришлось повиноваться природе и двигаться вдоль ручья, стуча зубами, в надежде дойти до какого-нибудь поселения.

На рассвете девушка решила еще раз перекусить. Доедая последний пирожок, она услышала назойливое жужжание и, присмотревшись внимательнее, увидела осу.

– Кыш! Прочь!

Оса села на яблочную начинку. Вирия смахнула ее и продолжила путь, но насекомое быстро догнало девушку и село на то же место.

– Лети отсюда, что пристала? – прикрикнула девушка, вновь смахнув ее, но внезапно почувствовала острую боль в ладони. Бросив на землю остаток пирожка, она принялась рассматривать место укуса. Ладонь покраснела и немного увеличилась.

– Когда же это закончится?! – возмущаясь несправедливостью, Вирия направилась дальше и уже через несколько минут не поверила своим глазам – она ожидала наткнуться на небольшую деревушку или же заблудиться в лесной глуши. Но буквально в паре десятков шагов от нее возвышалась массивная каменная стена, на вершине которой грозно поблескивали металлические зубцы.

Девушка медленно двинулась в сторону стены и, подойдя к ней предельно близко, решила пойти вправо на поиски ворот.

Вирия продолжала медленно шагать вдоль стены, прижимая гримуар к груди. Она мысленно отправила к ювьям тех, кто возводил эту стену, а к гианам тех, кто эту стену решил установить и забыл добавить парочку запасных ворот.

В пылу гнева девушка не заметила, как очутилась в колючих объятиях репья. Немного поцарапав лицо, она пыталась содрать с себя колючие и цепляющиеся за одежду белые бутоны, но все усилия приводили к тому, что к рукавам и юбке их приставало все больше и больше. В какой-то момент Вирия споткнулась о выступающий из земли корень и упала навзничь. Медленно выдохнув, она принялась отдирать колючки с рукавов. Закончив, она перекатилась подальше от репья, встала, содрала бутоны с платья и, подняв сумку с книгой, двинулась дальше, браня приставучий куст.

Спустя немного времени девушка заметила в стене дверь и решительно двинулась к ней.

Та оказалась заперта.

***

Сделав глубокий вдох, Вирия постучала. Через окошко было видно, как к двери подходил мужчина средних лет, попутно сплевывая и почесывая затылок.

– Что надо? – буркнул он после того, как подошел к двери настолько близко, что в окошке были видны лишь его нахмуренные брови.

– Добрый день. Видите ли, такое дело… – девушка запнулась и принялась корить себя, что не подготовилась заранее, – в общем, я заблудилась в лесу. На меня волк напал, представляете! Я еле-еле от него сбежала. В общем, я заблудилась и понятия не имею, где сейчас нахожусь! Понимаете? Пустите меня в город, я может, знакомых найду? А хотя, как я их найду, ведь я не имею понятия, где нахожусь! – Вирия прикрыла ладонями лицо, отвернулась от грозного взгляда мужчины и принялась вытирать несуществующие слезы.

– А откудава ты? – голос мужчины дрогнул.

– Из деревушки в Ситонате, – Вирия шмыгнула носом.

– Ясно… – протянул сторож, – я задам тебе вопрос. Говори правду, поняла?

Девушка кивнула.

– Ты ленн?

– Нет-нет, что вы! – девушка испуганно попятилась.

– Стой, куды пошла? Я помочь хочу! – мужчина отворил дверь и вышел. – По тебе видно, что ты ленн, ну! Только дурак не догадается, а я не дурак вроде бы, – мужчина рассмеялся.

– Видно?

– Ну да! Как раз пару дней тому назад отряд направили в Ситонат. И тут ты оттудава. Да еще и из лесу. И вдобавок испугалась от вопросика моего. Точно ленн! – мужчина вновь рассмеялся. – Ну пошли, я тебя к хорошей женщине отведу. Добрая она. Тоже ленн кстати, – сторож приобнял Вирию за плечи и слегка подтолкнул к двери. – У нее сейчас что-то вроде приюта для беглецов.

– А вы не обманываете? Вдруг вы меня отведете прямиком в тюрьму или еще куда? – Вирия заглянула в глаза сторожу. Они перестали быть строгими, как ей показалось в дверном окошке. Теперь взгляд светился добротой и заботой.

– Нет, обещаю, я отведу тебя к той женщине. Хотя какая она женщина? Бабуська она! – он снова рассмеялся. – Кстати, меня зовут Алмин, а тебя?

Глава 8. Лавка травницы Кианы

– Эй! Киана! Открывай! – над дверцей, в которую Алмин стучал кулаком, красными буквами красовалась надпись «Лавка травницы Кианы».

С течением времени она утратила былой блеск краски, а местами и вовсе облупилась. Магазин располагался далеко от центра Ситона, но, как объяснил Алмин по пути, место его было очень удачным. Это самая оживленная улица города, так как здесь расположены крупные магазины дамских платьев, библиотека, танцевальный зал. И немного небольших, но любимых жителями заведений – трактир и залы для начинающих поэтов и музыкантов.

Дверь открыла сухонькая старушка, ростом едва доходившая Вирии до плеча.

– Проходите, пожалуйста, – причмокнув, сказала она и отступила.

Оказавшись в помещении, девушка внимательно его осмотрела. Из окон струился мягкий дневной свет, позволяющий разглядеть товары, выставленные на полках стеллажей. Напротив входной двери располагался столик, заваленный стопками исписанных бумаг и книг, а в центре стола возвышались весы.

Вдоль стен стояли шкафы, закрытые стеклянными дверями, снизу доверху заставленные различными склянками, каждая из которых была чем-то наполнена – жидкостью, сухими травами, кореньями. На каждой бутылочке красовалась надпись от руки, украшенная завитками.

– Алмин, дорогой, – Киана протянула морщинистую руку мужчине, которую тот поцеловал.

– Я тут к вам привел заблудшую девушку.

– Как зовут тебя, дорогуша? – Киана пристально смотрела на Вирию снизу вверх. Во взгляде старушки то и дело вспыхивали озорные огоньки, а торчащие в разные стороны короткие седые волосы придавали ей схожесть с пушистым облаком.

– Вирия.

– Хорошо, а я бабушка Киана. Какое-то время поживешь у меня. А теперь пойдемте, пойдемте, чего в дверях стоять?

Старушка бодрым шагом направилась к двери, которая располагалась между двумя стеллажами.

– Ребятушки! Выходите! – прокричала Киана, распахнув со скрипом створки.

Из-за угла вышли двое молодых людей, за ними показалась испуганная девушка.

– Все хорошо, садитесь обедать. Есть хочу, аж живот сводит! У нас сегодня супчик!

Киана жестом пригласила за стол Вирию и Алмина, молодые люди заняли свои места. Девушка принесла большую кастрюлю, поставила ее на стол и открыла крышку, из-под которой вышло облако пара. От аромата супа у Вирии заурчал живот.

– Вирия, знакомься со своими новыми друзьями. Это Этра, – бабушка указала на девушку, та в ответ улыбнулась. – Этот хмурый юноша – Маро, а это Отан, – молодой человек приветливо помахал Вирии.

Пока Этра занималась приготовлениями к обеду, приносила недостающие приборы, куда-то убегала и приносила то хлеб, то баночки со специями, а бабушка Киана о чем-то тихо переговаривалась с Алмином, Вирия принялась рассматривать сидящих за столом.

Первым, на кого упал взгляд Вирии, был Маро. Несмотря на то, что Вирия сочла его очень красивым и статным молодым человеком, ей он показался холодным и неподступным. На правой щеке юноши, ничуть не уродуя его, красовался свежий длинный порез, аккуратно зашитый белыми нитками. Большие зеленые глаза были хмуры и сосредоточены, а черные как смоль короткие волосы Маро зачесал назад.

Рядом с ним сидел Отан – молодой человек чуть старше и ниже соседа. Отан то и дело бросал взгляд светло-серых глаз на хлопочущую по хозяйству Этру, но та не обращала на него никакого внимания.

Лицо Отана было красным, усыпанным красными прыщиками и излучало доброту и внушало доверие. Вирия почувствовала, что на него можно положиться, он поддержит в трудную минуту и никогда не предаст.

Этра протянула Вирии полную тарелку ароматного супа. Девушка со словами благодарности перехватила ее и отметила про себя, что Этра хороша собой – прямые светлые волосы, заплетенные в косу, доходили до лопаток, хрупкого телосложения. Особое внимание она обратила на ее руки: тонкие, изящные, с длинными аккуратными пальцами. Поставив тарелку на стол, Вирия посмотрела на свои пальцы – крупные и короткие, вздохнула и поспешила спрятать руки под стол.

– Приятного всем аппетита, ребятушки! – пожелала Киана, протянув руку к хлебнице. Все хором пожелали того же друг другу и принялись с аппетитом откусывать свежий хлеб и заедать его супом.

После сытного обеда Алмин поспешил вернуться на свой пост, на бегу еще раз поблагодарив хозяйку за столь вкусную трапезу. Вирия, насытившись, откинулась в полудреме на спинку стула, лениво наблюдая за тем, как Отан охотно помогает Этре убирать со стола, и ругая себя за то, что не помогает им.

***

Наутро Вирия пыталась припомнить события минувшего вечера – после обеда бабушка Киана велела Этре проводить засыпающую гостью в спальню. Девушка припоминала, как ее голова опустилась на мягкую подушку. Засыпая, она слышала обрывки фраз Отана и Маро, было слышно тихое поскрипывание деревянного пола.

«Как вкусно пахнет…» – садясь на кровати, подумала Вирия, зевнула и почесала растрепавшиеся волосы.

– С добреньким утречком! – в комнату вошла бабушка Киана. – Быстрее одевайся, завтрак почти остыл!

Бабушка подошла к окну напротив кровати и резким движением раздвинула зеленые шторы, украшенные причудливым орнаментом, напоминавшим стебли лианы, после чего подошла к платяному шкафу.

– Смотри. Я тут поискала у себя в закромах, нашла для тебя парочку платьев, блузочку и брючки… – причмокнув, Киана продолжила, – еще вот ботиночки есть.

– Ой, спасибо огромное! – девушка встала с кровати и принялась рассматривать одежду. Одно платье было светлым и простеньким, украшенным незамысловатыми цветами, второе – темно-синего цвета, с карманами по бокам юбки и шнуровкой на груди. Особенно Вирии понравились брюки из кожи коричневого цвета, со шнуровкой по бокам и завышенной талией. К ним хорошо подходила белая блузка из льна с широкими рукавами. – Откуда у вас такие красивые вещи?

– Еще недавно я тоже молодой была, – лукаво ответила старушка.

Вирия решила первым надеть светлое платье, спешно собрала локоны в пучок и вместе с Кианой вышла из комнаты в зал.

Теперь девушка могла без особого стеснения и усталости рассмотреть помещение. В центре стоял стол, покрытый белой скатертью, его украшала ваза с полевыми цветами. По стенам возвышалось несколько стеллажей, заставленных различными баночками и коробочками, на каждой из них, отметила про себя Вирия, красовалась вычурная надпись. Между шкафами располагались две двери, одна из которых вела в спальню, где спала Вирия, вторая, как предположила девушка, в спальню Отана и Маро. Напротив комнат красовалось широкое и высокое окно, украшенное светлыми занавесками с рюшами. По обеим сторонам от него так же возвышались стеллажи. Еще две двери располагались в противоположных стенах – одна вела в лавку, вторая оставалась заперта, девушка решила, что она ведет в спальню Кианы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.