# Миа: Тьма над Горным краем – 2

Виктория Цветкова

Новый поворот судьбы: каникулы в королевском дворце! Но спокойной жизни никто не гарантирует: заговоры, покушения, пророчество Белой Королевы, нахальные заграничные женихи…Миа попадает в эпицентр династических интриг. Кто друг, а кто враг?И как сама девушка связана с Тьмой, захватывающей Горный край?

## 1. Браслет

Вместо Лессли ко мне склонялся жуткий маг-менталист! Я хотела отшатнуться от зловещей тьмы, убежать, закричать, но не смогла сдвинуться с места – ледяной ужас сковал тело. Горло сдавило – я не произнесла ни звука. И отвести глаза от этой свирепой тьмы тоже была не в силах. Перестала видеть краски, различать лица, уши заложило от ватной тишины, словно вокруг не шумел студенческий бал.

Не сразу я осознала, что маг лишил меня способности сопротивляться, как до этого поступал с другими девушками. Так вот что чувствовала Берна – я вспомнила ее молящий взгляд и ответы невпопад, и паника захватила меня.

– Вот так, слушайся меня! Ты интересная девушка, я сразу это понял, как только увидел на ярмарке. Активная драконья кровь и большая жизненная сила – то, что нам требуется. К сожалению, придется оставить тебя здесь до утра, этой ночью у меня еще дела. Сейчас ты пойдешь в свою комнату. Если спросят, ответишь, что устала. А завтра я позову тебя. Иди.

И ноги послушно понесли меня к выходу из зала. Тело было тяжелым, словно налито металлом, но упрямо двигалась вперед, слепо повинуясь приказу. Я не могла ни оглянуться, ни лавировать в толпе, постоянно натыкалась на возмущенных адептов. Вслед неслись нелестные замечания, но, глухая и равнодушная ко всему, я шла и шла, медленно проталкивалась к дверям. Левую руку нестерпимо жгло холодом. Я скосила глаза вниз – на запястье тускло поблескивал темный металл браслета. Ничуть не сомневаюсь, он точь-в-точь такой же, как у бедняжки Берны. А может, даже тот самый уродливый ободок, сплошь покрытый странными рунами.

Кто-то поймал меня за руку. Я, как зомби, попыталась двигаться дальше. Не вышло. Яр остановил меня насильно и развернул к себе.

– Миа, ты куда? Ты же обещала ждать в конце зала…

Я не слушала, что он говорит, – просто смотрела на Яра и ясно сознавала, что вижу его в последний раз. На глаза набежали слезы. Сейчас он отпустит меня и все – я уйду, а утром просто исчезну из университета, и мой изуродованный труп найдут где-нибудь в горах, когда придет весна.

– Что с тобой?

– Отпусти, я устала. Иду к себе, – губы механически двигались, слова вылетали против воли. А глаза – единственное, что было живо на моем лице и еще подчинялось мне – смотрели на Яра с мольбой. Слезы покатились по щекам. Похоже, проклятый маг просто не властен над ними.

– Что с тобой, крошка? – Яр сжал мое лицо в ладонях и принялся стирать слезы. – Тебя кто-то обидел? Пойдем, я разберусь…

– Оставь, я иду к себе. Устала.

Слова, вероятно, составляли разительный контраст с выражением моих глаз. Яр прижал мое безвольное тело к себе. И принялся гладить меня по волосам, пытаясь успокоить.

– Ты обиделась, что я долго не возвращался, милая? Но, понимаешь, там на Лесса наехали оборотни из местных, за то, что их девчонки подрались, решая кто пригласит его. Пока их утихомирил… Ну, не плачь, пожалуйста, детка. – Оборотень, действительно не понимал, что со мной.

«Молю, не отпускай меня, Яр! – мысленно взмолилась я. – Ты не видишь, что я – сейчас не я? Позволила бы я так обнимать меня? И разве Билли не отшвырнул бы тебя немедленно, как только ты ко мне прикоснулся? Пожалуйста, Яр, пойми это!»

Яр внезапно отпустил меня и даже отступил на шаг. Я мысленно застонала от боли и разочарования.

«Нет, Яр, не надо, удержи меня, пожалуйста!» – кричала я и билась внутри своего тела, ставшего таким чужим, но ноги уже понесли меня прочь.

Краем глаза только и успела заметить, что Яр выхватил маговизор и что-то быстро печатает, но что и кому, похоже, мне не суждено узнать. Тело спешило выполнить приказ зловещего мага.

У дверей зала уже не толпились адепты, я беспрепятственно добралась до выхода. Даже не вспомнила про плащ, вышла на крыльцо в одном платье, но не ощутила ни мороза, ни ледяного порывистого ветра. Тело ничего не чувствовало, зато внутри я рыдала, мысленно прощаясь с этим миром и взывая к Светлым богиням. Яркое мельтешение снежинок в иллюзорной гирлянде над входом, в начале вечера казавшееся таким прекрасным, сейчас вызывало отвращение, хотя я почти не различала, где свет, а где тень. Слишком поздно для себя я поняла, кто все это затеял и зачем. Медленно спустилась со ступенек и, равномерно переставляя ноги, направилась к корпусу общежития.

– Миа, постой! – кто-то схватил меня, накинул на плечи плащ. Обнял со спины, мешая двигаться. – Что с тобой? – Меня, как куклу, развернули и я застыла от ужаса, увидев лицо Лесса так близко. Неосознанно я ожидала снова утонуть в темной бездне провалов глаз тхарова мага, но это был настоящий Лессли. Мой друг, не подделка! В его чуть раскосых карих глазах, таких добрых и нежных, смотрели с тревогой.

– Отпусти. Иду в комнату. Устала, – равнодушные слова вновь сорвались с моих губ.

– Какого тхара ты так говоришь, Миа? Что случилось? Что с тобой? – лицо друга исказило отчаяние, он встряхнул меня за плечи.

Тело, существующее отныне само по себе, без участия моей воли, попыталось оттолкнуть его. Уперев обе руки в грудь Лесса, оно стремилось во что бы то ни стало выполнять приказ мага. Приятель схватил меня за запястья, но тут же с криком отдернул руки. Я с отчаянием увидела, что Лесс сжал правую руку, между его пальцев струилась кровь, казавшаяся черной в ночном мраке, который едва-едва разгоняли редкие фонари.

«Нет, не отпускай меня, Лессли! Держи!» – из глаз снова хлынули слезы.

Я знала, что так будет, знала, что и он отпустит, и мы больше не увидимся. Никогда.

А ноги уже топали прочь, их размеренное движение доводило меня до исступления. Ну, почему я не в состоянии бороться с чужой волей? Откуда эта позорная слабость и покорность ханна, которого ведут на бойню. Хотелось упасть в грязный черный снег и замерзнуть насмерть, лишь бы не становиться безвольной жертвой мерзкого менталиста. Но такой возможности тело мне не давало, ноги несли меня к общежитию.

***

Лесс вдруг вновь оказался передо мной. Теперь он с кем-то разговаривал. Правая ладонь была обмотана платком. Он обхватил меня за плечи и обнял, не позволяя оттолкнуть себя.

– Я уверен, Яр, дело в этом тхаровом браслете!

Кто-то приподнял мою безвольную руку за предплечье. На запястье тускло поблескивал знакомый браслет. Да, те же руны, что и у несчастной Берны.

– Говоришь, эта ерунда жжется? – Яр взял мою руку и, посветив себе экраном маговизора, внимательно осмотрел браслет. – Похоже, на орочьи руны, я видел что-то подобное у степняков. Я плохо в этом разбираюсь, знаю только, что у них есть артефакторы, которые используют магию крови для создания особенно сильных вещиц. Наверняка, эта железка тоже из таких.

– Ты посмотри, Миа никак не реагирует, а если отпустить – просто уходит. И ничего не говорит, кроме пары фраз. А еще Билли, чтоб его Тхар побрал, молчит. Это какая-то магия или действие уродского артефакта?

– Его не было на ней в начале вечера, я же на эту руку цветы надевал, – пробормотал Яр. – Значит, точно браслет. Теперь вопрос, как его снять?

– Похоже, он заряжен от прикосновений. – Лесс взглянул на свою руку и поморщился. – Сам знаешь, только надевший снять может такую вещь.

– А если попробовать арнийской сталью? – предложил оборотень. – Она же против магического воздействия.

– Ну, могло бы сработать, – неуверенно произнес Лесс, закутывая меня в плащ поплотнее. – Только где же ты возьмешь дорогостоящий инструмент из арнийской стали, да еще ночью?

– Я знаю одно место. Погнали! – Яр безо всяких церемоний обхватил меня за бедра и легко забросил себе на плечо. После чего помчался куда-то что было духу. Лессли не отставал. Я же тряслась кверху ногами, руки безвольно болтались, где-то в районе подтянутого оборотнического зада. Но я вовсе была не в претензии: во-первых, тело ничего не чувствовало, а во-вторых, слава Светлым богиням, друзья меня не бросили, не отпустили и, надеюсь, верно определили причину моего странного поведения.

Оказалось, что они направляются к перелазу через университетскую стену. Перед подъемом Яр поставил меня на ноги и дал немного отдышаться. Голова кружилась от прилившей крови, мои ноги с упорством, достойным лучшего применения, двинулись к общежитию. Тут я вновь оказалась на плече у оборотня, который легко взобрался на стену.

– Интересно, а тот маг, что надел браслет, поймет, что Миа не выполнила его приказа? – спросил Лесс, когда они мчались по темным улицам.

– Эта штучка на ее руке может быть снабжена «следилкой». Кто бы ни был тот маг, вполне мог и магический маячок на нее повесить.

– Ну, мы же никак не сможем проверить это? Вроде нужен другой маг-менталист, чтобы определить, есть ли на Мии что-то.

– Или просто достаточно сильный маг-боевик с хорошим чутьем… Меня такому не учили. Тише, похоже, впереди стража!

Ребята живо шмыгнули в какую-то темную подворотню и оказались в закутке между грубо сколоченными сараями. В углу высилась груда пустых ящиков и деревянные бочки, составленные аккуратной горкой. Яр спустил меня с плеча и дернул за руку, принуждая спрятаться за всей этой тарой. Он посадил меня к себе на колени, одной рукой удерживая за талию, а другой закрыл мне рот. Не лишняя предосторожность, вот только моего придавленного мычания, что меня надо отпустить, его ладонь почти не заглушала.

Блеснул луч фонаря, страж зашел в дворик. Слава Шандору, я на время заткнулась и перестала твердить осточертевшее «Я иду к себе». Внутри я вся сжалась: если нас обнаружат, упрячут в сырое подземелье, у нас ведь нет документов.

Вдруг у меня жутко заныла левая рука, браслет словно сдавил ее – вероятно, маг все-таки имеет возможность отслеживать мои передвижения, и обнаружил, что я нахожусь довольно далеко от университетского общежития. А вдруг стражи здесь по его сигналу? Что если власти города заодно с этим жутким преступником? Ведь пригласили же его в университет, чтобы декорировать праздник зимы. Столько вопросов и ни одного ответа.

– Гайдер, что там? – донесся с улицы окрик патрульного.

– Да показалось, будто кто-то забёг сюда… – грубый голос прозвучал пугающе близко. – Вроде никого.

– Вылезай оттуда, не будь идиотом. Тебе что, больше всех надо? От командора прибавки все равно не дождешься!

– Ща, иду!.. – откликнулся Гайдер, прошел еще немного и осветил фонарем пространство за бочками.

Яр не стал ждать, пока он нас рассмотрит и потребует ответа, кто мы такие. Метнул в стража один из ящиков и, взвалив меня на плечо, полез куда-то вверх. Лесс тем временем ловко выбил подпорку, которая удерживала тяжелую груду бочек. Подскакивая и громыхая, бочонки покатились прямо на стража, а тот, судя по его крикам, только что получил ящиком по упакованной в металлический шлем голове.

Я не уследила, каким образом (а может, на время потеряла сознание), но мы оказались на крыше этих самых деревянных сараев и дальше, наш путь пролегал исключительно по кровлям зданий. Давно затихли вдали шум и свистки стражей, они наверняка организовали за нами погоню. Короткими перебежками друзья пересекали очередную улицу, а потом вновь карабкались на крыши.

Оказалось, это самый безопасный путь, потому что больше со стражей мы не встречались, хотя пару раз слышали шаги патруля. А друзья пробирались вперед и вперед и мне казалось, что конца у этой дороги нет. Похоже, тот, кто должен мне помочь, живет на самой окраине Виала.

Иногда мальчики устраивали краткий привал, чтобы дать мне прийти в себя. Я уже не могла говорить и двигаться, только слабо стонала, потому что проклятый браслет буквально сжигал мое опухшее запястье. Боль была невыносимой, причем, подозреваю, она носила не физический, а скорее психологический характер. Злобный менталист не оставлял меня ни на минуту. А еще я постоянно ожидала, что он настигнет нас, и, замирая от ужаса, боялась уже не за себя – потому что сама больше не надеялась выжить, – а за друзей. Они непременно погибнут в схватке с таким страшным и безжалостным противником.

– Негодяй воздействует на нее даже на расстоянии, – пробормотал Яр, хмурясь. – Видимо, это тот самый маг, которого Миа видела из окна той ночью. Тхар, что делать-то?

Лесс не ответил. Склонившись надо мной, он осторожно стирал испарину с моего лба платком, в который завернул пригоршню грязного снега. А затем той же ледяной тканью перевязал мое распухшее под браслетом запястье, надеясь облегчить боль. Его переносицу, как всегда, в минуты тревоги пересекала вертикальная складочка. Мое сознание туманилось, эта деталь некоторое время служила якорем, удерживая меня на грани забытья. Но вскоре, когда перед глазами снова замелькали сапоги Яра и крытые черепицей и железом скользкие крыши, надвинулось что-то тяжелое и черное. И я провалилась в ту самую бездну, которая смотрела на меня из глаз жуткого мага.

## 2. После тьмы

Это не был обморок. Через краткое время я осознала, что слышу все, что происходит вокруг меня. Только глаза не видят ничего, кроме вязкой клубящейся тьмы.

Голоса звучали приглушенно, будто издалека. Это результат какого-то заклинания, которое применил проклятый маг? Очередная жестокость: прекрасные лица друзей не скрасят последних минут моей жизни. Сил бояться не было, только душа трепетала в агонии.

Мрак не был абсолютным – он клубился, менял цвет с черного на отвратительно бурый, а тот в свою очередь перетекал в грязно-серый. И это была тьма, – та самая, что жадно пожирает этот край метр за метром. Она, подобно живому существу, взяла меня в плен и не собирается отпускать. Как я это поняла? Не знаю, но словно извне пришла ясность, что тьма, в которой находится мое сознание, родственна той самой черной коросте, что захватила половину Горного края и даже снегу не позволяет быть белым и чистым. Я застряла в мраке, и он столь же мерзок и так же разъедает и терзает душу, как едкая всепроникающая гарь, что превращает землю в пепел.

Словно из-под ватного одеяла я услышала стук. Яр звал кого-то. Чьи-то незнакомые голоса – мужской и женский. Сперва сердитые, затем взволнованные.

– Смотрите, у нее платье тлеет на груди! – испуганный крик Лесса едва дошел до моего сознания.

Пришла отстраненная равнодушная мысль: «Странно, с чего вдруг платью тлеть, здесь ведь нет огня, одна только тьма?» Я не чувствовала ожога, меня терзала и мучила другая боль. Будь я в сознании, легко согласилась бы отрубить себе запястье, потому что от него по всему телу расползались ледяные иглы боли, настолько острой, что сердце заходилось.

Я не знаю, что было со мной, смутно помню успокаивающий шепот, скрежет металла… а потом внезапно наступило резкое облегчение.

Боль не прошла, но хотя бы больше не распространялась от руки по всему телу. Тьма резко отступила. Левое запястье по-прежнему мучительно ныло, кожу на груди неприятно жгло, при этом я ощутила, что ткань платья мокрая.

Я чувствую свое тело! До меня не сразу это дошло. Слегка пошевелила рукой, затем ногой – тело снова меня слушалось! Это настолько потрясающее чувство, что я забыла про боль. Обнаружила, что лежу на чем-то мягком, ощутила чьи-то ласковые руки, бинтующие мое запястье.

Осторожно приоткрыла глаза.

Я лежала на широкой кровати в небольшой комнате, заставленной старинной мебелью. Горели светильники, заливая помещение теплым желтым светом. Рядом хлопотала пожилая женщина в сером платье. Мое внимание невольно привлек яркий цветастый платок на ее волосах, повязанный так, как носят замужние оборотницы, – закрывал лоб, а концы были завязаны на затылке и свободно свисали вдоль полуседой косы. Я любовалась платком, вернее сочными красками, которыми были расцвечены его сложные узоры. Как здорово снова видеть мир цветным!

Заметив, что я пошевелилась и открыла глаза, оборотница улыбнулась:

– Ну, вот ты и вернулась, дитя!

Вернулась? Осознание того, насколько я была близка к грани, нахлынуло внезапно. Я задохнулась от ужаса, хотела подняться, но женщина не позволила.

– Тише, дорогая, тише! – Она ласково гладила меня по голове, а потом, слегка приподняв ее над подушкой, поднесла к пересохшим губам стакан. – Попей водички. Вооот так. Меня зовут Хельда. Не тревожься, в нашем доме ты в полной безопасности. Сейчас помогу тебе переодеться.

– Спасибо, что заботитесь обо мне, Хельда. Я Миа Дарн…

С моего ложа не было видно входной двери, потому, когда она с тихим скрипом отворилась, я не увидела вошедшего, зато узнала голос: – Ну, как она? – Яр звучал напряженно и как-то устало. Еще бы! Досталось моим друзьям этой ночью: вместо танцев – забег по крышам. А еще оборотню всю дорогу пришлось тащить меня.

– Девочка очнулась, альфа! – Хельда склонилась в почтительном поклоне. – Она в порядке, только очень слаба. Прошу, не входите, молодой хозяин! Ей нужно отдохнуть и переодеться, ведь скоро придет мэтр Калви.

Я прикрыла глаза и попыталась мысленно позвать Билли, но тщетно. Похоже, проклятый маг убил моего защитника. Две слезы выкатились из-под ресниц. За месяцы, что прошли с того дня, как писклявый голосок впервые зазвучал в моей голове, я здорово привязалась к своенравному фамильяру.

– Ну-ну, девочка моя. Все позади – нужно радоваться, что жива. Мой муженёк приведет замечательного целителя, и тот живо тебя на ноги поставит!

Добрая оборотница помогла снять испорченное платье и мокрую нижнюю сорочку – спереди на белой материи зияла уродливая дыра с обугленными краями. Стесняясь наготы и своей бледной убогой родовой метки, я собрала силы и постаралась как можно скорее натянуть ночную рубашку, выданную любезной хозяйкой. Она была просторной и приятно пахла душистым мылом и свежестью.

Вскоре в комнате появился целитель – пожилой, худой как жердь, полуоборотень-полуэльф. Красный болезненный ожог на груди он залечил в несколько минут, не осталось и следа. Долго осматривал мое запястье, качал головой, хмурился. Приказал Хельде принести еще горячей воды и бинтов. Целую вечность водил руками над пульсирующей острой болью раной, накладывал странные артефакты, которые доставал из потертого саквояжа, что-то измерял. Поил сладкой микстурой – от нее отчаянно захотелось спать. В конце концов, мэтр густо намазал больную руку какой-то дурно пахнущей мазью и туго забинтовал.

В течение всей процедуры мэтр Калви не сказал и пары слов, зато поднявшись, порадовал целым ворохом информации для будущих невеселых размышлений: – Руку мне удалось спасти, юная госпожа. Кровоток восстановлен, кисть будет действовать, как и прежде. У вас отличная регенерация. Отёк уже начал спадать, воспаление спадет к утру, я наложил мазь. Но на запястье, скорей всего, останется шрам, притом на всю жизнь, к сожалению. Воздействие запрещенных проклятий должно было привести к летальному исходу. Если бы не оберег, который, в конце концов, так раскалился, что превратился в уголь, мне не довелось бы лечить вас. Все это я подробно изложу в отчете для следователя. Сейчас отдыхайте, юная сьерра, зайду завтра утром.

Смысл его последних фраз уже слабо доходил до моего затуманенного лекарством сознания. Я только сонно хлопала глазами и, пробормотав заплетающееся «Спасибо», провалилась в сон без сновидений.

***

Когда Хельда разбудила меня, в незашторенное окно лился сероватый свет дня. Оборотница заставила выпить бульон с сухариком, помогла умыться и причесаться. Рука ныла при каждом движении, но боль была уже терпимой. В остальном же, я чувствовала себя неплохо, только голова казалась тяжелой. Хотела встать, чтобы вернуться в университет, и доброй женщине пришлось почти силой укладывать меня обратно в кровать. Оказалось, что уже полдень, и я бессовестно проспала не только лекции, но и утренний визит врача, который осмотрел мою руку и заново перебинтовал.

Похоже я многое пропустила: из-за плотно закрытой двери слышались мужские голоса, разговаривающие на повышенных тонах. Дом словно ходуном ходил. Судя по звукам, доносящимся со двора, и там было оживленно. Интересно, здесь всегда так шумно? Я испуганно вздрагивала при каждом новом звуке и беспрестанно косилась на дверь.

– Лежи, дитя, здесь ты в безопасности, – твердила Хельда. Ее пальцы ловко сновали, заплетая мои волосы в аккуратную косу.

– Но мне все равно необходимо вернуться в университет, а то там меня хватятся и вызовут родственников!

Вероятный приезд отца сейчас пугал гораздо больше, чем понимание, что в университете нет защиты от мага, который чуть не убил меня. Вряд ли герцог Оленрадэ посчитает мое поведение прошлым вечером приличным, и то, что меня спасли, послужит для него лишь отягчающим обстоятельством. Мне с детства внушалось, что для благородной сьерры лучше умереть, чем попасть в скандальную историю. О Шандор, в понимании герцога даже посещение студенческой вечеринки – скандал! А когда он узнает, кто меня спас, разозлится окончательно, а после – заберет отсюда и выдаст замуж. Хотя, может, я напрасно волнуюсь, и отец не приедет: зачем ему беспокоить себя? Ему всегда было наплевать на меня.

– Не переживай, милочка. Ректор уже знает, что случилось, – «обрадовала» меня оборотница. – Сюда пожаловали важные господа из столицы и командор местной стражи, а также наш альфа – лейр Тореддо. Они сейчас опрашивают мальчиков и моего мужа, который срезал проклятый браслет с твоей ручки. А потом и тебе зададут несколько вопросов.

Со двора послышался шум: хлопнула входная дверь, раздались приветственные возгласы – видимо, из дома выскочило сразу несколько человек. Прибыл кто-то еще?

Хельда тут же бросилась к окну:

– О Эйдин, благословенная Мать всех заров! Это же супруг нашей доброй королевы Иоланты! А с ним еще несколько важных эйсов! – Я дернулась, пытаясь встать, но оборотница не позволила. – Лежи, лапонька моя, спокойно, а я пойду, помогу старшим женам встретить важных господ. Подумать только, сам принц к нам пожаловал!..

Оборотница убежала и оставила меня мучиться неизвестностью. Лежать было невмоготу. Я села на кровати, но только хотела спустить ноги и встать, как дверь скрипнула и приоткрылась: в щель просунулась голова Лессли. Он порыскал глазами по заставленной мебелью комнате в поисках меня, а обнаружив, широко улыбнулся. Мои губы сами собой разъехались в ответ.

– Не спит, – доложил он кому-то позади и вошел, а я снова улеглась и натянула одеяло до подбородка.

За Лессли в комнату проскользнул Яр.

– Как ты, Миа? – Оборотень впился в мое лицо тревожным взглядом. Вообще, он был сегодня весь какой-то встрепанный и слишком серьезный, совершенно не похожий на себя обычного. Яр – и вдруг расстроенный! Непривычно.

– Уже почти здорова. – И сразу переключилась на важное: – Ребята, а как же лекции? Мы же экзамены завалим…

– Да подожди ты с учебой, Миа, – небрежно отмахнулся Лесс. – Тут такое дело закрутилось… В общем, тебе пока нельзя возвращаться в универ…

– Что? – Я в ужасе привстала на кровати, не заботясь, о том, что одеяло сползло, а я в тонкой ночной рубашке. – Меня забирает герцог? Он приехал?

Яр резко выдохнул, уложил меня обратно, деловито поправив одеяло. А потом уселся на кровать, придавив мои ноги рукой, чтоб я не дергалась.

Лесс подвинул к кровати стул и принялся рассказывать: – Здесь и герцог, и принц Дитрик. А с ними прибыли главный королевский дознаватель и личный целитель королевы. Понятия не имею, что они планируют делать с тобой. До их приезда обсуждалось усиление стены университета. Оказывается, местный командор стражи даже не знал, что на стене нет никакой защиты, представляешь? Вообще, к нему и к ректору очень много вопросов…

– Но с чего вдруг приехал принц Дитрик? – Как трудно лежать спокойно, когда хочется сбежать подальше и спрятаться.

– Из-за тебя, – высказал предположение Яр.

Я поежилась. Конечно, принц обещал обуздать матримониальные планы герцога в отношении меня, но кто знает, получилось ли?

– А может, в Королевском совете наконец, признали, что в Горном крае Тхар знает что творится, причем с ведома местных властей. Дело с пропажей девушек теперь выглядит серьезнее, чем проделки орков. – Яр еще больше помрачнел и неосознанно покрепче прижал меня к кровати, словно все еще удерживал от послушного следования приказам мага. – К сожалению, вчера пропала еще одна адептка.

И у меня упало сердце. Благодаря верным друзьям, мне повезло и я жива, а вот для другой девушки все закончилось ужасно. Светлые богини! Вспомнилось мучительное чувство отчаяния и бессилия, когда я двигалась как послушный зомби под безжалостными чарами мага. Содрогнувшись, я зажала рот ладонью, чтобы удержаться от горестного стона.

– Ну, зачем ты ей сказал, кретин? Мы же договорились… – зарычал на Яра Лесс.

Но тут я запротестовала, глядя на друзей почти умоляюще:

– Не надо ничего скрывать. Прошу! Я ее знала?

– Не думаю, – серьезно ответил Яр, – она пятикурсница. С целительского.

– Продолжай, если уж начал все выкладывать, – махнул рукой Лесс. Он хмурился и ерошил свои темные волосы, что всегда служило у него признаком тревоги.

– Ну, так вот. Я говорил, пока меня так грубо не прервали, – тут Яр вызывающе посмотрел на приятеля, – что раз тебя удалось спасти – местные власти уже не спишут все на орков. Вернее, они очень хотели отмахнуться от нас и замолчать то, что с тобой случилось. Но тут встрял мой отец, который ночью снова не обнаружил меня дома и примчался сюда, к своему другу – мастеру Руту. Пришлось посвятить моего старика в подробности, а то он злился, как Тхар. У отца уже давно зуб на местные власти, потому он связался со своими друзьями из столичной стражи.

– Но зачем было поднимать такой шум? – спросила я. Больше всего меня в этот миг заботили последствия. Что если меня заберут в Пенто? Обратно, под «материнское» крылышко сьерры Доретт. Долго она меня терпеть не станет. Мысли о страшном маге отступали перед перспективой нежелательного замужества. Мысли заметались словно в лихорадке: куда податься, в случае, если придется бежать сегодня же?

Яр пожал плечами, а Лесс подался вперед, хмуря брови: – Как ты не понимаешь, Миа? В университете, где свободно бродит этот гад-менталист, находиться просто опасно. Все выглядит так, словно власти Виала покрывают преступника. Необходимо принять все меры, и не только поймать его, но и обезопасить адептов. Чтобы впредь никто не мог похищать девушек.

Мне стало стыдно, даже щекам стало жарко. Энергично закивала – с моей стороны крайне эгоистично думать только о себе. Но как изловить мощного мага, который наверняка спокойно разгуливает среди горожан, прикрываясь чужой личиной?

– Если вы позволите продолжить, я закончу рассказ, – Яр смерил нас негодующим зеленым взглядом. Я улыбнулась обаятельному, но слишком уж избалованному вниманием другу. – Когда мой папаша назвал столичным сыщикам имя пострадавшей – Миа Дарн, простолюдинка из местечка Стэво, – тут губы оборотня изогнулись в лукавой усмешке и он подмигнул мне, – в столице поднялась настоящая суматоха и вся эта история мигом дошла до принца. Вот потому все эти вельможи и прикатили сейчас в скромный домик оборотня-кузнеца.

Я некоторое время молчала, пытаясь уместить в голове, все, что мне рассказали. Не получилось.

– Откуда столичная стража может знать мое имя, а?

– Этот же вопрос я мог бы задать тебе, Миа, – сверкнул глазами Яр.

– Если стражи знают имя Мии, значит, им поручено наблюдать за ней и ее перемещениями, – пресёк наше недоумение Лесс. – Такой приказ мог отдать либо сам принц-консорт, либо главный дознаватель королевства.

Вот теперь я испугалась по-настоящему, хотя еще не до конца поняла, насколько безвыходно мое положение.

– Что… что это значит?

– Не пугайся так. Просто если захочешь уехать куда-нибудь под своим настоящим именем или под именем Мии Дарн, тебя задержат портальные стражи или на первой же дорожной заставе.

Тхар! Мои планы так очевидны и проклятый принц разгадал их? В любом случае он сыграл на опережение. Неужели выхода нет и, когда придет время, меня поволокут в храм и там навсегда свяжут с каким-нибудь чужим мужчиной?

– Мне нужны новые документы, – объявила я решительно. – На другое имя. Возраст должен быть не моложе двадцати трех, потому что в некоторых королевствах совершеннолетие у девушек наступает позже.

Друзья смерили меня откровенно скептическими взглядами. А Яр, зараза, еще и улыбнулся издевательски краешком рта: – Не так громко, милая, все-таки в соседней комнате заседает главный королевский дознаватель. За такие разговоры легко в Темную башню угодить.

Я поникла, но сдаваться не желала.

– Значит, вот чего ты хочешь, Миа? Сбежать от опекунов? – спросил Лессли серьезно.

– Да, – уверенно ответила я, решив, что им можно открыться. Думаю, Лесс все равно подозревал о моих планах.

– Так не хочешь выполнять свой долг перед родом? – Яр вопросительно поднял бровь.

Я вздохнула. Будет трудно убедить его в том, что бегство – лучшее решение. Для альфы не существует на свете большей ценности, чем род и клан.

– Не считаю, что у меня есть какие-то долги, и не желаю быть частью этого рода, – отчеканила я.

– Ну, это ведь не мы выбираем, кем нам родиться, крошка, – грустно парировал оборотень. – Ты такая, какой тебя создали родители, – впитала силу рода и его кровь. И я сейчас не о магии говорю.

Ага, я из рода дей’Холлиндор и наш девиз «Создан для дела». Но я не желаю становиться сухой и расчетливой, как мой отец, или истеричной светской дамой, какой была моя мать!

Я хотела ответить, но тут Лесс поднял руку, прерывая готовый разгореться спор: – Поговорим об этом позже, сейчас не время и не место. Скажи, Миа, рука все еще болит?

– Не особенно, только когда двигаюсь, – я обрадовалась перемене темы, потому что чувствовала, что Яр все-таки прав. Да, от рода отказываться нелепо, ведь это часть меня. Но я не могу позволить отцу лишать себя свободы и вешать ярмо брака на шею! Как все сложно…

– Как хорошо, что на тебе оказался оберег из настоящего бернедита. Обычно на ярмарках продают лишь бесполезные подделки. Откуда он у тебя?

– Подруга подарила перед отъездом в Виал. Целитель сказал, что он испорчен.

– Да, сгорел в уголь. Поблагодари свою подругу от нас, Миа. Если бы не ее подарок мы бы тебя потеряли. – Яр снова стал серьезным и задумчивым.

Здоровой правой рукой я слегка потрепала его по волосам, а потом пожала загрубевшую ладонь Лесса.

– Обязательно передам. И спасибо, что спасли меня! Мне так жаль, что у второй девушки не оказалось таких верных и надежных друзей… Не могу выразить, как я вам благодарна…

– Мы сделали то, что должны были, Миа. Не плачь, пожалуйста, а то Хельда выгонит нас… – Яр улыбнулся и пальцем стер слезинку с моей щеки.

– Так-так, молодые люди… – произнес вдруг незнакомый голос.

Мы все разом обернулись к двери и встретили строгий взгляд высокого брюнета в черном плаще с серебристым знаком стражей порядка на груди. Как этому эйсу удалось так тихо открыть эту скрипучую дверь? Темные глаза мужчины быстро обежали нашу троицу и остановились на мне. Я едва удержалась, чтобы не накрыться одеялом с головой, таким пронизывающим был этот взгляд. Черты лица у незнакомца – резкие, даже хищные – под стать взгляду.

Незнакомец покачал головой с осуждением и продолжил сурово:

– Любезничаем наедине с юной сьеррой…

## 3. Допрос

– Эйс ди’Эдер! – Яр вскочил с кровати. Лесс поднялся на ноги одновременно с ним.

У меня занялось дыхание: это главный королевский дознаватель Ильса. Я спряталась в одеяле и затаилась, боясь пошевелиться. Оба моих друга вытянулись в струнку. Думаю, они предпочли бы исчезнуть отсюда. Еще бы, ведь одно только имя Давена ди’Эдера всем в королевстве внушает страх и трепет, а сейчас он стоит перед нами собственной грозной персоной и сверлит пристальным изучающим взглядом, словно раздумывает: какое обвинение предъявить. Впрочем, он ведь уже обвинил нас в ненадлежащем поведении. Настораживало и то, что он застыл в дверях, словно и не собирается входить.

– Юный Тореддо и адепт Финно, отойдите от кровати сьерры, что вы к ней приклеились? Встаньте-ка вон там, возле окна, вы нам понадобитесь. – Ребята поспешили выполнить его распоряжение, хотя радости, что они нужны главному дознавателю, явно не испытывали. Ди’Эдер на минуту скрылся за дверью, и мы услышали: – Прошу, Ваше Высочество.

Не успела я поглубже зарыться в одеяло, как дверь снова открылась, на этот раз со скрипом, и вошел принц Дитрик, как всегда, подтянутый, моложавый, в черном с серебряной вышивкой камзоле. Мои друзья почтительно поклонились, им ответили снисходительным кивком. Следуя за его высочеством, как тень, главный дознаватель скользнул в комнату и уселся в кресло, развернув его так, чтобы иметь возможность наблюдать за всеми.

Принц-консорт сразу же подошел к кровати. Я предпочла не кланяться, решив, что как-то это будет глупо выглядеть, ведь я лежу и не одета.

– Светлого дня, Миарет, дитя мое. Как ты себя чувствуешь? – он огорошил меня тем, что выкопал из-под одеяла мою больную руку и, ласково погладив ладонь, наклонился и легко поцеловал ее. Одновременно с этим я почувствовала слабое магическое воздействие, словно свежий бриз коснулся забинтованного запястья. Это меня страшно удивило и я не могла не спросить: – А что вы делаете? Я не знала, что вы целитель, Ваше Высочество.

Принц снисходительно улыбнулся:

– Мало кто знает, что мне достался дар матери, и в академии Синей звезды я изучал целительство наравне с боевой магией. Так как ты, Миарет?

– Х-хорошо, Ваше Высочество, – пролепетала я, краснея. В самом деле, жутко неприятно – лежать перед высокими особами в кровати в одной рубашке, прикрываясь одеялом. Кошмарная ситуация! Меня всю жизнь учили, что даже в гробу сьерра должна быть одета соответствующим образом. А тут…

Противная дверь снова скрипнула, впуская нового посетителя – герцога Оленрадэ. Явился! Его острый взгляд сразу же отыскал меня, заставив невольно поежиться. Отец не подошел, не спросил о самочувствии (почему меня до сих пор это так задевает?), просто прислонился к стене и кивнул ди’Эдеру.

– Мы можем начать, Ваше Высочество, – объявил тот.

– Хорошо, – принц отпустил мою руку и сел на тот стул, где раньше сидел Лесс.

Главный дознаватель протянул руку и вытащил из подпространственного кармана небольшой металлический цилиндр – записывающий артефакт, в его руках он засветился мягким фиолетовым светом. Ди’Эдер положил прибор на столик рядом с собой и скороговоркой произнес, видимо, давно надоевшую ему формулу: – Господа Иярет Тореддо и Лессли Финно, а также сьерра Миарет-Анн дей’Холлиндор, я, Давен ди’Эдер, главный королевский дознаватель, в присутствии принца-консорта Ильса герцога Аццо, а также герцога Оленрадэ, допрошу вас о нападении неизвестного мага в первый день зимы года 5098 эпохи мира. Допрос будет записываться в соответствии с законами королевства Ильс. Поклянитесь светлым именем Шандора, основателя сего мира, отвечать правду и не вводить следствие в заблуждение.

– К-клянусь именем Шандора говорить правду, – у меня это прозвучало скорее жалко, чем уверенно. Мальчики справились лучше.

– Итак, где и при каких обстоятельствах вам, сьерра дей’Холлиндор, впервые встретился человек, который одурманил вас на студенческом вечере?

Как отвечать? Не выкладывать же этим важным персонам про нашу эскападу в Бродяжем стане! Герцог Оленрадэ за такое еще и плетью всыплет. Я осторожно оглянулась на ребят, но под внимательным взглядом дознавателя они ничем мне помочь не могли.

– Я увидела его из окна своей комнаты примерно месяц назад, когда он ночью похищал двух адепток.

Записывающий артефакт коротко пискнул и фиолетовый свет вдруг сменился на желтый. Что? Он еще и правду ото лжи отличать умеет? Вот это засада! Я снова повернула голову и наткнулась на изумленные взгляды друзей. Мельком подметила гневное выражение на лице герцога Оленрадэ – ему явно не понравились наши переглядки.

– Не бойтесь, сьерра, – лорд-дознаватель впервые позволил себе что-то вроде улыбки. – Правду говорить легко и приятно. На всякий случай ставлю вас в известность, что я маг-менталист и могу сам прочитать ваши мысли. Но предупреждаю: это довольно болезненная процедура.

И он воспользуется своим даром, так же как это сделал тот, другой менталист. Что-то мне в последнее время «везет» на встречи с магами разума, и опыт говорит, что ничего хорошего из этого не выходит. Жуткие типы все до единого!

– Ну-ну, ди’Эдер! – вмешался принц, – Не пугай девочку, она расскажет нам все. Обещаю, Миарет, тебе ничего не грозит. Говори.

Я впервые испытала искреннюю благодарность принцу, хотя в его защиту не особенно верилось: что помешает отцу надавать мне оплеух, когда мы останемся наедине?

– Впервые я столкнулась с этим магом на ярмарке в Бродяжем стане, – призналась я, рассматривая кружева на пододеяльнике, и тут же испуганно сжалась, услышав, что герцог Оленрадэ изощренно выругался, помянув мое несуществующее родство с демонами.

– Все в порядке, Миарет, – спокойно проговорил принц, ничем не показывая, что слышал своего брата. – Видишь, никто тебя не ругает. Кто же привел тебя туда, девочка?

Зачем ему это знать? Не выдам друзей ни за что!

– Я пришла одна, – твердо сказала я и для пущей убедительности похлопала ресницами.

Снова короткий писк слишком умного артефакта, на сей фиолетовый свет сменился красным. Проклятая штука! Но и без этого понятно, что мне никто не поверил – слишком много скепсиса на лицах.

– Ложь, сьерра Миарет, – констатировал дознаватель. – Напоминаю, вы только что клялись именем верховного бога говорить правду. Я могу и магическую клятву взять…

Тхаров злодей, ненавижу всех менталистов! Что делать-то?

– Она была с нами, – подал вдруг голос Яр. Он спокойно встретил взгляд герцога Оленрадэ, у которого от бешенства уже чуть ли пена изо рта не шла.

– Наглый щенок! – пробормотал отец. Разбившись о бесстрастный вид оборотня, он обратил гнев на меня. – Я так тебя воспитывал? Ты не знаешь, что шляются по ярмаркам только…

– Довольно! – прервал его принц, повелительно подняв руку. – Миарет уже поняла всю опасность таких экскурсий и сделает выводы на будущее. Верно, девочка?

– Да, Ваше Высочество, – искренне согласилась я, ведь действительно сполна прочувствовала тогда, насколько мне не место в Бродяжем стане.

Довольный моим ответом, принц кивнул ди’Эдеру, и тот задал следующий вопрос: – Сьерра Миарет, прошу вас описать внешность этого мага. Что он делал, говорил, все подробности вашей первой встречи.

Образ человека среднего роста в сером плаще с надвинутым капюшоном, под которым клубится тьма, напоминающая черную бездну, глубоко врезался в мою память. Я описала все в точности и рассказала, что на ярмарке видела мага дважды.

Выяснив подробности, ди’Эдер на несколько минут погрузился в размышления, а затем заключил: – Без сомнения, тьма вместо лица – действие какого-то артефакта. Я знаю парочку подобных, вероятных изготовителей мы опросим. Но не может быть, чтобы на мага, который открыто ходит по ярмарке с такой маской вместо лица, никто не обращал внимания. Вся толпа глазела бы на него. Вы заметили что-то подобное?

– Посторонние видели кого-то другого, – сказал вдруг Лесс. Все повернулись к нему. – Мы спросили торговца коврами из Духрейвена, не показался ли ему странным тот человек с тенью вместо лица, а тот ответил, что ничего необычного не заметил. Мы думали, он солгал.

Серьезно? А почему мне об этом важном факте ничего не известно? Лессли бросил на меня виноватый взгляд. Хм, ясно – не хотели пугать.

– Так. Значит, этот маг использует еще и отвод глаз, скорей всего, имеет хорошие способности к ментальной магии и к иллюзиям, раз может применять это заклинание избирательно, – заключил главный дознаватель. – С этим ясно, давайте дальше. Больше на улицах вы его не встречали, а месяц назад увидели ночью из окна своей комнаты. Я правильно излагаю? Как он себя вел, опишите.

Ледяные мурашки побежали по спине при одном воспоминании о том ужасе и бессилии, которое я ощутила в ту ночь, когда поняла, что маг уводит девушек. Я рассказала, что злодей, похоже, почувствовал мой взгляд. Остановился и оглянулся на окна общежития, и я ясно увидела оскал тьмы вместо лица, несмотря на ночные потемки и расстояние.

– Ловко, – ди’Эдер довольно потёр руки. – «Внушение» – заклинание из арсенала менталистов-боевиков. – Тут он обратился к принцу: – Похоже, наш скрытный друг из магов-отступников, которые перешли на сторону орков.

– Тем легче будет понять, кто он и какие цели преследует, – кивнул принц-консорт.

– Что произошло на балу? – задал новый вопрос дознаватель. – Вначале вы, господин Финно. Вы помогали украшать зал. Что-нибудь странное заметили?

Тут герцог Оленрадэ, который до этого мерил злобными взглядами только меня и Яра, обратил внимание на Лесса. Фамилия Финно, довольно редкая для Ильса, была ему хорошо знакома.

– Я видел приглашенного мага-декоратора. Нам сказали, что он здесь по поручению ректора. Маг ничего не говорил, но создавал действительно качественные иллюзии. Причем очень быстро. Человек среднего роста… ммм… кажется, в коричневом сюртуке или в сером? – Лесс растерянно взъерошил свои волосы. – Хм, вот теперь я понимаю, что не способен описать его внешность… Самый обыкновенный, вроде бы рыжеватые волосы, но точно сказать не могу…

– И, судя по протоколам опросов ваших сокурсников, никто не может описать его. Прекрасный отвод глаз. Значит, еще и магия преображений. Что ж, узнать имя мага-менталиста со способностями к иллюзиям проще – их единицы, и каждый в детстве в обязательном порядке ставится на учет государства. Другое дело, что бегать от нас такой мастер может десятилетиями. Вот это по-настоящему плохо, – дознаватель с досадой покачал головой. А потом вновь обратился ко мне: – Сьерра Миарет, теперь вы. Подробно опишите встречу с магом-отступником на балу.

– Я стояла одна у декораций в конце зала.

– А где же были твои замечательные кавалеры? О вашей неразлучной троице столько рассказов в протоколах допросов адептов. И не только рассказов, – тут принц как-то нехорошо улыбнулся. – Кто-то заснял твой зажигательный первый танец с Торредо и выложил в инфо-континуум [1]. Так что мы в полном восторге, как и все, у кого есть маговизор.

А по нему не скажешь, что он в восторге. Скорее злится. Я снова спряталась под одеяло. Со стороны герцога Оленрадэ послышался тяжкий вздох. Да-да, ваша светлость, мне известно, что имя благородной сьерры может появиться в публичном пространстве только два раза: в сообщении о браке и в некрологе. И знаю, что женщина должна красться по жизни, как маленькая незаметная анура [2], сторонясь всего интересного и яркого.

– Я отошел, чтобы разобраться со скандалом, который затеяли оборотни на другом конце зала, – проговорил Яр. – Маг подловил единственный момент, когда М… хм, сьерра Миарет осталась одна.

– Возможно, маг этот инцидент сам спровоцировал, – добавил Лесс, – ссора разгорелась абсолютно на пустом месте.

– Присовокупим к делу, в качестве предположения, – заключил ди’Эдер и кивнул мне, чтобы я продолжала.

– Он принял облик Лессли, – сказала я. Все потрясенно уставились на меня, у друзей просто челюсти отпали. – Я ничего подобного не ждала, потому не усомнилась, что это именно мой друг. Но кое-что показалось непонятным, я это невольно отметила. Например, то, что Лессли почему-то стал ниже ростом и руки у него без мозолей. Я отнесла эти странности к недостатку освещения – там мигали разноцветные огни, было полутемно.

– Значит, предположение верно. Маг следил за сьеррой с самого начала. Скорей всего узнал, но есть вероятность, что она привлекла его своей яркостью, ведь первый вальс сделал ее королевой бала, – лицо ди’Эдера как-то странно исказилось (вероятно, в усмешке).

– Что было дальше? – поторопил меня принц.

– Незнакомец сказал, что я им подхожу из-за капли драконьей крови, которая течет во мне. Я очень плохо помню его слова… как в тумане.

– Хм, драконы в роду твой матери были много поколений назад. Что за глупости… – герцог Оленрадэ даже фыркнул.

Принц и дознаватель молча смерили меня задумчивыми взглядами. Смущенная их пристальным вниманием, я продолжила: – Маг взял меня за руку. – Я приподняла забинтованную кисть. – Вернее, обхватил запястье пальцами, которые показались ледяными. А потом обнаружилось, что он надел мне браслет – очень странный, из тусклого темного металла, покрытый какими-то рунами. Я уже видела такой…

– Мощный артефакт с заклятьем, похожим на «Слепое подчинение» из менталистики. Магия крови – запрещена к применению во всех государствах Андора, – прокомментировал для протокола ди’Эдер. – Продолжайте, пожалуйста, сьерра, где вы такой видели?

И я рассказала о несчастной Берне и об ощущениях, которые сама испытала, когда оказалась пленницей страшного мага. Говорить спокойно о том кошмаре я, конечно, не могла, но взяла себя в руки и, хотя голос дрожал, все же не скатилась в слезы и в истерику. Поведала, как молила в душе, чтобы друзья удерживали меня, и какое отчаяние накрыло, когда они на время позволили мне следовать приказу мага.

– Значит, вы все сознавали, но тело не слушалось и не чувствовало ни холода, ни боли?

– Именно. Только когда мы оказались за пределами университета, браслет начал сдавливать запястье и, по мере удаления, боль в руке усиливалась и распространялась по всему телу, как будто кинжалом из льда резало.

– Это действие проклятья «Ледяная кровь». Видимо, оно усиливало артефакт. Я считал его слепок с остатков вашего защитного талисмана. Снова магия крови орков. К сожалению, браслет уничтожен, – прокомментировал дознаватель. Заметив мой озадаченный взгляд, он снизошел до объяснений: – Мастер Рут бросил артефакт в огонь сразу, как только срезал его с вашей руки. Разумный шаг: это разрушило проклятье, чудом не убившее вас. А также не позволило злоумышленнику отыскать ваш след и довершить начатое. Но, как специалисту, мне жаль, что потеряна такая важная улика и предмет для изучения.

Интересно, что он хотел бы там изучать, ведь магия крови запрещена? Спросить я не осмелилась, но тут допрос был прерван стуком в дверь.

Какой-то юноша из свиты принца заглянул в комнату: – Ваше Высочество, там вестовой от ректора Горного университета. Из Ангрианна внезапно прибыла делегация эльфов во главе с принцессой Ланниэль энн’Иллиор и принцессой зангрийской Отилией.

Принц отпустил его, а потом повернулся ко мне. На лице – обычная благожелательная маска, ни тени досады, но что-то в излишне резких движениях говорило, что неожиданный визит матери королевы Иоланты и ее младшей сестры его совсем не радует.

– Это снова твоих прелестных ручек дело, дитя мое?

________________________________________

[1] Инфо-континуум – глобальная сеть информационных и развлекательных ресурсов, доступных пользователям маговизоров.

[2] Анура – мелкий грызун с густым темно-коричневым мехом. Имеет острые выступающие клыки. Питается семенами, мукой, крупами, охотно грызет кору деревьев.

## 4. Полёты

От взгляда пронзительно голубых глаз принца Дитрика мне захотелось с головой спрятаться под одеялом, но я заставила себя спокойно смотреть в ответ. По моей правой руке, которая лежала сверху на покрывале, пробежала яркая щекотная искорка – принц проверил целостность магической клятвы. Убедившись, что печать цела, а я не пыталась нарушать договор о молчании, он недоуменно поднял бровь.

– Тогда почему они явились сюда? Уверен: из-за той шумихи в газетах осенью они бы и пальцем не пошевелили.

Я вздохнула, решаясь: все равно узнает правду и тогда больше рассердится.

– Ваше Высочество, я отправила материалы редактору еженедельника «Новости Золотого леса». Это было еще до нашего договора.

– Ты ЧТО сделала? – вызверился герцог. От возмущения он даже от стены оторвался, мне показалось, что отца сейчас хватит удар, так яростно заходили желваки на его скулах и покраснело лицо.

– Спокойно, Винерт, – принц примиряющее поднял руку, прерывая возражения. – Мы с Миарет уже обо всем договорились. – Он вновь повернулся ко мне: – Теперь понятно, почему этим делом заинтересовались родственницы Владыки Ангрианна, – еженедельник издается одним из его бастардов. Ну, что с тобой делать, а? Страшусь спросить: а драконам ты не написала или мне с минуты на минуту следует ожидать гневной ноты от Повелителя Иллирии?

Я грустно вздохнула и покачала головой.

– Да, Миарет, твою энергию необходимо куда-то направить, а то ты мне страну разрушишь, – усмехнулся принц-консорт и поднялся, давая главному дознавателю понять, что допрос окончен. – Эйсы, перейдем в другое помещение, нужно дать возможность целителю осмотреть Миарет.

Первыми комнату покинули вельможи. Только дей’Эдер задержался в дверях, дожидаясь, пока выйдут мои друзья. Под его цепким присмотром мы едва успели обменяться короткими взглядами.

На лице Лесса читалось облегчение: ему было явно не по себе в обществе герцога Оленрадэ. Тревожно за друга, ведь неизвестно чем для семьи Финно обернется гнев моего отца. А то что тот зол, как тхар, не вызывает сомнений. Нам еще крупно повезло, что допрос закончился так внезапно, и не пришлось рассказывать, как мальчики удирали от ночного патруля. Надеюсь, тот чересчур бдительный страж, что нашел нас за грудой бочек, не слишком пострадал.

Яр подарил мне задумчивый взгляд и, как бы невзначай, коснулся рукой маговизора, прицепленного к поясу кожаным ремешком. Мой артефакт связи остался в общежитии, надеюсь, я скоро там окажусь.

Недолго мне пришлось скучать в одиночестве – вскоре в комнату не просто вошел, а скорее величественно вплыл эльф. Высокий, как и полагается чистокровным представителям этой расы, тонкий в кости, прекрасный особенной холодной красотой. Все его движения были не просто изящны, а неимоверно грациозны. Длинный дагарт [1] из светло-голубого шелка с богатой вышивкой, сшитый по эльфийской моде, которая не менялась уже многие тысячи лет, выгодно подчеркивал великолепную фигуру.

Каждый раз, как вижу эльфов, удивляюсь: как земля носит такое совершенство? По-моему, быть идеальным во всем, а также говорить и думать только о высоких материях, невыносимо скучно. Как они не устают от самих себя? Ведь живут так не год и не два, а целые века. Брр! Вот конкретно этот представитель расы, судя по заплетенным в сложную косу серебристым волосам и каким-то слишком мудрым, блекло-зеленым глазам – очень древний. И все-таки на безупречной коже непередаваемого золотистого оттенка ни единой морщинки, ни одного изъяна.

– Ясных звезд, сьерра, – его голос мелодичный и столь же прекрасный, как и внешность. Как будто ледяной ручеек струится по горному склону. Красивый и студеный. – Я целитель королевского дома Орман энн’Невеллиор.

О, Невеллиор – один из восьми Великих эльфийских домов – Дом Вешней зари – понятно, откуда столько великолепия и царственности в этом экземпляре.

Я вежливо ответила на приветствие эльфийского аристократа: – Светлой зари, лорд энн’Невеллиор.

Едва заметный наклон головы свидетельствовал, что целитель доволен, что ему ответили по обычаю его расы. Эльфы не любят, когда их титулуют эйсами, как людей.

– Его высочество просил осмотреть вас, сьерра. Прошу лечь на спину и закрыть глаза. – Подождал, пока я выполню его требование. – Вот так. Расслабьтесь, будут немного необычные ощущения, но ничего страшного, обещаю. Готовы?

Я растерянно кивнула, теряясь в догадках, что же он собрался делать? Нет у меня больше доверия к незнакомцам. Обычно целители просто ведут над тобой рукой, сканируя и врачуя, вот и все. А что этот собрался делать? Сквозь закрытые веки пробивался дневной свет. Я хотела приоткрыть глаза и подсмотреть, но не смогла.

Испугаться не успела, вдруг просто позабыла обо всех страхах и тревогах.

Перед глазами поплыли леса с вековыми деревьями и молодой зеленой порослью по опушкам, широкие степи с колышущимся под свежим ветром разнотравьем, извилистые реки и гладкие синие озера, в которых отражалось бездонное голубое небо. И я парила над всем этим и одновременно ощущала себя неразрывной частью всего, что видела. Была листочком на вековом ильме, тонкой былинкой на ветру, крохотным птенчиком, ждущим родителей в теплом гнездышке, изящной молодой ланью, каплей воды в веселом ручейке, который бежит среди скал к полноводной реке. Звуки природы проникали в меня, вибрировали во мне. И я была звонкой капелью, шелестом упругих ветвей, гулким эхом первого весеннего грома.

Да, теперь я понимаю, почему магия эльфов высокопарно зовется чарами природы – она не ограничивается простым управлением стихиями с помощью заклинаний и формул. Это не призыв стихии, а полное духовное единение с небом, водоемом, лесом, с силами, дающими жизнь растениям и животным, настоящее слияние с природой.

А мимо проносились все новые и новые ландшафты: занесенные снегом суровые хвойные леса, величественные горные вершины на фоне слепящего солнца и безупречной синевы неба.

Небо – голубое, без конца и края. Здесь только я да буйный ветер, что подхватил меня и понес ввысь на восходящих воздушных потоках. Выше и выше, прямо к солнцу! Солнце, о Благословенный Шандор, как давно я тебя не видела, прозябая в этом темном Горном краю!

Я летела, и под моими серебристыми крыльями расстилались зеленые просторы государства драконов, болотистая дельта великой реки Марр, вечные снега гор адд‘Ас-Арр-Иллир. Я не удивлялась, что у меня появились крылья и способность летать, скорее, наоборот, поражалась, почему так долго не поднималась в воздух, а ходила по земле. Я словно вспоминала давно позабытое чувство – полёт: ветер, свистящий в ушах, ласкающий мое сильное тело, покрытое панцирем из гладкой чешуи цвета стали, необъятное прекрасное небо и свобода, свобода, свобода!

Вдруг меня резко потянуло куда-то вниз, словно на шею накинули незримый аркан. Пыталась сопротивляться, но безуспешно – я снова оказалась ручейком, который спешит вылить свои воды в Великий океан… А в какой-то момент почувствовала, что вернулась в собственное тело и ощутила такой мощный прилив сил, словно не было того страшного приключения с магом-отступником и крайней слабости от последствий его проклятий. Даже ноющая боль в левой руке почти исчезла.

Я открыла глаза и сразу же удивленно вытаращилась на невиданное зрелище: королевского целителя, безупречно прекрасного эльфа, было не узнать. Серебристые волосы топорщились в беспорядке, на лбу выступили крупные капли пота. Лицо – неестественно бледное, глубокие тени залегли под глазами. Сгорбившись и тяжело дыша, он боком сидел на стуле, и это выглядело не элегантно, совсем не по-эльфийски, словно он упал на удачно подвернувшийся стул в полном изнеможении.

– Что с вами, лорд энн’Невеллиор? Вам плохо? Позову кого-нибудь на помощь! – Я резво села на кровати и спустила босые ноги на пол, намереваясь броситься за подмогой.

– Нет-нет, девочка, – запротестовал он, приличия ради, отворачиваясь от меня к окну. Я целомудренно замоталась в одеяло. – Никого звать не надо, я в порядке. Просто слишком много сил потратил в измерении снов на то, чтобы изловить одного неожиданно пробудившегося дракончика и вернуть его обратно в тело юной девы.

– Так все это было на самом деле, только происходило в другой реальности?

– Измерение снов или грёз – скорее, подреальность… Но, в общем, да – это с вами случилось. Только, во имя Матери-природы, почему принц не сказал мне, что в вас активна часть драконьей крови?

– Может, не придавал этому значения? Драконы в моем роду были давно.

Сообщать, что во мне проснулась кровь почившего пару тысячелетий назад Вардена арк’Лейра, я сочла излишним.

– Опрометчиво со стороны его высочества не учитывать такие факторы. По поводу давности. Дело не во времени, а в пробудившейся силе крови. Освободившись от гнета тела, ваша душа моментально расправила крылышки. В реальной жизни вам, конечно, не обрести драконью ипостась, но все чистокровные оборотни – демоны, драконы, зары – безошибочно признают в вас потомка дракона и будут относиться соответственно.

Я кивнула. Правда, чистокровные демоны и драконы мне (слава Светлым богиням!) пока не встречались – все больше смески, а вот зары-оборотни без труда чуют кровь моего великого предка. Ярчик всегда так забавно бесится, когда думает, что я пытаюсь им командовать.

Если бы я могла выбирать, предпочла бы, чтобы меня уважали за то, какая я есть и за мои дела, а не за какую-то кровь или принадлежность к роду. Да, пока что особенных преимуществ от капельки драконьей крови я не вижу, больше проблем. Был фамиляр-защитник, но ведь моего дорогого Билли я потеряла.

Эльф между тем немного пришел в себя, вытащил откуда-то белоснежный платок и отер пот со лба. Постепенно на его щеки возвращался нежный девичий румянец, тени под глазами почти исчезли. Он поправил волосы, приводя их в надлежащий вид с помощью бытовой магии, и вскоре обрел былое великолепие.

– Ну что, летунья, как себя чувствуешь?

– Отлично, мой лорд, – я искренне улыбнулась ему. Эльф, который немного оттаял и даже пытается шутить – что может быть симпатичнее? – А вы?

Он неопределенно пожал плечами: – Не настолько хорошо: меня будто дракон протащил в лапах через весь Ангрианн.

Я мысленно представила карту Андора и огромный Ангрианн – страну эльфов, занимающую половину нашего гигантского континента, и улыбнулась.

– Запомни, девочка, летать тебе можно лишь в каррусе или на крылатом верде. Не суйся больше в измерение снов и впредь не забудь предупреждать всех лекарей о сильной крови дракона.

– Не забуду.

Летать в подреальности грёз мне, конечно, понравилось: мне не забыть, что чувствовала, устремляясь ввысь – свободная, легкая, сильная… Но оказаться там еще раз мне вовсе не хотелось: слишком велик риск, что в следующий раз останусь там навсегда. Такие случаи бывали. Я читала, что иногда эльфы уходят в измерение снов на десятилетия, а затем, отдохнув, возвращаются в свое тело. Но то эльфы, первородная раса, срок их жизни ограничен их желаниями. А что происходит с телом человека, лишившимся души? Нет уж, я хочу жить в настоящем мире, не в снах! Пусть здесь много зла и несправедливости, зато есть и друзья, с которыми не страшно преодолевать трудности.

Вскоре целитель ушел, взамен в комнату влетела хлопотливая Хельда. Она принесла мою одежду – чистую, отглаженную. Дырку на сорочке, прожженную талисманом, полностью закрыла красивая вышивка, платье подверглось более серьезной переделке: на груди появилась горизонтальная вставка из темно-синей ткани. Очень интересная деталь, она смотрелась настолько естественно, будто всегда там была.

– Ого, да это настоящее чудо! Прекрасная работа! – Я надела платье и крутилась перед большим напольным зеркалом. – Кто же у вас такой мастер?

– Это старшая жена моего мужа, детка. Она портниха на зависть! Держит швейную мастерскую на главной улице.

– Передайте ей мою огромную благодарность! Сама бы я вряд ли смогла починить одежду так быстро и красиво.

_____________________

[1] Дагарт – традиционное длинное одеяние у эльфов-мужчин с разрезами на рукавах и по бокам, чаще всего из шелка. Приталенный силуэт подчеркивает ширину плеч и талию и струится до пола красивыми складками. Под дагарт носят брюки и из той же материи и тонкую сорочку с длинным рукавом.

***

Хельда проводила меня вниз, и я попала в большую светлую столовую, где в креслах у зажженного камина беседовали принц и королевский целитель. Мужчины потягивали какой-то легкий алкоголь из хрустальных кубков. Едва я вошла, оба замолчали, а его высочество встал и подошел ко мне. Меня слегка напугало мрачное выражение его лица, а еще морщинка, залегшая между бровями. Все еще сердится из-за визита эльфов?

Небесно-голубые глаза дяди озабоченно пробежались по моей фигуре.

– Рад, что ты в порядке, Миарет. Лорд энн’Невеллиор рассказал о твоих полетах. Я, признаться, не слышал, чтобы в людях просыпалась кровь настолько далеких предков. Думал, это преувеличение.

Мое глупое сердце гулко забилось в груди: кто-то переживает за меня! Как это приятно…

– Такое случалось прежде, – подал голос целитель, – но не часто. И в основном с мужчинами. Мой отец рассказывал, что Риджер дей’Ринор, родоначальник правящей династии Зангрии, имел такую же особенность. Это помогло ему заслужить лояльность кланов оборотней, которые изначально были настроены против власти короля-человека.

– Верно, – принц бросил на меня странный взгляд и поставил кубок с недопитым вином на стол. – Сейчас возвращаемся в университет, и ты соберешь свои вещи.

Что? Меня забирают из универа? Неееет!

Принц накинул мне на плечи мой собственный плащ – вероятно, друзья доставили его из университета – и, взяв за руку, потянул на выход.

– Ваше Высочество, – забормотала я, послушно перебирая ногами. – А можно я продолжу учебу? Ведь осталось меньше недели до конца семестра! А экзамены? Я сдам их очень хорошо, обещаю.

– Успеешь сдать сессию в начале следующего месяца, никто тебя не отчислит. Но здесь нет защиты, а маг-отступник, как ты знаешь, может принять любой облик. – Я содрогнулась от ужаса. Принц с участием заглянул мне в глаза, что было нелегко, учитывая немалую разницу в росте. – Я не пугаю тебя специально, Миарет, но все девушки сейчас под угрозой. За этот месяц маги-техники замкнут защитный контур вокруг территории университета, только тогда здесь станет относительно безопасно. А пока мы решили, что тебе лучше уехать в столицу. Заодно развлечешься.

С такой постановкой вопроса спорить не приходилось. Вероятность снова столкнуться с менталистом повергала в трепет. Поеду, куда скажут, возьму с собой учебники, буду зубрить магфизику и дурацкие рецепты по зельеварению. Но, Шандор, как же не хочется возвращаться к герцогу и сьерре Доретт! Хотя и в доме отца есть свои плюсы: с удовольствием повидаюсь с Зорой, а, может, к мэтру Силабу выберусь.

Мы вышли на крыльцо – у мастера Рута, оказывается, большой трехэтажный дом из грязновато-серого известняка. Просторный, замощенный плитами двор был полон людей, карет, запряженных наалами. Ближе к массивным воротам сверкал черными лакированными боками каррус принца.

– Ваше высочество, – один из мужчин, широкоплечий оборотень в простой рабочей одежде, склонил тронутую сединой голову перед принцем-консортом. – Всем ли вы остались довольны?

– Благодарю, господин Рут, ваше гостеприимство выше всяких похвал, – улыбнулся принц Дитрик и, вытащив из подпространства изрядный кошель с золотом, вручил его мастеру.

Я слегка растерялась от шума и суматохи во дворе и не сразу заметила друзей, которые скромно топтались в сторонке.

– Ваше высочество, а можно я попрощаюсь с друзьями? Надолго ведь уезжаю…

– Это лишнее, Миарет, – быстро ответил принц.

Я обернулась и встретила напряженные взгляды ребят. Постаралась успокаивающе улыбнуться – уж не знаю, насколько хорошо получилось.

Принц ускорил шаги – мне пришлось почти бежать за ним к каррусу. Дверь самодвижущейся машины открылась перед нами словно сама собой. Дитрик довольно бесцеремонно впихнул меня в салон.

Оказавшись внутри, я с любопытством крутила головой, рассматривая роскошные мягкие сидения, обтянутые черным бархатом, пока не наткнулась на сумрачный взгляд его высочества. Чем он снова недоволен? Впрочем, мне недолго пришлось теряться в догадках.

– Мы очень благодарны мальчикам за твое спасение, но ваши отношения не должны переходить известных границ. Помни, что сьерре не пристало опускаться до представителей простонародья. Да, мы можем с ними хорошо общаться, даже дружить, но не более. Учти это. Впрочем, твои приятели, похоже, сознают это лучше, чем ты, детка. Замечательно, что они знают свое место.

Мне стало очень обидно. Простонародье и аристократия – как же надоело это деление всех на касты! Мои друзья в тысячу раз благороднее изнеженных отпрысков аристократических семейств, а принц говорят о них с таким высокомерием. Я не помышляла о близких отношениях с Яром или с Лессом вовсе не из-за разницы в происхождении.

Впрочем, я хорошо понимала, что от моего ответа сейчас зависит, позволят ли нам общаться в будущем.

– Я прекрасно знаю свое место, Ваше Высочество. Мне известно, что они не подходят мне по положению. Мы просто дружим, между нами нет никаких иных привязанностей.

Лицо принца заметно прояснилось: мой благоразумный ответ убедил его. Он сделал знак телохранителю, который управлял карром, и машина плавно тронулась с места. Первая поездка в каррусе! Несмотря на тяжелый разговор и испытания кошмарной ночи, я почувствовала волнение и даже восторг.

Ура! Возможно, мы поднимемся в воздух! Я немедленно озвучила этот вопрос и получила от принца снисходительно-насмешливый взгляд. Видимо, где-то переиграла. Ну, иногда дурочкой прикинуться даже выгодно – меньше претензий и подозрений.

По приказу его высочества наш каррус оторвался от земли и, быстро набирая высоту, взмыл над крышами Виала. Это оказалось так… страшно. Я судорожно вцепилась в сидение, потому что вдруг поняла: ужасно боюсь высоты! Вот такая я драконья внучка!

– Не бойся, не упадем, – подбодрил меня принц. Его только позабавил мой страх.

Я и сама понимала, что глупо бояться, и каррус, благодаря мощному защитному полю, не может разбиться, даже если вдруг упадет. Но в первые минуты полета не могла преодолеть иррациональное чувство, что под ногами лишь тонкое металлическое днище, а дальше – тридцать метров пустоты и твердая земля.

Однако постепенно любопытство взяло верх, и я прильнула к ближайшему смотровому окну, жадно оглядывая расстилающийся внизу город. Больше не приходилось симулировать наивность – мне действительно было интересно все, что я видела за окном.

Хотя зрелище открывалось скорее экзотическое, чем любопытное. И уж точно не красивое. Совсем близкими казались суровые и мрачные Алмазные горы на востоке. А внизу – островерхие и плоские, но одинаково закопченные крыши домов ощетинились дымовыми трубами и причудливыми флюгерами. Узкие кривые улочки с плотно утоптанным грязным снегом и льдом. Суетящиеся внизу горожане, заторы из грузовых повозок – этот город никогда не спит, даже ночью по улицам громыхают тяжело нагруженные фургоны. Торговцы и промышленники богатеют день ото дня.

Да, этот полет коренным образом отличался от моего драконьего парения в измерении снов. И воспринимался совсем по-другому: здесь не было ни солнца, ни свободы. Лишь серенькое низкое небо, а внизу – человеческая суета да выжженная, изъеденная чернотой земля.

## 5. Эльфы в университете

Впрочем, кое-что интересное за время полета на каррусе все-таки произошло: его высочество, заметив мою нахмуренную физиономию, правильно истолковал причины недовольства и заговорил об изменениях, которые происходят в городе. Оказывается, «Корпорация Тореддо» уже установила фильтры на двух крупных рудниках поблизости от Виала. На очереди еще пять самых грязных металлургических заводов. Я счастлива: власти в кои-то веки держат слово! Выходит, и слову принца Дитрика можно доверять. И все-таки… что если дело не в производствах?

Хотела бы я рассказать его высочеству о том, что ощутила вчера, впадая в беспамятство от проклятий мага-отступника. Вокруг клубилась та же тьма, что разъедает и пожирает в этом краю все: землю, растения, дома, души людей. Но как объяснить это взрослому рациональному человеку? Чем доказать? Ведь мои впечатления не аргумент – подумаешь, бредни какой-то девицы! Нужны доказательства.

Каррус плавно снижался. Я выглянула в окно, засмотревшись с высоты на серые корпуса университета. Удивительно, но они больше не казались мне отвратительными и убогими. Универ как-то незаметно стал мне домом за эти месяцы.

Шины мягко коснулись земли, зашуршали по мерзлой мостовой к распахнутым воротам. Медленно и важно каррус проехал по аллее и остановился возле административного корпуса. Дверь поднялась наверх словно сама собой – мне всегда это казалось волшебством, но теперь-то я подглядела, что водитель нажал одну из кнопочек на панели. Дядя вышел первым, а после, отстранив подошедшего лакея, протянул руку мне и помог выбраться.

Его высочество встречали – к каррусу приблизились с десяток мужчин в форме стражей. Но всех опередил мэтр Буру, который нелепо кланялся и отчаянно потел, поминутно утирая лоб большим платком в крупную клетку. Видно было, что он в панике от свалившихся на него неприятностей.

– Где эльфы, Буру? – холодно спросил принц.

– Магистр тэ’Остейн проводит для них экскурсию по производственным лабораториям и учебным корпусам. Вы же приказали занять их надолго, Ваше Высочество, – ответил ректор, подобострастно заглядывая начальству в глаза.

Принц кивнул и отвернулся, чтобы дать распоряжение стражам. Тут ректор наконец заметил меня. Его воспаленные маленькие глазки исполнились возмущения:

– Дарн? Появилась-таки… Чего здесь крутишься? Немедленно на занятия!..

Вообще-то, в университете никто ректора не боялся, но я на всякий случай спряталась за спину вельможному родственнику – мало ли, вдруг Буру сошел с ума? Очень на то похоже: орет как ненормальный в присутствии почти королевской особы.

– Господин ректор, будьте добры понизить тон и говорить почтительно с моей племянницей, – его высочество, обернулся и придавил гнома неприязненным взглядом.

Буру поперхнулся, растерянно посмотрел на него, потом на меня. Он явно ничего не понимал. Как бы в самом деле не рехнулся, бедняга!

Но поразмышлять о психическом здоровье мэтра мне не позволил принц. Развернул меня к себе за плечи и велел: – Иди, собирай вещи, Миарет. Тебя будут охранять стражи из службы ди’Эдера. Как будешь готова, тебя проводят ко мне.

Команду получили – выполняем: я пошагала по направлению к корпусу общежития под конвоем двух охранников. Наверное, это выглядело странно, все встречные глазели на меня и на стражей, открыв рты. Может, меня приняли за преступницу, которую ведут в Темную башню? Интересно, какие слухи поползут теперь по универу?

Думала, стражи останутся в холле, но они решили в точности исполнить приказ принца и вознамерились подняться в нашу с Анджиной комнату. Один из них решительно отстранил с дороги возмущенную комендантшу, которая грудью встала на защиту женской половины общежития от проникновения мужчин. Госпожа Дорджи сдалась физической силе, но ее дух это не сломило: она голосила на весь корпус о попранных правилах, наглых мужиках и распутных девицах все время, пока я собирала вещи. Ох, ну и вздорная особа, даже форма стражей порядка ее ни в чем не убедила.

Охранники велели мне ждать в коридоре, сами зашли в комнату и проверили, что там никого не прячется. Стоя перед дверью с криво намалеванной цифрой «17», вспоминала день, когда впервые пришла сюда. Тогда все казалось таким безрадостным, убогим… Отчаяние владело мною. Но это было лишь первое впечатление, вскоре стало ясно, что жизнь круто изменилась к лучшему.

Стражи тем временем внимательно осмотрели окно, специальным артефактом измерили магический фон (я так думаю – на предмет ловушек или проклятий) и только тогда позволили мне войти. Все эти предосторожности немного раздражали, с другой стороны, может, они и уместны после всего, что произошло со мной. В тесной комнатушке мне и двум мужчинам было не развернуться, потому они с явным облегчением согласились подождать снаружи.

Оставшись одна, я быстро написала записку Анджине, объясняя свой временный отъезд. Позднее обязательно свяжусь с ней по магсвязи. Выключила все сигналы на артефакте связи, чтобы никто не догадался, что он у меня имеется. Не думаю, что принц стал бы возражать, а вот герцог и мачеха обязательно отберут. Засунув маговизор поглубже в карман платья, я принялась собирать остальные вещи. Учебники и конспекты, которые пригодятся к сессии, а также те книги, что прислал мэтр Силаб, положила в самый низ своего роскошного чемодана. Эх, мачеха наверняка отберет его, но в мой старый сундучок ничего не поместится. В обнаруженное недавно потайное отделение пристроила кошель с накопленными честным трудом и жесткой экономией ста сорока золотыми. Сверху – предметы гигиены, одежда.

Много времени сборы не заняли, так что вскоре я, отдав чемодан одному из стражей, уже стояла в приемной перед кабинетом ректора и подслушивала, как принц распекает господина Буру. Судя по длинному перечню прегрешений, гном – наш уже бывший ректор. Оказывается, принц умеет быть строгим и даже страшным: он говорил спокойно и холодно, но в самом звучании его голоса слышался рокот бури. Не только мне так казалось, секретарша ректора при каждой фразе, доносящейся из-за полуоткрытой двери, все больше бледнела и вжимала голову в плечи. Да и мне, хотя меня гнев принца вроде бы и не касался, захотелось незаметно скользнуть в уголок приемной и затаиться, пока гроза не минует.

Речь зашла о суммах, которые выделяет попечительский совет на содержание университета. Я не особо вникала, но, по-моему, кто-то серьезно проворовался. От названой суммы, которая выделялась в месяц на питание адептов, наши с госпожой Ормар глаза стали квадратными: почему нас не кормили мясом дважды в день?

– В отношении вас начато служебное расследование. Ступайте пока, господин Буру, – фраза прозвучала как приговор. Бледный как мел, весь трясущийся гном вылетел из кабинета. Я шарахнулась в сторону, чтобы не быть сбитой бедолагой, который явно стремился бежать отсюда, как можно дальше.

– Миарет, заходи, – послышалось из кабинета. Тот же голос, но уже не страшный. Как у него так получается?

***

Принц расположился за столом ректора, заваленном толстыми растрепанными папками. Оторвавшись от каких-то таблиц, его высочество одобрительно улыбнулся мне.

– Я смотрю, ты хорошо учишься, Миарет. Молодец. А ведь не хотела идти на зельеварение.

Повинуясь его кивку, я устроилась на одном из стульев возле стола.

– Это до сих пор не самый мой любимый предмет, но что делать? – проворчала я, решив, что сейчас можно отбросить условности и этикет. – Раз уж я здесь, нужно учиться.

– Похвально. Но как же литература? Тебе, кажется, еще в детстве нравились легенды и сказки.

Неужели дядя не забыл, как много лет назад подарил мне сборник старинных сказаний, адаптированных для детей. Книга вызвала восторг, но герцог Оленрадэ забрал ее через несколько дней, заметив, что я читаю легенды вместо учебника. Больше я ее не видела. Надеюсь, он не выбросил книжку и мой единокровный брат через несколько лет прочтет ее. Я вздохнула: зачем только принц заговорил об этом? Ничего не изменить пока что.

– Легенды мне и сейчас нравятся, но кто мешает мне изучать их в свободное от учебы время? – я довольно дерзко посмотрела в глаза его высочеству. В ответе слышался явный вызов, но мне было все равно.

– Вот как? – он улыбнулся уголком губ. – Значит, ты не оставила своей мечты? Это многое говорит о тебе, дитя.

Не понятно, что он хотел этим сказать? Меня ругают или хвалят? Впрочем, безразлично – упорная я или упёртая, я – это я. Ну а принц – не запрещает, и хорошо. Да я бы все равно не послушалась!

Из приемной донеслись раздраженные голоса. Дитрик тяжело вздохнул и откинулся в кресле, видимо, догадываясь, кто пожаловал. Я тоже поняла: эльфийская делегация наконец закончила экскурсию. Хотела было удалиться, чтобы не мешать встрече высоких гостей, но дядя знаком велел остаться. Тогда я отошла к простенку возле окон. Надеюсь, меня не заметят, если скромно сольюсь со шторой.

Дверь открылась, мелькнула перепуганная госпожа Ормар, которая была буквально сметена прекрасной, как день, эльфийкой и следовавшей за ней эффектной брюнеткой.

Дамы стремительно ворвались в кабинет, а принц некоторое время продолжал вольготно рассиживаться в ректорском кресле – и это выглядело, на мой вкус, прямо-таки вызывающе. Когда же высокие гостьи приблизились, он нарочито медленно поднялся и, обойдя стол, сделал к ним пару шагов. На лице – обычная непроницаемо доброжелательная маска.

– Звездной ночи вам, прелестные дамы! – он слегка склонил голову, что вкупе с высоким ростом выглядело скорее снисходительно, чем почтительно. – Дорогая теща и вы, сестрица, какими судьбами здесь? – Обе принцессы на приветствие не ответили. Принц явно этого ждал и, слегка улыбнувшись, вернулся за стол. Снова приняв вольготную позу, он продолжил раздражать гостий: – Отчего не предупредили о визите? Мы бы встретили вас подобающим образом.

Мне показалось, что беловолосая эльфийка сейчас упадет в обморок от такой манеры общения, но она всего лишь открыла рот, а потом закрыла его. Затем, видимо что-то решив, в два шага преодолела расстояние до стола, оперлась на него обеими руками. На мой взгляд, это выглядело бы грозно, если бы декольте ее открытого платья, сшитого по последней моде человеческих королевств, не оказалось на уровне глаз его высочества. Она уже открыла рот, чтобы озвучить, наконец, свое возмущение, но Дитрик опередил ее:

– Я оценил, спасибо. – он улыбнулся и взглядом указал на меня: – Мы не одни, Ланниэль.

Что такое? Неужели прикроется мной? Ловок, ничего не скажешь!

Совсем уже решившаяся на скандал эльфийка выпрямилась и медленно повернулась ко мне. Холодный взгляд огромных зеленых глаз скользнул по моей тугой косе, по строгому платью и остановился на лице. Ни жива, ни мертва от внимания вдовствующей королевы Ильса, дочери самого Владыки Золотого леса, я почтительно склонила голову.

– Дитрик… – несмотря на то, что имя сорвалось с нежных уст эльфийки, оно прозвучало как ругательство. Однако принц вновь прервал свою тещу.

– Пока вы не навоображали глупостей, Ваше Величество, спешу представить вам дочь моего брата, мою племянницу – сьерру Миарет дей’Холлиндор.

Глаза Ланниэль напомнили мне бледно-зеленые льдинки – так посветлели они от гнева; нежные губы, чуть тронутые персиковым блеском, немного дрогнули. Эльфийка была прекрасна, как и полагалось, а также холодна и юна на вид, хотя ее возраст, согласно хроникам, приближается к пятисотлетнему рубежу. В отличие от целителя, лорда энн’Невеллиора, в ее глазах не читалось мудрости веков, они были волшебно прекрасны, не более.

– Вот как? Совсем ребенок. Племянница, значит? И притом прехорошенькая. Вот как теперь это называется, Рик? Мило! – В последнем слове прозвучала непонятная мне ирония. Эльфийка сомневается, что я в самом деле родня ее зятя? Странно. Между тем принцесса Ланниэль снова уставилась на Дитрика. – И не называй меня величеством, я давным-давно отказалась от этого титула. Он меня старит! А моя несчастная заблуждающаяся дочь знает об этой… хм, племяннице?

– Конечно, у нас нет тайн друг от друга, как вы знаете, – принц безмятежно улыбался, а теща-эльфийка в ответ заметно скривилась.

Скрытый смысл их беседы ускользал от меня. Что значит этот обмен многозначительными взглядами? Понятно лишь, что теща и зять не особенно любят друг друга. Конечно, мне, как и любому школьнику в Ильсе, известно, что королева Иоланта сочеталась браком со своим советником Дитриком дей’Холлиндором, герцогом Аццо, более шестидесяти лет назад. По требованию ее родственников, которые не одобрили столь неравный союз, брак был морганатическим. Потому мой дядя стал всего лишь принцем-консортом, а не королем. Может быть дело в этом? Несмотря на давность событий, острота семейного скандала не спадает. Да и что такое для эльфийки шестьдесят лет?

– Сестрица, что же вы стоите? Присаживайтесь, – любезно обратился Дитрик к принцессе Отилии Зангрийской, младшей дочери Ланниэль. Все это время она молча, но с явным неодобрением следила за перепалкой. Красивая яркая брюнетка, в темно-красном бархатном туалете и плаще в тон снисходительно кивнула и опустилась на диванчик у окна. Видимо, моя скромная персона ее заинтриговала: я поймала несколько ее любопытных взглядов.

– Что, во имя звезд, у тебя здесь творится, Рик? – эльфийская принцесса, наконец, бросила мериться характерами с нелюбимым зятем и пошла в наступление. – Черная гарь везде. Ты видел, в каком состоянии деревья и земля? Мне сказали, что это продолжается не первый год. Почему ты до сих пор не обратился за помощью к Владыке[1]? Чего тянешь?

– Ты плохо информирована, Ланниэль, – принц одарил тещу скептическим взглядом. – Обращался и не раз, лет шестнадцать назад нам даже ответили – прислали делегацию. Нам рекомендовали закрыть все грязные производства и уехали. Едва об этом стало известно, в провинции поднялось восстание, подавить которое стоило немалых усилий. Как видишь, проблема не решилась, и самый простой способ остановить гибель природы здесь неприменим.

Его слова, очевидно, заставили эльфийку по-новому взглянуть на ситуацию. Некоторое время она молчала, глубоко задумавшись.

– Надеюсь, мы с Отилией сумеем оживить золотой явор. Что касается остального… Думаю, даже Владыка не способен очистить здесь все.

Принц кивнул, соглашаясь, и стремительно поднялся из-за стола:

– Тогда давайте приступим – время дорого. Вечером во дворце прием в честь прибытия Ваших Высочеств.

Принцессы, их свита и я, плетущаяся за дядей хвостиком, оказались у третьего корпуса, где возле входа чах бедный явор. Занятия у адептов только что закончились. Высокородную компанию быстренько взяли в кольцо любопытные из числа зельеварок и артефакторов. В толпе серых мантий мелькали преподаватели. Я заметила Аэлию Рикс в комбинезоне защитного цвета. Один неприязненный взгляд, а потом ее скрыли широкие плечи адептов. Наверное, Аэлия жалеет, что сама не придумала артефакт для очистки, и не получила вознаграждение от принца.

Я поискала Яра или Лесса, но повсюду натыкалась лишь на откровенно любопытные, а порой и завистливые взгляды незнакомых адептов. Наткнувшись на растерянность и недоумение на лице лейры тэ’Остэйн, я потеряла интерес к толпе и принялась наблюдать за действиями принцесс.

Эльфы из свиты Ланниэль взялись за руки и встали возле явора широким кругом. Сама принцесса и ее младшая дочь приложили ладони к покрытой черными наростами коре несчастного дерева.

Зазвучала тихая, странная для человеческого уха мелодия, совершенно непохожая на песни людей. Однако переливчатое звучание чистых высоких голосов этих мужчин и женщин завораживало, почти вгоняло в транс. В полной тишине, в такт пению, вокруг дерева закружилась стайка ярких голубых искорок. Словно бабочки, они принялись перепархивать с ветки на ветку, постепенно сливаясь и образовывая прозрачный энергетический купол. По толпе прошелестел изумленный вздох.

Это не была привычная всем нам магия – рациональная, основанная на силе стихий и строго выверенная по формулам. Никаких заклинаний, пассов руками. Одно только единение души с силами природы. После сегодняшнего целебного погружения в измерение снов, я понимала действия эльфов гораздо лучше, чем прежде. Две принцессы полностью слились сознанием с золотым явором, стали частью его жизненной силы. И теперь взывают к его сущности, пытаясь пробудить ото сна.

Купол над деревом уплотнился, голубой цвет постепенно смешивался с остальными цветами радуги. Полусфера отливала то зеленым, то розовым. Удивительное зрелище! Снег возле ствола, спрессованный в толстый грязный наст, вдруг истаял на глазах и влагой впитался в землю. Сквозь слой мертвых прошлогодних листьев уже пробивались сочные стрелки молодой травы. Безобразные черные наросты на стволе явора пеплом осыпались вниз, освобождая из многолетнего плена нежную кору. Яркие теплые отблески от золотистого ствола падали на лица эльфиек, словно Светлые богини сошли с небес и предстали перед нами.

Дядя шутливо дотронулся пальцем до моего подбородка, заставляя прикрыть отрытый от изумления рот.

Толпа адептов удивленно и восторженно ахнула, когда почки на ветвях вдруг лопнули с тихим шорохом, и показались изящные серебристые листики. У меня самой в глазах защипало от восторга, и чтоб не расплакаться, я отвернулась.Толпа зрителей увеличилась. Неподалеку от нас стояла пожилая травница: госпожа Пирим не скрывала слез и искреннего восторга. Ее изрезанное шрамами лицо в этот момент было прекрасно. Темные глаза сияли от счастья, когда она наблюдала за преображением чудесного дерева. Видит Шандор, она заслужила чудо, как никто другой. Теперь бы еще весь край очистить.

Я вновь взглянула на волшебный явор. Тонкие блестящие листочки радостно трепетали на ветру, тихонько позванивая, словно монетки. Под деревом – пышный ковер из молодой свежей травки, кое-где расцвеченный пестрыми цветами.

Вот так эльфийская магия победила смерть и зиму, правда, только в одном месте. Под прозрачным магическим куполом, как под стеклянным колпаком, золотой явор останется в цветущем вечном лете, несмотря на холод и тьму вокруг.

__________________________________

[1] Владыка – титул правителя Ангриана (государство Северный Золотой лес), страны эльфов.

## 6. Замок де’Дирк

Это же королевский дворец! Принц Дитрик привез меня не в особняк к герцогу Оленрадэ, а в замок де’Дирк!

Всю дорогу из портальной башни я нервничала, что вот-вот окажусь наедине с отцом и мачехой, в доме, куда надеялась никогда больше не возвращаться. Даже знакомые оживленные улицы Пенто, по которым я, оказывается, успела соскучиться, а также помпезный эскорт из восьми стражей на крылатых вердах[1], не смогли рассеять предвкушения кошмарной встречи с родственниками. Потому, когда наш каррус и стражи из личной королевской охраны неожиданно свернули с главной улицы, моему удивлению и радости не было предела. Неизбежное наказание откладывается!

– Ваше Высочество, разве мы едем не в особняк Оленрадэ? – спросила я, волнуясь.

Уголок рта принца лукаво приподнялся, мужчина покачал головой: – Нет. Думаю, тебе лучше погостить у нас с Иолантой. Рассматривай это как внеплановые каникулы.

Я не успела ни удивиться, ни встревожиться, ни поблагодарить его за неожиданное избавление. За первым же поворотом дома расступились и открылся изумительный вид на королевскую резиденцию. Я просто потеряла дар речи.

Укрытый чистым белым снегом (так непривычно для меня после тьмы Горного края!) высокий лесистый холм, примерно от середины и до самой вершины круглый год затянут клубами серо-белого тумана, словно огромным кучевым облаком, – это охранные чары королевского дворца. Над загадочной завесой, на вершине, высится замок из сверкающего мрамора белого и голубого цветов. Небесная лазурь удивительным образом отражается в полированном камне, и дворец предстает загадочным и волшебным видением, сотканным из неба и облаков.

Когда я жила в Пенто, много раз видела эту красоту, но издалека. В ясные дни замок де’Дирк словно парит над столицей, а в пасмурные – кажется призрачным силуэтом, миражом. Изображения дворца часто помещают в иллюстрированных изданиях, но вблизи это творение множества магов-строителей, художников, скульпторов оказалось настоящим чудом.

Когда процессия въехала в туман, мне невольно вспомнились городские легенды, что ходят между жителями столицы. Говорят, если сунешься сюда без приглашения, будешь вечно блуждать в сизых потемках. К моему удивлению, туманная граница оказалась довольно тонкой. Несколько метров карр проделал в белесой мгле, а дальше клочки тумана рассеялись и нам открылась потрясающая панорама – дворец на вершине холма, окруженный парком.

Не в силах вымолвить ни слова от восторга, я во все глаза рассматривала ажурные башенки. Изящные островерхие пинакли по периметру крыши устремили ввысь шпили цвета неба. На вершине каждой башни сверкали магические огни. Дворец был огромным, но не казался громоздким. Ряды изящных контрфорсов из нежно-голубого мрамора перемежались множественными стрельчатыми арками и нишами из того же камня, но снежно-белого цвета. Дополняли экстерьер роскошные рельефы и орнаменты, отображающие историю нашего королевства. Здесь царствовали гармония и величественная строгость.

Я поймала себя на мысли, что именно в таком дворце должна жить добрая фея из волшебной сказки. Может, она там и живет, а я как раз еду к ней в гости! Жаль, что наша королева не фея, а некромант.

Проследовав подъездной аллеей, которая штопором вилась вокруг холма, наш кортеж втянулся в изящную кованую арку ворот и въехал на мощеную камнем площадь. Каррус остановился возле парадного крыльца. По широкой мраморной лестнице к нам спешили лакеи в черных с серебром ливреях.

Принц сам галантно подал мне руку, помогая выбраться из капсулы, и повел по лестнице ко входу, оформленному величественным резным порталом.

Мои первые впечатления о замке были несколько сумбурными. Столько всего интересного: парадные двери, с которых скалятся золоченые морды драконов с горящими магическим огнем глазами; суровые гвардейцы на карауле с блестящими саблями; роскошные барельефы на стенах; везде полированный мрамор, мозаика, росписи. Дневной свет вливался в огромные витражные окна. Моя бедная голова шла кругом от великолепия интерьеров. Я могла бы часами рассматривать здесь все, но меня за руку вели все дальше и дальше от входа.

Внутренне я трепетала от нахлынувших эмоций и страха. Вероятно, величественный белоснежный холл специально создан для того, чтобы подавлять наглеца, что осмелился ступить сюда. Волной нахлынуло ощущение, что всё во мне не так. Придворные непременно увидят это и станут смеяться, осуждать. Но я не могла позволить себе согнуть плечи, как бы ни хотелось. Вошла, стараясь не показывать эмоций и высоко держать голову, оглядела просторный холл: очевидно, сюда сходились все ходы и выходы. Я бы здесь заблудилась! В центре – широкая беломраморная лестница с изящными коваными перилами, расходящаяся после первого марша на два крыла.

Принца встречала нестройная толпа придворных. В основном, мужчины. Все они явно чего-то хотели от моего сановитого родственника. Среди богатых, расшитых золотом камзолов мелькали строгие мундиры охраны и государственных чиновников. Все эти люди надвинулись на нас, словно желая затоптать, но отступили, стоило принцу Дитрику недовольно сдвинуть брови.

Мое внимание привлекла высокая стройная женщина, которая отделилась от остальных и неспешным шагом направилась к нам. Несомненно, дама принадлежит к сливкам знати. В чертах угадывалось эльфийское происхождение, но тяжеловатый подбородок и слишком тонкие губы незнакомка получила от других рас. Темно-каштановые волосы были зачесаны наверх и уложены в высокую прическу. Одежда соответствовала положению при дворе – роскошное платье из темно-зеленого эльфийского шелка, отделанное дорогим кружевом. Ровная, уверенная осанка – я решила, что незнакомка занимает важный пост при дворе. И не ошиблась.

Принц заметил ее и немедленно представил нас:

– Миарет, это графиня дей’Анс, статс-дама ее величества королевы Иоланты. Я попросил ее помочь тебе освоиться во дворце. Сьерра дей’Анс, – обратился он к строгой даме, которая, приблизившись, величественно склонила перед ним голову, – вот моя племянница, сьерра Миарет дей’Холлиндор, позаботьтесь о ней, как мы с вами договорились.

Дама скользнула по мне вежливым холодным взглядом, но поклонилась весьма почтительно. Боюсь, мой ответ мог показаться неловким и торопливым, но когда находишься рядом с принцем, а придворные, лакеи, свита пронизывают тебя оценивающими взглядами, не до грации и изящества.

– Прошу за мной, юная сьерра, – спокойно проговорила сьерра дей’Анс, снова вежливо склонила голову, прощаясь с принцем, и направилась к лестнице. Я тоже поклонилась и хотела последовать за графиней, но дядя удержал меня за руку, наклонился и шепнул на ухо: – Вечером прием, представлю тебя супруге. Пожалуйста, слушай советы графини. Она предана мне, ей можно доверять.

Я кивнула, смущенная всеобщим вниманием, которое теперь стало особенно пристальным. Не желая ловить на себе взгляды придворных – жадные, завистливые, заискивающие – я почти бегом пересекла холл, стремясь догнать провожатую.

______________________________________

[1] Верд – плотоядный, полуразумный крылатый ящер. Узкую голову с острым длинным клювом венчает яркий костяной гребень. Пять метров – размах кожистых крыльев, которые сложены вдоль тела, когда зверь находится на земле. Приручены в глубокой древности. Используются для полетов на дальние расстояния.

***

Дождавшись меня у подножья лестницы, статс-дама начала быстро подниматься по низким мраморным ступеням, изящно придерживая платье. Я послушно шла следом. На широкой площадке с большим полукруглым окном мы свернули к правому крылу лестницы. Поднялись на два этажа, прошли под стрельчатой мраморной аркой и оказались перед золочеными дверями, каждая створка которых была инкрустирована сверкающими голубыми кристаллами. По бокам вытянулись двое стражей. Когда мы приблизились, сьерра дей’Анс громко назвала наши имена. Один из стражников кивнул, а двери распахнулись сами собой. Ого, замок де’Дирк построен более двух тысячелетий назад, но хозяева делают его комфортным с помощью новых магтехнологий! Замечательно, смею надеяться, удобства здесь такие же современные.

Мы оказались в длинном светлом коридоре. Справа располагались двери в чьи-то покои, слева – широкие панорамные окна с потрясающе красивым видом на столицу, раскинувшуюся в излучине реки Марр. По пути я успевала любоваться скульптурами в оконных нишах и живописными панно на стенах. Ловила панические мысли, что обратной дороги не найду ни за что. Но вдруг вспомнила кое о чем важном и поспешила нагнать немного опередившую меня графиню.

– Сьерра дей’Анс, а как же мой багаж? Он остался внизу… – Мысль о том, что с трудом накопленные золотые могут пропасть, заставила меня похолодеть.

– Не беспокойтесь, сьерра Миарет, вещи уже в ваших покоях, – по слегка неодобрительному прищуру я поняла, что веду себя странно. Ну, конечно, аристократке не пристало заботиться о столь низменных вещах как багаж. Только я к знати не отношусь, да и кошель со ста сорока золотыми леями – самое ценное, что у меня имеется на сегодняшний день.

Дальнейший путь мы проделали в молчании, и когда я почувствовала, что не прочь присесть прямо на мраморный подоконник рядом с какой-нибудь статуей и дать отдых усталым ногам, сьерра дей’Анс открыла одну из дверей и с легким поклоном пригласила меня войти.

Я ожидала увидеть комнату наподобие той, в которой жила в особняке отца до того, как тот женился, и меня переселили в коморку на половине слуг. Но оказалась в роскошной гостиной, оформленной в светлых солнечных тонах. Мягкие кресла и диван так и манили присесть после долгой дороги, но статс-дама повела меня дальше, через двустворчатые расписные двери в не менее богато обставленный кабинет, а оттуда – в спальню. Там самым значительным предметом мебели была широкая кровать под круженным балдахином. По виду замечательно мягкая!

Вот это да! Целых три комнаты! И все мне?

На этом чудеса королевского замка не закончились: одна из дверей возле встроенного в стену платяного шкафа открылась и оттуда вышла миловидная девушка в черном форменном платье, отделанном серебристым кружевом на вороте и рукавах.

– Это Эдвига, ваша личная горничная, сьерра Миарет, – представила ее графиня.

Эдвига склонилась в почтительном поклоне. Я снисходительно кивнула, как полагается по этикету, но внутри мне стало не по себе. Зачем мне служанка? И почему кто-то должен кланяться, словно у меня есть какие-то особенные заслуги, кроме факта рождения в знатной семье! Сомнительного факта, учитывая, что отец считает меня бастардом.

Горничная оказалась бойкой особой. Любезно улыбаясь, она подошла к шкафу и распахнула дверцы.

– Я разобрала ваш багаж, сьерра. Платья развесила на плечики, белье – в ящиках. Книги и прочие вещи не трогала. Жду ваших распоряжений. – Она указала куда-то в угол, и я с радостью и облегчением увидела свой драгоценный чемодан. «Не потерялся, дорогой мой!»

– Благодарю, я сама все разложу.

– Эдвига, вы свободны, – властно распорядилась графиня.

– Но, моя леди, я еще не… – запротестовала девица, ей почему-то не хотелось уходить.

– Все потом.

Горничная вышла и закрыла за собой дверь. Сейчас же по лакированному дверному полотну и стенам, обшитым светлым узорчатым шелком, ледяными змейками пробежали искры заклинания тишины.

Я повернулась к графине, не понимая, зачем ограждать нас от подслушивания, тем более, что эта формула, как известно, отнимает у мага много сил. На вопросительный взгляд та ответила снисходительной улыбкой.

– Слуг легко купить, почти все они – шпионы, – спокойно, даже лениво, проговорила статс-дама. Она устроилась в кресле возле небольшого секретера в углу комнаты. – Лишние уши нам ни к чему. Его высочество просил проинструктировать вас, как вести себя во дворце, чтобы не нажить влиятельных врагов.

Эти слова возродили те неясные сомнения, зародившиеся в момент, когда я узнала, что меня везут не в особняк Оленрадэ, а во дворец. Зачем я здесь принцу, а? Он сказал – каникулы… А я-то, дурочка, поверила! Я нервно прошлась вдоль кровати, собираясь с мыслями. Похоже, меня насильно втягивают в какую-то дворцовую интригу. А зачем это мне? Я не хочу…

– А если никому не попадаться на глаза? Буду тихонько сидеть в комнате, готовиться к экзаменам…

Графиня подавила смешок и покачала головой.

– О нет, юная сьерра, вы уже заинтриговали всех эффектным появлением при дворе за руку с супругом королевы. Отсидеться в норке не удастся, не надейтесь!

– Но как мне себя вести в таком случае? – почти в панике вскричала я.

– Его высочество знал, что делает, когда привез вас сюда. Значит, абсолютно уверен в вашем благоразумии. В противном случае действовал бы по-другому. Он открыто показал всем, что благоволит к вам, и громко назвал своей племянницей. Сейчас вы, девочка, – главная тема для светских сплетников. Конечно, вас попытаются использовать, потому никому не доверяйте, на любые предложения отвечайте как можно более уклончиво. Не соглашайтесь оказывать услуги. Также не ведитесь на лесть, уговоры, ухаживания. – Графиня откинулась в кресле, печально улыбаясь. – Все хотят лишь одного – расположения принца, должностей, денег. Он – самая влиятельная фигура в королевстве.

Я молчала, пытаясь свыкнуться с изменившейся действительностью. Получалось плохо. Подошла к окну, невидящим взором уставившись на голые кроны деревьев в парке. Красивый вид, но мне сейчас не до него.

Какой простой и понятной была моя жизнь в университете. Там верные друзья не давали в обиду. А здесь все так страшно… и странно. Я в королевском замке, меня поселили не в какой-то коморке, а в апартаментах, достойных принцессы. Зачем? Кто я для принца – приманка для врагов? А, может, жертва? Мысли и подозрения тяжело ворочались в голове. На душе было смутно. Как говорила старая нянюшка, вынянчившая не одно поколение нашего рода: «От дей’Холлиндоров добра не жди». Мне никогда не нравились эти слова, ведь я тоже ношу эту фамилию. Не хотелось бы, но, вероятно, придется проверить их на себе.

Статс-дама с полуулыбкой наблюдала за мной. Конечно, ей, привыкшей к сложным интригам, забавно видеть мои сомнения и страхи.

– Постарайтесь завоевать расположение королевы Иоланты и ее родственниц, – проговорила она после долгой паузы. – Особенно ее младшей сестры, зангрийской принцессы Отилии.

– А зачем? – напряглась я.

– Это упрочит ваше положение. Принц-консорт – сильный покровитель, но у него масса врагов. Однако пойти против королевы и влиятельной принцессы решатся не многие из них.

«Зачем мне все это, я не хочу никаких покровительств! Оставьте меня в покое!» – Хотелось разрыдаться, но я лишь нервно мяла пальцами кончик своей косы.

Графиня словно услышала мои мысленные стоны: – Иногда мы не выбираем наш путь.

– Вы хотите сказать: мы никогда его не выбираем! – это сорвалось прежде, чем я успела подумать. Нужно держать себя в руках, а то так можно и королеве нагрубить ненароком. Но, Шандор, как же это трудно, когда кровь кипит от возмущения и хочется немедленно сбежать отсюда, куда глаза глядят.

К моему удивлению, сьерра дей’Анс не рассердилась, а рассмеялась. На губах заиграла немного печальная улыбка: – Не горячитесь, крошка! Все, чего хочет принц – чтобы вы были в безопасности. Я понимаю: вы пережили страшное потрясение, нервы немного расшатаны. Отдохните с дороги, сейчас Эдвига принесет что-нибудь перекусить. Через три часа я зайду и помогу вам подготовиться к приему.

Она направилась было к выходу, но тут же вернулась.

– Чуть не забыла… Его высочество велел передать вот это. – Она протянула медальон на длинной серебристой цепочке. – Это ценная вещица, одна из работ мастера Хелига. Носите, не снимая, под платьем, он защитит в случае опасности почти от всего. Позвольте помочь: там замочек неудобный.

Небольшой, плоский, в форме ромба, артефакт инкрустирован разноцветными полупрозрачными кристаллами. В глубине одних мне почудилось мерцание пламени, другие, наоборот, тусклые и темные.

Я кивнула, про себя соглашаясь, что теперь, когда Билли со мной нет, защита ой как пригодиться. Статс-дама ловко щелкнула застежкой у меня на шее. Металл неприятно холодил кожу, подвеска оказалась неожиданно тяжелой. Я невольно поежилась, рассматривая артефакт. Как к такой штуке привыкнуть?

– А как он действует в случае опасности? – задала я, как мне казалось, законный вопрос.

– О, каждый раз по-разному! – Графиня таинственно улыбнулась и направилась к двери, на ходу развеивая заклинание «Ночной тишины». На пороге обернулась: – Но лучше, конечно, не попадать в такие ситуации.

Я осталась одна.

## 7. Странный артефакт

Едва я осталась одна, без сил опустилась на низкий пуф возле раззолоченного туалетного столика. Первая эйфория прошла и все в королевском дворце казалось новым и пугающим. Непонятное положение, неясные намерения принца в отношении меня, возможные интриги… Страшно сделать ошибку и стать жертвой манипуляций недоброжелателей.

А с другой стороны, чего переживать? Я ничего не теряю кроме свободы передвижения, но ее и в университете сейчас нет, ведь маг-отступник гуляет по улицам Виала. Мне ли жаловаться на жизнь, сидя в покоях, достойных принцессы? У меня снова есть магическая защита, разве это не здорово? Библиотека в королевском замке должна быть отменной! Ну а опасности? Даст Свет, прорвусь!

Я направилась было к кровати, решив опробовать мягкость матраса, но вдруг осознала, что уже несколько минут не ощущаю на шее холод и тяжесть амулета. Так быстро привыкла? Попыталась нащупать его сквозь плотную ткань корсажа. Провела пальцами по шее, ожидая наткнуться на звенья цепочки – ничего. В легкой панике заглянула за ворот платья, потом развернулась к зеркалу. Что за диво? Артефакт исчез! Может, замочек расстегнулся, а медальон тихонько соскользнул и упал на ковер?

Это же ценная вещь – так сказала сьерра дей’Анс. Ой, что мне будет от принца за потерю артефакта! Я обследовала весь пол, устланный ворсистым узорчатым ковром, но ничего не нашла.

Расстроенная, я слонялась из угла в угол до прихода служанки. Эдвига поставила на тумбу при кровати поднос с едой. Аппетита не было, но, когда мне напомнили про прием у королевы, я заставила себя съесть немного холодного мяса и легкий салат. Нужны силы, чтобы пережить сложный вечер. Возможно, там получу ответы хоть на какие-то вопросы.

Я сказала горничной, что потеряла украшение где-то в комнате, и она еще раз тщательно все осмотрела. Бесполезно. Тхаров артефакт словно испарился!

Эдвига все время пыталась разговорить меня, шутила, а то и прямо спрашивала о моей жизни и об отношениях с принцем. При этом она вела себя естественно, казалась искренней. Если бы не предупреждение графини насчет слуг-шпионов, я решила бы, что ею движет простое любопытство, и не отказалась поболтать с этой добродушной особой. Но она лишь стремилась втереться в доверие, потому я либо не отвечала, словно не расслышав, либо отделывалась вежливыми фразами, надеясь, что ей скоро надоест.

Однако Эдвига не оставляла попыток – видимо, ей хорошо платят за работу осведомителя. В конце концов, ее назойливость начала раздражать, усиливая мою нервозность. В доме герцога у меня почти со всеми слугами были добрые отношения. Горничная Зора до сих пор моя лучшая подруга. Я с этим выросла, мне претит обращаться с прислугой свысока. Потому указывать Эдвиге ее место было особенно неприятно. Но как иначе поступать с платным осведомителем?

– Эдвига, если закончили, вы свободны. Идите, – я нетерпеливо оборвала очередной вопрос.

Уф! Подействовало: горничная немедленно заткнула поток красноречия, низко поклонилась и вышла. Холодный властный тон – действенная штука для пресечения досужего любопытства, надо запомнить.

Вечерело. У нас в Ильсе зимой дни намного короче, чем летом. Вернулась сьерра дей’Анс в туалете глубокого винного оттенка с отделкой из серебристого эльфийского кружева. Вместе с ней в спальню нагрянул целый взвод служанок. Закрутилась суета-маета!

Мне принесли платье, которое полагалось надеть на прием. Статс-дама объяснила, что предстоит маленький домашний вечер, человек на пятьдесят. Я буду представлена королеве, но неформально. Официальная церемония состоится по традиции на балу в честь Новогодья, меньше чем через месяц. Тогда для меня подготовят роскошное платье, ну а сейчас – репетиция, потому предусмотрен скромный наряд, подобающий незамужней девушке моих лет.

Голова шла кругом от всей этой информации: пятьдесят человек, которые будут глазеть на меня сегодня! А еще и бал предстоит! Светлые богини, как пережить этот месяц? После Зимнего бала в универе при слове «бал» у меня все внутри холодеет и сжимается. Чего ждать от бала во дворце?

Оказалось, наши с графиней понятия о том, что скромно, существенно расходятся. Восхитительный наряд, хотя, на мой вкус, слишком роскошный. Нижнее платье – из плотного нежно-голубого шелка, верхнее – на несколько тонов темнее, а шелк тонкий, полупрозрачный, узорчатый. Сшито словно на мою фигуру (и откуда только здесь знают мои мерки?) – даже не пришлось подгонять; длинный разрезной рукав, силуэт приталенный, юбка к низу чуть расклешенная. Мои попытки подтянуть квадратный вырез лифа вверх ни к чему не привели, зато вызвали смех у графини. К платью прилагались нижняя сорочка из тончайшего батиста, отделанная кружевом и тонкие шелковые чулки с голубыми бантиками. Но больше всего мне понравились красивые туфельки на небольшом каблучке в тон верхнему платью.

Служанки не давали мне ничего делать. Не слушали возражений. Не удалось даже скрыть родовую метку на руке, а ведь я ужасно стыжусь этого знака слабого мага. Меня вертели и крутили, наряжая как куклу, затем усадили на пуф, спиной к зеркалу, и Эдвига принялась колдовать над моими волосами. Долго втирала в корни бесцветную мазь, начесывала и плела пряди, затем аккуратно обрызгала какой-то жидкостью с дурманящим ароматом селии[1]. Мне не терпелось взглянуть на результат ее работы, но графиня шикала каждый раз, как я пыталась повернуться к зеркалу.

Когда горничная закончила, меня еще раз покрутили и повертели, и только тогда позволили оценить созданный образ.

________________________

[1] Селия – декоративное садовое растение с яркими крупными соцветиями. Как ароматическая добавка широко используется в зельеварении и косметологии.

***

Я несмело взглянула в зеркало, предполагая, что увижу там незнакомку. Мне приходилось читать о подобном в любовных романах, которые изредка попадали мне в руки. Героиня обязательно не узнавала себя в той красавице в зеркале. Я тоже хотела себя не узнать. Например, всегда мечтала иметь черные волосы. Брюнетки гораздо эффектнее блондинок, я считаю. Но мне даже блондинкой стать не удалось: мои волосы, почти льняные в детстве, сейчас – обыкновенно светло-русые.

Но в зеркале отражалась я – обычная Миа, но только с красивой взрослой прической и в роскошном вечернем наряде. Голубой цвет мне определенно к лицу: от него глаза кажутся более яркими, почти синими. Волосы зачесаны ото лба, на макушке сплетены короной и каскадом падают на спину. Несколько завитых локонов искусно выпущены из прически у лица, что создает модный сейчас образ легкой небрежности.

Я улыбнулась, похвалив мастерство служанки и графини. Но втайне была разочарована – волшебного преображения не произошло. Хотя, может, это к лучшему? Какие-то глупые мысли…

– Это еще не все, дорогая, – проговорила сьерра и протянула раскрытый футляр. Заглянула в плоскую коробочку и ахнула: на алом бархате сверкал великолепный бриллиантовый гарнитур. Я потеряла дар речи на секунду, а опомнившись, стала активно возражать.

Не слушая протестов и опасений, графиня дей’Анс сама вдела мне в уши граненые алмазные капельки: они принялись качаться и бросать на кожу разноцветные искры. Застегнула на шее колье – на золотой цепочке подрагивала целая гирлянда бриллиантовых капель. Последним шел широкий золотой браслет: затейливые узоры перемежались алмазными капельками. Его полагалась надеть, чтобы скрыть узкий красный шрам, оставшийся, как и предупреждал целитель, после вчерашнего несчастного приключения с магом-менталистом.

Графиня обошла меня кругом, пристально и придирчиво оглядывая.

– Да, дитя мое, вы настоящее сокровище. Прелестны!

Сокровище… Я невольно прослезилась. Это слово напомнило о милом ворчуне Билли и о том, что его больше нет. Умирая, фамильяр пытался предупредить об опасности, но, по-видимому, маг оказался сильнее. Следовало бы обдумать все, что произошло тогда. Спокойно и без эмоций. Оценить, могла ли я избежать атаки менталиста. Но пока это невозможно: жизнь сделала столь стремительный кульбит, забросив меня во дворец, что на осмысление событий пока нет времени.

Улучив минутку, когда горничные вышли из комнаты, я повинилась графине, что не могу найти артефакт – он исчез, словно куда-то испарился.

Статс-дама невозмутимо покачала головой: – Они со всеми по-разному себя ведут. Снять или потерять его вы бы не смогли. Не волнуйтесь, Миарет.

Что значит, не смогла бы? А? Мне стало ужасно не по себе при мысли, что эта штука теперь со мной навсегда.

Вслед за графиней я отправилась блуждать по лабиринтам переходов и коридорам дворца. Лестницы, подъемы-спуски… Сперва я еще пыталась запомнить дорогу, но быстро сдалась: мне это не под силу. О Шандор, без провожатого здесь можно затеряться и бродить часами, не встречая ни единой живой души. Я старалась поспевать за графиней, не позволяя себе любоваться роскошным убранством дворца. Мелькали картины, скульптура, прекрасные интерьеры, роспись стен и потолков. А рассмотреть хотелось все, и я мысленно пообещала завтра не отказать себе в этом удовольствии и часок-другой выкроить для экскурсии.

Наконец, мы вышли в длинный узкий зал со стенами, отделанными темно-синим мрамором с белыми прожилками. Графиня сообщила, что он называется Синим. По множеству снующих туда-сюда лакеев я поняла, что мы приближаемся к месту, куда прибудут королевские особы. Действительно, двери в конце зала были гостеприимно распахнуты, оттуда неслись звуки музыки. Он был ярко освещен, в дверном проеме то и дело мелькали дамы в вечерних туалетах и кавалеры в раззолоченных камзолах.

Графиня заранее пояснила, что прием будет проходить в парадной гостиной. По церемониалу после прибытия ее величества в течение часа пройдет официальная часть, в том числе мое представление. Затем все перейдут ужинать в Зимнюю столовую на другом конце Синего зала, куда сейчас направлялись целые вереницы лакеев и горничных с подносами. После ужина, по знаку королевы, дамы вернуться в гостиную пить чай, а эйсы останутся в столовой, им подадут туда крепкие напитки. Из-за слабого здоровья ее величество пробудет с нами недолго. Когда мужчины наговорятся за вином и присоединятся к дамам, начнутся танцы, в которых мне пока что запрещено принимать участие – я ведь еще не представлена ко двору официально. И слава Шандору, мне следует уйти до начала. Так что пытка продлится часа три, не более. Пожалуй, я смогу это выдержать.

– Готова? – графиня повернулась ко мне, еще раз окинув критическим взглядом мой туалет. Несмотря на яркие декоративные люстры под потолком, ее темные глаза казались сейчас бездонными загадочными омутами и совсем не отражали свет. Такие глаза бывают у…

– Вы некромант? – это вырвалось прежде, чем я смогла удержать свой язык.

– Конечно. Что вас удивляет, дитя? Наша королева – архимагистр некромантии. При дворе много магов смерти, но не стоит бояться большинства из нас. Мы редко отнимаем жизни у живых, зато часто даем вторую жизнь мертвым… Я шучу, не пугайтесь, крошка! Вы так побледнели…

Сьерра думала, что успокоила меня, но глубоко ошибалась. Если есть маги, которых я боюсь больше менталистов, то это некроманты. Маг смерти способен отнять дыхание, лишь только пожелает. Не говоря уж, что человеческая жизнь для него ценна не более, чем клочок паутины в каком-нибудь заброшенном склепе. В скольких древних легендах рассказывается о злодеях в черных мантиях и их жутких деяниях. Я прочла их все и знала точно: иметь такого мага во врагах страшно вредно для здоровья.

Слабо улыбнулась графине, чтобы та не подумала, будто я сейчас вспоминаю все эти страшные былины. Однако понимающая улыбка на ее губах свидетельствовала, что статс-дама в курсе этих страхов, они написаны на моем лице крупными буквами.

Мы зачем-то медлили возле входа в парадную гостиную, даже отошли немного в сторону, чтобы не мешать другим гостям. Словно чего-то ждали.

– Почему мы не входим? – поинтересовалась я. – Ожидаем появления королевы?

– Нет. Ждем того, кто обязан представить вас ее величеству. Вам следует войти вместе с ним и всю официальную часть держаться рядом.

– Но кто же это? – мое любопытство разгоралось. Провести вечер в компании какого-нибудь злодея или старого зануды мне не хотелось. Надеюсь, это принц Дитрик – он приятный человек, и я его знаю, хоть и не особенно близко.

– А вот и он! – графиня указала на кого-то позади меня.

Я стремительно обернулась и встретилась взглядом с глазами цвета стали герцога Оленрадэ.

## 8. Прием королевы

Винерт дей’Холлиндор подошел к нам под руку с разряженной мачехой. На лице отца застыла приличествующая светскому человеку маска спокойной отстраненности. А вот глаза не отрывались от меня ни на секунду. Он даже графиню приветствовал, глядя только на свою нелюбимую дочь. И этот взгляд не обещал ничего хорошего.

– Сьерры, звездной ночи, – процедил герцог, слегка склонив голову. Он поправил рукава бархатного черного камзола и обратился к супруге: – Видишь, моя милая, Миарет в полном порядке. А ты волновалась, что во дворце ей будет хуже, чем дома.

Мачеха волновалась обо мне – хорошая шутка, отец. Браво! Чем еще посмешишь?

– Конечно, дорогой. Но я по-прежнему считаю, что девочке следует жить дома. Кто лучше матери позаботится о ней? – при этом нахалка Доретт обращалась не к мужу, а к графине, которая из вежливости сочувственно покивала ей.

– Дай обниму тебя, милая девочка! – широко улыбаясь, Доррет шагнула ко мне и неловко стиснула в объятиях, так что мои бедные ребра затрещали. – Как же ты похудела, дорогая. Кожа да кости!

Приблизив губы к моему уху, она между тем шепнула: «Влезла в постель к принцу, дрянь? Он тебе уже побрякушки дарит… И чем его привлекла?.. Попробуй только навредить нам!»

Что? Как она может думать, что… Какая мерзость! Принц ведь мой родной дядя!

Шокированная грязными намеками, я отпрянула от нее. Но, желая вырваться из лап этой лицемерки, попалась другому хищнику. Стальные пальцы герцога с силой впились мне в локоть, удерживая на месте. Я с тревогой оглянулась на него: неужели он думает так же, как мачеха? Но по внешне бесстрастному виду отца нельзя было угадать его мыслей.

– Благодарю, сьерра дей’Анс за доброту к моей дочери. На прием мы сопроводим ее сами.

Графиня хотела что-то возразить, но не нашлась и, поклонившись, направилась к дверям в парадную гостиную.

Я осталась с любезными родственниками. Рука, которую сжимал герцог, уже начала неметь, отчаянно хотелось вырвать ее из жестокого захвата, закричать, чтобы меня оставили в покое. С трудом сохраняя любезное и благожелательное выражение на лице, я вдруг поняла, что уже не боюсь отца. Иррациональный страх, который испытывала в детстве, стоило только его светлости сдвинуть брови, отступил. Равнодушие и презрение заняли освободившееся место.

– Не давите так руку, Ваша Светлость, она ведь травмирована, – не узнала свой голос, настолько холодным он был.

Герцог так резко отпустил мою руку, будто обжегся, и с недоумением разглядывал мое запястье. Я невольно потерла локоть, наверняка синяки останутся.

– Как ты заговорила, дрянная девчонка! – не спустила мне дерзости Доррет. – Отплясывать неприличные танцы со всякими простолюдинами – ничего не болело! Скажи лучше, несчастная, кто тебя теперь замуж возьмет после того, как весь Ильс видел, что ты вытворяла на балу?

– Очень сомневаюсь, что кому-то в Ильсе есть дело до меня…

– Не дерзи, Миарет, – одернул меня герцог. – Ты стала смелой, благодаря доброте моего брата. Но не думай, что фавор продлиться вечно. Сильные мира сего не постоянны в симпатиях, уж поверь.

Бесполезно объяснять, что я не искала покровительства принца или кого бы то ни было еще. Нужно прекращать спорить, иначе разговор никогда не закончится.

– Слушаю, Ваша Светлость. – Склонила голову, демонстрируя фальшивую покорность.

Герцог, кажется, удивился, судя по приподнятой брови, а Доррет неприлично фыркнула.

– Держись позади нас и постарайся не опозорить род, – таковы были последние наставления перед объявлением наших имен.

– Эйс Винерт дей’Холлиндор, герцог Оленрадэ и Баргри и герцогиня Оленрадэ с дочерью, – провозгласил церемониймейстер.

Не отрывая взгляда от колышущейся впереди широкой юбки Доретт, я тихо скользнула в зал. Несколько мужчин важного вида приветствовало герцога. Он вынужден был приостановиться для разговора. Мне ужасно хотелось осмотреться. Но осмелившись поднять глаза, я встретилась с таким количеством взглядов, что тут же вновь уставилась на обтянутую узорчатым кружевом спину мачехи. Изумрудный атлас платья приятнее для изучения, чем взгляды придворных, горящие жадным любопытством. Наконец, мы получили возможность двигаться дальше, но еще несколько раз останавливались, пока не добрались до мягкого диванчика у противоположной стены. Отец усадил Доретт, а мне велел встать рядом. Что я и сделала, скромно подперев инкрустированную полудрагоценными камнями колонну.

Теперь, когда имелась твердая опора за спиной – это почему-то немного успокаивало и придавало уверенности – я, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, могла осмотреться.

Парадная гостиная, как и все убранство замка, была великолепна. Высокий потолок со стрельчатыми изгибами, ряды изящных колонн, поддерживающих своды. Все со вкусом декорировано коричневой и темно-зеленой яшмой. В проемах между колоннами – панно с живописными сценами из мифов и древних сказаний. В конце зала под расшитым балдахином на невысоком – в две ступени – возвышении установлен золоченый трон с резной спинкой и сидением, обитым терракотовым бархатом. Интересно, а где же место принца-консорта? С противоположной стороны зала – королевский выход: богато изукрашенные огромные двери, возле которых замерли с мечами наготове двое суровых стражей личной охраны ее величества. Вдоль стен были расставлены диванчики, большинство гостей с комфортом ожидало прибытия королевской семьи. Но некоторые переходили от одной компании к другой, прогуливались и болтали.

В специальной закрытой нише разместились музыканты. Нежная мелодия плыла над гудящей толпой знатных гостей, настраивая на легкомысленный веселый лад.

Вскоре большая часть приглашенных отвлеклась на более интересные вещи, чем моя особа, и я смогла позволить себе немного расслабиться и любовалась изысканными туалетами дам, драгоценностями, кружевами, переливами шелка и парчи в ярком свете магических светильников. Пестрота красок, красивые лица, музыка, смех – именно так я представляла придворных в детстве, когда читала сказки. И при других обстоятельствах, возможно, наслаждалась бы не меньше остальных гостей. Но два эти «обстоятельства» сидели рядом на диванчике и изредка строго зыркали на меня: проверяли, как я себя веду, не строю ли глазки придворным красавцам.

Фу, очень надо!

К герцогу подошли несколько пожилых эйсов, он извинился перед Доретт и отошел с ними. Герцогиню тут же окружила стайка придворных сплетниц. Время от времени высокопоставленные кумушки бросали на меня заинтересованные взгляды. Специально не вслушивалась, но по долетавшим обрывкам фраз: «…от первого несчастливого брака…», «…неблагодарная, я заменила ей мать…», «…всегда была своевольной и противной…» Понятно, кому выпала сомнительная честь стать главной темой беседы.

***

Гул голосов вдруг перекрыли торжественные звуки фанфар. Все разом оборвали болтовню и встали. Взгляды устремились к закрытым дверям в конце зала. Когда они медленно, будто сами собой, открылись, для лучшего обзора мне пришлось подняться на цыпочки.

За дверным порталом вдаль убегала анфилада светлых залов. Минуя арочные проемы, к нам медленно приближалась торжественная процессия. В авангарде шли гвардейцы полка Ее величества, в черных с серебром киверах, украшенных белоснежным пером и мундирах с вышитым кантом орнаментом. С десяток стройных двухметровых красавцев с обнаженными длинными саблями четким шагом вошли в парадный зал. Это зрелище само по себе впечатляющее, но статные военные были забыты, едва за их широкими спинами показалась королева.

Все склонились в низком поклоне. Но я все-таки исхитрилась полюбоваться изящной, как статуэтка, фигурой повелительницы Ильса. Ее платье из блестящей черной парчи переливалось множеством мелких бриллиантов, словно звездная ночь. Строгий силуэт подчеркивал миниатюрность и хрупкость фигуры. Она двигалась так плавно, что казалось: она не идет, а плывет по воздуху. Золотистые, как у матери-эльфийки, длинные волосы были зачесаны наверх в высокую сложную прическу, корона Ильса – изящный венец, украшенный бриллиантами и бесценными иллирийскими кристаллами, сверкала надо лбом.

За королевой следовала ее мать – вечно юная принцесса Ланниэль в полупрозрачном платье, сшитом по эльфийской моде. Ткань казалась, сделанной из переплетенных звездных лучей, так таинственно и ярко она переливалась – тут не обошлось без магии природы. В разрезах по бокам то и дело мелькали обнаженные ноги в изящных босоножках на каблучке. По залу пронесся восхищенно шокированный вздох. Показывать ножки нашим дамам запрещено под угрозой отлучения от общества. Но эльфийке все позволяется – еще в бытность королевой Ильса она приучила светских снобов к своим экстравагантным выходкам.

Младшая дочь эльфийки – принцесса Отилия, вышедшая замуж за брата короля Зангрии, была одета традиционно для нашей знати. Роскошные черные волосы крупными кольцами рассыпались по плечам, у висков были заплетены в косы и украшены нитями жемчуга. Платье персикового оттенка, расшитое жемчужными бусинами, смотрелось очень нежно.

За ней шествовали дамы из числа фрейлин. Молодые и не очень, но все в прекрасных ярких туалетах. Замыкали процессию опять-таки бравые гвардейцы.

А где же принц? Я украдкой поводила глазами, выискивая высокого блондина в толпе придворных. И нашла его на возвышении возле трона. Оказывается, он встречал супругу там. Церемонно поклонившись, принц заботливо взял руку королевы и помог ей взойти по ступеням. Они прекрасно смотрелись вместе – необычайно красивая пара, я впервые искренне порадовалась за своего родственника. Кто, наблюдая эту чету, мог усомниться в чувствах принца и сочинять какие-то нелепости об его увлечениях? Сам принц Дитрик смотрелся так благородно, так уместно рядом с правительницей Ильса, словно рожден в королевской семье. Отчего у их союза изначально было так много противников?

Гвардейцы встали на караул подле возвышения. Королева Иоланта дождалась, пока свита разместится полукругом за ее троном, а затем села, положив руки на золоченые подлокотники. Принц-консорт занял место справа от нее. Мы, придворные наконец смогли разогнуть усталые спины – нелегкий это труд быть царедворцем! Я заметила, что и сестра и мать ее величества предпочли находиться среди гостей. Возможно, чтобы не стоять рядом с ним – я уже имела случай наблюдать, насколько принц Дитрик им неприятен.

В установившейся тишине прозвучал мягкий мелодичный голос нашей королевы: – Мои дорогие подданные, рада, что все вы приняли приглашение. Я и мой супруг приветствуем вас в замке де’Дирк.

Она сделала паузу, а головы всех, кто находился в зале, склонились в низком поклоне.

– Сегодня необычный день, мы счастливы сообщить, что приняли решение, о котором объявим через несколько дней, если на то будет воля Шандора. Не сомневаюсь, эта весть наполнит сердца всех наших подданных неподдельным восторгом.

Несмотря на почтение к ее величеству, толпа придворных зашевелилась, загудела, перешептываясь. Я украдкой наблюдала за принцем, показалось, что, уголок его рта приподнялся. Возможно, загадочная фраза королевы понравилась ему.

– А сейчас, нам угодно выслушать представление молодых многообещающих дворян. Я рада, что двор пополнится юными прекрасными лицами.

Королева кивнула разряженному в шелк и бархат церемониймейстеру, тот, читая по маговизору, провозгласил зычным, хорошо поставленным голосом:

– Эйс Гатабриэль дей’Виззор представит своего младшего сына, эйса Нарусивэля дей’Виззор, графа Канна. – От толпы отделились двое мужчин – постарше и помоложе, внешность обычных эльфов: красивые, холеные, затянутые в камзолы, сшитые по столичной последней моде. Типичные светские щеголи. В общем, я не в восторге от внешности мужчин-эльфов и их холодного совершенства, а уж спокойствие и выдержка этих типов просто бесит. Так и хочется спровоцировать и вывести их из себя.

Удивительно, насколько некоторые представители старинных родов стесняются быть людьми. Дей’Виззоры, судя по их внешности, последние сотни лет женились исключительно на эльфийках. И теперь сами неотличимы от эльфов. Нарусивэль – какое имечко! А ведь этот род – потомки первых людей, которые случайно попали на Андор и основали нашу столицу, вложив в ее облик всю тоску по человеческому миру, ныне им недоступному. Знал бы этот предок, какими лощеными и эльфоподобными станут его далекие потомки.

Мужчины приблизились к возвышению и низко поклонились ее величеству. Я следила за их действиями во все глаза, чтобы не опозорится, когда будут представлять меня.

Королева Иоланта милостиво кивнула, но не улыбнулась.

– Рада, что вы вырастили еще одного замечательного сына, герцог. Надеюсь, он будет служить нашему королевству так же верно, как и все мужчины рода Виззор. – Она повернулась к супругу. – Что скажете, Ваше Высочество?

Принц слегка поклонился.

– Очень талантливый молодой человек, герцог уже подал покорнейшее прошение Вашему Величеству о назначении его в Дипломатический корпус. Я не вижу препятствий. Нам требуется молодая кровь, чтобы идти в ногу со временем.

– Время – единственное над чем мы не властны, – грустно улыбнулась королева, отвечая каким-то своим мыслям. – Я удовлетворяю вашу просьбу, герцог. Граф Канн, добро пожаловать ко двору.

Оба аристократа низко поклонились и бочком-бочком – не дай Светлые девы повернуться спиной к королеве – отошли и смешались с другими гостями. После представляли еще двух юных аристократов и трех девиц. Первая из молодых сьерр была знатного почтенного рода, но не хороша собой, и искомой должности фрейлины не получила. Об этом объявил принц, принеся сожаления, что свободных вакансий пока нет. И солгал, потому что следующие две девушки были симпатичными и получили должности младших фрейлин. Я пожалела бедняжку, потому что заметила, что она не сдержала слез разочарования, отчего ее желтоватое лицо пошло некрасивыми красными пятнами.

Все просили должностей, и мне становилось все тревожней: неужели и меня запихнут во фрейлины? Это совсем не то, чего я хочу! Как заманчиво: день за днем носить за королевой скамеечку для ног или плед. И чего все так рвутся получить место при дворе? Ну и пусть их! А я хочу вернуться к друзьям в угольно-черный край! Даже вечно угрюмой лейре тэ’Остейн была бы сейчас рада.

Сочный баритон церемониймейстера пророкотал имя и титул моего батюшки. Громко и четко. Без запинки. Неумолимо.

Герцог чуть обернулся ко мне и кивнул. На подгибающихся ногах я поплелась за ним к возвышению. В эту минуту мне больше всего хотелось бежать отсюда. Нет, убежать не выйдет – отец догонит и всыплет. Улететь бы на драконьих крыльях, как в измерении снов – только наяву!

Бесполезно мечтать. И я шла за герцогом со скромно опущенными глазами, расправив плечи и подняв голову – как полагается благородной, тхар ее побери, сьерре.

Вдруг кто-то взял меня за руку и остановил. Что-то не так? Я удивленно подняла глаза на принца Дитрика. Тот улыбался, по-доброму, светло.

– Спасибо, брат, дальше я сам, – сказал он к герцогу Оленрадэ. Тот, видимо, растерялся от неожиданного нарушения церемониала. Впрочем, он не был новичком при дворе, быстро сориентировался, поклонился и отступил.

Принц-консорт подвел меня к возвышению. Мы, как и полагалось, одновременно низко склонили головы перед королевой.

– Ваше Величество, позвольте представить мою любимую племянницу сьерру Миарет-Анн дей’Холлиндор, дочь герцога Оленрадэ и Баргри.

Я осторожно подняла глаза на королеву, чтобы узнать, не рассердилась ли она на выходку мужа. Но правительница милостиво улыбалась, разглядывая меня. Немного отлегло от сердца, но колени продолжали мелко дрожать.

– Подойди поближе, дитя, – голос ее величества так мягок и ласков. Ой, как страшно! Принц, слегка сжал мою ладонь и потянул за собой. Широкие ступени на возвышение я преодолела с пониманием, что вовлечена в какую-то сложную дворцовую интригу. И я в ней – пешка.

Мы медленно и торжественно приблизились к трону, королева встала и сделала шаг навстречу. Обняла меня и поцеловала в лоб. А затем, обращаясь к придворным, во всеуслышание объявила: – Дорогие подданные, встречайте нашу племянницу сьерру Миарет-Анн дей’Холлиндор! По моему указу, отныне она – член королевской фамилии.

Толпа разряженной знати, которая с живым интересом следила за этим спектаклем, зааплодировала и зашумела, выражая восторг и умиление от доброты ее величества. Я лишилась дара речи, но заметив знак принца, поклонилась правительнице.

Подняв руку, чтобы добиться тишины, королева снова обратилась ко мне:

– Добро пожаловать в замок де’Дирк, дорогая Миарет. Теперь это твой дом.

## 9. Прием королевы (ч.2)

Представление молодежи ко двору закончилось на мне. Вновь заиграла легкая мелодия. Королева вернулась к трону и, опустившись на мягкие подушки, мановением руки подозвала кого-то из толпы.

А я застыла все на том же месте, прямо перед ней, да притом немало растерялась. Хотела, поклонившись, скользнуть обратно в толпу гостей, но тут меня удержали за локоток. Сьерра дей’Анс с вежливым поклоном указала на предназначенное для меня место. То краснея, то бледнея от незаслуженной чести, я встала слева от трона ее величества. При этом не отрывала глаз от выложенного красивыми узорами паркета.

На душе стало совсем тревожно и смутно. Проснуться бы в нашей с Анджиной комнате и обнаружить, что ничего такого со мной не происходило. Какой-то затянувшийся кошмар наяву, вот что это! Слыхано ли, что семнадцатилетней девчонке, аристократке не королевской крови, выпала честь стоять возле трона ильских правителей? Я такого не припомню: монарха окружают либо близкие родственники, либо мудрейшие советники, которые заслужили доверие долгой безупречной службой. Любопытно, сколько советников, министров, придворных сейчас люто меня возненавидели и задумали убить при первой возможности? Графиня наверняка ошиблась, указав на место, которое вправе занимать только наследник короны.

Я осторожно выглянула из-за высокой резной спинки трона и встретилась глазами с принцем. Его высочество улыбнулся все так же светло и по-доброму. Королева тем временем спокойно отдавала распоряжения мажордомам по поводу ужина: дворцовый протокол требовал, чтобы все кушанья королевским особам подавались только доверенными слугами, во избежание попыток отравления – предосторожность не лишняя в придворном гадюшнике.

Несмело скользнула взглядом по толпе придворных, и стало тошно от их излишнего внимания. Меня измеряли взглядами, словно на глаз определяя ценность. Злобных и явно завистливых выражений на физиономиях я больше не замечала: большинство благородных эйсов и сьерр старательно растягивали губы, расточая мне любезные улыбки. Видимо, честь, оказанная ее величеством, повысила мой статус в придворной иерархии. Одно хорошо: обо мне уже не будут злословить открыто.

Подошло время парадного ужина – сейчас королеве полагалось торжественно удалиться. У меня снова задрожали колени: а мне куда деваться? К подобному положению учителя по этикету меня не готовили. На сей раз на выручку пришел сам принц Дитрик. Он прихватил меня под руку и потащил за собой. Ловко скрывшись от взглядов придворных за спинами свиты, мы нырнули в небольшую боковую нишу. Дядя нажал какой-то скрытый в декоре рычаг и стенная панель в углу бесшумно отъехала в сторону, открыв тайный ход.

Я замерла от восторга – всегда мечтала оказаться в тайном коридоре. Не в привычном, что открывается секретной руной – таким пользовались даже слуги в доме герцога, а в настоящем древнем, который пронизывает замок от личных апартаментов королевы до подземелья, где, наверное, томятся узники. Это уже похоже на приключение, как в одной из легенд! Из темной дыры пахнуло прохладой и сыростью. Принц шагнул туда и потянул меня за собой.

Панель за нами закрылась, отсекая от освещенной парадной гостиной. Секунду я таращилась в темноту, но перепугаться не успела: над нашими головами вспыхнул яркий светлячок. Сощурилась от хлынувшего света, присмотрелась: это же йори! Дядя Дитрик призвал сущность иного мира, чтобы осветить нам дорогу. Крохотный дух суетливо трепетал крылышками и порхал над нами. Я рассматривала светящееся существо, раскрыв от изумления рот. Никогда их не видела и не знала, что духа можно вызвать без сложного ритуала с начертанием специальных символов.

– Первый раз видишь йори-светлячка? – ухмыльнулся принц и вытянул вперед руку. Светящийся малыш легко порхнул на ладонь и чуть пригасил сияние. Его высочество поднес йори к моему лицу, давая возможность разглядеть крохотное полупрозрачное тельце. Не то миниатюрный человечек, не то бабочка. Не разобрать – его форма не была постоянной. К моему удовольствию, йори легко вспорхнул крылышками и покружился перед моим носом, красуясь и давая себя рассмотреть. Затем рассыпался множеством чудесных искорок и снова взмыл под потолок. – Я часто призываю именно этого духа, когда нужно осветить путь. С ним не так скучно бродить мрачными коридорами.

– Он очень милый! – Я еще некоторое время улыбалась, заворожено наблюдая за светляком. Но тут же вспомнила, где я и почему. И начала было серьезно: – Ваше высочество…

Но принц прервал меня:

– Называй меня дядя Дитрик, когда мы одни. А впрочем, нет… «Дядя» – не по мне. Так я чувствую себя глубоким стариком. Зови меня Рик, как все.

Рик – и все? Как-то непочтительно. Я не стала говорить, что и для «дяди» он не слишком молод. Несмотря на моложавую, как у всех сильных магов, внешность, в сто десять лет принц годится мне в деды как минимум! Впрочем, когда видишь этого красивого, полного сил мужчину, о его возрасте и не вспоминаешь.

– Хорошо, ваше… э, Рик. Хотела спросить, что это было сейчас в зале? Зачем это представление? А? Разве мое место рядом с троном ее величества?

– Если ты думаешь, что это шутка или игра, то ошибаешься. Все очень серьезно, детка. Не могу рассказать всего, это государственная тайна. Да ты и не поймешь сейчас. – Он обернулся и с лукавой насмешкой продолжил: – Мне известны твои мысли о будущем, Миа. Не вздрагивай и не смотри так испуганно! Их прочел королевский дознаватель сегодня утром. – Он тихо рассмеялся моему явному возмущению, отзвук его смеха странным эхом прокатился по длинному коридору. – Не сердись, дитя, это часть стандартной процедуры. Думаешь, кого-то пустят во дворец, не пропустив предварительно через менталиста? Собственно именно тебя я не собирался проверять, так уж совпало удачно.

Значит, лорд ди’Эдер незаметно покопался в моей голове, а я и не заметила. Вот это мастер!

– Или неудачно! С чьей стороны посмотреть, – буркнула я уныло, глядя себе под ноги.

– Удачно, Миарет, удачно. Ты еще очень молода и совсем не знаешь этого мира. Куда ты пойдешь? Такая маленькая, нежная, ранимая?

Он снова обернулся ко мне и заглянул в глаза.

– Некуда тебе идти, Миа. Но этого и не нужно. Знаю, ты не хочешь выходить за навязанного жениха. Хорошо. Мы не будем настаивать. Со временем, ты обязательно встретишь достойного молодого человека и захочешь выйти за него замуж, тогда мы вернемся к этому разговору.

Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. В чем подвох? Или я слишком подозрительна? Так хотелось поверить, хотелось иметь кого-то родного, близкого. Надежную опору – если не отца, то хоть дядю. Но «Жди беды от дей’Холлиндора» – слова няни сегодня не выходили из головы.

Мы медленно шли куда-то по проходу. Серые стены аркой смыкались над головой. Я внимательно смотрела под ноги, каждую секунду готовая подобрать юбки и завизжать, если увижу ануру или паука. Но, несмотря на явную древность прохода и царившую влажность, здесь было чисто: ни пыли, ни паутины, ни шныряющих грызунов под ногами. Видимо, действовали бытовые заклинания. Свернули в еще более узкий коридор, затем еще в один. Я подобрала юбки, чтобы не запачкаться о влажные стены. Мы проходили мимо каких-то странных ниш и щелей – оттуда слышались голоса или музыка, но принц вел дальше и дальше, и я не успевала разобрать их. Да мне и не до того было.

Решила, что необходимо прояснить все до конца. Немедленно. Неопределенность давит, не позволяет строить планы и жить нормально.

– Вы обещаете, Рик, что я могу решать, за кого и когда выходить замуж?

– Обещаю. Но договор, разумеется, строго между нами. Даже брату я пока ничего не скажу, но он не станет докучать тебе этим. Прошу, будь милой с королевой и ее родственницами. И не надувай губки, иначе становишься похожа на обиженного детеныша хыра [1].

Я живо представила себя в виде огромного комка голубой шерсти с оранжевым хохолком и прыснула со смеху. Вместе со мной рассмеялся и принц.

_______________________________________

[1] Хыр – небольшой грызун, ведущий в основном ночной образ жизни. Круглое тело, забавная острая мордочка, густой длинный мех яркого оранжево-голубого цвета. Громко сопит, когда чувствует голод. Обитает в лесах зоны умеренного климата.

***

Дядя остановился возле неприметной с виду ниши, нажал рычаг, спрятанный где-то наверху – дверь отъехала в сторону. Мы вошли в роскошно обставленную комнату. Яркий свет на время ослепил так, что я не замечала расположившуюся на отдых королеву, пока она не заговорила.

– Если хотел заинтриговать всех, Рик, у тебя получилось. Все судачат о таинственной племяннице.

Ее величество Иоланта полулежала, вытянув ноги, обутые в изящные туфельки, на козетке у окна. Шнуровка платья была слегка ослаблена, видимо, она пожелала отдохнуть, устав от официальной части вечера. Корона Ильса сверкала бриллиантами на низком столике у камина.

Я склонилась в запоздалом поклоне. Королева рассмеялась, ее смех рассыпался по комнате заразительными хрустальными нотками. Я не могла не улыбнуться в ответ.

– Что, дитя, не ждала таких почестей? Подойди и сядь рядом.

Сесть в присутствии королевы? Я покосилась на принца. Тот уже непринужденно развалился в одном из кресел у пылающего камина и, плеснув в бокал крепкого вина, с серьезным видом уткнулся в экран маговизора. Видимо, предполагалось, что я должна поддерживать беседу с ее величеством самостоятельно, помогать Рик не намерен.

Осторожно, мелкими шажками, я приблизилась к козетке.

– Садись, племянница. Тебе разрешено сидеть, пока я валяюсь без сил, – красивое лицо Иоланты стало немного грустным.

Бережно расправив юбки, я уместила пятую точку на невысоком табурете поблизости.

– Рик заинтриговал меня, сообщив, что в тебе активна драконья кровь. Почти триста лет живу на свете, но такое видела лишь раз. Мне хорошо известна история родов каждого из твоих родителей. Предок-дракон должен быть очень силен, чтобы его кровь говорила через столько поколений.

Сказав это, королева прикрыла глаза. Вероятно, речь ее сильно утомляла.

– Ваше Величество, разумеется, знает, что Варден арк’Лейр был одним из сильнейших драконов своего времени.

Королева скользнула по мне внимательным взглядом из-под ресниц.

– Почему ты думаешь, что это его наследие? У тебя в предках значились и другие славные драконы. В более поздние времена вы роднились – и не по одному разу – с арк’Асгейррами и с ад’Варггами. Были и другие, менее значимые союзы.

Я согласилась для вида, сама же крепко призадумалась. О легендарном Вардене арк’Лейре впервые заговорил Билли. Именно он признал кровь этого легендарного дракона во мне. Но стоит ли рассказывать королеве о фамильяре? Ведь он потерян. Пусть думает, как хочет. Тем более, разницы в том, чья частичка крови течет во мне – никакой.

– Очень важно определить, чья кровь течет в тебе, Миарет, – проговорила Иоланта, тут же опровергая мой вывод. – Арк’Лейры сейчас правят Иллирией. Это может сыграть нам на руку, а может стать препятствием… Что думаешь, дорогой? – обратилась она к принцу, ее лицо приняло озабоченное выражение.

Супруг королевы мрачно взглянул на нее поверх экрана маговизора.

– Думаю, нужно держать этот козырь в рукаве, но пока молчать о нем. Достаточно, что Миа – моя кровь. Не нужно впутывать сюда еще и Повелителя драконов.

Зеленые с удлиненным эльфийским разрезом глаза королевы посветлели, на лицо вернулось спокойствие. Она кивнула: – Полагаюсь на твое решение, Рик. – Она еще несколько мгновений любовалась четким профилем мужа, затем вновь повернулась ко мне. – Чего бы ты хотела, Миа? Я уже распорядилась по поводу твоего гардероба, те наряды, что тебе прислали в университет были только началом. Желаешь жить при дворе? Для учебы тебя могли бы определить в королевскую академию или любой другой университет столицы.

Что это? Мне сейчас мою мечту преподнесли на блюдечке!

Разве не этого я хотела, не об этом молила, когда меня отправляли учиться в Горный край? В королевской академии искусств я изучу литературу, историю, древние языки. То, чем всегда хотела заниматься в жизни. Почему же сейчас я словно онемела и не спешу благодарить за предоставленную уникальную возможность?

– Вы бесконечно добры, Ваше Величество, благодарю вас. Но я бы хотела продолжать обучение в университете Горного края, – твердо проговорила я.

Принц весело хмыкнул, что-то быстро печатая на экране.

Королева взглянула на меня как-то по-новому – внимательнее, словно отказывалась верить своим ушам.

– Девочка, а зачем тебе туда? – искренне удивилась она.

Хороший, просто замечательный вопрос. Зачем возвращаться в Горный край, если в Пенто открыты такие блестящие перспективы? Вопрос логичный, есть над чем подумать. Там – нудные предметы, скудный паек в столовой. Опасный маг, который может подкараулить в любую минуту. А еще там Лесс, Яр, наставница Пирим, Анджина – друзья, которые поддержат меня в любом начинании, я уверена в них. Как мне бросить их и оставить неразрешенной загадку наползающей тьмы, которая скоро поглотит весь край? Девушки будут по-прежнему бесследно исчезать, пусть уже не из университета, а из сёл неподалеку. А я – будто мне все равно – стану учить древние языки и купаться в роскоши в столице.

– Все очень просто, Ваше Величество. Я хотела бы продолжать учебу по выбранной моими родителями специальности, раз уж начала…

Мою речь прервал неприлично громкий хохот принца. Он, очевидно, вспомнил тот день, когда при нем обсуждался мой отъезд в Горный край.

– А нет ли тут других причин, детка? Возможно, какой-нибудь молодой человек вскружил тебе голову? – допытывалась королева. Этот разговор, судя по всему, немного развлек ее.

– Нет, Ваше Величество, меня интересует только учеба.

Я спокойно встретила внимательный взгляд небесно-голубых глаз принца, который даже соизволил ради этого оторваться от маговизора. Кажется, уверенность в моем голосе успокоила царственную чету.

В смежной комнате послышался какой-то шум. Дверь распахнулась, без стука вошла принцесса Ланниэль. Вблизи она казалась еще прекрасней, чем на вечере. Само совершенство – холодное, отстраненное и древнее, как звездный свет, доходящий до нас через сотни лет.

Я вскочила и поклонилась.

– А, эта крошка… – эльфийка небрежно махнула на меня рукой. – Моя несчастная дочь, ты веришь, что она действительно племянница этого негодяя, твоего мужа?

– Вообще-то я здесь, Ланниэль, – откликнулся Рик, не утруждая себя поклоном.

– Тебя-то мне и нужно! Что вы задумали? О какой твоей новой пакости говорила Иоланта?

– Узнаешь в свой срок, – обронил Рик, делая вид, будто занят и читает что-то страшно важное. Удобный предлог, чтобы избежать надоедливых расспросов.

Эльфийка подошла к камину и изящно опустилась в кресло напротив зятя, так раздражавшего ее по какой-то неведомой мне причине.

– Я не стала ничего говорить сразу… – она помолчала, собираясь с мыслями. Это, вероятно, было не характерно для нее – и Рик, и королева устремили на нее глаза, ожидая продолжения. – Хотела проверить и посоветоваться с Отилией…

– О чем ты, Ланниэль? – нетерпеливо прервал принц.

Эльфийка раздраженно дернула плечиком и затараторила: – Я о той тьме, которая разъедает все у тебя в Горном краю! Она словно живая. Там, у явора, мы боролись с ней и она отступила. Но отдала только золотой явор и тот клочок земли, который питает его корни. Она сильна. Даже Владыке не совладать с этим клубящимся злом! Кое-что мне удалось увидеть. Мысли. Образы. Сердце… Еще трепещущее сердце и кровь на алтаре. Я уверена, что эта тьма – рукотворная. И пришла она из…

– Довольно, – оборвал ее принц. Его лицо сейчас казалось каменной маской, глаза наполнились льдом. – Своими эльфийскими бреднями ты испугала ребенка, Ланниэль.

Все посмотрели на меня, я постаралась придать лицу как можно более незаинтересованное выражение. Но мне очень хотелось услышать, что еще узнала эльфийка. Ее вывод совпал с моим: тьма словно живая. Но кто же насылает ее? Эх, как бы ее порасспросить о том, что она видела! Но принц не позволит этого, очевидно, опасаясь моей способности притягивать неприятности.

– Поговорим после, а сейчас вам пора. В Синей столовой ждут только тебя, Иоланта. Миа, пойдешь в свите королевы, следом за Отилией, – распорядился он и быстро вышел, даже не поклонившись высоким особам.

– Хам! – констатировала Ланниэль, когда дверь закрылась. – Как ты его терпишь, дочь?

– Мама, оставь его в покое, наконец! – недовольно произнесла королева и протянула мне руку. – Помоги мне встать, дорогая.

Со всем почтением я помогла правительнице подняться на ноги. Видимо, она не очень хорошо себя чувствовала, потому что некоторое время стояла, не отпуская моей руки. Что-то шептала про себя, закрыв глаза, будто в трансе.

Немного придя в себя, она подошла к столику и позвонила в серебряный колокольчик. Комнату заполнили камеристки и фрейлины: королеве поправляли прическу, макияж, закрепляли корону. Все делалось быстро и бесшумно. Я заметила, что прислуга страшно боится разгневать ее величество. Одна из служанок случайно уронила расческу, тут же исправила оплошность, но при этом смертельно побледнела. Какие странные контрасты я здесь наблюдаю. Королева вроде бы мягко со всеми обращается, а вот слуги ее боятся. Люди, занимающие высокое положение, такие сложные и непонятные. Скорей бы покинуть дворец и вернуться в Виал!

***

Вслед за королевой и ее матерью я вышла в гостиную. Нас ожидали принцесса Отилия и несколько фрейлин. Одна из дам построила большой портал – широкий пространственный коридор, слабо подсвеченный голубоватым сиянием, казалось, вел в бесконечность. Я боязливо зажмурилась и шагнула вперед. И тут же наткнулась на кого-то, отчего рядом тихо и мелодично засмеялись. Меня мягко отстранили и погладили по руке. Я, наконец, распахнула глаза и встретилась со смеющимися зелеными очами принцессы Отилии.

– Это не временно́й портал, дитя, а портал искажения пространства. Здесь не нужно зажмуриваться.

Я робко улыбнулась и низко поклонилась. Какой же дурочкой посчитала меня принцесса, если объясняет такие вещи. Каждый ребенок на Андоре знает, что в порталах на близкие расстояния, в отличие от пространственно-временных ходов, которые строят портальная служба или специальные артефакты, не требуется прикрывать глаза. Но я с детства боюсь любых порталов, как бы они ни назывались и какими бы свойствами ни обладали, потому зажмуриваюсь везде. Ну и попадаю в дурацкие ситуации, как сейчас.