# Когда рассеется туман. Книга 1

Стейси Кларк

Трудно перечеркнуть 20 лет брака, даже если половину из них ты думаешь только о разводе. Но именно развод приоткроет завесу тайн и породит новые интриги, в которые она невольно будет вовлечена. И чем дольше она старается начать жизнь с чистого листа, тем сильнее обволакивает её туман безысходности, лжи и предательства, из которого уже нет пути обратно…

## Пролог

Октябрь 2021 г.


Если бы мне до этого дня сказали, что всё закончится именно так, я бы не поверила и рассмеялась. Так бывает только в фильмах ужасов, а не в реальности. В чьих-то выдуманных триллерах… Этого просто не может быть… Мой кошмар, который преследовал меня на протяжении нескольких недель, вернулся. Я искренне надеялась, что он в прошлом… Но теперь я точно знаю, как заставить себя проснуться. Я делала это уже не один десяток раз… Давай! Проснись же!

Но проснуться не получается… Даже когда я закрываю и открываю глаза, в которых наверняка застыл ужас, то до сих пор ощущаю вес его тела, вдавившего меня в матрас. И его сильную мужскую руку, зажимающую мой рот. Я пытаюсь сопротивляться: сначала слабо, надеясь, что это просто глупая шутка, и он через минуту рассмеётся мне в лицо… отпустит… Спрашиваю: «Какого чёрта ты делаешь?», но сквозь ладонь слышится только моё мычание.

– Не брыкайся, я не сделаю тебе больно, если будешь хорошей девочкой.

Он мёртвой хваткой держит мои руки над головой. Делаю очередную попытку вырвать их из тисков, но это бесполезно. Он с такой силой сдавливает их, что кровь перестаёт поступать в кисти рук и они начинают неметь. Когда он берёт в рот мой сосок, стискивая его зубами, я кричу от дикой боли. Начинаю понимать, что разговорами по душам я не отделаюсь. Теперь мне становится на столько страшно и противно, что моё тело цепенеет от ужаса неизбежности. Пытаюсь поймать его взгляд, чтобы сказать глазами, что мне больно. Может тогда он поймёт, что творит? И я ловлю. Его взгляд одурманен. Он под кайфом, потому что я не чувствую запаха алкоголя. Моё тело трясётся крупной дрожью.

– Ну же, расслабься, – рычит он. – Тебе же было хорошо со мной, правда? Я просто трахну тебя и уйду. Это всё, что мне сейчас нужно.

Я чувствую, как его член проникает в меня. Мысленно себя успокаиваю, чтобы прогнать панику. Он всё равно сделает со мной то, что хочет. Мне нужно просто принять это сейчас. Просто думать о чём-то другом… Его толчки становятся сильнее, интенсивнее. Слёзы катятся из моих глаз по щекам. Он толкается с такой силой, что кровать ходит под нами ходуном, ударяясь о стену.

– Ну как, детка, тебе нравится? Если ты пообещаешь не кричать, я уберу свою руку с твоего рта, – произносит он таким пряным мелодичным голосом, будто в этот момент дарит мне самый сногсшибательный секс, какой только был в моей жизни.

От этого голоса и данной ситуации в целом к моему горлу подступает тошнота. Я послушно киваю в ответ. Он медленно убирает свою руку, и я вдыхаю полные лёгкие воздуха. Ещё секунда – и я бы захлебнулась в собственных рвотных массах, если бы не проявленное милосердие с его стороны.

– Хорошая девочка, – говорит он и продолжает то, что начал.

Я зажмуриваю глаза, чтобы не видеть его и не думать о том, что сейчас происходит. Он рычит и пыхтит, наращивая темп, не обращая внимания на мои глухие всхлипы. Жду, когда это закончится и молюсь про себя… Минуты длятся бесконечно долго… Не чувствую своих ног и рук, перестаю ощущать своё тело, будто оно принадлежит не мне. Это даже к лучшему. Можно просто представить себе, что происходящее – плод моей безумной фантазии, лютый вымысел.

Когда он подходит к моменту кульминации, хватает меня за горло так сильно, что я хриплю от неожиданности. Мои глаза распахиваются, судорожно начинаю глотать ртом воздух, но он будто не замечает этого. Я из последних сил пытаюсь кричать, но изо рта вылетают последние его капли. «Только не теряй сознание!» – это последнее, что я мысленно говорю себе перед тем, как отключиться… А потом мои глаза застилает белый туман.


## Глава 1

Апрель 2021г.


Я быстро напяливаю спортивный костюм, буквально запрыгиваю в него, на ходу отпивая кофе, который уже успел остыть. Мысленно ругаюсь про себя. Терпеть не могу остывший кофе. Вообще, кофе по утрам – это целая церемония, которая должна, по сути, проходить в спокойной обстановке. Не спеша наслаждаться каждым глотком, чувствовать исходящий от него аромат, который бодрит и придаёт сил на весь день. Так познаётся дзен, так я настраиваю себя на работу. Это моя личная медитация.

Но сегодня понедельник, и всё идёт не по плану с самого утра. Я проспала. И это только начало. Оказалось, что нет воды, а разбираться, что с ней случилось, мне некогда. Я смотрю в зеркало на свои грязные волосы, которые обещала себе помыть этим утром, и почти плачу. Благо тому, что в чайнике осталось хоть немного воды, чтобы почистить зубы. Не то чтобы я верила во всю эту ерунду про тяжёлый день, но в такие моменты начинаешь понимать, что все эти поговорки появились не просто так. Делаю наспех последний глоток, слишком сильно задирая подбородок кверху, и кофе проливается мимо, стекая по подбородку и капая на светлую ткань спортивного худи. Смотрю на расплывающееся пятно. Чёрт! У меня уже опускаются руки, а день только начался.

– Мам, ты скоро? – слышу голос дочери из коридора. – Мы опаздываем!

– Выходи, Ева, – командую я. – И машину пока заведи!

Слышу, как хлопает входная дверь. Второпях начинаю рыться в своём гардеробе, но, как обычно бывает, именно в тот момент, когда срочно что-то нужно – его нет. Нигде! Делаю глубокий вдох, закрывая глаза, затем выдох. Слышу, как сигналит автомобиль. Ева устала ждать.

– Насрать! – говорю сама себе и, подхватив спортивную сумку, выхожу на улицу.

– Наконец-то! – Дочь закатывает глаза от недовольства.

– И тебе доброе утро! – бубню я, аккуратно выезжая за ворота.

– Я опоздала… – демонстративно вздыхает она, будто я сама не понимаю этого. Она что, хочет, чтобы я умерла в муках совести?

– Бывает, – пожимаю я плечами, пытаясь держать себя в руках, хотя нахожусь уже на грани того, чтобы разрыдаться.

Дело даже не в том, что я проспала, или потому что отключили воду, и тем более не из-за пятна на худи. Это накопилось постепенно. Это копилось не день, не неделю и даже не месяц. Всё это время я старалась держаться, правда. Даже подруга и девчонки в моём салоне удивлялись моей стойкости духа и терпению. Они просто не знали, какой ценой мне даётся улыбка и игривое настроение. Это просто маска. А внутри я постепенно сгораю. Я устала. Я измотана.

– Ма-а-ам… – тянет Ева, пока мы едем в колледж. И я подозреваю, что это не сулит ничего хорошего. Ну, давай! Добей меня! – Тимур зовёт меня жить с ним. Он хочет снять квартиру.

Сердце пропускает удар. Руки вцепляются в руль так, что белеют костяшки пальцев. Я знала, что рано или поздно это произойдёт. Моя дочь выросла. Но, как и для любой матери, дочь всегда останется для меня маленькой девочкой. С Тимуром они знакомы уже давно. Сначала просто дружили, но потом дружба переросла в нечто большее, когда он пришёл из армии. Разница в возрасте у них тоже приличная – пять лет. Ева никогда не любила общаться со сверстниками. С ними ей было не интересно. Поэтому её всегда окружали люди постарше. Сначала меня это пугало и настораживало. Но познакомившись с ребятами поближе, я успокоилась и приучила себя доверять своей дочери.

– Не рановато? – пытаюсь вразумить Еву, хотя сама была в её возрасте и понимаю, что бесполезно сейчас что-то объяснять. Она приняла решение.

– Мне двадцать лет, мам, – разводит она руками.

– А мне тридцать восемь, – вздыхаю я. И от этих цифр становится как-то трудно дышать. – А когда я тебя родила, мне было восемнадцать.

– Это намёк на то, что я припозднилась? – говорит она с ухмылкой.

– Это намёк на то, что не стоит торопить события, – отрезаю я.

– Ты жалеешь о том, что родила меня так рано? – хмурится она, надувая свои и без того пухлые губы ещё сильнее.

– Конечно, нет, Ева. Как можно об этом жалеть?

– Тогда почему ты мне говоришь об этом сейчас?

– Просто подумай хорошенько, ладно? – Пытаюсь выдавить хоть какую-то улыбку.

– Я не виновата в том, что вы с папой разводитесь, мам. И мне тоже нелегко сейчас, как и тебе.

Она поняла всё правильно, моя взрослая дочь. Когда-то и я была молодой и наивной. Влюбилась, забеременела, поспешно вышла замуж. Двадцать лет совместной жизни – коту под хвост. Сложилась бы моя жизнь иначе, если бы я тогда приняла другое решение? Возможно. Но это лишь догадки. Всё случилось так, как случилось, и нужно жить дальше.

– Я знаю, Ева. – Опускаю свою руку ей на колено. Зря я начала этот разговор. Она действительно ни в чём не виновата. Просто я боюсь остаться совсем одна в большом доме. Я свихнусь в одиночестве. – Не могу поверить, что ты уже большая. Я желаю тебе только счастья. Не подумай, что я против всего этого, против Тимура. Он хороший парень. Я буду скучать без тебя.

– Ты так говоришь, будто я ухожу навсегда и больше не вернусь, – говорит Ева, отворачиваясь лицом к окну. – Я буду навещать тебя.

– Конечно, будешь. Куда ты денешься, – смеюсь я.

– Ты точно решила? – говорит она, снова повернувшись ко мне лицом. И даже краем взгляда я вижу, что в глазах у неё тоска и печаль. Он, безусловно, хороший отец. Это всегда было единственной ниточкой, за которую я цеплялась, как за спасательный круг, когда думала о разводе. А думала я о нём очень часто. Но решилась только сейчас.

– Ты думаешь, твоей матери поздно что-то менять в своей жизни?

– Я думаю, что ты у меня в самом соку, мам, и дашь фору любой молодой девушке. Но в твоём взгляде столько сомнения в последнее время, и мне тяжело видеть тебя такой.

– Твой отец почему-то думает по-другому. Насчёт форы молодой девушке, – печально вздыхаю я. Я знаю, что это не та тема, которую нужно обсуждать со своей дочерью. Но она сама всё прекрасно знает.

– Он просто кобель! – вспыхивает она.

– Он – твой отец!

– Я на твоей стороне, ты знаешь. Я вообще не понимаю, как можно было это терпеть столько лет. И почему сейчас?

– Кризис среднего возраста, – фыркаю я. – Буду петь оду о потерянном времени.

– Есть два выхода из сложившейся ситуации. Отпустить и перестать заниматься самобичеванием. Либо простить и закрыть на это глаза. Многие семьи так живут. А ты застряла где-то на пол пути.

– Я устала…

– Найди тоже себе любовника, – бубнит она, скрещивая на груди руки. Мои брови ползут вверх от удивления. Никогда бы не подумала, что дочь будет раздавать мне советы такого плана. – Может, тогда папочка задумается, что делает тебе больно.

– Не думаю. Есть такой тип людей. Трясут своим барахлом до самой старости.

Ева начинает хихикать.

– Не такое уж барахло, раз молодые бабы на него заглядываются.

– У него есть бабки и связи. И вообще, давай закончим эту тему. Не думаю, что это хорошая идея – обсуждать с тобой такие интимные вещи.

– Брось, мам. Мне уже двадцать лет!

– Но ты моя дочь, а не подруга. Прости. Это грубо, но факт. Когда родишь свою дочь и она вырастет, можешь обсуждать с ней всё что угодно. А я – пас.

– Хорошо, как хочешь.

Всю остальную дорогу мы молчим. Только, когда я высаживаю её у колледжа, поцеловав на прощание, и она скрывается за поворотом, уже не могу сдерживать поток нахлынувших на глаза слёз. Мне это нужно.


## Глава 2


– Привет, – шмыгнув носом, говорю я, заходя в раздевалку тренажёрного зала.

– Привет, я уж думала, вовсе не придёшь, – бодро начинает Леся, пока не поднимает на меня свой взгляд. Она рассматривает меня с ног до головы, чуть дольше остановившись глазами на пятне от кофе и моих засаленных волосах. – Э-э-э… Выглядишь неважно.

– Лучше не говори ничего. – Я бросаю спортивную сумку на скамейку и начинаю с энтузиазмом в ней рыться, будто ищу там свои потерянные годы.

Леся стоит как вкопанная, но молчит. Знает, что может попасть под горячую руку. Смотрит, как я достаю кроссовки и одежду для тренировок, вглядывается в моё зарёванное лицо.

– Может, хватит, – бубню я, когда терпеть её настойчивый взгляд уже нет сил. Она может молчать, но смотреть не перестанет, пока я сама не начну разговор. Молчаливый террорист. – Я всего лишь проспала, облилась кофе, и у нас в доме нет воды, поэтому на моей голове можно жарить картошку.

– У-у-у-у, – тянет подруга. – И ревела ты, конечно, из-за всего этого?

– Нет, – качаю я головой. – Я сентиментальна, но не до такой степени. Просто всё в кучу, Лесь, понимаешь?

– Понимаю. – Она присаживается рядом со мной. – Мужика тебе надо.

– Я от одного не могу избавиться, а ты меня уже за другого посватать хочешь? Нет уж, спасибо. Я уж как-нибудь сама.

– Вот это амбиции! Вот это я понимаю! – всплёскивает руками Леся. – Да он тебе самооценку ниже плинтуса опустил! Ты двадцать лет ему верность хранила, пока он трахал всё, что движется. Ещё столько же намерена хранить?

– Мы разводимся.

– Где-то я уже это слышала. – Она подставляет руку к уху, прищуриваясь, водит головой туда и обратно. – Где же это, интересно? Точно! На этом же самом месте год назад!

– Хватит, Лесь. Решено уже. Мы вместе не живём почти месяц. Он в квартире, я в доме. Суд через неделю.

– А плачешь почему? Радоваться надо!

– Да фиг его знает. Под сорок лет одной остаться, ещё Ева переезжает к Тимуру. Сегодня сказала. Одна в большом доме, – печально вздыхаю я.

– Не грусти! Закатим вечеринку, чтобы все соседи слышали!

– Обещаешь? – снова шмыгаю я носом.

– Обещаю! – отвечает она, обнимая меня за плечи.

– Пошли уже, тренер ждать не любит, – немного успокоившись, говорю я. Леся встаёт первая и подаёт мне руку.

– Я ещё не старая бабка, сама могу.

– Да хватит, Кать. Какая ты бабка. Что ты к своему возрасту привязалась? Отличный возраст для новой жизни. Люди и в пятьдесят, и в шестьдесят женятся и замуж выходят. Вот зациклилась!

– Это ты зациклилась! Я больше замуж не собираюсь. Была… То есть ещё замужем, конечно. Сама-то, гляжу, не собираешься!

– А что мне там делать? Мне и так хорошо. Никому готовить не надо, обстирывать, обглаживать, носки по дому собирать не нужно. Поживёшь одна, сама поймёшь.

– Мне грех было жаловаться, Лесь. В последнее время домработница всё за меня делала.

– Ну, ты же на месте не сидела. Салоном занималась. Ты опять ищешь ему оправдание. Сколько можно?

– Занималась, – вздыхаю я.

– Что, кстати, по разделу имущества?

– С голой задницей не останусь. Дом, моя машина, салон – мои.

– Ты дура, Кать. Можно больше вытрясти. Дом изначально был твоим наследством. Ну, с салоном он тебе помог. На машину ты сама заработала.

– Мне ничего от него не нужно. Хочет – пусть на Еву наследство переписывает.

– Женится второй раз, нарожает детей и им всё достанется, – фыркает она.

– Ну и пусть! Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое.

– Дело твоё… – покорно говорит она и выходит из раздевалки. Я иду следом.

Почти с самого начала нашего замужества я начала понимать, что Вадим ведёт двойную жизнь. Сначала это были маленькие тревожные звоночки в виде всякой незначительной ерунды, на которую даже внимание не хотелось обращать. Я была молодой и глупой. Никогда не имела привычки шариться в его телефоне. Были странные звонки, после которых он уходил из дома, ссылаясь на какие-то дела. Частые встречи с друзьями, у которых на тот момент не было ещё жён и детей. Вадим был первый из друзей, кто женился так рано. Сообщения, которые могли прийти посреди ночи. Каждый раз я ловила себя на мысли, что просто загоняюсь. У меня была маленькая Ева на руках, мне было о ком думать и о ком заботиться. Иногда у нас неделями не было секса. Это было странно, ведь мы оба были молодые, с буйной фантазией и такими же потребностями. Когда я не выдержала и спросила напрямую, он только посмеялся надо мной и сказал, что любит только меня и нашу дочь. Он знал, как заболтать женщину, на что надавить, какие струны моей души подёргать, чтобы я забыла всё, во что его тыкала носом. Я любила его. По крайней мере мне так казалось. И это была первая любовь. Я нырнула в этот омут с головой, доверяя ему, как себе самой. Но я ошиблась.

Ева подрастала, вместе с ней подрастала и я. Из наивной дурочки я превращалась во взрослую женщину. Меня уже не так легко было обмануть. До меня часто стали доходить сплетни о его бесконечных любовницах. В то время он уже имел свой бизнес и зарабатывал на нём немалые деньги. А я была его личной домработницей, девочкой на побегушках. Он ясно давал мне понять, что если я уйду, то останусь ни с чем. Говорил это открыто, ничего не скрывая. Уже тогда я дала себе время и обещание встать на ноги, чтобы не зависеть от него. Без какой-либо задней мысли он помог мне открыть свой салон, который записал на моё имя. Тогда же я неожиданно получила наследство от своего уже покойного отца, с которым мы не общались с самого детства, но жили в одном городе. Еве на тот момент было уже десять лет.

Раскрутиться в салонном бизнесе было не так легко, как казалось изначально. Вадим не лез в эти дела. Наверное, думал, что я перегорю и продам его. Но у меня были другие планы. Гораздо дальновиднее. У меня была цель, и я к ней шла. Маленькими, но уверенными шажками. Через пять лет бизнес пошёл в гору и мои плечи расправились. А вот жившая во мне женщина тихонько умирала. Вадим делал всё возможное, чтобы подавить её во мне. Завёл себе постоянную молодую любовницу, с которой везде ходил открыто. Я ещё пыталась выдавить из наших отношений хоть что-то стоящее, но каждый раз упиралась в глухую стену. Я устала от бесконечного вранья и игр Вадима в кошки-мышки.

Почему я тоже не завела себе любовника? Я пробовала. От отчаяния и бессилия. И потому, что просто хотела быть кому-то нужной. Из моей интрижки ничего не вышло. Мы познакомились с ним в салоне, он был нашим постоянным клиентом. Он просто подошёл ко мне и попросил мой номер телефона, и я дала. А потом позвонил и позвал заняться сексом в отель. Вот так просто. Откровенно. По-взрослому. Это было первое и последнее наше свидание. Я не скажу, что он был плохим любовником. Наоборот. Пылким и горячим. И тоже женатым. Мне стыдно признаться, но это был мой второй мужчина в жизни после Вадима. Мне не с кем сравнивать.

Я хотела испытать те ощущения, которые испытывал мой муж, развлекаясь направо и налево с другими женщинами. Хотела почувствовать себя на месте этих женщин, которые так рвутся в постель к женатым мужчинам. Когда я вернулась домой после бурного дня, проведённого в постели с другим, эйфория сменилась опустошением. Я чувствовала себя грязной, вульгарной и пошлой. Долго стояла под душем, чтобы смыть с себя этот стыд. Может, я выбрала не того человека? Не знаю. Возможно, это просто стечение обстоятельств. Он звонил мне ещё какое-то время, но я больше не брала трубку. После этого он в салоне не появлялся. Ну и чёрт с ним!

После тренировки Леся зовёт меня где-нибудь пообедать, но я отказываюсь, ссылаясь на то, что мне нужно переодеться. На мне до сих пор худи с большим пятном на груди. Волосы я помыла в спортивном зале. Мы прощаемся, обнявшись и чмокнув друг дружку в щёку. Забравшись в своё авто, я какое-то время ещё сижу, пытаясь унять дрожь в мышцах после тренировки. Дрожь сменяется расслаблением и усталостью. До такой степени, что я готова прямо сейчас уснуть в машине. Завожу мотор и еду в свой салон. Новая жизнь – новая причёска. Теперь я хорошо понимаю женщин, которые нещадно режут свои волосы, расставшись с мужчиной. Организм требует перемен во всём и сразу.


## Глава 3

Задержавшись в салоне дольше, чем планировала, я позвонила Вадиму и попросила забрать Еву из колледжа. И заодно, чтобы он посмотрел, что случилось с водой в доме. Он пофыркал, пробубнив что-то типа: «Вызывай мужа на час», но потом согласился. Если бы не его дочь, совместно проживающая со мной в одном доме, он вряд ли пошёл бы на эту авантюру. Его и в лучшие времена невозможно было о чём-то просить, а сейчас это было вообще за гранью его реальности. В данный момент мы переживали не самый приятный момент в нашей жизни.

Вадим долго выедал мне мозг на счёт развода. Он не хотел мне его давать. Я не могла понять, зачем он держит меня рядом? Каждый из нас жил своей жизнью последний год. Что им двигало? Чувство собственничества? Эгоизм? Мы больше года не спали в одной постели, не вели душевных разговоров, нигде не появлялись вместе на людях, я давно не была домохозяйкой, всю работу по дому делала домработница. Не удивлюсь, что он и её успевал поиметь в перерывах между молодой любовницей. Как её там? Виктория, кажется. Если честно, я уже запуталась. Как он сам не запутался в их именах? Остаётся только догадываться. За двадцать лет совместной жизни у него соскальзывало много разных имён с языка. Сначала я злилась, но потом просто говорила: «Я – Катя, Олег!», чтобы перевести всё в шутку. Он сводил свои брови на переносице, но молчал.

Вадим звонит мне, когда я уже подъезжаю к дому.

– Ты скоро? – сухо и даже резковато бросает он.

– Уже подъехала, – таким же тоном отвечаю я.

– Жди на улице, сейчас выйду.

– Хорошо.

Когда он выходит из дверей моего дома, я наблюдаю за ним. Пытаюсь понять чувства, которые к нему испытываю сейчас. Он красив и сексуален, даже в свои сорок лет. У него нет брюшка, которое уже имеют мужчины в этом возрасте. Брюшко – это не про него. Он всегда следил за своей фигурой и своим питанием. У него были на это деньги. Высокий блондин с большими голубыми глазами. Когда-то я тонула в глубине этих глаз. Это было так давно, что кажется, совсем в другой жизни. Когда он подходит ближе, я вижу в его глазах усталость и печаль. Мне показалось, или он выглядел гораздо лучше в последний раз, когда мы виделись? Неужели развод так на него влияет? Хочется надеяться, что это так. Хочется верить, что он чувствует хотя бы нечто похожее на сожаление и желание вернуть свою семью обратно.

– Привет. – Он нервно проводит рукой по волосам.

– Привет. Что-то случилось? – спрашиваю, крепко вцепившись в рукава своей куртки. В последнее время бездна между нами растёт, и нам всё труднее найти общий язык. Приходится перекидываться общими дежурными фразами, чтобы поддерживать видимость разговора.

– Ты сделала новую причёску? – Он искренне удивлён. И на долю секунды мне кажется, что он смотрит на меня тем же взглядом, каким смотрел, когда мы только начали встречаться.

– Спасибо, что заметил, Вадим, – благодарю я, стараясь казаться максимально заинтересованной в его комплиментах и разговоре в целом. Мои нервы, словно натянутая струна, и сердце вот-вот выскочит из груди.

– Тебе идёт. – Он дотрагивается рукой до одного из локонов, который накрутили мне в салоне в дополнение к стрижке.

– Давай без этого всего, – фыркаю я, теряя терпение. – Сразу к делу, ладно?

– Ты не передумала? – спрашивает он и смотрит на меня с мольбой в глазах… Что за херня происходит?

– Что за херня происходит? – вырывается из моего рта то же самое, о чём я только что думала.

– Прости, Кать, я виноват. Может, не поздно вернуть всё назад? – Он делает шаг навстречу, протягивая ко мне руки, но я отступаю прежде, чем дело зайдёт слишком далеко. По крайней мере, я надеюсь на это.

– Ты пьяный, что ли? – не выдерживаю я, хмуря брови и принюхиваясь, словно собака, пытаясь учуять запах алкоголя.

– Я абсолютно адекватен, – отрезает он.

– Кажется, мы сотню раз обсудили этот вопрос, Вадим. Зачем я тебе нужна? Мы давно уже не муж и жена в сексуальном плане, я уже не говорю о духовных аспектах. У меня было двадцать лет, чтобы подумать. Я и так затянула с разводом, – льётся из меня поток слов, словно прорвало трубу, которую до этого пытались много раз подлатать, вместо того чтобы поменять на новую.

– В сексуальном плане можно всё исправить. – Он протягивает руку и гладит меня по щеке, я уворачиваюсь, словно от пощёчины. – Я понял, что мне плохо без тебя.

– Дай угадаю. Твоя баба бросила тебя или ты понял, что ей нужны только деньги?

– Ни то, ни другое.

Я смеюсь во всё горло, запрокидывая голову назад. Это какой-то кошмар наяву. Это не реально! Этого не может быть!

– Я серьёзно, Кать, – рычит он и грубо дёргает мою руку за запястье так, что она хрустит.

– Ты совсем озверел? – ору я, прижимая к себе больную руку. Никогда в жизни он меня даже пальцем не тронул, хотя у нас были скандалы и похлеще.

Он резко притягивает меня за талию и впивается в мои губы. Я сопротивляюсь некоторое время, пытаясь оттолкнуть его от себя, но он ещё крепче меня прижимает. Его руки скользят под мою куртку и кофту, и я чувствую жгучее желание внизу живота. Чёрт! У меня так давно не было секса, что я готова отдаться ему прямо здесь, на капоте своей машины. Это пугает и обескураживает одновременно. Вадим рычит, вдавливаясь в моё тело, я чувствую его вставший член.

– Ева увидит, – выдыхаю я, нехотя отрывая свои губы от нашего поцелуя.

– Плевать! – рычит он. – Мы муж и жена. А она уже большая девочка. Ты уже трахалась с кем-то? Признавайся.

Он блуждает своими губами и мокрым языком по моей шее. От его вопросов я возбуждаюсь ещё больше.

– Если я скажу – “да”, ты уйдешь и оставишь меня в покое? – подыгрываю ему.

– Если ты скажешь – “да”, я оттрахаю тебя раком на капоте машины прямо сейчас, – шепчет он, не прекращая гладить руками мою пылающую кожу.

– Стоп! – приказываю я, словно очнувшись от дурмана, который обволакивал нас ещё минуту назад. – Тебя возбуждает то, что я могу спать с кем-то ещё кроме тебя? Серьёзно?

– Меня возбуждаешь ты! – снова пытается Вадим начать с того момента, на котором мы закончили.

– Ты больной, Вадим! Тебе к психиатру нужно! – отталкиваю его со всей силы и бегу в дом, как ошпаренная.

– Катя, стой! – орёт он мне вслед. – Давай поговорим!

– Пошёл на хер! Больше не подходи ко мне, ясно?

Я закрываю за собой входную дверь на защёлку. Не то чтобы я боюсь, что он вернётся, и при Еве скандалы устраивать точно не будет. На самом деле я сама боюсь вернуться. Я почти это сделала. Почти сдалась. И не отрицаю – Вадим до сих пор имеет на меня влияние. Особенно сейчас, после большого перерыва, это ощущается особенно остро. Я хотела избавиться от материальной зависимости от этого мужчины. На самом деле нужно было думать о физической. Кажется, мне тоже нужен психолог.

– Вот это страсть! – голос дочери возвращает меня в реальность. Только не это!

Она стоит в коридоре, облокотившись локтем о стену, скрестив на груди руки.

– В меня бес вселился! – бросаю я в своё оправдание, глубоко дыша.

– Ты его до сих пор любишь, мам. И хочешь. Я удивляюсь! Это после всего, что он сделал? Правда? Я хочу, чтобы вы были вместе и жили долго и счастливо, не спорю. Но надолго ли эта сказка?

– Он что-то говорил тебе про меня?

– А что он должен был сказать? – её бровь взлетает вверх.

– Не знаю, – вздыхаю я и оседаю на пол.

Ева подходит ко мне и садится рядом, положив голову мне на плечо.

– Мне жалко тебя, мам. Ты страдаешь.

– Всё наладится. – Я закрываю глаза и наслаждаюсь этим моментом. Скоро и Ева уйдёт, а я останусь совсем одна…

– Ты заслуживаешь большего, – тихонько говорит она. И она, как всегда, права. Моя любимая девочка.

– Я постараюсь не подвести, – отвечаю полушёпотом, обращаясь в первую очередь к себе самой.


## Глава 4


Встреча с адвокатом Вадима была назначена в его офисе. Я вообще не понимаю, к чему все эти условности. Я уже говорила, что ни на что не претендую, кроме того, что мне принадлежит по праву собственности. Или он и этого хочет меня лишить? Что ж, раз Вадим решил поиграть со мной, привлекая в наши личные дела адвоката, то я тоже не собираюсь сразу уступать в этой неравной борьбе. Пусть побесится и подумает в следующий раз, прежде чем запугивать меня.

Я сижу за большим столом в огромном кабинете, который больше напоминает резиденцию президента, нежели простого бизнесмена. Вадим всегда пытался окружить себя роскошью. Вероятно, потому что в детстве его родители не могли дать ему то, чего он хотел. Они жили не богато. Впрочем, как и многие семьи в то время. Ничего удивительного в этом нет. В этом плане он молодец: смог добиться всего, чего хотел, и даже больше. Не скажу, что деньги его испортили; он всегда был таким, в смысле, бабником. Но они, безусловно, помогали ему заполучить любую женщину, которую он желал.

Вадим не искал незаурядных женщин. Ему нужны были VIP: силиконовые куклы без души и сердца, чтобы проще было ими манипулировать. Я не подхожу к разряду этих женщин, никогда не стремилась впихнуть в себя силикон в нужные и ненужные места, чтобы быть похожей на надувную куклу. Я ухаживала за собой – это факт: постоянные тренировки, правильное питание, чтобы держать себя в форме, походы к косметологу. Но я предпочитала стареть красиво, а не пичкать своё лицо ботоксом и прочими “инъекциями красоты”. С детства ненавидела уколы. Возможно, когда у меня появились первые морщины, мой муж и потерял ко мне интерес. Но и в молодости он не скупился на походы налево. Поэтому не думаю, что это была основная причина. Причина была в нём самом. Как я уже говорила: ему срочно нужен психиатр. Нам обоим он нужен. Потому что ни одна здравомыслящая женщина не станет терпеть такого отношения к себе. Хотя ему и так неплохо. А я… я переживу и это.

– Екатерина Олеговна, – начинает дядька-адвокат хрипловатым булькающим голосом. Выглядит он не лучше, чем говорит, будто отошёл в мир иной ещё вчера: нездоровый цвет лица и синие круги под глазами, как от постоянного недосыпания. Видимо, работать на моего мужа – та ещё неразрешимая задачка. Мне должно быть жаль старика, но я испытываю к нему лишь брезгливость. – Нам нужна ваша подпись в документах. Простая формальность, чтобы потом не было разногласий по поводу раздела имущества. Ознакомьтесь, пожалуйста.

Он тянет мне документы через широкий стол, и я начинаю читать. Строчки будто прыгают перед глазами, перечитываю по несколько раз, чтобы убедиться, что понимаю правильно. Хмурюсь, потому что не нахожу в документе абсолютно никакой конкретики, кроме расплывчатой фразы о том, что имущество, записанное на Вадима, остаётся у него.

– Я могу потребовать список того, от чего отказываюсь? – спрашиваю я, приподняв бровь.

– Мы думали, решение уже принято, – скривив губы и бросив косой взгляд на Вадима, произносит мужчина.

Вадим сидит напротив и смотрит на меня изучающе, будто видит впервые. За всё это время он не проронил ни слова, кроме сухого «привет», когда я вошла.

– Я передумала, – отвечаю спокойным тоном, глядя Вадиму в глаза. Он начинает заметно нервничать, ёрзая на стуле. – Я буду решать этот вопрос через суд.

– Вы можете оставить нас наедине? – подаёт голос Вадим, поняв, что я не блефую. Он всё ещё смотрит на меня не отрываясь, каогда обращается к своему адвокату.

Когда дверь за седовласым мужчиной закрывается, я сразу иду в наступление, не дав Вадиму шанс реабилитироваться:

– Для чего здесь адвокат, Вадим? Мы могли бы решить этот вопрос полюбовно и без его помощи.

– Полюбовно? – хмыкает Вадик. – Скажи, Кать, ты только что приняла решение оттяпать себе половину, или просто пудрила мне мозги всё это время, заливая мне в уши, что ни на что претендовать не будешь? А может, тебе подруга подсказала, как лучше поступить? Она любит раздавать дурацкие советы!

– При чём тут Леся? – начинаю не на шутку раздражаться. Не хватало ещё впутать в наши семейные проблемы постороннего человека.

– Я жил с тобой двадцать лет и знаю, что ты упёртая как баран. Ты бы никогда не отступила от принятого тобой решения без посторонней помощи, – уверенно говорит он.

В каком-то смысле он прав. Если бы не разговор с Лесей накануне, я бы подписала всё, что угодно, лишь бы побыстрее получить развод. Делёжка имущества – это лишняя головная боль, а мне сейчас она совершенно ни к чему.

– У меня должны быть гарантии, – парирую я.

– Гарантии на что? На безбедное будущее за мой счёт? – с сарказмом бросает он.

– Я прекрасно справлюсь и без твоей помощи!

– Тогда зачем запугиваешь судом?

– Мне нужны гарантии, что ты не оставишь нашу дочь с голой задницей. Ты – отец и должен нести ответственность наравне со мной.

– Ты думаешь, я способен на это? – хмыкает Вадим.

– Я думаю, что одна из твоих шлюх нарожает тебе новых детей, и они оставят мою дочь ни с чем, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– После моей смерти всё наследство и так перейдёт к моим детям! – рявкает он, перегибаясь через стол. – Не переживай, Еве достанется половина!

– Что, прости? – переспрашиваю я. Мне послышалось, или он действительно это сказал? – Половина?

– Половина, – повторяет Вадим, поправляя галстук на шее. Этот спонтанный жест и трясущиеся руки говорят о его нервозном состоянии. – У меня есть внебрачный сын…

На этих словах моё сердце ухает в пятки. Чувствую, как кабинет начинает расплываться перед моими глазами, а потолок становится таким низким, что кажется, будто он давит на мою и без того больную голову. Сукин сын… Я пытаюсь сдержать слёзы. Ещё не хватало разреветься прямо здесь, в кабинете, показав тем самым свою слабость.

– И сколько ему лет? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– Десять, – заглядывая в мои глаза, говорит он. Теперь он выглядит более уверенным, чем был минуту назад, будто ему нужно было признаться в этом, чтобы снять с себя лишний груз.

– Десять… – повторяю я как попугай.

Пытаюсь вспомнить, что было десять лет назад. Десять грёбаных лет! Неужели я была на столько слепой? Кто этот мальчик? Кто его мать? Где она сейчас? Помню, что Вадим просил меня родить ему ещё, но я не была уже такой дурой, как раньше. Кто захочет рожать детей от отца, который суёт свой хрен куда придётся? Я регулярно пила противозачаточные таблетки. Это для меня было, как почистить зубы или сходить в туалет. Никогда не забывала их принимать. И вот, нашлась та, которая согласилась…

– Прости, Кать, – почти шепчет он. Еле слышно. Одними губами.

– Зачем нужен был весь этот цирк, когда ты приезжал позавчера? Хотел задобрить меня, чтобы снова втоптать в грязь сегодня? Я не такая, как все твои шлюхи. Мне от тебя ничего не нужно. А Ева – твоя дочь… Боже, Вадим, просто уму непостижимо. – Я качаю головой, до сих пор не понимая, что это не сон. И где я так согрешила? Почему он так со мной? – Ты просто мог мне всё рассказать, а не держать в неведении десять лет… Хотя о чём это я? Ты же никогда не отличался тем, чтобы поставить меня в известность хоть о чём-то!

– Хватит, Кать. Давай поговорим об этом позже, не здесь и не сейчас…

– Нам не о чем больше разговаривать, – отрезаю я, встав из-за стола. Не хочу ничего слышать и знать. Пусть валит в ад вместе со своим адвокатом! – Можешь подавиться своим имуществом… И адвокату своему скажи, что он на хрен не нужен. Все документы можно подписать у натариуса…

Ничего не имею против мужчин преклонного возраста, но этот адвокат вызывает во мне непонятное отвращение. Что касается сына Вадима: тут нечему удивляться. Даже от одного быстрого перепиха может родиться ребёнок, а этот сукин сын трахался столько, что можно было за эти двадцать лет родить целую деревню. Так что один внебрачный ребёнок – это ещё цветочки.

Выхожу из кабинета с гордо поднятой головой, не позволяя себе плакать. Я выше всего этого.

– Уже уходите, Екатерина Олеговна? – пытается остановить меня в коридоре приставучий старикашка.

Я смотрю на него, как на блоху, которую поймала у кота на загривке, и хочу раздавить, чтобы слышать характерный щелчок.

– Простите, но ваши услуги нам больше не понадобятся, – выдавливаю из себя подобие улыбки, лишая мужчину дара речи. – Думаю, Вадим Евгеньевич сам вам всё объяснит…


## Глава 5


Вечеринку, которую Леся обещала организовать у меня дома, пришлось перенести. В честь дня моей свободы и независимости мы с Лесиными подругами решили сходить в бар. Я и забыла, когда в последний раз куда-то выходила, чтобы развлечься. Я не всегда так скучно жила. Раньше мы часто собирались семейными парами, у нас была своя компания: ходили друг к другу в гости, в кино, выбирались на базу отдыха в любое время года, много путешествовали, посещали рестораны. Со временем наши встречи становились реже, Вадим ссылался на работу и неотложные дела. Так я потеряла связь почти со всеми. В моём окружении рядом осталась только Леся из близких мне подруг, остальные были просто знакомыми, с которыми мы иногда созванивались или переписывались, или просто болтали, когда неожиданно сталкивались в городе. Многие разъехались кто куда, обросли домашними делами и своими проблемами.

– Чувствую себя девочкой-подростком, убежавшей из дома, чтобы пойти на вечеринку, на которую не отпускали родители, – говорю я, пока мы едем в такси.

– Не будь занудой, Кать. Сегодня твой день. Расслабься и получай удовольствие от свободной жизни. Выглядишь сногсшибательно, красотка! Я бы тебя трахнула, если б была мужиком, – вполголоса говорит подруга, чтобы таксист не услышал.

– Спасибо, подруга, ты меня обрадовала, – фыркаю я. – Ты так и не сказала, кого ещё позвала на мою вечеринку.

– Расслабься, сегодня у нас девичник. Но это не говорит о том, что ты не должна себе найти пару на сегодняшний вечер. – Она ехидно улыбается, а я закатываю глаза.

– В нашем возрасте все нормальные мужики давно заняты, тебе ли не знать.

– А ты замуж собралась? Кажется, мы недавно обсуждали эту тему. Никто под венец тебя не тащит. Достаточно найти пару для приятного времяпровождения.

– Я просто хочу выпить и забыть о проблемах, – вздыхаю, будто прожила на этом свете пол века.

– Странные у тебя цели на сегодняшний вечер, – не унимается подруга, тыча локтем мне в бок.

– Они реальные, – парирую я.

– Если ты дальше будешь продолжать в том же духе, я высажу тебя из машины. Мне такой компаньон на вечер не нужен. У тебя такое лицо, будто ты лимонов объелась. Ты совсем забыла, что такое жить для себя любимой. Ева давно уже выросла, Вадим теперь в прошлом, оставь свои проблемы за бортом.

– У него есть сын, – выплёвываю я. Леся поворачивается ко мне с округлившимися от удивления глазами, чуть приоткрыв рот.

– Когда ты узнала? И почему не сказала сразу?

– Лесь, давай об этом потом… В двух словах не рассказать. Я просто подумала… – нервно тереблю подол своей юбки, – что не смогу расслабиться, если не расскажу тебе сейчас. Но обещаю, что завтра утром мы с тобой всё обсудим. Во всех подробностях. Ты же сегодня у меня спишь? Мы договорились.

– Конечно. Сегодня твой день и твои правила, – как-то скомкано произносит подруга. – Но если я встречу принца в этом баре…

– Если ты встретишь принца, я сама лично запрягу вам коня и отправлю на все четыре стороны. А разговор подождёт, – успокаиваю её. Красивые мужчины всегда были её слабостью. И внутренний голос подсказывает мне, что сегодняшняя ночёвка накроется медным тазом.

Когда мы с Лесей выходим из такси и заходим в бар, я будто попадаю в другую реальность. Она другая для меня, потому что несколько лет домашнего затворничества дают о себе знать. Яркие неоновые вывески на фоне приглушённого света режут глаза. Чувствую себя не в своей тарелке и немного нервничаю. Здесь пока достаточно тихо, музыка играет фоном, нет большой толпы народа, но думаю, что после полуночи всё изменится. Я совсем забыла, что значит развлекаться по-настоящему, пока вокруг меня люди вели бурную жизнь.

Нас вежливо провожают к столику, где уже ждут девчонки. Они начинают интенсивно махать руками, когда мы оказываемся в поле их видимости. Леся знакомит меня с теми, кого я вижу впервые. Некоторых я знаю не так давно. В любом случае, компания для меня новая. Я мельком пробегаю взглядом по всем, когда мы присаживаемся за столик. Я насчитала восемь. Они все такие красивые, что глаз не оторвать. Будто с обложки модного журнала. Все в чёрном, как и задумывала Леся. У нас сегодня чёрная вечеринка. Траур по моим потерянным годам в браке? Не знаю, почему подруга выбрала этот цвет, но я спорить не стала.

После одного коктейля мне уже становится хорошо. Достаточно, чтобы расслабиться и получать кайф от женских сплетен. Я в какой-то мере даже соскучилась по этому. Логово змей. А через пару часов наша вечеринка превратится в шабаш ведьм. Я в этом не сомневаюсь. Десять пьяных женщин – это вам не шутки.

Постепенно народ подтягивается и становится жарко. В прямом и переносном смысле. За соседний столик присаживается компания молодых мужчин, и девчонки начинают бурно их обсуждать. Они тоже с интересом на нас смотрят. Ещё бы, такой большой выбор. На любой вкус: блондинки, брюнетки и пара рыжих бестий. Я бегло пробегаюсь по каждому, и мне снова становится неуютно от их изучающих взглядов. Такое ощущение, будто они на рынке, а мы – товар. Мой взгляд натыкается на пару карих глаз, и я, как на флюорографии, задерживаю дыхание. Их обладатель выглядит самым младшим из всех. Короткая стрижка, обтянутый белой футболкой торс, светлые голубые джинсы и такие же белые, как футболка, кроссовки. Эдакий спортсмен. У него нет мощных перекаченных мышц, как у мужчин, изнуряющих своё тело силовыми тренировками, скорее всего он больше похож на футболиста или пловца. Человека, который держит своё тело в тонусе. Я очухиваюсь только тогда, когда чувствую, что мне не хватает воздуха. Кажется, я слишком долго задерживала дыхание. Я опускаю свой взгляд, мне становится неловко от того, что я пялюсь на парня, который младше меня, не соврать бы, лет на десять точно. А может, и больше. Краем глаза вижу, что он не отводит взгляда, в отличие от меня. Мои щёки заливает румянцем, как у девчонки. Я готова забраться под стол и сидеть там всю ночь, лишь бы избавиться от навязчивых мыслей, посещающих в данный момент мою шальную голову.

– Кать, будешь ещё коктейль? – трясёт меня за руку Леся. – Уснула что ли?

– Я в туалет, – быстро говорю я и резко встаю, поправляя подол своего короткого платья. Чёрт бы его побрал! Это Леся настояла, чтобы я купила именно его. Не говоря уже о том, что на мне надеты чулки, которые, наверняка, было видно из-под задравшегося кверху платья, пока я сидела.

– А коктейль-то будешь? – переспрашивает подруга.

– Заказывай, – бросаю я и устремляюсь по направлению к уборной, будто за мной гонится стая гиен.

Я долго стою над раковиной, пытаясь привести себя в чувства. Как я и ожидала, мои щёки просто горят огнём, и бесполезно стараться исправить это пудрой, завалявшейся в моей сумке. Что за детский сад? Будто на меня первый раз в жизни обратил внимание мужчина. Мне почти сорок лет, а веду себя как маленькая. Возьми себя в руки, тряпка! Пытаюсь себя успокоить. В дверь стучат. Видимо, я задержалась тут слишком долго. Быстро машу руками на лицо, как веером, чтобы немного остыть, а потом быстро вылетаю, чуть не сшибив дверью стоящую рядом девушку, которая стучалась. Она что-то бубнит себе под нос с недовольным видом, но я не обращаю на неё внимания – пру как танк. На секунду поворачиваюсь обратно в её сторону, чтобы сказать что-то колкое в ответ, и в этот момент впечатываюсь в кого-то. Крепкие мужские руки сдавливают меня, а я машинально упираюсь своими в грудь того, кто встал у меня на пути.

– Ой, простите! – я поднимаю глаза на мужчину, и сердце начинает биться с удвоенной силой. Это именно тот парень, от взгляда которого я растаяла, как мороженое в жару. Не знаю, сколько мы смотрим друг другу в глаза, молча, но в какой-то момент у меня возникает ощущение, что я лёгкая и невесомая, словно пушинка. А может, это потому, что мои ноги стали ватными? Или из-за электрического тока, проходящего от его груди по моим рукам?

– Ничего страшного, – наконец-то произносит он. – Не ушиблась?

Мы уже перешли на «ты»? Так быстро?

– Простите ещё раз, – пытаюсь оправдаться и одновременно отстраниться, но он ещё крепче меня прижимает, его бровь ползёт вверх. Он сводит меня с ума, заставляя мои извилины шевелиться. Что ещё нужно сказать, чтобы он наконец меня отпустил? – Я в порядке. Можете меня отпустить.

Говорю это с уверенностью, но боюсь упасть, когда он разожмёт руки, поэтому напрягаю все свои мышцы разом. Он тихонько ослабляет хватку, не теряя со мной зрительного контакта, и я выскальзываю из кольца его рук. По моему телу бегут мурашки, инстинктивно обвиваю себя руками. Только сейчас понимаю, на сколько он горячий.

– Ярослав. – Он протягивает свою руку для приветствия.

– Екатерина. – Протягиваю свою в ответ. Наши пальцы сплетаются на секунду, но этого достаточно, чтобы вновь почувствовать ураган эмоций внутри. Глупая наивная женщина… – Я, пожалуй, пойду. Меня, наверно, потеряли.

– Я знаю, где искать, – улыбается он.

Я заставляю себя оторвать ноги от пола и иду обратно в зал. Уже издалека замечаю, что два столика, некогда стоявших рядом, успели соединить вместе. Девчонки тоже не теряли время даром. Вот влипла!

– А вот и виновница нашего праздника! Сегодня у неё день рождения! – громко скандирует Леся. Все взгляды устремляются на меня. Думаю о том, что убью её, если сама выживу после сегодняшней ночи. Выдавливаю из себя улыбку. Девчонки знакомят меня с новой компанией, и я принимаю от них поздравления. Утешаю себя тем, что они не сказали про мой развод. И на этом спасибо. Всё-таки, это безумие вполне можно назвать днём моего нового рождения, и, пожалуй, обведу его в календаре, чтобы отмечать каждый год.

Я смотрю на пустующий стул рядом. Ярослав явно задерживается. Теперь, когда всё само собой решилось без моего ведома, я не могу не думать о том, что жизнь гораздо непредсказуемее, чем кажется на самом деле. Не могу не думать о нём. Это, как наваждение. Стоит один раз увидеть и ощутить, и у тебя срывает крышу. В данном случае – напрочь. В дальнейшем я буду раз за разом прокручивать этот эпизод в голове, терзая своё сердце тем, что нужно было уйти сразу, пока он не вернулся.

Когда мой новый знакомый возвращается и присаживается рядом, я снова ощущаю неловкость. Он одаривает меня обворожительной улыбкой, а я улыбаюсь одними уголками губ, чтобы никто за столом не понял, что мы успели уже познакомиться.

– Где тебя черти носили, Ярик? – спрашивает его товарищ. – Мы тебя уже потеряли.

– Разговаривал по телефону, – отмахивается он.

– Выпьешь за именинницу? – спрашивает Жанна, опуская свою ладонь на его руку и одаривая страстным взглядом, будто готова сожрать его на десерт. Ярослав смотрит на неё, потом на её руку, так беспардонно лапающую его, с какой-то брезгливостью во взгляде. Я не могу сдержать свою ухмылку. Парень явно не любит, когда его трогают без разрешения. Сразу в голове всплывает тот момент, когда он прижимал меня к себе.

– А кто сегодня именинница? – произносит он, аккуратно стряхивая с себя руку Жанны, как бы невзначай, меняя свою позу. Ловко.

– Ой, мы забыли тебе её представить. Это – Екатерина. – Жанна кивает головой в мою сторону и не перестаёт ему улыбаться. Видимо, дама не понимает, что её только что отшили. Но, кажется, она выпила уже достаточно, чтобы не видеть очевидных вещей. Мне становится стыдно вдвойне. Я знаю, что люди бывают разные, но никогда не понимала откровенного домогательства женщин к мужчинам. Это надо быть сексуально оголодавшей до такой степени, чтобы наброситься на малознакомого человека. Мы же не животные с первобытными инстинктами, умеем держать себя в руках. Жанна даже не соизволила снять обручальное кольцо с пальца, прежде чем клеить мужчину в баре. Впрочем, какая мне разница. Кажется, я просто ревную, и этот факт заставляет меня мысленно перемывать кости псевдоподруге.

– Поздравляю с днём рождения, Екатерина, – разворачиваясь всем корпусом ко мне произносит Ярослав. – Если бы мне сказали раньше, я бы съездил за букетом цветов для прекрасной дамы.

– Думаю, это лишнее, – опуская глаза, отвечаю я.

– К сожалению, я сегодня за рулём, поэтому выпью сок за твоё здоровье. Где твой бокал, Катёнок?

Я закашливаюсь, неожиданно поперхнувшись собственной слюной. Леся смотрит на меня с ехидной улыбкой, будто ей только что вручили премию за сводничество. И мне хочется её придушить. В этот момент передо мной возникает бокал с очередным коктейлем, и я делаю глоток, чтобы унять кашель. Все поднимают свои бокалы, мы чокаемся. Вся эта большая компания продолжает свои разговоры дальше, уже не обращая на меня внимания. Я выдыхаю.

– Котёнок? – убеждаясь в том, что на нас никто не смотрит в этот момент, цежу сквозь зубы в сторону Ярика.

– КА-тё-нок, через «А». Уменьшительно-ласкательное от твоего имени, – объясняет он мне, как школьнице.

– Просто я не привыкла к тому, что незнакомый мне человек называет меня так.

– Мы познакомились, – парирует он.

– Только что, – отрезаю я.

– Сколько тебе времени понадобится, чтобы я без проблем мог называть тебя Катёнком? – Он стучит пальцами о столешницу, отбивая барабанную дробь, явно нервничая.

– Не думаю, что после сегодняшнего вечера мы ещё увидимся, поэтому этот вопрос неактуален, – говорю я, помешивая соломинкой коктейль в своём бокале. Мне просто нужно чем-то себя занять в этот момент, чтобы избавиться от дрожи в коленках и взять себя в руки.

– Ты замужем? – не унимается обладатель горячего сексуального тела.

– Нет, – быстро отчеканиваю и делаю очередной глоток.

– Есть любимый человек?

Очередной вопрос заставляет меня задуматься о том, не соврать ли мне, чтобы избавиться от его навязчивости. Но хочу ли я врать? И хочу ли я, чтобы он прекратил меня допрашивать? Спорный вопрос. Поэтому я отвечаю просто:

– Нет.

– Тогда в чём проблема?

Я закрываю глаза. В чём проблема? Проблема в разнице в возрасте, проблема в том, что я только что вышла из больных отношений и не хочу нагружать свой организм новыми, проблема во мне, в конце концов!!! Но вслух я это озвучивать не хочу, не вижу смысла. Он молодой, красивый мужчина, и я уверена, что он завтра встанет утром и даже не вспомнит, как меня звали.

– Не вижу смысла, – отвечаю я. Это единственное, на что у меня хватило духу.

Он ёрзает на стуле. Наверняка, Ярик не привык, что ему отказывают. Это видно по его выражению лица, по его поведению, по его напряжённым мышцам. Они так напряжены, что хочется потрогать, действительно ли они такие твёрдые, как кажется на первый взгляд. Я трясу головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей.

– Я не в твоём вкусе. – Эта фраза из его уст звучит, как утверждение, нежели вопрос.

– Считай, что ты попал в яблочко. И закончим на этом, – говорю я, всем своим видом показывая, что больше не намерена продолжать этот диалог.

– У тебя острые коготки, а у меня зубы. – Он вальяжно откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди, улыбается своей ослепительной улыбкой, действительно похожей на оскал. – Интересно узнать, чья хватка будет сильнее, и кто победит в этой борьбе.

Молодой, вспыльчивый, дерзкий. Убийственный коктейль. Было бы забавно поиграть с ним во взрослые игры. И на долю секунды у меня возникает желание принять его вызов, но я вовремя останавливаю себя. Я уже не в том возрасте, чтобы нянчиться с маленькими мальчиками.

– Послушай, Ярик. Я не собираюсь с тобой бороться. У меня своих проблем хватает. Моей дочери двадцать лет, а мне тридцать восемь. Если ты не вколол себе эликсир молодости в свои сорок и поэтому выглядишь на двадцать пять, то прости. Могла бы сосватать тебя за свою дочь, но она занята. Переехала к своему жениху буквально вчера.

– Послушай, Кать, – передразнивает меня Ярик. – К моему счастью, мне далеко до сорока, а к твоему несчастью, по твоей же логике, я уже очень стар для твоей дочери. Так что пусть девочка живёт себе спокойно со своим женихом. Отбивать не собираюсь. Спасибо за комплимент, конечно. Ты меня на пять лет омолодила. Это отцовские гены. Он до сих пор выглядит моложе своего возраста. Посчитал бы это даром Божьим, если бы не одна проблема: на меня вешаются девчонки-школьницы, а я люблю девушек постарше. Понимаешь?

Я гляжу на него некоторое время, а потом начинаю хохотать как дура.

– Сочувствую, – немного успокоившись, говорю я. – Слушай, может, тебе волосы отрастить и бороду отпустить, а то выглядишь, как студент института.

– Похоже, тебя возбуждают студенты института, – наклоняясь к моему уху, шепчет Ярослав, обдавая меня своим горячим дыханием. У меня волосы буквально становятся дыбом от этого. Я не могу отрицать, что чувствую к нему сексуальное влечение. Но даже разница в возрасте в восемь лет меня немного смущает. Хорошо, что не в тринадцать, как я предположила изначально. И на том спасибо. Начинала чувствовать себя педофилкой.

– С чего ты решил? – Одариваю его хмурым взглядом. Я никакого повода не давала, чтобы он так думал.

– Я это почувствовал, когда поймал тебя в коридоре туалета. Не отрицай это, Катёнок, – он снова ухмыляется, показывая свой оскал. Вот же, нахал! У меня в горле застревают все слова, которые я хочу ему сказать в этот момент. Мы молча стреляем друг в друга молниями. А затем он снова наклоняется, шепча в моё ухо: – Может сбежим отсюда вместе?

– Извини, красавчик, но у меня на этот вечер были совсем другие планы, – отвечаю я, немного отстраняясь от него. Это уже слишком.

– Как хочешь, Катёнок, – пожимает он плечами. Кажется, он устал бороться, хотя ещё совсем недавно говорил, что у него крепкие зубы.

Весь следующий вечер он сидит, уставившись в свой телефон с серьёзным выражением лица. Беседы, которые ведут наши две, слившиеся в одно целое, компании, его явно не интересуют. Он будто на своей волне, где-то в параллельной вселенной. Жанна делает ещё пару попыток привлечь его внимание, но все её старания проходят впустую.

Я смотрю на Лесю, которая, похоже, нашла себе пару на сегодняшний вечер. Кажется, наша пижамная вечеринка после бара на грани срыва, как я и предполагала. Голубоглазый блондин, который сидит с ней рядом, заразительно смеётся и травит байку за байкой. Она не сводит с него восхищённых глаз. Он точно в её вкусе. Ей всегда нравились весельчаки, потому что она сама душа компании. Зажигалка. Я делаю ей знак, кивая головой в сторону выхода, когда ловлю её взгляд. Мы понимаем друг друга и обе одновременно встаём со своих мест. Блондин останавливает её, хватая за руку. Они перекидываются парой фраз, он кивает, что-то шепча ей на ухо. Леся улыбается.

– Только не говори, что ты собралась домой, подруга. Вечер только начинается, – скривив губы, произносит Леся, когда мы выходим на свежий воздух.

– Прости, Лесь. Я действительно устала и хочу домой. Отложим нашу совместную ночёвку на следующий раз. Я не хочу лишать тебя приятной компании.

– Скажи, что он тебе не понравился, – фыркает она. – Я видела, как вы разговаривали. Да между вами искры летали!

– Мне нужно время после развода, чтобы прийти в себя, – пожимаю я плечами. – Не могу бросаться в первые попавшиеся объятия, для этого нужна ясная голова, а я, кажется, выпила лишнего.

– Второго шанса может не быть.

– Значит, не судьба.

– Ты уйдёшь, не попрощавшись?

– Думаю, они ничего не потеряют, если я уеду. А Жанна будет только рада, – хмыкаю я.

– Не буду отговаривать, Кать. Ты взрослая девочка. Сама решаешь. Вызвать тебе такси?

– Я уже вызвала. С минуты на минуту подъедет. Я благодарна тебе за этот вечер. И оторвись за нас обоих, ладно?

Она обнимает меня и целует в обе щёки.

– Если этот красавчик будет спрашивать твой номер телефона, что я должна буду сказать?

– Скажи ему, что он обломал все свои зубы и номер телефона он не получит. Я серьёзно, подруга. Никаких номеров, ясно? – Делаю лицо как можно суровее, чтобы она видела серьёзность моих намерений.

– Я поняла, Кать. Если бы ты захотела, ты бы осталась и сама дала ему свой номер телефона.

Перед нами останавливается такси, я ещё раз обнимаю подругу и сажусь в машину. Когда мы трогаемся с места, вижу Ярика, выходящего на улицу, и ловлю его взгляд. По моему телу бегут мурашки. Бьюсь об заклад, он в бешенстве. И Леся попадёт под его горячую руку первой. Вдыхаю полную грудь воздуха, закрываю глаза, откидываюсь на сиденье, когда мы отъезжаем так далеко, что теряем их из поля зрения. Кажется, я нажила себе врага на свою голову. Если мы ещё когда-то встретимся, мало мне не покажется. Хуже отвергнутых женщин бывают только отвергнутые мужчины. И, похоже, Ярик из тех мужчин, кто не воспринимает отказов.


## Глава 6


Я просыпаюсь от трели дверного звонка. Тянусь к прикроватной тумбочке, где лежит мой телефон, чтобы посмотреть, который час.

– И кого это чёрт принёс в субботу с самого утра? – негодую я, разговаривая сама с собой.

У меня есть хорошая привычка ставить телефон на беззвучный режим в выходные дни. Так я точно могу быть уверена, что никто не побеспокоит мой сон. Но сегодня, видимо, не мой день. На экране десять пропущенных звонков от Вадима. Я соскакиваю с постели, на ходу набрасывая на себя халат, так как люблю спать голышом, и бегу к двери.

– Кто там? – спрашиваю в микрофон домофона.

– Это я, Кать. Откроешь? – слышу голос Вадима.

Первая мысль – что-то случилось с Евой. Иначе он бы не приехал в субботу утром. Судорожно нажимаю на кнопку открывания калитки и распахиваю дверь настежь.

– Что случилось? – не дожидаясь, когда он подойдёт ближе, громко спрашиваю я.

– Всё нормально, Кать, – отвечает Вадим, медленно вышагивая в сторону дома. Я облегчённо вздыхаю, но моё сердце продолжает трепыхаться в груди, как раненая птица. – Я просто хотел поговорить. Ты не брала трубку, я забеспокоился.

– Сейчас девять утра, суббота, – хмурюсь я, сделав шаг в сторону, чтоб он смог пройти в дом.

– Извини, забыл, что ты по выходным предпочитаешь подольше поваляться в постели.

– Разве мы не всё обсудили, Вадим? Кажется, всё, и даже больше, – фыркаю я, поправляя халат и затягивая пояс потуже.

Сейчас, когда мы официально разведены, как-то неловко мелькать перед ним оголёнными частями тела. Не дожидаясь, когда он ответит и снимет обувь, иду на кухню. Ставлю чайник, включаю кофемашину. В отличие от меня, бывший муж предпочитает чай по утрам.

– Ну и что будем обсуждать? – не то чтобы я была сильно в этом заинтересована. Скорее всего спрашиваю из вежливости и ускорения процесса. Пусть говорит, что хотел и проваливает.

– Как бы ты ни хотела, чтобы нас что-то с тобой связывало, у нас есть общая дочь.

– Правда? – округляя глаза, спрашиваю я. – А тебе не кажется, что она уже слишком взрослая, чтобы мы могли решать какие-то вопросы за неё? Школу она давно закончила. Колледж заканчивает в этом году. Она даже к Тимуру переехала, если ты не в курсе. Представляешь? Ева выросла, Вадик. Так что, если ты собираешься ходить вокруг да около пол-утра, можешь сразу идти лесом. У меня куча дел, запланированных на сегодня.

– Что-то я не увидел, чтобы ты стояла собранная в дверях, когда пришёл, – парирует он моё нападение. – Ладно, прости. Мы не с того начали разговор. Я просто хотел попросить прощения за то, что обманывал тебя десять лет. Что не сказал про сына… Ты сказала Еве?

– Серьёзно? – ухмыляюсь я, скрестив на груди руки. – То есть за первые десять лет жизни у тебя не за что просить у меня прощения? И нет – я ничего Еве не говорила. Она и так о тебе не особо хорошего мнения. Не потому, что я её настраиваю против, а потому что она всё прекрасно видит и знает. Так что новость о сводном брате ей точно по душе не придётся.

– А что не так было с первыми десятью годами, Кать?

– Да всё было не так с самого начала, Вадим. Если я молчала, это не значит, что я ничего о тебе не знала.

Он виновато опускает глаза. Ладно хоть не пытается всё отрицать. И на этом спасибо.

– Я скучаю, – выдыхает он, снова подняв взгляд на меня.

– Я не понимаю тебя, Вадик. Сначала я думала, что ты подкатываешь ко мне из-за того, чтобы я отказалась от имущества. Но сейчас-то что? Какой у тебя интерес? Где твоя Вика?

Вадим отводит глаза. Думает, сказать или нет то, что крутится у него на языке. Я выжидаю. Всё это как-то странно. После драки кулаками не машут, по сути.

– У меня сейчас не самый хороший период в жизни, – наконец-то выдавливает из себя Вадим.

– То есть у меня он потрясающий, ты это хочешь сказать? – обида начинает потихоньку бурлить во мне, доходя до точки кипения.

– Ты не понимаешь, Кать. У меня серьёзные проблемы.

И снова он выставляет свои проблемы превыше моих. Вадик всегда был эгоистом – факт, и никуда от этого не денешься, но, чтобы вот так вломиться ко мне с самого утра, давя на жалость…

– Ты хочешь, чтобы я тебя пожалела? Ты пожалел меня, когда спал со всеми подряд или когда завёл ребёнка на стороне? Ты хоть раз подумал о своей семье, о нас, о Еве, в конце концов? – не выдерживаю я.

– Не нужно нагнетать, Катя. Ты жила в комфорте все эти годы, – произносит он, будто я виновата во всём, что произошло, и пытается оправдаться за мой счёт. Так дело не пойдёт!

– То есть ты считаешь это комфортом? Я и так молчала в тряпочку всё это время. Слава Богу, сейчас я имею право высказать своё мнение, не боясь, что меня оставят с голой задницей!

– Я оставил тебе твой бизнес.

– Хватит строить из себя святого. Мы оба знаем, кем ты являешься. Я благодарна тебе, что помог с салоном, но на этом твоя помощь закончилась. Ты прекрасно видел, что я не справляюсь, но упорно продолжал игнорировать. Думал, что прогорю, так ведь? Хотел очередной раз тыкнуть меня, как котёнка, носом. Но у тебя не вышло, Вадик. Смирись с этим.

– У тебя был стимул, – пожимает он плечами. – Теперь ты знаешь, что не так просто вести дела.

– Ты безнадёжен, Вадик, – качаю я головой.

– Мне не к кому больше идти, Кать. Я не ругаться пришёл. Я хочу остаться с тобой в хороших отношениях. Я просто хочу знать, что вы не отвернётесь от меня в случае чего.

Хорошие отношения? О чём он толкует? Они и в лучшее для нас время были далеки от идеальных. А сейчас… Сейчас мы просто чужие друг другу люди. Я не могу наступить себе на горло, претворяясь, что всё прекрасно и жизнь – сказка!

– Никто с тобой и не ругался. Ева всегда будет рада поболтать с тобой и увидеться. Ты её отец. Она любит нас обоих одинаково, хоть и встала сейчас на мою сторону. У неё это пройдёт. А что до меня, то я тебе никто. И всегда была никем.

– Это не правда. Я люблю тебя.

Я на грани истерики. Снова. Такое ощущение, что я веду беседу с предметом мебели, а не человеком. У него нет совести, нет сердца, нет никаких чувств, кроме физиологических потребностей.

– Перестань. Иначе я за себя не ручаюсь. Человек, который любит, так не поступает с любимыми людьми. Чего тебе не хватало, Вадик? В плане секса?

– Не знаю. – Он делает паузу, обдумывая мой вопрос. – Острых ощущений?

– Ты спрашиваешь у меня или утверждаешь?

– Я не знаю, Кать. В меня будто бес вселялся. – Он хватается за голову, опуская глаза в кухонный стол. – Думаю, сейчас бесполезно это обсуждать, когда уже натворил дел.

– Кто она? Мать твоего ребёнка?

Я не хотела это спрашивать. Вылетело само собой. Вадим ёрзает на стуле, чувствуя себя не в своей тарелке. Наверное, это единственный разговор за все годы, когда я заставила его нервничать своими вопросами. Он был абсолютно бронированным, как танк. Не думала, что развод может так повлиять на человека.

– Это была мимолётная интрижка. Но когда я узнал, что она забеременела, я попросил оставить ребёнка.

– Кто. Мать. Твоего. Ребёнка. – Чувствую, как тревога подходит к моему сердцу. – Я её знаю, правда?

– Это Жанна, – выпаливает он на одном дыхании, и я чувствую, как пол плывёт под моими ногами.

– Твою ж мать! – Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох, открываю и сползаю на стул. Я рада, что кружку горячего чая поставила на стол раньше, чем он произнёс это, потому что выплеснула бы содержимое ему в лицо, не задумываясь.

Жанна. Подруга и коллега Леси. Не могу в это поверить. Леся знала и молчала? Я хочу кричать и биться в истерике, разрыдаться и послать их всех к чёрту. Но продолжаю сидеть, будто меня огрели чем-то тяжёлым по голове. Эмоциональная кома. Почему-то в этот момент я прокручиваю в голове сцену из бара на прошлой неделе. Мы так и не виделись с Лесей после этого. Созванивались пару раз. Но разговоры были на бегу, второпях, поэтому подробностей вечера я так и не узнала.

Помню, Леся мне рассказывала, что Жанна забеременела неизвестно от кого. А теперь известно. Замуж же она вышла, когда сыну уже было пять лет. Вспоминаю, как она подкатывала к Ярику в баре, и во мне начинает кипеть злость. Она что, всех моих мужиков решила поиметь? То есть, Ярик, конечно, не мой, но от мысли, что она могла переспать с ним, когда я уехала, мне становится ещё хуже. Чёртова стерва!

Перевожу взгляд на Вадима. Он смотрит слегка испуганно, виновато, словно ребёнок, которого застукали на шалости. Мне хочется всадить кол в его сердце. Чувствую себя преданной. Не потому, что он так поступил, а потому что молчала Леся. Она должна была знать или догадываться об этом. Неужели я потеряю ещё одного близкого мне человека? Это уже слишком.

– Проваливай, Вадим, – спокойно говорю я.

– Я просто ответил на твой вопрос, малыш.

Вздрагиваю, когда из его рта вылетает прозвище, которое он мне дал, когда мы только начали встречаться. Он перестал меня так называть лет пятнадцать назад. Какого хрена он сейчас вспомнил об этом?

– Просто уходи, ладно? Я хочу побыть одна…

Вадим неуверенно встаёт со стула, даже не притронувшись к чаю, и молча направляется в прихожую. Я сижу и не шевелюсь, у меня нет сил даже на то, чтобы проводить его до двери. Я настолько разбита, утомлена морально, что хочется просто лечь и умереть. Он оборачивается, стоя на самом пороге кухни.

– Тебе нужно поставить камеры во дворе. Я переживаю. Ты живёшь одна. Мало ли что может случиться.

– Сама разберусь, – бросаю я. – Подумай лучше о том, как не сдохнуть в муках совести.


## Глава 7

Май 2021г.


Я паркую машину на стоянке и иду в парк, где мы договорились встретиться с Евой. Это такие редкие и такие ценные моменты для меня. Особенно сейчас, когда она живёт отдельно. Вдыхаю полные лёгкие воздуха. Начало мая – самая прекрасная пора. Середина между весной и летом. Пробуждение природы, прохладный ветерок, ясное солнышко и запах свежей зелени. Что может быть лучше всего этого? В такую погоду хочется чего-то нового, хочется любви, хочется тепла и света. Как там поётся в известной песне Виктора Цоя[1]? “Перемен требуют наши сердца”. Я чувствую приближение перемен. И надеюсь, они будут в лучшую сторону.

Поправляю лямку сумки, которая соскальзывает с плеча. Иду не спеша, наслаждаясь природой. Повсюду дети, мамочки с колясками, одинокие старики, сидящие на лавочке и просто влюблённые парочки. Когда Ева была маленькой, я тоже любила здесь гулять. Как же это было давно. Будто в другой жизни. Время течёт сквозь пальцы, словно вода. Пока мы молоды, мы не ценим его. Все когда-нибудь к этому приходят. Начинают ценить жизнь и время по-настоящему. Жаль, что я растрачивала своё впустую.

Ева уже ждёт меня на нашем месте. Она сидит на скамейке, глядя на зеркальную гладь пруда. В её ушах наушники. Не трудно догадаться, что она слушает. Конечно, классику. Она с детства любила эту музыку. Наверно, потому что я вычитала в каком-то журнале, что многие мамы включают классическую музыку своим детям уже в утробе, и делала это каждый вечер перед сном. Невероятно. Ещё находясь внутри, они всё слышат и ощущают, умеют различать интонацию. Как удивителен и прекрасен этот мир.

Моя дочь чувствует, что я здесь. Она оборачивается и машет мне рукой.

– Привет, мам. – Она встаёт со своего места, когда я подхожу совсем близко и открывает мне свои объятия.

– Привет. – Я обнимаю её и целую в обе щёки, заправляю прядь волос за ухо, упавшую ей на лицо. – Хорошо выглядишь.

– Ты тоже. Но у тебя по-прежнему печальный взгляд, – отвечает она с некоторым укором в голосе.

– Думаю, что это пройдёт, – вздыхаю я. – Ты голодная?

– Я только что из дома. Тимур приготовил восхитительную лазанью. Просто пальчики оближешь.

– Личный повар – это круто! Не перестаю восхищаться талантами твоего будущего мужа.

– Из твоих уст звучит потрясающе, но, к сожалению, предложение мне ещё не сделали.

– У вас ещё всё впереди, – говорю я, когда мы присаживаемся на скамейку и кладу свою руку ей на колено. – Как семейная жизнь?

– Необычно.

– Необычно? – переспрашиваю я.

– Ну, да. Необычно, – пожимает она плечами. – На самом деле всё замечательно, просто я скучаю по тебе. Мне кажется, я выбрала не совсем удачное время, чтобы переехать.

– Брось, Ева. Я справляюсь. И мне не нужно каждое утро возить тебя в колледж, – смеюсь я.

– Значит, ты рада была избавиться от меня? – шутит она.

– Конечно, нет. Ты об этом знаешь. Но я рада, что наш с папой развод случился сейчас, а не когда у тебя был переходный возраст. Иначе я сошла бы с ума.

– Неужели я была такой несносной?

– Не то слово. – Я улыбаюсь, нежно треплю её по щеке.

Мы какое-то время молчим, глядя на ровную гладь воды, по которой медленно плывут утки.

– Меня не покидает ощущение тревоги, – снова начинает разговор Ева, уставившись на свои кроссовки.

– Выбрось эту ерунду из головы, хорошо? Всё будет в порядке, вот увидишь, – успокаиваю её, притягивая к себе. Она кладёт мне голову на плечо. – У тебя начинается взрослая, самостоятельная жизнь. Это всегда волнительно.

– Мам, тебе нужно купить собаку.

– Зачем? – Я отстраняюсь от неё, сжимая предплечья, заглядываю в глаза дочери. Она так похожа на меня в молодости.

– Чтобы не было скучно… и страшно…

– Так, – говорю я, вставая со скамьи. – Во-первых, я не маленькая девочка, чтобы бояться приведений, которые ночью вылезают из шкафа или из-под кровати. Во-вторых, я очень ценю то, что ты беспокоишься за меня, но это действительно лишнее. А в-третьих, я хочу прогуляться с тобой по магазинам. Мы так давно этого не делали!

Стою, широко улыбаясь, ожидая её реакции. Эти разговоры нагнетают обстановку ещё больше. Мне нужно абстрагироваться от всего этого, а все вокруг наоборот ставят на этом акцент. Это со мной что-то не так или с моим окружением?

– Хорошо, – неуверенно отвечает Ева и тоже встаёт со скамьи. – Но собака тебе всё равно нужна!

– Никаких собак! – отрезаю я, подхватывая её под руку. – Её нужно кормить, с ней нужно гулять, от неё будет куча шерсти. Второй ребёнок. Я к этому не готова.

Ева фыркает, но не отвечает. Понимает, что спорить со мной бесполезно.

– Кстати, не подскажешь, куда делся мой родной отец и кто этот человек, который мне звонит каждый день и спрашивает: как мои дела, чем я занимаюсь, хорошо ли я питаюсь, какие оценки я получила, как продвигается подготовка к дипломной работе и прочее, и прочее? Каждый божий день!

– Правда? Не похоже на него, – задумчиво отвечаю я.

– И я о том же! Он будто решил наверстать всё упущенное время. У него всё в порядке?

– Кажется, у него какие-то проблемы. Но не думаю, что это серьёзно. У него всегда была привычка преувеличивать. Наверное, он понял, как дорога ему семья только после того, как её потерял. Хотя, по сути, потерял он только меня. Ты же с ним хорошо общаешься, хоть и злишься.

– Мне, как и тебе, нужно время, – пожимает она плечами. – Я не веду с ним задушевные беседы, как раньше. Я зла на него. Может, поэтому он и чувствует себя не в своей тарелке и пытается навязать мне своё общение?

– Пойми, Ева. Ты не должна вставать ни на чью сторону. Тем более, мы всё решили с ним мирным путём, по обоюдному согласию. Это только наши дела, которые тебя никак не должны касаться и не должны влиять на твоё к нему отношение. Теперь я буду чувствовать себя камнем преткновения между вами. Это неправильно.

– Не то чтобы я не хочу с ним разговаривать. Просто это происходит интуитивно, на подсознательном уровне, понимаешь? Когда я его вижу или слышу, перед моими глазами сразу возникает картинка, как ты страдаешь. Я это наблюдала не год и не два, а всю свою жизнь.

– Советую сходить тебе к психологу, Ева. Потому что в дальнейшем могут возникнуть трудности в построении отношений с Тимуром. А я не хочу, чтобы у вас были проблемы. В жизни бывают ситуации гораздо хуже той, что была у нас. Я не говорю, что это норма. Это далеко не так. Это неправильная модель поведения отца как мужчины. Но с этим как-то нужно смириться и жить дальше. Я начинаю жить дальше, Ева. Сейчас я абсолютно счастлива, потому что иду со своей любимой девочкой по магазинам. Счастлива, потому что сегодня отличная погода. Счастлива, что у меня есть много свободного времени, чтобы заняться любимыми делами.

– А я счастлива, что ты счастлива, – отвечает она, улыбаясь.

– Вот видишь, как всё отлично складывается! Я бы не отказалась от порции мороженого, чтобы почувствовать себя ещё счастливее. Ты как?

– О, да! С орехами и шоколадом!

– А я буду кокосовое.

Мы останавливаемся у небольшого павильона с мороженым и заказываем себе двойную порцию. Действительно чудесный день. Когда я ещё могла себе позволить есть столько сладкого? Вспоминаю, что уже больше недели не была в тренажёрном зале. Все эти дни я почти не выходила из дома. Предпочла побыть одна со своими мыслями. Иногда человеку просто необходимо одиночество.

А ещё я несколько дней не принимала звонки от Леси. Боялась, что сорвусь и наговорю лишнего. Сегодня вечером мы с ней договорились встретиться. Сегодня у меня насыщенный день. И это хорошо, если брать в расчёт несколько одиноких дней.

– О чём задумалась? – спрашивает дочь, с причмокиванием уплетая свою порцию сладкого. Прямо как в детстве. Не могу насладиться этой картиной. В детстве она всегда пачкала мороженым нос. Это было так забавно.

– О том, что мне ещё нужно успеть на встречу с Лесей, так что нужно шевелиться быстрее.

– Жаль, я хотела пригласить тебя сегодня к нам на ужин, – говорит Ева печальным голосом.

– Давай в другой раз. – Я кладу руку ей на плечо, подбадривая.

– Ты ни разу не была у нас в гостях. – Она мило морщит свой нос.

– Не хотела навязываться. У вас сейчас что-то наподобие медового месяца. Кому интересно проводить его с тёщей? – Смеюсь, и кусочек мороженого падает с моей ложки на асфальт. – Блин, сколько калорий выброшено! Это мне знак сверху, что пора идти в спортзал.

– Ты и так выглядишь, как девушка двадцати лет. Иногда люди думают, что ты моя сестра. Не знаю, комплимент ли это для меня, но для тебя точно. – Она заразительно смеётся, и я её поддерживаю.

– Уже давно прошло то время, когда у меня просили паспорт в магазине при покупке алкоголя.

Мы кое-как запихиваем в себя остатки мороженого, жалея о том, что искусились двойной порцией. Но становимся ещё чуточку счастливее. Хвала тому, кто этот десерт придумал.

– Ты вообще когда-нибудь была счастлива рядом с папой? – снова затрагивает щекотливую тему Ева, когда мы уже отъезжаем с парковки.

Я вздыхаю. Не то чтобы мне трудно говорить об этом. Просто я вижу, как она зациклена на наших с Вадимом отношениях. Возможно… Нет! Действительно! Это связано с тем, что их отношения с Тимуром вышли на новый уровень. И её сейчас будет штормить в разные стороны. А это значит, что она сомневается в своём выборе. Не самое хорошее начало семейной жизни.

– Ты уверена в своём выборе, дочь? – решаю спросить прямо. Потому что, пока мы доберёмся до сути, я запутаю её своими ответами и рассказами о своей жизни ещё больше. Но у неё она своя. Если так сложилось у меня, это не значит, что у неё будет то же самое.

– Конечно уверена! – восклицает она. – К чему вообще этот вопрос?

– Просто мне показалось…

– Если не хочешь рассказывать о своей жизни, так и скажи. Не нужно прикрываться нелепыми вопросами о моей. – Она надувает свои губы и скрещивает руки на груди. Закрывается от меня. Кажется, я попала в яблочко, но она сейчас будет всё отрицать. Поэтому решаю не затрагивать пока эту тему. Думаю, когда-нибудь она сама захочет мне всё рассказать. Всему своё время. Главное, чтобы не было поздно.

– Прости. Не хотела тебя обидеть. Я тоже переживаю за тебя, как и ты за меня. Это взаимно. Вот и всё. А что касается твоего вопроса… Да, я была счастлива. Начало отношений, тем более в молодости, всегда феерично. Любовь, страсть, романтика, выброс адреналина в кровь, когда видишь его. Но это проходит с годами. Любовь со временем должна перейти на новый уровень. Начинаешь ценить человека не просто за то, что он рядом, а за поступки, которые он готов совершить ради тебя и детей, ради своей семьи. И когда граница между желанием и действительностью стирается, ты начинаешь видеть человека таким, какой он есть, во всех его проявлениях. И тогда у тебя есть выбор. Принять его таким, какой он есть или нет. Я старалась принять. Может, я это делала в ущерб себе, но у нас есть ты. К тебе он относится совсем по-другому, нежели ко мне.

– Это просто потому, что нельзя пойти и найти себе новую дочь, если твоя тебе больше не нравится, – хмыкает она.

– Действительно, – смеюсь я. – Если бы так можно было делать, многие родители пошли бы и взяли себе новых детей, которые не спорят, всегда слушаются старших, помогают по дому и тихо сидят в уголке, чтобы никому не мешать.

– Да уж, детей не выбирают, в отличие от мужей и жён.

– Детей воспитывают. Но бывает и такое, что и они не поддаются воспитанию.

Она сидит, уставившись в окно, решает помолчать. Мы подъезжаем к гипермаркету, и я ищу место для парковки. Сегодня будний день, поэтому делаю это без особого труда. Когда я паркуюсь и уже хватаюсь за ручку дверцы, чтобы выйти, мой взгляд падает на стоящий рядом внедорожник. За рулём сидит Ярослав. Он смотрит на меня в упор. И его взгляд отнюдь не дружелюбный. Я застываю буквально на пару секунд, раздумывая: выходить или уехать отсюда к чёртовой матери. Но это мозговое безумие продолжается недолго. Я ничего ему не обещала, чтобы убегать. Ничего не делала, чтобы бояться.

Когда я решаюсь выйти, он медленно касается ручки двери своего автомобиля, не теряя со мной зрительного контакта. Хочет выйти поздороваться? Боже мой, только не это! Только не при дочери! Я чуть заметно качаю головой из стороны в сторону, показываю, что это не время и не место для разговора по душам. Он то ли понимает, то ли видит выходящую из автомобиля Еву, но убирает руку обратно. Хмурится ещё сильнее.

– Мам, ты что там встала? – голос дочери возвращает меня в реальность, и я отворачиваюсь.

– Проверяла, всё ли забрала из машины, – бросаю на ходу, чтобы Ева ничего не заподозрила.

Мы начинаем двигаться по направлению к входу в гипермаркет, и я не удерживаюсь, оборачиваюсь, чтобы убедиться, что он мне не померещился. Он вышел из машины и теперь стоит рядом с ней, пристально провожая нас взглядом. Меня начинает бить дрожь. Остаётся только молиться, чтобы, когда мы вернулись, его уже не было.


## Глава 8


Мы ходили по гипермаркету часа три точно. Набрали кучу шмоток, посидели в кафе, даже умудрились поиграть в игровые автоматы. В общем, провели время с пользой и весело. Я пыталась не думать о Ярике, но он старательно не хотел выходить из моей головы. Несколько раз я даже ловила себя на том, что оборачиваюсь, проверяя, не следит ли он за нами. Но это была просто паранойя. Разве нормальному человеку придёт в голову идея следить за женщиной? Впрочем, что я могу знать о его нормальности, мы даже толком не знакомы.

Когда мы выходим из здания и ровняемся с машиной, первое, что я вижу, это листок бумаги, прижатый стеклоочистителем. Я быстро достаю его и кладу в карман, пока не увидела Ева. Подвожу дочь до дома. Вежливо отказываюсь зайти на кружку чая, ссылаясь на то, что опаздываю на встречу с Лесей, которая уже позвонила мне раз пять. Мы крепко обнимаемся на прощание, и она ныряет в подъезд, кое-как войдя в проём двери с кучей пакетов. Моя рука скользит в карман и достаёт смятый листок бумаги. «Если ты мне не позвонишь, Катёнок, обещаю, что найду тебя на другом конце света и съем», – написано на листе вместе с его номером телефона. Я расплываюсь в улыбке. Кладу его обратно в карман и еду на встречу с Лесей. Мне снова предстоит серьёзный разговор. Начинает казаться, что моя жизнь только из них и состоит в последнее время. Настроение, которое я так старательно поднимала себе весь день, падает до нуля.

С Лесей мы договорились встретиться у неё дома. Она пыталась заманить меня в ресторан, но я отказалась. Хотя, если хорошо подумать, то нужно было согласиться. Так больше вероятности, что я не запущу в неё тарелкой или не выдеру ей космы за то, что она всё знала и молчала как рыба. Но в глубине души я продолжаю надеяться, что она просто была не в курсе.

– Привет, подруга! – радостно восклицает она, когда я появляюсь на пороге её квартиры. – Давно не виделись! Где ты пропадала?

– Хотела побыть наедине с собой, – отстранённо отвечаю я, разуваясь и проходя на кухню.

– Я не поняла. Почему развод не подействовал? Я думала, он будет волшебной пилюлей, а ты до сих пор сама не своя, – двигаясь следом за мной, тараторит Леся.

– Давай начнём с чего-нибудь приятного. Плохие новости всегда успеем обсудить, – бормочу, усаживаясь на стул поудобнее. – Как провели вечер?

– Да отлично посидели. Посмеялись, поплясали, песни попели, по домам разошлись. Кстати, можешь меня поздравить с новыми отношениями. – Леся трясёт плечами, будто танцуя «Цыганочку».

– С этим блондином что ли?

– Ага, с Пашей, – кивает она.

– Точно, – делаю вид, что вспомнила. Хотя, честно говоря, я даже не пыталась запомнить их имена. – Поздравляю. Всё так серьёзно? Не припомню, чтобы ты в последнее время с кем-то встречалась.

– Не скажу пока, что влюблена, но… – Она мечтательно закатывает глаза. – Думаю, между нами не просто секс.

– Я рада за тебя. – Я улыбаюсь. Я действительно очень за неё рада.

– Кстати, – резко хмурит Леся брови. И я понимаю, о ком сейчас пойдёт речь. – Тот самый Ярик требовал твой номер телефона. И если я говорю “требовал”, значит не – “вежливо попросил”. Но ты же меня знаешь. Я так же вежливо его отправила куда подальше. После чего мы его на этой вечеринке больше не видели. Кажется, ты мужика обидела.

Я не знаю, радоваться ли мне, что он не остался и не упал в объятия более доступной Жанны, или бояться, что он действительно меня съест, как и обещал в записке. Про записку и сегодняшнюю с ним встречу решаю ничего Лесе не говорить. Просто потому, что не собираюсь ему звонить.

– Грубоватый, самоуверенный, дерзкий, – даю характеристику Ярику.

– И дико сексуальный, – добавляет Леся.

– Не могу не согласиться, – пожимаю я плечами.

– Я немного о нём поспрашивала у Паши…

Я вся обращаюсь в слух…

– В общем, его отец – какая-то крупная рыба в городе. Так что, сама понимаешь: у него деньги, у него связи. И что-то мне подсказывает, что если он захочет, то запросто тебя найдёт. Таким людям закон не писан, делают, что хотят. Женат не был. Что тоже настораживает. Хотя… С его баблом любая ноги раздвинет. Так что, будь осторожнее, подруга. Смотри, не попадись в очередную ловко сплетённую паутину. Но в качестве любовника, почему бы и нет, в принципе.

– Спасибо, буду иметь в виду, – бурчу я себе под нос.

– Что там насчёт сына Вадима? – спрашивает Леся после небольшой паузы. Я пристально вглядываюсь в её глаза, пытаясь понять, скрывает ли она от меня правду.

– Это ты мне скажи, – сразу иду в наступление.

– Не поняла… – удивлённо на меня уставившись, говорит она. А я мысленно выдыхаю. Всё-таки не знала.

– Его сын и сын Жанны – это один и тот же ребёнок, Лесь. Прости, я должна была проверить, в курсе ли ты всего этого.

Леся, кажется, онемела. Потому что она молчит и продолжает на меня смотреть, только уже, как на сумасшедшую.

– Не могу поверить… – шепчет она после паузы. – Не может быть, Кать.

– Ещё как может. Вадим сам мне сказал.

– Она же мне ни слова не сказала! Я клянусь! Обычно всё рассказывает, а тут…

– Я верю тебе, Лесь.

– Да если б я знала… Думаешь, смогла бы так поступить с тобой? Пригласить её на твою вечеринку???

– Успокойся. Ты должна понимать, в каком я была шоке, когда узнала. Тут в самого дьявола поверишь, не то что в подругу-предательницу.

– Звучит отвратительно, Катя, – Леся морщится, будто увидела что-то мерзкое.

– Я знаю, но не могу отрицать того, что думала о тебе в таком ключе, – вздыхаю я.

– Да я ей сама лично глаза выцарапаю, когда увижу! Десять лет! Надо же!

– Не надо. Пусть это останется на их совести, – отмахиваюсь, делая паузу, и подруга замирает, ожидая продолжения. – Так что, половина из того, что есть у Вадима, по наследству достанется их сыну… При условии, что он не настругает ещё дополнительных детей, как папа Карло[2].

– Это просто уму не постижимо! Даже мой мозг отказывается в это верить! Представляю, каково сейчас тебе! Вот сука! – Леся стучит кулаком об стол. – Знала, от кого рожать. И сын с наследством, и замуж вышла. Тварь! И как ей самой совести хватило продолжать со мной общаться? Ещё на вечеринку эту припёрлась. Я, конечно, сама виновата, пригласила, но башкой-то своей думать нужно! Так бесстыдно себя вести, будто не трахалась с чужим мужем!

– Меня больше интересует вопрос, как он сам продолжает, как ни в чём не бывало, приходить и говорить, что любит меня.

– Серьёзно? У него совсем крыша съехала? Ведь не год это длится. Сколько крови он тебе выпил за это время! Раньше то о чём думал?

– У него там проблемы какие-то, – машу я рукой. – Вот и вспомнил о семье. И Вика его куда-то исчезла. Разбежались, похоже. Не знаю подробностей. Даже спрашивать не стала. У меня своих проблем хватает, а он ещё свои решил на меня взвалить. Пожалеть, что ли, его? Оно мне надо?

– Да пусть идёт куда шёл! То же мне, важная персона! Жалеть его! Проблемы – это когда дети болеют и умирает кто-то из близких, остальное – ерунда! Так что пусть себе находит очередную куклу, которая его пожалеет, как он любит. Как он тебе развод тогда дал – не понятно. Ходит, землю топчет у тебя во дворе.

– Я сама понять не могу, – пожимаю я плечами. – Может, подвох какой-то есть. От него всё можно ожидать. А может, действительно крыша поехала. Даже у таких, как он, бывают взлёты и падения. Просто совпало.

– Да и хрен с ним! Лишь бы не переходил границы дозволенного. Пусть помучается. Ему полезно. Переосмыслит свою жизнь, перебесится. Может, выводы сделает. Ева в курсе?

– Нет. Я не стала говорить. Она и так переживает. Пусть Вадим сам рассказывает, если надо. Не хочу портить и без того натянутые отношения между отцом и дочерью.

– Вот и правильно. Сам эту кашу заварил – пусть сам и расхлёбывает. Давай о приятном. Мы тут на базу отдыха собрались в следующие выходные. Поедешь с нами?

– Мы – это кто?

– Паша с друзьями.

– И Ярик?

– Насчёт него не знаю. Но могу узнать. Предпочитаешь, чтобы его там не было или чтобы был?

– Скорее всего первый вариант, – неуверенно отвечаю я. Хотя, в глубине души надеюсь, что будет. Я захотела его сразу, как только увидела. И сколько бы я ни сопротивлялась тому, что происходит со мной, когда я думаю о нём, это никуда не исчезнет по простому щелчку пальцев. Возможно, я просто сексуально проголодалась. Но никакой другой мужчина не взывает во мне таких эмоций, как он. Даже когда Вадим пришёл ко мне домой в последний раз, не вызвал во мне сексуального желания. Кажется, я влипла по уши.


## Глава 9


Я проспала. Снова. Видимо, мой организм пытается мне сказать, что этот эмоциональный всплеск, который я переживаю в последние недели, должен быть компенсирован здоровым сном. Но ночью я долго не могу уснуть, ворочаясь с боку на бок, а утром не могу поднять голову с постели. Не слышу будильника, который разрывается рядом на прикроватной тумбочке. Я даже стала заводить несколько, чтобы наверняка услышать хоть один из них, но и это не помогло.

Соскакиваю и начинаю судорожно собираться. Нужно было это сделать с вечера. Сама виновата. Остаётся минут пятнадцать до того, как Леся с Пашей должны за мной заехать. Я всё же согласилась поехать с ними на базу отдыха. Ярика там не будет. Как сказал Лесе Паша, он должен был уехать из города на несколько дней. Мне так даже спокойнее. Его номер телефона я на всякий случай записала в список контактов, но позвонить так и не решилась.

Брякает телефон, оповещая о новом смс-сообщении. «Мы задерживаемся на пол часа», – пишет Леся. Я с облегчением выдыхаю. Хотя бы успею привести себя в порядок. Выгляжу, как будто не спала несколько суток подряд. Уставшая, отёкшая, с синяками под глазами. В гроб краше кладут. Радуюсь тому, что смогу спокойно выпить кофе. Иначе буду рычать на всех и нервничать. Проверено временем.

Они подъезжают к дому, когда я уже стою на пороге с собранными вещами. Слышу сигнал автомобиля и выхожу. Леся выбирается из машины, как только меня видит. Паша следует за ней. Бросает короткое «Привет» и забирает вещи из моих рук. Какой галантный. Киваю и благодарю его за помощь.

– Привет. Извини, что опоздали. Пробки, – бросает Леся, обнимая меня, пока Паша пытается загрузить мою сумку в багажник. Это удаётся ему не с первого раза. Не потому, что я взяла с собой много всего, а потому что он и так забит до отказа.

– Я даже рада. Проспала. Успела хотя бы собраться, – отвечаю я.

– Поехали, – командует Павел, и мы послушно садимся в машину.

Мысленно начинаю перебирать в уме, всё ли я выключила и не забыла ли запереть дверь, когда машина трогается с места. В последнее время нужно перепроверять по несколько раз, потому что голова забита другим.

Чтобы выехать из города, мы стоим в пробках целый час. Это в порядке вещей, потому что начался дачный сезон, и все рвутся в выходные на природу. Когда черта города успешно преодолена и мы начинаем ехать по трассе, Леся включает радио погромче. Из динамиков рвётся ритмичная музыка, и мне впервые за долгое время хочется танцевать. Леся подпевает. В отличие от меня, она заканчивала музыкальную школу, прекрасно играет на гитаре и поёт. Раньше мы постоянно собирались большими компаниями в юности, чтобы слушать живую музыку.

С Лесей мы учились в параллельных классах. Начали общаться перед самым выпуском из школы. Случайно вместе оказались на одной такой музыкальной встрече и стали дружить. С тех пор мы были неразлучны. Она всегда была рядом со мной. В самые счастливые моменты в жизни и не очень. Всегда меня поддерживала и приходила на помощь. До сих пор чувствую уколы совести за то, что подумала о ней плохо. Отбрасываю эти мысли.

Когда мы сворачиваем с центральной дороги и начинаем двигаться вдоль леса, я не сдерживаюсь и приоткрываю окно, чтобы жадно вдохнуть свежий воздух. Запах хвои ударяет мне в нос, и я закрываю глаза от наслаждения.

– Как вкусно пахнет, – с восторгом замечаю я.

– Согласна, – поддерживает меня Леся. – Чистый воздух – это то, чего нам не хватает. Когда-то у меня была мечта – иметь дом в лесу. Не в глухом, конечно. Хотя бы на окраине.

– Что тебе мешает её осуществить? – спрашивает Паша, бросив на неё полный нежности взгляд.

– Что я буду делать одна в большом доме?

– Почему одна? Со мной, – подмигивает он.

– Я подумаю над твоим предложением, – мурлычет она, поглаживая его по ноге.

– Подумай хорошенько, – говорит Паша. – Только ты, я и лес вокруг. Как в сказке про Красную Шапочку[3].

– А ты, значит, волк? – смеётся она.

– Сегодня – волк, завтра – охотник…

– Пожалуй, хватит на сегодня ролевых игр, – подаю я голос. Сладкая парочка прыскает от смеха.

Мы проезжаем автоматические ворота и оказываемся на территории базы.

– Сейчас проедем до нашего коттеджа, выгрузим всё, а машину я потом отгоню на парковку. Остальные приедут позже, так что у нас есть прекрасная возможность выбрать комнаты первыми, – объявляет Паша, подмигивая.

Пока мы разгружаем вещи и размещаемся в комнатах, народ начинает постепенно подтягиваться. Коттедж огромный, с панорамными окнами. Мне кажется, что в нём без труда поместятся несколько семей с маленькими детьми. Он находится на самой окраине, вдалеке от всех остальных, скрытый соснами. В доме есть сауна с купелью, бильярд, целая полка с коллекцией настольных игр, просторная кухня с выходом на террасу. Территория базы большая, будет где разгуляться, есть пруд.

Паша знакомит нас с тремя семейными парами, которые приехали сразу после нас. Мы почти сразу находим с ними общий язык. Пытаюсь запомнить, кто есть кто. Если честно, память на имена у меня не очень.

– Я думала, будут те же самые, которые в баре с нами сидели, – говорю Лесе, пока нас никто не слышит и все заняты своими делами.

– Нет, там они были с Пашиными коллегами, – улыбается подруга. – Ты вообще слушала разговоры за столом или в облаках летала?

– А Ярик? Тоже коллега?

– Нет, они с Пашей друзья детства. Вместе в одном дворе росли. Он там вообще случайно оказался. Паша попросил подвезти. Зашёл ненадолго.

– Вот почему он так странно себя вёл. Будто не в своей компании сидел.

– Кать, он там из-за тебя задержался.

– С чего ты взяла?

– Да и ежу понятно! И Паша так считает.

– Вы что, нас обсуждали?

– Не то чтобы обсуждали… – виновато говорит Леся. – Паша не дурак. Сам понял. Я же спрашивала про Ярика. Понятно, что не для себя интересовалась. Паша сказал, что Ярик в плане личных отношений очень скрытный. Почти всегда один, когда компанией встречаются. Не любит своих подруг на общее обозрение выставлять. Может, поэтому они долго рядом с ним и не задерживаются? Кому понравится то, что тебя с собой никуда не берут? Ты вроде как есть, но всегда где-то рядом болтаешься. Мутный тип, в общем, как по мне. Хотя Паша плохого про него ничего не сказал. Но, надо полагать, и не скажет, всё-таки это его друг.

Леся своими умозаключениями порядком выбивает почву у меня из-под ног. Я хмурюсь, погружаясь в свои мысли.

– Не бери в голову, Кать, – Леся притрагивается к моей руке. – Это только мои выводы. Возможно, я не права.

– Да я и не беру в голову, – обманываю я. Леся внимательно на меня смотрит, будто пытается понять, вру я или нет. Потом улыбается и резко меняет тему.

Позже приезжают ещё два Пашиных друга. Компания собралась весёлая. И я нисколько не удивляюсь, что Павел – душа этой компании. Везде в центре внимания. Как я уже успела заметить в день нашего знакомства, они с Лесей очень друг с другом похожи характерами. Ещё раз в этом убеждаюсь. Мы прекрасно проводим время, наслаждаясь природой и чистым воздухом, сидя на террасе с девчонками, болтая о всякой ерунде. Мальчики заняты жаркой мяса. Они бурно что-то обсуждают и о чём-то спорят. Ловлю себя на мысли, что эти люди стали мне на столько близки за этот день, будто я знала их всю свою жизнь.

Со стороны леса слышится гул двигателя квадроцикла, который мы взяли напрокат. Мы дружно поворачиваем голову в ту сторону.

– Возвращаются, – говорит Леся. – Кто поедет следующий?

– Мы все прокатились, кроме Кати, – отвечает Кристина. Смуглокожая длинноногая брюнетка с пухлыми губами и правильными чертами лица, больше похожая на фотомодель, чем на мать двоих детей. Она приподнимает свои солнечные очки. – Давай, Кать. Теперь твоя очередь. Женька прокатит с ветерком.

Женька – это один из парней, которые приехали позже всех. Смотрю на Женьку, который останавливает своего железного коня рядом с домом и глушит двигатель. Он довольно симпатичный и весёлый, но есть в нём что-то такое, что настораживает и даже отталкивает в некоторой степени. Его тело почти сплошь обколото татуировками и кажется, что живого места уже не осталось. Не то чтобы я была против этого, но когда их слишком много, выглядит угрожающе. Даже на его идеально выбритом черепе красуется продолжение то ли змеи, то ли дракона, тянущегося от спины по шее и выше. С заднего сидения выскальзывает хрупкая Эльза. В ней не больше полутора метров роста. Как Дюймовочка[4].

– Этот вид транспорта точно не для меня, – говорит девушка и плюхается рядом на шезлонг, схватившись руками за виски. – Кажется, я всю голову стрясла и задницу отбила.

– Ты просто пушинка, Эльза, – смеётся Женя. – Вы бы видели, как её на кочках подбрасывало. Как на американских горках. Я думал, вылетит на фиг.

– На американских горках хотя бы пристегнуться можно, – бормочет Эльза. – А тут руками держаться нужно. Я теперь не чувствую рук и своей задницы.

– Надо было за Женьку схватиться, – делает вывод Кристина.

– Да ну его! – машет Эльза рукой. – Всю дорогу ржал, как ненормальный, пока я болталась из стороны в сторону!

– Теперь твоя очередь, Катюха, – ехидно улыбается Женя, взглянув в мою сторону.

– Я бы на твоём месте хорошо подумала, – говорит Эльза.

– Не пугай человека, Элька. Нормально всё будет, – обиженно хмурится Женя.

– Волков бояться – в лес не ходить[5], – отвечаю я, вставая с кресла.

– Умница, – Женя снова улыбается. – Поехали, красавица, кататься.

Он ловко запрыгивает на водительское место, и я следую за ним, усаживаясь поудобнее.

– Лучше держись за меня, чем за поручни, так точно не свалишься.

Я застываю на секунду, раздумывая, но Женя продолжает:

– Не бойся, я не кусаюсь, Кать.

Он ждёт, когда я решусь, и я неуверенно кладу свои руки ему на талию. Он хмыкает.

– Готова? – спрашивает Женя, прежде чем завести мотор.

Я уже открываю рот, чтобы ответить, когда слышу знакомый мужской голос сзади:

– Никуда она с тобой не поедет.

Кажется, у меня кровь в жилах стынет в одну секунду. Мы одновременно оборачиваемся, чтобы посмотреть на того, кто помешал нам отправиться в наше мини-путешествие по бездорожью. Ярик стоит в стороне от дома, облокотившись плечом о ствол сосны, скрестив на груди руки. Откуда он тут? Он на меня не смотрит, только на Женю. И, кажется, готов вытрясти из него всю душу.

– Привет, братан! – восклицает Женя, будто не обращая внимания на его грозный вид, и спрыгивая на землю, чтобы подойти поздороваться.

Все остальные хором скандируют: «О-о-о-о!!!». Начинается общая суматоха, объятия и рукопожатия, в которой резко все обо мне забывают. Это к лучшему, потому что мои щёки полыхают адским огнём. Ловлю в своё поле зрения Лесю. Та сидит с испуганным лицом, будто увидела призрака. Посмотрев на меня, она шепчет одними губами: «Я не знала». Я киваю в ответ, что всё в порядке.

Всё это время, пока Ярик обнимается со всеми и обменивается прочими любезностями, я продолжаю сидеть на прежнем месте, даже не думая шевелиться. Отойдя от первого шока, решаюсь слезть с квадроцикла. Но не успеваю сделать и шага в сторону террасы, как крепкие мужские руки обвивают мою талию, и я слышу голос над ухом:

– Я обещал найти тебя, если ты не позвонишь. Я нашёл. А теперь спокойно садись обратно и не дёргайся, а то мы и так привлекли с тобой много лишнего внимания.

Я разворачиваюсь к нему лицом, чтобы показать, что я не добыча, а он не охотник, которым себя возомнил. Стараюсь быть максимально серьёзной.

– Я не… – начинаю говорить, но он обнимает меня, по-дружески, как и всех остальных, и целует в щёку. От него так вкусно пахнет, что я забываю то, что хотела сказать ещё секунду назад. Почему он так действует на меня? Чёрт бы его побрал!

– Пожалуйста, – улыбается он, включив в эту улыбку всё своё обаяние. И я сдаюсь, покорно усаживаясь обратно. Какого хрена я делаю?

Он аккуратно забирается на сиденье, чтобы не задеть меня.

– Так и будешь сидеть или обхватишь меня за талию?

– Ты забыл добавить, что не кусаешься, – ехидничаю я, послушно обвивая его руками. Чувствую, как напрягаются его мышцы от прикосновения моих рук.

Он смеётся во всё горло, заводя мотор.

– Кажется, ты меня с Жекой перепутала. Это он у нас не кусается, а я ещё как кусаюсь. И я тебя предупреждал об этом, Катёнок.

Мы трогаемся с места, и я машинально прижимаюсь к нему, боясь упасть. Если он решил меня напугать своими словами, то у него это не получилось, потому что вместо страха я чувствую дикое желание, которое поднимается снизу вверх и накрывает меня волной, концентрируясь где-то между ног. И это пугает меня куда больше его слов. Я не планировала терять свою голову, как маленькая девочка.

Мы едем сначала через лес по просёлочной дороге, а потом выезжаем на поле. Дорога здесь более ровная, есть где набрать скорость, только иногда встречаются небольшие кочки, наезжая на которые, Ярик заставляет меня прижиматься к нему теснее. Я чувствую его горячее тело даже сквозь футболку. И аромат его парфюма, который приятно щекочет ноздри. Хочется зарыться носом в его шею и вдыхать бесконечно долго, закрывая глаза от удовольствия. Прохладный ветер треплет мои волосы, и я ощущаю свободу, которой не чувствовала уже много лет.

Ярик в какой-то момент сворачивает на развилке. Он явно уже ездил по этим местам, потому что хорошо ориентируется на местности. Я вижу впереди узкую речку. Мы сначала едем вдоль неё, а потом он спускается прямо к воде.

– Летом в этом месте без труда можно проехать, но сейчас, к сожалению, нет, вода ещё слишком высоко. А то бы я прокатил тебя. На том берегу есть очень красивые места.

Он глушит двигатель, и я нехотя убираю свои руки с его талии. Ярик спрыгивает первым, а затем помогает мне, подавая руку. Какой галантный. Ещё минут пятнадцать назад он обещал меня покусать.

– Спасибо, – выдавливаю я из себя, боясь встречаться с ним взглядом.

Он прячет руки в карманах спортивных брюк, пристально глядя на меня. Я готова в этот момент провалиться сквозь землю.

– Почему ты мне не позвонила? – спрашивает он, переходя сразу к самому интересному. Не любит ходить вокруг да около. Я бы посчитала это огромным плюсом его характера, если бы не чувствовала себя пойманной птицей.

Что я могу ответить? Не было времени? Не хотела? Было не до тебя? Звучит, как лепет школьницы. Он читает меня, как открытую книгу, поэтому даже смысла нет убеждать его в том, что я не чувствую к нему симпатии, не говоря о сексуальном влечении.

– Сложный вопрос, – отвечаю я. И это действительно так. Порой человек сам не понимает, что хочет от жизни. Именно в таком подвешенном состоянии я нахожусь в данный момент. Мне трудно делать шаг вперёд. Мне страшно его делать.

– Попробуй объяснить. А я попытаюсь понять, – настаивает он. – Разницу в возрасте мы с тобой обсуждали.

– У меня сейчас не самый простой период в жизни, – вздыхаю я. – Я пока не планировала каких-либо отношений, потому что только что вышла из предыдущих. Не совсем удачных.

– Я не предлагаю тебе отношения.

Я резко поднимаю на него глаза. Он говорит серьёзно. И я знаю, чего он от меня хочет. Его прямолинейность не удивляет. От него вряд ли можно ожидать романтики. Я это поняла ещё с первой нашей встречи. Это должно меня отталкивать, но почему-то привлекает ещё больше.

– Я предлагаю тебе секс, – продолжает он. – Просто секс без каких-либо обязательств. Ты можешь согласиться сейчас, или я дам тебе время подумать. Но ты должна понимать, что я не люблю долго ждать.

– А если я откажусь? – задаю я вопрос, уже заранее зная на него ответ.

– Если я скажу, что ты не сможешь отказаться, это прозвучит из моих уст так, будто я слишком самоуверен. Но дело не в моей самоуверенности, и ты сама об этом знаешь. Мы не сопливые школьники, чтобы что-то друг другу доказывать. Я хочу тебя, ты хочешь меня. Всё гораздо проще в этой жизни. Зачем лишать себя того, от чего ты получишь лишь удовольствие?

– Мне нужно время, – говорю я, слыша, как кровь шумит в моих ушах.

– Хорошо, – отвечает Ярик и запрыгивает на сиденье, подавая мне руку. Наверно, это самый короткий и самый откровенный разговор в лоб за последние несколько лет с малознакомым мужчиной, не считая моего горького опыта одного единственного раза измены мужу. Будет ли Ярик настойчивым, если я откажусь от его предложения?

Когда мы возвращаемся, все смотрят на нас с нескрываемым интересом, но молчат. Девчонки делают вид, что ничего особенного не заметили, и я благодарна им за это. Не люблю, когда люди лезут в мою жизнь, зная меня совсем недолго. Наверно, мы бы стали хорошими друзьями, если бы не сегодняшнее предложение Ярика. Теперь я понимаю смысл его жизни. Никаких отношений. Просто секс. Тех, с кем просто трахаются, не имеет смысла знакомить со своим окружением. Сегодня ты есть, а завтра тебя нет. Я понимаю, что я такая не первая и не последняя. У меня ещё есть время подумать.

Хотя, по сути, о чём тут вообще можно думать? Я не пытаюсь продать себя подороже, набивая цену. И я не девственница, чтобы мне было что терять. Меня останавливает только одно – то, что я могу сойти с ума от этого человека. Я уже сошла, если думаю над его предложением. Чувства потом не выбросишь, как ненужную тряпку, не сотрёшь из памяти. С ними нельзя шутить, иначе всё закончится так же, как с моим браком. Когда уходит человек, к которому ты испытывала чувства, на его месте остаётся пустота и нужно очень много времени и душевных сил, чтобы эту пустоту заполнить. Если я заранее знаю, к чему это всё приведёт, зачем мне добровольно соглашаться на это?

– Что произошло, рассказывай.

Я даже не заметила, как ко мне со спины подошла Леся. Если честно, я даже забыла о её существовании на некоторое время. Это ли не говорит о том, что я уже крепко подсела на наркотик с красивым именем – Ярослав?

– У тебя такое выражение лица, – продолжает она полушёпотом, – будто он тебя пытал в лесу.

– Нет, не пытал, – отвечаю я. – Хотя у меня в голове была мысль о том, что он сможет сделать и это. И глазом не моргнёт.

Подруга смотрит на меня глазами, полными ужаса. Она ещё не отошла от первого шока, как я добиваю следующим.

– Он что, маньяк? Может, мне с Пашей поговорить? Он скажет ему пару ласковых, чтобы отстал от тебя.

– Не нужно. Сама разберусь.

– Это неправильно вести себя так, будто ты – его собственность. Он тебе никто, чтобы указывать, с кем можно ехать, а с кем нельзя, – не унимается Леся. – Ты опять позволяешь кому-то думать и решать всё за тебя.

– Никто за меня ничего не решал. Если бы я не захотела, никуда бы с ним не поехала.

– Звучит гораздо хуже, чем ты думаешь. Когда вы уехали, Кристина шепнула мне на ушко, чтобы ты была с ним осторожнее. За ним тянется шлейф разбитых сердец, и Бог его знает, чего ещё.

– “Я злой и страшный серый волк, я в поросятах знаю толк …” – задумчиво цитирую фразу из фильма “Джентльмены удачи[6]”. – Всё в порядке, Лесь. Если я буду вести себя как жертва, так и будет. Он просто ясно дал понять, чего от меня хочет.

– Дай угадаю! Секс без обязательств?

– Угадала.

– Как мило с его стороны, – кривит губы Леся. – Кажется, он начинает раздражать меня ещё больше.

Если бы я чувствовала то же самое к нему, передо мной не стоял бы столь сложный выбор. Всё было бы гораздо проще.

Весь оставшийся вечер, пока мы сидим в доме и развлекаемся, играя в игру «Угадай, кто ты?», я ловлю жадные взгляды Ярика на себе. Ему даже карточки с персонажами попадаются соответствующие: «Лев», «Акула», «Капитан Джек Воробей», в отличие от моих: «Мышь», «Жаба» и «Микки Маус», который, по сути, та же мышь, только мультяшная. Он даже не пытается скрывать, что хочет меня, наслаждаясь тем, что я не могу найти себе места, когда он так смотрит. Не знаю, чего хочется мне больше в такие моменты: выцарапать ему глаза или согласиться на его предложение прямо сейчас. Но надо отдать ему должное, кроме этих волнительных игр в гляделки, которые замечаю лишь я, нет больше абсолютно ничего, что бы выдало нас двоих.

После того как мужская половина компании удаляется в сауну, а женская разбредается кто куда, я снова пытаюсь расслабиться и словить умиротворение, которое испытывала, пока он не приехал. Но чувствую только ещё большее напряжение в каждой клеточке своего тела. Выхожу на улицу подышать свежим воздухом. Ночи в мае ещё прохладные, несмотря на то, что днём температура достигала отметки в 25 градусов на солнышке.

# Примечания

1

Советский рок-музыкант, автор песен, поэт, художник и актёр крейско-русского происхождения. Основатель и лидер рок-группы “Кино”.

2

Герой сказки А.Н.Толстого “Золотой ключик, или Приключения Буратино”(1936), отец Буратино.

3

Народная европейская сказка о маленькой девочке, повстречавшей волка. Литературно обработана Шарлем Перро, позже была записана братьями Гримм.

4

Маленькая, красивая и добрая девочка, героиня одноимённой сказки датского поэта, путешественника и сказочника Х.К. Андерсена.

5

Устойчивое сочетание (пословица).

6

Советская кинокомедия, снятая в 1971 году режиссёром Александром Серым на киностудии “Мосфильм”.