# Сумерки в Париже

Дмитрий Александрович Федосеев

Осень. Всё ещё согревающее душу солнышко медленно уходит с неба, на смену свету и теплу приходят ледяные сумерки. Люди привычно расходятся по домам, согреваясь в уютных пледах у каминов с горячими кружками в руках. Не подозревая, что порой наши близкие несут в себе куда более тёмные и мрачные сумерки, чем те, что опустились за окном.

> Хочу сразу попросить прощения за не очень хорошее знание французского языка.

Опускающееся всё ниже и ниже к горизонту золотое солнце, которое пускало свои чарующие лучи играть бликами в окнах домов, на витринах, опускаться на крыши и теряться в горящих кронах деревьев, снова заслонила серая масса облаков. Только что казавшийся счастливым и полным энтузиазма город словно переместился в другую реальность. Из яркой осенней листвы словно ушла вся радость. Узкие улочки Парижа, в своём большинстве вымощенные старинными камнями, казалось, сошли с экранизации средневековья, когда всю Европу терзала чёрная смерть. Полный штиль нарушился пока что небольшим, но довольно прохладным ветерком, который пробивался сквозь пальто, одежду и плоть и безмолвно заползал в душу, убивая всю отраду.

Не замечая всего этого, город продолжал жить своей жизнью. На углу улицы торговец фруктами натирал красные-красные яблоки до блеска. По мостовой, не спеша, с лёгкими улыбками на губах прогуливалась пожилая пара. Неподалёку от кофейни играла девочка лет двенадцати, смешно укутанная в одежду, с большими голубыми глазами. Тяжёлый для неё кассетный плеер, висевший на поясе и передающей сочетание нот через наушники, нисколько не мешали неугомонному ребёнку весело прыгать по лужам с каждым разом высвобождая из-под капюшона всё больше распущенных локонов цвета соломы. В воздухе витали ароматы кофе, свежеиспечённых булочек и лёгкий, едва заметный запах парфюма.

Наконец из-за угла плавно выехал вишнёвый автомобиль. Мягкий шум двигателя, затем скрип тормозов. Вышедшая из машины симпатичная девушка лет двадцати пяти оглядела улицу игривым взглядом. Ветер тут же принялся плясать с её вороными волосами, вытворяя с незамысловатой причёской каре различные шалости. Одежда была простой, но в ней чувствовался стиль со своим неповторимым шармом: тёмная полурастёгнутая тёплая кофта с капюшоном, такая же полурастёгнутая фланелевая рубашка в тон, футболка и чёрные джинсы.

Я оторвал от неё глаза и принялся обшаривать местность долгим тяжёлым взглядом то ли пытаясь найти другого человека, то ли просто оттягивая неизбежное. Как и всегда, часть меня сопротивлялась, судорожно ища выход и помощь, но, как и всегда, другая, рациональная часть понимала, что ни того, ни другого нет и никогда не будет. Очень хотелось оставить надежду, чтобы не разочаровываться снова, но в тот же момент слабый, едва пригодный для жизни росток принялся пускать корни в душе. Буквально чувствуя на языке горечь ситуации, я сделал первый шаг к уютному кафе, в дверях которой до этого спряталась та самая девушка.

Заведение оказалось весьма скромным, тем более по меркам города любви. Хотя и назвать его забегаловкой язык не поворачивался. Каменная плитка пола элегантно встречалась с деревянными стенами. Слева, у большого окна, имелся ряд простецких прямоугольных столиков с немного потертыми, но на вид крайне удобными диванчиками. Справа размещался декоративный камин, в котором потрескивала пара поленьев и более утончённые круглые столики, рассчитанные на двух человек. Пространство было украшено в соответствии с текущим временем года: под потолком висели гирлянды с мягким тёплым светом и подвешенные на ниточке опавшие листья. Стены заполонили атмосферные фотографии, сделанные полароидом. Всё это и даже изредка попадающиеся на глаза недостатки интерьера придавали кафе жизни, в отличие от идеальных снаружи, но бездушных внутри заведений в центре города.

Я присел в самом тёмном углу зала и привычно принялся изучать присутствующих. Этим прохладным осенним вечером кафе было практически пустым. За столиком, что стоял ближе всего к камину, сидел пожилой мужчина в костюме-тройке, неспешно читающий книжку с пожелтевшими страницами. Изредка он прерывался, то устремляя задумчивый взгляд к ярким всполохам огня, то делая большой глоток чая. Напротив раздаточной стойки и по совместительству кассы скучал, а скорее не умело делал вид, что скучает, молодой человек. Он был одет в хорошо отглаженный джинсовый костюм. Лицо парня было практически невозмутимо, но вот его руки, не находившие себе места быстро выдавали волнение. Вышедшая из кухни с противнем румяных дымящихся булочек официантка в красном фартуке и таком же ярком платье также была хороша собой. Манящие пекарные изделия тут же принялись заполнять большую плетёную корзинку. Каждые две-три булочки девушка, что перекладывала их голыми руками, мило складывала губы и смешно дула на обожжённые пальчики.

– Да, ты правильно заметил, – прошептал женский голос над моим левым ухом, – Он стесняется ей сказать. Впрочем, как и она.

После этих слов брюнетка неспешно обошла столик и примостилась напротив меня, уставившись невинными глазами. Очевидно, до этого она была в дамской комнате.

– Ты не против, если я сяду с тобой? И… не против, что сразу на "ты"?

Не было смысла спорить – она сумела застать меня врасплох. Что случалось нечасто.

– Обычно люди предпочитают меня не замечать.

– Тогда, сделаем вид, что я – необычная.

– Может, нам и не придётся.

Девушка улыбнулась и кивнула, принимая комплимент.

– Любишь кофе? – и едва дождавшись моего кивка – Я принесу.

И вот лёгкой, едва ли не танцующей походкой мадемуазель направилась к стойке. Её волосы плясали в такт движениям, подчёркивая озорное настроение хозяйки. Но лишь самый внимательный, самый искушённый взгляд мог заметить в глубине этого вальса печальную композицию, льющуюся из самых потаённых уголков души.

– Почему ты решила заговорить со мной на родном языке? – спросил я, когда девушка вернулась.

– Ты не похож на француза, – отмахнулась она, поставив чашки кофе на стол, – Ну а дальше – мне просто повезло.

Я ещё одним кивком поблагодарил барышню за кофе.

– И долго у них это?

– Больше недели, – понизив голос, начала сплетничать молодая особа, – Она – внучка владелицы этого заведения со старомодным воспитанием. Часть его передалась и девушке. Теперь она уверена, что первый шаг должен делать именно мужчина. А он сомневается, что достоин такой ослепительной юной леди. Но всё равно приходит сюда каждый вечер, практически ничего не заказывая.

– И что же, никто не хочет им помочь? – с намёком протянул я.

– А нужно ли? – улыбнулась соседка, – Они ведь смотрятся так забавно, когда делают нелепые вещи.

Девушка сделала глоток горячего напитка. Её взгляд стал задумчивым. В воздухе повисла небольшая пауза. В кафе вошла та самая пожилая пара, которая также расположилась ближе к камину.

– И вправе ли мы что-то менять? – в голосе брюнетки не осталось ни намёка на шутливость, – Что, если они будут счастливы порознь? Что если они наконец заговорят, начнут встречаться, поженятся, создадут семью и вдруг в один день проснуться совершенно несчастными? Что, если их отсутствие знакомства – путь к благополучию всего человечества? Что, если это судьбоносная тёмная страница их будущего прошлого приведёт его к изобретению бессмертия, а её – к открытию бесконечно мощного источника энергии, который позволит колонизировать новые планеты?

Я хмыкнул:

– Люди всегда считали себя самыми важными. Существами, от которых зависит буквально всё во Вселенной. Это мысль вплетена в жизнь человека от самого детского садика до глупеньких романов для пожилого поколения. Вы, мол, особенные, вы – ни на кого не похожи, вы – участники становления истории. Проблема этого учения в том, что она процентов на девяносто девять лжива. Похожих людей как внешне, так и внутренне не так уж и мало. А историю пишут единицы. По факту, замени ты девяносто, даже девяносто девять человек из ста и совершенно ничего не изменится. Может, где-то разводов станет больше или меньше, а пьянки перед подъездами переедут на детскую площадку. Но эти изменения ничтожны.

– Возможно, ты прав. Но что даёт гарантию того, что они – не есть тот процент потерянной правды?

– Ты взгляни на них. Она едва ли что-то умеет, кроме готовки жульенов и круассанов. Они, может, и бесподобны, но этим не спасти мир от Третьей мировой. А он… слабохарактерный, нерешительный и не очень предприимчивый. Они – само воплощение слова "банальность". Они – маленькие люди.

– Екатерина I – супруга Петра Первого тоже была маленьким человеком. Её отцом был крестьянин. Тем не менее, она сыграла свою роль в жизни тысяч людей.

– В этом и есть вся соль этой религии. Ведь никто не может доказать, что тот самый жалкий процент – это не ты. Вот люди и верят, что всё, что они делают, как-то в конечном итоге отзывается во Вселенной, подобно эффекту бабочки. Красивая сказка для самообмана, дабы люди не решались украшать своими окоченелыми телами ветки деревьев, познав свою никчёмность.

Подруга с сарказмом в глазах сделала ещё один глоток кофе.

– Хорошо, – согласился я, – Допустим, они и впрямь люди из того процента, и человечество под их властным взглядом низвергнется во всеобщее и вечное благополучие. Но что, если даже после этого они будут сожалеть об этом вечере, когда никто из них не решился подойти к другому? Разве вправе мы пожертвовать их счастьем для счастья других?

– Но что, если их встреча – самая большая ошибка в их жизни? Что лучше: всю жизнь жалеть о неисполненной когда-то мечте или всю жизнь жалеть, что ты её исполнил, но она оказалась не тем, о чём ты мечтал? Сожаление или разочарование?

– Жизнь каждый день ставит нас перед хреновым выбором: покормить бездомную дворнягу с жалостливым взглядом, чтобы она как-нибудь подцепила бешенство и отправила на тот свет с десяток невинных человек или с тяжёлым сердцем пристрелить, ибо все бесплатные питомники заняты, а платные тебе не по карману, тут бы хоть себя прокормить? Сделать эвтаназию парализованному, чтобы ни он, ни его семья не мучились или обречь его всю жизнь быть заложником своего тела, а родных – стать сиделками? Должна ли женщина иметь право распоряжаться своим телом и делать аборт, если не хочет ребёнка или любая жизнь от самого его сотворения священна?

– Но ведь… – уже не так уверенно прошептала девушка. Я её перебил:

– Должен ли человек правильно питаться или же откладывать деньги на изобретение, которое приведёт то самое общество, что не давало ему десятилетиями наедаться к благополучию?.. Но ведь так, желая всем всего хорошего можно вовсе умереть с голода, не создав того самого изобретения.

Собеседница даже осунулась. Её лицо немного побледнело. Было видно, что мои слова попали в самое сердце. И немного в задумчивости покусав губу, она резко встала.

На шум обернулась официантка. Парнишка, смущённый тем, что не отрывал от девицы своего взгляда, тоже встал, решив сделать ещё один заказ и в очередной раз скрыть свои чувства. Начался обратный отчёт коварного плана, что в момент созрел в голове моей подруги.

– S'il te plaît, donne-moi un verre de jus d'orange[1], – практически без акцента произнесла брюнетка, подойдя к стойке, кивнув пропустившему её парню.

– Conservez votre commande[2], – с улыбкой произнесла француженка, протягивая стакан.

– Merci[3], – хитрая брюнетка взяла сок и как бы случайно опрокинула вазочку с запечатанными в бумагу одноразовыми деревянными палочками для размешивания напитков, которые тут же разлетелись по полу.

– Oh mon dieu, je suis tellement maladroit aujourd'hui[4]!

– Ne t'en fais pas[5], – успокоила её официантка и принялась собирать палочки.

– Je t'aiderai[6]! – стоявший всё это время в очереди молодой человек также занялся уборкой. А моя собеседница, ещё пару раз извинившись, решила ретироваться, сев на своё место.

– Сейчас мы и узрим начало чего-то… нового, – повернувшись к паре, дабы не пропустить результаты своих трудов, тихо сказала она.

К тому моменту все палочки уже оказались собранными. Парень нерешительно подошёл к официантке, протянул находки. Сначала растерянно встретились их ладони, через мгновение – взгляды. Вмиг в помещении стало как-то душно и слишком тихо. Между молодыми людьми проскочила искорка… которая тут же погасла.

– Merci beaucoup[7], – прошептала девушка и, покраснев, скрылась за занавеской, проход за который вёл на кухню. Ошеломлённый парень вернулся на место и уткнулся в пустую чашку.

– Может им и впрямь не суждено быть вместе? – разочарованно сказала девушка.

– Ты разве веришь в судьбу?

– Нет. Вряд ли. К тем или иным результатам нас приводит наш выбор. Или обстоятельства, которые нельзя отменить.

– Ты не думала, что эти обстоятельства и есть фундамент рока?

– Нет. Обстоятельства складываются согласно законам Вселенной. Метеорит падает на планету согласно законам физики. Животные рождаются и умирают согласно законам биологии. И далее по списку.

Мадемуазель почти залпом выпила свой апельсиновый сок.

– Оставишь их мучаться? Ты же видела, как они смотрели друг на друга. Они оба этого хотят.

Собеседница вздохнула:

– Нам нужен новый план…

Снова покусывая нижнюю губу, она принялась думать.

– Что, если мне угостить его чем-нибудь? В девушке взыграют чувства, она заревнует и станет более решительной.

Я погладил подбородок:

– Нет. Скорее она просто уйдёт в сторону и не будет вам мешать. А ночью её подушка будет мокрой от слёз.

– Да, ты прав. Глупая идея. Нужно учитывать их характеры и способности… – замедляясь, произнесла подруга. Было видно, что она уже нашла решение, – Её бабушка из Германии! И сама она также отлично говорит на немецком. В отличие от парня.

Она достала блокнотик и небольшую ручку из кармана и принялась что-то выводить своим приятным почерком.

– Когда ты успела так хорошо их узнать? Из начала разговора я понял, что ты здесь не больше недели.

– Мне просто скучно сидеть в своём номере отеля.

Брюнетка сунула ручку обратно, вырвала листок из блокнота, сложила и быстрым шагом направилась к одинокому парню. Вручила ему записку и что-то прошептала на ухо. Поблагодарила и направилась к выходу.

– Мне лучше уйти сейчас, – пожала девушка плечами, проходя мимо меня. Я встал и последовал за ней.

Через минуту мы сидели в её машине и наблюдали за происходящим внутри кафе. Официантка нашла в себе смелость снова выйти в зал. Смущённый молодой человек всё же передал ей записку, указав на столик, где сидели мы. И тут же вернулся на место. А девушка, прочитав, снова покраснела. Как-то странно посмотрела на парня и вновь скрылась за шторками.

– Что ты ему сказала?

– Что мне срочно нужно бежать. И что я хотела бы передать некую информацию своей подруге официантке, но не осмелилась её беспокоить в рабочее время лишний раз.

Через четверть часа в зал снова вышла блондиночка. Волнуясь так, что заметно тряслись руки, она-таки поставила перед молодым человеком чашку кофе и блюдечко, на котором красовалось печенье с предсказанием. Парень хотел было что-то сказать, но официантка в тот же миг испарилась. Он почесал в затылке, пожал плечами и разломил мучное изделие. Достал бумажку да так и застыл.

– На днях у них будет свидание. Скорее всего даже сегодня.

– Это ты поняла потому, что она вынесла кофе, а не чай? – с сарказмом спросил я.

– В самую точку, – улыбнулась собеседница, – В бумажке было написано, что он всё про меня выдумал и просто подговорил меня заранее устроить небольшое шоу, чтобы не смущать девушку перед посетителями. Как и то, что он находит её самой великолепной на всей Земле. И, мол, если она не против познакомиться поближе, то пусть вынесет кофе и печенье с предсказанием, куда спрячет ответ о времени и месте следующей их встречи. А если хочет, чтобы он оставил её в покое, то любой другой напиток. После чего он навсегда прекратит свои попытки.

– А что, если бы он сказал, что не заказывал кофе и печенье?

– Он слишком робок. Он бы не сделал этого даже если бы она стояла возле него весь день. Один раз в запарке она принесла ему рататуй. Но он съел всё, несмотря на то, что ненавидит это блюдо.

– А если бы официантка вынесла любой другой напиток, то ты…

– То я бы подошла к нему, когда он вышел и всё рассказала, да.

– Немного банально… Но сработало.

Барышня повернулась ко мне с напущенной злостью:

– Банально? Первый план был банальным. Второй намного лучше. Да и вообще, ты и пальцем не пошевелил. Легко судить других, когда ничего не делаешь сам.

– Справедливо, – моё лицо расплылось в улыбке.

Наше внимание внезапно привлёк задорный звонок. Это оказалась та самая девочка, что не так давно прыгала по лужам. Набирая скорость, она на велосипеде пронеслась мимо нас и, лихо завернув, скрылась за углом. При этом уже снятый с пояса проигрыватель, который оказался плохо закреплён на задней раме с глухим стуком упал на брусчатку.

Моя подруга проворно выскочила из машины и побежала к углу. Немного опешив, я снова последовал за ней.

Неподалёку послышался рёв мотора, который с каждой секундой становился всё ближе. Несмотря на это, буквально уже видя машину, брюнетка практически бросилась ему под колёса, спасая старенький плеер. Я понял, что сейчас случится, но никак не мог помочь, ибо попросту не успевал добежать. Застывшая с проигрывателем в руках девушка зажмурилась, а я отвернулся…

Раздался резкий визг тормозов, звук удара будто повис в воздухе. Я сглотнул и, набравшись сил, посмотрел на место происшествия.

– Êtes-vous fou[8]?! – закричал француз, выбираясь из теперь побитой машины, – Alors sautez sous les roues[9]!

И подбежав к так и не тронувшейся с места брюнетки, более спокойным голосом спросил:

– N'es-tu pas blessé[10]?

Подруга наконец открыла глаза. Сглотнув ком, который явно застрял у неё в горле, прошептала:

– Tout va bien. Ok… Désolé pour la voiture[11].

Девушка трясущимися руками достала из кармана пачку евро и протянула водителю:

– Désolé[12]!

Водитель застыл так же, как и молодая особа пару минут назад, смотря на внушительную сумму денег. А моя компаньонка незаметно скрылась из виду. О судьбе поцарапанного и немного погнутого фонарного столба, к сожалению, никто так и не подумал.

* * *

Ночь всё стремительнее захватывала пространство, опускаясь тьмой на старинные дома. Тени становились мрачнее, их сила возрастала. Незаметно, но неотвратимо они, словно живые, перемещались по улицам и закоулкам, занимая каждый уголок. Окружавшие тёмные тучи, которые изредка где-то вдали освещались молниями, только усиливали темень. Город готовился ко сну, люди прятались в своих квартирах, а их места занимали чёрные тени, провозглашая начало ночной смены.

Мы шли в тишине по узким улочкам больше получаса. Сначала девушку буквально трясло от произошедшего, она не видевшим взглядом смотрела только себе под ноги, на меняющиеся булыжники брусчатки. Казалось, она вот-вот рванёт с места и побежит к себе в отель или ещё куда-нибудь, чтобы остаться наедине. Но со временем она приходила в себя. С каждой минутой в её тело возвращалась жизнь, походка снова приобретала те танцующие движения, а глаза наполнялись игривыми искорками.

– Тебе нравится поэзия? – спросил я.

От такого неожиданного вопроса мадемуазель даже остановилась, уставившись на меня изумлённым взглядом. Она кивнула.

– Мне тут вспомнился один стих. Один из моих любимых. Не против, если я прочту?

Девушка снова кивнула. Мы продолжили путь:


– Тишина опустилась на город,

Укутанный одеялом листвы.

Чертоги воспоминаний отворит

Песня далёкой весны.


Моё сердце тоскует по дому,

Поддержке, любви и добру,

Бескорыстному люду простому,

Не потерявшим запала искру.


Деревья играют с ветвями.

Легкий шелест опада манит

В сон, навеянный дождями,

Что пробуждением грозит.


В тех снах я гуляю по лесу,

Где нет никого, ни души,

По высоким горам, на которые влезу,

По сибирской морозной глуши.


Но есть в них то, что милее рассветов

Что дарит радости глоток:

Люди, лишённые обетов,

Чьей участи не ведом мне рок.


Как бредем мы вместе с ними,

Бесцельно гуляем везде

С лучшими друзьями моими,

Ориентируясь по желаний звезде.


Но свою мечту уже исполнив -

Я навсегда одиночества лишён!

Весёлый коллектив пополнив,

Для исполнений их грёз я рождён.


И лишь порой в кошмарах будет сниться,

Как мне снова самому по себе

На улицах сих предстоит очутиться,

Подчинившись горе-судьбе.


Как я безмолвною тенью

Слоняюсь по многолюдной толпе,

Преданный давнему забвенью,

Устремляясь к доли рабе.


Как на глазах моих снова и снова

Происходит ужасный момент.

А я не могу сказать и полслова,

Словно линии жизни я той рудимент.


– Красиво, хоть я и не всё поняла, – тихо молвила брюнетка, – Кто написал?

– Автора я, честно сказать, уже не помню, – солгал я.

– Кажется, он просто не любил свою работу.

Я улыбнулся:

– Да, скорее всего.

Девушка вздохнула:

– Я боялась, что ты устроишь сцену после того, что случилось у кафе. Будешь расспрашивать, почему я так поступила. И отчитывать.

– Я считаю, что люди должны делиться только тем, что они сами хотят рассказать. Принуждать к разговору не в моём стиле.

– И тебе не интересно было бы узнать причину?

– Интересно. Но я не собираюсь из-за своих чувств делать больно или даже неприятно тебе.

Собеседница наконец снова посмотрела на меня. В её глазах читались удивление, благодарность и щепотка симпатии.

– Этому плееру, – она подняла руку, в которой всё ещё был виновник ДТП, – лет двадцать, а то и все двадцать пять. Это не просто хорошая вещь, способная воспроизводить музыку. Это память. О чём-то или даже о ком-то важном. И будь я на месте той девочки, я бы себе не простила его утрату.

– Ты хочешь его вернуть?

– Да.

– И как мы это сделаем? Там ведь нет адреса девочки.

– Нет. Но я заметила следы дождя на раме велосипеда. А дождь был лишь вчера ночью. Следовательно, вчера ночью он стоял не в квартире, и не в гараже. А на улице, рядом с домом девочки. Ну а сам транспорт довольно приметный.

Мне припомнились яркие полосы рисунков на раме, которые явно были сделаны вручную. Но всё же я хмыкнул:

– Да, но это Париж. Чтобы прочесать улицы даже ближайших районов уйдёт вся ночь. Если не больше.

Девушка хитро улыбнулась:

– Я не занята. А ты?

Некоторое время мы шли молча, изредка я поглядывал на компаньонку, ожидая увидеть сомнение или скуку, ожидая, что она вот-вот выбросит старый плеер и развернётся, уйдя по своим делам. Но она лишь с интересом осматривалась, с упоением отдаваясь такому… не взрослому и безбашенному занятию, как возвращение старой вещички своей хозяйке.

# Примечания

1

Дайте, пожалуйста, стакан апельсинового сока. (Здесь и далее французский)

2

Держите Ваш заказ.

3

Спасибо.

4

О боже мой, я сегодня такая неуклюжая!

5

Не беспокойтесь об этом.

6

Я помогу Вам!

7

Спасибо большое.

8

Ты что, с ума сошла?!

9

Так под колёса прыгать!

10

Не пострадала?

11

Всё в порядке. В порядке… Извините за машину.

12

Извините!