Светлана Куксина
За три дня до счастья

Глава 1

– Это что?! – Длинный, тонкий, изящный пальчик Валентины с ярким маникюром с замысловатым рисунком обрисовал в воздухе знак вопроса и ткнул в сторону экрана её собственного смартфона, который она затем сунула прямо под нос подруги.

– Объявление, – вздохнула Снежана, закрывая дверь. – Моё. Я решила попытаться продать бабулино наследство.

Снежана была фрилансером. Не слишком успешным, впрочем. Подрабатывала и копирайтером, так что на хлеб хватало, а вот на масло уже не всегда. Компьютер у нее был старенький, ещё мамин, но Снежана не хотела с ним расставаться. Привыкла.

Родители её уехали полгода назад. Мама долго болела, и врачи посоветовали ей сменить климат. Снежана осталась в их небольшой двухкомнатной квартирке. Она была из тех людей, которые прикипают к месту и ни за что не хотят расставаться с привычным укладом жизни.

Родители пытались бороться с привычкой дочери сидеть дома и читать книжки, но безуспешно.

– И почему она такая домоседка? – вздыхала мама, на что отец резонно замечал:

– Так ведь и мы с тобой такие. Нам дома хорошо, вот мы и упустили дочку. Варимся в собственном соку, а ребёнка надо было с детства к людям приучать. Социализировать. Привыкла быть одна, вот теперь и не нуждается ни в ком. Пропадёт без нас.

– Наоборот. Надо её одну оставить пожить. Работу найдет и привыкнет. А то и в школе всё книжки под партой читала. Совсем от реальности оторвана.

И вот родители уехали, а Снежана всё так же сидит дома за книжкой или компьютером.

Типичный меланхолик, Снежана каким-то чудом познакомилась и подружилась с живым вулканом Валентиной, поселившейся тоже примерно полгода назад в соседнем подъезде.

Странно, но девушки сразу подружились и дружбой этой дорожили обе.

Валентина примчалась к ней в тот момент, когда Снежана наконец вымучила объявление о продаже дома, опубликовала его в интернете, полазила немного по любимым сайтам и с чувством выполненного долга собиралась попить чайку.

Но вместо чая Снежане пришлось оправдываться перед подругой:

– Моё объявление. Просто объявление. И всё!

– Вижу, что твоё! … Это ты называешь объявлением?! – Валентина просто кипела от возмущения. – Ты что у нас умом тронулась так писать: Продам старый ненужный дом в дальней деревне!!! Цена договорная! Ну кто так продаёт?! Да тебя же первый мошенник разует и разденет! Так убедит, что ты ещё и приплатишь, чтобы дом твой взяли!

Снежана ещё раз вздохнула: противостоять подруге в такой момент всё равно что танк грудью останавливать . Она на такой подвиг не способна, поэтому нашла простой выход:

– Пойдем чаю попьем. Я ещё не завтракала, но собиралась, чайник как раз закипел.

Она развернулась в тесной прихожей и пошла в кухню. Валентина рванула с места, как скаковая лошадь: так же резко и с таким же фырканьем.

– Нет, ну могла бы мне сказать! Я кто?! Я риэлтор! Успешный риэлтор! Да я собачью конуру способна продать по цене хором! А ты?! … Продам старый ненужный дом в дальней деревне!!! Тьфу! И ещё раз тьфу!!!

– Но он ведь старый и ненужный… – уныло отозвалась Снежана и посмотрела в окно. Они уже дошли до кухни, но воинственность подруги никуда не делать. Почему-то Снежане всегда было трудно противостоять её неистовому натиску, а сегодня особенно. С утра настроение похоронное. – Что не так?

– Всё не так! – Валентина плюхнулась на стул, достала из кармана жакета шоколадку. – Давай свой чай! Горе луковое! Потом я твоё объявление отредактирую. Не-е, ну надо ж так написать!

Снежана достала чашки из кухонного шкафчика, заварочный чайник уже стоял на столе с готовой заваркой, из носика шел пар.

Валентина разломала шоколад на кубики, сунула один кубик в рот и принюхалась:

– Мелиссу добавила?

– Ага…

– Люблю мелиссу… Аромат у неё бесподобный, – Валентина сделала глоток. – Вкусно как… Шоколадку лопай, тебе принесла, ты ж у нас сластена… Давно в бабкином доме была?

– Давно, – Снежана присела на край стула, словно это она была в гостях и гостем незваным. – В детстве. Не люблю я никуда ездить. Лет с тринадцати – четырнадцати одна дома оставалась. Родители уедут на пару дней, а комп мамин в моём полном распоряжении остаётся. Сказка…

– Сколько ж твоему компу лет? – поразилась Валентина.

– Да в нем поменяно уже всё. Одна оболочка прежняя. Монитор вообще уже третий.

Снежана ела шоколад, запивала его чаем и жмурилась от удовольствия. Она действительно была сластёной, но баловала себя сладким нечасто. Деньги как-то моментально улетучивались на самое необходимое. Хорошо, что родители так и продолжали оплачивать коммунальные услуги, иначе Снежане пришлось бы и совсем не сладко. Ей и денег оставили на первое время, но они тоже уже улетучились.

В оконное стекло ткнула клювиком неизвестная пичужка, и Снежана улыбнулась – весна! Зелень, солнце и надежды, будоражащие душу…

– Тебе уже двадцать шесть, – подсчитала Валентина и покачала головой. Голос подруги диссонансом ворвался в безмятежность Снежаны. Она даже вздрогнула. Перевела взгляд на сидящую напротив Валентину и не сразу поняла, о чём та её спрашивает. – Значит, ты больше десяти лет не была в том доме?

– Больше, – согласилась с ней Снежана. И сама удивилась: как, оказывается, время быстро промчалось. – Бабуля сама часто к нам приезжала. Не любила на месте сидеть. По грибы, ягоды бегала, к подружке в соседнюю деревню носилась как в юности, по всем окрестным городишкам ездила то в музей какой-нибудь, то за покупками, то в библиотеку… Прикинь, в райцентр в библиотеку за книжками два раза в месяц моталась на рейсовом автобусе.

– И в кого тогда ты такая неподъёмная?! – удивилась Валентина, со вкусом прихлёбывая чай…

Снежана молча пожала плечами и снова посмотрела в окно. Пичужки не было. Умчалась по своим делам. Мир слегка потускнел.

– Значит так, – решительно произнесла Валентина, ставя на стол пустую чашку. – Объявление сними. Пока. Сначала мы съездим поглядеть, что там тебе бабка оставила, а там посмотрим. Ты в наследство уже вступила?

– Нет. Мне это и не нужно. Бабуля давно на меня по дарственной всё переоформила. Она хозяйство держала, огород, ягоды продавала, грибы, ещё там что-то… В общем, денег скопила. Деньги родителям отдала на переезд, но они, конечно, никуда не поехали, пока она жива была. Ездили, помогали… А как не стало бабушки, так и перебрались за три тысячи километров от меня. Зато мама теперь не болеет. А место им бабуля сама выбрала и слово с них взяла, что послушаются.

– Это хорошо, что всё уже оформлено! Это просто здорово! Волокиты меньше.

Валентина заулыбалась. Ей не было никакого дела до пичужек, но жизнь подруги волновала её всерьёз:

– А помнишь, как мы с тобой познакомились?

Снежана тоже невольно улыбнулась:

– Помню.

А дело было так.

Стояла холодная, ненастная осень. День был паршивый: сыпал мелкий, противный дождь; серое небо давило на психику, воздух пропитался влагой, хоть жабрами дыши. Да только где их взять, эти жабры?

Снежана брела домой, как всегда витая в облаках. Хотя – нет. В этот раз она в какой-то момент просто выпала из окружающей действительности. Вот только что мир вокруг звучал и вдруг пропал, испарился, а она оказалась в каком-то вакууме, где не было вообще ничего. И её тоже не было. Она себя не ощущала и никак не контролировала.

В руках у неё был маленький прозрачный пакет с яблоками. Всего четыре некрупных яблочка, купленные в соседнем супермаркете. Пятое она благополучно схрумкала по дороге, забыв выбросить огрызок, который до сих пор держала зажатым в кулаке. Как ела яблоко, она тоже не помнила и огрызок в руке не чувствовала.

Снежана уже свернула в свой двор, как вдруг прямо на повороте в неё врезалась незнакомая деваха, летящая куда-то, словно пушечное ядро.

Пакет вырвался у неё из рук, яблоки покатились по земле, а Снежана стояла столбом и смотрела на ярко накрашенную незнакомку.

– Чего пялишься?! – огрызнулась Валентина, у которой из рук вырвался зонтик и шмякнулся на грязную землю. Она быстро подхватила его, потрясла, даже подула зачем-то, а потом рявкнула:

– Чего стоишь истуканом?! Яблоки давай собирать!

Снежана не шевельнулась. Она никак не могла выйти из ступора, в который погрузилась незаметно для себя.

Тогда Валентина сама подхватила пакет и все четыре яблока, огляделась кругом:

– Всё, что ли?!

Снежана кивнула, потом разжала кулак и посмотрела на огрызок.

Валентина захохотала:

– Ну ты даёшь! Немая, что ли?!

– Нет.

– О, Господи! – перестав смеяться, Валентина подняла глаза к небу. – Блаженная попалась…

– У меня бабушка умерла, – тихо сказала Снежана и быстро-быстро заговорила, торопясь и захлёбываясь словами:

– Погибла. Позавчера. Машина сбила. Споткнулась она, говорят, упала, а тут пьянь какая-то за рулём из-за угла… Родители уехали хоронить её, а меня не взяли. Говорят, бабушка так им заранее велела. Мол, хотела она, чтоб я её живой помнила… А я и помню… и поверить не могу, что её уже нет. Она такая худенькая, шустрая, живая… Бабушки нет, родители уехали… А мне дома как-то одиноко и тоскливо стало, я и пошла бродить по городу, ходила где-то, не помню – где… потом в магазин зашла… – Она огляделась, закусила губу, чтоб не заплакать. – Теперь вот почти до дома дошла…

Валентину затопила волна сочувствия и жалости. Она знала, каково это – потерять близких:

– Живешь-то где?

– А вот он, мой дом. Квартира в третьем подъезде на втором этаже.

– А я во втором подъезде недавно квартиру купила и тоже на втором этаже. Пошли провожу. Зовут-то тебя как?

– Снежана…

– А меня – Валентина! Ну вот и познакомились! Пошли к тебе, что ли?! Яблоки я донесу. И тебя доведу до места, а то ты сегодня медлительная слишком, ещё тоже под машину сунешься. Дураков за рулём полно, и все спешат куда-то…

– Спасибо, – прошелестела Снежана. Валентина покачала головой – не в себе человек.

Они добрались до квартиры Снежаны молча, под одним зонтом, а за чаем разговорились.

– Ты по знаку зодиака- то кто?! – с аппетитом жуя бутерброд с сыром, спросила Валентина.

– Весы…

– Оно и видно… – Валентина достала смартфон и шустро набрала что-то. – Ага… Вот оно…. Так… что тут, если коротко… Весы отличаются хронической нерешительностью, приступами тревожности, им вечно мерещится, что их близким грозят различные катаклизмы. Им трудно принимать решения, колеблются, мучаются… О, Господи! Вот наградил Боженька характером! Как будто одного имени в наказание мало?! Ну, не переживай! Ежели что, я за тебя решение приму! Договорились?

Валентина рассмеялась весело, Снежана слабо улыбнулась:

– Договорились, – и поинтересовалась:

– А ты куда шла-то? Ты ж мне навстречу бежала, значит, не домой?

– Во блин! – Валентина хлопнула себя по ляжкам. – Я ж на свидание неслась! Ну да ладно! Моё от меня не уйдет! А не моё, так и Бог с ним!… Раз ты тут одна скучаешь, буду тебя веселить.

– Бабушка у меня тоже весёлая была, – вздохнула Снежана. Слёзы навернулись на глаза, но она сдержалась, не заплакала. – Я теперь жалею, что не ездила к ней в деревню…

– Теперь жалей не жалей… что толку назад смотреть? Прошлое не перепишешь. Будущее надо корректировать с учетом ошибок прошлого и больше их не делать. Так меня моя прабабка учила. Сто лет прожила и ещё три года. Ох, и шпыняла она меня! Я сначала злилась – ух, старая ведьма! А потом поняла, что она так мне характер закаляла! Я ж Лев по гороскопу, доченька единственная, избалованная, капризная! Вот она и приводила меня в чувство. И, знаешь, сейчас я ей благодарна. Три года назад я сиротой осталась: родители с бабушкой в автоаварии погибли (видишь, как у нас судьбы похожи), а у прабабки сердце остановилось прямо после похорон. Отец у меня детдомовский, никакой его родни не знаю. Мамина сестра аж на Дальнем Востоке живет, на другом конце страны. Вот так из принцессы я в золушку превратилась. Сначала как в тумане жила, пока деньги родительские не кончились. Потом поняла, что не могу больше в нашей квартире жить, продала её и приехала сюда, чтобы ничего о счастливом прошлом не напоминало.

– Досталось тебе… – Снежана жалостливо скривилась, слёзы сами опять стали наворачиваться на глаза…

– Ну, ну, ну-у… не надо дождя… Давай помянем наших бабушек. Есть чем?

– Есть. Вино красное, крымское, кажется, или из краснодарского края… Только я не пью.

– А мы и не будем пить. Что мы алкоголики? Мы просто помянем наших бабулек, чтоб земля им была пухом. Твою как звали?

– Клавдия.

– А мою прабабку – Прасковья… Неси своё вино…

Снежана послушно вышла, принесла вино, которое стояло в серванте добрых пару месяцев.

– Штопор есть? – деловито спросила Валентина. – Мужиков рядом нет, самим придётся изворачиваться.

Она покрутила бутылку в руках:

– Пойдёт. Это хорошее вино. Я такое уже пробовала.

– Штопор всегда в кухонном столе лежит. Открой ящик. Он с твоей стороны. – Снежана села на стул и безучастно смотрела на хлопоты новой знакомой.

Валентина достала штопор, сняла обёртку с крышки. Пробка сдалась не сразу, но упорства Валентине было не занимать.

– Ура! Победа всегда будет за нами!

Валентина подмигнула Снежане:

– Чего сидим? Фужеры давай!

– Ой! – подскочила Снежана. – И вправду, не из чашек же пить… Только не фужеры, а бокалы. Мама фужеры использовала под шампанское, а бокалы под вино.

Она ополоснула широкие прозрачные бокалы, тщательно протерла их и поставила на стол.

– Да какая разница?! – удивилась Валентина.

Снежана улыбнулась:

– По мне так тоже никакой. Но мама шампанское наливала в фужеры, красное вино – вот в эти бокалы, а белое вино у нас никто почему-то не пил. Мама утверждала, что к белому вину нужны бокалы меньшего объёма и на более высокой ножке, тогда белое вино полностью раскроет свой вкус.

– Ну и ну?! Какие тонкости, – Валентина разлила вино, налив по половинке ёмкости.

– Ну, давай, не чокаясь, – предложила она, поболтала вино в бокале и понюхала его. – Вкусно пахнет.

Снежана пригубила вино и поставила фужер на стол.

– Э, нет! Так дело не пойдёт! Пей до дна!

Валентина взяла бокал и ткнула его в руку Снежане:

– Бери, бери! И не отлынивай! Вот как надо!

Валентина медленно и со вкусом выпила вино:

– Пей! Не отравишься!

Снежана вздохнула и выпила свою порцию:

– Ух, прямо внутри горячо стало.

– Вот и хорошо! Вино – тоже лекарство, если пить его редко и тогда, когда нужно. – Валентина задумчиво посмотрела на новую знакомую. – Ты прямо тепличное растение какое-то, мамочкина дочка. Послушная, наверное?

– А это плохо?

– Ну, как сказать?! Послушные привыкают к своему статусу и слушаются потом всех подряд. Это ведь тоже привычка – послушность. Вредная, по-моему. Жизнь – штука сложная. Зубы нужны, чтобы от аферистов разных отбиться. Знаешь ведь, коучей развелось всяких. Шарлатанов среди них пруд пруди! Завались просто! И ведь ходят идиоты к ним на встречи! Всегда этому поражалась. Своим умом жить нужно. Книжки умные читать. И побольше! Побольше! А то всё норовим готовенькое схватить. Смотрим в рот всем подряд! Вот и ощипывают таких послушных и доверчивых! Прикинь, я однажды статью прочитала новомодную, с претензией на то « ах, какая я умная, своим умом дошла!», а потом книжку взяла из шкафа у бабули, старую ещё, советскую, и от скуки всю прочитала. А там часть страниц – ну слово в слово с той статьёй, вот я хохотала!

– Бабушка всегда говорила: всё новое – это хорошо забытое старое, – подтвердила мысль Снежана. – Она, кстати, очень не хотела, чтоб меня Снежаной называли. Просила Анастасией назвать или Елизаветой, но мама уперлась. Ещё Настасьей назови, говорит! А Лизка вообще звучит как козья кличка! Снежана – имя сейчас самое модное. Так и настояла. А у бабушки и впрямь была коза по кличке Лизка, давно только…

– Да, умные у нас были бабули! Правильные. Царствие им небесное! Но пить больше не будем! Нам с тобой и по пятьдесят граммов для первого раза хватит.

– Не будем, – эхом отозвалась Снежана.

Валентина вернула пробку на место и скомандовала:

– Убирай до лучших времён!

– Успею, – махнула рукой Снежана.

Валентина вдруг пригорюнилась:

– Мама моя всё старости боялась, климакса… Прабабка же, знай, похохатывала: « Дура ты, Лидка! (маму мою Лидой звали). Это всё врачи глупостей напридумывали, чтоб дураков, вроде тебя, от несуществующих болезней лечить! Стричь вас, как баранов! К аптекам и лекарствам приучать… На меня посмотри. Никаких лекарств дома нет, а живу не тужу сотню лет!»… Не дожила мама до старости…

– Никто своей судьбы не знает…

Снежана тоже расстроилась до слёз, но Валентина уже спохватилась: сама ведь предлагала слёзы не лить:

– А что это мы опять о грустном? Прабабка моя говорила, что лечиться надо смехом и лучше до того, как заболеешь.

– Да, я читала, что и наука такая появилась – гелатология. Как раз смех изучает, его влияние на организм человека. Говорят же, что смех продлевает человеку жизнь.

Валентина улыбнулась:

– Ты прям как школьница, которую к доске вызвали, отвечаешь строго по существу.

– Мне всегда нравилось учиться… – Снежана немного обиделась на слова подруги, но Валентина улыбнулась, дотронулась до её плеча.

– Не обижайся. Я тобой восхищаюсь. Ты как стойкий оловянный солдатик, и мир у тебя свой, и довольна всем, живёшь без зависти и злобы… С тобой рядом спокойно…

– Ой, Валь, хватит! – Снежана встала и начала убирать стол. – Живу как могу… Наверное, как и большинство людей… в своём тесном мирке… Не нашла я себя пока. В детстве, видно, задержалась…

– В книжках ты залипла. В чужих придуманных жизнях. Ничего, весна пришла, она и нам перемены принесёт, вот увидишь.

Валентина встала, потянулась грациозно:

– Пойду я, пожалуй, домой. Фотки посмотрю. Сто лет альбом в руки не брала, родные лица не видела, а сейчас загорелось просто.

– Это нам бабушки знак подают, мне тоже захотелось посмотреть, – согласилась с ней Снежана. – Интересно, они нас видят? Довольны, что мы встретились?

– Может, они встречу эту и подстроили, чтоб нас от одиночества избавить? – на полном серьёзе произнесла Валентина. – Не зря же меня так к альбому потянуло?

– Я тоже посмотрю. И мне очень хочется.

Она проводила Валентину до двери.

– Ну, вот и подруга у меня появилась! – произнесли в унисон, рассмеялись и снова сказали одновременно:

– Ну ты заходи!

Девушки вынырнули из воспоминаний, а улыбки всё блуждали на их лицах.

– Это ж когда было? – с ностальгией произнесла Валентина. – Помню: дождь, холодина…

– Ноябрь начинался, а сейчас уже май на носу…

– Так и заходим с тех пор друг к другу почти каждый день, – Валентина снова мечтательно улыбнулась. Снежана вернула ей улыбку. – Парня, к которому на свидание мчалась, даже не помню, а с тобой с того дня как сёстры…

– А может, и ближе, – уточнила Снежана. – Не всех сестер связывает по жизни нежная дружба.

– Это точно, – согласилась Валентина. – Со мной рядом сестры жили, год разница в возрасте у них всего, так только и делали, что ссорились, до драк иногда доходило. Но не будем о грустном. Когда поедем дом смотреть?

Снежана пожала плечами:

– Я, как Пятачок, от пятницы до пятницы совершенно свободна!

Валентина прикинула в уме своё рабочее расписание и решительно произнесла:

– Послезавтра поедем. Далеко?

– Сначала на электричке, потом на автобусе вроде…

– Господи! Какая электричка?! Какой автобус?! У меня «Патриот» мой есть! Потрепанный нелёгкой жизнью, но вполне ещё крепенький и надёжный, как танк, верный мой друг. Забыла? И времени свободного не вагон по электричкам шастать. У меня своё расписание.

– Помню. Удивилась ещё, что у тебя такая машина странная. Не городская.

– Так я ведь по всей области мотаюсь, а там знаешь, какие дороги есть. Не блеск, мягко говоря.

– Кажется, и у бабушки дороги были не блеск…

– А учитывая сколько времени прошло с твоей последней поездки, не будем даже гадать, лучше ли там стало или совсем добили то, что было. Поживём – увидим. Адрес только в документах точно прочитай, забьём в навигатор и поедем.

– Надо же, – задумалась вдруг вслух Снежана. – Ты почти на два года меня младше, а кажется, что на десять лет старше.

– Бывает, – философски заметила Валентина и усмехнулась. – В этом мире всё бывает… И люди взрослеют по-разному. Помню, прабабка говорила: паршивая собака до старости щенок. Так что в этом мире всё бывает…

– А в том? – вдруг вырвалось у Снежаны непроизвольно. Она даже удивилась: никогда не задумывалась, а существует ли другой мир на планете, другое измерение или что там другое?

Валентина решительно встала:

– Об этом – в другой раз. Сегодня я в бегах. Знаешь хоть, в каком районе бабулин дом? Я б на досуге в инете глянула, что там и почём.

– Район – Озёрский. Самый дальний, – словно школьница на экзамене, четко ответила Снежана.

Валентина хмыкнула:

– Дальний то он дальний. Но! – она подняла палец вверх. – Самый экологически чистый! Самый лесистый! Сосновые боры там шикарные. А березовые рощи – вообще чудо как хороши! А озёра?! Их же там полно!

Снежана заинтересовалась:

– Так ты там, что, бывала?

Валентина по-детски хихикнула:

– Лучше спроси, а где я не бывала? Ну, ладно, подруга, до завтра. У меня сегодня ещё осмотр квартиры в городе и дома в пригороде. А завтра тогда найдём на карте твою деревню, дороги изучим… В общем, завтра вечером прибегу. Не скучай!

Валентина чмокнула Снежану в щёчку и помчалась на выход. Снежана пошла следом с улыбкой и словами:

– Убьёшься когда-нибудь на бегу…

– Не убьюсь, я крепкая! – ответила Валентина, открывая дверь и вылетая на лестницу. Чмокнула воздух, посылая подружке воздушный поцелуй, и помчалась по лестнице, грохоча каблуками.

Снежана покачала головой, закрыла дверь и побрела к компьютеру, приговаривая на ходу:

– Заждался бедненький…

Она быстренько удалила злосчастное объявление, но работать передумала и сняла с полки толстый семейный фотоальбом.

Ураган по имени Валентина откладывался до следующего вечера.

И вечер этот налетел как-то незаметно.

Снежана помнит, что вчера долго листала альбом с фотографиями, всплакнула, что вот бабушка была, а теперь её нет. И захочешь теперь поговорить, но увы – поздно. И почему мы так мало ценим возможность наговориться со своими бабушками на всю оставшуюся без них жизнь?! Что нам мешает: лень, торопливость, равнодушие?

Потом позвонила мама, они немного поговорили ни о чём, не касаясь больной темы – ну когда же она на работу устроится; потом она вроде что-то жевала, пыталась работать, но компьютер выдавал какую-то ахинею вместо связного текста, и Снежана, плюнув на всё, занялась мелкими домашними делами, а вечером отправилась спать недовольная и собой, и прожитым днём.

Спалось как-то плохо, встала вся разбитая, даже кофе ( черный, как дёготь, заваренный крепче обычного) не помог. Слонялась по дому как неприкаянная, пыталась что-то делать, но всё валилось из рук. А потом вдруг сразу резко – раз! – и вечер.

И спасительный звонок в дверь.

И ураган по имени Валентина – свежая, розовощёкая, пахнущая весной – уже на пороге.

– Как я рада тебя видеть! – Снежана лучилась радостью. Ну наконец-то этот тоскливый день и пасмурное её одиночество развеяны в прах.

– И я тебя! – Валентина на ходу сбросила обувь и пошла в кухню, приговаривая:

– А что я сегодня вкусненького нам принесла, ни за что не догадаешься…

Шурша пакетом, Валентина сноровисто доставала из него мороженое, любимую вареную колбасу, сыр, свежий батон, шоколад и заварные пирожные. Последней на свет божий появилась упаковка пельменей.

– Ставь на газ кастрюлю с водой. Я голодна, словно стая волков. Сейчас пельмешки сварим, погрызем, тогда и делом займемся. Я, когда голодная, ни о чём думать не могу, кроме еды.

– Ну, тут ты не исключение, – Снежана водрузила на плиту кастрюлю с водой и подожгла газ. – Любому человеку, если он оголодал сильно, кроме еды ничего не надо. Это потом уже можно мечтать о чём угодно, когда сыт.

Валентина присела на табуретку, положила руки на стол:

– Устала сегодня. Да, мечты у людей разные в зависимости от состояния. Голоден – мечтаешь поесть досыта; болеешь – хочется выздороветь; есть заводик – так и хочется второй заполучить; а мелкие бриллианты заменить крупными. Люди – существа ненасытные.

– Ну не все, иначе совсем было бы печально на этом свете, – Снежана заглянула в кастрюлю. – Скоро закипит.

Валентина взяла нож и вскрыла упаковку пельменей.

– Мы столько не съедим, – испугалась Снежана. – Ты зачем килограммовую пачку купила?

– А я всю не буду всыпать. Остальное в морозилку забросим. Доешь при случае.

– Ой, вода кипит. Засыпай!

Валентина встряхнула пачку, высыпала чуть меньше половины:

– Хватит?

– С избытком.

– Ну да. Ты у нас осинка тоненькая, ешь, как воробей. А я костистая, широкая, поесть люблю.

– Не наговаривай на себя.

– А ты посолить не забудь.

Внешне девушки разительно отличались друг от друга. Валентина была высокой, действительно несколько ширококостной, что в общем-то её не портило, но стройной и гибкой. Темноволосая, смуглая, с короткой стрижкой, она лучилась силой и обаянием.

Снежана рядом с подругой выглядела бледной и хрупкой. Длинные светло-русые волосы вечно стягивала хвостом; каблуки не любила, потому что постоянно спотыкалась на ходу из-за какой-то хронической задумчивости.

Разница в характерах и внешности ничуть не мешала их дружбе. Может и впрямь, противоположности притягиваются?

Снежана помешивала пельмени ложкой и размышляла о том, как ей повезло, что она встретилась и подружилась с Валентиной. Как-то так получилось, что друзей она себе до сих пор не завела. Может, потому, что переехали они в этот город, когда она уже окончила школу? В детстве друзья как-то сами заводятся, а позже дело идёт с пробуксовкой. А может, потому, что она ярая домоседка и хорошая книжка ей гораздо интереснее живого человека? Виновата она в своем одиночестве или это её беда, Снежана никогда не задумывалась, но то, что она радуется дружбе с Валентиной, твёрдо знает.

Валентина думала о том же: как хорошо, что у неё есть такая подруга! Вулкан, который бушует у неё внутри не просто частенько, а практически постоянно, как-то усмиряется в присутствии спокойной и всегда доброжелательной Снежаны.

– У меня приправа для курицы есть, – прервала их размышления Снежана. – Добавить в пельмени?

– Давай, – махнула рукой Валентина и встала. – Ещё лук зеленый немного покрошим в тарелки. Он у тебя на окне перерос уже. Чего не ешь?

– Мама сажала в стаканы с водой луковицы, и я продолжаю машинально, а есть забываю. – Снежана добавила в кастрюлю приправу и вздохнула. – Мама всегда половинку луковицы в блюдо крошила, а нижнюю часть в стакан с водой ставила. Говорила: пусть порастет, поживёт ещё. Да и зелень на окне – это красиво, глаз веселит…

– Скучаешь по родителям?

– Теперь уже меньше… – Снежана достала тарелки, поставила на стол. – Вкусно пахнет…

– Ты сегодня ела что-нибудь? – встревожилась Валентина. – Выглядишь совсем обессиленной. Садись к столу. Я сама тебе пельменей положу.

Снежана послушно села. Валентина достала поварешку и плюхнула в глубокую тарелку целый черпак. Первую тарелку она поставила перед Снежаной; вторую, так же щедро налитую, – перед собой.

– Тут тебе сразу и первое, и второе, – бодро проговорила она, с беспокойством вглядываясь в бледное лицо подруги. – Чтоб и бульон весь выхлебала. Бледная как смерть.

Снежана подула на горячую пельмешку и надкусила её:

– Вкусно. Кажется, я сегодня забыла пообедать…

– Как будто в первый раз?! – фыркнула Валентина и тоже подула на горячую пельмешку. – Скорее всего ты и позавтракать забыла… Нет, надо что-то делать… что-то менять в твоей жизни! Сидишь затворницей, еще и голодаешь… Ладно, поедим и подумаем… Жуй давай шустрее…

Расправившись с пельменями, девушки приступили к чаепитию.

– Везёт тебе,– сказала Валентина, с лёгкой завистью наблюдая, как Снежана ест уже третье пирожное. – Можешь сладкого лопать сколько угодно и ни капельки не полнеть. – Сама она растягивала удовольствие от одного единственного пирожного, заботливо подкладывая сладкое поближе к Снежане. – Я так не могу, вес сразу растёт.

– Не знаю, – пожала плечами Снежана и откусила от очередного пирожного сразу половину. – От меня не зависит. Я бы и не прочь пополнеть, но – увы… не получается….

– Да как получится, если ты есть забываешь?! – взмахнула руками Валентина, выражая своё возмущение. – Так и последний вес потерять можно! О чём ты только думаешь?!… Не-е-ет! Надо тебя в люди выводить. Совсем ведь одичаешь за своим компьютером.

– Мне вполне комфортно, – возразила Снежана без особой, правда, уверенности в голосе.

– Зато мне – нет! – сказала как отрезала Валентина и пошла мыть чашку. – Как подумаю, что ты тут день – деньской одна – одинёшенька, аж тошно становится… Допила? Давай и твою вымою.

– Я сама, – Снежана тоже встала, подошла к раковине и пристроилась рядом с подругой.

Валентина рассмеялась:

– Самостоятельность – это хорошо.

Она поставила чашку на полку, вытерла руки, подождала, пока Снежана проделала всё то же самое, и предложила:

– Пошли маршрут прокладывать, что ли?!

Они сели в комнате на диван и уставились в экраны смартфонов. Каждая – в свой.

– Не-е, – сказала Валентина, – давай на моём всё сделаем. Мне же рулить.

– Сделаем на обоих, – не согласилась с ней Снежана. – Ты будешь рулить, а я буду просто следить за маршрутом. Мне же интересно.

– Ну давай. Хотя, когда интересно, по сторонам глазеют.

– И по сторонам успею.

– Деревня как называется?

– Горушка.

– Прикольно. Не слышала о такой…. А-а-а вот она… Нашла… Слушай, тут и речка рядом…

– Ну да. Мы в ней летом купались. Она два небольших озера соединяет. Там рыбу ловили… На лодке можно по речке в любое озеро сплавать. У неё течение слабое, а глубина и ширина подходящие.

– Ну ты, подруга, даешь! Как там у тебя было: « Продам старый ненужный дом в дальней деревне»!!! Охренеть не встать!!!… Смотри: туда дорога вполне приличная показана…

– Вижу.

– Завтра с утра пораньше выезжаем.

– Пораньше – это во сколько?

– Снежан, не тупи. Пораньше – это с рассветом.

– А рассвет во сколько?

– Господи! В шесть поедем. Устроит?

– В шесть так в шесть…

Дорога оказалась не скучной, а очень даже познавательной. Деревень по пути было много, и Снежана, которая вертела головой по сторонам без устали, постоянно находила чему удивляться.

– Глянь, Валентина, какой контраст: вся деревня почти в руинах, а на краю такой красивый новый дом вырос! И большой! В два этажа! Кому-то ж захотелось в это запустение?! Неужели негде больше было дом построить?!

– Скорее всего, человек родом отсюда. Разбогател в городе, решил на малой родине имение заиметь. Может, на родительском участке отстроился. Или на бабулином. Сейчас многие корни свои ищут, а кто-то их и не терял.

– Ну да, наверное, – нехотя согласилась с ней Снежана и снова прилипла глазами к боковому окну. – Место неприглядное. Я б по доброй воле сюда ни за что… Смотри: кругом сырые болотца, кустарники, ни речки, ни леса… Пустота унылая… Никакой красоты… И зачем люди в таких местах селились?

– На всех красоты не наберешься. Деревня старая, а раньше все поля засевали, скотину пасли, людям отдавали неудобья всякие. Посмотришь вот так на места обитания людей и думаешь – лозунги были правильные в государстве, а народишко никто не ценил, поэтому и избенки низенькие, в два окошечка и на неудобьях…

– Надо же, – удивление четко проступило на ясном личике Снежаны. – Я как-то не задумывалась… А ты откуда всё знаешь?

– Тебе б мою прабабку… Я иногда ловлю себя на мысли, что и говорю, и думаю теперь, как она…, – Валентина успевала не только смотреть по сторонам, разговаривать, но и четко следила за дорогой, поэтому легко увернулась от встречной старенькой легковушки, которую занесло на крутом повороте. – Чтоб тебя!… Несётся на своей развалюхе прямиком на тот свет, идиот!

–Ой, как ты ловко, а я даже испугаться не успела!

– Так я с восемнадцати лет за рулём с правами! А ездить меня отец еще раньше научил.

– А я всё книжки читала да за компьютером сидела…

– Тоже дело хорошее…

– У нас все читать любят, и я с детства с книжкой…

– Замечательно. Теперь ныряй в реальность, раз самостоятельной стала, одна живёшь… На книжки тоже заработать надо.

– Я бесплатные в инете читаю.

– Жизнь у тебя унылая, несмотря на все твои книжки. Вот продашь бабулин дом, что-нибудь замутишь…

– Нет. Я не умею. Я спокойную жизнь люблю, она мне унылой не кажется.

– Замуж пора, а жениха, дома сидя, не найдешь. Сами не прибегут. Дорогу показать надо.

– Ты тоже не замужем, – Снежане вдруг стало обидно, неужто подруга считает её совсем никчёмной? А с другой стороны, живет она как-то так, что, исчезни она завтра, никто и не заметит. У неё даже страничка в соцсетях одна и та практически пустая.

– Я-то в активном поиске, только попадаются всё не те, а ты ни в каком! – весело откликнулась Валентина. – Чуёшь разницу?!

– А никакой разницы! – Снежане тоже вдруг стало весело. – Ведь важен результат. А у тебя его тоже нет!

– Ну умыла так умыла, как говорила моя прабабка. Результата нет. Это правда. Пока нет! Но если долго мучиться, что-нибудь получится.

Валентина рассмеялась:

– Хорошо вдвоём ехать. Время незаметно летит, пока болтаем.

– И машина у тебя хорошая. Высокая. Далеко всё видно.

– Ага. Я свой «Патриот» обожаю. Ни на какую пузотёрку, даже самую крутую, в жизни не поменяю.

– Пузотёрку?! – удивилась Снежана. – А это что?

– Легковушки. Брюхом о дорогу шаркают, если дорога плохая. Пузом трутся, вот и пузотёрки. У них клиренс низкий.

– Ты на каком языке сейчас разговариваешь?

– На водительском. Клиренс – это просвет дорожный. Поняла?

– Нет.

– Расстояние это, грубо говоря, между днищем автомобиля и дорогой; хотя на самом деле от труб глушителя считается или…

– Хватит, хватит! Не увлекайся! Машины у меня всё равно никогда не будет, да и за руль я не сяду и под страхом смертной казни.

– Господи! Ну и клуша ты, Снежанка! Жизнь длинная, не зарекайся! Никогда не говори никогда.

– От клуши слышу.

– Ой, ладно, не обижайся! Язык без костей, вот и несу ахинею.

– На дорогу смотри!

– Смотрю, – Валентина повернулась к подруге. – Вот и наш последний поворот. Скоро приедем. Сто тридцать километров отмахали, двадцать четыре осталось. А дорога хорошая. И дальше, смотрю, тоже асфальт. А я думала, тут просёлок начнётся.

Снежана вздохнула:

– А я дорогу не узнаю… Совсем не узнаю. Нисколечко…

– Чудачка, – развеселилась Валентина. – Ты ж на электричке ездила, по рельсам. А где ты тут рельсы видишь?

– Ой, и правда! А я уж расстроилась, что настолько всё забыла!

Снежана поёрзала на сиденье, устраиваясь поудобнее, и опять прилипла к окну.

– Ой, Валюш, а там человек какой-то у машины голосует! Видишь, у обочины стоит? Прямо перед нами!

– Вижу. Надо тормознуть, тут машин не густо, смотрю. Как прабабка говорила: так и простоишь до морковкина заговенья…

– А это что значит? – озадачилась Снежана.

– Долго – это значит, – Валентина притормозила у голосующего и приоткрыла окно. – Ну и чего загораем?

– Здравствуйте, машина стала и не едет, – объяснил ситуацию невысокий, щупленький молодой человек в очках.

Валентина выразительно хмыкнула:

– За рулём давно?

– Первый день, – так же спокойно-вежливо отозвался незнакомец.

– Всё ясно, – Валентина открыла дверцы и выпрыгнула на асфальт. Подошла к чужой, очень старой машине и села в кабину.

Снежана тоже вышла из машины. Захотелось ноги размять, и любопытно стало: неужели Валентина и машины чинить умеет?

– Здравствуйте, – молодой человек поздоровался со Снежаной, и она эхом отозвалась:

– Здравствуйте! – и почему-то покраснела. Щёки молодого человека тоже слегка порозовели. Они посмотрели друг на друга и одновременно отвели глаза. Снежане стало жарко.

– Эй, водила – мудила! – крикнула Валентина. – У тебя бензин закончился!

– Надо же, – пробормотал незнакомец смущённо, – я заправиться забыл.

Валентина вылезла из чужой машины, без топлива ставшей бесполезной железкой, и достала смартфон:

– Если я правильно помню, то тут до заправки пара километров, – на ходу тыкая в экран смартфона, она подошла к Снежане. – Так и есть. Два с половиной.

– Буксир есть? – Валентина посмотрела на парня в упор.

– Буксир? – растерялся тот и беспомощно посмотрел почему-то на Снежану. Она пожала плечами.

– Ясно, – вздохнула Валентина. – Буксир я свой возьму, до заправки тебя дотащу…, а там уж не знаю, кто тебя дальше будет нянчить…

– Не волнуйтесь. Я справлюсь.

Спокойствие вернулось к незнакомцу, он посмотрел на Снежану:

– Меня Ярослав зовут, а вас?

– Снежана.

– Приятно было познакомиться. До свидания, Снежана!

– До свидания, … Ярослав.

Парень развернулся и пошел к машине.

– Твою мать… – прокомментировала ситуацию Валентина, похлопала глазами и пошла добывать буксир.

До заправки доехали мгновенно. Или Снежане так показалось?

– Спасибо! – произнес Ярослав, когда его машина остановилась у заправочного автомата, а сам он из неё выбрался, и улыбнулся Снежане.

– Пожалуйста, – буркнула несколько уязвленная Валентина. Как спасать – так она; а как улыбки – так подруге. – Пожалуй, мы тоже заправимся по полной. Не помешает.

Девушки уехали с заправки первыми.

– Какая сегодня погода замечательная. На небе ни облачка. Всё кругом зеленое, радостное… – мечтательно улыбнулась Снежана.

– Ну, ну, – искоса посмотрела на неё Валентина. – И воздух свежий…

– И воздух свежий, – повторила Снежана.

– И птички поют…

– И птички поют… – эхо в лице Снежаны не подвело, Валентина хмыкнула, но подруга этого даже не заметила. Снежана смотрела в окно, и мечтательность не сходила с её лица, получив там, видимо, постоянную прописку.

– И сморчки на дороге попадаются, – ехидно добавила Валентина.

– И… – Снежана очнулась и с недоумением посмотрела на Валентину. – Какие сморчки?

– Да такие тощие, бледные и маленькие… И беспомощные. По имени Ярослав. Господи! Ярослав!!! Надо же?! Как этого плюгавика обозвали!

– Валентина, как тебе не стыдно?! Человек не выбирает внешность! Если рост маленький, так не жить, что ли?! А может, он человек хороший?

– Хорошего человека должно быть много! – громко изрекла Валентина.

– Когда слишком много – то уже перебор, – Снежана произнесла это так, будто обратилась сама к себе: тихо и не совсем внятно.

Валентина, у которой слух был как у рыси, захохотала:

– Тебе сегодня палец в рот не клади! Молодец, мамина дочка!

– Да ну тебя, ехидну, – снова отвернулась к окну Снежана. – А леса здесь и впрямь шикарные…

Глава 2

Деревня Горушка открылась взору как –то вся сразу. Дорога выскочила на высокий холм и, прежде чем нырнуть в низину, явила жадным взглядам подруг интересную панораму.

– Давай остановимся! – воскликнула Снежана восторженно. – Посмотри, как красиво.

Валентина послушно затормозила; ей и самой захотелось рассмотреть окрестности, ведь надо же расписать красоту окружающей природы в объявлении. Люди другой раз не столько на дом в деревне смотрят, сколько на то, что его окружает.

Местность была холмистой, лесистой и очень красивой. Сама деревня располагалась на следующем обширном холме, вокруг которого яркой лентой вилась речка. Дома утопали в зелени и стояли просторно. После городской тесноты и скученности показалось даже, что очень просторно. И это было здорово!

– А вон там, – с азартом начала объяснять Снежана, едва выбравшись из машины и тыча рукой в разные стороны, – вон, видишь, справа – озеро! До него отсюда пара километров примерно, но даже отсюда край виден. А другое озерко не видать. Оно там – за холмом. И дороги дальше нет. Тупик. Зато рощи березовые кругом! А ещё сосновый бор прямо от деревни в одну сторону тянется. Там маслят раньше было! Всей деревней собирали! А ещё лисички и белые! Вообще грибов в округе полно! Самых разных! Родители обожали их собирать.

– Красиво, – оценила увиденное Валентина. Она стояла на подножке машины и внимательно оглядывала всё, что попадало на глаза. Про грибы она тоже на всякий случай запомнила; всяких чудиков хватает, кому-то и грибы интересны. – Мне кажется, или в деревне и в самом деле новые крыши блестят?

– Вроде блестят. Подъедем поближе, увидим, – Снежану не очень интересовали новые крыши, вернее – вовсе не интересовали. Она с жадностью впитывала в себя привычные с детства виды и поражалась тому, что только сейчас обнаружила, как она по ним соскучилась.

– Не маленькая деревня… Вон как раскинулась… – задумчиво, точно для себя, тихо произнесла Валентина, просчитывая мысленно все бонусы для риэлтора от окружающей природы. Подсчеты вышли вполне оптимистичными, и Валентина улыбнулась.

– Ой, а раньше в ней даже школа была, девять классов всего, но всё –таки…, но давно уже закрыли, мне, наверное, лет пять или шесть было, не помню. Бабушка сильно горевала, она там уроки труда у девочек вела. Потом ей пришлось на работу в другую деревенскую школу ездить. Детей мало в деревне осталось, но всё-таки еще были, вот их и возили на автобусе, а заодно и некоторых учителей. Я про школу только из бабулиных рассказов знаю, сама не помню совсем, – от восторга, охватившего всё её существо, Снежана всплеснула руками и вся засветилась от радости. – А я помню только, как интересно мне было бродить по деревне, разглядывая коз и кур, которых тут тогда было много; они бродили по всей деревне у домов своих хозяев, и за ними приглядывали деревенские дети… Ещё собак помню, больших и маленьких, но одинаково сытых и добродушных…

Валентина усмехнулась её восторгу:

– Ну садись, поедем, посмотрим твой старый дом в дальней деревне…

– Хватит уже напоминать…

– Не буду. Поехали.

Девушки снова загрузились в машину и продолжили свой путь. Ехали медленно. А куда спешить?! Осматриваться надо основательно.

Дом стоял на другом краю деревни, так что проехать пришлось через весь населенный пункт. Это было кстати, потому что Валентина намеревалась хорошенько рассмотреть всю деревню и её окрестности.

Новых домов оказалось на удивление много. Некоторые больше напоминали особняки. Самые богатые домовладения жались поближе к берегу реки, значительно расширив тем самым границы старого населенного пункта. Никаких коз и кур не наблюдалось за их высокими заборами.

– Не хило тут люди живут, – прокомментировала Валентина увиденное. – Вон каких хором понастроили. А раз богатенькие набежали, значит, земля тут в цене… Хапают! А всё жалуемся, что плохо живем…

– Так по- разному живём, как и везде, – нехотя отозвалась Снежана, которая мысленно уже была в бабушкином доме и удивлялась про себя: ну почему она раньше не хотела сюда ездить?! Почему?!

– Место, скажу тебе, вполне продаваемое. Вполне. И магазин есть. И фельдшерский пункт. Не застоится твой дом без покупателя. Это я тебе говорю. Желающие быстро найдутся и хорошие денежки дадут. А уж мы постараемся не продешевить, – Валентина не скрывала, что очень довольна всем увиденным. Она уже почувствовала вкус денег и сейчас прямо живо ощущала их трепетание в окружающем воздухе.

Снежана скривилась, как от запаха уксуса, и вздрогнула, как от укуса злобного насекомого. Она ещё не поняла, что её так ужалило в словах подруги, но укус почувствовала, и жало осталось где-то глубоко внутри неё.

– Ну, вот и приехали, – с холодком в голосе оповестила она подругу, недовольная непонятно чем. Сама ведь подругу встормошила продажей дома, а теперь, когда та добросовестно выполняет свою работу, сама же и сопротивляется. – Тормози у последнего дома. Слева. Видишь, жёлтенький такой? А веранда зеленая. Бабушка шутила, что у неё дом – попугайчик!

– Вижу, – Валентина остановилась, приоткрыла дверцу машины и посмотрела на резную калитку. – Кто такую прелесть сотворил?

– А-а-а, это сосед дядя Миша; мы его дом недавно проехали; хотя какой он сосед – больше, чем полкилометра от нас, но бабушку всегда соседкой звал, так и повелось, – оттаяла Снежана. – Бабушка говорила, что руки у него золотые, но берет уж больно дорого. И всё равно заказов у него много, потому что лучше никто не сделает.

– Так мастерство и должно высоко оцениваться. Не хочешь платить – делай сам, только далеко не у каждого получится, – Валентина спрыгнула на землю, потянулась, как сытая, грациозная кошка. – Хорошо –то как! А сирени сколько! Зацветёт – так прямо не улица, а один огромный букет!

– Бабушка вообще цветы любила, у неё их много. Разных. И сирень трёх сортов, – Снежана обошла машину, достала из сумочки ключи от дома и открыла щеколду на калитке:

– Ну, добро пожаловать…

Волнение вдруг навалилось на неё удушливой волной и буквально обездвижило, придавило к земле тяжелой глыбой, не дающей даже пальцем шевельнуть, не говоря уж о ходьбе. Валентина уже шла к дому, внимательно его рассматривая, а Снежана всё стояла у калитки, не в силах сделать следующий шаг. Вот она и приехала, а бабушки уже нет и не будет теперь никогда. Как же так?!

Шторы были задернуты, чего никогда не было при бабушке. Она любила простор, любила смотреть в окно на окружающий лес, на сад и цветы, на дорогу, по которой если кто и шёл, то значит или к ней, или в лес. Знакомые, идя в лес, останавливались поболтать или звали с собой, за компанию; и бабушка часто ходила, потому что любила лес фанатично.

Бабушкин пёс Барбос умер от старости за два года до гибели хозяйки, и она не стала больше заводить собаку, хотя конура у крыльца, добротно сработанная, так и не была убрана.

– Возьми щенка, – уговаривала мама не единожды. – Одной страшно: и дом пустой, и в лес ходишь одна, – а собака вырастет, защита будет.

– Нет, – твердо отвечала бабушка одними и теми же словами. – Собаки долго живут. Я ещё столько вряд ли протяну, а куда её тогда? Зачем собаке такая травма? Была б я хоть чуть помоложе, взяла бы. А так – нет.

Снежане на мгновение показалось, что она слышит бабушкин голос, видит дорогое лицо в милых морщинках. Вдруг вспомнилось, что будь бабушка жива, ей через полтора месяца исполнилось бы семьдесят.

– Сволочь! – вслух произнесла она, имея в виду пьяного водителя, по чьей вине погибла бабушка. – Сволочь!

– Что?! – крикнула Валентина от дома. – Я не расслышала…

Снежана промолчала.

– И чего ты там стоишь? – удивилась Валентина и махнула рукой. – Иди сюда! Иди дом открывай. Снаружи я уже всё осмотрела и оценила. Крепкий дом. И немаленький. Хороший капитал тебе бабуля оставила!

Снежану почему-то снова покоробили слова подруги, показались неуместными, грубыми, чужими. Она медленно пошла к дому, переваривая откуда-то взявшуюся мысль: а так ли уж мне нужно продавать бабушкин дом?

Валентина от нетерпения приплясывала на крыльце:

– А дом-то крепкий, – повторила она с азартом. – Хорошую деньгу можно взять. Участок вообще офигеть! Двадцать пять соток! Сейчас уже столько не дают! На лоскутах жмёмся, как будто земли в России мало.

И опять Снежане стало неприятно: деньги и бабушкин дом как-то не увязывались в общую картину. Она поморщилась, как от зубной боли, но Валентина ничего не заметила – она смотрела только на дом.

Замок открылся легко, словно только и ждал, когда же наконец придут хозяева и его откроют. Затхлостью в доме тоже не пахло. Холодновато – да, но не сыро.

– Вот что значит – дом в хорошем месте. Никакой тебе плесени, заходи и живи, – Валентина азартно осматривалась и принюхивалась, точно ищейка на службе. Она была так довольна всем увиденным, что не сразу обратила внимание на то, как угнетена и подавлена Снежана.

– Ты чего? – спохватилась Валентина. – Воспоминания нахлынули?

– Нахлынули… Знаешь, я, наверное, не буду продавать дом. Извини, конечно, что ехать сюда тебя заставила… Время потратила…

– Да ладно. Фигня… Не будешь так не будешь. А надумаешь, так я уже всё видела… А ты, что, ездить сюда собираешься?

– Не знаю… Надо вещи разобрать, по лесу прогуляться – места детских игр захотелось вспомнить…

– Какие проблемы? Хочешь – помогу? С вещами? Только давай сначала кофейку глотнём. У меня термос с собой и бутерброды.

– Давай глотнём.

Валентина помчалась к машине, а Снежана протерла стол и накрыла его любимой бабушкиной скатертью, которую та расстилала только по праздникам.

– Ну, здравствуй, бабушка! – негромко произнесла Снежана, глядя на фотографию бабушки, стоящую на комоде.

– Здра-а-авству-у-у- й… – тихо прошелестело у самого уха, и Снежана вздрогнула. Показалось?

Нет. Не будет она разбирать вещи с Валентиной. Каждая вещь – воспоминание. А вспоминать лучше в тишине и одиночестве. Бабушкины руки касались каждого предмета в этом доме. Теперь её руки аккуратно всё переберут, и, может быть, тогда она поймёт, что делать дальше с вещами, воспоминаниями и с самим домом. А может, и с собственной жизнью тоже.

– Слушай, тут так тихо! – Валентина успела сбегать к машине и вернуться, а Снежана всё ещё стояла у стола. Она сильно вздрогнула, услышав резкий голос подруги, и едва не уронила чайную чашку, которая неведомо как очутилась в её руках. – Безлюдье прямо! Домов много, а людей не видать! Ну совсем никого!

Снежана выдохнула и пришла в себя:

– Так ведь утро. Кто на работу уехал, кто в доме хозяйничает или во дворе, а кто и спит ещё. По улицам шастать просто так в деревне не принято. Да и дом бабушкин на отшибе стоит, если и есть движение людей в центре деревни, то отсюда их не видно и не слышно.

– Смотрю, стулья у бабули твоей крепкие и выглядят хорошо, – Валентина села к столу и открутила крышку термоса. – Чистенькие. А то бывает, дом осматриваешь, а там всё засаленное, грязное до жути…

– Так ведь бабушка тут жила. До последнего дня… Она у меня чистюля редкостная… была.., – с трудом договорила Снежана, и ей почудилось, что ласковая рука бабушки слегка коснулась её волос, погладила тихонько, так, как она это делала раньше, укладывая маленькую внучку спать. Два-три прикосновения – и Снежана проваливалась в сладкий сон, до одури набегавшись за день. Как ярки сейчас эти детские воспоминания!

– Пей, – Валентина подвинула чашку с кофе под нос подруге; следом туда же отправилась и тарелка с бутербродами. – И бутер бери. Я по три штуки каждой накромсала: три тебе и три мне. Перекусить хватит. Воспоминания – это хорошо, но подкрепиться уже пора…

Снежана с ужасом посмотрела на стол:

– Это, по-твоему, бутерброды?! Ты, что, батоны вдоль режешь?

– Так на природе аппетит взбрыкивает. Что дома не в кость, то в поездке за милую душу, – рассмеялась Валентина и вонзила зубы в огромный пятислойный бутерброд: батон, сливочное масло, колбаса, сыр, помидоры.

– Ужас, я такой и не откушу, рот порвётся. Придется по частям, – Снежана отщипнула сбоку кусочек батона и сняла сверху ломтик помидора.

– Колбасы добавь, – активно работая челюстями, посоветовала Валентина. – Вкуснее будет. А масло с сыром потом. Сыр с маслом легче проталкивается. И кофиём запивай, а то остынет.

– А то я не знаю, что с кофе делать. Угомонись, Валь. Не изображай генерала на плацу с новобранцами.

Валентина фыркнула:

– Вот ведь, не угодишь людям: не заботишься – плохо; заботишься – ещё хуже!

– Забота и назойливая опёка – вещи разные.

Снежана отправила в рот следующий кусок и принялась тщательно его разжёвывать.

– Знаешь, я только сейчас поняла, как скучаю по бабушке, – тихо произнесла Снежана и горестно вздохнула.

– А я – по прабабке, – тут же отозвалась Валентина и сразу поправилась:

– По прабабушке. Вот ведь железная леди была! Вообще, наше поколение – мелкое какое-то по сравнению с бабушками. У них стержень жизненный был, стойкость, а нам всё мало; что ни дай, лишь громче ноем – ещё, ещё… Вещи – глаза застили…

– Это ты о ком сейчас?

– И о себе тоже! Думаешь, не вижу, как меняюсь?! Деньги, деньги, деньги… Гонюсь за ними, а жить когда?

– Ну, раз всё поняла, и жизнь скоро изменится…

– Сомневаюсь. Пристрастилась я деньги получать, других интересов не осталось…

– Найдутся!

Стукнула входная дверь, и девушки, не ожидавшие посетителей, синхронно подпрыгнули от неожиданности.

– Никак прынцесса приехала?! Ну да, ну да… как хоронить бабку, так её нету, а как наследство делить, так тут как тут… хотя… с кем тебе его делить?

Незнакомая старуха, явно ровесница бабушки, в теплом сером платке и куртке мышиного цвета, возникла на пороге и слегка поклонилась:

– Ну вот вам и здрасьте…

– Здрассьте… – Снежана почувствовала себя неуютно: она не помнила эту старуху. Она вообще никого из деревни не помнила.

Валентина смотрела на чужую бабку молча, с отстранённым слабым интересом. Припёрлась же за чем-то? Как пришла, так и уйдет, а, может, интересное что скажет. Информация любая сгодится.

– Матвевна я, – сообщила старуха, и Снежана спохватилась:

– Проходите, пожалуйста… Присаживайтесь…

– Да я и тут постою. Спросить только хотела: это ты покупательницу привезла или чего?… А то тут уже приезжали одни, два дня вокруг лазили… как только снег сошел… Я так … их издали видала…

– Нет, нет… Это подруга моя. Это она меня привезла.

– Жить, что ль, тут собралась? Али так, в гости? Сама к себе?

– Не знаю пока, – Снежана немного растерялась. Какая напористая эта Матвевна. Вопросами так и сыплет… Кто ж она всё ж таки такая?

– Не помнишь меня, – поджала губы бабка. – Да где ж тебе?! Сколько лет не видались, – и вдруг хихикнула:

– Да я ж и выглядела тогда не так… Ты ж ко мне с Клавкой на пироги приходила, помнишь? С черникой да с яблоками – твои любимые… С творогом тоже хорошо уминала… Творог на пироги бабка твоя приносила, от своих коз. У неё их тогда целых две было, потом уж одну оставила…

– Помню, – прошептала Снежана. Словно воочию увидела она чистую горницу с раздвижным столом, на столе – скатерть в цветочек и огромная миска с пирожками. Густой, сытный, такой вкусный запах заполнял тогда не только горницу, но и, кажется, всю округу. Снежана сглотнула слюну так же, как и в далеком детстве. Дородная хозяйка изрядно потеряла в весе, да и годы взяли своё. Где уж тут узнать?! А вот запах пирожков так и не выветрился из памяти…

– Похудели вы сильно, – сказала Снежана, выныривая из воспоминаний. – А пирожки у вас замечательные были.

– Пирожков я тебе завсегда напеку. А вот подружку мою закадычную кто ж мне теперь вернёт? – пригорюнилась Матвевна. – Убили, гады, человека, и дела никому нет!

– Так свидетель один и тот полуслепой. Только и разобрал, что машина вильнула, как пьяная, и за углом скрылась. Кого тут найдёшь?

– Да с чего бы Клавке под пьяную машину кидаться? Она – баба разумная была. Осторожная. Правильная. Не полезла б она ни под какую машину!

– Ой, дураков за рулём! – махнула рукой Валентина, которой надоело молчать. – Кого хошь переедут и не заметят! Да и кому надо специально старух давить?

– Не скажи, девонька, не скажи, – Матвевна неожиданно остро взглянула на Валентину и перевела взгляд на Снежану:

– Дом мой помнишь? Мимо сегодня ехали. Синий такой, синий, яркий, с белыми ставнями?

– Да, да, – заторопилась Снежана. – Помню.

– Ну вот и заходи. А я пошла пока.

Матвевна решительно развернулась, открыла дверь и резво шагнула за порог.

– До свидания, – пискнула ей в спину Снежана. В ответ ей громко хлопнула дверь.

– Колоритная старуха, – Валентина опять взялась за бутерброд. – Любят в деревнях события изобретать. От скуки, видать. Машина сбила – эка невидаль, а тут целый детектив сочинят.

Снежана задумчиво молчала. А ведь и впрямь: с чего бы бабуле под колеса кидаться? Не дитё несмышленое, которое за мячиком гонится, ничего не видя вокруг…

– Пей кофе! Остынет! – скомандовала Валентина. – И жуй давай, а то сидишь как засватанная, – и снова откусила добрый кусок от бутерброда.

Снежана вздохнула: подруга неисправима – и тоже взялась за еду.

После основательного перекуса, когда сил и энергии у Валентины явно прибавилось, она с азартом принялась изучать участок.

Сначала заглянула в просторный бабушкин сарай:

– Ого! Тут места для хорошего семейного хозяйства хватит! Глянь-ка, и клетки для кроликов просторные в отдельном загоне… Только дверцы у клеток куда-то делись…

– Никуда они не делись, их тут, дверей этих, и вовсе никогда не было, – Снежана стояла у входа на улице и давала пояснения, – бабушка кроликов в вольере держала, чтобы бегать им было где. А клетки для крольчих; они там потомство приносили, крольчата подрастали и выбегали порезвиться в вольер. У бабушки здесь одной семьёй крол жил и три крольчихи, а рядом маленький вольерчик – это крольчат на мясо доращивать.

– Надо же, – удивилась Валентина. – А я была уверена, что кролики только в летках живут?!

– Рядом с кроликами, вот за этой сеткой, куры жили, а справа – коза с козлятами… – Снежана вдруг всхлипнула, так живо всё вспомнилось. – Козлятки маленькие – такие смешные…

Валентина выскочила из сарая:

– Ты, чего это, по козлятам плачешь?!

– И по козлятам, – вытерла слезы Снежана. – Вот была жива бабушка, и дом был живым, и сарай весёлым, а теперь всё пустое и бабушки нет.

Снежана заревела:

– Я даже не ожидала, что это так тяжело – смотреть на пустой дом и сарай!

Валентина обняла подругу за плечи:

– Ну, поплачь… поплачь… Авось легче станет…

– Не буду плакать, – выпрямила спину Снежана и вытерла слёзы. – Бабушка говорила, что человек должен быть сильным, стойким, выносливым. Так жизнь устроена, что слабый согнется, сломается, сопьется, утеряет смысл жизни, а значит и саму жизнь. А сильного – никакое горе не сломит.

Валентина задумалась.

– А ведь и вправду. Наши бабки – прабабки чего только ни пережили?! И ведь выстояли. А мы, что, хуже?!

– Не надо говорить «бабки», говори «бабушки», – тихо попросила Снежана, и Валентина согласно кивнула:

– Не буду…

За домом послышался шум машины, девушки вытянули шеи в сторону дороги, услышали, что машина точно остановилась у их двора. Они переглянулись (кто бы это?) и быстрым шагом пошли от сарая в сторону дома.

Хорошо, что идти было два десятка шагов, потому что, когда они вывернули с заднего двора к крыльцу, на крыльце уже стоял незнакомый мужик и бухал кулаком в дверь.

– А мы здесь, – пискнула Снежана, испуганно глядя на незнакомца.

Лет сорока пяти, крупный, с резкими чертами лица, незнакомец почему-то сильно её испугал.

Он повернул к девушкам лобатую голову, прищурился:

– И кто хозяйка?

– Я, – робко призналась Снежана и отступила на шаг.

– А вам-то что?! – задиристо вступила в разговор Валентина.

– Дом хочу купить.

– А он не продается, – радостно оповестила конкурента Валентина. – Ни сейчас, ни в будущем.

Мужик окинул её презрительным взглядом:

– Я вообще-то с хозяйкой разговариваю.

– Не продаётся, – поспешила подтвердить слова подруги Снежана.

– А ты подумай, – тяжёлый взгляд мужика уперся в Снежану как асфальтовый каток. Ей даже показалось, что он её сейчас раздавит, и она поёжилась.

Мужик усмехнулся:

– Хорошенько подумай. И позвони. Вот телефон, – он шагнул с крыльца и сунул в руку Снежане свою визитку. – И побыстрее думай, не тяни. У меня времени нет. Максимум неделю жду. Куплю со всем барахлом. С ценой не обману. Дам даже больше.

Незнакомец в несколько шагов пересек двор и забрался в свой джип, а девушки всё стояли и смотрели ему вслед.

Чёрная громоздкая машина скрылась за поворотом улицы, Валентина выдохнула:

– Ну, и что это было? Видала, какой наглец! Налетел и командует! Тут ему не новобранцы… Покажи, что там написано, в его визитке.

Снежана разжала руку: номер телефона и два слова « куплю дом».

– Охренеть! – Валентина покрутила пальцем у виска. – Чокнутый какой-то.

– И зачем ему так срочно бабушкин дом понадобился? – Снежана всё ещё смотрела в ту сторону, куда умчался автомобиль странного покупателя.

– И кто так дома торгует? – недоумевала Валентина.

Девушки стояли у дома, осмысливая произошедшее, но оно как-то не укладывалось в голове.

– Пошли в дом, – предложила Валентина. – Надо взять тайм-аут, что-то настроение пропало участок осматривать…

– Пошли, – Снежана шагнула первой, но тут же остановилась. – Не понимаю ничего. Клад у нас тут точно не зарыт, ценного ничего нет…

– Топай, топай,– подтолкнула её Валентина, и Снежана послушно тронулась с места. – В дом зайдём, всё и обсудим. Как-то расхотелось на улице быть. Мало ли кого тут ещё носит.

Войдя в сени следом за подругой, Валентина задвинула на двери щеколду.

– Бережёного Бог бережёт! – ответила она на молчаливый вопрос Снежаны. – Это чтоб сюрпризом никто не вошёл. Хватит нам уже визитов… Не проходной двор…

Валентина подошла к столу и сноровисто разлила остатки кофе по чашкам.

– Не хочется что-то, – попыталась отказаться Снежана, но Валентина придвинула к ней чашку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.