Геннадий Малейчук
Парадоксы симптома. Системноаналитический подход в работе с психосоматическим симптомом

Методы психотерапии

© Малейчук Г., 2021

© Оригиналмакет, оформление. Издательская группа «Альма Матер», 2023

© Издательство «Альма Матер», 2023

Введение: парадоксы симптома

В каждом симптоме содержится

проблема и способ ее решения

На примере психотерапевтической работы с симптомом наиболее ярко проявляется феномен сопротивления у клиента. На сознательном уровне у клиента присутствует страстное желание избавиться от симптома, при этом другая, бессознательная, часть упорно не хочет расставаться с симптомом. Клиент с помощью психотерапии хочет изменить свою жизнь, реально ничего в ней не меняя. Здесь, на мой взгляд, в полной мере мы можем наблюдать такой феномен, как парадоксы симптома.

Вот только некоторые из них:

Симптом является способом нарушить равновесие в системе, призывом к ее изменению и одновременно способом удержать существующее равновесие.

Симптом является выражением витальности – способом поддержать жизнь системы – и одновременно «защитой» против витальности – этот способ инвалидизирует систему.

Симптом является способом, фрустрирующим прямое удовлетворение потребности, и одновременно косвенным, компромиссным способом удовлетворения этой потребности.

Симптом является способом борьбы с тревогой и одновременно способом хронического поддержания тревоги. Появление конкретного симптома трансформирует общую тревогу в тревогу конкретную.

Симптом является отражением какой-либо «проблемы» и одновременно способом ее решения. Каждый симптом является одновременно загадкой, и в нем же заключается разгадка.

Работа с симптомом требует учета знаний о такого рода парадоксах для того, чтобы использовать ту энергию, которая в них содержится.

Как использовать энергию, которая заключена в симптоме? Как использовать ее в мирных целях, чтобы она не разрушала личность, а работала на нее?

Для ответа на эти вопросы уместна ориентация на холистическую установку с идеей о том, что в психике нет ничего лишнего, в противовес установке хирургической. Описанные выше парадоксы возможно разрешить, прибегая к системному подходу.

Предлагаемая книга является результатом осмысления автором своего терапевтического опыта работы с клиентами в области психосоматики с ориентацией на разрабатываемый им системно-аналитический подход.

Теоретические аспекты работы с симптомом

Системно-аналитический подход к диагностике клиента

Диагностика и терапия проблем психосоматического характера предполагает обращение к идее единства психического и соматического, которая находит выражение в современной психологической науке в принципе целостности или холизма. Еще одной важной установкой в диагностике психосоматических проблем является поиск их причин, что предполагает глубокий анализ структуры личности клиента, его жизненного опыта и его истории жизни. Наиболее полно эти идеи отражает авторский системно-аналитический подход в диагностике. Системно-аналитический подход к диагностике клиента основывается на следующих принципах: системности, феноменологии и развития.

Принцип системности (целостности, холизма)

Принцип системности предполагает понимание терапевтом психической реальности клиента как чрезвычайно сложной, открытой, многоуровневой самоорганизующейся системы.

Системный принцип реализуется в следующих установках в диагностике клиента:

– Сложности – данная установка предполагает необходимость отказа от причинно-механистического взгляда на психологические феномены и принятие системной установки при оценке их сущности. Личность при такой установке является результатом влияния многочисленных сложно переплетающихся переменных. Линейная причинность здесь заменяется на причинность круговую.

– Многоуровневости — следование этой установке предполагает отказ от понимания простого причинно-следственного взгляда на суть проблемы (если – то). Проблема клиента может быть рассмотрена на нескольких системных уровнях, не исключающих, а дополняющих друг друга. Такими уровнями могут быть: внутриличностный, межличностный, межпоколенный.

– Открытости – данная установка предполагает понимание личности как открытой системы, пребывающей в постоянном взаимодействии с окружающей средой. Характер этого взаимодействия можно представить как взаимовлияние и взаимообмен.

– Дополнительности – суть данной установки в том, что личность представляет собой системный феномен и ее исследование и описание возможно посредством различных теоретических установок и различных языков. Любое описание при этом является неполным и презентует лишь часть реальности.

Данная установка предполагает полимодальность в исследовании личности клиента. В диагностике это реализуется в использовании различных методов и методик, позволяющих получить более полную информацию о клиенте и его проблеме.

Принцип феноменологии

Цель феноменологически ориентированного исследования – описание феномена в переживаемой, а не абстрактной форме. Основной задачей здесь является достижение точного описания мира повседневных переживаний в их максимальном приближении к тому, как они проживаются и описываются конкретным человеком применительно к конкретной ситуации – здесь и сейчас. Существенное значение для диагностики здесь имеют субъективные переживания и их трактовка самим человеком. Для получения максимально детализированных описаний клиентом его жизненных ситуаций психотерапевтом используются следующие вопросы: «Что Вы при этом чувствовали?», «На что это было похоже?», «Что Вы под этим понимаете?», «Как это происходит?» и др.

Феноменологический принцип реализуется в следующих установках к диагностике клиента:

– Понимания – суть данной установки – в попытке психотерапевта эмпатически понять другого человека путем принятия его позиции, его точки зрения, попытке «взглянуть на мир из его окна» (И. Ялом). Понимание здесь противостоит объяснению и интерпретации.

– Беспристрастности — суть данной установки – в необходимости исключить любые оценочные категории психотерапевта в отношении клиента, избегать анализа и объяснения его проблем на основе теоретических знаний, личного опыта психотерапевта, его морально-нравственных установок и ценностных ориентаций.

– Контекстуальности – суть данной установки состоит в описании наблюдаемого феномена в контексте реального времени и пространства. Наблюдаемый феномен не существует изолированно, а является частью общего восприятия и понимания человеком окружающего мира и самого себя, вплетен в широкий пространственно-временной контекст.

Беспредпосылочности – суть данной установки заключается в требовании исключить предварительные гипотезы в восприятии клиента, основанные лишь на теоретических конструктах психотерапевта.

Принцип развития (генетический принцип)

Данный принцип предполагает понимание психической реальности клиента как динамического процессуального образования, имеющего множество потенциальных направлений для его развития.

Генетический принцип реализуется в следующих установках психотерапевта в диагностике клиента:

– Взаимодействия — развитие личности клиента является результатом межличностного взаимодействия со значимыми для него фигурами. Ведущая роль здесь принадлежит родительским фигурам.

– Глубины функционирования проблемы – в личности клиента присутствуют как структурные (характерологические), так и функциональные (ситуативные) изменения.

– Статичности – динамичности — любая проблема клиента может быть рассмотрена одновременно в статическом (как структура) и динамическом (как процесс) ракурсе. Психотерапевту необходимо удерживать в сознании наличие этих выделенных ракурсов.

Уровни анализа проблемы клиента

Любая психологическая проблема может быть рассмотрена и проанализирована на разных уровнях.

Можно выделить следующие уровни существования проблемы: симптоматический, характерологический, организации личности, нарушений ранних детско-родительских взаимодействий, трансгенерационный.

Симптоматический – характеризует специфику ситуативных (острых) проявлений проблем клиента. Это то, что можно наблюдать реально и в рассказах-жалобах клиента. Симптоматический уровень существования проблемы проявляется как острое реагирование посредством симптома. Симптом здесь выполняет защитную функцию, является способом совладания с проблемой. Защитная функция симптома включается тогда, когда не срабатывает характерологический уровень защиты. Это происходит в ситуации острой травмы (психогении), которая запускает симптоматическую реакцию. Симптоматическая защита срабатывает в том случае, когда ситуация является запредельной для устоявшейся характерологической защиты, подрывает ее, выходит за границы адаптационных возможностей клиента.

Характерологический – характеризует специфику структурных (хронических) проявлений проблем клиента. Характерологический уровень можно обнаружить в повторяющихся эпизодах в жизни клиента, историях его жизни, в стереотипных способах поведения, которые приводят к возникновению у него проблем.

• Организации личности – характеризует специфику глубинных нарушений проблем клиента. Здесь речь идет о наиболее устойчивых чертах личности, которые могут вызывать проблемы психологического плана. Уровень организации личности характеризуется:

• качеством идентичности;

• характером психологической защиты.

Выделяют следующие уровни организации личности (по Н. Мак-Вильямс): невротический, пограничный, психотический.

• Взаимодействия – характеризует специфику ранних детско-родительских взаимодействий клиента со значимыми для него фигурами. Проявляется в негативных установках клиента по отношению к миру, другому человеку, самому себе. Такого рода установки могут быть причиной его психологических проблем.

Наиболее типичные негативные нарушения отношений родителей с ребенком следующие: отвержение, игнорирование, использование, соблазнение. Вследствие этого оказываются фрустрированы базовые потребности ребенка: в безопасности, привязанности, принятии, поддержке, безусловной любви. Результатом таких фрустраций являются следующие установки по отношению к миру у ребенка: обида, настороженность, озлобленность.

• Трансгенерационный – характеризует специфику межпоколенного взаимодействия клиента. Проявляется в виде жизненных сценариев, психологических игр, приводящих к возникновению у клиента психологических проблем.

Специфика анализа симптома

Анализ проблемы клиента осуществляется последовательно по направлению от симптома к характеру и от характера к взаимодействию.

Начальным этапом диагностики является анализ симптомов, с которыми обращается клиент.

Анализ симптомов предполагает выяснение того, посредством каких симптомов проявляется проблема клиента.

Чаще всего встречаются следующие симптомокомплексы: тревожно-фобический, обсессивно-компульсивный, депрессивный, ипохондрический, диссоциативный, соматоформный.

Симптомы:

• панические атаки;

• ощущение пустоты и бессмысленности жизни;

• созависимые отношения;

• фобии;

• навязчивость;

• бессонница;

• депрессия;

• тревога;

• низкая самооценка;

• вина.

Следующим этапом в диагностике клиента является анализ структуры личности или характера.

Анализ характера предполагает исследование типичных черт характера клиента с определением структуры личности, ее типологии. Наиболее часто в психотерапевтической работе встречаются следующие типы личности:

• нарциссический;

• шизоидный;

• зависимый;

• травматический;

• диссоциативный.

Завершающим этапом диагностики является анализ раннего детско-родительского взаимодействия клиента с его значимыми фигурами.

Анализ раннего детско-родительского взаимодействия включает в себя выделение специфики ранних детско-родительских взаимодействий клиента, содержание фрустрированных потребностей ребенка, изучение сформировавшихся установок клиента по отношению к миру, являющихся причиной его проблем во взрослой жизни. Данный этап в диагностической работе необходимо предполагает изучение истории жизни клиента, в первую очередь его детской истории.

Портрет современного клиента

Каждое общество

создает свои характеры.

В. Райх

В настоящее время расхоже то мнение, что клиент – это человек, у которого есть проблемы. Однако здесь не все так просто. Далеко не каждого человека, у которого есть какие-либо трудности, можно отнести к категории клиентов. Даже если признать тот факт, что проблемы есть у каждого человека, то, пожалуй, не все они относятся к проблемам психологического уровня. Есть еще проблемы педагогические, культурологические, материальные и др.

В свою очередь среди людей, имеющих именно психологические сложности, далеко не каждый осознает их как таковые. Таких людей мы можем считать условными или потенциальными клиентами. И даже если такой человек окажется в вашем кабинете, еще не факт, что он автоматически перейдет в разряд ваших клиентов.

Есть еще ряд условий, наличие которых позволит вам определить человека, оказавшегося в вашем кабинете, как клиента. Попробуем выделить эти условия:

1) добровольность;

2) признание авторства своих проблем;

3) признание своих проблем как проблем психологических;

4) признание того факта, что психотерапия помогает (наличие элементов психологической картины мира);

5) признание психолога/психотерапевта как профессионала.

Только наличие всех вышеперечисленных условий дает нам основание определять человека, находящегося на приеме у психотерапевта, как клиента. То, как сложится терапевтический контакт, зависит уже в большей степени от мастерства психолога/психотерапевта.

В реальной психотерапевтической практике далеко не всегда удается встретить идеального клиента. Часто клиенту недостает одного или нескольких из вышеперечисленных условий. Рассмотрим более подробно реальные ситуации и сопутствующие им установки.

Примеры недостаточности (дефицитарности) условий:

1. Недобровольность обращения за психологической помощью. Встречается достаточно часто в практике психотерапевта.

Ситуация: кто-то другой приводит (отправляет) человека (потенциального клиента) к психологу (родители – ребенка; супруг – супруга; педагог – ученика и др.).

Послание: «С ним что-то не так… Сделайте с ним что-нибудь!»

2. Непризнание клиентом авторства своих проблем.

Ситуация: человек добровольно приходит к специалисту, но считает, что в его проблемах виновен кто-то другой (супруг, родитель, ребенок, начальник…).

Послание: «Если бы не он…»

3. Непризнание клиентом своих проблем как проблем психологических.

Ситуация: человек добровольно приходит к специалисту, но считает, что имеющаяся у него проблема вызвана не психологическими причинами, а какими-то другими.

Послание: «Дайте мне совет, рецепт, подскажите как..?»

4. Непризнание клиентом факта, что психотерапия помогает.

Ситуация: человек не обращается за психологической помощью.

Послание: «Знаю я вашу психотерапию…»

5. Непризнание психотерапевта как профессионала.

Ситуация: человек обращается к специалисту из конкурентных побуждений.

Послание: «Я лучше знаю, как это делается…»

И еще одно, на наш взгляд, важное условие: клиент должен сам за себя платить. Опыт показывает, что если клиент не платит сам, то не принимает на себя ответственность за терапию. Кроме того, деньги в терапии выполняют функцию поддержания психологических границ, не позволяя перейти терапевтическим отношениям в отношения созависимые.

Попробуем сейчас дать рабочее определение клиента.

Клиент – это человек, добровольно обратившийся за психологической помощью к специалисту, идентифицирующий свои проблемы как проблемы психологические, признающий свои вклады в их возникновение, а также признающий терапевта как специалиста, который может помочь их решить.

Клиническая картина личности клиента

Клиническая картина личности клиента обусловлена социально (культурально) и индивидуально. Следовательно, процесс формирования проблемы и типа личности клиента необходимо рассматривать как в контексте его индивидуальной жизненной истории, так и в контексте истории развития социума. В конкретной жизненной истории клиента это проявляется в том, что:

1) возникновение его психологической проблемы и стоящего за ней типа личности непосредственно связано с характером его отношений с другими людьми, в первую очередь с людьми для него значимыми;

2) их форма проявления определяется приемлемыми культурными и социальными рамками.

Первый тезис не нуждается в доказательстве. Наиболее основательно он раскрыт в теории объектных отношений. Суть его в том, что структура личности/характера человека определяется характером его отношений со значимыми для него объектами. Следовательно, и его психологические проблемы являются следствием нарушения этих отношений.

Второй тезис касается в большей степени «выбора» формы проявления проблемы. Здесь мы, как правило, имеем дело со сложным переплетением в клинической картине клиента индивидуального и культурального.

Хорошим примером для иллюстрации данного тезиса могут быть те метаморфозы, которые произошли с истерией в течение последних ста лет. Если во времена З. Фрейда истерия проявлялась в форме неврологических (точнее, псевдоневрологических) проявлений (обмороки, припадки, различного рода псевдопараличи: от локальных – кисти рук, до глобальных – астазия-абазия), то в настоящее время вышеописанная форма перестала «пользоваться популярностью» у такого рода клиентов.

Истерия, как утверждают психиатры, сменила маску, соматизировалась и в настоящее время в большей мере проявляется в форме соматических (псевдосоматических, соматоформных расстройств, как их сейчас называют в современных классификаторах психических болезней).

Соматоформные же расстройства – расстройства соматические лишь по форме, а по сути – это та же истерия, так как в основе их образования лежит один и тот же механизм – конверсия.

Вышеприведенный пример иллюстрирует трансформацию одного и того же расстройства во времени. Здесь можно наглядно проследить, как изменяющееся отношение массового сознания к истерии под воздействием информации об этом расстройстве изменило форму самого расстройства.

Если во времена З. Фрейда к истерикам относились терпимо, с должным вниманием (именно то, что как раз и нужно клиентам-истерикам), то сейчас под напором потока медицинской информации в массовом сознании произошло изменение отношения к этому расстройству и типу личности.

Сегодня вряд ли истерик может рассчитывать на позитивное внимание и сочувствие, упади он в обморок, да и сами термины истерия, истерик негативно нагружены в сознании современного человека и воспринимаются как стигма. Другое дело – соматические заболевания! Вряд ли у кого повернется язык упрекнуть или посмеяться над человеком, у которого болит, скажем, желудок или сердце… Кроме того, диагноз «соматоформное расстройство» позволяет «использовать» его не только женщинам, но и мужчинам, в то время как истерия традиционно считалась «женским» заболеванием.

Культуральные перемены оказывают влияние не только на форму психических расстройств, но и на их «рейтинг популярности». Уже в середине ХХ в. А. Лоуэн в своей книге «Предательство тела» пишет, что «типичное» для нашего времени психическое затруднение – не истерия, как во времена Фрейда, а шизоидный тип, человек, который отделен, оторван, утратил связь с реальностью, имеет тенденцию к деперсонализации и выражает свои проблемы интеллектуализациями и техническими формулировками. Типичный современный клиент, по мнению А. Лоуэна, не истерик, как было во времена Фрейда, он диссоциирован или с нарушенной самоидентичностью.

Сейчас мы в полной мере можем утверждать, что на «психическую сцену» взошла нарциссическая личность с ярко выраженными чертами перфекционизма, манипулятивности, самолюбования, патологической потребностью в достижениях, в признании и восхищении и внутренней пустотой, проявляющейся скукой, апатией, неспособностью радоваться и любить. И если во времена Фрейда говорили о «невротической личности нашего времени» (К. Хорни), в середине XX в. – о шизоидной (А. Лоуэн), то в настоящее время все чаще можно услышать о «нарциссической личности нашего времени» (А. Лэнгле, Х. Кохут и др.).

Клиническая характеристика современного клиента

Какие клинические типы личности клиентов чаще всего встречаются в психотерапевтической практике?

Рассмотрим их в рамках существующих диагностических подходов (МКБ‑10 и DSM‑4), в которых данная типология представлена в рубрике «Расстройства зрелой личности». На наш взгляд, они следующие:

• нарциссический;

• тревожный;

• зависимый;

• пограничный;

• инфантильный.

И хотя нарциссическое и инфантильное расстройства личности не входят в рубрику основных личностных расстройств (в DSM‑4 нарциссическое расстройство уже включено), тем не менее таких клиентов все чаще можно встретить на приеме у психотерапевта.

С какими симптомами/проблемами чаще обращаются клиенты к психологу/психотерапевту?

• Панические атаки.

• Ощущение пустоты и бессмысленности жизни.

• Созависимые отношения.

• Фобии.

• Навязчивости.

• Бессонница.

• Депрессии.

• Тревога.

• Психосоматические проблемы.

• Низкая самооценка.

• Вина и др.

Если их проранжировать, то среди основных проблем, с которыми обращаются к психологу/психотерапевту современные клиенты, безусловно, лидирует проблема отношений, на втором месте – страхи, тревожность и различные фобии. Далее по убывающей – проблемы поиска себя и самоопределения, самореализация, психосоматика, депрессия, неуверенность в себе, различные виды зависимости, кризис среднего возраста, стрессы, хроническая усталость, конфликтность, агрессивность и аутоагрессия.

Если говорить о динамике симптомов и проблем, то в последнее время увеличивается число клиентов с депрессивными, тревожными и фобическими расстройствами, а также клиентов с психосоматическими проблемами и нарциссической неудовлетворенностью.

Психологическая характеристика современного клиента

Отдельный интерес может представлять психологическая характеристика современного клиента.

Современный клиент, на наш взгляд:

• Тревожный.

В сознании у большинства людей психолог/психотерапевт пока еще «равен» психиатру, и если человек обращается к психологу, то это вызывает у него чувство собственной неполноценности, стыда и страха. Страх связан с ожиданием оценки, диагноза. Стыд – с необходимостью «обнажаться», раскрывать душу. Соответствующее отношение часто можно увидеть и у окружающих. При этом мужчины более настороженно относятся к психологам/психотерапевтам, чем женщины. Но вместе с этим у них есть и интерес, и любопытство. Больше доверия к психологу/психотерапевту возникает, если обратиться к нему рекомендуют знакомые, врачи, социальные работники. Потенциальный клиент всегда пребывает между полюсами страха и стыда перед психотерапией и надеждой, что все образуется само собой. В том же случае, когда надежды уже нет, человек «прорывается» через страх и стыд и становится клиентом. Клиент также находится между полюсами страха перед изменениями и любопытства.

• Образованный.

Образованные люди с высоким уровнем рефлексии охотнее идут к психологу/психотерапевту. Первыми моими клиентами и клиентами моих коллег были студенты либо выпускники психологических специальностей. И это неудивительно. В процессе профессионального обучения повышается уровень психологической культуры, развивается рефлексия, появляются знания о душе, представления о психологических проблемах и способах их решения – формируется психологическая картина мира.

• Нетерпеливый.

Нетерпеливость клиента проявляется в ожидании им быстрого результата от психологической помощи. Это прежде всего связано с незнанием им психологических механизмов действия психотерапии. В сознании клиентов часто присутствует представление о психотерапии как о некотором чудодейственном рецепте, спасительном совете, волшебной таблетке, эффективном перепрограммировании, гипнозе, перекодировании. Не обнаружив вышеперечисленных средств в арсенале психотерапевта, клиент часто оказывается разочарованным: «Мы будем просто разговаривать, и это все?», «За разговор нужно платить?», «Психотерапия продлится несколько месяцев?», «Может, вы попробуете со мной гипноз?»

• Рациональный.

Современному человеку все сложнее чувствовать, у него доминирует рациональная сфера при блокировании сферы чувственной. Ценность мышления в сознании современного человека значительно выше ценности чувств, переживаний. Душа становится некоторым атавизмом. Технологические установки распространяются и на область организма, тела. От него требуют безупречной работы, а переживания, чувства лишь отвлекают, становятся помехой. О них вспоминают лишь тогда, когда организм/тело дает сбой.

Однако душа начинает «прорываться» в сознание человека в виде тягостных болезненных переживаний, навязчивых мыслей, преследующих страхов. Часто в качестве запроса клиенты просят психотерапевта избавить их от ненужных, мешающих чувств, надеясь, что чувствами, как и мыслями, можно управлять, оставив только приятные, позитивные и «выбросив» чувства неприятные, причиняющие боль.

• Ожидающий чуда.

Клиенты часто идут к психологу/психотерапевту с ожиданиями целительской помощи и надеждой на чудесное исцеление. В сознании современного человека образ психолога часто рисуется как образ целителя, мага, волшебника, гуру… При такой установке неизбежны разочарования либо в психологе/психотерапевте, либо в психологии/психотерапии. В первом случае клиенты не сдаются и продолжают поиски такого кудесника, который «разведет руками их боль», решит волшебным образом все их проблемы. Во втором – обесценивают и психолога/психотерапевта, и психологию/психотерапию.

Вышеперечисленные качества современного клиента с определенными установками на психологическую помощь в основном связаны с пока еще невысокой психологической культурой населения. До сих пор в сознании современного человека – потенциального клиента – присутствует весьма смутное представление о психотерапии как о профессии и о психотерапевте как профессионале.

Тем не менее опыт психологической практики дает право утверждать, что в этом направлении наблюдаются позитивные тенденции. Потребности в психотерапии и психотерапевтах в настоящее время становятся частью реальности для современного человека.

Психосоматический клиент

Опертуарность и соматическая болезнь —

это защита от психоза.

М. Де Мюзан

В современной психотерапии все чаще, говоря о клиентах, склонных к соматизации психологических проблем, используют понятия психосоматический клиент и клиент с психосоматической структурой личности.

Психосоматическая структура личности в большой степени определяется понятием алекситимия (греч. а – отсутствие, lexis – слово, thymos – эмоции). Предполагают, что особенно предрасположены к психосоматическим заболеваниям алекситимические субъекты (Sifheos P. E., 1973). Они отличаются бедным жизненным воображением и недостаточной эмоциональной включенностью в объективную ситуацию, ослаблением сопереживания. Лица с выраженным алекситимическим личностным радикалом обычно не способны описать тонкие нюансы своих чувств и часто вообще не находят слов для самовыражения. Они не осознают своих эмоциональных конфликтов, не могут их вербализировать, так что психосоматические расстройства могут быть результатом накопления эмоционального раздражения, неспособного вербализоваться.

Для психосоматических больных характерны следующие признаки:

• своеобразная ограниченность способности фантазировать;

• типичная неспособность выражать переживаемые чувства;

• высокая приспособленность к товарищеским отношениям, их связи с конкретным партнером характеризуются своеобразной «пустотой отношений», они остаются на уровне конкретного «предметного» использования объектов;

• неспособность к истинным отношениям с объектом и к процессу переноса, при этом происходит тотальное идентифицирование с объектом: психосоматический больной существует с помощью другого человека, поэтому потеря этой «ключевой фигуры» часто обнаруживается как провоцирующая ситуация в начале болезни (феномен потери объекта привязанности).

Исследования людей с различными психосоматическими заболеваниями показали, что для них характерен определенный тип мышления, которое было названо оператуарным.

Оператуарное мышление – это довольно распространенный тип мышления, который характеризуется дефицитом психической продукции: фантазий, мечтаний, сновидений, грез, символизма, метафор. Разговорный язык очень конкретен и лишь дублирует действия, мысли не выходят за рамки материальных фактов, сиюминутных событий. Проблемы не столько описываются, сколько перечисляются приземленным, бытовым языком, без осмысления и фантазии. Это мышление, которое избегает чувств, переживаний. Такое мышление направлено на «стирание» всей психической продукции.

Стирание психической продукции выражается в негативной симптоматике, когда психической продукции все меньше либо ее нет вообще (сновидения, грезы, мечты, фантазии и т. п. отсутствуют). Именно такое стирание психической продукции у психически больного в результате действия лекарств воспринималось психиатрами прежде как выздоровление.

Психосоматические люди очень правильные, вернее, они очень хотят быть правильными. Они живут, делая то, что надо. Они ищут рецепты и правила, которые помогли бы им жить, защищаясь от внутреннего напряжения, которое они постоянно испытывают. Это напряжение связано с внутренним напором неинтегрированных в их психику влечений (не символизированы). Оператуарность – это способ защиты Я таких людей от травматичного детского опыта, который они стремятся выкинуть, стереть из психики. В младенчестве их окружение оказалось неотзывчивым к потребностям ребенка. Однако, как говорил Фрейд, все, что выбрасывается из психики, стремится вернуться в нее извне в виде галлюцинаций. У психосоматических людей нет галлюцинаций, как у психотиков, поскольку они защищены от этого оператуарностью.

Оператуарность и соматическая болезнь – это защита от психоза, полагал Де Мюзан. В социальном плане такой человек очень правильный, но это обходится ему дорогой ценой – «психозом тела» (соматическая болезнь). Эта гипотеза Де Мюзана объясняет внезапные выздоровления психически больных после психического заболевания: психическое безумие перешло в соматическое. Известны и обратные переходы. Например, пациентка, у которой обнаружили серьезную раковую опухоль (врачи не решались оперировать), отправляется в отпуск и там безумно влюбляется. После возвращения рака у нее не находят.

Еще одна отличительная особенность психического функционирования психосоматического пациента – это отсутствие способности к галлюцинаторному удовлетворению желания. И это отражается в первую очередь на сновидениях, которые являются галлюцинаторным исполнением желаний. Их сновидения очень скудны. Способности к галлюцинаторному удовлетворению желания формируется у ребенка в младенчестве. Ведь ребенок способен выдержать фрустрацию своих потребностей благодаря своей способности галлюцинировать мать и то удовольствие, которое она доставляет ему, когда заботится о нем. Представляя (галлюцинируя) себе материнскую грудь, ребенок имеет возможность какое-то время справляться с фрустрацией, связанной с отсутствием матери. У детей, которые впоследствии станут психосоматическими, эта функция изначально отсутствует, а потому они часто плачут на первом году жизни.

Отношения с другими людьми у клиентов с психосоматической структурой личности весьма своеобразны. Другого человека они могут воспринимать лишь как своего двойника. Французские психоаналитики назвали такой тип отношений проективной редубликацией. Особенность таких отношений в том, что в них отсутствует любая инаковость, любые различия. Почему так? Потому что за инаковостью всегда стоят влечения (воспринимаемые как нехватка), от которых психосоматически организованный человек пытается избавиться.

В терапии такие клиенты разговаривают на «языке ощущений». Они охотно рассказывают о своих симптомах, подробно описывают свои телесные ощущения. Однако попытки терапевта обратиться к чувствам и переживаниям натыкаются на эмоциональную нечувствительность, что сильно усложняет процесс терапии. В связи с такой их особенностью более эффективным и продуктивным оказывается не вербальное исследование симптома, а различные творческие, невербальные подходы к его изучению. Это могут быть элементы психодрамы, рисунок, лепка и другие арттерапевтические техники.

Особенности профессионального восприятия симптоматического поведения

Симптом – это фантом,

за которым скрывается

некоторая реальность

Психотерапевту в процессе своего профессионального восприятия необходимо тренировать способность видеть то, что скрывается за внешне проявляемым феноменом у клиента: реакцией, поведением, соматическим или психосоматическим симптомом, а иногда даже и чертой характера. В этом и состоит суть психотерапевтической позиции, отличающей ее от позиции непрофессионала, фиксированной на «буквальном прочтении» феномена. Бытовое непрофессиональное мышление всегда оценочно. В его основе лежат нравственные, нормативные ориентиры, полярные по сути: хорошо – плохо, добро – зло, черное – белое, нормально – ненормально и т. д.

Оценочная позиция не позволяет видеть человека многогранно, она «схватывает» какой-то наиболее выделяющийся, выступающий на первый план признак и сводит всю личность к этому признаку. Оценочная установка может присутствовать и в сфере профессионального сознания. Примером профессиональной оценочной позиции является установка смотреть на клиента через призму диагноза. Диагноз редуцирует личность человека, загоняет его в прокрустово ложе профессионально принятого шаблона. Даже типологический диагноз (не говоря уже о диагнозе симптоматическом) сводит многообразие индивидуальных проявлений человека к стереотипному типажу-образу.

В связи с этим убедительно звучат слова Отто Ранка, утверждавшего, что каждый клиент вынуждает нас по-новому пересмотреть всю психопатологию.

Оценочно-диагностическая позиция в основном апеллирует к мышлению и знанию.

Психотерапевтическая же позиция предполагает безоценочное восприятие клиента. Психотерапевт в своей безоценочной, принимающей позиции идет за уровень морально-нормативного оценочного мышления. Здесь на первый план выступает не оценка, а отношение. Терапевтическая позиция, основанная на отношении, апеллирует не только и не столько к мышлению, сколько к чувствам, интуиции, опыту. Основными профессиональными инструментами здесь являются личность психотерапевта, интуиция, его опыт, чувствительность, эмоциональность. А в качестве метода используется эмпатия (или эмпатическое слушание). Отношение, в отличие от оценки, позволяет видеть личность клиента многогранно. Оценка же редуцирует воспринимаемого человека к конкретному качеству (вспыльчивый, эгоистичный, агрессивный и т. д.). В процессе обучения психотерапии у будущих психотерапевтов развивают чувствительность к клиенту, ориентируют на необходимость поиска нескольких чувств к нему, что позволяет избежать односторонности и пристрастности.

Безоценочная позиция дает возможность увидеть другого человека целостно и глубоко, заглянуть за фасад видимых проявлений, что создает условия для его понимания и принятия.

Ярким примером понимающего, принимающего отношения к Другому является князь Мышкин из романа «Идиот» Ф. М. Достоевского. Трагедия его заключалась в том, что он был психотерапевтом в реальных человеческих отношениях, которые функционируют отнюдь не по психотерапевтическим правилам. С одной стороны, его искренняя, аутентичная, принимающая установка в отношении к людям позволяла ему заглядывать за фасад их стереотипных образов, оголять в них их истинные мотивы, намерения, с другой – делала его уязвимым, беззащитным в отношениях с другими.

Терапевтическая позиция плохо «работает» вне статусных профессиональных рамок. В связи с этим одним из психотерапевтических правил является правило не работать с близкими людьми.

Применение безоценочной терапевтической позиции проблематично в близких отношениях, во‑первых, из-за короткой психологической дистанции, в силу чего интенсивность чувств возрастает и ими становится сложно управлять. В таких отношениях практически невозможно удерживать нейтральную, невключенную, безоценочную позицию.

Во-вторых, психотерапевт не обладает для близких людей необходимым профессиональным авторитетом вне зависимости от его реального статуса и профессионализма.

Психотерапевт же как профессионал (идентифицируемый и принимаемый другими как таковой)«защищен» в своей профессиональной позиции. Эта защищенность обеспечивается его статусом, уважением к нему, профессионализмом, ожиданием клиентов.

Попадающие в психотерапевтическое поле проблемные феномены, проявления, черты клиента профессиональный психотерапевт рассматривает как симптом, но при этом он остается не на уровне поверхностного восприятия симптома, а идет глубже, за симптом, пытается увидеть то, что стоит за ним. Симптом, как говорилось выше, рассматривается в широком значении – как любой феномен, который доставляет самому человеку или его окружению неудобство, напряжение, боль. В этом случае под симптомом можно понимать не только симптомы соматические, психосоматические, психические, но и симптомы поведенческие. Представление о симптоме как о сложном, системном феномене позволяет психотерапевту раскрывать его изначальную суть. Симптом – знак, признак чего-либо. Симптом весь соткан из противоречий, парадоксов. Он что-то скрывает, прячет и одновременно сигнализирует об этом.

С помощью симптома человек защищается – прячется либо нападает. Кто-то «выбирает» для себя тактику прятаться – уходит в болезни, апатию, депрессию, скуку, высокомерие, гордость… Кто-то защищается, нападая – становится агрессивным, раздражительным, делинквентным. Выбор тактики реагирования, как правило, определяется наличием установки интернальности – экстернальности по К. Г. Юнгу. Экстернальные клиенты имеют тенденцию к отреагированию, внешнему проявлению проблемы. Для них будут типичными поведенческие проявления психологической проблемы, в то время как интерналы склонны загонять ее вовнутрь, они чаще прибегают к телесному совладанию либо к переживаниям ее.

Гораздо легче понимать и принимать, как говорилось выше, соматические или даже психические симптомы. В этом случае человеку проще это сделать, так как такие симптомы часто сопровождаются болью (телесной либо душевной), и такому человеку легко посочувствовать, посопереживать. Сложнее обстоит дело с поведенческими симптомами – отреагированием, девиантным, делинквентным поведением. Именно в таких ситуациях бывает сложно удерживать психотерапевтическую позицию и «смотреть за симптом», не перейти в оценивающую, осуждающую, педагогическую позицию.

Какими ресурсами должен обладать психотерапевт, чтобы оставаться в профессиональной позиции?

Здесь самым важным является понимание – понимание терапевтом как сути терапевтического процесса, так и сути тех процессов, которые происходят с личностью клиента в терапии. Точно так же психологически, а не физически взрослые родители могут оставаться во взрослой позиции по отношению к ребенку, не опускаясь до уровня отреагирования, когда он выходит за рамки ожидаемого взрослыми поведения.

Взрослые умные родители понимают, что перед ними ребенок, что он другой – не взрослый, да к тому же у них тоже был такой детский опыт (кстати, сказанное не относится к родителям, которых в детстве самих не принимали и не понимали). Точно так же «бывшие алкоголики», ведущие групп анонимных алкоголиков, способны понять тех зависимых, которые решили избавиться от зависимости – им не надо читать в книгах о душевных переживаниях таких клиентов, они знают все это изнутри, по собственному опыту.

Сказанное вовсе не означает, что психотерапевт должен на собственном опыте пережить все те проблемы и травмы, с которыми придут к нему клиенты, чтобы научиться их понимать. Для этого терапевт в процессе обучения проходит обязательную личную терапию, повышающую его чувствительность к себе и, как следствие, к Другому.

От кого/чего защищается клиент в том случае, когда прибегает к симптоматическому способу реагирования?

Как правило, от близких ему людей, которые не смогли понять, принять, разделить, пожалеть. От боли, отчаяния, ярости, тоски, возникших в силу такой неспособности Другого быть рядом.

Пример: Клиентка рассказывает с большой злостью о ситуации в своей расширенной семье. Ее невестка, которая в настоящий момент находится в отпуске по уходу за ребенком, хочет уехать в другой город, где ей предложили хорошую работу. Клиентка негативно отзывается о решении своей невестки. Обвиняет и упрекает ее в том, что она совсем не думает о своей семье, маленьком ребенке, муже – поступает крайне эгоистично и необдуманно. Клиентка заявляет, что она этого не допустит. На терапевтическую интерпретацию о том, что она пытается вмешиваться в жизнь молодой семьи, у клиентки появляется еще больше возмущения и рационального объяснения, почему она так поступает. Данная терапевтическая реакция направлена непосредственно на демонстрируемый феномен. Результат – усиление защиты.

Терапевт говорит, что видит неравнодушное отношение клиентки к данному вопросу, что что-то очень сильно ее волнует, как будто за этим стоит что-то другое, что делает ее такой неравнодушной. Длинная пауза, в течение которой клиентка прекращает свои злобные речи и начинает плакать. После этого начинает говорить, что ей больно и страшно за маленького ребенка, рассказывает историю о том, как ее в возрасте от одного до четырех лет занятые учебой родители «сплавляли» в деревню к бабушке, с горечью и болью говорит о том, как мать посещала ее только на выходных. Эта терапевтическая реакция направлена «за» внешне проявляемый феномен, на то, что за ним стоит, то, что его подпитывает и дает ему энергию.

На кого и зачем симптом нападает?

Как правило, опять же чаще всего на близких ему людей. Чтобы привлечь внимание, получить заботу, либо дистанцироваться от них. И делает он это все от той же боли, отчаяния, ярости, тоски по людям, которые не замечают, игнорируют, обесценивают, удерживают.

Пример: Вспоминается эпизод из фильма Никиты Михалкова «12». Один из присяжных заседателей (актер Маковецкий), усомнившись в вине подсудимого, рассказывает свою жизненную историю. Он, младший научный сотрудник в одном научно-исследовательском институте, работающий за гроши, сделал открытие, за которое его в институте похвалили, дали премию – целых 50 рублей – и предложили заняться чем-то другим. Он принес домой результат своей четырехлетней работы – 50 рублей. Одна крупная западная фирма предложила ему за его открытие большие деньги, но он, будучи патриотом, отказался. Он ходил по разным инстанциям, все говорили «Да, это здорово!», но при этом отказывали. Он начал пить. Потерял работу, от него ушла жена… Далее его монолог: «…а мне ничего не было важно, только выпивка – с утра до ночи… Однажды я почувствовал, что я скоро умру. И вы знаете, я даже обрадовался этой мысли. Я хотел только одного – поскорее. Я стал искать смерти. Я дрался с милицией, приставал к соседям, меня били, резали, я ночевал в подворотнях, валялся в больницах. Меня избивали в кровь – ничего… Однажды я ехал в электричке безобразно пьяный, грязный, вонючий и приставал к пассажирам, орал, матерился… Я смотрел на себя со стороны и радовался своей мерзости! И мечтал только об одном, чтобы нашелся хотя бы один человек, который взял бы меня и вышвырнул из электрички на полном ходу, да так, чтобы мозги по рельсам вдребезги. А все сидели и молчали, молчали и отводили глаза. Кроме одной женщины, которая ехала с ребенком лет пяти. Я услышал, как девочка сказала: “Мама, дядя сумасшедший, я его боюсь”. А эта женщина ей ответила: “Нет, он не сумасшедший, ему просто очень плохо”.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.