Алексей Шушаников
Записки одной души

С т и х о т в о р е н и я

* * *

Средь разных тем, увы, не нахожу

такую, о которой не писали.

И то о чём, и что я расскажу,

впервые в мире прозвучит едва ли.

И все же снова я пишу… Пишу,

как те, что в этом мире жили прежде

я словом жив, через него дышу,

в нем растворяясь, концентрируюсь

в надежде,

что кто-нибудь услышит голос мой

и чувства сходные с моими обнаружит,

что, прикоснувшись искренней строкой,

согрею хоть немного чью-то душу.

* * *

Ты знаешь, так просто,

ты знаешь, так сложно

сказать:

«Я люблю…

Без тебя невозможно»…

Ты знаешь, так сложно,

ты знаешь, так просто,

как будто ты выброшен

морем на остров…

Где нет никого, только мы и…

Ты знаешь…

Ты чувствуешь,

веришь и не рассуждаешь,

спешишь раствориться,

чтоб снова воскреснуть,

когда крыльям в теле

становится тесно,

когда настроенье,

как кардиограмма.

Когда рука об руку –

счастье и драма.

Когда, лишь расставшись,

мечтаешь о встрече,

и миг превратить

тебе хочется в вечность.

И счастье дарить

просто так, без оглядки,

и мучиться,

глупые строя догадки…

И рядом лежать,

тихо слушать, как дышишь…

Люблю. Я люблю.

Я люблю Тебя. Слышишь?

* * *

Любовь моя – плот в океане,

мечта, чьи надежды зыбки,

немая луна в тумане,

печальная песня скрипки…

Любовь моя – птица в клетке,

стреноженный конь в леваде,

побег на подломленной ветке,

последняя карта в раскладе…

Диалог

Ты молчишь, я молчу,

нервы туго, как струны,

натянулись, и вымолвить

трудно слова.

За окном темнота

и дома в свете лунном,

в сигаретном дыму

расплылась тишина.

Ты стоишь, я стою –

расстоянье полметра,

но меж нами как будто

огромный каньон.

Ты и я на краю,

есть вопрос – нет ответа,

только бьются два сердца –

твое и мое.

Смотришь ты, я смотрю,

оба просто не в силах

отвести друг от друга

свой пристальный взгляд.

Лишь дрожанье ресниц

и гудение в жилах.

Мир вокруг замолчал,

лишь глаза говорят.

* * *

С неисправным компасом желаний

по водам безбрежным

мой корабль плывет,

потерявший мечты-паруса.

Переломлена бурею

надвое мачта Надежды,

только Веры бушприт

неизменно глядит в небеса.

Перебит такелаж,

и вода сквозь пробоины хлещет,

вал девятый корабль разнести мой

на щепки готов

Но я верю, что шторм,

самый страшный и долгий, не вечен

и закончится также,

как самый кошмарный из снов.

* * *

И снова в этот мир пришла Весна,

и вестник Март звенит капелью вновь.

Природа, пробуждаясь ото сна,

Вам преподносит в дар свою любовь,

Тепло и ласку солнечных лучей,

и мягкость белоснежных облаков,

и синь небес, и в смокингах грачей,

и шепот вдаль бегущих ручейков.

И Вы, как воплощение Весны,

легки, непредсказуемы, нежны,

загадочны, прекрасны и волшебны.

Вы – символ жизни, этим Вы правы!

* * *

Я болен, я не сплю, не ем,

стучит в груди и голова кружится.

Покой я потерял совсем,

но даже и не думаю лечиться.

* * *

Глаза бегут по строчкам,

задыхаюсь…

и кругом голова,

и сердца сбивчив ритм.

читаю и никак не начитаюсь,

тону в переплетеньи строф и рифм.

Нет, не слова и буквы я читаю -

глазами вижу уголки души.

Прошло всего лишь две минуты, знаю,

но я с тобою словно жизнь прожил.

Прости меня за то, что я представил,

что адресатом был у строк твоих.

Я знаю, знаю, это против правил -

я – третий лишний… строки для двоих…

* * *

Сердце замерзло, чувства остыли,

вместо огня только пригоршня пепла.

Рядом со мной быть мечтала не ты ли?

Не у меня ли уверенность крепла,

что до конца, пока нас не разлучит

Вечности пропасть, вместе мы будем.

Ну а сейчас Провиденье нас учит,

что поберечь не мешало бы людям

то, что считают они постоянным,

крепким и так, и без лишних усилий,

бывшее некогда столь долгожданным,

чувство взаимное с нежностью лилий.

Мы день за днем, завертясь в суматохе,

не замечаем любимых, что рядом,

не замечаем в их взгляде и вздохе

капли надежды, отравленной ядом

пренебрежения, это ль не грустно,

делая тысячу дел виртуозно,

каплю за каплей терять свои чувства,

вспомнив о них, когда попросту поздно…

О музыке

Налью в бокал вино былых страстей

и чувства выплесну на нотный стан.

Я запишу меж линий и ключей

минуты счастья, боль глубоких ран,

сплетенье лжи и правды простоту,

любви безумство, пустоту обид,

свет яркий дня и ночи темноту,

смех радостный и горький плач навзрыд.

Все то, чего не высказать в словах,

пускай парламентер мой донесёт.

Все в музыке и в звуковых волнах

дух близкий мне, всегда меня найдёт.

* * *

Словно трамвай ты идешь по рельсам,

следуя четкому расписанию.

Кредо твое – "Кесарю – кесарево!",

ты заменяешь мечты планами.

Должен ты вычислить все вероятности,

"против" и "за" педантично взвесив.

Смесь бессердечия и аккуратности,

путь твой – пролеты карьерных лестниц.

Мир твой практичен и безопасен,

все в нем спокойно течет и размеренно,

собственноручно его разукрасил

ты в две с лишним сотни градаций серого.

Ты равнодушен и к счастью, и к боли,

чувства зовешь помутненьем рассудка.

Сердце твое – лишь насос для крови,

а вся твоя жизнь – несмешная шутка.

* * *

Не смотрите на меня косыми взглядами

и проклятий не бросайте вслед,

поучений длинными тирадами

не пытайтесь "уберечь от бед".

Вам, всегда все видящим и знающим,

так ли сложно обо всем судить?

Освистать, назвать неподобающим

и суровый вынести вердикт.

Кем дано Вам это право – сравнивать,

говорить, что будет жить, что нет,

все определять и обуславливать

и указывать где тьма, где свет?

Вы ко мне не подходите более,

даже не пытайтесь мне мешать!

Вам милей в оковах, мне – на воле!

Жить хочу, а не существовать!

* * *

Тоска, унынье, боль и безысходность,

Уйдите прочь! Довольно жрать меня!

Души моей огонь тушить довольно!

«К чертям катитесь!», – говорю вам я.

Вы надо мною долго издевались

и разбивали за мечтой мечту,

вы жизнь во мне не раз убить пытались,

но жертву выбрали себе не ту.

Довольно! Хватит! Ни за что на свете

к мечтам моим не прикоснетесь вновь,

Не одинок я, три сестры воскресли

в душе – Надежда, Вера и Любовь!

* * *

Я поутру в твое окно

весенним ветерком ворвусь,

июньским проливным дождем

души твоей омою храм,

и, алым вспыхнув в золоте,

я в вальсе листьев закружусь,

и белым снегом в декабре

я упаду к твоим ногам.

Я нарисую новый Мир,

и прогоню печаль с тоской,

я буду тенью в жаркий день,

я буду светом от Луны,

дорогой, морем, звездами,

капели звоном, тишиной…

Доколе нужен я тебе –

я буду там, где будешь ты.

* * *

И вроде все со мной,

как будто -

Помогут.

Поглядел вокруг …

И не заметил почему-то

протянутых мне в помощь рук.

* * *

Я молчу, ты молчишь,

я прошу тебя: «Слушай

тишину и дыханье,

просто глядя в глаза.

Подожди, не спеши,

загляни в мою душу –

и увидишь посланье –

здесь излишни слова…

Попытаться я мог бы

словами измерить,

взвесить каждую толику

чувства внутри,

только им не могу я

такого доверить…

Позабудь о словах –

просто… просто смотри!»

* * *

Ты сидишь у костра, со мной рядом,

до рассвета еще далеко.

Согреваешь меня своим взглядом,

звезды в небе горят высоко.

Дышим мы ароматом пьянящим -

терпким запахом хвойной смолы.

Тишина и лишь звук журчащий

ручейка у подножья горы.

Ветерок лишь играет листвою,

лижет пламенем тени костер.

Словно два беглеца мы с тобою,

нам убежищем стал этот бор.

К …ой

Взгляд в толпе твой ищу я жадно,

чтобы снова мимо пройти.

Мы друг с другом проходим рядом,

но не можем никак найти.

Я люблю тебя, ты это знаешь,

знаю я, что ты любишь меня,

но лишь взгляд мне один свой подаришь,

снова мимо меня проходя.

Так и ходим мы мимо с тобою,

С нами рядом не тот и не та.

Мы глядим друг на друга с любовью,

но не твой я, а ты не моя.

* * *

Меня ты любишь?

Как прекрасно!

Но или любишь ты не так,

иль я зову любовью страстной

не то.

Похоже, между нами брак.

Устал от ссор,

в конце которых,

ты говоришь:

«Мне без тебя не жить!»

О, Боже мой,

я так устал от споров –

ты б лучше ненавидела меня,

чем так любить!

* * *

Я смотрю в глаза твои -

вижу взгляд холодной ночи,

словно лезвие отточен.

Сердце рвется из груди –

режет сердце льда осколок

болью тысячи иголок.

Умоляю, уходи!

* * *

Она вошла ко мне, не постучав,

легко, беззвучно, босиком по полу.

Лишь ночь за разговором при свечах,

и я готов был жизнь отдать, свободу.

Она, лишь улыбнувшись мне в ответ,

шепнула: "Что ты, мне обмен не нужен.

Я принесла в своих ладонях свет –

подарок, что тобою не заслужен.

Тебе не удержать меня, пойми,

рабой твоей я никогда не буду!

Дари меня другим, дыши, живи

и не теряй бесценные минуты!

Не сожалей о том, что есть сейчас!

Не плачь о том, чего не будет завтра!

Цени огонь, пока он не угас,

и помни ты, что чувства – дар, не клятвы!"

…Ушла Она, ни слова не сказав,

как утренняя дымка растворилась.

Она не отражалась в зеркалах,

но в сердце навсегда запечатлилась…

* * *

Ты крепко спишь невинным сном ребенка.

Печать забот с лица исчезла без следа.

Ты, в сущности, совсем еще девчонка,

хоть холодна с людьми ты и горда.

В лице твоем невинность проявилась,

во сне ты беззащитна и хрупка,

и хочется навек, чтоб сохранилась

в нем детства красота, что так тонка.

Чтоб жизнь была прекрасной и беспечной,

как сон ребенка в розовых тонах,

и чтобы счастлива была ты вечно,

а жизнь тебя качала на волнах.

* * *

О, Боже мой,

как я устал

влачить существованье

в постылой суматохе серых дней.

Как я устал,

как надоело мне

повиноваться

посредственности серой,

подчиняться ей

и наблюдать, бездействуя,

как эта масса,

заметив инородное в себе,

опустошает столько душ прекрасных,

чтоб были незаметными в толпе.

Чтоб не мешал никто

и чтоб однообразно

окрашено все было

в серый тон,

немедленно

подстричь всех несогласных

ровнехонько

как парковый газон.

Чтоб, Боже упаси,

никто не выделялся

и не смущал тем самым

серых большинство.

Чтоб замолчал навек

иль попросту сломался,

признав с однообразием родство.

«Зачем нам пятна?» –

масса рассуждает, –

«Цвета на сером фоне

ни к чему,

они лишь только зависть возбуждают –

закрашены должны быть посему.

* * *

Скажи, зачем со мной играешь,

зачем, жестокий ангел мой,

то, вдруг, надежду мне подаришь,

то холод мне покажешь свой?

Иль поглощаемый тоскою,

или надеждою томим,

я болен лишь одной тобою

и лишь тобою одержим.

Прошу, скажи мне, не скрывая,

зажег ли я огонь в тебе,

иль ты, мой ангел, лишь играя,

надежды тень дарила мне?

Пианист

Струны натянуты, пальцы по клавишам,

сердце вот-вот разорвется на части.

ты – пианист, ты – на душах играющий

воздух наполнил вибрацией страсти.

В каждом аккорде и в каждом арпеджио

столько ты чувств пробудил виртуозно –

огненно, ярко, стихийно, несдержанно,

радостно, грустно, шутливо, серьезно.

Словно целитель, владеющий точками

акупунктуры души, в пароксизме

по тонким струнам ее молоточками

ты пролетел и вернул ее к жизни.

Я хочу…

Я хочу любить, но не держать,

я хочу ценить без рассуждений

и хочу я просто помогать,

но не упрекая в неуменьи.

Хочется мне научиться ждать,

сколько б ни прошло -

хоть день, хоть вечность.

Боль делить и радость умножать,

не теряя детскую беспечность.

Я хочу просить – не требовать,

быть с тобой, но в душу не вторгаться,

быть хочу способным все прощать,

жизнь прожив, не разочароваться,

улыбаться солнцу не устать,

к ярким краскам вкуса не утратить,

жить хочу я, не существовать,

не боясь, что силы мне не хватит.

Коль того же хочется тебе, -

жить с душою, думая о Боге, -

может в голову прийти Судьбе

наши заплести навек дороги.

* * *

Уходит день, приходит ночь,

под аккомпанемент часов