# Империя. Знамя над миром

Владимир Марков-Бабкин

1930-е годы. Вот уже полтора десятка лет на троне Имперского Единства России и Ромеи император Михаил Второй – попаданец из 2015 года. Мир вокруг изменился почти до неузнаваемости, а еще больше изменений произошло в России.
Победа в Великой и Третьей Тихоокеанской войнах, отсутствие Гражданской войны, знания, опыт и, главное, широта мышления попаданца из будущего – всё это самым решительным образом повлияло на ход истории.
Однако две величайшие державы мира – США и Германская империя, при поддержке одряхлевшей, но всё еще могущественной Великобритании, вовсе не собираются спокойно взирать на стремительное развитие «русских варваров».
Кто установит своё Знамя над миром?

> Посвящается моей семье.

> Отдельное спасибо Виталию Сергееву.

Книги серии «МИР НОВОГО МИХАИЛА» следует читать в таком порядке:

1. «1917: Да здравствует Император!»

2. 1917: «Трон Империи».

3. «1917: Государь Революции».

4. «Император мира».

5. «1917: Вперед, Империя!»

6. «Император двух Империй».

7. «Император Единства».

8. «1917: Марш Империи».

9. «1918: Весна Империи».

10. «Империя. На последнем краю».

11. «Империя. Исправляя чистовик».

12. «Император из двух времен».

13. «Он почти изменил мiр (Acting president)» (авт. Виталий Сергеев).

14. «Империя. Лязг грядущего».

15. «Империя. Тихоокеанская война».

16. «Империя. Знамя над миром»

17. «Империя. Терра Единства».

## Часть первая. 1933

### Глава I. Новая земля

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВАЯ ЗЕМЛЯ. 1 июня 1933 года

– Ваше Всевеличие, начинаем обратный отсчёт.

Киваю.

– Принято.

Доклад барона Хлопина был больше для проформы, но даже когда звучит: «адмирал на мостике!», то это целое дело для подчиненных, а тут целый император. Да ещё и с императрицей вместе. Впрочем, их мандраж понять можно. Уверен, что присутствующие в бункере волнуются, что те гимназисты, собирающиеся на первое свидание с юной прелестной барышней. И личное присутствие государя «на мостике» отнюдь не добавляет им спокойствия. Мало ли что может пойти не так.

Конфуз выйдет.

Офигительный.

– Десять… девять…

Пикают заключённые в толстых свинцовых коробах приборы и прочее контрольное оборудование. Сомневаюсь, что они выдержат электромагнитный импульс, но для этого у нас есть дублирующие системы.

– Восемь… семь…

Стоявшая рядом Маша опустила черное забрало на тяжелом, обшитом свинцом шлеме, а персонал помог императрице поправить свинцовые наплечники. Детей мы больше не планировали заводить, но и наносить вред своему здоровью Августейшим Особам как-то противопоказано. Да и вообще, хочешь рассмешить Бога – поведай Ему о своих планах. Дети имеют свойство появляться, даже когда их вовсе не планируешь. Зачем мне лишние приключения? Тем более с радиацией? В общем, мы выглядели, как нечто среднее между средневековыми рыцарями и бравыми космодесантниками из фантастических фильмов моего 2015 года.

Да, сквозь стекло забрала императрица сейчас вряд ли что-то видит, но и сварщик надевает свою маску во время работы тоже не для того, чтобы видами любоваться. Впрочем, у нас тут сейчас что-то такое и будет.

Даст бог, мы тут тоже заварим дело не хуже того сварщика.

Придирчиво осматриваю тяжелый «бронежилет», одетый на жену. Вместо брони – свинцовые пластины, прикрывающие в том числе и горло, и другие важные места, включая пах. На мне такой же защитный «скафандр», как, впрочем, и на всех присутствующих. Мне тут разгильдяйства и бравурного шапкозакидательства не нужно. Не хватало моим ведущим спецам схватить дозу. Про нас с Машей и говорить нечего. Да и вообще.

Я хоть человек и военный, но о результатах и практических последствиях знал сугубо теоретически, да еще и хроники испытаний видел. И знал, что мощность взрыва и его последствия зависят от множества факторов – погоды, рельефа, силы и направления ветра, влажности, напряжения магнитного поля, а даже чуть ли не от фаз Луны и от нахождения ретроградного Меркурия в девятом доме.

Так что бережёного Бог бережёт.

Нет, на расстоянии в пятнадцать километров, по моим прикидкам, нам ничего особо не грозило в крепком противоатомном бункере, но кто знает местных кулибиных. Что-то не так ещё рассчитают, бабахнет не так, как запланировано, а я ведь их расчёты проверить никак не могу. Ибо я военный, а вовсе не физик-ядерщик. Пусть и с послезнанием. А толку от него в данной ситуации?

Но пока всё шло хорошо. Погода приличная, облачность не слишком большая, ветер юго-восточный, довольно плотный, а метеозонды на высоте в 12 километров показали скорость воздушного потока в целых 33 метра в секунду. Так что если ветер не изменится неожиданно для нас, то результаты нашего маленького шоу улетят куда-то в Северный Ледовитый океан в сторону Карского моря. Заряд не слишком уж большой, так что особых эксцессов от испытания я не ожидаю. Есть все предпосылки, что всё пройдёт штатно.

Идёт отсчет.

Разумеется, пятидесятиметровой испытательной башни инженера Шухова с такого расстояния видно не было, а любоваться на неё в оптику в данный момент категорически не рекомендовалось никому, так что присутствующие слепыми котятами любовались в никуда. Впрочем, я даже подумывал на всякий пожарный повелеть опустить дополнительные свинцовые щитки на смотровые щели, хотя, вероятно, это всё же как-то перебор. Чай, не мегатонный заряд подрываем, а впечатление будет совсем уж не то.

Что касается облачения, то в основном оно было предназначено для запугивания местных сорвиголов. Слишком много у меня героев-романтиков-учёных и героев-без-страха-и-упрёка-генералов, которые готовы решительно и яростно повторить глупости из будущего, всячески играясь с радиацией, в том числе и устраивая непосредственные замеры в эпицентре, а также гоняя солдат на штурм «условного противника» прямо на место ядерного подрыва. Так что обойдутся. Кто нарушит – сам пойдет в эпицентр. И мучительно подохнет там за три дня, ибо эвакуировать его оттуда никто не будет (шутка). Хотя даже ту же Марию Кюри я вроде отучил от безбашенных игр с радиацией и прочего научного героизма. Как, надеюсь, и всех остальных. Так что…

– Три… Два…

Со щелчком опускаю забрало своего шлема.

Из динамиков мощно звучал «Щелкунчик» Чайковского. Я не смог отказать себе в удовольствии, тем более, как я читал, что именно эта композиция звучала тогда, на полигоне Аламогордо, 16 июля 1945 года. Тем более что у императрицы сегодня день рождения. Ну, как я мог отказать жене в таком маленьком капризе? Всего-то посмотреть на первое в мире испытание Оружия Судного Дня. Ведь это так в духе моей огненной Маши.

Тем более что случись что со мной, именно она будет это страшное оружие применять, и должна сама понимать, с чем имеет дело. И не только в теории, но и на практике.

– Один… НОЛЬ.

Поехали, как сказал Гагарин.

За узкой смотровой щелью бункера сверкнуло новое солнце. Ни расстояние, ни насыщенный свинцом тёмный фильтр поверх смотрового бронестекла, ни наши щитки на шлемах не смогли полностью компенсировать силу вспышки далёкого рукотворного солнечного света, озарившего скудное лето Новой Земли.

Приборы, понятно, тут же сдулись и замолчали. Освещение погасло. Наступила ТИШИНА. И лишь ярчайший поток лился к нам через смотровые щели бункера.

ТИШИНА.

Пошло щёлканье дозиметров.

Пока всё по плану. Доза в пределах.

СВЕТ гаснет. Фаза световой вспышки прошла.

Секунд через десять поднялись штатные защитные экраны на смотровых щелях, а забрала шлемов все присутствующие сдвинули вверх. Настал черёд визуального контроля и оценки испытаний.

Загудели генераторы, включились попискивая приборы, бункер вновь ожил, перезапустившись. Вновь зазвучал Чайковский.

Па-де-де.

Маша заворожённо смотрела на поднимающейся к небу феерический атомный гриб. Вновь на её лице отразились восторги и переживания юной шестнадцатилетней принцессы Иоланды Савойской, которые вытеснили на время образ умудрённой годами и властной императрицы Единства Марии Викторовны. Она смотрела и как-то по-детски улыбалась, словно нашла под рождественской ёлкой подарок, о котором так долго мечтала.

Осуществилось. Конечно, я ей всё это тысячу раз рассказывал и сто раз рисовал, но разве может настоящий атомный взрыв не оставить впечатление в душе даже сто раз подготовленного в теории человека? Даже меня как-то слегка проняло, хотя я постарался вида не показывать. Но одно дело кино, а другое вот так вот…

Впрочем, я не испытал таких уж особых эмоций. Разве что чувство глубокого удовлетворения от того, что всё удалось, что всё было не зря. Никаких кровожадных фантазий у меня как-то пока не появилось. Не мечтал я пока сбросить «изделие» на Лондон, Берлин или тот же Вашингтон. Хотя бы потому, что я пока не знаю точно, кто станет нашим реальным противником в предстоящей войне. Расклад пока всё ещё не определён. Может, все сразу. А может, никто. Из них. Но я не верил в то, что мы отсидимся в стороне. Мы слишком уж стали бельмом на глазу. Да, мы пока не равны США и Германии, но уже спорим за третье место с Великобританией и почти уже обогнали её по экономическому потенциалу и развитию. А по целому ряду направлений развития мы даже ушли в отрыв, хотя и всячески шифруемся на этот счёт. Но и того, что видят иностранные разведки и фиксирует их научное сообщество, достаточно для нехороших (для нас) сомнений в столицах основных конкурентов.

Мы слишком рвались вперёд и очень боялись не успеть к моменту, когда все остальные бросятся на нас. Мы очень спешили, а потому привлекали к себе недоброе внимание «наших партнёров».

Так что…

Наконец до нас дошло серьезное содрогание земли, ветер, несущий всякий мусор, и донеслась весьма ослабленная ударная волна. Расстояние всё же было довольно большим, а заряд всё же довольно маленьким.

Конечно, у нас были и бункеры ближе к эпицентру, но никого из ведущих спецов я туда не допустил. Были у нас и некоторым образом автоматизированные пункты измерения, которые, переждав электромагнитный импульс, оживали по звонку механического «будильника», который приводил в действие механизмы мониторинга, включались генераторы, «оживала» радиостанция, «зажглись» экраны мониторов, дозиметры поднимались на поверхность в разных участках и на разном удалении от эпицентра, а в штаб начинала поступать телеметрия. В общем, особой необходимости гонять туда танки, даже обшитые свинцом, для осуществления замеров не было. Как, впрочем, и вертолёты. Во всяком случае, в первые дни ни то, ни другое там особо не требовалось. Единственным пролётом с зависанием была миссия по сбросу буя-дозиметра в эпицентр. Но и там днище вертолёта и сиденья пилотов были, по возможности, обшиты свинцом, экипаж был в наших фирменных «скафандрах», а кабина была надёжно герметично закрыта от радиоактивной пыли.

Нужно ли говорить, что сей вертолёт после посадки поступал в качестве объекта для опытов нашим спецам по дезактивации?

В общем, я сделал всё, чтобы научный зуд учёных сдержать и обезопасить. Не знаю, как у кого, а у нас каждый учёный-ядерщик, и даже каждый их помощник-ассистент, был на вес золота. Мне было проще взорвать ещё одну бомбу, чем лишиться кого-нибудь из них. Их и так мало, да и в мире не слишком-то много. Особенно после наших «мероприятий».

Пошли доклады. Облако поднялось на высоту в двенадцать километров и движется по ветру. Ветер юго-восточный. Уровень радиации в бункере в пределах нормы. Показатели со станций мониторинга. Доклады с более близких к эпицентру бункеров. Цифры, замеры, визуальные наблюдения и всё такое прочее. Вертолёт над эпицентром. Сброс. Пошла новая телеметрия. В целом из всего этого выходило, что кулибины не сильно и напортачили, по всем признакам предварительная мощность взрыва составила от 19 до 22 килотонн. Радиоактивные осадки и прочий «чёрный дождь» в районе нашего бункера нам не грозят, хотя радиационный фон местности вокруг нас ощутимо повышен и часа три-четыре с пешими прогулками придётся обождать. Впрочем, мы с Машей пешком ходить и не собирались. Не царское это дело, как говорится.

В целом атомное облако и поднятая взрывом пыль начали уходить от нас, шоу уже заканчивалось, смотреть особо было больше не на что, так что мы потихоньку и засобирались в обратный путь. Как говорится, пора и честь знать. Тут и без нас как-то разберутся.

Жму руки и благодарю за успех Хлопина, Ферми, Иоффе, Резерфорда, Курчатова, Капицу, Алиханова, Джелепова, Брукс, Кистяковского, Арцимовича, Ершову, Кудрявцеву, а также отдельно товарищей Ванникова и Берию.

– От лица всей нашей благословенной Империи я благодарю вас, дамы и господа. Вы сделали великое дело, и это не только огромный рывок в развитии науки, но и большой шаг в деле укрепления обороноспособности нашего Отечества.

Маша тоже пожала всем руки, сказав по паре благодарственных слов. Свинцовые вериги мы не снимали, хотя в них, понятно, было крайне тяжело и неудобно. Но кому сейчас легко? В бункере-то ладно, но мы-то уже уходим!

Простившись с гостеприимными хозяевами-учёными и прочим персоналом, мы с Машей, в сопровождении охраны и бессменного барона Елизарова, прошли на выход в шлюз. Одна дверь. Вторая. И вот в длинном гараже ждут нас четыре гусеничных вездехода всё с теми же свинцовыми пластинами на днище и на корпусе. Охрана распахнула бронедверь, и я галантно подал руку жене.

Императрица, не без моей помощи, вошла внутрь и заняла своё место. Да, высокая, пусть и стройная, женщина в массивной тяжёлой броне – это не самый миниатюрный вариант космодесантника. Что уж говорить про меня с моими 186 сантиметрами роста, да ещё и в этих вот доспехах. Но ничего, разместились. Многочисленные тренировки, набитые шишки и синяки не прошли даром. Но всё же надо будет конструкторам сего пепелаца указать на дверь. В смысле на её габариты. Есть космодесантники и помассивнее нас. Да ещё и с вооружением. Так что пусть конструкторы представят свои соображения.

Тронулись.

С Богом!

Сразу началась тряска. Проклятая подвеска Кристи, будь она неладна! Неужели нельзя было доставить сюда новую торсионную универсальную бронеплатформу в конце-то концов!

Ладно, это я бурчу и вредничаю, хотя та же Маша морщилась на каждой кочке. Оно и так удовольствие так себе, а уж в тяжеленном скафандре, так и подавно. Попа будет болеть, несмотря на мягкие сиденья. И не только попа.

Разговаривать смысла не было. В смысле нам с Машей. И ушей лишних хватало, да и шумно было очень. Я лишь прокричал ей:

– Ты как?

Вымученный кивок:

– Нормально!

Ну, девочка, ты сама этого захотела. Впрочем, ей, генерал-майору Императорских десантно-штурмовых сил, было не привыкать к «тяготам и лишениям воинской службы». Одних прыжков с парашютом у неё под полсотни уже накопилось, не говоря уж о всяких марш-бросках с полной выкладкой и о прочих полосах препятствий. Тут уж ничего не поделаешь – правила одни для всех. Раз в год все офицеры должны были сдавать полный квалификационный экзамен, включающий и физические нормативы. И без разницы – желторотый ли ты корнет или императрица.

Все сдавали. И я сдавал квалификацию. И все члены императорской фамилии сдавали. Вне зависимости от пола в пределах возраста действительного Служения. Без Служения нет дворянства.

Честь в Служении на благо Отчизны, не так ли?

Новые подпрыгивания в креслах. Хорошо хоть многоточечные ремни безопасности нас жестко фиксируют, а мехвод старается не слишком растрясти августейшую чету, но в любом случае десять километров такой «дороги» – это вам не фунт изюму скушать. Да, надо было вертолёты поближе перегнать, но поднимать радиоактивную пыль как-то не хотелось лишний раз. Ладно, дотерпим, чего уж там, чай не бояре какие.

Худо-бедно, но мы благополучно доехали. Показался аэродром и стоящие в ряд тяжелые вертолёты. Что ж, ИВВС Единства имело уже немало хороших машин разного назначения. СиВ-14 «Беркут» Конструкторского бюро Сикорского, Юр-5 «Кречет» КБ Юрьева, Че-3 «Орлан» КБ Черемухина, Бр-7 «Филин» КБ Братухина и Ка-2 «Сапсан» КБ Камова. Хорошие машины. Надёжные. Рабочие. У каждой конструкции были свои задачи, но летали они уже хорошо.

Вы сомневаетесь, что вертолётостроение у меня пошло лучше всего? Я неплохо, как и любой боевой офицер моего времени, знал устройство и ТТХ танков, орудий и самолётов, но, НО, разве мог я упустить развитие вертолётов, если сам много лет воевал на Ми-24, и, как мне казалось, знал каждую его деталь и каждый узел? Нет, не спорю, как оказалось, знал, а тем более помнил, я далеко не всё, ведь я не конструктор и даже не механик на аэродроме, но общее-то техническое представление я лучше всего имел именно о вертолётах. И главное. Самое-самое главное. Я знал, зачем они нужны и как их применять. Знал, какие характеристики у них должны быть, что называется, «на минималках». В общем, я знал точно, что именно я хочу получить и для чего.

Ударные вертолёты. Десантно-штурмовые. Транспортные. Морские. Медицинские. Гражданские разных видов и назначений. И под это всё у меня была создана и заточена целая инфраструктура, начиная от конструкторских бюро и подготовки пилотов с техниками, заканчивая индустрией создания двигателей, испытательных стендов, заводов и прочих производственных цепочек.

Пока же конкуренты наши тут отставали весьма серьезно даже в понимании значения этих аппаратов на поле боя. Ведь так было и в моей истории. В моей истории у тех же немцев понимание использования тех же танков, в качестве средства блицкрига, родилось, в общем-то, довольно случайно, и если бы не упорство и наглость Гудериана, показавшего на практике, как это работает, в немецких штабах никто бы ничего и не понял в этой схеме ещё не один год. Так что пока в Германии концепция танкового блицкрига это лишь несмелые разговоры «на штабной кухне».

Так и с вертолётами у меня сейчас. Эти машины в мире уже есть, но вот пока понимания там нет. В основном генштабы Держав воспринимали это воздушное средство если не как баловство, то точно как вспомогательное средство. У нас же философия и концепция научно-исследовательских и конструкторских работ была изначально другая, и конструкторы знали, чего конкретно хочет (И ТРЕБУЕТ) от них партия-правительство и лично царь-батюшка. Они и творили новые прорывные образцы под конкретные задачи. А учёные и конструкторы могут творить настоящие чудеса, если их грамотно направлять и дать им хорошее финансирование.

Конечно, применение нами вертолётов на фронте против Японии в Третьей Тихоокеанской войне не осталось не замеченным, но на той войне было всё довольно вяло, вертолёты чаще ломались и падали, чем летали, опыт был больше внешне негативным, машины были достаточно примитивными и неказистыми. Короче, сплошные проблемы. Но наши «партнёры» взяли с некоторых пор дурацкую привычку внимательно смотреть за нами, не отмахиваясь от причуд «глупых диких русских». Поэтому исследования в этом плане велись всеми ведущими державами. Хотя и довольно вяло. Всё больше в контексте наблюдения за полем боя и корректировки артиллерийского огня.

Ну, мы не возражали. Понятно, что в случае реальной войны они нас догонят года за три. Или два. Так что некоторая фора у нас имеется. Может, с год.

Если Бог даст. Не буду тут шапкозакидательством заниматься.

Там не дураки сидят, и работы над вертолётами идут. И, конечно, не только над ними. В воздухе вновь пахло большой войной, а промышленные возможности США и Германии пока значительно превосходят наши. Моё прогрессорство сократило наше отставание, но полтора десятка лет – это слишком маленький срок. Всего-то три пятилетки.

Да, мы были много развитее, могущественнее в научном, военном, промышленном и сельскохозяйственном отношении, чем был СССР в эти годы. Да, мы не были отброшены в развитии, Гражданской войны у нас не было, сотни тысяч специалистов не бежали за границу, а революция в Империи случилась только сверху, но ведь чудес не бывает. Мы пока что лишь третий-четвёртый номер в мире в части экономики и промышленности, хотя обладатель первого места в развитии науки и технологий пока неясен. В чём-то мы первые, в чём-то немцы, в других направлениях пальму первенства держат американцы. Даже британцы, итальянцы и японцы иногда удивляют. Только вот бедная Франция никак не может полностью восстановиться после революции, гражданской войны, и даже реставрация монархии пока не до конца преодолела кризис.

Так что вертолёты делали и на Западе, и даже в Японии.

Но они даже не представляют, сколько у нас вертолётов есть и будет к этому моменту. И они не знают, что такое аэроназемный блицкриг. «Теория глубокой операции» Триандафиллова-Свечина-Шапошникова-Василевского нашим Генеральным Штабом (и мной) была существенно доработана с учётом новых реалий и моих знаний, так что нам точно будет чем удивить «партнёров» вдруг что.

Доклад командира звена, и вот мы через четверть часа благополучно поднимаемся в воздух. Тут недалеко лететь. Чуть больше двухсот километров до другого аэродрома. Куда большего, чем этот.

Смотрю в иллюминатор на вертолёт, в котором летит Маша. Протокол безопасности, ничего тут не попишешь. Нельзя нам лететь в одном вертолёте. И в одном самолёте. Или дирижабле. Если случится катастрофа, то один из нас должен обязательно выжить. Наследнику всего пятнадцать…

* * *

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЦЕСАРЕВИЧА. 1 июня 1933 года

– О, наша французская королева пожаловала! Какими судьбами в наших краях, ваше императорское величество?! Тепло ли нынче в Орлеане?

Сестра привычно продолжила их обычную добродушную пикировку:

– Будешь умничать – я тебя укушу, вредина.

Она нагнулась и чмокнула Александра в щёку.

– Привет, братик.

– Привет, сестрёнка.

Вика плюхнулась в кресло у стола цесаревича и огляделась.

– А ты, бездельник, всё типа в делах?

Тот пожал плечами и с деланой нарочитой серьезностью ответствовал:

– Когда родители в отъезде, кто-то же должен быть старшим в лавке.

Едкая ухмылка в ответ:

– Ой-ой, старший нашелся. Ты меня старше всего-то на несколько минут, и если тебе завтра на голову свалится кирпич, то цесаревной и наследницей Престола Единства стану я.

Брат ответил той же монетой, но иронично-спокойно:

– А если потом кирпич свалится на голову тебе, то цесаревной станет Мася. За ней Лизка. За ней цесаревичем станет Вовка. У нас с тобой, к счастью, достаточно братьев и сестёр. Но ничего этого, даст Бог, не случится и кирпичи нам на голову падать не будут никогда. Так что великим Императором Единства и Пантократором Восточных Церквей стану я, а ты станешь императрицей какой-то там занюханной Франции.

Вика сморщила носик.

– Даже не напоминай. Фи.

– Что так? И как, кстати, дела с твоим французским ухажёром?

Виктория придирчиво и явно демонстративно изучала фрукты в вазе на столике.

– Можно подумать, что у бедной несчастной царевны кто-то спрашивает её мнение на сей счёт. Может, я и не хочу вовсе.

Заинтересованное:

– А ты не хочешь стать императрицей Франции?

Неопределённо:

– Хочу. Но… Я понимаю всяческую политическую и державную необходимость союза с Францией, да и сам Анри мне как-то вовсе не противен, он вполне себе импозантен и определённо умён, но ты лучше меня знаешь ситуацию в Европе и мире. Явно скоро большая война. И на чьей стороне будет Франция в этой войне – это очень большой вопрос. Что я буду делать, если французские элиты решат играть на стороне Германии и англосаксов?

Цесаревич начертал чёртика на правительственном докладе и ответно демонстративно зевнул. После чего ответил вполне серьезно:

– Ну, в том, на чьей стороне будет Франция в предстоящей свалке великодержавных собак, немало зависит и от тебя. Женщины на троне очень влиятельны, сама знаешь. И были всегда, и особенно стали в наши времена. Посмотри на нашу царственную мать или на тех же Мафальду, Ольг одну и вторую, Татьяну, Иванну, или на Натали, бывшую Оболенскую, ту же. Да и вообще… Но если что, мы тебя, конечно, эвакуируем оттуда. Так или иначе. Да и не посмеет никто тронуть дочь могущественного Императора Единства и Пантократора Восточных Церквей. Так что не переживай. Вся мощь нашей великой Империи за тобой.

Хмурый ответ:

– Знаю я вашу эвакуацию. Князь Слащёв и князь Емец меня героически спасут, спалив при этом Париж или Орлеан, и всю Францию заодно, а князь Суворин напишет потом целую эпическую историю на сей счёт. А если к тому времени я рожу наследника престола, то после нашей победы вы меня посадите регентшей Французской империи, как отец наш в своё время усадил на трон Великодакии Ольгу Николаевну, или и как наша с тобой мать фактически стала регентом Империи, когда отец был при смерти, а ты пускал слюнки в колыбели.

Брат ответил с явной подковыркой:

– И ты тоже рядом лежала и делала то же самое. Может, тебе фотки показать? И чем тебе не нравится становиться регентшей? Вся власть в твоих руках и всё такое прочее. Балы, ухажёры. Красота просто!

Ироничное:

– Угу. Мне проще тебя сейчас придушить диванной подушкой, чтобы ты не умничал много. И тогда я стану цесаревной безо всяких там Франций. Красота! И выберу мужа, какого захочу!

Александр сладко потянулся в кресле.

– Сестрёнка, тебе кто-нибудь говорил, что ты нудная? Тебе всего-то пятнадцать лет, а ворчишь, словно та старушка.

Вика парировала:

– Тебе тоже пятнадцать, и, напомню, ты меня старше всего-то на несколько минут. И если бы на выход у мамы я собралась первая, то ты бы тут не умничал сейчас, а сам бы думал над тем, кого поприличнее взять в жёны, чтобы хоть как-то устроиться в этой жизни. Первородство-то никто не отменял, а у нас мужчины и женщины наследуют сейчас трон на равных правах. В общем, я, пожалуй, тебя всё же задушу, если будешь умничать много. Или добавлю слабительного в чай. Чтобы у тебя было время на горшке подумать о своём поведении.

Ухмылка:

– Я тебя обязательно приглашу на чай. Будет замечательно, уверяю тебя. Но куда ты так торопишься с мыслями о замужестве?

Вика пожала плечами:

– Наша мама вышла замуж за нашего отца, когда ей только-только исполнилось шестнадцать. Переговоры между Россией и Италией об этом браке шли, когда ей было только пятнадцать. Пора и мне думать о будущем. В том числе и о замужестве.

Брат напомнил:

– Сейчас по закону раньше семнадцати нельзя выходить замуж даже царевнам.

Девушка отмахнулась.

– Ой, я тебя умоляю! Если будет на то державная необходимость, то найдутся и законы, и исключения к ним. Мама вышла замуж, потому что державам нужен был династический союз между Россией и Италией, тетя Мафи вышла замуж за царя Бориса Болгарского по причине того, что России и Италии было нужно крепче привязать Болгарию к Новоримскому Союзу, и в том же возрасте, кстати. Тетя Ива пять лет ждала шестнадцатилетия, чтобы выйти за нашего старшего брата Михаила и стать Великой Княгиней Сунгарийской, Светлейшей Княгиней Марфинской, а княжна Оболенская точно так же выскочила замуж за нашего брата Георгия, Великого Князя Тирусского, Светлейшего Князя Илионского. Мне уже пятнадцать с половиной лет. Ну, почти. Я вот действительно скоро буду «старушкой» на их фоне. Тебе-то хорошо рассуждать, мужчинам-то торопиться некуда. Тому же Анри Французскому уже двадцать четыре и в этом году исполнится двадцать пять. Мужчины могут себе позволить ждать. Наш с тобой отец старше мамы на целых двадцать два года и ничего. Насколько я могу судить, они вполне счастливы.

Брат пожал плечами.

– Возраст, говоришь? А вот можно подумать, что ты бы хотела выйти замуж за сопливого юнца.

Едкая ухмылка:

– Вроде тебя? Нет уж, уволь! Сопляки мне неинтересны!

Сашка скомкал какой-то документ и со смехом кинул бумажный шарик в остроязыкую сестрицу.

– Тогда я позабочусь о том, чтобы тебя выдали за древнего старика, который ещё помнит Бородинскую битву и лично был знаком с Наполеоном!

– Да хоть с Тамерланом, лишь бы не с сопляком, вроде тебя!

Царевна показала цесаревичу язык, и оба звонко рассмеялись.

* * *

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. 1 июня 1933 года

Из динамиков вагона донёсся приятный женский голос:

– Станция «Площадь трёх вокзалов». Следующая станция: «Красные ворота». Осторожно, двери закрываются.

С шипением закрылись двери, и Степан лишь чертыхнулся сквозь зубы. Надо, надо было запросить служебный автомобиль! Знал же, что приедет в самый час пик! Вот и езжай теперь в битком набитом вагоне метро, где каждый третий прётся с чемоданом! Дурака ведь кусок! Привык на «Тесле» своей ездить и не подумал!

Впрочем, положа руку на сердце, не захотел он лишний раз рождать в институте разговоры о том, что вот, мол, Лицеист наш, цены себе не знает, а теперь ещё и служебное авто затребовал! Мог бы и на такси поехать! Чай, не бедный человек! Мог бы. Действительно, жалованье институтское позволяло многое. Но такси мало бы решило проблему. Тут хотя бы как-то едешь без пробок, а в такси наверняка бы стоял сейчас где-нибудь на Сретенке. Разве что в большем комфорте стоял, чем сейчас ехал.

Да, пробки и толкучка были пока нерешаемой проблемой, несмотря на все усилия московского градоначальства и имперского правительства. Особенно это касалось Старой Москвы. Три радиальные и одна кольцевая линии подземного метрополитена, которые дополнили электрички надземки и шесть эстакад аэропоездов не слишком-то спасли ситуацию. Толпы как были, так и остались. Даже полный запрет гужевого транспорта в Первопрестольной не решил проблему пробок – легковых автомобилей, мотоциклов и квадроциклов, велосипедов, автобусов, троллейбусов, трамваев, всяких фургонов и грузовиков стало на улицах города слишком много. Особенно это касалось Тверской, Арбата, Сретенки и всегда забитых машинами улиц Замоскворечья – Пятницкой, Большой Ордынки, Большой Якиманки, которые связывали Старую Москву с Новой.

В Новой, конечно, ситуация была куда лучше, ведь там широкие проспекты, дорожные развязки, эстакады и мосты и пробок не бывает вовсе, но на узких улицах Старой дела были пока довольно плохи. Ничего не попишешь – пять миллионов населения, и число это продолжает расти. Не так стремительно, как в семимиллионном Константинополе, но тоже весьма быстро. На этом фоне даже Санкт-Петербург выглядел пусть и величественным, но уже слегка провинциальным городом, а полумиллионная столица Единства Новый Царьград так и вовсе деревня деревней, несмотря на весь державный пафос дворцов и высоток.

В общем, московское градоначальство пока лишь бессильно разводило руками, обещая решить транспортную проблему в самом что ни на есть обозримом будущем, но больно ударивший Степана угол чьего-то чемодана подсказывал, что будущее это наступит не так скоро, как рассказывает в газетах генерал-губернатор Первопрестольной.

Потирая место неприятного удара, Силантьев лишь хмыкнул досадливо. Хорошо, что хотя бы большая часть из едущих в метро ещё не купили себе личные авто, а то бы Большая Москва встала бы полностью. Но то ли ещё будет, судя по снижающейся стоимости автомобилей в автосалонах «Форд», «Тесла», «Фиат», «Крайслер», «Руссо-Балт», АМО, «Рено», «Волжанин», «Автоцарьград», «Альфа Ромео», «Москвич», «Мерседес», «БМВ» или той же, пусть и элитной, «Изотта Фраскини», выпускающей ещё и бюджетные авто марки «Капрони». Впрочем, чему удивляться? Рынок в России и Ромее стремительно рос, автомобили и самолёты были на пике моды и популярности, а любой приличный человек даже в провинции избегал ездить в конных экипажах любой конструкции, дабы не прослыть унылым и смешным ретроградом, которого и в гости-то приглашать неприлично. Тем более вести какие-то коммерческие дела. Нет, технический прогресс давно стал в Империи символом новой жизни. И проще было ездить на велосипеде, чем на лошади.

Тем более что экономические потрясения Великой депрессии в США заставляли те же американские автопредприятия внимательно смотреть в сторону рынков Европы и Новоримского Союза, коих американский кризис коснулся куда меньше, а глядя на улицы Москвы или того же Константинополя, так кое-кого не коснулся вообще.

Одним словом, поездка первым классом «Новоцарьградского экспресса» через половину России была куда лучше, приятнее и комфортнее, чем короткая, но невыносимая поездка в московском метро. Это однозначно! Да и смотреть в окно быстро летящего поезда, сидя на мягком диване, куда приятнее, чем стоять вот так в толкучке, глядя кому-то в затылок. Ничего, потерпит. После Звёздного лицея и Звёздного университета ему уже ничего не страшно. Уж как их там гоняли! Ничего, выдержали всё. И все. Ну, ладно, не все. Отчисляли нещадно, особенно в начале учебы. Как гласил неофициальный девиз Звёздного: «Придурки Империи не нужны!»

Да, гоняли. Но те, кто выжил в Звёздном, почти все без исключения сейчас на высоких постах в науке, в армии, на производстве, в конструировании чего-либо. Большинство однокашников и сокурсников сейчас скрыты за всякими «почтовыми ящиками», шифруя даже профиль своей деятельности. Ну, кроме военных, понятно. Да и то. А вот остальные – просто непроглядный мрак и сплошной гриф совершенной секретности имперского значения.

Впрочем, ещё часть однокашников не особо шифровалась, что понятно, слишком публичные и официальные особы – дети императора, дети членов императорской фамилии, зарубежные принцы и принцессы, у них учился даже французский император Анри Орлеанский. Французы, немцы, итальянцы, наследники престолов стран Новоримского Союза. Им шифроваться было незачем, они персоны публичные. Даже если не наследуют престол. Вот тот же бывший цесаревич Алексей отучился спокойно в Звёздном и стал руководителем Императорского института крови. Впрочем, с учётом смертельно опасной гемофилии его учебная программа была максимально избавлена от рисков физических повреждений и возможных кровотечений. А те же сыновья императора Георгий и Михаил, сестра императрицы Джованна, с которыми он учился в одном классе и даже состоял в «банде Георгия», ничуть не уступали остальным, точно так же прыгая с парашютом, штурмуя горящие здания, учась управлять любым транспортом и ремонтировать что угодно, метать ножи, стрелять из чего только возможно.

Четыре обязательных иностранных языка. Философия. Риторика. Музыка. Игра на музыкальных инструментах. Черчение и сопромат. Электротехника. Их учили просто зверски.

И насколько знал Степан, сейчас учат ещё более жестко. Но точно так, как и все, учатся цесаревич Александр, царевны Виктория и Мария, младший царевич Владимир. Так что, кто бы тут жаловался на судьбу. Они-то, понятно, дети императора Михаила Второго, а он, Степан, сам вот кто? Простой крестьянский сын, потерявший на войне отца, и кого мать вынуждена была определить в приют, не имея возможности сама прокормить всех детей. Благо счастливая звезда улыбнулась Степану и его приметили кураторы, отбиравшие способных к наукам по приютам всей России. Не за выдающиеся данные приметили. Просто повезло. Один шанс из десятков тысяч.

Вот и Шуховский метромост показался. Вид на Москву и на реку. Справа Лужники и Олимпийская деревня, а за ней, усеянный куполами церквей, Старый город. Слева, на высоте крутых холмов правого берега, виднеется стройный лес высотных зданий, стремящихся своими обводами и шпилями в самую синь неба. Нет, храмов в Новой Москве тоже хватало, но почти все они отсюда были не видны, скрытые монументальными строениями высоток.

По расположенному впереди параллельному мосту пронесся аэропоезд. Судя по окнам, там тоже сейчас аншлаг. Все едут куда-то. Спешат. И ладно он, Степан Силантьев, спешит из командировки в свой институт, а они-то куда спешат? Странные люди, ей-богу. Сидели бы дома за самоваром и чаи гоняли.

Наконец объявили станцию «Университет». Пора на выход, благо тут многие выходят. Практически центр Новой Москвы. Не «Царская», конечно, и не «Конституции», но всё равно очень престижная станция для жизни и Служения. Научный центр Большой Москвы.

Мелькали плафоны освещения туннеля эскалатора, но Силантьев не обращал внимания на привычные виды. Да, эта командировка на завод «Тесла ЭлектроСибирь» была очень полезной. Даже во многом просто прорывной. Показанная ТЭСовцами новая модель электронной счетно-аналитической машины ЭСАМ-3 конструкции Лукина, фон Неймана и Лебедева имела огромный потенциал и уже выдавала во многом ошеломляющие результаты. Это был однозначный прорыв! Это вам не банальное телевидение! Десяток ЭСАМ-3 перевернут науку и технику во всей Империи! Ну, пусть не десяток. Два десятка. И не сразу. Но ведь перевернут же! Немыслимый ранее объем и уровень расчетов! Одна ЭСАМ-3 заменит усилия тысяч инженеров! А десятки таких вычислителей, соединенные в Инфосеть?! Просто колоссальные, ошеломляющие перспективы!

Выйдя из метро на перекрёстке проспектов Науки и Созидания, Силантьев поспешил привычной, хоженной много раз дорогой. Нет, домой Степан не поехал. Не терпелось обсудить результаты командировки с коллегами, а душ принять он может и в институте. Чай, далеко не впервой.

А вот и величественное здание по адресу проспект Созидания, дом 41. Императорский Московский институт вычислительной техники «Прометей». Почтовый ящик 35027.

Добро пожаловать.

Официально подобных институтов было четыре – Московский ИМИВТ «Прометей», Константинопольский «Икар», институт «Новая реальность» при Звёздном университете и Санкт-Петербургский институт прикладной аналитики «Мысль». В реальности же каждый из институтов имел свои филиалы на территориях, куда более удалённых от западных границ – в Казани, Омске, Екатеринбурге и конечно же в Новом Царьграде, а точнее в его пригороде – Наукограде.

Да, освоение территорий за Уралом, в Сибири и на Дальнем Востоке шло полным ходом. Никто особо и не скрывал, что филиалы, предприятия и прочее выносят так далеко на восток в том числе и по причине возможной войны. Средства воздушной доставки всяких бомб становятся всё более совершенными, самолётов стало много, и Империя в любой момент должна быть готова к чему-то подобному, чтобы потом не бросать всё, что неприятель сумел разбомбить, и не начинать всё с чистого листа.

А для того, чтобы этого не случилось, работал и сам Степан, и его институт, и их коллеги, а также прочие ведомства, министерства, концерны, конструкторские бюро, не говоря уж о Силах Союза.

Что ж, и его личное Служение идет на благо Отчизны.

### Глава II. Новые земли

ВЕЛИКОЕ КНЯЖЕСТВО СУНГАРИЙСКОЕ. ИВОВАЯ ГАВАНЬ. 1 июня 1933 года

– Приветствую в Сунгарии, кузен.

Молодой правитель пожал руку «престарелому» тридцатичетырёхлетнему контр-адмиралу.

Ответный кивок.

– Благодарю, Михаил. Рад видеть вашу замечательную семью, но особенно рад видеть цветущую Иванну. Сударыня, вы просто расцветаете на глазах!

Ива усмехнулась и пожала руку князю императорской крови Фёдору Александровичу. Тот в ответ старомодно склонился и поцеловал руку двадцатипятилетней великой княгини.

Бывшая принцесса Джованна Савойская открыто улыбнулась, и, как всегда, была слегка остра на язык. Впрочем, это общая черта Савойского Дома.

– Спасибо. Ты, Фёдор, как всегда, полон куртуазности. Какими судьбами в наших краях? Шли мимо?

Но и Романовы были людьми, которые не лезут за словом в карман.

– Случайно оказались, милейшая Ива. Совершенно случайно. Идём, смотрю в бинокль, а тут ваша неземная красота на берегу смотрит вдаль. Разве мы могли не почтить почтением ваше очарование?

Все трое рассмеялись.

Да, прославленная в боях Третья Тихоокеанская эскадра сегодня почтила Ивовую Гавань вовсе не случайно. Сегодня было событие – официальное открытие третьего по величине и самого северного порта Сунгарии. Нет, русские корабли и до этого были отнюдь не редкостью у берегов ИвГавани, но сегодня все работы по реконструкции и открытию порта миру были завершены со всей официальной помпезностью.

Пока шла подготовка к церемонии, контр-адмирал утащил молодого правителя Сунгарии в сторону:

– И да, кузен, пока суть да дело, позволю себе украсть у тебя несколько минут касаемо южного причала для эскадры. Ты же понимаешь, что…

Слово за слово. Пошла оживлённая дискуссия. Все вроде были и не против обустройства дополнительной базы флота, помимо уже действующих баз в Архангело-Михайловске и Надежде, но, как всегда, было много нюансов – торговый порт рядом, и рыболовецкий, расстояние до транспортного терминала, ограждения, противолодочные и противоторпедные заграждения, усиление береговых батарей на участках, топливные терминалы, снабжение, обеспечение, охрана и прочее, прочее, прочее…

Деньги. Время. Ресурсы. Сунгарии нужна русская эскадра. Русской эскадре нужны незамерзающие порты Сунгарии на пути к Порт-Артуру, острову Южный, базам Саттахип и Паттани в Сиаме. Да и в направлении русских Палау, Сайпана и островов Бисмарка этот порт будет не лишним. Но деньги, время, ресурсы…

А впереди война. Ситуация в мире всё хуже и хуже. Япония та же очень недобро косится, явно недовольная тем, что Россия так стремительно осваивает Дальний Восток и резко усиливает своё влияние и свою военную мощь в регионе. Да и во всей Юго-Восточной Азии в целом. Ну, ещё бы, по итогам Третьей Тихоокеанской войны Страна восходящего солнца потеряла слишком многое – Южный Сахалин, две трети Курильских островов, часть территорий южнее Большого Владивостока, Порт-Артур и фактически Дальний, ставший вольным городом под тройным русско-японско-китайским протекторатом. И тот же остров Южный, бывший Ханьнань, некоторые острова в Тихом океане. По факту Японии осталась только Корея и немного океанских островов. Да что там говорить, если на Хоккайдо до сих пор действует русская военно-морская база в Кусиро. Срок аренды подходит к концу, но как-то не похоже, что её царственный свёкр собирается оттуда выводить войска и флот.

Нравится ли это Японии? Однозначно нет. Россия и та же Сунгария так и не стали добрыми соседями для японцев. На императора Хирохито давили, и всем было понятно, что прямого военного столкновения с Новым Царьградом Токио не выдержит. Сейчас не 1904 год. Три русские Тихоокеанские эскадры были серьезной силой, опирающихся на авиацию, береговые батареи, несколько линий укрепрайонов, на аэродромы и склады, а население русского Дальнего Востока выросло на пятнадцать миллионов человек, плюс пять миллионов русских в Сунгарии. Железные и автомобильные дороги, военные базы, большой мобилизационный потенциал – всё это исключало внезапный сокрушительный удар по интересам России в регионе. Дальний Восток и Сунгария могли полгода-год воевать с Японией и без снабжения с Большой Земли, имея к тому же союзный договор с Династией Цин.

Поэтому Хирохито и его Генштаб прекрасно отдавали себе отчет в том, что шанс у Японии может возникнуть только в случае большой, а лучше всеобщей войны с Россией. Вообще же, японцы оказались в крайне стеснённой ситуации. Ресурсов не хватало, утрата территорий сказалась крайне негативно на возможностях и потенциале империи, нужно было расширять свой ареал, но двигаться было решительно некуда – победить Единство или США было очень трудно (если возможно), атаковать Францию – серьезный риск, что в дело вступит Россия, защищая своего партнёра по Новоримскому Союзу. Британия была военным союзником Японии и, по существу, единственным окном в мир. Эту половину мира уже поделили великие державы, и японцам приходилось довольствоваться ролью бедного, но затаившего злобу родственника.

Ива покосилась на мужчин. Федя напирал. Её Миша жёстко отбивался. В критические моменты оба апеллировали к императору Михаилу и к тому или иному его высказыванию. Вновь спорили…

Пока мужчины обсуждали текущие державные вопросы, Ива окинула взглядом Ивовую Гавань. Что ж, вот ещё одна веха в их правлении. В этом году у них юбилей – ровно десять лет назад Миша взошёл на Великокняжеский престол Сунгарии, равно как ровно десять лет назад она стала его женой и великой княгиней Сунгарийской.

Это были непростые десять лет. Формально княжество было независимым государством. Династия Цин десять лет назад была вынуждена признать независимость части своих северо-восточных территорий при обязательстве России не включать эти земли в свой состав, сохранив их суверенитет. По факту же с каждым годом влияние России и Единства в Северной Маньчжурии росло, русские были всюду, на всех должностях, во главе всякой коммерции и прочего, а за истекшие десять лет в Сунгарию переселились миллионы великороссов, малороссов и прочих выходцев из центральных губерний России. Немало было и обычных для Единства иностранных переселенцев, которые охотно принимали русское подданство, заводили свои хозяйства или мастерские и активно вписывались в новую общность. Пусть Сунгария в Единство не входила, но на территории княжества фактически работали исключительно русские законы, а нахождение на территории княжества русских чиновников или офицеров считалось чем-то само собой разумеющимся.

Да и тот же племянник императора Михаила Второго контр-адмирал князь императорской крови Фёдор Александрович был в Сунгарии далеко и отнюдь не в первый раз.

Глубокий вдох.

Восхитительно.

Ива дышала морем. Она, как и все Савойские, очень любила море. Может быть, именно поэтому столица Сунгарии так быстро фактически переместилась из Харбина в Архангело-Михайловск, бывший Сейсин. Пока же Ивовая Гавань, названная мужем в честь неё, была одним из южных портов Русского Мира на Дальнем Востоке.

Конечно, СЖД была становым хребтом экономики и развития Сунгарии. Прямая железная дорога от Читы до Большого Владивостока работала на полную мощность, принося княжеству немалые деньги за транзит. Но вопрос же был не только в железной дороге. Была гигантская программа освоения, которая продлится ещё не один десяток лет.

Не так и просто давалось продвижение русских на юг. Отнюдь не просто. Но когда это нас останавливало?

Да, пока на юге Маньчжурии наше влияние ограничено, но север уже почти совсем русский. Ханьцев всех давно выселили. Маньчжуров тут не так уж и много осталось, от силы миллион, и те министры-маньчжуры, которые окружают трон, служат новому правителю вполне достойно, прекрасно понимая и то, кто он, и то, кто и что за ним стоит, да и свои перспективы тоже. Империя Цин близилась к своему закату, Китай в целом погряз в военных кликах и гражданской войне, и только на севере Маньчжурии был относительный порядок. И пусть в Сунгарии было много русских и правителем был сын русского императора, но многие маньчжуры считали Сунгарию неким воплощением нового величия Маньчжурии.

* * *

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВАЯ ЗЕМЛЯ. РОГАЧЁВО. ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «СИЯНИЕ». КОМАНДОВАНИЕ ОПЕРАТИВНОЙ АВИАГРУППЫ «СЕВЕР». 1 июня 1933 года

Мы приземлились. Вертолёт с императрицей тоже уже замедлял обороты винтов. Я внутренне выдохнул. Нет, машины надёжные, вертолёты у нас летают уже с дюжину лет и все основные детские болезни нам удалось решить, но одно дело вертолёт на фронте, где их много, а другое дело, когда они транспортируют в своём чреве императора и императрицу. Тут ответственность совсем другая и требования к вертолёту совсем иные. И, как вы понимаете, речь идёт вовсе не о комфорте, стюардах в ливреях и не о приятной прохлады бокалах шампанского. Долететь бы благополучно, остальное как-то приложится.

Конечно, я не собирался возить жену сюда на каждое испытание. Да и сам вряд ли буду тут частым гостем. Край совершенно дикий, и, насколько я помнил из своего будущего, он таковым будет точно ещё лет сто. Полигон ядерный да база стратегической авиации – вот и все достопримечательности здешние. Ну, не считая полярного сияния, льда и вечно голодных белых медведей. В общем – колорит.

Можно было устраивать «бахи» и в Семипалатинске, но как-то не очень хотелось пока в центре Империи сильно пачкать. А там дальше будет видно. Но уверен, что мои испытания нанесут природе куда меньше ущерба, чем то бесконечное количество подрывов по принципу, а давайте «ещё так бахнем!», а потом посмотрим, что случится. Что случится – я себе вполне представлял. И постараюсь побыстрее перейти к подземным ядерным испытаниям. Впрочем, при Хрущеве рванули на Новой Земле водородную Царь-бомбу в 58 мегатонн, и ничего, конец света не наступил, хотя и были некоторые к тому предпосылки. В любом случае потрепало всех хорошо.

Ну, на то мы и цари, чтобы всех трепать. Такова наша царская доля. Как говорится, мы, цари, народ работящий.

Снимаю шлем, а охрана помогает мне избавиться от вериг свинцового «бронежилета».

Фууууух! Свинцовые вериги это вам не стандартный армейский броник.

Даже не представляю, как там было Маше носить всё это счастье.

Спешу к стоящему невдалеке вертолёту. Мне предстоит короткое свидание с любимой женщиной. Дальше мы вновь полетим разными бортами. В этот раз на самолётах. И увидимся мы с женой только уже в Новом Царьграде.

Борта № 1 с индексом «А» и «Б» уже готовы к взлёту. Идут последние предполётные проверки.

Холодно. Полярное лето, ничего не попишешь. Идти в палатку и пить верноподданнический горячий чай императрица отказалась, предпочтя остаться на краю лётного поля, глядя на суету у наших самолётов.

– О чём думаешь?

Маша улыбается.

– О самолётах.

Смеюсь:

– Конечно! О чём может думать действующий генерал десантно-штурмовых войск, как не о самолётах! Я-то думал, что ты думаешь о романтике, или хотя бы размышляешь о результатах атомного испытания!

Императрица поёжилась и подняла воротник на тёплой полярной куртке.

– А что там думать? Бахнуло и бахнуло. Как и ожидалось. Всё получилось – ну вот и славно. Было эпично. Спасибо за представление. Особенно если вспомнить, сколько чудовищных денег мы в это шоу вложили. Дашь кому-то орден, а кому-то титул, а кому-то то и другое. И можно без хлеба. Нет, вещь нужная, кто спорит. Но сколько у нас будет таких вот «изделий» через пару лет? Пять? Дюжина? Две дюжины? Это как-то предотвратит войну?

Качаю головой:

– Нет. Не предотвратит. Две дюжины атомных бомб слишком мало для этого. Впрочем, про две дюжины я загнул, нет у нас пока таких мощностей и возможностей. Зрелище, конечно, красивое, но поверь мне, скажу тебе как генерал генералу, на генералов это мало произведёт впечатления, ведь две-три сотни бомберов смогут в любой момент устроить то же самое в любом произвольном городе обычными бомбами. Дрезден, Гамбург, Токио и прочие города во время Второй мировой войны были сожжены почти дотла и разрушены до фундамента отнюдь не атомными бомбами. Да и не понимают они пока их мощи и перспективы. В общем, если потрясение в столицах и будет, то не большее, чем был эффект от первого применения танков на поле боя во времена Великой войны. Единственная хорошая новость, что, шарахнув баллистической ракетой по Лондону, Вашингтону или Берлину, нам пока можно будет пренебречь высокой точностью попадания.

Императрица пожала плечами.

– Помнится, тебе, чтобы превратить в руины четверть лондонского Сити, не понадобилась никакая атомная бомба.

– Одно другому не мешает.

Жена долго молчала.

– Как думаешь, успеют они обзавестись такими бомбами?

– Не знаю. Скорее нет, чем да. Во всяком случае, за два года – вряд ли. Может, к году сороковому, но может, и раньше. Я, как ты знаешь, и учёных ядерщиков переманивал к нам в Единство, и уран с плутонием закупал почти по всему миру, и урановые шахты затапливал, и с особо упрямыми всякое нехорошее случалось. Но у меня всё-таки нет уверенности, что я сделал достаточно, и что я всё предусмотрел. Я попаданец, а не всевидящий всезнайка. Того же Эйнштейна нам из Германии переманить не удалось. И далеко не только его одного. Там есть и атомщики. В Рейхе очень хорошая физическая школа. Со всеми вытекающими последствиями. Короче, я более чем уверен, что к 1940-му или в начале сороковых атомные бомбы будут и у Германии, и у США, и у Британии. А может, и у Японии, невзирая на всю их бедность и ограниченность в ресурсах. Японцы умеют удивлять.

Помолчав, добавляю:

– Хуже всего, что война уже скоро, печёнкой чую, а конфигурация союзов так и не стала более понятной. Надо и с Вилли-Три встречаться, да и с Анри Французским тоже.

Не отрываясь от видов лётного поля, царица сказала спокойно:

– Пригласи Анри на Новую Землю. И бахни при нем это твоё «изделие». Не знаю, насколько в его мощь поверят генералы, но на императора Франции это должно произвести должное впечатление, укрепив его решимость держаться союза с Единством и Новоримским Союзом.

Качаю головой.

– Не уверен. Эффект может быть и ровно обратным. Италия та же в Великую войну имела союз с Центральными державами, а затем расторгла его и вступила в войну на стороне Антанты. Так что тут нет однозначного ответа. У нас с Францией такой же смутный договор, какой был у Италии с той же Германией. Он всем хорош, но только до момента, пока не начали стрелять. Не знаю, в общем. Нужно думать.

Бывшая итальянская принцесса Иоланда Савойская неопределенно хмыкнула и замолчала, глядя на молотящие воздух винтами самолёты.

* * *

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КАВКАЗ. 1 июня 1933 года

Николай кивнул группе сопровождения, что, мол, всё в порядке, и те принялись ставить у себя палатку. Сам же Ники устало уселся на большой валун, глядя на то, как младший сын сноровисто собирает по округе хворост для костра. Что ж, пятнадцать лет уже парню, уже почти с отца ростом. Да, летит время. Столько всего прошло и пережито, что и не вспомнишь всё.

Вот и старость подкралась. Вдруг. Хотя он и ждал её прихода. Удалась ли его жизнь? Тут Господу Богу виднее. Всё у него было в жизни. Корона, любимая жена, шестеро детей. Было много радости и было много горя. Гемофилия у Алексея, смерть Аликс, отречение от короны, изгнание. Затем прощение. Миша устроил судьбы почти всех его детей. Дал ему настоящее дело и дал возможность совершить свой подвиг во имя Отечества.

Что ж, возможно, жизнь прожита не так уж и зря. Или не совсем зря. А корона? Что корона, будь она проклята?! Аликс, вот, так и не смирилась с её утратой. Так и сгорела от внутреннего адского огня буквально за пять лет. В последние годы она буквально бредила, мечтая вновь стать императрицей. А ненавистнее «выскочки, ведьмы и римской твари» Иоланды Савойской у неё просто не было в жизни человека. Даже «узурпатора» Михаила Второго она ненавидела куда меньше. Может, это была просто женская зависть к сопернице?

Ладно. Всё уже в прошлом.

Вокруг горы и пейзажи, которыми так дорожил теперь Николай. Здесь отдыхала его душа.

Верный денщик кондуктор по адмиралтейству Иван Седнев возился вокруг будущего очага, а сам великий князь просто устало сидел. Поход в горы ему дается тяжелее год от года. Ничего не попишешь – годы. Шестьдесят пять лет – это не самый лучший возраст для больших физических нагрузок. Да и сердце стало как-то шалить. Даже здравницы Кавказа уже не слишком помогают.

Бывший самодержец вытянул ноги, зачем-то рассматривая свою обувь. Хорошие ботинки. Горные. Альпийские. Без них бродить по горам Кавказа было бы совсем не так просто. Нет, конечно, местные как-то ходят в мягких сапогах, но Николаю сие не подошло. Пробовал. Да и привык он как-то к альпийским ботинкам. Сначала в Монако, а затем уже на фронте, в ходе боёв на Хоккайдо. Это конечно же было нарушением уставной формы одежды, но с некоторых пор брат Миша в ряде случаев стал проявлять лояльность к тому, что его солдаты, офицеры и генералы вне плаца стали носить то, что им удобно в бою. Особенно это касалось полков Лейб-гвардии.

Многое поменялось в России.

Так, за последние десять-пятнадцать лет Гвардия Императора из утончённых франтов, надушенных щёголей светских салонов превратилась в пахнущую потом полигонов и порохом сражений, беспощадную и очень эффективную машину войны. Лучшие из лучших. Элита. И элита не по росту, цвету волос или коней, не по лихому закруту усов, а именно по тому, что они… ЛУЧШИЕ.

Красивые гвардейцы смотрели с экранов кинотеатров, со страниц газет и журналов, с небольших плакатов и огромных полотнищ размером на целые здания.

Красивые той, непобедимой брутальной силой, той, подкреплённой многочисленным боевым опытом, уверенностью, которая позволяла им беспощадно-спокойно-оценивающе взирать на любого противника. И не раз случалось, что враг дрогнул и побежал, едва узнав о том, что против него выступила сама Лейб-гвардия Его Всевеличия. Абсолютная машина самой смерти. Лучшие навыки и оружие, личная броня и экипировка, лучшая техника, всё-всё прочее, самое-самое лучшее. Но главное – опытнейшие бойцы и командиры, которых не отправляют на убой. Гвардия последние пятнадцать лет нигде и никогда не ходила цепью на пулемёты и пушки, а кавалерия очень редко наступала лавой. Да и где эта вся Гвардейская кавалерия ныне? Разве что на парадах. Да и то, когда какая-то церемония случится. Или парад. Нет, в реальности те же гренадерские полки – это полки тяжёлых танков прорыва. Ну, и далее по всему списку из тридцати полевых полков Лейб-гвардии, каждый из которых в реальности представлял собой формирование размером с бригаду. Танковые, штурмовые, мотострелковые, авиационные, десантные…

Как Миша смог это всё создать? Просто невообразимо.

– Пап, а палатку когда ставить будем?

Ники-младший вопросительно посмотрел на отца, сбросив на каменистую землю большую охапку собранного им хвороста.

Отец пожал плечами.

– Да, пожалуй, ты прав. Пора. Скоро вечер. Давай уж ставить.

Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы им помогала группа сопровождения. Нет, их задача была простой и понятной – обеспечение безопасности двух великих князей в горах, дабы иметь возможность прийти им на помощь в случае реальной опасности. Во всех остальных случаях Николай решительно запрещал обеспечению подходить к ним ближе чем на сто метров. Единственным исключением мог быть только офицер связи со срочным донесением.

Что ж, они втроём как-то армейскую палатку поставят. Не в первый раз.

Конечно, это был не первый их поход в горы. После того, как десять лет назад умерла Аликс, а Миша назначил его Наместником Большого Кавказа и Местоблюстителем Великого Царства Армянского, он ходит в горы в любое свободное время, стараясь обрести там душевный покой, подумать над делами, да и просто сменить обстановку. И Ники-младший с ним ходит вот уже лет семь как.

Ники. Ники-младший. Жалеет ли он, что его царственный отец так малодушно отрёкся от своего престола ещё до его рождения? Лишив его таким образом прав на наследование короны? Нет, понятно, что он был бы лишь вторым в очереди к трону, но ведь его старший брат был болен смертельной болезнью, так что перспективы принять корону у Ники-младшего были. Но, во-первых, слава богу, Алексей жив и вполне хорошо себя чувствует до сих пор, а, во-вторых, сам Ники-младший и вовсе не был поражён этим наследственным проклятьем королевы Виктории. И да, если бы Николай Второй не отрёкся бы от престола, то он, Николай-старший, был бы на троне до сих пор, а значит, сам Ники-младший вполне серьезно бы сейчас готовился к возможному принятию российской короны в случае чего.

Да. Гемофилия. Какая страшная и роковая болезнь, проклявшая всё его царствование и всю его жизнь. Знал ли он об этой угрозе, когда собирался жениться на Аликс? Да, знал. Но как-то много было потомков британской королевы Виктории по всей Европе. И не так уж часто женитьба приводила к серьезным проблемам. Да и выбор был невелик. И очень важен. Даже невзирая на чувства (а они были), брак был выгоден России во всех смыслах. Особенно после довольно легкомысленного брака царственного папа́ Александра Третьего с мама́ – принцессой датского королевства Дагмарой. Отношения с самым опасным соседом России – Германией, начали стремительно портиться, а сама мама́ ненавидела немцев всем своим датским сердцем, всячески настраивая русского императора против Рейха. Могло ли это благотворно повлиять на судьбу Российской империи и её международные отношения? Вряд ли. А вот брак на германской принцессе самого Николая вполне мог поправить отношения династии Гольштейн-Готторп-Романовых с германской династией Гогенцоллернов. Но нет, сложилось так, как сложилось. Хоть и сложились у Николая с Вильгельмом не только родственные, но и дружеские отношения.