Дионисий Шервуд
Новое королевство

Часть 1

Глава 1

Прав! Тысячу раз прав был Шандор Алексеевич, с завидным постоянством произнося свою коронную фразу: "кадры решают все"!

Коли нет в организации хорошо обученных кадров – что получается? Правильно! получается примерно то же самое, что и происходит со мной прямо сию же минуту – стою почти по пояс в болотной жиже. И все это случилось о мной по милости молодого стажера-транспортировщика!

А ведь, по скрупулезно составленному плану, я должен был переместиться в прекрасную зеленую долину, сухую и согретую солнцем, а не в эту смердящую и холодную лужу с квакающими вокруг меня мерзкими существами!

Мои сапоги прочно, как гвозди в дубовой доске, застряли в донном иле. Последствия этого их состояния я невероятно подробно ощутил, когда захотел сделать один единственный шаг и чуть не плюхнулся лицом вниз. Причем мое красивое лицо должно было приземлиться в эту черную, совершенно непрозрачную воду, что окружала меня метров на двадцать во все стороны.

– Если моя новая обувка останется здесь на дне, а не на моих ногах, то кое-кто мне точно за это ответит, – погрозил я кулаком в небо.

Оглядевшись, я решил, что лучше направиться в сторону пологого берега, заросшего травой и кустарником, нежели двигаться в сторону камышей. Камыши хоть и расположились гораздо ближе, но их густая стена была обманчива и совершенно не обозначала, что болото заканчивалось в той стороне. Видимая глазу твердая и надежная земля все же была предпочтительным направлением.

Я присел, почувствовав торсом холод воды, и схватился руками за голенище сапога. Перенеся вес тела на одну ногу, вытащил вторую из ила и попытался широко шагнуть вперед. Попытка вышла не совсем удачная – шаг действительно получился широким, но из-за того, что вторая нога так и осталась в плену болотного дна и растительности, я потерял равновесие и таки плюхнулся в воду. Если бы в тот момент, когда моя спина выпрямилась на взбудораженным болотом, я взглянул на себя со стороны, то увидел бы на этом месте настоящую помесь лешего и водяного.

Зато теперь я понял, что терять мне больше нечего и, методично переставляя ноги не без помощи рук, за какие-то полчаса добрался до сухого берега. Упав в яркую зеленую траву и позволив себе пять минут передышки, я таки перевернулся на спину, посмотрел на яркое летнее солнышко и от души расхохотался.

– Вот олух! – сказал я совершенно без тени гнева, вспоминая розовощекое, еще совсем мальчишеское, лицо стажера-транспортировщика.

Поднявшись, я скинул со спины вещевой мешок, снял перевязь с мечом и ремень с пристегнутой к нему поясной сумкой, в которой побрякивали серебряные и медные монеты. В последнюю очередь я с удовольствием стянул с себя сапоги и, посгибав занемевшие пальцы ног, поднялся на ноги что бы насобирать сухих дров.

Через десять минут мой костер весело потрескивал угольками, зажженный обычным кресалом и кремнем. Пока ветки покрупнее разгорались, моя одежда была уже растянута на палках у кострища. Сапоги угрюмо смотрели на огонь своими искусственно истертыми и состаренными носами, с которыми я провел предваряющие нормальную сушку процедуры – соскреб крупные ошметки грязи и вылил воду.

Вскоре вверх пошел пар от начавшего подсыхать облачения. Момент был таков, что можно бы перекусить, да еще вздремнуть потом… но, как на зло, перед самой переброской я и поспал всласть, и поел досыта. Ну, кто же знал, что я окажусь не в нужной точке, а черт его знает где… И вот это был вопрос вопросов – где именно я сейчас нахожусь? Насколько далеко от первичных координат?

– Ирма, ты на связи? – спросил я, привычно поднеся левое запястье ближе ко рту.

В ответ не пришло ни отзвука – даже шороха.

– Ирма, ты меня слышишь? – сказал я гораздо громче.

Результат оказался прежним – ни звука знакомого голоса в моих ушах, только лишь бумканье крови застучавшей в моей голове от волнения.

– Да… дела… – горестно протянул я, после десятой попытки добиться ответа от информационной системы орбитальной станции.

– Видимо вода залила уши, а через них и мой имплант-мозгофон, – подшутил я сам над собой и над ситуацией в целом.

Впрочем от этой шутки-прибаутки почему-то радостнее на душе не стало.

Хотя, если отбросить волнение и порассуждать холодной головой – ничего катастрофичного совершенно не произошло, карту местности я помню наизусть, доберусь до людей и пойму где я и куда топать. Именно так я и рассудил, завалившись спиной на густо поросшей зеленью земле и грызя травинку.

Через полчаса ничегонеделанья, одежда и сапоги, судя по прекратившемуся обильному парению с их поверхности, скорее всего уже почти подсохли и потому я принял решение все же облачиться. Начал, конечно, со штанов, от фасона и способа пошива которых я уже совершенно отвык за почти годовой срок пребывания в иной эпохе.

"Все же в цивилизации есть положительные моменты," – мыслил я манипулируя многочисленными завязками на поясе и в районе икр. – "По крайней мере нет столько возни с одеждой!"

Прикрыть торс было гораздо проще – нужно было лишь по очереди накинуть на себя нижнюю и верхнюю тунику, подпоясаться и закрепить над плечом с помощью медной броши шерстяной плащ, прикрывший мой меч и поясной нож.

Сапоги все же до конца не просохли и от того переживая за будущие мозоли на своих ступнях и тяжко вздохнув, я стал пробираться сквозь негустой орешник. Целью для себя я обозначил высокий и лысый холм, который я заприметил в паре километров от берега гостеприимного болота. Логика подсказывала, что с его вершины рассмотреть окрестности мне будет куда как легче и вернее. Это даст возможность мне точнее определиться с тем, куда дальше путь держать.

Орешник, как я и подозревал, оказался подлеском ясеневого леса – довольно густого и сильно затененного. Стволы деревьев, у корней которых земля густо укрылась ковром из травы с широкими листами, были в основном толстыми, как и полагалось в стародревнем лесу.

Ни единого пня на глаза не попадалось. Значит срубы рядом никто не ставит, постройкой не занимается и дрова не заготавливает. Вывод напрашивался сам собой – забросило меня в края довольно малолюдные и, возможно, совершенно дикие. Мое умозаключение подтвердилось и тем, что пока я шел к основанию холма, мой путь пересекали лишь звериные тропы, но никак не дороги, вытоптанные ногами человека и уж тем более колесами повозок.

Склон холма, издалека казавшийся вполне себе пологим, оказался гораздо круче, чем я ожидал увидеть. Пришлось идти не по прямой, а по диагонали и иногда помогать себе цепляясь руками за невысокую траву и редкий низкорослый кустарник.

Как бы я себя ни подгонял, подъем времени занял аж полчаса с лишним и стоил мне прерывистого дыхания и дрожащих нижних конечностей.

На покатой вершине холма я присел, а вернее – плюхнулся, прямо на землю и порадовался тому, что по ту сторону взору предстал совсем не такой крутой склон, что остался за моей спиной. Бодрости духу прибавил и тот факт, что местность впереди представляла собой открытые луга с небольшими островками рощиц, а значит идти будет куда как быстрее и безопаснее.

Километрах в трех или чуть дальше, как мне показалось, что-то блеснуло. Я встал на уже отдохнувшие ноги и, сделав из ладони козырек у лба, вгляделся вдаль.

Река! Это точно была река! Ширину отсюда конечно точно не определить, но сам факт наличия бегущей воды вселял оптимизм. Напрягая зрение, я уловил еще несколько вспышек от отраженного от воды солнечного света и вроде как заметил перекинутый через русло реки мост. Это было бы еще лучше – где мост, там и дорога, а где дорога, там и люди, а значит кто-нибудь да ответит на мои вопросы.

Отложив в голове ориентиры для маршрута пешей прогулки до моста, я, по привычке, перекрестился и легким шагом начал спуск с холма. Настроение поднялось, как соловей к небесам. Неудержимо захотелось запеть, что я себе с удовольствием позволил, но, на всякий случай, с ограничением в громкости издаваемых моим горлом куплетов:

В тишине лесов и гор кромешных

Бродит лучник – смелый и озорной,

Оружие в руках, стрелы на плечах,

Он идет сквозь бескрайний простор!

В свете рассвета, когда солнце взойдет,

Он прославиться, пройдя все пути.

Стрелы пусть свистят, пусть сердце горит,

Судьба ему помогает идти.

Счастливая улыбка у него на устах,

Он песню поет на просторах дорог,

Удачу поймав, он вновь обретет,

Родные землю и дом.

Как быстрый сокол, он стрелой пролетит,

В каждом мире увидев его красоту,

Куда бы ни пришел – свободу с песней несет,

Путешественник, лучник, герой.

В лугах безмятежных, полях и холмах,

Он не опустит своей руки,

Отразиться солнце на стальных остриях,

Когда запустит он в небо стрелы свои.

С улыбкой встречает он каждый рассвет,

Приключения ждут впереди,

Он станет легендой в песнях людей,

Навеки веселым и молодым!

Именно эта песня пришла мне сейчас на память и я горланил её искренне и от всей души, проходя по непаханым лугам и вдоль березовых рощиц.

Ох, как же соскучился я по своему луку!

После моего внезапного исчезновения, друг Колмак, как оказалось, отдал лук Шандалу на хранение, а тот, в свою очередь, передал его в одну из лабораторий на изучение.

Помню, как от обиды и досады, я чуть не впал в праведный гнев, когда узнал о таком научном варварстве. Мое воображение тогда нарисовало картину, как невероятное оружие, которое проявляло свою мощь исключительно в моих руках, было распилен на мелкие кусочки, которые покоились под микроскопами или были засунуты в разные аппараты и приборы.

Но, как и в большинстве подобных случаев, я оказался неправ – лук мой был цел, невредим и, вместе с моими же топорами, покоился в отдельной ячейке хранения в большой инженерной лаборатории, где с ним обращались бережно и нежно, а если и брали в руки, то исключительно в стерильных белых перчатках.

Но, не обращая внимания на все мои уговоры и споры, в это первое самостоятельное задание мне не выдали ни лук, ни топоры. Вместо этого сунули невзрачный меч, не обладавший никакими чудесными свойствами, да пару ножей – хозяйственный, что болтался в кожаных ножнах на поясе справа, и боевой, пристегнутый к поясу за спиной.

Готовившие мой выход в этот мир специалисты имели мнение, что это вовсе и не сверхсложное задание, а так – легкая прогулка на свежем воздухе, да и только. Всего-то надо было найти и доставить на орбитальную станцию куб перемещения, координаты которого были уже определены с достаточной точностью! Делов-то всего на пару суток максимум!

К этим кубическим порождениям черной магии и темного разума у меня есть свои счеты. Один отправил меня из родных мест сюда – на Примула Мунди, а второй, впаявшийся внутрь огромного камня, лежащего в пещере далеко на севере отсюда, позволил невероятно бессовестному и напрочь лишенному чести колдуну уйти в неизвестном направлении. Вполне возможно, куб переместил его ко мне на планету, где он точно споется с такими же негодяями, захватившими мою родную империю! Но это, конечно, не точно. Вполне возможно его вообще выбросило в открытый космос, а может он очутился на безлюдной планете и изнывает от скуки – опыты ведь не над кем проводить.

С этими кубами дела обстояли непростые и совершенно неоднозначные. Ученые наши утверждали, что это не машина, не аппарат и не прибор. Кубы, по всем данным, оказывались невероятным соединением материи и энергии. Кто-то даже выдвинул гипотезу, что это была материя, создаваемая из чистой энергии, и природа этого процесса оставалась совершенно не понятна и едва-едва поддавалась лабораторным исследованиям и анализу. Как сказали глубокомысленные люди в белых халатах: "мы в своих потугах лишь чуть поцарапали кожицу яблока и даже не представляем себе, как и каким способом добраться до его сердцевины".

По показаниям свидетеля, коим был именно я, куб создавал подпространственный тоннель, сквозь который можно было очутиться как в соседней комнате, так и в неведомой галактике где-то на краю вселенной. Всем причастным к изучению кубов надо было решить кучу вопросов – как создается тоннель, по какому принципу он соединяет две точки пространства, создавался ли новый тоннель или куб создавал отдельный вход в уже существующем? А если к существующему, то был ли создан этот тоннель самой природой или же неведомым нам разумом?

Признаться, эти кубы бросали меня в дрожь при одном только воспоминании о них. И как же меня осчастливила новость, что доставленный на базу куб, тот самый, что оказался замурованным в камень, был отправлен от греха подальше в лаборатории, расположенные на естественном спутнике планеты Примула Мунди.

Под хор таких мыслей и воспоминаний, бродивших в моей голове, я незаметно добрался до моста, прямой каменной стрелой перекинувшегося через реку.

Судя по наросшему на камнях мху, мост был сооружен невероятно давно, но с таким искусством и мастерством, что даже самый маленький булыжник не вылетел ни с его опор, коих было три – две на берегах и третья точно посередине, ни с мостовой, которая без всяких видимых границ перетекала в покрытую плоским камнем дорогу. Скорее всего, все эти дорожно-строительные изыски остались от старой империи, которая сотни лет назад завладела этими землями, отстроила тут города и дороги, и вдруг внезапно ушла.

Но вместе с мостом появилась и дилемма – в какую сторону мне идти? Переходить через мост или зашагать по дороге, оставив мост за спиной?

Убедившись, что никаких указателей у моста нет, мне пришлось принять образ следопыта и попытался обнаружить хоть какие-то следы на дороге и возле нее. Через пять минут бестолкового топтания и сожаления, что рядом нет зоркоглазого Колмака, для которого найти след и точное направление не составляло труда, мной было единогласно принято решение предоставить выбор самой судьбе.

Я достал из кошеля серебряную монетку и невысоко ее подбросил. Мелодичное позвякивание оповестило, что монета удачно приземлилась на дорожный камень. Наклонившись к пыльной поверхности тракта, я увидел, как с чуть овального, затертого многочисленными пальцами, аверса монеты на меня уставилось лицо неизвестного мне древнего короля или возможно даже императора.

– Что же, – вздохнул я подбирая монету, – через мост так через мост!

Мост был достаточно широким, что бы пара больших телег легко разъехались на встречных курсах. А вот перилл строители не предусмотрели, были лишь бордюры оптимальной высоты, что бы тележное колесо не соскользнуло вниз. По центру моста, над центральной его опорой, были сооружены полукруглые балконы на одном из которых я остановился. Встав у края, посмотрел на гладь реки с незамутненной прозрачной водой, текшей медленно и вальяжно.

Если этот мост и впрямь стоит здесь не одну сотню лет, то наверняка прямо под ним, под толщей воды скрывается все то, что с него попадало за столетия. А ведь даже вполне возможно, что там на дне лежат вещички сродни моему луку и моим топорам!

– А может и прям нырнуть? – произнес я вслух совершенно околдованный возможными диковинными находками.

Помотав головой, словно отгоняя от себя морок, и, собрав волю в кулак, я все же прошел мост до конца и решительно двинулся дальше по мощенной дороге. Зрение и внимание сами собой переключились на окружающий ландшафт, состоящий из широкого луга справа и приближающейся стены соснового леса слева, за который как раз сворачивала дорога, если глаза меня не подводили.

Но мой путь на другой стороне моста оказался непредвиденно короток и прервался весьма неожиданным образом.

Едва я сделал пару десятков шагов, как где-то вдалеке послышался стук копыт, приглушенный зеленой стеной леса. Определить на слух сколько там движется лошадок я не мог, но их там было явно не одна и даже не две. То, что они должны скоро показаться у меня перед глазами и то, что они двигались именно в мою сторону, становилось несомненным фактом – копыта яростно били по твердому камню дороги, а не по мягкому грунту луга. А в лесу вряд ли кто-либо в своем уме будет так гнать лошадей, даже если там тоже проложена каменная тропа, – первая же низко висящая ветка отправит всадника на землю, причем от падения, с большой долей вероятности, у него будут нерадостные последствия.

На всякий случай я вернулся с открытой местности поближе к мосту – там было где спрятаться в случае опасности. По мне это лучше, чем просто стоять столбом посреди дороги, а потом удирать от всадников по чистому полю.

Несколько раз я порывался вытащить из ножен меч, что бы не тратить потом на это время. Но всякий раз отнимал руку от его деревянной рукояти с полукруглыми вырезами под пальцы. Если достану оружие, а там добрые люди едут с миром, то сойду за разбойника. В таком случае конфликт точно неминуем и он не предвещал финала в мою пользу. Залезть в драку дело не хитрое, а вот выбираться из нее и сохранить лицо, во всех смыслах, труд тяжелый и непростой.

По итогу рассуждений, я присел на спуске к реке возле самого моста и скрылся за высокой травой.

Растительность здесь оказалась достаточно густая, но все же позволила мне, в тот же миг, как я зарылся в ней, увидеть сквозь зеленые стебли вырвавшуюся из-за леса кавалькаду всадников.

Трое, на чуть более рослых скакунах, мчались немного впереди от остальной группы, состоявшей примерно из десятка наездников. Поначалу сложилось впечатление, что это воины из сопровождения именитых лордов, что были во главе колонны. Но уже через несколько мгновений, когда вся группа конных оказалась ближе к моему наблюдательному пункту, я поменял свою точку зрения. Те, что были позади явно гнались за теми тремя, что обгоняли их на пять лошадиных корпусов. Расстояние между ними сокращалось очень быстро. Возможно это происходило из-за того, что кони под догонявшими воинами, на мой сторонний взгляд, были посвежее, чем под людьми, уходивших от погони.

До моста оставалось метров двести, не больше, когда двое развернулись и двинулись навстречу преследователям. Третий же продолжил движение к мосту размахивая недлинным копьем и побивая каблуками бока гнедого коня, заставляя его если и не скакать быстрее, то хотя бы не сбавлять ход. Пена из пасти животного расползлась по его морде и шее, а из ноздрей уже выходил не воздух, а густой пар! Но всадник не унимался, все пришпоривая и пришпоривая своего бедного коня, словно за мостом их ждало спасение. Бедного четвероного хватило всего на несколько скачков и он рухнул, хрипя и суча копытами.

Те двое, что прикрывали отход рухнувшего у моста всадника, все еще держались в седлах, но буквально через пяток секунд и они были повержены численным преимуществом противников. Их тела свалились на землю к копытам лошадей вражеских наездников, коих осталось лишь пятеро.

Безусловно, погибшая пара защитников были хорошими воинами, раз положили вдвое больше соперников в неравном бою!

Выходит не разбойники они были, раз отчаянно отдали жизни за товарища, – подлый люд на такое не способен. Так я рассуждал уже будучи на ногах и стремглав мчась к человеку, придавленному тушей коня у самого въезда на мост. Мужчина барахтался в дорожной пыли и безуспешно пытался вытащить накрепко застрявшую ногу. Я схватил его подмышки и сильно дернул на себя. Оказалось, что вместе с ногой был придавлен и его богато отделанный плащ и я своей помощью чуть не придушил бывшего всадника.

Мужчина тряхнул львиной гривой свих волос, перехваченных широким золотым обручем, и у моего лица молнией возникло лезвие длинного боевого ножа. Я отдернул голову, все еще продолжая поддерживать плечи полулежащего воина. И это, несомненно, был прославленный воин, о чем недвусмысленно говорила очень хорошая кольчуга и знатная по красоте перевязь.

– Ты кто? – рыкнул он скалясь то ли от злобы, то ли от боли.

– Тери-Дион Балион, ваше величество! – оттарабанил я первое, что пришло мне в голову. – Вы бы убрали ножичек, а то неровен час перережете своему спасителю что-нибудь очень жизненно важное!

Воин сунул лезвие тесака под плащ и одним движением распорол его поверхность.

– Тащи! – скомандовал он.

– С радостью! – крикнул я и рванул, что было мочи.

И пока мы боролись за освобождение высокородной ноги, вражьи всадники, что преследовали самого обладателя этой ноги, были уже в паре десятков метров от нас.

– Эх, чуть-чуть не успели перебраться через мост! – крикнул спасенный мной человек и вытянул начищенное до зеркального блеска лезвие меча из красивых кожаных ножен.

Я же поднял оброненное им при падении копье, и, порадовавшись, что преследователи растянулись вдоль дороги цепочкой, шагнул к первому догнавшему нас. Едва-едва увернувшись от опускавшейся на мою голову секиры, я ткнул копьем вверх и, попав точно под подбородок, скинул всадника на землю.

– Садись в седло, величество и скачи через мост! – крикнул я не оборачиваясь. – Спасайся!

Второй всадник стремительно приближался, но с ним я рисковать не стал. Перехватив копье на манер тяжелого дротика, я метнул его, вложив в бросок силу всего тела. Через мгновение раздался треск и дальше лошадь поскакала отдельно от всадника, который, взметая пыль, задорно кувыркался по каменному полотну дороги.

Рванув вперед, я успел ухватиться за поводья и повиснуть на них, пытаясь остановить невысокого широкогрудого скакуна. Лошадь брыкалась, но все же подчинилась узде и моим уговорам, но пока это происходило, третий всадник уже почти завис надо мной с поднятым топором. Я попытался выхватить свой меч из под плаща, но уже отчетливо понимал – не успеваю. Но я все равно продолжал вытягивать меч из ножен с мыслью, что лучше погибнуть с оружием в руках, чем…

Тут мимо меня пролетела тень и мой безымянный и несостоявшийся убийца, выронив топор, с невероятной скоростью покинул свое седло в направлении обочины, где и остался лежать бездыханным. Уже готовый к неизбежной встречи своей головы с тяжелым лезвием, я неверящими глазами уставился на своего спасителя и не нашел ничего лучшего, как сказать:

– Ваше величество, я же просил вас держать направление к мосту!

– Приказы здесь отдаю я! – прорычал он в ответ и добавил. – В седло!

Я тут же пришел в себя, подскочив на ногах, как на пружинах, моментально вскочил в седло чуть успокоившегося скакуна и вытащил меч.

Мы встали посреди дороги наблюдая за оставшимися двумя всадниками с противной стороны. Они, похоже, делали то же самое – стояли, наблюдали и перешептывались.

– От моста лучше не отходить, – тихо промолвил я, – вдруг там засада или еще один отряд врага идет попятам.

– Если эти двое соизволят дать нам бой, то поскачем навстречу, – ответил мне новый спутник, – когда сблизимся, то ты зайдешь справа, а я слева.

– Не согласен, – спокойно ответил я.

– Что?!! – рыкнул величество, – Возражать королю?! Да…!

– Дело в том, – прервал я его, – что вы подъедете под его ударную руку, а это большой риск. Я отвечаю лишь за себя, а вы за кучу подданных.

– Ох, дерзок ты! – прошипел величество, но все же развернуло коня и оказался справа от меня.

Прошла пара минут, но перед нами на дороге ничего не изменилось.

– Ваше величество, – рискнул я прервать тишину, – может все же к мосту? А то неровен час еще лихие люди подтянутся. Не нравиться мне, что эти двое продолжают топтаться на месте.

– Королю Арторию не пристало бежать с поля боя! – услышал я в ответ. – Не бывать такому никогда отныне и впредь!

Тут я даже вздохнул с облегчением – наконец-то я знаю, с кем имею дело! Король Арторий, по нашим данным, правил, и, надо отметить, правил очень даже мудро, относительно большим королевством Саратог. Территория его владений раскинулась от побережья пролива на юге, отделяющего от континента этот огромный остров, и до истоков длинной и полноводной реки Тарина на севере. Помимо этого куска земли, королевству принадлежали своеобразные небольшие колонии к северу и к западу от основной территории государства.

На мое счастье, этот благородный муж, приблизительно сорока лет от роду, держал себя в хорошей физической форме и сохранял здравый ум, не смотря на все удары полученные в военных и политических битвах.

– Конечно, мы с вами вдвоем стоим трех армий, но…

Король гневно хмыкнул, но я все же продолжил:

– Понятное дело – вы стоите двух, я всего одной и, наверняка, самой захудалой, но все же… может переедем через мост?

– Все же дерзок ты! – уже как-то более мягко повторил Арторий поглаживая ладонью чисто бритый подбородок.

Его темно-карие глаза вперились вперед, потом медленно обвели округу. И вроде только-только король приготовился сказать что-то мудрое, как из-за спины раздался звук бешено несущегося табуна лошадей. Потом послышалось легкое позвякивание и звук горна. Табун в моем воображении превратился в когорту тяжелых всадников.

– Ну, вот! – воскликнул я обреченно. – Дождались!

Арторий, на мгновение поморщившись, привстал на стременах и пристально вгляделся в сторону ближайшей рощи из-за которой показался отряд в полтора десятков всадников. Отряд галопом летел в нашу сторону поблескивая кольчугами и оружием.

– Что ж, Тери-Дион, предлагаю тебе перебраться через этот мост и как можно быстрее! – громко сказал он не поворачивая ко мне головы.

Я застыл в замешательстве не зная, что и ответить.

– А вы? – пролепетал я.

– А я встречу их! – ткнул он острием меча в приближающуюся кавалькаду. – Беги, пока не поздно!

В этот момент мне очень захотелось развернуть коня и со словами "я поведаю о вашем подвиге всем менестрелям в округе и они сложат о вас песни и легенды!", умчаться прочь от неприятностей. Потом появился вариант спасения, чуть более близкий к моей природе, а именно – треснуть его величество по затылку и, перебросив его бесчувственное тело через седло, убраться на ту сторону реки.

Год, проведенный в ином обществе, где человеческая жизнь стоит на первом месте, в том числе и своя собственная, разнежил меня. Но все же воспитание, полученное от отца и моего наставника Артоса, заставило меня, пусть и с трудом, произнести вслух:

– Буду иметь честь встретить противников рядом с вами! Даже если кому-то из нас придется погибнуть!

Недавно зародившийся во мне цивилизованный человек проворчал внутри меня "ну и дурак…", тихо вздохнул и растворился в бесконечном эфире. Зато вернулся человек этих темных веков, где либо ты подлец, либо действуешь по велению чести и совести, зная, что в тебе есть нечто подороже жизни – твоя душа.

В эти временя редко встречались оттенки, чаще всего было либо черное, либо белое.

– Ты благородный человек, Тери-Дион, хотя запах болота от твоей одежды говорит об обратном!

– Понимаю, ваше величество! – так же улыбнувшись в ответ произнес я. – Встречают по одежке!

– Тогда вперед! – крикнул король и, взмахнув мечом, направил скакуна прямиком через луг.

Я повторил его действия почти в точности, но опустил меч острием вниз – как учили. Мой конь отстал всего на полкорпуса от королевского.

Удивительно, но я ни на секунду не вспоминал о том задании, ради которого вообще тут появился. Все мысли об этом стали в одно мгновение невесомым паром от закипевшей во мне крови.

Мы сблизились очень быстро – пара воинов и стена тяжелых всадников. Моя рука с мечом уже стала оттягиваться назад, готовя удар, как король резко осадил своего скакуна, чуть не подняв его на дыбы. То же самое повторил и весь несущийся нам в лоб отряд. Я же инстинктивно дернул за повод и, сделав крутой поворот, по дуге приблизился к королю с другой стороны. Тот уже вложил свой меч в ножны и с невероятной строгостью вперил взгляд в подъехавших.

За неимением других мыслей, я последовал его примеру и совершил такую же манипуляцию с мечом, после чего уперся рукой в бок, гордо выпрямив спину. При этом я совершенно не понимал, что за действо передо мной прямо сейчас происходит, но весьма успешно постарался не выдавать недоумение ни мимикой, ни каким-либо движением.

– Ваше величество! – крикнул один из подъехавших воинов и тут же выпрыгнул из седла.

Оказавшись на земле, он моментально опустился на одно колено. Затем он стянул с головы богато украшенный золотой чеканкой полукруглый железный шлем с такими широченными скулами и наносником, что они закрывали большую часть его лица.

– Лорд Гафаэльф, рад вас видеть, пусть и опаздавшим! – ответил Арторий голосом человека, имеющим власть над всеми присутствующими. – Вы тут один?

– Нет, ваше величество, – поднял голову мужчина лет пятидесяти, все так же оставаясь коленопреклоненным, – меня сопровождает молодой лорд Эбрин.

Еще один всадник соскочил с коня и рухнул на колено. В отличии от предыдущего лорда он не снял свой шлем, но заподозрить его в неуважении было сложно – голова молодого лорда склонилась уж очень низко и подобострастно. Виной всему, скорее, было сильное волнение.

Более умудренный в этикете лорд чуть повернул голову к другому и провел ладонью по своим прекрасно уложенным на висках волосам. Второй все понял и тут же с извинениями сорвал железо со своей головы. На нас глянули очень искренние глаза орехового цвета, хорошо и симметрично расположившиеся на едва тронутом загаром молодом лице. Недлинные густые усы с загнутыми вниз концами прибавляли молодому лорду мужественности и пару-тройку лет к возрасту.

– От чего, лорд Эбрин, у вас волосы дыбом? – сурово спросил Арторий, – это вы так спешили к своему королю или не могли оторвать голову от подушки?

– В-в-ваше величество…

Юноша начал заикаться и уж слишком бледнеть лицом, как к нему на выручку пришел более мудрый, сказав:

– Мой король должен простить юного лорда! После смерти отца, на его плечи свалилась вся ответственность за земли, что он хранит и оберегает на благо вашего королевства!

– Ну да, конечно! – с чуть меньшим металлом в голосе произнес Арторий. – Видимо еще и недавняя свадьба с леди Нелидой сыграла свою роль.

Молодой лорд лишь глубоко вздохнул и еще ниже опустил голову.

– Поднимитесь! – милостиво разрешил король и добавил:

– Лорд Гафаэльф, там на дороге остались тела пятерых моих верных телохранителей – распорядитесь, что бы они были торжественно захоронены за счет казны, а их оружие и снаряжение, отремонтированное, если на то есть необходимость, передайте наследникам.

– Будет выполнено, мой король! И если вы позволите, то предлагаю осмотреть трупы напавших на вас злодеев – возможно выясним, кто они и откуда взялись.

От меня не ускользнуло, с каким волнением говорил пожилой лорд и как он глянул на короля. Было в его взгляде какое-то недоумение с толикой гнева и смятения. Меня это поначалу насторожило, но я успокоил себя мыслью, что это могли быть запоздалые чувства тревоги за жизнь и здоровье короля, а заодно и праведного гнева на его врагов.

– Есть ли смысл? – промолвил безразлично Арторий. – И так понятно, что это были обычные разбойники, обнаглевшие и потерявшие рассудок от безнаказанности. Был бы на месте мой племянник! Уж он бы порядок навел в Гвенделе! А король Карадог хоть и умен, и учен, но как ушел с головой в свою фантазию о дальних морских путях, так и не хочет из нее возвращаться. Пока голова лишь в море – на земле порядка не жди!

– Как верно вы все сказали, мой король! – выпалил лорд Гафаэльф не отрывая преданного взгляда своих светло-голубых глаз от королевского лика. – Но если вы все же позволите, то…

– Иди – я позволяю! – громко произнес Арторий. – Но не задерживай нас! И прежде подайте коней посвежее – нашим уж слишком многое пришлось пережить.

Лорд Гафаэльф перевел взгляд на меня и стал с неподдельным интересом рассматривать мою персону. Как бы он не скрывал свои чувства и эмоции, в его прищуренном взгляде отчетливо присутствовала тень презрения и злого недоумения.

– Что-то не так, лорд Гафаэльф? – грозно спросил король. – Вас беспокоит присутствие этого юноши рядом со мной?

– Уверен, мой король, что ваша мудрость не позволит находиться около вашего величества человеку недостойному, – склонил голову старый лорд, – но может быть вы сочтете нужным и представите того, кому мы позволим сесть на королевского коня? Коня, за которым уже мчится во всю прыть лорд Эбрин!

Юный лорд спохватился и бросился к всадникам, которые уже успели выстроиться в две шеренги. И пока он вел запасных коней, король Арторий все же представил меня лорду в относительно короткой и очень красноречивой тираде, как человека, выполнившего их работу по охране жизни и здоровья их величества.

– Этот юноша, – продолжал свою речь король, – сделал больше, чем весь ваш отряд в полтора десятка всадников! И случилось это потому, что именно он вовремя оказался на том месте, где должны были быть вы, лорд Гафаэльф!

И тут я решился вставить свое слово:

– Ваше величество! Уверен, что вы бы и без моего участия справились с этими разбойниками! Да, и какая от меня была помощь? Всего-то коня вам подал!

Король хмыкнул и окинул меня строгим взглядом, красноречиво говорящим, что лесть при его дворе не приветствуется. Но на небольшое мгновение я все же заметил тень улыбки на самых кончиках его губ.

– Этого юношу зовут Тери-Дион… – тут король осекся.

– Балион, ваше величество, – тихо подсказал я.

– Тери-Дион Балион! – провозгласил Арторий, – И после сегодняшнего дня, вопрос с Кэр-Гвинтук для меня снова открыт.

Тут я увидел как голова лорда Гафаэльфа резко вздернулась кверху, а глаза тревожно забегали по лицу короля.

– Но, мой король… – произнес он задрожавшим голосом.

Арторий остановил его слова жестом ладони.

– Да, ты прав мой старый друг, – сказал он, – нечего тут думать и оставлять столь серьезный вопрос в подвешенном состоянии.

Король обернулся ко мне, оглядел с ног до головы и торжественно произнес:

– Тери-Дион Балион, властью данной мне людьми и… Богом, передаю тебе во владения земли Кэр-Гвинтук, коим принадлежат городище Клазен, укрепление Гвинтук, три полноценных села, а так же мелкие поселения и хутора. С тебя снимаются все вассальные обязательства, ты вправе передать эти земли по наследству, передать иному лицу во управление с одним условием – королевство Саратог и земли Кэр-Гвинтук будут союзниками, а правители будут всеми силами стараться сохранить мир и доброе расположение друг к другу, дабы союз их земель и владений оставался вечным!

Глава 2

Как только эти слова вылетели из королевских уст, мы с лордом Гафаэльфом немедленно вступили в негласное соревнование по неспортивным дисциплинам – у кого ниже опуститься челюсть и у кого шире округляться глаза.

Я соскочил на землю, плюхнулся на колено и снизу-вверх умоляюще посмотрел на Артория.

– Ваше величество!

– Отказ не принимается! Это моя воля и всяк, находящийся на земле объединенных королевств, должен ее принимать и повиноваться! – прервал меня властелин королевства Саратог, словно прочитав мои мысли.

– Тогда хоть позвольте помочь вам спуститься с коня, – обреченно произнес я и встал подле него.

– Позволяю! – громко произнес король и, наклонившись пониже, добавил шепотом. – Только подойди к коню с другой стороны.

Я быстро смекнул почему меня попросили совершить этот обходной маневр и резво обежал коня. Арторий уперся широкой ладонью о мое плечо и неспешно перекинул ногу через седло. Но как только его нога опустилась на землю и приняла вес тела, король чуть наморщился, а по его лицу пробежались желваки.

Я восхитился его терпением и силой духа. Нога, которая была придавлена павшим конем, скорее всего была сильно ушиблена и неимоверно болела, но за все прошедшее с того момента время король Арторий не подал даже намека на это. За таким лидером и в бой идти не страшно. Впрочем как и просто мирно жить под его руководством – по крайней мере мне так казалось в тот момент.

Пока мы пересаживались на свежих коней, король раздавал указания своим лордам, при этом все время опираясь на мое плечо, благодаря чему мне не приходилось выбирать куда держать путь, как себя вести и кому кланяться. Через пятнадцать минут всадники разделились на два отряда – первый, во главе с лордом Гафаэльфом, направился к дороге выполнять распоряжение по упокоению тел павших телохранителей короля, второй же отряд двинулся влево от моста вдоль ровного берега реки сопровождая короля.

Арторий настоятельно попросил меня ехать рядом с ним для, как он выразился, "увеселительной беседы его величества". Для меня это было бы весьма интересно и познавательно, так как я мог собрать кучу материла для наших ученых голов прямо от первоисточника.

– Ну что, Тери-Дион, выбрались мы вроде из этой небольшой заварушки? – промолвил Арторий после получасовой небыстрого и молчаливого марша.

Я встрепенулся и глянул по сторонам.

Впереди и позади нас скакало по четыре всадника сопровождения. Молодой лорд Эбрин возглавлял колонну и зорким взглядом окидывал окрестности, то и дело хватаясь за рукоять меча от любого движения спереди или сбоку. К моему облегчению, это оказывалась то птичка, вылетающая из высокой травы, то заяц, стремительно пересекавший наш путь.

– Вроде выбрались, ваше величество! – гаркнул я, но повинуясь движению руки короля, продолжил уже гораздо тише, задав очень волновавший меня вопрос:

– Если это не государственная тайна, то куда мы направляемся?

– Говоря в целом, то в мои планы входило присутствовать и участвовать на турнире в Магнисе. А прямо сейчас мы направляемся в Керакой, он как раз у нас на пути, – просто и спокойно ответил король. – Это во владениях моего племянника Бренина. Хороший малый, но тот еще вояка и мореход. Тут ему развернуться негде. Королевствами, что вокруг его границ, управляют сплошь наши родственники, а значит живем в относительном мире. Мелкие склоки конечно случаются, но по сути – ничего серьезного. Вот и отправился мой племянник на судах с войском вдоль побережья континента счастья искать.

– Удачно? – вырвался у меня вопрос.

– Насчет счастья не знаю, – пожал плечами король, – но у какого-то местного племени, по слухам, землицу отбил. Вот как только вернется, тогда все и узнаем… в подробностях.

В моей голове потихоньку начала складываться мозаика из фактов. Из того, что удалось узнал от короля, я стал четче понимать свое примерное местонахождение – район границ трех королевств: Поис, Саратог и Гвендел. А потому выходило, что меня должны были транспортировать с орбитальной станции гораздо восточнее от этого места.

В первую очередь надо было выяснить, где находиться дарованная мне земля Кэр-Гвинтук – если по пути к кубу, то и славно. А если нет, то придется забыть о государевом подарке и незаметно покинуть это общество. Все же задание Шандора Алексеевича, а значит моего непосредственного начальства, было важнее королевского указа.

Я только начал обдумывать с какой стороны подойти к вопросу о географии земли Кэр-Гвинтук, как его величество совершенно по-королевски, а значит не спрашивая на то разрешения, вмешались в мои размышления.

– Судя по мечу, ты, или кто-то из твоих предков, выходец из Раамской империи. Это так?

Щеки мои чуть не полыхнули. Перед отправкой я просил на станции дать мне простой топор, коль не давали моих "волшебных"! Сошел бы за вольного крестьянина или лесоруба – к ним и вопросов, и внимания куда как меньше. А меч в этих краях – словно документ, говорящий о его владельце больше, чем чернила на бумаге.

К тому же врать толково я так и не научился. Воротило меня от подобного действа, а потому я попытался отвечать хоть немного искренне и правдоподобно.

– Из империи, ваше величество, – выдохнул я, – но я очень давно там не был, а потому не могу вам передать новостей из тех мест.

– И давно ты без отца? – понизив голос спросил Арторий.

Этот неожиданный вопрос заставил меня вскинуть голову и посмотреть прямо в глаза королю.

– Нет-нет, Дион, – сказал Арторий и его лицо на мгновение покрылось морщинками печали, – я не гадатель, не маг и не ведун. Я сам потерял и отца, и мать… в семь лет отроду всех потерял.

– Мне было шесть… – прошептал я и почувствовал, как король легонько похлопал меня по плечу с неподдельным сочувствием и пониманием.

Но грустили мы от воспоминаний совсем недолго. Двум мужчинам благородных кровей всегда есть о чем поговорить. Не осталось ни одной более-менее значимой темы, которую мы бы не обсудили: политика, способы заточки боевого топора и охота. С особенным азартом мы обсуждали различные методы загона кабана!

– Знаете, ваше величество, несмотря на всю вашу несомненную мудрость, мой скудный умишко подсказывает, что с Кэр-Гвинтук вы погорячились! – набрался я смелости и попытался кардинально решить тяготивший меня вопрос о королевском даре.

Арторий повернул голову в мою сторону и с прищуром вперился мне прямо в глаза.

– Простите, если снова проявил дерзость! – положил я ладонь на сердце и склонил голову.

– Это не дерзость, а смелость – высказать свое мнение о насущной проблеме и попасть в самую точку! – ответил король, – Я вот сам еду, и все рассуждаю о правильности своего решения, принятого в горячке боя и подкрепленного сомнениями в верности своих подданных.

– Сомнений? Неужели вы сейчас говорите о лорде Гафаэльфе и лорде Эбрине?

Король молча кивнул головой и после недолгого молчаливого раздумья спросил:

– А ты сам никаких странностей не заметил?

– Вообще-то одну точно заметил, но не решаюсь заговорить о ней при вашем величестве… – ответил я, всеми силами стараясь придать своему лицу хоть толику скромности и чуток смущения.

Вместо слов, король громко хмыкнул и демонстративно медленно потянулся к рукояти меча.

– Волосы! – воскликнул я поднимая руку, свободную от поводьев, в знак беспрекословной сдачи в плен.

– Что с волосами? Да, не тяни ты!

Глядя, как легла таки королевская ладонь на навершие меча, я не решился более нагнетать обстановку и отчитался о замеченном.

– Волосы ваши, мой король, был растрепанными и совершенно мокрыми от пота, – зашептал я доверительно наклонившись к Арторию, – в общем, выглядели они так себе.

– И что? – недоуменно взглянул на меня король. – После такой скачки и схватки как еще они могли выглядеть?

– По своей мудрости, ваше величество, вы просто мысли мои читаете! – воскликнул я и перевел глаза на скачущего впереди лорда Эбрина.

Король проследил за направлением моего взгляда, нахмурил лоб в глубоком размышлении и вдруг брови его приняли форму крутой дуги.

– А ведь и правда! – прошептал он достаточно громко, что бы я расслышал. – У них волосы… Спасибо, Тери-Дион!

– Да, за что, ваше величество? – недоуменно спросил я.

– Если раньше у меня были просто сомнения и догадки, то теперь ты мне дал доказательства, пусть и косвенные, – сказал король и недобро сощурил глаза. – А про Кэр-Гвинтук я и впрямь еще подумаю.

*****

Уже смеркалось, когда наша небольшая кавалькада добралась наконец до Керакой – по размерам чуть-чуть не дотягивающего до города поселка с укрепленной господской усадьбой.

Заблаговременно переведя наших коней с рыси на мерный шаг, мы пересекли практически весь Керакой, пока не уткнулись в широкие деревянные ворота небольшой крепостицы. Справа и слева от въезда были возведены постройки, напоминавшие нечто среднее между крепостными башнями и прочными двухэтажными домами под пологой двускатной крышей. И если первые этажи этих сооружений, сложенные из крупных каменных глыб, соединенных раствором, были без окон и дверей, то вторые, сложенные из толстенных дубовых бревен, оказались грозно испещренными узкими бойницами для лучников.

Юный лорд Эбрин, практически мой ровесник, добрым, но очень крепким словом позаботился о том, что бы ворота перед нами моментально открылись.

Я был удивлен тем, что высоким частоколом из заостренных бревен была огорожена только фронтальная часть укрепления. Правая и левая, а так же тыльная оборонительные стены крепости изнутри превышали мой рост всего лишь раза в полтора и были сложены из рядов горизонтальных бревен, между которых был насыпан грунт – примитивная, но довольно таки быстро возводимая фортификационная конструкция.

Как и утверждал Арторий, лорд Бренин в этом местечке отсутствовал. Он находился если и не за тридевять земель, то уж точно за морем – в своих новых владениях под названием Кэмпа. Все это нам кратко, но с достоинством поведал управляющий поместьем.

Так как сам лорд Бренин не появлялся здесь уже не первый год, то этот местный сенешаль уже начал чувствовать себя полноценным хозяином земель и всего, что на них было построено. Именно такое мнение сложилось у меня, когда я разглядывал из-за королевского плеча красное, одутловатое лицо грузного человека, который, не являясь благородным ни по рождению, ни по заслугам, пытался копировать жесты и повадки истинных владельцев местных земель и имений.

Прошло уже с пару минут, как мы безмолвно застыли верхом в воротах крепости, выслушивая речь управляющего. На словах он вроде просто докладывал о том, как обстоят дела в вверенном ему хозяйстве, но своей интонацией он недвусмысленно показывал нам, кто в этой крепости настоящая власть.

– А давай я тебе просто голову отрублю, – вдруг как-то обыденно, совершенно ровным и спокойным голосом промолвил король.

– Это как… как это? – заблеял управляющий глядя на короля неверящими глазами.

На какое-то краткое время он еще больше раскраснелся, запыхтел и его рука дернулась призвать стражников, но уже через пару мгновений все его самодовольство как ветром сдуло.

– Не велите казнить, ваше величество! – вдруг грохнулся он на колени. – Все силы отдаю на благо Керакоя и его окрестностей, дабы не постыдился за свои земли величайший лорд Бренин перед лицом своего дяди, великого и могучего короля Артория, защитника нашего и благодетеля!!!

– Да, что я такое говорю, косноязычный! – еще громче завопил коленопреклоненный мужичек. – Величайший конечно же вы, ваше величество! А лорд Бренин, так, просто великий, да и только! Даром, что ваш племянник, ваше величество!

Видимо поняв, что снова начал говорить что-то не то, управляющий собрал все свое мужество, хотя по мне так это был чистой воды артистизм. Он встал, гордо вскинул голову и со слезным блеском в глазах заговорил голосом человека, стоящего на эшафоте:

– Хотите казните меня, ваше величество, хотите, милуйте, но дозвольте сначала накормить вас и уложить спать. Ведь без меня эти дармоеды подадут к вашему столу черте знает что, да еще и постель разложат в хлеву! Лишь со мной вы отведаете то, что подобает подавать исключительно на императорский стол! И почивать будете в лучшей во всем королевстве кровати, с мягким матрасом и свежим бельем!

– Ты вот только его послушай, Дион! Прям на ходу подметки рвет! Еще и империи нет в помине, а меня императором назначил! – король обернулся в мою сторону и кивком головы приказал подъехать поближе.

– Что, Дион, скажешь про него?

– Это, ваше величество, почти пропавший в моем мире особый вид существ – "подхалим редкостный" называется. Его бы беречь надо, что бы потом детям показывать. Но и следить за ними следует во все глаза, дабы сильно не размножились!

– Эх, а я все же надеялся отрубить ему голову, что бы помнил – где король, а где грязь.

– Ваше величество, где мы в такой тьме найдем подходящий, да еще и заточенный как надо, топор? Узнав вас, как человека весьма гуманного…

– Какого? – недоуменно воскликнул король и с подозрением вперился мне в глаза.

– Доброго и великодушного! – воскликнул я поправившись и прося прощения за свой раамкий, так не вовремя выскакивающий с моего языка.

Король тяжко вздохнул и промолвил:

– Долго ты нас у ворот держать будешь, подлый расточитель королевского времени? – обратился он сверху вниз к управляющему. – Может наш доблестный Дион и взывает к моей доброте, но вот по другую сторону от меня находиться лорд Эбрин, который с полудня мечтает оросить свой меч… совершенно не важно чьей кровью. Намек понял, ирод?

– Все сделаем в лучшем виде, ваше величество! Всех накормим, напоим и спать уложим! – склонился управляющий настолько низко, насколько позволил его налитой круглый живот.

Через полчаса управляющий был помилован за теплые и чистые влажные тряпки, коими мы протерли запыленные лица и руки, и за обильно накрытый стол для короля, меня, лорда Эбрина и еще пары воинов, видимо достаточно знатных или отличившихся на службе.

Остальных воинов рассадили за столы попроще, стоявших вдоль боковых стен большого зала с прямоугольным каменным кострищем в самом центре, щедро раздававшему зашедшим с прохлады позднего вечера людям тепло от горящих толстых бревен.

По залу чуть не бегом сновали слуги с дымящимися подносами, с которых во все стороны распространялся невообразимо соблазнительный запах горячей еды, которую мой желудок встречал бурными аплодисментами и нескрываемым завыванием.

Только я успел перекреститься и схватить жирную гусиную ножку, широкие двери распахнулись настежь и в зал вошел запыхавшийся лорд Гафаэльф в сопровождении нескольких воинов. Он прошелся недовольным взглядом по лицам ужинающих людей и остановился взглядом на короле. Мне показалось, что он словно пытался разгадать настроение своего властителя. Чуть помедлив он низко склонил голову и выжидательно застыл на месте.

– Мой старый друг! – воскликнул Арторий, заставив лорда вздрогнуть на слове друг. – Как ваши успехи на поле боя?

Лорд Гафаэльф вскинул голову пытаясь разобраться – его сейчас только что унизили или король действительно требует отчет о выполнении его наказов.

– Все выполнено в точности с вашими повелениями. Отправлен гонец к верховному казначею с письмом о передаче имущества погибших наследникам, а тела перевезли через мост, дабы захоронить на родной земле.

– Осмотр трупов врагов что-либо дал?

– Еще как дал! – воскликнул Гафаэльф. – Выслушаете прямо сейчас или чуть позже?

Король вздохнул и горестно произнес.

– У меня есть подозрения, что происходит какой-то заговор против меня!

Старый лорд вздрогнул в очередной раз и непонимающе взглянул на короля.

– Один томит у ворот крепости, второй у обеденного стола… – обреченно произнес король и добавил, – говори уже, лорд.

В зале повисла тишина и все воины превратились в неподвижные статуи.

– Судя по одежде, оружию и некоторым другим мелочам, напали на ваше величество подлые разбойники шоты!

Король сощурил глаза и с недоверием в голосе произнес:

– Тогда, по твоим словам, получается, что морские разбойники сменили свои корабли на лошадей, да еще так ловко, что чуть не загнали на них вашего короля?

– Звучит невероятно, ваше величество, – развел он руками, – но есть одно неоспоримое доказательство!

Лорд залез рукой куда-то под свой красивый шерстяной плащ и выудил на свет нечто, похожее на свернутый в небольшую трубочку пергамент. Вытянув руку вперед и торжественно прошагав в нашу сторону, он передал предмет королю. Тот повертел пергамент в руках и нехотя развернул его.

Я же изо всех сил боролся с желанием заглянуть через плечо короля и одновременно откусить от гусиной ножки, что стыла в моей глиняной тарелке.

Арторий похмыкал, похмыкал, а потом сокрушенно промолвил: "что-то я слаб глазами стал" и поднес свиток к горящим на столе свечам, приподняв его так, что я разобрал корявые буквы на поверхности документа.

Некто передавал с этим письмом сто серебряных монет с просьбой убить лорда и его сопровождающих, которые будут перемещаться в такой-то день по такой-то дороге. Потом шли весьма подробные описания штандартов и гербов лорда и его сопровождающих, которые поразительным образом совпадали с гербами короля Артория, а так же лордов Гафаэльфа и Эбрина.

– Теперь, значит, они еще и грамотными стали! – не удержался я от восклицания, помня, каковыми были нравы этих шотов, для которых пахать землю, строить или учится было не к чему, они просто отбирали все нужное у других народов совершая дерзкие морские набеги.

– Да еще и крестились все разом, похоже… – пробормотал я, прочитав в письме фразу "да поможет вам Бог".

– Ты…! Вы смеете обвинять меня в подлоге?! – воскликнул лорд Гафаэльф.

Король не спешил отвечать на этот отчаянный вопль знатного человека, стоявшего перед ним с выражением праведного гнева на лице. Похоже, король в эти несколько мгновений изучал все тонкости происходящего – мимику лорда, малейшие нюансы в интонации его голоса, в той позе, что приняло его тело.

– С чего вы взяли, лорд Гафаэльф, что в подлоге обвиняют именно вас?

– Кого же еще!? – воскликнул лорд и тут же запнулся, поняв, что его эмоциональное восклицание прозвучало весьма двусмысленно.

Король снова сделал паузу, глотнул вино из серебряного кубка, который плавно и без стука водрузил на гладкую, отполированную поверхность стола из темного дерева. Постучав по столешнице ногтями, сверкнув при этом большим рубином в золотом кольце, он поднял глаза на лорда и улыбнулся как-то так по-доброму, что под моей кожей мороз пробежал от затылка и до самых пяток.

– Знаете, лорд Гафаэльф, до сих пор у меня и мысли не появлялось обвинять вас в подобном! Я предполагал, что письмо было специально подброшено этим негодным разбойникам, что бы ввести нас в заблуждение…

Пока король говорил это, его острый взгляд не отрывался от лика старого лорда, при этом ни одна мышца не дрогнула на лице ни у того, ни у другого. Передо мной словно шла борьба выдержки и воли двух умудренных жизнью людей.

Выдохнув, как мне показалось, с облегчением, лорд Гафаэльф опустился на одно колено и чуть склонив голову произнес:

– Простит ли мой король мою дерзость и глупость?

Король встал с кресла, на котором он восседал по центру главного стола.

– Дорогой лорд Гафаэльф, – добродушно и чуть торжественно произнес король, – мне вас не за что прощать, так как вы не сотворили ничего постыдного или нарушающего ваши клятвы верности, данные мне или когда-то давным-давно моему отцу! Встаньте!

Лорд Гафаэльф встал и гордо вскинул голову.

– Более того, любезный мой лорд, я прислушался к вашему совету и решил повременить с передачей земли Кэр-Гвинтук…

– Как это мудро, ваше величество! – воскликнул Гафаэльф не скрывая радости и молниеносно бросив на меня презрительный взгляд.

– Я решил, – продолжил король, сделав вид, что не заметил, как его прервали, – что пусть все решит поединок.

Вдоль столов прошелся тихий гомон а старый лорд, все еще стоявший перед нашим столом, потемнел в лице и уставился на короля.

– Постановляю! – громко на весь зал произнес Арторий. – Кто с честью выиграет турнир в Магнисе, тот и получит во владения земли Кэр-Гвинтук со всем, что на ней располагается!

Зал взорвался настолько могучим и радостным воплем, что тот чуть не погасил огонь в кострище.

В какой-то момент мне стало интересно – что же вызвало такой неподдельный восторг у этих людей? Немного зная правила проведения турниров, я прекрасно представлял, что подавляющему большинству из всех присутствующих ничего не светит – ни один из них не будет допущен к участию в нем. Более того, многие даже не попадут на трибуны или некое их подобие! Они будут залезать на деревья или стоять на краю турнирного поля плотной толпой, мешая друг-другу разглядеть происходящее там. Кэр-Гвинтук, как и главный приз, достанется кому-то из знатных лордов, способных оплатить входной билет и турнирное оружие с доспехом.

С такими мыслями я поднялся из-за стола и спросил у короля разрешения удалится.

– Я ведь теперь вновь безземельный и не знатный, а потому не могу рассиживать здесь и занимать место достойного лорда.

– И где же по-твоему подобающее тебе место? – спросил король, усаживаясь обратно в кресло с высоченной резной спинкой.

Я почесал затылок и, разведя руками в стороны, ответил:

– Думаю, за пределами этого замка в ближайшем трактире. Там переночую, а с утра отправлюсь своей дорогой.

Король кивнул головой и протянул мне увесистый кожаный кошель.

– Прими в знак благодарности за твои услуги и за исполнение моей последней к тебе просьбы!

– Какой? – с не необъяснимой тревогой спросил я.

– Сопроводить меня до Магниса, – спокойным тоном сказал король, опустив уже пустую ладонь на стол, – мне пришлась по душе наша беседа в пути.

– Сочту за честь, ваше величество! – ответил я и на секунду склонил голову.

*****

Выйдя за ворота, я направился к трактиру, который заприметил еще на подходе к крепости – два добротных каменных дома объединенных общим невысоким, чуть выше пояса, каменным забором. Один дом, что побольше, был отведен для людей, второй – для лошадей и ремонта повозок.

Немного помедлив, я все же отправился к более крупному дому в надежде наконец-то поесть и поспать. Можно было бы еще и постирать одежду, но то ли я уже принюхался собственному запаху, то ли ветер странствий все же выветрил болотный дух из плаща и прочей моей одежды, но я решил отложить это дело до лучших времен.

Уже через полчаса в большой задней комнате тускло освещенной масляной лампой, после очень позднего холодного ужина, поданного неприветливым заспанным служкой, я плюхнулся на видавший виды соломенный тюфяк. Перед этим скинув лишь сапоги и плащ, который использовал как одеяло.

И вот ведь удивительное дело – буквально пять минут назад мои глаза закрывались сами собой, а мозг без спросу заглядывал в гости к Морфею, ставя меня на грань между явью и забытьем! Но стоило принять горизонтальное положение, так тут же в голову навязчиво полезли размышления о том, да о сем!

Думы мои скакали во все стороны! Я успел поразмышлять и о короле Артории с его лордами, и о драке у моста, в очередной раз помянул стажера, который транспортировал меня прямо в центр вонючего болота.

Припомнил, что Шандор Алексеевич завтра должен будет вернуться из командировки на Колман-5, очень интересной и занимательной планете, второе название которой звучит как Кельямар, что обозначает, если перевести с одного из местных языков, "Хрустальный мир". Общество там находиться на уровне развития, сравнимым с началом земной эпохи Возрождения, но при этом во многих государствах там очень развита механика и искусство использования пара.

Много раз я буквально напрашивался посетить тот примечательный мир вместе с ним. Мой интерес к этой планете объяснялся очень просто – из мира, где практически отсутствовала сложная механика и перевозить себя или наши грузы мы могли лишь на кораблях, животных или спинах себе подобных, я попал в мир, где люди во всю манипулируют антивеществом и чуть не каждый день открывают новые виды энергий. По сути вышло так, что я пропустил все переходные этапы подъема общества от одной формации к другой, а значит во мне, по понятным причинам, буквально бурлило желание наверстать упущенное.

Но, к сожалению, на Колман-5 я так и не попал. Мне удалось побывать лишь в двух мирах. Первый раз меня, как стажера, отправили помощником биолога, пожилого, но очень бодрого и энергичного мужчины с окладистой бородой и вечно ищущими что-то впереди глазами. Около месяца мы вместе с ним провозились в джунглях планеты Марун-3 и, как я ни старался, мы не встретили даже следов хоть какой-нибудь цивилизации. По мне так это было довольно скучное местечко, но зато профессор-биолог был невероятно рад там поработать. Наверное с сотню раз я слышал его радостные вопли и видел, как он пританцовывая выходил из джунглей в сторону лагеря с очередной находкой в виде невиданного никем ранее нового жука или червяка.

Больше мне понравилось второе путешествие перед самым окончанием мной профессиональных курсов. Это было одиночное путешествие по строго определенному маршруту на планете Аркис. Моей задачей было перейти из пункта А в пункт Б за определенный срок, но с четким условием – никто из местных жителей меня не должен был заметить. Впрочем, задача эта была не из самых сложных, так как маршрут проходил практически по самому краю зоны цивилизации, а потому задачу я выполнил "на отлично", но я был предоставлен сам себе и сам отвечал за каждый свой шаг, за выбор направления для этого шага и на что наступить при этом шаге.

Аркис, как говорят ученые в своих книгах, мир загадочный и от того очень притягательный для исследователей всех мастей. Это планета с единственным, но очень крупным, материком, если не считать множества мелких островов в омывающем его океане. Люди расселились на этом материке лишь на определенном пространстве и не переходили некой черты. И было совершенно не понятно, кто определил границы этого пространства. По сути, цивилизация занимала здесь чуть больше пятой части суши. При том, что остальное пространство не обладало какими-либо характеристиками, мешавшими продвижению людей для расширения территории собственного проживания.

Социальная система Аркиса, как уверяли меня учебные пособия, тоже была примечательна. Тут было с десяток государств, но главенствующую роль заняли два самых крупных, во главе каждого из которых стоял выборный император, а ему подчинялись два совета – совет знати и совет священства. Впрочем, эти советы были довольно малочисленные, примерно по две сотни представителей в каждом, что практически и составляло численность всех этих сословий.

Простой народ в обоих государствах был поделен на два класса – свободных и рабов. Рабы были исключительно государственными и работали там, где прикажет государство, ели и одевали то, что выделяло государство, да и вообще, каждый их шаг был регламентирован и определен заранее тем же государством. Свободным жилось повольготнее – иди куда желается, за исключением земли, принадлежащей знати, – тут уже требовалось разрешение. Работать свободному можно было где и кем тому хотелось, главное плати налог и не смей выступать против всеобщего благополучия и процветания. Нарушителей ждал перевод в разряд рабов – единственное наказание применяемое в обоих империях.

Но я видел в этой системе положительные черты. Например, раб мог стать свободным на законных основаниях – отличиться на войне, не нарушать режим, предписанный рабам, не есть больше положенного и не изнашивать лишней одежды. Еще раба могло сделать свободным ходатайство одного из знатных представителей империи или священства. Наверняка были еще способы стать свободными, но прямо сейчас я о них не задумывался и даже припоминать не хотел.

Прямо сейчас в своей голове я перемалывал все многочисленные события сегодняшнего дня.

"Хорошо, что я сумел избавиться от хлопот с Кэр-Гвинтукскими землями! – искренне радовался я про себя. – Как все неожиданно удачно сложилось! Остается только сопроводить короля до Магниса и я буду свободен как ветер! И тут же отправлюсь за этим кубом перемещений. А там, глядишь, через пару-тройку дней засядем с Шандором Алексеевичем за шахматную партию… да под хороший разговор, да под хороший крепкий кофе! Ну, что может быть в этой жизни лучше?"

И вот тут мои размышления привели разум к настоящей проблеме – станция до сих пор молчала! Связь с ней так и не восстановилась. Пока я шел по темноте от ворот крепости до трактира, то беспрерывно вызывал нашего связиста на станции, да вообще – всех вызывал! Но толку от моих слов в подкожный микрофон на ладони было ноль.

Я пытался успокоить себя мыслью, что наверняка проводится профилактика оборудования для связи с поверхностью, а мне просто забыли об этом сообщить, но это не помогало. Беспокойство о том, что там наверху происходит, напрочь выбили из меня сон. Поворочавшись на вдруг ставшем очень жестком матрасе, я тихонько встал на ноги, подхватил сапоги и, с чувством зависти к похрапывающим соседям по комнате, направился к выходу из трактира. Мне почему-то показалось, что именно ночной воздух, темнота и тишина успокоят меня и немедленно притянут такой нужный и желанный моим организмом сон.

Чуть-чуть приоткрыв дверь во двор, я проскользнул в образовавшуюся щель тихо и быстро, не желая кого-либо потревожить внутри трактира. Пахнуло ночной свежестью и навозом со стороны конюшни. Я решил немного прогуляться и ненадолго покинуть границы трактирного хозяйства. Въездные ворота были далековато, как мне тогда показалось, а потому я подошел к каменному заборчику, примыкавшему прямо к зданию, и запросто перемахнул через него одним прыжком.

Взглянув в темное звездное небо, я вгляделся в верхний левый край местной луны, словно мог увидеть там нашу станцию. Вновь безрезультатно попробовал связаться с ней и тяжко вздохнул из-за неудачи.

– Что же там у вас наверху происходит? – прошептал я себе под нос и тут же я явственно услышал легкий скрип со стороны конюшни.

Рефлекторно я спрятался за угол трактира и присел до уровня забора. Перед моими глазами стало происходить нечто необычное. Из едва открытой двери выглянула голова в капюшоне. Через некоторое время появился и сам носитель этой головы. Несмотря на то, что тот шел низко пригнувшись и чуть не в полуприседе, было видно, что это довольно здоровенный детина. За первым показался второй, потом третий и еще один… Всего я насчитал восьмерых человек в темных одеждах и широких капюшонах.

Они, словно подражая мне, дошли до забора, по очереди перепрыгнули через него и скрылись куда-то в темноту под легкий шелест травы.

Глава 3

То на носочках меж деревьев, то ползком по открытой местности, передвигался я некоторое время вслед за вереницей таинственных людей. Возможно, они разместились в трактире как обычные путники или торговцы. Причем вели себя эти парни так аккуратно, что не вызвали подозрений ни у хозяина, ни у стражников, которые наверняка посещают это прибежище странников с завидной регулярностью.

Стена маленькой крепости снаружи, как я и предполагал, была чуть выше, чем изнутри – взрослому человеку, как бы тот ни старался и каким бы ловким он ни был, не достать до её края ни в одном самом сумасшедшем прыжке. Люди в капюшонах сделали проще – один взобрался на плечи другому и спокойно перевалил через край стены. За ним последовал второй человек, третий. Потом со стены свесилась крепкая веревка с навязанными узлами по всей длине, по которой довольно шустро стали забираться остальные члены команды любителей ночных прогулок.

На стене не было видно мерно колышущегося факела часового, как и не слышно шороха его шагов. Бардак, творящийся в крепости в отсутствии её владельца, был налицо. Даже наличие в крепости короля соседнего государства, не поспособствовал появлению хоть какой-то охраны на крепостных стенах. Была надежда лишь на то, что сами покои короля и его придворных стерегутся не в пример лучше.

То, что одновременное появление короля и группы лихих людей в этом городишке не было простым совпадением, для меня было вполне очевидно. И не то, что бы я очень переживал за короля, хоть он и был мне симпатичен, но я ринулся перелезать через стену буквально вслед за последним разбойником, как только тот скрылся за краем стены. Вполне возможно, что когда-нибудь мое любопытство погубит меня, но все же я надеялся, что ждать этого момента придется еще очень долго.

Перебирая руками, я подтягивался на довольно толстой пеньковой веревке, помогая себе ногами, упираясь ими в крепостную стену, собранную снаружи из горизонтально положенных толстенных бревен. Как только мои глаза появились над кромкой стены, я замер. Проведя глазами вправо-влево, я к своему недоумению никого не увидел. Быстрота и ловкость темных личностей была удивительна. А ведь на первый мой взгляд такого про них и подумать было нельзя.

Но как только я распластался на самом верху, их неожиданная ловкость стала вполне понятна – с противоположной стороны крепостной стены была приставлена крепкая широкая лестница.

Я уже собрался перекинуть ногу на деревянную перекладину лестницы, как уловил идущий снизу шорох – команда таки оставила одного человека для охраны пути отхода. Прыгать на него сверху и попытаться одолеть? Этот вариант мне показался не самым удачным – была большая вероятность поднять шум, который спугнет остальных, а значит никто и никогда не узнает, чего им тут надобно было.

Пошарив вокруг себя рукой, я не нашел ничего подходящего по весу и плотности для исполнения своей затеи, но память тут же угодливо кое о чем мне напомнила. Очень тихо, практически не дыша, я залез в свой подсумок и достал королевский кошель, который по весу не уступал хорошему булыжнику. Медленно подняв руку и уловив внизу движение, я резко швырнул груз в темноту и тут же спрыгнул вниз, но лишь что бы подхватить падавшее бесчувственное тело.

Стараясь действовать как можно проворнее, я первым делом заткнул неизвестному субъекту рот и связал руки и ноги его же поясом. Прежде чем двинуться дальше вдоль стены, я, словно по какому-то наитию, приподнял лестницу и не долго думая перенес её вдоль стены на пару десятков шагов вперед. Не давая себе отдыха, я быстрым, но тихим шагом пошел вдоль стены и тут же напоролся на двоих людей в капюшонах. Чего они тут делали и зачем пришли узнавать было некогда, а потому одному достался хук в челюсть, а второй приложился затылком о дерево крепостной стены от сильного толчка снизу в подбородок. Пришлось потерять драгоценное время на затыкание еще одной пары ртов и связывания рук и ног.

Я уже подумывал поднять криками и воплями тревогу внутри крепости, но уговорил самого себя все же повременить с шумом и сразу же двинуться в сторону дома лорда, в котором наверняка и приготовили спальни для короля и его приближенных. Так я и поступил без промедления, прихватив с собой вражий плащ и капюшон, которые накинул на себя прямо на ходу.

Обогнув серой тенью довольно большое здание конюшни, я оказался буквально в паре десятков шагов от хозяйского здания. Но даже здесь экономили на факелах! Из-за того, что плотные облака закрыли собой ночное светило, темень вокруг стояла непроглядная.

Как бы сейчас пригодилась помощь Ирмы! Сенсорам станции не составило бы большого труда разглядеть все живое вокруг меня и дать точное местоположение любого человека вблизи. И так как Ирма все еще была недоступна для меня, а глаза практически бесполезны, мне пришло в голову их прикрыть и понадеяться на собственный слух.

Затаив дыхание, я отчетливо услышал отдаляющиеся легкие шаги нескольких человек. Судя по всему, они пробрались вдоль крепостной стены поближе к зданию с опочивальней лорда и находились по другую его сторону относительно меня.

"Неужели полезут в окно?!" – мелькнуло у меня в голове. Тут же перед мысленным взором появилась лестница, которую я видел несколько минут назад, словно нарочно приставленная, пусть и не к самой высокой, но гладкой и вертикальной крепостной стене, прыгая с которой можно было бы поднять шум, или невзначай вывихнуть ногу, при неудачном приземлении. Почему бы и здесь не оказаться чему-то подобному? Чаще всего преступники мыслят довольно прямолинейно.

Не медля и соблюдая хрупкий баланс между скоростью передвижения и тишиной, я оказался возле угла дома лорда и почти сразу заглянул за него, предварительно низко присев, что бы пятно моей головы не попало в поле зрения разбойников.

Интуиция не подвела меня – как раз в этот момент к находящемуся по центру второго этажа самому большому окну с распахнутыми настежь ставнями с легким стуком приставили длинную лестницу, по которой бесшумно, словно был босиком, начал карабкаться один из незваных гостей. Когда тот добрался до середины лестницы, по ней начал карабкаться другой. Еще двое держали эту лестницу, а пятого я разглядел у дальнего угла – тот видимо наблюдал за обстановкой и, судя по обнаженному мечу, был готов вступить в схватку с любым, кто помешает его отряду.

Идея о том, что делать и как действовать дальше, буквально только-только начала формироваться в моем сознании, а ноги уже несли меня в сторону лихих людей. Нет, я не выхватил меч, не налетел ураганом, а лишь тихо подошел и стал придерживать лестницу, помогая тем двоим в таких же плащах и капюшонах, что были одеты сейчас на мне. Приняв меня за своего, на что и был расчет, они удостоили меня лишь мимолетного взгляда. Все их усилия были направлены на удержание сильно колышущейся лестницы, которая стояла почти вертикально из-за довольно высоко расположившегося окна царской спальни.

Дождавшись когда первый разбойник доберется до окна, а второй поднимется к нему как можно ближе, я осторожно, словно меня встревожило нечто подозрительное, похлопал по плечу ближайшего ко мне мужчину и энергично начал тыкать пальцем куда-то в сторону крепостной стены. Я будто пытался показать ему какую-то неожиданно появившуюся опасность, которая была, на самом деле, совсем в другой стороне и гораздо ближе от него. Детина, позабыв о лестнице, схватился за рукоять ножа на поясе и стал вглядываться в темноту. Вслед за ним и второй человек, что так же придерживал лестницу, стал крутить головой по сторонам и ослабил хват, почти отпустив деревянную перекладину.

И вот именно в это мгновение я рванул! Рванул лестницу так, что все мои жилы затрещали. Сначала медленно, а затем тихонько набирая скорость, лестница стала боком скользить вдоль стены наклоняясь вниз. Все вцепились в лестницу – двое внизу что бы удержать её, а двое наверху, что бы удержать самих себя. Я, не обнаруживая себя до поры до времени, делал вид, что так же пытаюсь держать лестницу, но на самом деле помогал ей побыстрее свалиться. Наверху раздался громкий треск и вниз посыпались разбитые на куски ставни.

– Это все ты! – взревел бандит стоявший рядом со мной.

Он замахнулся ножом и попытался схватить меня другой рукой. Я отскочил назад, быстро поднял с земли тяжелую деревяху, отвалившуюся то ли от лестницы, то ли от окон, и с размаху врезал здоровяку в лоб. Тот напряженно застыл, но лишь для того, что бы получить еще один удар в то же самое место и упасть столбом у моих ног.

Я бегом рванул туда, где секунду назад с грохотом приземлился дальний конец лестницы. На всякий случай я замахнулся деревяхой, если вдруг на пути попадется беспокойный разбойник. Но, на мое счастье. крушение успокоило всех – и двоих, что были наверху, и третьего, который наблюдал за крепостным двором на углу дома.

Не успел из ушей улетучится громкий треск от маленькой рукотворной катастрофы, как раздался гул грохочущих сапог и через несколько секунд меня ослепил свет факелов. И хорошо, что за эти несколько мгновений я успел сбросить с себя вражьи плащ и капюшон, а иначе бы я услышал лишь короткий свист разрезающего воздух лезвия, а не нечто похожее на "милорд, вы в порядке?".

Получив от меня утвердительный ответ, воины бросились к валяющимся на земле незваным гостям.

– Эти трое мертвы, похоже, все кости переломаны!

– Этот вроде жив, но судя по шишкам на черепе, толку от него долго не будет!

Тут я пришел в себя и вспомнил, что лестницу придерживало двое, не считая меня. Одному дважды перепало от меня поленом, что совпадало с шишками на голове, а вот где второй?

– Пройдите вдоль стены за конюшню! – крикнул я разворачиваясь и хватая факел у ближайшего воина. – Там еще троих найдете!

Ноги понесли меня короткой дорогой к тому месту, где я оставил лестницу у крепостной стены. Нечто подсказывало мне, что именно по ней будет уходить последний разбойник. Уже почти подбежав к лестнице, я заметил, как наверху мелькнула тень и верх лестницы оторвался от края стены и она плашмя рухнула на землю возле моих ног.

– Стой, дурак! – завопил я. – Убьешься!

Напрягаясь изо всех сил, я стал поднимать тяжелую лестницу обратно. Только она со стуком коснулась поверхности стены, как из-за нее, снаружи, раздался глухой звук удара и дикий визг тяжело раненого человека.

Несколькими прыжками я оказался наверху и свесил факел вниз. В неверном, мерцающем свете моим глазам предстала ужасающая картина – прямо под стеной на скалистом склоне лежал человек с неестественно вывернутыми руками и ногами. Второпях и, видимо, от сильного стресса, мужчина не заметил того, что лестница передвинута, а за стеной теперь не ровная поверхность, покрытая травой, а сплошной, круто уходящий вниз, камень.

Через полчаса я вновь был в компании короля в большом зале. Помимо нас двоих, возле очага находились лорд Гафаэльф, лорд Эбрин, а так же несколько знатных воинов короля Артория, и несколько воинов, представлявших местное королевство.

После красноречивого жеста ладонью от короля, я быстро рассказал о своих новых приключениях. Говорил я по возможности кратко, но все же не преминул присыпать свою речь небольшими подробностями в тех местах, где она касалась моих "героических" подвигов. С едва скрываемым удовольствием я видел, как в это время лица лордов меняли свой цвет то на красный, то на белый. А вот обычные знатные воины отмечали мои слова одобрительными кивками.

К самому концу моей речи входная дверь в зал скрипнула. Почти бесшумно, но удивительно шустро, к лорду Гафаэльфу приблизился человек в сером плаще, который, как запомнили мои глаза, прислуживал старому господину. Слуга наклонился и стал своему лорду что-то шептать очень быстро и горячо.

– Полагаю, случилось нечто важное! – пророкотал грозный голос короля.

Слуга что-то протянул лорду Гафаэльфу и, повернувшись к королю, низко поклонился в пояс. Минутой позже, он стал удаляться спиной к двери, уловив приказ господина, отданный одним лишь кивком головы.

– Да, мой король! – громко произнес лорд Гафаэльф и встал с резного стула. – Произошло нечто весьма интересное – мои слуги, идя по следам нападавших, нашли весьма примечательную вещицу!

Старый лорд сделал шаг к королю, протянув ему нечто небольшое в размерах, в чем я узнал мой королевский подарок, а именно кошелек, который я удачно запустил в голову разбойника с высоты крепостной стены. Судя по быстрому, как молния, брошенному на меня лордом злорадному взгляду, он прекрасно знал, что это был за кошель.

– Даже не знаю, как мне вас благодарить, лорд Гафаэльф! – воскликнул я и тоже привстал со своего табурета. – Столь стремительные события этой ночи заставили меня напрочь забыть подобрать кошель, в том месте, где я защищал жизнь короля его же подарком!

Я протянул руку к деньгам на ладони Гафаэльфа, но лорд моментально о отдернул её, словно увидел змею.

– В чем дело, лорд Гафаэльф? – спросил усталым голосом король. – Неужели вы собрались присвоить мой подарок этому молодому воину себе?

– Нет, мой король! – чуть помедлив воскликнул тот. – Даже в голову такое не приходило!

– Тогда как вы объясните свои действия? – промолвил король, с прищуром уставившись на своего благородного слугу.

– Только лишь вашей безопасностью, мой король… – тихо сказал Гафаэльф и чуть склонился перед своим повелителем.

Арторий хмыкнул и провел ладонью по бороде, прихватив ее пальцами.

– Мне кажется, что о моей безопасности в очередной раз позаботился вот этот молодой воин! – ткнул он в меня второй рукой.

– Если мой король позволит сказать… – тут Гафаэльф сделал паузу и продолжил говорить лишь по милостивому кивку короля. – У меня… у нас, с лордом Эбрином, возникла другая версия о произошедшем.

Тут от меня не ускользнуло, как удивленно взглянул молодой лорд на Гафаэльфа. Для меня было очевидно, что старый лорд передает лишь свои собственные мысли, а про Эбрина упомянул только для придания веса своим словам, так сказать, для численного превосходства. Упоминание об Эбрине было всего лишь примитивным, но действенным, приемом, создающим иллюзию авторитета.

Некоторое время назад, размышляя о событиях последних часов, я утвердился в мысли о том, что невысказанные взгляды молодого и старого лордов на положение дел в королевстве неколько расходились. В то время как молодой видел в Гафаэльфе надежного союзника, способного привнести свежий взгляд на проблемы, старый же лорд предпочитал держать все в своих руках, используя Эбрина лишь как козырь в игре в политические интриги. И когда-нибудь, возможно даже очень скоро, должен будет наступить решающий момент, когда молодому лорду придется выбрать: прислушаться к якобы мудрости прошлого или довериться своему интуитивному пониманию событий.

– Продолжайте, лорд, вы меня заинтересовали. – сказал король и откинулся на спинку кресла, не сводя с Гафаэльфа глаз, в которых, и я был в этом совершенно уверен, мелькнула искорка сарказма.

– Не буду ходить вокруг, да около и использовать дипломатические выражения! – грозно произнес Гафаэльф и вперился в меня взглядом. – Есть твердое убеждение, что этот молодой человек – шпион! И притом самый наглый и дерзкий шпион из всех, что я когда-либо видел – он использовал ваши же деньги для подкупа убийц, которых нанял, что бы устранить вас, ваше величество!

Торжественным голосом закончив свою тираду, Гафаэльф, выпрямив спину и став на несколько сантиметров выше прежнего, сделал не менее торжественную паузу.

Король долго смотрел куда-то в пол, словно среди его широких, плотно подогнанных досок хотел найти ответ на все вопросы мироздания. Он вскинул голову и довольно жестким голосом спросил говорившего:

– Значит вы, лорд, утверждаете, что буквально за пару часов, начиная от момента получения моего подарка, Тери-Дион нашел целый отряд убийц в этом захолустье?

– Возможно, он заплатил им заранее, а эти золотые монеты были использованы как премиальные выплаты, – попытался парировать замечание короля старый лорд.

Король поднялся со своего кресла, сделал несколько шагов к очагу в центре зала и протянул к нему руки, словно хотел погреть свои ладони.

– Знаете, лорды, после казнокрадства, которое, как оказалось, царило в нашем королевстве, я вынужден самолично сверять и проверять большинство статей расходов. Потому я уверен, что за те золотые монеты, что лежат в кошельке, можно было бы на несколько дней нанять небольшое, но прекрасно обученное войско и захватить этот замок со всем содержимым. Потратить же столько золота на восьмерых убийц, причем далеко не самых умелых и ловких, – это форменное расточительство!

– Как знать, ваше величество! – заговорил лорд Эбрин, вскочив со стула. – Для некоторых людей деньги совершенно ничего не значат! Такими людьми движут совершенно иные стимулы!

Арторий пристально посмотрел на молодого лорда и после небольшой паузы ответил на его восклицание:

– Вы правы, лорд Эбрин, есть такие люди! Но они либо дураки, либо философы, либо святые! А таких людей встретишь не часто.

Король в раздумье сделал пару небыстрых шагов и вскинул голову, произнеся:

– Тери-Дион, к какой категории ты себя отнесешь?

Я вздрогнул. Пока шла эта дискуссия, я практически безуспешно бороться с пытавшимся заснуть организмом.

– Скорее всего, я смесь всех этих людских категорий в неизвестной даже мне пропорции, – ответил я первыми же словами, что пришли ко мне в голову.

Но после того, как я отчетливо разглядел удивление на лице короля, я добавил уже более осознано:

– На самом деле, я самый простой и заурядный человек, ваше величество! Но уверяю вас и всех присутствующих – я бы не стал строить козни против людей, которых знаю лично меньше суток. Я еще не успел воспылать ненавистью ни к вашему величеству, ни к вам, достойные лорды.

По залу прошелся громкий ропот, но меня было уже не остановить.

– К тому же, видя доблесть и отвагу окружающих меня людей, я преисполнен уверенностью, что уважение и почтение, которое уже появилось у меня в душе по отношению к ним, не потеснят иные чувства, что бы не произошло. Скажу искренне о короле Артории, которого хорошо узнал, сражаясь с ним плечом к плечу – о таком правителе может мечтать любое государство на этой планете!

В этом месте я прикусил язык, поняв, что последнее слово было лишнее, но все вокруг потонуло в бряцании кольчуг вскочивших со своих мест воинов и громких воплях, восхвалявших короля Артория. На этот раз мне повезло, но впредь надо следить за речами – Шандор Алексеевич за такое по голове не погладит!

– В своем порыве искренности, ты, Тери-Дион, поднял вопрос, который я сам хотел задать моим достопочтимым лордам! – заговорил Арторий, когда гул возгласов поутих, – Как можно объяснить то, что будучи, по вашему мнению, лорд Гафаэльф, моим врагом, этот молодой воин вступил в бой с превосходящим по численности врагом и спас вашего короля?

Лицо лорда Гафаэльфа стало пунцовым и мне показалось, что его вот-вот хватит удар.

– Наверное… – неуверенно начал он, – наверное он просто хотел втереться в доверие…

– А потом потратить кучу золота, что бы таки убить вашего короля? – вскинул левую бровь король.

Старый лорд открыл рот, что бы ответить, но король остановил его взмахом руки и заговорил сам:

– В том бою у моста у него была возможность воткнуть мне нож в спину, уж поверьте. А теперь просто отдайте этот кошель Тери-Диону!

Я дернул рукой и едва успел поймать стремительно брошенное в мою сторону золото. В руках старого лорда Гафаэльфа все еще была сила и ловкость! Я чуть склонил голову в знак благодарности, пусть и совершенно не искренней. Так требовал местный этикет. Но именно благодаря этому, я заметил на кошельке то, чего на нем точно раньше не было – характерное пятно крови.

– Дозволено ли мне будет кое о чем узнать, ваше величество? – вскинул я взгляд на короля и после его быстрого кивка обратился к лорду Гафаэльфу. – Тот разбойник, недалеко от которого вы нашли кошель… что с ним?

– Вроде как жив, – пожал плечами старый лорд.

– Мы можем его увидеть прямо сейчас?

– Если на то будет воля короля, то…

– Действуйте, лорд Гафаэльф! – спокойно, но довольно громко сказал Арторий.

Не прошло и пары минут, как в зал ввели разбойника. Его руки были крепко связаны толстой веревкой. С его головы уже исчез капюшон, выпустив на свободу длинные, почти до плеч, но редкие светлые волосы, которые на макушке чуть вытянутого вверх черепа потемнели от свернувшей крови.

Я довольно громко вслух обратил на это внимание всех, без исключения, присутствующих. Затем я продемонстрировал королю, а вслед и остальным, кровавое пятно на кошельке. Король понимающе кивнул и удовлетворенно усмехнулся.

– Его уже допрашивали? – спросил он.

– Нет, ваше величество, решили подождать до утра, – ответил Гафаэльф.

– Если мне не изменяет память, в плен взяли еще нескольких разбойников, так?

– Все верно, ваше величество, всего у нас в руках оказалось четверо убийц, – ответил Гафаэльф с поклоном.

– Надеюсь, они сидят в разных камерах… – очень тихо прошептал я, припоминая сюжеты детективных романов и рассказов, которыми любил себя побаловать в минуты отдыха на орбитальной станции.

Но, словно обладая тончайшим слухом или умением читать мысли, король Арторий слово в слово повторил мою фразу, но в вопросительном ключе.

– Надеюсь они сидят в разных камерах?

Лорд Гафаэльф суетливо закрутился и что-то шепнул на ухо молодому Эбрину.

– Вы занервничали, мой добрый лорд, но совершенно напрасно, – сказал король. – Как бы вы ни старались, за всем на свете вы не сможете следить и уж тем более не сможете все контролировать.

После этих слов между королем и старым лордом произошла настоящая битва взглядов. Большой зал словно наполнился электричеством, когда глаза короля встретились со взглядом старого лорда, подчиненного ему по всем табелям о рангах этого мира. Они молчаливо стояли друг напротив друга и их лица выражали эмоции, в которых безошибочно угадывались: гордость, упорство, власть. Король, разведя плечи и выпрямив спину, словно свысока смотрел на своего старого лорда, который стоял перед ним, не отводя взгляда. Они были как две непоколебимые скалы, как два войска, стоящие друг напротив друга, готовые к битве. Это была битва не только за власть, но и за уважение, за признание и, возможно, за право на жизнь. Стены зала словно замерли в ожидании, кто покориться силе взгляда соперника и чья внутренняя мощь перевесит.

Бардовый свет от факелов, закрепленных на стенах, отражался от их лиц, выделяя каждую морщину и складку кожи, словно желая подчеркнуть всю глубину их мыслей и чувств. Секунды тянулись медленно, будто само время застыло в этот момент их противостояния.

Наконец, старый лорд уступил, отвернулся и молча покинул зал, оставив короля победителем. Внутренние противоречия королевства вдруг явно и совершенно неожиданно вырвались наружу прямо перед моими глазами.

Теперь я начал немного понимать короля. Ведь это нападение у дороги, приведшее к гибели всех телохранителей короля, затем совершенно несвоевременное прибытие отрядов Гафаэльфа и Эбрина, которые, как я теперь подозревал, вовсе и не спешили встретиться с королем, а теперь еще и появление отряда этих доморощенных диверсантов, которых я обнаружил по чистой случайности, – подобное кого угодно сведет с ума и уж точно повредит нервную систему. Я уже и сам стал даже не столько подозревать, а, скорее, уверенно обвинять Гафаэльфа в заговоре против короля и неверности самой короне!

Как только электрических разрядов в воздухе стало гораздо меньше, я наконец с облегчением выдохнул и огляделся – похоже, кроме меня, никто из находящихся в зале не принял всерьез, а скорее всего, даже не заметил, только что прошедшую грозную и беззвучную битву. Возможно, это даже к лучшему, – простой народ не должен знать и даже догадываться о том, что кто-то может бросить вызов королевской власти, что эта королевская власть не такая уж и абсолютная, что есть вероятность существования такой могущественной силы, которая может запросто расшатать королевский трон и сбросить сидящего на нем человека.

– Терри-Дион, сопроводи меня в покои, – сказал король и не дожидаясь моего ответа зашагал прочь из зала.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж, где находились господские спальни, и король с силой толкнул ладонью тяжелую дубовую дверь, богато украшенную резьбой и подвешенную на массивные петли, которые тут же жалобно скрипнули.

Двое сопровождавших нас воинов встали на часы по сторонам от входа в царскую опочивальню, положили ладони в толстых кожаных перчатках на рукояти мечей и грозно сощурив глаза, уставились куда-то в одну точку на далекой противоположной стене. Воины всем видом показывали, что король может спать спокойно, что ни один враг даже близко не подойдет к этой двери.

Войдя вслед за Арторием, я прикрыл створки и замер в ожидании.

– Присядь, Тери-Дион, – махнул король рукой в сторону удобного кресла.

Я прошаркал на ватных ногах к этому предмету мебели, но в нерешительности застыл столбом рядом с ним.

– В чем дело? – спросил меня король.

– Боюсь, ваше величество, что эти мягкие подушки убаюкают меня, – ответил я откровенно, – мои глаза и так держаться открытыми каким-то чудом.

Король подошел к небольшому столику у стены и плеснул какую-то темную жидкость из изящного кувшина в серебряный стакан, который и протянул в мою сторону.

– Взбодрись, – сказал он отрывисто.

В емкости оказался местный бодрящий напиток, хоть и довольно мягкого действия. Сон как бы отошел в сторонку, но совсем недалеко.

Мы молча просидели в наших креслах минут пять. Король, чуть ссутулившись и положив руки на высокие подлокотники безучастно смотрел куда-то вперед и вниз перед собой. Я же всеми силами делал вид, что мне то же есть о чем глубоко подумать. На самом деле, мне хотелось попробовать установить связь со станцией и уйти прямо в ночи в западном направлении. Мне хотелось наконец-то выполнить свое задание, вернуться на базу и углубиться в чтение одной познавательной книги о современной макрофизики, чтение которой мне пришлось оставить где-то на середине увесистого томика из-за этого задания на Прима Мунди.

О, современная макрофизика, сияющая вершина научного прогресса!

Она открыла для меня завесу над таинственным царством макроскопического мира, где повседневные явления обретают необычайную сложность и изящество. Она показала мне чудеса термодинамики, пролила свет на поведение жидкостей и твердых тел и раскрыла секреты материалов, окружающих нашу повседневную жизнь.

Её теории и уравнения, словно симфония природы, заворожили своей точностью и элегантностью. Макрофизика показала мне, как микроскопические взаимодействия формируют макроскопические свойства, объединяя мир квантов с масштабами нашего человеческого бытия.

Она подарила мне понимание всего, от прочности мостов до потоков в океанах, от движения звезд до поведения газов. Она расширила границы моих знаний до невиданно далеких пределов и давала мне инструменты для решения сложнейших проблем, стоящих перед человечеством.

Она оказалась поистине источником удивления и вдохновения! Её открытия не только просветили ум человечества, но и улучшили нашу жизнь, формируя технологии и знания, которые двигают нас вперед в неизведанное еще будущее.

И вот это все я променял на какие-то микроскопические, в масштабах вселенной, проблемы королевства, площадь которого едва достигала полутора десятков тысяч километров!

Но как человек будет упражнять себя в долготерпении, если нет противящихся его желаниям? Не тот терпелив, у кого нет необходимого ему, но тот, кто не имея недостатка в наслаждении, продолжает терпеть бедствие!

Эти слова одного очень мудрого человека пришли мне на память как нельзя кстати, укрепив меня и позволили отбросить стенания из-за отсутствия комфорта и привычных развлечений.

Наконец король Арторий заговорил.

– Ты ведь понял, что произошло совсем недавно между мной и лордом Эбрином?

– Мне показалось, что вы оба словно перешли некую черту между собой и сбросили маски дипломатии, – ответил я осторожно подбирая слова.

– А что такое дипломатия? – горячо спросил король. – По моему, дипломатия состоит в том, что бы гладить собаку до тех пор, пока для нее не будет готов намордник!

– Мне кажется, вы своим сегодняшним ходом сильно помешали лорду Гафаэльфу доделать намордник для вас, – попытался я привнести спокойствие в ум короля.

В ответ Арторий даже не пошевелился, а сидел еще больше погруженный в раздумья. Через несколько минут бездействия, нарушая придворный этикет, я все же заговорил сам:

– Думаю, что если нападение на ваш эскорт на дороге и ночная вылазка разбойников дело рук Гафаэльфа, то у него вообще не получается сделать этот пресловутый намордник. На такое практически открытое устранение противника можно решиться лишь находясь в отчаянном положении.

Король с интересом взглянул на меня и кивнул головой.

– Возможно, ты прав, – промолвил он и чуть оживленнее продолжил, – когда-то у лорда Гафаэльфа был свой план по устройству союза королевств.

– Союза королевств? – воскликнул я удивленно.

– Ты как только что родился, Тери-Дион! Союзу уже три десятка лет, а ты так удивляешься! – недоумевал король.

Либо я чего-то пропустил из-за своей невнимательности в исторических записях о Примула Мунди, либо наши архивы на станции недостаточно полны. В любом случае я сейчас должен буду внимательно слушать и запоминать. А вот если бы был открыт канал со станцией, всю нашу беседу с королем можно было бы записать дословно и хранить в памяти главного компьютера.

Вскоре моя память пополнилась весьма интересным и объемным знанием о истории местных земель. Оказалось, что тридцать два года назад, когда королю было всего двенадцать лет, собрались главы семи государств, и решили, что отныне королевства Саратог, Гвенделе, Дунон, Кобия, Глисинг, Гиддене и маленький островной Линс войдут в единый союз западных земель, для противостояния экспансии набравших силу племен Саков, разбойничьим рейдам обнаглевших Шотов и иных, постоянно возникающих, угроз, а так же для развития экономики и торговли с добрыми соседями. А номинальной главой Союза Семи Королевств был избран юный Арторий, потому как все пришли к единому мнению, что в силу возраста он не будет излишне амбициозным и общие вопросы союза будут решаться коллегиально, а не единолично.

Этот союз оказался выгодным дельцем! Семь королевств отложили в сторону свои разногласия и объединились в единый союз, который стал символом мира, сотрудничества и прогресса. Будучи вместе, союзные королевства отстроили большие города, создали процветающую экономику, а кузнецы и мастеровые со всех концов союза делились друг с другом секретами передовых технологий и создавали свои гильдии. Королевства делились знаниями и ресурсами, поддерживая друг друга в трудные времена. Союз Семи Королевств стал маяком надежды и вдохновения для всех, кто верил в силу единства и мечтал о лучшем будущем.

Однако ущетвовали некоторые детали, по которым не все оказались единодушны во мнении. При создании союза король Арторий не достиг полноты возраста для самостоятельного правления государством, а потому у него был опекун – тот самый лорд Гафаэльф.

Старый лорд продвигал идею о том, что правящий союзом верховный король не мог быть обременен землями, войском и казной собственного королевства. Он должен был стать фигурой, в определенное время объединяющей все ресурсы семи королевств, а это значило, что королевство Саратог должно было перейти под управление другого человека, возможно даже не из рода, которому принадлежал Арторий.

И вот тут человеческие пороки сыграли на руку Арторию! Короли, по взыгравшей в них жадности, которая превысили из честь, никак не могли договориться о том, кому бы мог достаться Саратог.

Не единожды лорд Гафаэльф выдвигал свою кандидатуру на трон королевства, но всякий раз ему более-менее дипломатично отказывали. Он хоть и обладал богатой казной, землями и связями, все же был не королевской крови, да и многочисленные дальние и очень дальние родственники Артория не могли позволить, что бы земли ушли кому-либо не обогатив кого-то из них, а еще лучше всех.

И вот, пока все тихо спорили по этому вопросу, Арторий вырос и, вступив в полноправное владение королевством и должностью высокого короля, положил конец этой подковёрной возне. Он решительно отверг все идеи лорда Гафаэльфа.

Однако это не привело к обидам или размолвкам среди королей, наоборот, возникло ощущение, что все вздохнули с облегчением, словно сняли с плеч огромный груз. Каждое королевство, находясь в полноправном союзе, лишь только богатело и развивалось, а значит лишние хлопоты, споры и потрясения были никому не нужны.

Король и лорд Гафаэльф, формально подчиненный ему, соблюдали некоторое нейтральное положение, равновесный баланс в своих отношениях, дабы не вредить положению внутри королевства и всего союза.

– И вот так продолжалось до сегодняшнего дня! – устало закончил король.

– Скорее уж утра… – пробубнил я, видя через окно как краснеет небо над горизонтом.

Глава 4

По милости короля, мне все же удалось поспать часа три прежде чем оказаться в седле. Растирая глаза ладонями, с всклокоченными волосами и кое-как накинутой на плечо перевязью с мечом, я начал путь в сторону Магниса.

Королевский отряд не торопясь проезжал по маленькому городку под приветственные крики. Люди собрались со всех домов и окружающих деревень и хуторов, выстраиваясь вдоль узкой главной улочки. А потому, для нашего авангарда появилась неожиданная работа – аккуратно рассекать толпу восторженных людей, что бы король мог беспрепятственно проехать, и никого при этом не покалечить.

Король Арторий сидел на своем белом скакуне, величественный и гордый. Он приветствовал толпу, высоко поднимая ладонь и улыбаясь. Люди отвечали ему радостными возгласами и махали руками в ответ.

"Да здравствует король Арторий!" – кричали они. – "Да здравствует король!"

Воздух наполнился волнением и ликованием. Женщины бросали цветы на дорогу, а дети бежали рядом с лошадью короля, пытаясь прикоснуться к его одежде – по местному поверью, кому удастся это сделать проживет долгую, счастливую и, может быть, даже богатую жизнь.

Арторий остановился на рыночной площади и произнес короткую речь не слезая с седла. Он поблагодарил людей за теплый прием и пообещал, что будет править справедливо и мудро, что все указы его будут направлены на счастье и благо подданных. И, по понятным причинам, он не сделал даже намека о ночном происшествии, и нас строго наставил не распространятся о нападениях на дороге и в крепости городка Керакой.

Толпа в ответ разразилась восторженными воплями радости и поддержки всех его начинаний и решений. На лицах людей виднелось неподдельное чувство гордости и нескрываемое воодушевление от того, что сам Верховный король посетил их маленький городок и не просто так, а даже провел здесь ночь. И, судя по тому, как строили глазки местные девицы нашим воинам, вполне возможно здесь когда-нибудь появиться легенда о незаконнорожденном сыне короля Артория.

В душе я ни в чем не винил этих девиц, и уж точно не осуждал, как это иногда позволяли себе, пусть и в легкой степени, люди на орбитальной станции и их современники. Легко быть моральным и нравственным, когда ты сыт, обут, одет и занимаешься наукой в чистой лаборатории. Иное дело, когда хлеб твой достается тяжким трудом в поле, когда ты на рассвете, а то и раньше, встаешь с соломенной подстилки что бы подоить коров и выгнать их на пастбище. А главное – у тебя никаких перспектив! Ты родишься крестьянкой и умрешь крестьянкой, если только в твоей жизни не появиться вот такой воин, какие были в охране короля. Да, таким девушкам никогда не получилось бы выйти замуж даже за самого захудалого лорда, но вот за воина…

Можно подумать, что такие устремления, это меркантилизм чистой воды, но бедная крестьянская девушка думала не столько о себе, сколько о своих будущих детях. Выйди она замуж за заслуженного воина, это обозначало бы для её детей то, что мясо они будут есть не только лишь по самым большим праздникам, которых всего от силы парочка в году. Её сыновья смогут обучатся при дворе – конечно, в первую очередь владению оружием и воинским искусствам, но, помимо этого, и азам грамоты тоже, а это большая редкость для таких мест и большой почет среди людей. Их дочери выйдут замуж не за бедного крестьянского мальчишку с большим шансом помереть во время родов, а так же за знатного воина, или купеческого сына, или служки средней руки при дворе лорда или короля.

Так что нет, не про себя думали эти милые девицы, а про своих детей и на много поколений в своем роду вперед! Эти девушки были мудры от природы. Их мышление можно назвать стратегическим и направленным на одну главную цель – обеспечить лучшее будущее своим детям и внукам.

Тот путь до окраины городка, что мы смогли бы преодолеть минут за пять легкой рысцой, занял у нас чуть ли не час. Король без устали махал рукой, благословлял протянутых к нему детей и младенцев, что-то кому-то говорил, наклонившись с седла, что заставляло нервничать воинов, назначенных в его телохранители взамен погибших.

Вырвавшись на широкий тракт, наш отряд прибавил скорости, от чего я наконец-то взбодрился и стал наслаждаться встречными порывами ветра, колыхавших травяное одеяло лугов, на котором паслись тучные стада коров и коз. Поля, проплывавшие мимо нас, были ухоженными и приобрели тот желтовато-зеленоватый оттенок, который привычно рассказал мне, что пшеница вовсю зреет и её семена наливаются силой. Той самой силой, которую она, пшеница, и её сестра рож, отдадут людям через хлебные караваи, сдобные булки и пироги.

Несмотря на недавние тревожные события, я отчего-то был совершенно расслаблен и где-то даже беспечен. Меня совершенно не волновали ни разбойники, ни бандиты, что могут охотиться за жизнью короля, а заодно, как бы мимоходом, и за моей.

Как и вчера, нашу кавалькаду возглавил молодой лорд Эбрин, все так же вертящий головой во все стороны и периодически хватавшийся за рукоять меча. Король ехал словно в одиночестве в самом центре нашего отряда. Недалеко от него был лорд Гафаэльф, но они даже не поворачивали лиц друг к другу, от чего я сделал вывод, что на добрую попутную совместную беседу их не тянуло. Но и меня король не призвал быть поближе к нему. Потому я и занял местечко в самом конце отряда и правил пепельно-вороным красавцем под моим седлом, который с легкостью нес меня быстрой рысью.

Но, как бы хороши ни были проплывавшие мимо картины природы и людских трудов, мне становилось с каждой минутой все скучнее и скучнее. Приходилось убивать время до прихода удачного момента. Момента, который все же позволит мне без последствий отправиться выполнять мое основное задание. А информации по политике и устройству местных королевств, как мне показалось, я и так насобирал предостаточно.

На уме навязчиво играла мелодия и из глубин памяти всплывала давно забытая песня, которую я услышал больше года назад и вроде бы как успешно забыл. Она жужжала у меня голове как упрямая пчела. От того, что занять себя мне было больше нечем, волей-неволей я тихонечко запел:

В краю далеком, где поля и лес,

Стоит село, родное с малых лет.

Там жизнь сурова, нелегка подчас,

Но в сердце греет свет любимых глаз.

О, край родной, село мое родное,

Твои поля и лес – моя душа.

Здесь люди добрые, сердца простые,

И в горе, и в беде помогут всегда.

Здесь каждый дом – родной очаг и кров,

Здесь каждый человек – и друг, и брат.

Мы вместе трудимся, любим и поем,

И землю эту никому не отдадим.

О, край родной, село мое родное,

Твои поля и лес – моя душа…

И на этих словах припева я явно и четко услышал, что мне подпевает сильный, чуть с хрипотцой, мужской голос:

Здесь люди добрые, сердца простые,

И в горе, и в беде помогут всегда.

Я повернул голову и приветливо кивнул воину лет тридцати, подъехавшему на могучем коне, такой же темной масти, как и у моего собственного. Воин был в хорошо начищенной кольчуге с короткими рукавами и шлеме, с весьма сомнительными защитными свойствами – две перекрещенные железные, полосы, поверх кожаного подбоя, перекрещивались на макушке, образуя купол, и соединялись внизу с широким обручем, охватывавшем голову от лба до затылка.

Он так же приветливо мне кивнул и мы дружно запели хором:

Хоть жизнь порой нелегкая бывает,

Но мы не унываем, не сдаемся.

И в песнях наших – радость и печаль,

И вера в то, что все будет хорошо.

О, край родной, село мое родное,

Твои поля и лес – моя душа.

Здесь люди добрые, сердца простые,

И в горе, и в беде помогут всегда.

– Вот уж не думал, что встречу односельчанина моей сестры! – воскликнул воин и с любопытством рассматривал меня своими карими глазами.

– Эту песню я услышал в деревушке Ардерид, – ответил я, – но она не моя родная деревня, я там был, можно сказать, проездом.

– Странно, – почесал воин короткую темно-русую бородку, – быть проездом и знать все слова песни, которую просто так не поют, сидя у забора.

– Да, тогда вся деревня за столами собралась… – вздохнул я.

Воин замолк и, нахмурив брови, задумался. Появившиеся на лбу горизонтальные складки показали, насколько глубок был его мыслительный процесс. Наконец он поднял голову и спросил:

– Это, случаем, не прошлой весной было?

В ответ я просто кивнул головой и гордостью вспомнил, как повел свой отряд, сплошь состоявший из совсем молодых мальчишек, в настоящий бой.

– Лорд Дион? – почти шепотом спросил он.

– Просто Дион, – так же шепотом ответил я доверительным голосом.

Воин понимающе закивал головой и чуть склонился в седле.

– Я хотел поблагодарить вас за спасение короля Артория, который, как правитель и воин, вызывает у меня всяческое уважение, – произнес он негромко торжественным, ровным голосом, – но теперь я имею перед вами еще больший долг, так как вы спасли мою любимую сестру, вдову достойного человека.

Он склонил голову и я ответил подобным же образом.

– А вместе с ней заодно и моего племянника! – дополнил он.

– Уж не Сэма ли? – вскинул я голову в удивлении.

– Точно так, именно Сэма! – заулыбался воин.

– Прекрасный парнишка, – улыбнулся я в ответ, – далеко продвинется по службе!

С этого момента мое путешествие скрашивал воин, который представился мне как Робсон. Он оказался прекрасным рассказчиком и я вскоре знал гораздо больше тонкостей бытия в этих землях.

Самое интересное для моих ушей было то, что рассказчик никак не мог понять внутренний конфликт между королем и Гафаэльфом. Старый лорд всегда, насколько помнил Робсон, был образцом чести и достоинства! Лорд больше заботился о благе всего королевства в целом, чем о собственном удобстве и достатке своих личных владений. К тому же, он прослыл человеком богобоязненным, а такое свойство характера никак не позволит любому человеку бунтовать против хорошего короля.

– Давно ли раскинулась эта пропасть между лордом Гафаэльфом и королем Арторием? – спросил я так тихо, что бы до близких от нас всадников не долетело ни слова.

– Кто же сможет сказать об этом? – так же негромко пробормотал Робсон. – Даже сейчас лишь очень наблюдательный человек сможет разглядеть их обоюдную неприязнь, а кто же смог бы распознать её в самом начале?

– Неужели нет такого человека, который был бы близок к обоим? – поинтересовался я.

– Был, но сплыл… – хмыкнул знатный воин.

– И кто сплыл? – в тон ему настойчиво поинтересовался я.

После затянувшегося молчания, которое я боялся прервать, что бы не потерять контакт с Робсоном и, особенно, его доверие, воин все же ответил:

– Был такой лорд Хорден – правитель небольшого поместья всего с парой деревенек в хозяйстве. В одной из них и находилась его скромная, но гостеприимная усадьба. Был он прост и искренен со всеми с самой молодости. Его нельзя было назвать каменным блоком в королевской стене, но он был тем тонким слоем связующего раствора, который и держит все блоки в одной постройке. Он был рассудителен и непредвзят, а потому его часто назначали в судьи при распрях местных землевладельцев.

– Его убили? – спросил я уже сделав для себя вывод, не дождавшись конца повествования.

– Может да, а может и нет, – таинственно ответил Робсон.

– Поясни, – попросил я.

– Он просто исчез три года назад. Заснул ночью в своем собственном поместье, в своей собственной укрепленной усадьбе, в собственной спальне, а утром нашли его постель холодной и пустой. Конечно, его разыскивали. Кстати, король Арторий и лорд Гафаэльф особо старались в поисках. Но что бы они не предпринимали, кого бы ни привлекали к своим попыткам найти доброго лорда Хордена, – все было бесполезно.

– А что говорили люди самого Хордена? – спросил я живо, заинтересовавшись подобным событием.

– Да, что они могут сказать? – развел руками воин. – Простой народ заговорил о ведьмах, злых духах и забытых богах, имена которых давно ушли в вечность. Знатный люд рассуждает о том, кому мог перейти дорогу лорд Хорден, а священство просто молится. И даже если у них об этом происшествии и есть какие-то свои мысли, то про них никому не ведомо.

– А вы сами, что думаете по этому поводу? – прямо спросил я.

Робсон подняв голову и устремив взгляд куда-то наверх, крепко задумался.

– Думаю, злую роль тут сыграло то, что он, будучи добрым покровителем всех странников, привечал у себя всякого, кто проходил мимо, – после недолгой паузы ответил Робсон. – Кормил, поил и укладывал спать. Бывало и так, что даже одевал, и обувал путешественников, если уж те совсем в лохмотьях были.

– Он это делал исключительно от доброго сердца?

– Нет, – уверенно ответил мне воин, – из большого и непреодолимого любопытства.

– Вот как? – полезли мои брови вверх от удивления, что в этой вселенной есть, или был, еще один человек, пораженный болезнью, похожей на мою.

– Несомненно! – кивнул мой собеседник. – Он только и делал, что расспрашивал каждого путника о том где тот бывал, что видел. Лорд Хорден собирал все легенды, слухи и поверья со всех концов земли. И не просто собирал, а записывал собственноручно!

Глядя на восторг в глазах говорившего Робсона и на то, как он эмоционально размахивал рукой, свободной от поводьев, я пришел к выводу, что этот Хорден исписал не одну кипу пергамента.

– И кому досталась это письменное богатство после исчезновения лорда? – спросил я отпуская поводья со своего собственного любопытства.

В очередной раз пожав плечами и расширив глаза Робсон промолвил:

– Пропало так же, как и его хозяин…

– И никто ничего не видел, и никто ничего не знает! – иронично закончил я за вдруг замолчавшего воина.

Воин на какое-то время словно ушел в себя и проговорил:

– Как раз таки видели, но поплатились за это!

Видя мое нетерпение, Робсон не стал больше томить меня паузами и загадочными взглядами.

– Как-то зимней полночью, – тихим голосом и немного растягивая слова начал рассказывать воин, – слуга и кухарка лорда Хордена услышали из покоев своего хозяина странный гул, словно там вдруг очутился рой пчел-переростков. Встревоженные этим, они вышли из кухни, поднялись по лестнице и приблизились к дверям, возле которых вытянувшись стоял стражник. Гул продолжался, но стражник не шевелился. Слуга и кухарка окликали его несколько раз все громче и громче. Но стражник на это никак не отреагировал. Они подошли ближе и замерли от ужаса! Стражник стоял с остекленевшими глазами и не дышал, словно смерть взяла его настолько быстро, что ноги не успели подкоситься.

В этот напряженный момент Робсон, словно издеваясь надо мной, резко замолк и потянувшись к седельной сумке выудил из нее бутыль из тыквы. Сделав из нее пару глотков, он протянул ее мне, словно испытывая мое терпение.

Мое терпение и нервы испытание прошли успешно, по крайней мере для стороннего взгляда. Заставив руку не дрожать от нетерпения и буквально чуть не прикусив свой язык, дабы не выругаться, я подхватил бутыль и тоже сделал несколько глотков. И ведь на самом деле эта все еще прохладная водица оказалась весьма кстати – солнце уже вовсю припекало мое темечко прямыми лучами.

– Вооот… – протянул он, вроде как вспоминая момент, на котором он прервался.

Могу поклясться, он метнул в мою сторону быстры насмешливо-хитрый взгляд. Понимал, шельма, как растормошил его рассказ мое любопытство!

– Робсон, не тяни! – все же не выдержал я и после тихого и искреннего смеха собеседника, я таки услышал продолжение жуткой истории.

– После недолгой заминки и борьбы со страхом, слуга и кухарка все же приоткрыли дверь в покои лорда! – заговори Робсон прежним голосом без намека на шутки и смех. – Первое, что они увидели – это зеленый свет. Мрачное, темно-зеленое свечение заливало всю комнату. Оно лилось из квадратного проема в стене, которого там никогда не было! Лорда Хордена они не увидели, но зато их глаза уловили две метущиеся по комнате тени. Эти тени более всего напоминали людей в длинных плащах и капюшонах на головах. Они хватали все хозяйские книги со свитками и швыряли их прямо в этот зеленый светящийся проем. Там они пропадали с легким гудящим звуком и яркими искорками.

– Слуга и кухарка застыли в дверном проеме, – продолжил Робсон после того вздохнул, словно переводя дыхание, – они были обычными людьми – не воинами. Им бы убежать, но ноги словно перестали их слушаться. В конце концов тени заметили их и…

– Убили?! – воскликнул я нетерпеливо.

– Если бы! – покачал головой Робсон. – Тени приблизились к ним, протянули руки и прикоснулись их вискам. После этого люди потеряли сознание и разум. Ближе к утру их нашел второй стражник, что пришел сменить стоящего у дверей. Когда он увидел застывшего стоя мертвеца в кольчуге и сжимавшего в руках копье, а затем заметил в покоях лорда слугу и кухарку, которые скалились и смотрели на него безумными глазами, то чуть сам не сошел с ума. Позже люди обыскали комнаты, но уже не нашли ни самого лорда, ни его библиотеки, ни его записей.

Тут я недоверчиво хмыкнул.

– Не веришь? – спросил воин и вперился мне в лицо взглядом карих глаз.

– И верю, и сомневаюсь! – ответил я.

Я прекрасно помнил про тот грязный оттенок зеленого, что испускал куб перемещения, закинувший меня на эту планету из родных краев. И тут я верил воину, но недоверие вызывали…

– А в чем ты сомневаешься? – поинтересовался воин.

– Этот зеленый свет и тени видели только лишь слуга и кухарка? – задал я встречный вопрос.

– Да, – кивнул Робсон.

– Тогда как сумасшедшие люди могли сложить такую складную историю с приведениями? – спросил я, преисполненный чувством превосходства своей логики.

– Раз в году эти двое словно приходят в себя, – проговорил Робсон, послав мою логику далеко за горизонт, – они становятся сами собой, узнают друзей и родных, и рассказывают все, что с ними произошло в ту зловещую полночь во всех подробностях!

Не знаю, сколько я молчал, но мысли мои пролетели за это время сквозь половину Вселенной и вернулись обратно.

– Как называется и где находиться поместье лорда Хордена? – спросил я прямо.

– Поместье Асбур, на западе отсюда, – незамедлительно ответил Робсон и добавил. – Как раз в сторону приза.

– Приза? – не сразу понял я о чем он говорит, но уже через пару-тройку мгновений до меня дошел смысл. – Ты имеешь ввиду земли Кэр-Гвинтук? И далеко Асбур от этих земель?

– Буквально соседи! – ответил Робсон, – Если выехать рано поутру из Гвинтук, то к полудню следующего дня как раз будешь у ворот поместья лорда Хордена.

– Кому Асбур сейчас принадлежит? – продолжал я практически допрашивать собеседника. Мне навязчиво казалось, что эта информация может очень пригодиться если не прямо сейчас, то в недалеком будущем точно.

– Насколько я знаю – никому, – докладывал мой попутчик, – близких родственников у лорда Хордена не осталось, а дальние не стремятся выдвинуть притязания на эти земли.

– Бояться? – предположил я.

– Еще как! – воскликнул Робсон. – Кому охота жить в поместье с такой чертовщиной?!

Но ни одно поместье в этом мире не может оставаться бесхозным – это я точно знал. А потому, еще немного порасспросил Робсона о тех землях. С его слов, за этим поместьем, скорее всего, установлена власть верховного правителя народа брейтонов Амбро Аверина. До поры до времени это была временная власть, пока не найдется наследник, на поиски которого закон дается пять лет, три из которых уже прошли. Коли срок пройдет, то правитель сам назначает нового защитника этих земель и владельца поместья. А таковым он может назвать и самого себя. Все будет зависеть от политического расклада на карте.

Как бы там ни было, галочку я себе в уме поставил – посетить поместье Асбур.

Так за разговорами мы добрались до темноты. Было удивительно – лишь один раз мы остановились на короткий привал, дали лошадям отдых и воду, сами перекусили лишь на один зубок и быстро вспрыгнули обратно в седла.

Впрочем, как я предположил, это было оправдано – после всех приключений с королем Арторием, ставить лагерь в ночи было крайне рискованно. Сказав это вслух, я получил утвердительный кивок Робсона, который ближе к ночи примолк и внимательно вглядывался в тьму.

Вскоре в наших рядах засияли огни факелов. Их пламя трепыхалось на ветру, но развеяло тьму лишь на несколько метров в стороны от колонны всадников. Зрелище было удивительным – во тьме появились тени от деревьев, которые танцевали в такт нашего галопа.

В единобожии тьма ассоциируется со злом, потому что она противоположна свету, который символизирует добро. В священных книгах здесь тьма часто используется как символ зла, греха, невежества и суда.

Но мое мнение было не столь однозначно.

Тьма – это неизведанная бездна, полная загадок и тайн. Она манит своей загадочностью и непостижимостью, словно скрывая в своих глубинах ответы на вечные вопросы.

Тьма может быть разной: от лёгкой полутени до непроницаемого мрака. Она может быть тёплой и уютной, как мягкий плед, или холодной и враждебной, как ледяное дыхание зимы.

Тьма может быть другом, который приходит на помощь в трудную минуту, или врагом, который стремится поглотить всё живое. Она может быть источником вдохновения и творчества или причиной страхов и кошмаров.

Тьма – это неотъемлемая часть нашей жизни, и мы не можем её избежать. Мы должны научиться жить с ней, принимать её и использовать её силу для достижения своих целей.

Если бы все время светило солнце, разве смог бы ктто-то любоваться этой красотой? Ночью, когда солнце скрывается за горизонтом, небо становится совершенно иным. Звёзды, которые днём теряются среди яркого солнечного света, выходят на первый план, создавая неповторимую картину ночного неба. И ведь все это, по словам святых людей, создал сам Бог, а раз он, то значит это не просто так, а все для нашей пользы. А значит и бояться нечего. Ну… почти нечего. Просто надо быть настороже и чуть внимательнее, чем обычно!

– Действительно, что еще так вдохновляет нас на размышления о вечности, красоте и загадках Вселенной, – успел я очень тихо прошептать почти про себя как вдали показались огни.

– Магнис! – с облегчением воскликнул Робсон. – Прибыли, слава Богу!

Он размашисто перекрестился и я последовал его примеру по давно забытой привычке. Единобожец – это хорошо!

Впереди, на открытом пространстве возвышалась широкая темная масса. По мере нашего приближения, эта темнота скрывала все больше и больше звезд, заменяя их точками шевелящихся рукотворных огоньков.

Во главе нашей колонны послышались сильные громкие окрики и на высоченной, уходящей куда-то в зенит, надвратной башне зажглось еще больше факелов. Сверху полетели ответные крики и уже через несколько мгновений раздался резкий скрип петлей открывающихся ворот.

Проход под башней оказался неширок – как раз, что бы свободно проехала повозка торговца. Или как раз двое всадников бок к боку, не задев стену башни, выложенной их темных, почти черных, камней разной формы и размеров. Удивительно искусство зодчих, что умели возводить столь высокие крепостные стены на века из настолько разнородного материала.

Мы с Робсоном въехали последними, после чего еще один скрип и громкий хлопок оповестили нас о закрывшихся воротах. Последующие бумканья подсказали, что они оказались вновь заперты тяжелым засовом толщиной с хорошее сосновое бревно.

Слева от нас выстроилась неровная шеренга солдат с заспанными лицами. В одной руке у каждого было недлинное копье, а в другой круглый щит, которым они периодически прикрывали свои зевки, дабы не вызвать раздражение у проносящихся мимо всадников с высоким положением в обществе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.