# Эхо проклятого леса

Александр Райн

Жители уютного городка и не подозревали, что живут в проклятом месте, пока древнее Зло не проявило себя. Происходят загадочные исчезновения детей, а из улик – только сухие листья.
Два друга, Тошка и Марк, решают ради забавы вызвать призрак пропавшей девочки, которую по слухам похитил лес. Шалость удается, вот только на этот раз исчезает сестра Марка.
Пугающие потусторонние силы, не знающие жалости, жаждущие лишь мести и разрушения, – с таким врагом предстоит столкнуться подросткам, чтобы спасти подругу. Древние боги, сказочные темные существа, чарующая, но опасная природа – мистический мир находится в шаге от людей, вплетается в нашу реальность, но никто его не замечает. Или не хочет замечать?
Остросюжетное дарк фэнтези о тысячелетнем проклятии и могущественном Зле, которое дремало, набираясь сил. Но теперь Зло проснулось и уничтожит всех, кто встанет у него на пути.

© Райн А., 2024

© Широкова К., иллюстрация на обложке, разработка обложки, 2024

© Александров В., фотография автора, 2024

Фотография предоставлена книжной сетью «Буквоед»

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

## Благодарности

Я выражаю благодарность всем, кто помог мне в работе над этой книгой.

Моей супруге Анастасии, с ней мы идем бок о бок по жизни. Ты – моя незаменимая муза.

Спасибо моему редактору и другу Татьяне Свинаковой за бесценную помощь и отзывчивость как в работе с текстами, так и во всем остальном.

Моим родным брату и сестре Андрею и Софье за готовность поддержать в любой момент – и это взаимно.

И конечно же, маме. Без тебя не было бы меня и всех книг, что вышли из-под моего пера.

## Пролог

Металлическая губка, которой Агата шоркала по кастрюле уже двадцать минут, распустилась по нитям и ничего не оттирала. Дешевое моющее средство с сильным запахом грейпфрута мало помогало делу, растворяя разве что кожу на руках. Подгоревший жир в кастрюле размок, но никак не хотел отслаиваться, намертво пристав к стенкам посуды.

Агата кинула губку в кастрюлю со всего размаху, чувствуя, как закипает от злости и бессилия. Жирные темные брызги разлетелись, попав на лицо, и Агата поспешила вытереть его руками, но тут же пожалела об этом. Глаза и нос ужасно защипало от моющего средства. Обида вырвалась из груди прерывистым вздохом, по щекам потекли слезы.

– Она не оттирается, – жалобно произнесла десятилетняя девочка, появившись в дверном проеме гостиной.

– Значит, плохо трешь, – не поворачивая головы, сказала мать.

Все ее внимание было приковано к экрану ноутбука, стоящему перед ней на журнальном столике. Женщина сидела в ротанговом кресле с мягкой подушкой и потягивала вино из пузатого бокала, читая комментарии начальства к своему проекту.

– Суки какие, – прошипела она, вчитываясь в очередной отзыв.

– Можно я пойду к себе в комнату? – напомнила о своем присутствии Агата.

– Ты что, помыла всю посуду?! – Мать наконец повернулась к ней лицом.

Но лучше бы не поворачивалась. Молодость, наследственная худоба и косметика делали его довольно милым, но как только она начинала злиться, лицо тут же превращалось в нечто омерзительное: угловатое, с красными, выпученными от злости глазами, дергающимся подбородком и раздувающимися ноздрями. Уголки ее губ опускались, и улыбка становилась мрачной гримасой. Не хватало только змей в волосах, была бы вылитая Медуза Горгона.

– П-п-почти, – виновато опустила голову девочка, боясь взгляда матери, словно тот действительно может превратить ее в камень.

– Так какого хрена тогда ты спрашиваешь?!

– У меня руки болят…

С опущенных ладоней Агаты быстро стекали коричневые ручейки и, собираясь на кончиках пальцев в капли, срывались и разбивались о паркет: кап-кап-кап.

– Ты чего мне тут весь пол загадила?!

Агата вытерла пальцы о джинсы.

– Господи, в кого ты такая дура?! Теперь еще и джинсы стирать! Я что, все сама должна делать в этом доме? Готовить, убираться, работать?! Ты вообще что-нибудь можешь сделать нормально?!

Дочка молчала. Ей было что сказать, она давно составила целый список претензий к матери и каждый вечер перед сном проговаривала его, ведя с родительницей ненастоящий диалог. Но сейчас она молчала, и это было правильным решением, ведь спорить было бессмысленно – это лишь приведет к новой работе и другим наказаниям или оскорблениям, а Агата была по горло сыта этим.

Наконец мать успокоилась. Она отвернулась к ноутбуку и подобрала ноги под себя. Такая поза означала, что если ее отвлечь еще раз, то все может закончиться весьма скверно, а уж насколько скверно, можно только гадать.

Агата вернулась на кухню и тихонько, чтобы мать не услышала, закрыла дверь на замок. Причиной такой осторожности стала вода, что вытекала из переполненной раковины на пол. Кран был открыт на полную. Маслянистая, пахнущая ржавчиной, хлоркой и грейпфрутом лужа быстро разрасталась. Дешевый ламинат уже успел вздуться в некоторых местах. Ноги у девочки мгновенно одеревенели, сознание хотело потеряться, но Агата не спешила падать в обморок.

– Я же не открывала воду, не открывала! – задыхаясь от волнения, девочка репетировала свою предсмертную оправдательную речь. Мать точно убьет ее за такое.

Лужа тем временем уже затекала под кухонный гарнитур, обволакивала ножки стульев, собиралась заползти под плиту и навечно поселиться там, превратившись в липкое пятно. На поверхности этого искусственного водоема, практически в самом его центре, там, где солнечный луч пробивался сквозь вертикальные жалюзи, что-то плавало. Агата пригляделась и своим острым детским зрением увидела, что это развернувшийся на водной глади зеленый листок.

«Откуда он здесь?»

Этот небольшой кораблик медленно плыл в сторону холодильника, подгоняемый течением, созданным открытым краном и засорившимся сливом.

Агата с мамой жили на одиннадцатом этаже в недавно сданной новостройке. Их район вырос три года назад из асфальта и бетона, в которые была закатана некогда росшая здесь березовая роща и часть поля. С тех пор, кроме газона и туй, высаженных по плану застройщика вдоль тротуаров, не выросло ни одного полноценного дерева выше колена. Этот лист выглядел как нечто совершенно невероятное, хоть и не являлся чем-то особенным в принципе.

Завороженная видом этого живого корабля, Агата совсем выпала из реальности и очнулась, лишь когда из гостиной послышался голос матери, спорившей с кем-то по телефону. Опомнившись, девочка подскочила к раковине, чтобы прекратить потоп. Тапки звонко шлепали по холодной как лед воде и раскидывали брызги на обои. Агата с жаром крутила вентиль, пока тот не издал характерный треск, и даже после этого девочка сделала еще пару усилий, пока кран не встал намертво. Поток остановился. В полной тишине последняя капля сорвалась с носика излива и упала в переполненную раковину, издав звонкий бульк.

Агата хотела было спустить воду в раковине, но, увидев, чем та заполнена, ахнула. В мутной зловонной воде, словно в осенней луже городского парка, плавали листья, трава и какие-то ягоды. Агата поморщилась. Меньше всего на свете она хотела лезть рукой в это маленькое болотце, но ей нужно было как можно скорее расчистить слив, чтобы вода ушла.

Зажмурившись и скрючив еще сильней от отвращения нос, она медленно погрузила руку в холодную мерзкую жидкость и принялась искать дно. Пальцы ее быстро что-то нащупали. По ощущениям это была какая-то ветка, что застряла в сливном отверстии. Агата потянула за нее, но та сидела плотно, словно пустила корни в сливной трубе. Делать было нечего, засор нужно было устранять немедленно, и Агата продолжила тянуть. Мать и так лишит ее интернета и карманных денег на несколько лет за этот потоп, но, если придется еще вызывать сантехника… Агата боялась даже представить возможное наказание. Скорее всего, ее снова выпорют, как пару лет назад, когда она случайно уронила блендер, и тот раскололся.

Ветка никак не хотела вылезать наружу. Девочка вытерла заплаканное вспотевшее лицо о рукав, встала поудобней и, упершись коленкой в тумбу, потянула изо всех сил. Ветка вышла на пару сантиметров, но все еще не давала воде утечь.

– Пожалуйста… Прошу тебя…

Агата кряхтела и тянула так сильно, что глаза начинали болеть от давления, но ветка по-прежнему лезла неохотно. Мать могла войти в любой момент. Девочка слышала, как она пару раз проходила мимо, разговаривая по телефону, и топталась возле двери. А может, это детское сердце стучало от волнения? Нужно было исправить хоть что-то. Победить засор стало теперь делом всей жизни ребенка. Агата перестала тянуть и дернула, расплескав воду на стены и чистую посуду. Она дергала снова и снова. Ветка больно ранила и без того настрадавшиеся ладошки, но Агата не останавливалась. Наконец ветка начала поддаваться. Сантиметр, два, три… Агата дергала до тех пор, пока руки ее полностью не вышли из воды. Это было самое настоящее дерево или куст, непонятно как попавшее в их раковину.

«Мама же поймет, что это не я. Я не могла сделать такое, не могла…» – успокаивала себя девочка, чувствуя, как от ужаса ее всю трясет. По-хорошему нужно было срочно звать мать и показывать ей этот невероятный бардак. Она была обязана поверить дочери, у нее просто не было выхода. Да, Агата не самая умная в классе, и она не такая сообразительная, как ее двоюродная сестра Кира, которую мама постоянно ставит в пример, но она не идиотка, ей бы в голову не пришло сотворить подобное. Кто-то проник к ним в квартиру и устроил этот потоп специально – другого объяснения не было. Девочка не открывала кран, не пихала кусты в раковину, она не виновата, не виновата!

Агата дернула в последний раз за ветку, и та вдруг пошла так легко, что девочка не удержалась на ногах и плюхнулась на мокрый пол. Джинсы тут же пропитались водой насквозь. Ветка была просто огромная и упиралась в потолок.

Вопреки всем ожиданиям, как только засор был побежден, вода не утекла в слив – она повалила наружу, словно это засор не давал ей проникнуть в квартиру, а не наоборот. Из раковины через край на пол, злобно булькая и пенясь, выбиралась темно-зеленая, ужасно вонючая густая жижа. Кухня стремительно превращалась в самое настоящее болото.

Несмотря на раскрытый от удивления рот, крик застрял где-то в горле Агаты. Такое мать ей уже точно не простит.

«Нужно было оставить затычку внутри».

Не успела она подумать, как из слива показалась еще одна ветка, но уже более толстая и на этот раз вся в листве. Она без посторонней помощи выросла до потолка и начала раскидывать в стороны новые отростки, которые быстро множились и заполняли собой всю кухню. Это было настоящее дерево, оно увеличивалось и крепло с каждой секундой.

Ветви мгновенно оплели холодильник, плотная листва закрыла собой магнитики с изображением египетских пирамид, словно стерла тот отпуск из воспоминаний. Вьюн змеей обжал вытяжной зонт над плитой, и тот смялся легче, чем тетрадный лист. Дикие цветы распустились на окне, нагло притеснив местный фикус и орхидею. В кухне стало заметно темней.

Выйдя из ступора, Агата встала с мокрого пола и хотела броситься к двери, но путь ей перегородили выползающие из раковины, словно дождевые черви, корни. Они были живыми и быстро устремлялись к полу, взрывали ламинат, поднимали его, распространяясь под ним, словно под землей, вылезали новыми деревьями по всей кухне. О потопе можно было больше не беспокоиться – это теперь было меньшей из проблем.

Кухня быстро наполнялась тошнотворным смрадом органики. Шлепая по грязной воде, Агата добежала до обеденного стола, что вместе с окружающими его стульями уже успел покрыться густым мхом. Забравшись под него, девочка снова уселась в воду и, спрятав лицо в ладони, начала тихо рыдать. Маленькое детское сердце стучало как сумасшедшее и норовило пробиться сквозь ребра.

Теперь кухня напоминала глухой лес. Вода загустела и, кажется, перестала течь. Изо всех углов доносились шорохи. Что-то чавкало, ползало, скреблось в только что выросшей траве. С верхних полок, где мать хранила коллекцию чая, сорвалась какая-то птица. Махнув крыльями, она сделала круг над бывшей кухней, издала пронзительный крик и скрылась в листве.

Агата уже не видела ни духовку, ни посудомоечную машину. Если бы не слабые лучи сентябрьского солнца, еле пробивающиеся из окна через заросли, она бы не смогла сориентироваться в двенадцати квадратных метрах собственной кухни. Девочка наконец поняла, что либо сейчас она закричит, либо уже никогда не сможет сделать этого. Сделав несколько глубоких, прерывистых вздохов, она открыла рот и завизжала что есть мочи. От ее тонкого голоса задрожала листва. С потолка теплым дождиком осыпался конденсат, вдалеке послышались шаги матери.

– Ты чего там кричишь?! Эй! Агата, ты зачем заперлась?! Почему у меня под ногами вода?! Открывай, живо! – было слышно, как мать дергает ручку двери и пытается ее открыть, но замок не дает ей этого сделать. – Агата, засранка, открой немедленно, или я выпорю тебя, как в прошлый раз! Забыла, как это было?! Я напомню! – барабанила она ладошкой по темному стеклу.

– Я не могу открыть! Мама, помоги мне! Здесь деревья и птицы, я хочу выбраться, но не могу! – Агата кричала, но с каждым новым словом ее крик становился все тише. Лес реагировал на этот зов помощи. Деревья угрожающе скрипели, жижа на полу пузырилась.

– Что ты несешь? Какие еще деревья?! Что за потоп ты устроила?!

Ручка никак не поддавалась.

– Разбей стекло, мама! Умоляю, разбей его! Быстрее!

Пусть лучше мать выпорет ее и навсегда лишит денег, пусть заставит отмыть всю квартиру и коридор. Она до блеска надраит пахнущий мочой лифт, если нужно, только бы выбраться из этого ужаса. Ноги́ ее больше не будет на кухне, даже под страхом смерти.

– Ты сдурела?! А ну, живо выходи! – истерила мать, все еще пытаясь победить замок.

– Я не могу! Тут кто-то есть! Мама, мама-а-а!

Агата слышала, как под тяжестью чьих-то ног ломаются маленькие веточки, как хлюпает густая жижа. Она вжалась во влажную стену и, поджав под себя колени, затаила дыхание. Послышался сильный хруст, словно ломались кости. Девочка подглядела одним глазом и заметила, как сбоку к ней приближается ветка. Нет, это была не ветка, это была коричневая, покрытая корой и землей рука с сухими, тонкими пальцами. Агата сжималась изо всех сил, как напуганный котенок, она отползала вдоль стены, но рука вытягивалась следом за ней, издавая жуткий костяной хруст. Девочка было дернулась, чтобы выскочить из-под стола, но рука вцепилась в ее запястье и с легкостью, словно ребенок был размером не больше щенка, потащила наружу.

Агата завизжала с новой силой. Она попыталась ухватиться за деревянную ножку стола, но та буквально сгнила, превратившись в труху. Стол накренился на один бок и упал.

– Мама! Мамочка, пожалуйста, спаси меня! Кто-то схватил меня!

– Открой эту чертову дверь, или мне придется ее выбить!

Рука вытянула плачущую Агату из-под стола, и девочка увиделаего. Сгорбленное, невероятно худое существо было размером со взрослого человека. Большую часть тела покрывала подсыхающая грязь и листва, с рук и ног свисали длинные нити грибницы. Чудище выглядело как ходячее болото.

Первобытный ужас украл у девочки голос, и она больше не открывала рта. Лицо монстра напоминало муравейник: оно состояло сплошь из маленьких веточек и кишело живностью. Глаз и рта не было видно, но они там точно были. Должны были быть.

Лесное чудище двигалось ломаными, хрустящими движениями, напоминающими треск сухих веток. Оно держало Агату за плечи и рассматривало. Слезы стекали по грязным детским щекам, но девочка больше не произносила ни слова, даже не всхлипывала. Древесный монстр схватил Агату за обе руки и перевернул их ладонями кверху, а затем приблизился к ним своим кошмарным лицом. Агата не сопротивлялась. Изодранная металлической губкой кожа на ладонях сильно кровоточила и была вся сморщена. Если бы не размер руки, то можно было бы сказать, что она принадлежит не десятилетней девочке, а пожилой женщине.

Существо сняло со своего плеча кусок влажной грязи и плюхнуло на детскую ручку. Монстр медленно потер свои страшные длинные ладошки друг о друга, показывая, что нужно сделать так же. Пересилив страх, Агата повторила.

Девочка морщилась, всхлипывала, но продолжала тереть. Грязь щипалась, но приятно остужала зудящую кожу. Спустя несколько секунд боль прошла окончательно. Агата посмотрела на лицо из веток и еле слышно прошептала:

– Спасибо.

Страх, кажется, начал отступать. Несколько веток на лице-муравейнике зашевелилось, и Агата подумала, что монстр улыбается.

В этот самый момент послышался удар, а затем звук осыпающегося стекла.

– Какого черта?! – крик матери не походил на злобный, скорее, он нес в себе страх. – Агата, ты здесь?! Агата, где ты? Господи, что здесь происходит?!

Лесное существо обвило руку девочки своими жесткими пальцами, усеянными почками будущих листков, и потянуло Агату в сторону раковины. Живые заросли быстро сгущались.

Мать открыла замок через дырку в двери и попыталась пробраться сквозь листву, но та, словно живая, лезла ей в глаза, рот, уши, не давая сделать даже шаг. Острые ветки царапали женщине руки, шею, обвивались вокруг ног.

Наконец она смогла пробиться сквозь живую преграду и увидела дочь, захваченную страшным неведомым существом, состоящим из грязи, веток, травы и человеческой плоти.

– Что тебе от нее нужно?! – Голос женщины хоть и прозвучал громко, но в нем не было и намека на храбрость или воинственность. Он напоминал скорее отчаянный крик загнанного в угол животного.

Монстр не обратил на мать Агаты никакого внимания, утаскивая девочку глубже в чащу.

– Отпусти мою дочь! – все же собравшись с духом, но еще дрожащим голосом крикнула женщина и бросилась вперед.

Агата посмотрела на мать в последний раз – перед тем, как лес сомкнулся вокруг нее. Лицо девочки выглядело тревожным, но ужаса на нем не было, лишь немного осуждения и обиды. Обиды за то, что мать не спасла ее. Обиды за сложное детство. За то, что отец вынужден был уйти к другой женщине из-за постоянных истерик матери. Обиды за грязные слова и угрозы, которые она слышала каждый день в свой адрес и пропиталась ими насквозь. За то, что Агата была для родительницы вместо боксерской груши, на которой та выпускала пар. Она буквально тонула в душевном дерьме матери, терпела ее тихий алкоголизм. Агата так давно хотела все это высказать, и вот сейчас в ее взгляде мать смогла разглядеть всю необъятную детскую обиду.

Девочка лишь негромко пискнула, как мышка, в момент, когда безжалостный рычаг мышеловки сломал ей хребет, и исчезла. Ее засосало в слив. Следом за ней за пару секунд в раковину засосало все деревья, листву, траву, всех невидимых животных, даже вода с пола и та утекла в канализацию, поднявшись по дверце тумбы.

Теплое солнце снова заливало чистую пустую кухню, где, кроме женщины, не было ни души. Воздух был наполнен концентрированным запахом грейпфрута. Посреди кухни, на изуродованном и разбухшем ламинате, блестел листок, освещаемый лучом сентябрьского солнца. Тишину нарушил громкий звук, и женщина дернулась от испуга. Это была грязная кастрюля, свалившаяся в раковину.

## Глава первая. Наши дни

### Друзья

– Эй, Марк, Саша, подождите меня!

Тошка бежал сломя голову по школьному коридору, расталкивая слишком нерасторопных одноклассников своими острыми локтями. Эти увальни, что никак не могли оторвать взгляда от своих смартфонов, вечно занимали всю центральную часть прохода и петляли, словно проходили змейку на экзамене по вождению. Тошка легко перепрыгнул через преграду из брошенных на пол рюкзаков, ловко обогнул огромный зад математички Вазерман, по сравнению с которым айсберг, потопивший «Титаник», был просто микробом, и вышел на финишную прямую.

С тех пор как Тошка купил себе новые кроссовки «Пума», он передвигался исключительно бегом. По его словам, именно в таких кроссовках Усэйн Болт и поставил свой рекорд на стометровке.

Тошка догнал друзей на выходе из школы. И даже когда в беге не было больше нужды, он продолжал носиться вокруг ребят, прыгать и делать короткие перебежки на месте.

– Ну, все-все, успокойся, Тош, – раздраженно произнес Марк, когда друг задел его плечо.

– Да, Тош, хватит. От тебя воняет, как от мужской раздевалки! – Саша помахала рукой перед лицом, чтобы разогнать зловонные потные испарения.

– Я не могу остановиться! Это все кроссовки, они заколдованные, они шепчут мне на ухо, что я должен бежать! Я всегда должен быть в движении! – не унимался Тошка и, запрыгнув на бордюр, пошел по нему, раскинув руки в стороны, словно канатоходец.

Прерванный им разговор между ребятами продолжился.

– Почему ты не ответил на такой легкий вопрос по истории? – Саша как раз отчитывала Марка за то, что тот умудрился вляпаться в очередную двойку.

Они с Марком были близнецами четырнадцати лет. Только вот Саша всегда чувствовала себя гораздо более зрелой, чем брат, и была ему порой вместо матери.

– Потому что все, чему нас учат, – это полная чушь! Не было никаких татаро-монголов. Нас специально вводят в заблуждение, чтобы скрыть факты насилия над язычниками, устраиваемые церковью в те времена.

– Ох, блин, ты опять за свое? – закатила глаза сестра и поправила косынку, сползшую ниже бровей.

– Ты просто не понимаешь, образование промыло тебе мозги. В интернете полно информации о том, как крестили наш народ. Это был настоящий геноцид, старые языческие храмы и алтари уничтожали, людей насильно заставляли принимать христианство, а тех, кто был не согласен, жестоко убивали. Зайди на канал «Ось невежества», там есть куча видео и выписок из исторических источников…

– Да-да-да, я видела эту чушь у тебя на странице. Самое смешное, что сам ты никогда не читал этих источников и даже не пытался их найти. Тебе просто показали короткий ролик, и твой мозг тут же поплыл. Хотя чему я удивляюсь – ты же постоянно паришь этой своей дрянью! У тебя вместо серого вещества уже пломбирная жижа! – Саша закатила глаза, понимая, что зря тратит слова на безнадежного брата.

– Я сто раз говорил тебе, что это не вредно! – словно в подтверждение своих слов парень вытащил из кармана вейп и, сделав затяжку, выпустил в атмосферу приторное облако.

– Эй! – снова ворвался в разговор Тошка, спрыгнув с бордюра и перегородив друзьям дорогу. – Может, хватит обсуждать всякую хрень? У нас сегодня, вообще-то, большие планы, если никто из вас не забыл. Я надеюсь, все в силе?! – Он заглядывал поочередно в глаза друзьям, ища в них согласие.

Тошка был на несколько месяцев младше и учился в параллельном классе. Ребята были связаны одним детским садом, а после – одной подготовительной группой для дошкольников, одним детским лагерем, куда родители отправляли их каждое лето, и уже просто не смогли прекратить общаться, несмотря на разные классы.

Марк согласно закивал.

– Я забыла сказать, – отодвинув Тошку рукой, Саша возобновила шаг.

– Что еще?! – Оба парня впились в нее возмущенными взглядами.

– Я на той неделе обещала Лу́не, что схожу с ней на книжную ярмарку, сегодня последний день. А после мы решили заночевать у нее.

– Обещала Луне?! – переспросил Тошка, и щеки его залились едва заметным румянцем.

– Угу.

– Да о чем ты вообще? Какая ярмарка?! – Марк схватил сестру за руку, но Саша мгновенно вырвалась из захвата.

– Обычная ярмарка, за торговыми рядами, вам не понять. Вы книжку-то в руках не держали, разве что учебник по биологии, где женские органы нарисованы.

Теперь свекольного цвета румянец виднелся на щеках обоих парней.

– Но мы же договорились! Отпросились на всю ночь! Все продумали заранее до мелочей. Родители Тошки могут никогда больше не оставить его одного, сама знаешь, что такой шанс выпадает раз в жизни.

– В нашем случае этот шанс выпал второй раз за месяц, – парировала Саша и свернула за угол.

Сухие и пыльные от недельной жары улицы были довольно пустынны. Люди старались держаться в тени или прятались везде, где было хотя бы подобие кондиционера: в магазинах, кофейнях, своих автомобилях. Изредка по дорогам проезжали служебные городские машины, поливая их вонючей водой из своих ржавых емкостей, чтобы хоть как-то охладить воздух. В атмосферу тут же поднимался запах мокрого асфальта, разгоняемый по округе ленивым ветерком. Ребята встали под козырек автобусной остановки и, сняв рюкзаки, поставили их на скамейку. На другом конце скамьи сидели две женщины и что-то негромко обсуждали.

– Это только потому, что мои родители нашли новых друзей, но, как правило, это ненадолго. Стоит отцу напиться как следует, и вся их дружба тут же прекратится. А значит, родители больше не будут ходить в гости до зимних каникул, – продолжил разговор Тошка.

– Вот и отлично! – подхватила Саша. – Зимой и займемся, как раз темнеть будет раньше.

– Нет! – крикнул на сестру Марк так громко, что женщины рядом замолчали и уставились на шумную троицу. – Мы решили, что будем делать это сегодня, значит, сегодня – и точка!

Марк всегда очень быстро выходил из себя, когда сестра вот так легко меняла свои планы, наплевав на общий уговор и совершенно не считаясь с братом. Ему было абсолютно плевать, что его поведение привлекает внимание. Более того, он нарочно привлекал его, чтобы сестре стало стыдно. Но для привыкшей к капризам брата Саши эти выходки были как с гуся вода, и она никак не реагировала.

– Но уже все кому не лень попробовали вызвать Агату, кроме нас, – вступился за друга Тошка. Он произнес это тихо, чуть ли не шепотом – в отличие от друга он был более сдержан и застенчив и не хотел, чтобы посторонние люди обращали на него внимание.

– Ну и что? Разве к кому-то она пришла? Разве кто-то видел ее? Нет. Так какой в этом смысл? – Саша была непробиваема.

– Смысл в пятистах тысячах, обещанных ее отцом тому, кто ее найдет! – паясничал Марк. – Разве это не причина попробовать, а?

– Да! – подтвердил Тошка. – Сама подумай: имея такие деньжищи, ты сможешь больше не париться по поводу плохой краски для волос. Пойдешь в салон, и там тебе сделают такой цвет, какой ты захочешь, и не нужно будет переживать, что они выпадут! – Тошка пытался сыграть на том, что Саша уже две недели ходила в косынке, маскируя свою лысину.

Лицо Саши на несколько секунд стало пунцовым. Она машинально еще раз поправила сползающую косынку, а затем снова стала самой собой.

– Ребят, да поймите вы уже, ее мать просто сошла с ума. Она сама убила ее и спрятала тело где-то в лесу. Это же идиоту понятно. Хотя что я говорю… – Саша в очередной раз показательно закатила глаза, как делала всякий раз, когда говорила об очевидных вещах. – Я ведь общаюсь с тем, кто верит во всякие заговоры, и с тем, кто разговаривает со своими кроссовками.

– Я же просто пошутил про голоса, – обиженно пробубнил Тошка.

– Я тоже, – беззлобно улыбнулась другу Саша. – Не парься. Кстати, если хочешь, я могу спросить у Луны по поводу ее планов на лето. Возможно, она будет подрабатывать в парке, и ты сможешь тоже туда устроиться, например, маляром. А если не будешь меня бесить, я даже могу поинтересоваться у нее, нравится ли ей кто-то из моего окружения.

– Правда? – Глаза Тошки заблестели, рот слегка приоткрылся от растущей в сердце надежды.

– Ты совсем идиот? – попытался пробить эти магические заклинания любви Марк, глядя на своего размякшего друга. – Она же опять это делает – переводит тему, а ты ведешься.

Тошка постучал себя по щекам.

– Ты прав, я не должен поддаваться.

– Поздно, мальчики. Я поехала.

Саша запрыгнула в раскрывшиеся двери внезапно подкатившего автобуса, и тот унес ее прочь с остановки в сторону центра города.

– Вот стерва, опять она нас кинула, – злобно буркнул Марк, глядя вслед удаляющейся маршрутке.

– Да ладно тебе. Знаешь, может она и права… – Тошка попытался смягчить обстановку, видя, как Марк весь кипит от злости.

– Ой, только не начинай! Ты просто услышал имя своей возлюбленной и сразу же поплыл, – закатил глаза Марк.

Тошка в очередной раз покраснел и ничего не ответил.

Автобус, следующий в сторону дома Тошки, подъехал через десять минут.

– Наглецы невоспитанные, – раздалось сзади, когда ребята запрыгнули в него, опередив женщин с остановки.

Проигнорировав замечание, мальчишки поспешили в заднюю часть душного салона и плюхнулись на предпоследние места.

– Макс сказал, что у них с Элей получилось, и Агата пришла к ним домой вместе с деревьями. Они хотели ее поймать, но не успели. Ты же сам слышал, – продолжил разговор Марк.

– Ага, а еще я слышал, что Макс с Элей в прошлом году ездили во Францию без родителей якобы к его двоюродной сестре. Потом оказалось, что он провалялся неделю с ангиной, а Эля просто была у бабушки. Я даже не уверен, что у него есть двоюродная сестра, – говоря это, Тошка пытался оттереть еле заметное пятно с кроссовки, он плевал на пальцы и скрипел ими о ботинок. – Фу, чем это воняет? – произнес мальчик, наклонившись к полу.

– Да уж, – принюхался Марк. – Вонь знатная, прям как на кухне в школе.

Он поежился.

– Знаешь, мы могли бы вызвать ее и вдвоем, – предложил Тошка.

– Видимо, так и придется. Просто чем больше народу, тем лучше. Вот, держи. – Марк достал из рюкзака упаковку влажных салфеток. Он всегда носил их с собой, а еще пару чистых носков, дезодорант и портативную колонку.

– Ты что, боишься? – подначивал Тошка своего друга.

– Боюсь? Чего? Восстания мертвой девчонки? Ладно, признаю, все мы прекрасно понимаем, что это полная чушь и никакая Агата к нам не придет. Лес на кухне, монстры – это же полная фигня, так? Та женщина просто много бухала, врачи поставили ей диагноз – алкоголизм. У нее была горячка, поехала крыша… – Марк достал из внутреннего кармана свой вейп и, затянувшись, выпустил облако сладковатого пара в открытую форточку. – Вот потому я и парю, пока дегенераты бухают.

– Завязывал бы ты с этим дерьмом. Я слышал, от него реально мозги в кисель превращаются.

– И ты туда же? Я скину тебе канал одного парня, он работает доктором чего-то там, короче, шарит в медицине. Так вот, он говорит, что это абсолютно безвредно.

Марк сделал еще одну затяжку и тут же получил затрещину от сидевшей сзади женщины.

– Вы совсем, что ли? Кто дал вам право меня трогать?! – закашлялся парень.

– Ты в общественном месте, сопляк. Я не хочу дышать этой твоей дрянью, – спокойно ответила пожилая тетка с серым худым лицом. Ее лоб закрывала лоснящаяся от грязи непонятного цвета косынка, из-под которой выбивался седой локон.

В автобусе стояла невыносимая духота, взопревшие лица обливались потом, но только не лицо этой женщины. Оно выглядело бледным и сухим – отпечаток старости. Одета пожилая пассажирка была в потертое драповое пальто – единственную в этом автобусе вещь, способную поспорить с ней самой в вопросе возраста.

– Сама ты дрянь! Парю где хочу, это не запрещено! – рявкнул Марк и, зачесав спадающую на один глаз кудрявую челку, отвернулся.

– И вот это – будущие мужчины, – еле слышно пробубнила женщина. – На таких даже демоны не позарятся.

От этих слов у Тошки похолодело внутри, а вот Марк пропустил их мимо ушей. Он уже снимал сторис на телефон и рассказывал своим немногочисленным зрителям, что они с Тошкой собираются призвать сегодня Агату. Пару раз он даже порывался снять друга, но тот шарахался от камеры как от назойливой осы, отворачиваясь и отмахиваясь.

– Ну как? Кто-нибудь присоединится? – спросил Тошка спустя десять минут.

– Не-а. Голяк полный. Ну и ладно, нам больше достанется. Ты только представь, что будет, если выйдет? Пятьсот тысяч – это же сумасшедшие бабки.

Марк мечтательно заложил руки за голову и погрузился в свое воображение, но смог провести в грезах лишь несколько секунд. Водитель автобуса резко повернул, проехав на желтый, и ударил по газам. Люди с оханьем прижались на одну сторону машины, а в проход упал большой пакет. Из него на пол выкатилось несколько яблок.

«Козел! Не дрова везешь!» – послышалось со средних рядов.

Друзья залились звонким смехом и, тоже кинув в водителя пару колких фразочек, принялись обсуждать будущие летние каникулы. До конца учебного года всего ничего – каких-то пару контрольных и зачет по физкультуре. Тошка просто обожал эти зачеты, а вот Марк старался их избежать по состоянию здоровья, заказав заранее липовую справку у своей тетки, заведующей детской поликлиникой.

За окном пролетали пыльные проспекты, скверы, строительные площадки, торговые центры и уже вовсю функционирующие фонтаны. Все это богатство вот-вот должно было стать доступным для ребят. Как только прозвенит последний звонок, они вырвутся из дверей своей зачуханной, пропахшей краской, компотом, меловой пылью и одеколоном директора школы и смогут наконец излазить город вдоль и поперек.

Тошка смотрел на футбольные поля, огороженные сеткой, и облизывался, представляя, как его дворовая команда разносит в пух и прах этих снобов из футбольной секции, куда его отказались записывать родители.

Марк же мечтал посидеть на ступеньках торговых рядов, где собиралась по вечерам вся школьная тусовка и в лучах заката слушала музыку из портативных колонок, каталась на гироскутерах, пила энергетики и парила вейпами.

Наконец, свернув на проспект Ленина, автобус поддал газу и понесся вдоль центрального парка. Лесной массив, огражденный черным забором из высоких металлических прутьев, был самым огромным куском зелени в городе и ближайших районах. Словно заключенные, просовывающие свои руки через тюремные решетки, высокие деревья протягивали пушистые зеленые ветви за ограждение. Бо́льшая часть парка была неухоженной лесной чащей, где годами люди самостоятельно протаптывали тропинки, прячась от зноя и городской суеты. Не знакомый с местностью человек, гуляя по этим зарослям, может даже ненадолго заплутать, но вполне достаточно идти вперед, никуда не сворачивая, и уже через некоторое время он все равно упрется в забор, где обязательно будет прореха. Окультуренная же территория, закатанная в асфальт и подключенная ко всем видам коммуникаций, была сосредоточена в самом центре леса, мимо которой проезжал автобус с ребятами.

Тошка прилип своим потным лбом к мутному стеклу и оценивал фронт возможных будущих работ. Каждый год городской парк набирал школьников, чтобы привести в более-менее надлежащий вид то, что должны были заменить еще десять лет назад. Покосившиеся скамейки, неработающие фонари, вечно закрытые на замок детские карусели, главная сцена с дырами в полу, забор, где половину прутьев давно сдали на чермет местные бомжи, – все это перекрашивалось и латалось по несколько раз за сезон в течение полувека. Создавалось впечатление, что только благодаря жирным слоям краски ничего не развалилось окончательно. Еще родители мальчишек работали в этом парке, когда учились в школе, и никто в городе не удивится, если через десятки лет следующее поколение тоже возьмет в руки кисти, валики, банки и, зайдя с разных углов, начнет раскрашивать в веселые цвета то, на что без слез не взглянешь.

Парк платил копейки – раскидывал на группу школьников половину зарплаты, выделяемой на двух-трех взрослых рабочих, которые числились лишь на бумаге. Остальное шло в карман директору.

Деньги мало волновали Тошку – гораздо больше можно было заработать у отца на копке траншей под силовой кабель. Его интерес был простым и в то же время невероятно сложным. Мальчишеская любовь – очень сильная и хрупкая вещь. Тошка готов был перекрасить каждую железку, прибить каждую отвалившуюся дощечку, вымести весь мусор, если это поможет в любовных делах. А влюблен Тошка был по самые уши.

– Как думаешь, я нравлюсь Луне? – спросил он как бы между делом, когда автобус уже подъезжал к остановке и сильно заскрипел тормозами, сбавляя ход.

– Нравишься ли ты Луне?! – Марк зачем-то переспросил в полный голос, отчего Тошка заерзал в кресле и стыдливо оглянулся по сторонам. – Тебе нужно быть поуверенней. Не бойся вести себя так, словно тебе на всех плевать, говори, что хочешь, когда хочешь, не бойся выглядеть идиотом. Девчонки любят такое, – рассуждал, словно заправский жиголо, Марк. – Взять хотя бы Сашу. Она по уши влюблена в этого придурка Глеба, а он же постоянно несет всякий бред, но зато уверенно и громко. Вот она по нему и сохнет. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Женщина сзади нервно цыкнула, выпустила в салон свое тяжелое, с легким присвистом дыхание, затем встала и начала пробираться к выходу.

– Цтрльн прк, – неразборчиво пробубнил в динамике водитель и открыл двери.

Тетка в пальто прошла мимо друзей и зацепила большим пакетом ногу Марка.

– Аккуратней!

– Пошел ты.

Не дожидаясь новой ответной реакции, женщина быстро и громко зашаркала к выходу, обтираясь о других пассажиров своими пакетами, с которых на пол капало что-то черное и вонючее. Марк показал ей средний палец в спину и, довольный собой, достал вейп.

– Фу, походу это от нее так воняло, – сказал он, глядя в испачканный проход. Когда автобус тронулся, Тошка посмотрел в заднее окно и увидел, как женщина переходит дорогу в сторону парка, еле волоча ноги под тяжестью огромных пакетов.

На следующей остановке автобус выплюнул еще одну партию пассажиров, среди них оказались и Тошка с Марком. Двери закрылись, немецкая машина прошлого века чихнула черным дымом и, вывернув на центральную полосу, медленно начала набирать скорость.

– Список у тебя? – спросил Марк, протяжно зевнув.

Тошка все еще смотрел в сторону парка, зеленеющего вдали.

– Как думаешь, что она имела в виду, когда сказала про демонов?

– Понятия не имею, – пожал плечами Марк. – Тебе не все ли равно? У этой бабки старческий маразм, ее сумки были набиты какой-то тухлятиной, я даже боюсь представить чем. Эй, хватит пялиться! Список у тебя с собой?

– Да.

Тошка полез в свой заштопанный, весь в нашивках любимых футбольных команд и спортивных фирм рюкзак и выудил оттуда мятый тетрадный лист в клеточку. Прищурившись, он начал разбирать собственный почерк.

– Тут что, слова есть? – пошутил Марк над другом.

– Отстань, я все понимаю, а это главное. Значит, так. Для ритуала нужны листья пяти любых разных деревьев, болотная жижа, кора дуба, ветки из муравейника, любые дикие ягоды и капли крови тех, кто участвует в ритуале. Кажется, все.

– Угу… – Марк скрестил руки на груди, его поднятые брови и поджатые губы демонстрировали очевидный вопрос, и он не поленился его задать: – Ну и где мы все это возьмем?

– В отличие от вас я отнесся к нашей затее серьезно и почти все подготовил.

– Даже ветки из муравейника?

– Ага.

– Когда ты успел?

– Собрал на выходных, когда мы ходили в поход с классом. Знал бы ты, как меня достали потом муравьи. Я их случайно принес домой в портфеле, два дня меня кусали, – для убедительности Тошка поднял футболку, демонстрируя красные точечки на животе.

– Ах, поход… Нашему классу тоже предлагали пойти. Хорошо, что родители боятся клещей и нас с Сашей отмазали, – довольно улыбнулся Марк, разглядывая укусы.

– Я не нашел только дуб. У нас, похоже, дефицит их в городе.

Марк, кажется, не сильно расстроился и, задав темп, начал движение в сторону дома Тошки.

– Так где можно найти кору? – никак не успокаивался Тошка, глядя по сторонам и надеясь наткнуться хотя бы на один чахлый дубок, но ему попадалась на глаза лишь сирень, чьим сладким запахом пропитались все улицы города.

– В аптеке, – буднично ответил Марк.

– А там продается? Ого, как все просто, оказывается.

– Да, но мы не пойдем в аптеку. У моей тетки дома целый медицинский склад. Заодно возьмем у нее специальное лезвие для забора крови из пальца. Она недавно переехала в этот район, живет через пару домов от тебя. Она классная, тебе понравится!

Тошка молча последовал за другом. Больше всего в людях он ценил уверенность. Великие спортсмены никогда не сомневались в себе и благодаря этому добивались больших результатов. Когда человек уверен в своих силах, у него есть ключи от всех дверей, он знает правильный путь и достигает поставленных целей в любом случае. А раз его друг действует так решительно, то нет смысла переживать за успех.

Тетка Марка часто работала из дома, который меняла каждые несколько лет. Это была веселая, болтливая женщина, с совершенно бескостным языком. Она могла часами разговаривать на любые темы и совершенно не испытывала дискомфорта, общаясь как со стариками, так и с детьми. Казалось, она способна найти общий язык даже со столбом.

Тетя никогда не делила свою квартиру с мужчинами и не переезжала к ним. В свои сорок женщина была совершенно независима от кого-либо, не стремилась замуж и лишь нервно хихикала, когда кто-то заводил разговор о том, что она должна была давно родить. В ее квартире всегда стояли нераспакованные коробки, валялась по углам одежда, а на столе заветривалась забытая еда.

Тетя была очень сумбурна и несобранна, но только не на работе. Как только она надевала медицинский халат, в голове словно срабатывало невидимое реле, и женщина превращалась в настоящего профессионала, следующего строго определенной схеме и ни на шаг не сворачивающего с намеченного пути. Того же она требовала и от своих подчиненных. При таком характере ей удивительно легко доставались высокие должности.

Марк обожал тетю. Он был с ней куда более откровенен, чем с родной матерью. Хотя женщины были сестрами, они являлись полной противоположностью друг другу. Мама казалась уставшей от жизни, правильной, как восклицательный знак, совершенно консервативной особой. Кажется, Саша с каждым годом становилась все больше похожа на нее, и это тревожило брата. Он постоянно звал сестру в гости к тете, но последнее время все чаще приходил туда в одиночестве.

– Маркуша! А я тебя не ждала, у меня тут бардак такой, – прозвучал в домофоне немного заспанный, с легкой сигаретной охриплостью голос.

– Ничего, мы ненадолго.

– О, ты с Сашей сегодня?

– Нет, с другом, его Тошка зовут.

– Превосходно! – сказала она, словно ждала этого визита давно.

Ребята поднялись на нужный этаж и без стука зашли в приоткрытую дверь.

Тетя ходила по квартире в растянутой футболке и длинных шортах, на голове было скручено полотенце, означающее, что она помыла ее пару минут назад.

Увидев Марка, женщина тут же наклонилась и, схватив племянника за подбородок, звонко чмокнула в обе щеки, а после протянула руку Тошке.

– Лидия. Но можешь звать меня просто Лида.

– Антон, – смущенно пожал женскую руку парень.

– Только никто его так не зовет. Он у нас Тошка, – вставил свои три копейки Марк.

– Ого, классные у тебя кроссы! У Усэйна Болта, кажется, такие же, – заметила Лида.

– Да, он в них поставил рекорд на стометровке, – просиял Тошка.

– Ну что ж, полы я мою только по воскресеньям, поэтому надевайте тапки и проходите на кухню, выпьем чаю с нутеллой, расскажете, по какому делу решили навестить старушку.

Женщина направилась в сторону ванной комнаты, откуда послышался шум работающего фена.

– Я же говорил, что она классная, – прошептал Марк и, натянув на ноги тапки разных размеров, прошлепал на кухню. Тошка согласно кивнул и последовал за другом.

Вся квартира была завалена коробками, пакетами, различными медицинскими биксами и папками. Марк был прав насчет склада, даже слишком. В воздухе стоял запах медицинского спирта, мазей, бинтов, разбавленный ароматом облепихового шампуня и сигарет.

Тетя вернулась из ванной через десять минут и, порывшись в коробках, откопала электрический чайник и банку нутеллы.

– Хлеба нет, поедим ложками. Вы же не против? – Она посмотрела на ребят и тут же запустила ложку в банку, а затем закинула ее в рот.

Мальчишки улыбнулись и согласно закивали головами.

Как только чай был разлит по кружкам, а каждому вручена его личная ложка для поедания сладкой пасты, Лида вопросительно посмотрела на Марка. Тошка уже забыл, по какому поводу они пришли сюда. Он был слишком занят облизыванием своей ложки, когда Марк вдруг выдал следующее:

– Мы хотим призвать Агату.

Тошка посмотрел в сторону друга ошалевшим взглядом. «Как он может так легко раскидываться этой информацией в присутствии взрослого?» – подумалось парню, но вслух он издал лишь какой-то нечленораздельный звук, похожий на болезненное мычание.

– Агату? Это ту бедную девочку, что убили в прошлом году? – Лида отхлебнула чаю и поморщилась. Напиток еще не успел остыть.

– Нет доказательств, что она умерла. Тело же не нашли, – с жарким энтузиазмом продолжил Марк и посмотрел на друга, явно ища поддержки. Но Тошка лишь смущенно молчал.

– Согласна, но если она не умерла, то как же вы ее призовете? Разве призывают не призраков или демонов?

– Да, но не в случае с Агатой. Ее же похитил монстр с лицом из веток, он утащил ее в другой мир и сделал своей подданной. Теперь Агата работает на него, пытается похитить других детей.

– Я что-то не слышала, чтобы похищали кого-то еще.

– Просто сама она еще очень слабая, приходится помогать ей вернуться в наш мир при помощи ритуала.

Марк наконец отхлебнул из чашки, громко при этом хлюпнув, а Тошка все еще молча облизывал ложку. Ему казалось странным, что тетя так серьезно обсуждает эту, казалось бы, детскую тему.

– Я боюсь тебя расстраивать, но, думаю, Агата все-таки не выжила… – Лида снова отхлебнула из чашки и тоже при этом громко хлюпнула, чем насмешила ребят. – Агату вел один из наших кардиологов. У нее были серьезные проблемы с сердцем. Я не буду загружать ваши милые головки ненужными медицинскими формулировками, скажу лишь, что в этом году ей нужна была серьезная операция. И если она ее не сделала, то, скорее всего, бедняжка умерла. Вот такие дела… – Лида с сожалением и грустью поджала губы.

– Но мы все же попробуем! – оптимистично заявил Марк и посмотрел в сторону друга.

– Конечно, попробовать стоит, не думаю, что может случиться что-то плохое. А откуда вы знаете, как ее призывать?

Наконец в разговор вмешался Тошка. Ему не терпелось принять участие в этой беседе, и он опередил друга, уже открывшего было рот.

– На самом деле инструкций много. Неделю назад ребята из школы нашли в интернете целый форум, посвященный этой теме. Люди выкладывают туда свои схемы, говорят, что они якобы вычитали их в каких-то магических книгах или увидели в кино, а кто-то придумал сам. Эту инструкцию, – он достал из кармана джинсов смятый тетрадный лист и разложил на столе, – я считаю… – Тошка осекся и взглянул на друга, –мысчитаем самой верной. Автор уверяет, что он принимал мать Агаты в психушке, и эта инструкция составлена с ее слов. Якобы она уже вызывала дочь, но та всегда от нее убегала. Ведь Агата не любила маму, она всем своим друзьям рассказывала, что та ее постоянно ругает и даже бьет.

– Хм, да, любопытно… – Лида зачерпнула большую порцию нутеллы и, закусив ложку, долго смотрела в одну точку. – Раз хвалят эту инструкцию, значит, девочка к кому-то уже приходила. Почему тогда никто ее не поймал или хотя бы не снял на телефон?

– Просто это все балаболы, – ответил Тошка. – Ни к кому она не пришла.

Тут Марк сделал то, что сильно удивило друга: достал свой вейп и, глубоко затянувшись, выпустил в воздух струю сладкого дыма.

– Мать знает, что ты куришь? – спросила Лида.

– Это не курение, я вдыхаю пар.

– Ох, лучше бы уж ты курил, – снисходительно улыбнулась тетя и потрепала Марка по голове. – Так зачем вы пришли ко мне?

– Нам нужна кора дуба. У тебя есть в запасах? – наконец перешел к сути Марк.

– Кора дуба? Зачем она вам? У тебя что, воспаление? – тревожно посмотрела Лида на племянника и тут же звонко хлопнула себя по коленке. – Ах, для ритуала, как же я сразу не догадалась. Нет, Маркуш, извини, коры у меня нет. А чего вы в аптеке не купите? Она стоит копейки!

– Да мы как-то… – начал мяться Марк.

– Денег, что ли, нет? Так чего же ты молчишь, сказал бы сразу! – Она вскочила со стула и побежала в прихожую.

– Да нет, Лид, не стоит, мама меня потом прибьет, если узнает, что я у тебя деньги беру.

Женщина уже вернулась с кошельком в руках.

– А мы ей не скажем! Разве я не могу побаловать любимого племянника, а? Тошка, что скажешь? Могу или нет? – улыбалась она, глядя на друга Марка.

Тот лишь глупо улыбался в ответ.

– Держите, вот тысяча. Думаю, вам на все хватит, – сунула она бумажку Марку в руку и зачесала ему челку набок.

– Нужно кое-что еще.

– Та-а-к, решил обобрать любимую тетку до нитки? – Женщина подозрительно прищурилась.

– Нет, что ты, просто я знаю, что ты не откажешь в помощи, потому что я твой любимчик.

– Ах ты хитрюга! – схватила она его за кончик носа пальцами. – Ладно, выкладывай, что еще?

– Еще нам нужен этот, алпи… апли… штука для забора крови из пальца.

– Аппликатор? – вопросительно подняла она бровь.

– Точно, он.

– Только не говори, что вам для этого вашего призыва нужна человеческая кровь. О господи… Во что ты меня пытаешься втянуть?!

Марк скорчил самую жалостливую гримасу, какую смог, и начал давить на Лиду:

– Ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! Ты же единственная, кто меня понимает. Кто, если не ты.

– Ну, Маркуш, умоляю, не надо этих грустных рожиц. Ох, какие-то странные игры у вас. Знаешь, мне не очень нравится вся эта затея.

– Нужна всего одна капля. Обещаю, что это в первый и последний раз. Мы просто очень хотим помочь родителям Агаты. Прошу, не откажи.

По лицу Лиды скользнула тень сомнения – было видно, что она совсем не желает потакать подобным прихотям ребенка. Идея и правда была дурацкая. Тошка чувствовал, что из-за Марка все может накрыться в любую минуту, если Лида сообщит об их затее его родителям.

– Согласись, будет лучше, если мы все сделаем правильно, а не будем резать пальцы грязными ножами или тыкать иголками, – Марк пошел ва-банк.

– Ах ты, маленький манипулятор! Ох, ладно… – Она поднесла руку ко лбу, словно проверяя, не горячий ли тот. – Твоя мать меня убьет.

Лида снова убежала в прихожую, а когда вернулась, в руках у нее был небольшой сверток, набитый ватой, перекисью водорода, бинтами, пластырями и несколькими пакетиками с аппликаторами для забора крови.

– Палец обработайте перекисью, спирт я вам не дам, и так слишком много лишнего позволяю, мне потом все это аукнется, – тараторила она взволнованно. (Марк отлично знал, что делает, он и правда был тем еще манипулятором.) – Запомните, палец нужно хорошенько сжать, потом немного надавить, затем еще раз обработать. И перевяжите на всякий случай бинтом. Потом позвонишь мне и скажешь, как все прошло, ты меня понял?! – серьезно посмотрела она на племянника. – И, Марк, если кто-то узнает, что я вам это одобрила, да еще и дала аппликаторы…

– Не узнают! Спасибо, Лид, ты лучшая тетя на свете! – радостно бросился Марк на шею тетке и поцеловал ее в щеку.

– А ты лучший племянник, и друг у тебя тоже просто замечательный, – ответила Лида, и ее губы снова растянулись в красивой улыбке. Тошка же после этой похвалы мечтал провалиться сквозь пол. Давно его так никто не смущал. – Ладно, ребят, мне пора работать, так что допивайте чай без меня. Дверь можете просто прикрыть, я сама потом закрою на замок.

Она отхлебнула еще раз из чашки и, бросив свою ложку в раковину, поспешила в комнату.

– Ну, ты чего раскис? – улыбался во весь рот Марк, глядя на молчаливого друга.

– Не нравится мне, что мы ей все рассказали. А еще эти твои аппликаторы…

– Зато у нас полный медицинский комплект, не нужно бояться заражения крови, а еще… – он развернул купюру и пару раз дернул ее за края, до слуха донесся приятный хруст, – теперь интересный вечер нам сто процентов обеспечен.

Ребята вычистили банку от нутеллы до блеска и, умывшись, поспешили на выход.

– Мы ушли! – крикнул Тошка, но тетя его, кажется, даже не слышала. Она заперлась в комнате и никак не отреагировала.

Жара немного отпустила, и воздух стал гораздо легче, а тени длиннее. Солнце стремилось сдать свой пост и приблизить долгожданные каникулы еще на один день.

– Ну что, закупаемся по полной и вперед? Зарабатывать наши пятьсот кусков, – сказал Марк и вдохнул полной грудью свежий вечерний воздух.

– Да, давай не будем терять время, а то аптеки скоро закроются.

Кора дуба и правда стоила недорого – ребятам даже не пришлось разменивать подарочную купюру. На нее они купили целый пакет разных чипсов, шоколадок, колы, шипучих конфет, и еще хватило на один энергетик, который мальчишки собирались выпить напополам.

– Может, позвоним Саше? Вдруг она передумает? Скажем, что у нас полно всякой жратвы, – предложил Тошка, когда они поднимались по лестнице на этаж.

– Этим ее не заманишь. Мать и так постоянно дает Саше деньги. Последний год она вообще стала главным ребенком в семье. Мать крутится возле нее, словно та принцесса какая и ее готовят к коронации. Даже отец, которому всегда было до фонаря на нас, стал обращать внимание на ее дела. Прикинь, он сам нашел Саше репетитора для игры на гитаре, а ведь он ненавидит любой шум.

Эти откровения Марка поражали своей токсичностью. Тошка никогда не слышал, чтобы друг говорил о сестре с такой завистью и ревностью.

– Но ты прав, – смягчился Марк. – Я попробую спросить. Все же с ней было бы веселее.

Он набрал номер и приложил телефон к уху. Прошла почти минута, прежде чем Марк снова взглянул на экран. Саша отделалась коротким СМС: «Я не приду».

– Ну и хрен с тобой, – выругался Марк и нервно запихнул телефон в карман.

Не успели ребята зайти в квартиру, как раздался звонок в дверь.

– Кто? – спросил Тошка, продолжая разуваться.

– Соседи.

Тошка открыл дверь, и на пороге появился мужчина в квадратных очках: стильная бородка блестела от воды, одет он был в синие джинсы и выглаженную до хруста черную рубашку, которая местами тоже была мокрой. Судя по внешнему виду и сильному запаху одеколона, мужчина куда-то собирался.

– Привет, Антон, – протянул мужчина руку.

– Здравствуйте, дядь Леш, – ответил Тошка на рукопожатие.

– Родители дома?

– Нет, они сегодня в гостях.

– Тебя одного оставили?

– Ну да, я вроде как взрослый уже.

Находившийся в ванной Марк слушал этот разговор и давился от смеха.

– Слушай, не посидишь пару часиков с Алиной?

Тошка заглянул за спину мужчины и увидел десятилетнюю девчонку, теребящую свои косички и широко и глупо улыбающуюся.

– Ну-у ладно, да, смогу, – неуверенно выдавил из себя Тошка, и улыбка Алины тут же стала еще шире. Она давно была влюблена в него и, стоило им столкнуться во дворе, на лестничной площадке или в магазине, прилипала хуже, чем репейник к штанам.

– Спасибо тебе большое. Она уже поужинала, так что особых проблем не будет. Вот, – протянул мужчина деньги Антону.

– Нет, спасибо, не нужно, – вежливо отказался Тошка.

– Это за беспокойство, – подмигнул отец Алины и сунул купюру мальчику в руку, а затем дал дочке наставления вести себя хорошо и не доставать соседа.

Через минуту Алина уже стояла в прихожей и закидывала Тошку вопросами: «Как дела? Что будем делать? А у тебя есть Хbox? А ты сериалы смотришь?»

– Чувак, что за фигня? – появился в прихожей Марк, уже успевший похозяйничать в холодильнике и жующий сырую сосиску.

Завидев Марка, Алина резко изменилась в лице. От былого задора не осталось и следа.

– Ну ты же сам хотел, чтобы с нами был кто-то еще. Вот, познакомься, это Алина.

– Марк, – прочавкал Марк.

– Алина, – опустив глаза, представилась соседка.

– Проходи в мою комнату, – показал Тошка на дверь и, как только Алина ускакала, виновато посмотрел на Марка.

– Я не мог отказать. Зато у нас добавилось еще немного денег, – показал он купюру.

– Да она же мелкая, потом все расскажет родителям!

– Не расскажет.

– С чего ты взял? – нахмурился Марк.

– Знаю, – тяжело вздохнул Тошка. – Если я попрошу, то не расскажет.

Тут Марк все понял. Его губы, нос и глаза сложились в довольную издевательскую гримасу.

– Любовнички, значит.

– Да иди ты! Пойдем, расскажем ей, что мы задумали, а то она все равно не отстанет и будет только мешаться.

Ребята зашли в комнату к Тошке, где Алина уже вовсю трогала его вещи.

– Слушай, Алин…

– Да? – Она резко убрала руки от статуэтки футболиста, стоящей на письменном столе, и сделала вид, будто ни к чему не прикасалась.

– Мы тут решили, что хотим попробовать одну игру.

Алина молча продолжала пожирать Тошку глазами и глупо улыбаться. Кажется, она была готова на любое развитие событий, лишь бы быть рядом со своим рыцарем в школьной форме.

– Мы хотим попробовать призвать Агату. Знаешь что-нибудь о ней?

Алина помотала головой.

– Эту девочку год назад похитил лесной монстр прямо из квартиры.

– А-а, да, я что-то такое слышала! Очень интересно!

– Ты не боишься?

Алина помотала головой, все еще широко улыбаясь.

– Отлично! – сказал Марк и, дожевав сосиску, предложил другу достать все необходимое для ритуала. Оба мальчугана вышли из комнаты и занялись приготовлениями.

– Так, нужна будет емкость, где мы все смешаем, а еще свечи, половник, – перечислил Тошка пункты списка.

– У тебя же все это есть?

– Да, я же говорю, что подготовился. Кстати, проводить ритуал будем на кухне или в комнате?

– Думаю, что правильней будет соблюсти все условия, потому предлагаю кухню.

Тошка кивнул и исчез за дверью. Марк вернулся в комнату. Алина сидела на заляпанном едой и протертом почти до дыр компьютерном кресле и болтала ногами в воздухе. Она с глубоким интересом разглядывала святую святых своего возлюбленного и немного расстроилась, когда вместо него увидела Марка.

– А где Тошка?

– Он готовит все для призыва, не будем пока его отвлекать.

Марк достал из пакета, лежащего на полу, пачку чипсов и начал громко хрустеть ими, распространяя по комнате запах бекона и жирные крошки.

Типичная мальчишеская комната выглядела достаточно чистой и светлой, не считая обязательного набора любого подростка: вечно разобранная постель, расшатанное кресло и неаккуратно разбросанная по углам одежда.