Татьяна Правда
Свадьбы не будет

Глава 1. Павел Лучко.

Через неделю у меня свадьба, я женюсь. Да, женюсь на девушке, которую знаю с детства, вместе в школе учились, вместе в институте, и вот свадьба. Сам Павел Олегович Лучко, сын известного в городе бизнесмена, женится на Веронике Игоревне Махновой, дочери не менее известного отца, Игоря Ивановича Махнова. Прекрасный союз, все так говорят о нас, а родители, и мои, и её, просто счастливы. А я сам? Наверное, тоже счастлив. О Веронике молчу, у неё со школы мечта – замуж за меня выйти, и вот, похоже, она скоро сбудется. Я улыбнулся, Ника, она от радости, что станет Лучко, по воздуху летает, целый месяц платье свадебное выбирала, вроде выбрала, я не видел, конечно, жениху нельзя до свадьбы видеть платье. Да я и не горю желанием его увидеть, в день свадьбы насмотрюсь. Сам я тоже купил костюм из последней коллекции известного в нашем городе кутюрье, если так можно назвать, ну, скажем проще, модельера. Кольца самые дорогие. Только…

Только… Таня… При воспоминании о ней у меня к горлу подступает ком. Таня, мой незакрытый гештальт. Где она сейчас? Говорили, что отец увёз её за границу, с той поры я не видел свою любовь, она не приехала в город ни разу за шесть лет. Почему? Стыдно? Зачем ты так подставила меня? Зачем украла то злополучное колье и подбросила в мой рюкзак? Зачем Марина пришла в школу в этом колье? Маринка Шахова блистала тогда в школе, на шее сверкало колье, когда Таня могла взять его? Снять незаметно с шеи Маринки она не могла, на это только профессиональные воры способны. Да зачем оно ей? Она ведь не из бедной семьи, отец Тани тоже известный человек в городе, только жена его, мачеха Тани, очень стервозная дама. Очень, она Таню терпеть не могла.

Таня… Моя первая любовь, такая сильная, такая нежная, что даже сейчас, вспоминая о ней, сердце моё замирает. Танька ты моя, зачем всё так вышло? Зачем? Задумался, тут завибрировал телефон, я вздрогнул даже.

– Пашенька? Как дела, зай? Волнуешься перед свадьбой? – Ника звонит и сама, наверное, волнуется.

– Привет, зай, есть немного. – Улыбнулся ей, она мне рожки состроила. – Не понял, это намёк? То есть после свадьбы мне рога пилить придётся?

– Что ты, любимый, я же шучу. – Засмеялась проказница. – Я тоже волнуюсь. И… Знаешь, Паш, таким, как ты, не изменяют. Понимаешь, о чём я?

– И почему мне кажется, что ты меня идеализируешь? Поверь, это вовсе не так. Я простой смертный, как и все люди. Поэтому и таким, как я, изменить можно. Но смотри, я строго слежу за этим и не потерплю вранья.

– Учту. У меня мыслей даже таких нет, ты же знаешь, что я с детства тебя одного люблю. Это настоящая любовь, я ради тебя на всё готова. Только не на измену.

– Ну-ну-ну, не надо никаких жертв. Уверяю, я тоже не способен на измену, если вдруг я посмотрю на чужую женщину, то признаюсь тебе честно, тебе если кто-то понравится, ты тоже признаешься в этом. Мы же никогда не врали друг другу? И впредь врать не будем.

– Не будем, я так точно не буду, зай, ты меня знаешь, я за справедливость. – Зайка моя, она любит меня. А вот я? Я… Не знаю. Сам не знаю даже, зачем женюсь. Должен же я как-то ответить на её любовь, такую долгую и бескорыстную.

Мы с ней взяли тайм-аут, неделю перед свадьбой никакого интима, и вот, видно, Ника соскучилась.

– Не волнуйся сильно, зай, я понимаю, перед таким событием в жизни, но… Свадьба закончится, и всё вернётся в прежнее русло. Я номер в гостинице заказал на первую брачную ночь, номер люкс. Я молодец?

– Ты самый, самый лучший в мире молодец. Я растрогалась до слёз.

– До слёз не надо. Слушай, давай в кафе сходим, в то наше, школьное, сто лет там не были. Вспомним чудесные годы. – Предложил я.

– Мы же договорились, Паш, неделю никакого интима. – Капризно надула губки Ника.

Вот чудачка, как будто в кафе приглашают сексом заниматься.

– Да мы просто пообедаем, зай, я тебя ни на что не подбиваю. – Засмеялся тоже.

– Ладно, уговорил. Целую, милый. У меня сегодня встреча с подругой, ну с Маринкой, одноклассницей. Кстати, ты мальчишник собираешь?

– Да. На четверг всех пригласил, ты не поверишь, даже Сайкина и Зайкина в городе застал, они тоже придут, боксёры наши. – Вспомнил я наших чемпионов.

– Неужели? Привет им всем. Я ведь тоже в четверг девишник устраиваю. Мы так всё классно придумали, фотки тебе скину с девишника.

– Что, и стриптизёра заказали? Смотри у меня.

– Секрет. – Заинтриговала она меня.

– Ну хорошо. Ладно, завтра я за тобой заеду, и мы погрузимся в учебники, экзамены, уроки и перемены.

– Хорошо, два великовозрастных школьника с высшим образованием, будем есть пирожки и булочки, посмотрим, повара и официантки наши всё ещё работают или нет.

– Посмотрим. Пока, зай.

– Пока.

***

Отключил телефон и снова погрузился в воспоминания. Таня, почему я никогда не забываю о тебе? Даже когда сплю с Никой, вижу тебя, а не её, и даже когда сексом с ней занимаюсь, думаю о тебе. Ирония судьбы, Ника с детства любит меня, а я с детства люблю Таню, только забыть не могу той её подставы, когда меня исключить могли из школы с волчьим билетом. Что она хотела этим добиться? Чтобы меня выгнали из школы? Но ведь выгнали её. Тогда многие в классе сказали, что она что-то клала в мой рюкзак. Хотя спустя время я почему-то сомневаюсь, что это сделала Таня. Случилось это на мой День Рождения. Давно. Шесть или семь лет назад.

Одноклассники поздравляли меня, как же, семнадцать лет пацану, которые раз в жизни бывают. Я довольный принимал поздравления, обнимая Таню, мою любимую Таню Краснову. Таня пообещала мне сюрприз, и я ждал, больше всего ждал от неё, у нас с ней третий год так: я ей на День рождения тайно подкладываю в рюкзак подарок, она мне на мой День рождения. Так и случилось в этот раз. Но…

На третьем уроке, как раз новейшая история была, вдруг Маринка Шахова схватила себя за шею.

– Колье… – прошептала она. – У меня колье украли. – Уже громче.

Все удивлённо посмотрели на Маринку, она заплакала.

– Что за колье? – Строгая наша учительница Александра Никитична подняла голову. – И вообще, Шахова, я же просила на мои уроки драгоценности не надевать!

– Бабушкино колье с бриллиантами… – Чуть не плакала Маринка. – Оно целое состояние стоит… – Слёзы полились у неё из глаз. – Меня отец убьёт, я его из сейфа забрала. Оно очень дорогое, папиной бабушки вещь.

– Кто видел колье на Шаховой? – Начала расследование Александра. – Если кто-то пошутил, прошу вернуть драгоценность хозяйке.

Весь класс подтвердил, что колье было на шее Маринки, но все как один говорили, что не брали и не видели колье.

– Но кто с тебя мог снять незаметно? Ты что, спала в это время? – Александра наехала на Шахову.

– Не знаю… Кто-то незаметно… наверное… – Лепетала она сквозь слёзы.

– Тогда надо милицию вызывать. Это не шутки! – Учительница достала телефон, собралась звонить. – Ах, как не вовремя, в моём классе ЧП. Мне же на пенсию пора, хотела уйти без позора, но…

– Не надо милицию… Меня отец… – Снова зарыдала Марина.

Александра посмотрела на неё, соображая что-то, потом сказала:

– Значит, сейчас вызовем твоего отца, и пусть он сам решает твои проблемы.

Она позвонила Шахову и директору школы. Минут через тридцать все были на месте. Шахов недоумённо смотрел на всех, пока не зная, по какому поводу его вызвали, когда узнал, то глаза его сузились.

Отец Маринки негодовал, сама Маринка тряслась от страха и только повторяла: «Украли, украли». Но кто?

– Ты зачем взяла его? Ты хоть понимаешь, что наделала? – Спрашивал строго Шахов свою дочь.

– Какая цена у этого колье? – Спросила Александра, стараясь быть спокойной. – И пожалуйста, ведите себя приличнее, видите, девочке совсем плохо.

Шахов написал на листочке и показал ей. Лицо учительницы сделалось белым.

– Так. Вытряхнули рюкзаки. – Скомандовала она. – Сайкина и Зайкина нет, на соревнования уехали, остальные на месте.

Мы стали всё вытряхивать из рюкзаков. Я расстегнул свой и обмер… Колье лежало в моём рюкзаке. В голове моей всё помутилось. Кто? Зачем? Ничего не понимаю.

– Лучко? Это что такое? Ничего не понимаю. Павел? Тебе так деньги нужны? Почему ты это сделал? – Александра вплотную подошла ко мне, а я смотрел на неё и ничего не видел.

– Я… Я не брал ничего… Мне подбросили. Узнаю, кто это сделал, тому не жить. – Взял я себя в руки.

– Павел, ты сын уважаемых родителей, я от тебя не ожидал. – Шахов присел на стул. Понятно, не ожидал от меня такого.

Как видно, никто не ожидал, а тут.

– Я ещё раз говорю, что ничего не крал! Зачем оно мне? И подставляться так я не собирался. – Не помня себя, сказал я.

– К твоему рюкзаку подходила Краснова и что-то положила. Я сам видел. – Сказал Славка Попов.

– И я видел… И я видела… И я видел… – Весь класс показал на Таню.

Я просто одурел, не мог представить, что меня предаст самая любимая девчонка. Таня, зачем ты так? У меня зашлось дыхание.

– Вы можете забрать колье, мы приносим свои извинения. – Извинилась Александра за весь класс.

– Нет, Александра Никитична, извинения не принимаются. Вызывайте Краснова, то есть её отца, я буду говорить с ним. – Непримиримо ответил Шахов.

– Борис Кириллович, не надо скандал поднимать, просто кто-то неудачно пошутил. – Попробовала возразить Александра, она учитель заслуженный в своей сфере, её уважали не только ученики, но и их родители.

– Вы считаете это шуткой, значит, я вызову полицию. – Повысил голос Шахов. – Пусть она разбирается.

Класс замер.

– Но я ничего… Я ничего не подкладывала ему, я не брала… – Плакала Таня, но её никто слушать не стал.

Я ушёл домой, меня никто не пытался остановить, а я был совершенно очумевший от этого случая. Неделю не ходил в школу. Ничего не знал.

***

– Паш, скоро экзамены, надо на уроки ходить, ты не понимаешь разве? Что случилось, то и случилось. Пойми, это жизнь. – Мама вразумляла меня. – Не надо так переживать.

Действительно, надо в школу ходить, я что-то засиделся. Решил перебрать рюкзак. Стал доставать из него книги и на дне увидел коробочку. Что это? Ещё одно колье? Я этого не переживу больше. И так целую неделю, как дурак отупевший, сидел, никого ни слышать, ни видеть не хотел. Телефон вообще отключил.

Открыл коробочку, в ней лежал золотой браслет и записка. «С Днём рождения, любимый! С восемнадцатилетием!» И подпись: «Твоя Таня». Минут пять тупо смотрел на всё это. Как будто застыл.

Вот почему подходила Таня к рюкзаку, вот что она положила в него. Таня! Значит, поэтому все подумали, что это Таня положила то злополучное колье в мой рюкзак. Почему? Почему я не встал на её защиту? Зачем уехал домой из школы в тот день? Оставил Таню один на один с её бедой. Что там дальше было? Надо срочно к Красновым ехать, увидеть Таню, всё объяснить.

Не помню, как собрался и поехал к Красновым, стал звонить в их загородный дом, стучать. Вышла их домработница.

– Чего стучишь? Нет никого, не видишь объявление, дом выставлен на продажу, а хозяева за границу уехали. Всё. Нет никого! Уходи! – недовольно посмотрела она на меня.

Уехали? Как уехали? Куда? Не мог поверить, что Тани нет в городе, они и её увезли?

– А Таня? – Я чуть в обморок не упал. – Она тоже уехала?

– И Таня! – Она поманила меня пальцем. И шёпотом сказала: – Их Шахов разорил совсем, весь бизнес забрал. Вот они за границу и уехали. Всё! Иди!

– Как разорил? Почему? – Что случилось в доме Краснова? Неужели из-за этого колье можно бизнес отобрать? Но это же безделушка, хоть и дорогая. Тем более что колье вернули хозяину.

Почему, не выясняя ничего, вот так взяли и всё отобрали у человека: бизнес, доброе имя. Я стоял возле ворот как оплёванный.

– Потому. Шахов сказал Максиму Захаровичу: «Весь бизнес на меня перепишешь, иначе твоя дочь-воровка сядет в тюрьму надолго». Да, весь город об этом говорит. Не слыхал что ли? Как первобытный, вся верхушка только и обсуждает тот случай с воровством, а он не знает. Ты же сын Лучко? Да. Таню кто-то, видно, подставил. Жаль, хорошая девчонка, только теперь ей путь в Москву заказан.

Подставил кто-то, это точно. И я, как идиот, сидел обиженный на весь белый свет. Что делать, не знал. Приехал домой, упал на постель и заорал так, что домработница прибежала.

– Паша?! Что случилось?! – От испуга заикаться начала. – Ты… Ты…

– Нормально всё, тёть Насть. – Больше ничего не сказал.

На следующий день я поехал в школу, там все поздравляли Сайкина и Зайкина с победой. Я тоже поздравил. Все вели себя так, как будто ничего не произошло.

Спустя немного времени об инциденте с колье забыли. Один я ходил как в воду опущенный, ни с кем говорить не хотел.

Да. Так вот и живу до сегодняшнего дня, о Тане ничего не знаю, даже понятия не имею, в какой она стране. Давно уже думать перестал, только вот сегодня подумал, за неделю до свадьбы. Почему? Сам не понимаю.

С Никой у нас начались отношения где-то через полгода после того случая, и вот до свадьбы довстречались. Она счастлива. А я?

***

– Паша. – Обняла меня Ника. – Ну что? Едем? Там, говорят, кафе таким шикарным стало, хозяин сменился, практически ресторан из кафе сделал.

– Привет, дорогая. Едем. Посмотрим, что там. Оценим.

Мы подрулили к школьному кафе. Для нас оно навсегда таким останется. Школьным кафе.

Да, действительно. Шикарно. Прошли, сели за столик. К нам подошла официантка.

– Добрый день. Меня зовут Татьяна, что будете заказывать? – Услышал я знакомый голос.

– Таня? – Она, Таня, стала такая взрослая и очень, очень красивая. Она и тогда красивая была.

Да, это была Таня Краснова. Она подавала нам меню, и оно упало у неё из рук от неожиданности. Я застыл. Таня тоже.

– Набрали официантов безруких, мы не хотим у тебя обслуживаться. Смените нам официантку! – Разозлилась Ника.

– Имеете право. Хорошо. Я сейчас доложу старшей, вам пришлют другую официантку. Извините. – Таня быстро подняла меню и ушла.

– Паш, я сейчас только в дамскую комнату отойду и вернусь. – Ника поднялась с места, а я сидел как прибитый.

Ника ушла, а я не мог с места подняться, просто ноги к полу приросли. Я снова увидел Таню, она несла поднос с заказом на другой столик и вдруг упала, всё полетело с подноса. Вино разбилось, все блюда по полу. Это Ника толкнула её. Так вот ты какая, невеста моя, оказывается, я тебя плохо знаю.

– Тут я смотрю не только безрукие официантки, но и хромые, спотыкаются на каждом шагу! Паш, пойдём отсюда! – Ника подошла ко мне.

Я схватил Нику за руку и поволок к выходу.

– Ты как ведёшь себя? Зачем толкнула Таню?

– А ты пожалел эту воровку? Я ещё к старшей заходила и всё рассказала ей, так что Краснова вылетит с работы.

Ни слова не говоря, затолкал Нику в машину и повёз домой. Значит, к старшей заходила, наверное, такую грязь на девчонку вылила, эх, Ника, Ника.

– Паша, ну ты что? Почему молчишь? – Всю дорогу пыталась разговорить меня, а у меня язык к нёбу присох.

Довёз до дома, Ника вышла.

– Пока, Паш. Я понимаю, тебе надо побыть одному.

– Пока, Ника.

Таня. Почему она здесь? Она что? Никуда не уезжала? А где же она жила всё это время? Надо поехать в кафе и поговорить с ней.

Я снова поехал в кафе, мне срочно надо узнать, где живёт Таня, где вообще она жила, и почему ни одной весточки от неё не было, целых пять лет я не знал, где она. В кафе Тани не было, и я решил зайти к директору.

– Здравствуйте, вы директор? Мне поговорить с вами надо…

– Да… Я старшая здесь. Что вы хотели? Недовольны нашим обслуживанием? – Неприветливо глядя на меня, ответила она. – Почему без стука?

– Извините. Я не по делу плохого обслуживания. – Извинился перед этой тётечкой. – Понимаете, у вас здесь работает официанткой моя знакомая, но её сейчас нет почему-то. Таня Краснова.

– У нас нет такой сотрудницы. – Снова недовольный ответ.

– Но она сегодня обслуживать нас подходила. Почему нет, это что, призрак что ли?

– Аааа, это вы скандал устроили? Ну тогда радуйтесь, ваша знакомая здесь больше не работает. Уволена. И ещё денег должна осталась. Штраф. Разбитая посуда, стоимость блюд и вина. Итого тридцать тысяч. Пятнадцать я высчитала с зарплаты, а пятнадцать сказала принесёт. Девчонка только две недели отработала, хорошо себя зарекомендовала, а тут вы… знакомые.

– Что же вы так жёстко? Может, не она виновата, а вы… Не успел договорить, заведующая перебила меня.

– Это не мы, а вы. Ваша девушка толкнула её, мало того, ещё таких про Татьяну гадостей мне наговорила. Рада бы не увольнять, но у нас правило: клиент всегда прав.

Я не стал спорить, просто отсчитал деньги и положил ей на стол.

﻿– Вот вам тридцать тысяч. Зарплату верните официантке. И ещё, мне нужен её адрес.

Заведующая посмотрела на меня на этот раз с усмешкой и поправила причёску.

– Адрес вам нужен? Нет, молодой человек, ни адреса, ни номера телефона Татьяны я вам не дам. Это не по правилам. У нас эти правила чётко прописаны, разглашать данные рабочих строго запрещено, вплоть до увольнения разглашателя. Вы кто? Полицейский? Нет. Ну так вот. Это вы мне сейчас номер своего телефона напишите. Если Татьяна не возьмёт деньги, я вам позвоню, приедете и сами заберёте. И ещё, девушку свою приструните. В этой ситуации она повела себя, по меньшей мере, недостойно.

– Это я понял. Может, хотя бы в виде исключения адрес дадите? Никто ничего не узнает. Мне очень надо поговорить с ней, извиниться за свою девушку хочу.

– Молодой человек, я держусь зубами за это место, у меня семья, дети, так что сами понимаете. А извинения ваши я передам Татьяне. Всё. Прошу покинуть кабинет, у меня нет времени на разговоры. Если вам нужен Татьянин адрес, сами ищите его, без моей помощи.

– Понимаете, это вопрос жизни и смерти. Войдите в моё положение. – Умолял я, но женщина была непреклонна.

– А вы в моё. Нет. – Сказала как отрезала.

Так и ушёл ни с чем, спрашивал, конечно, и у официанток, и у бармена Танин адрес, но все как по сговору отрицательно качали головами. Жесть!

Глава 2. Таня Вайсер.

Ехала домой из этого кафе в слезах. Всё. Только устроилась, две недели отработала, и на тебе. Ника! Это она, она толкнула меня, всё не может мне Пашку простить. Паша Лучко, мой бывший парень, любовь у нас с ним была на зависть всем. Вот именно на зависть. Знала я, что Ника Махнова к нему неравнодушна и всячески старается добиться его расположения, а вот он… Он меня любил. И я его. Всё у нас договорёно было, после одиннадцатого класса собирались пожениться, да мы и так жили вместе. Золотое время было. Но…

В тот злополучный день, день восемнадцатилетия Паши, всё закончилось, и закончилось ужасно. Кто подложил это колье Паше в рюкзак, до недавнего времени вообще не знала, только совсем недавно случайно встретилась с Сашкой Зайкиным, и он показал мне ролик, где Маринка Шахова и Ника Махнова по сговору подбросили колье Паше.

Этот день стал для меня самым чёрным в жизни. Я лишилась всего. Многие тогда в классе видели, как я открывала рюкзак Павла и что-то туда положила, вот и решили все, что я колье спрятала в него. Но я положила подарок, браслет и записочку. В общем, обвинили меня в краже, отца в школу вызвали, он приехал бледный, не мог понять, как я, дочь его, примерная ученица, опустилась до такого. Да, меня обвинили в краже, которую я не совершала, мои объяснения никто слушать не стал. Колье цены баснословной было, оказывается, настоящие бриллианты в нём. Шахов предложил отцу выбор: или дочь сядет в тюрьму, или ты перепишешь на меня весь свой бизнес. Без вариантов. Отец выбрал меня, бизнес ушёл к Шахову.

Мы ехали из школы домой, я всю дорогу плакала, пытаясь объяснить отцу, что я не крала ничего, он молчал, только дома сказал:

– Не брала? А что же тогда весь класс показал на тебя? Ты меня разорила, сейчас же уходи из дома, я тебя больше знать не хочу! Кто мы теперь? Воры! Доверия друзей меня лишила, считай, что отца у тебя больше нет! Уходи!

Я ушам не могла поверить, отец, самый родной человек, отказался от меня, не говоря уже о Паше, он ещё раньше отказался, так я поняла, прямо в школе. Больше всех, конечно, рада была Юлечка, жена отца, моя мачеха, за что она меня так не любила, не знаю.

Вышла из дома и побрела сама не знаю куда. Шла и шла, пока не села на скамейку, где-то сидела, ничего не соображая, уже темнело, когда к ногам моим подбежала маленькая собачка и стала обнюхивать меня.

– Рекс, Рекс. – Услышала знакомый голос. Подняла глаза, передо мной стоял Соломон Моисеевич Вайсер. Я у него музыке училась, и не только я, многие из моих знакомых.

– Таня? Ты что делаешь здесь в такое время? – Он посмотрел на меня непонятно как.

Я молча глотала слёзы.

– Таня, ты слышишь меня? Почему домой не идёшь? – Соломон Моисеевич всплеснул руками.

– Отец выгнал, я не знаю, что делать, куда идти. – Сквозь слёзы ответила я.

– Почему выгнал? Что случилось? Девочка, да как же так? – Старик присел рядом со мной. – Я завтра к нему пойду и серьёзно поговорю.

– Не простит он меня. Такое случилось, Соломон Моисеевич, что он меня знать не хочет, а Юлия с ним согласна. – Всхлипнула я. – Сами знаете, как она меня не любит. А меня обвинили в краже, да ещё…

Соломон молча слушал мою историю, не перебивал, после наморщил брови, покачал головой.

– Вот что, пойдём ко мне, ты знаешь, что я один живу, родственников у меня нет, ни жены, ни детей, вся живность – один Рекс. Пойдём, дочка, всё наладится.

Дома у Соломона мы попили чаю, я даже бутерброд съела.

– Ты не обижайся, у меня сил нет, приготовить себе еду не могу, куплю пирожок, съем и ладно. – Он грустно улыбнулся.

– Что вы, Соломон Моисеевич, могу ли я обижаться? Спасибо вам большое. – Снова слёзы покатились…

***

Мы поели, и я снова рассказала Соломону Моисеевичу о всех своих злоключениях, уже с подробностями. Он молча слушал, изредка качая головой. А я осматривала его жильё, квартира хоть и небольшая, по сравнению с нашим домом вообще маленькая, но уютная, на полочках фигурки балерин, какие-то кувшинчики, много книг, много всего…

Шахов – известный жулик, значит, обобрал отца… Не разобравшись, вот так обвинил во всём тебя и отца твоего разорил. Подумай, Тань, кто же мог так подставить тебя? Кому это выгодно? Ведь не просто так тебя… Может, завидовал кто?

Кто мог завидовать и чему? Все примерно одного статуса, все дети богатых родителей…

– Не знаю. Я вообще ничего не понимаю, зачем кому-то это вообще надо было. Меня ли хотели подставить, или Павла Лучко.

***

На следующий день Соломон Моисеевич ездил к нам домой, приехал обратно с хмурым видом и сообщил:

Ваша домработница сказала, что хозяева уехали за границу, и дочь с ними. Дом продают.

Вот как! Значит, и я за границу уехала, кошмар, отец, ты с ума сошёл, даже оправдаться мне не дал.

– И я уехала? Значит, для всех я в другой стране, но в какой? Что же делать, у меня даже паспорта нет, выгнали из дома в чём была.

Соломон долго думал, потом сказал:

– У меня связи есть везде, с хорошими людьми, мы, евреи, не как вы, русские, своих в беде не бросаем, поможем всегда друг другу, если есть возможность, а у меня возможность есть, так что паспорт тебе будет. Хочешь моей внучкой стать? Всё равно фамилия Красновых заляпана грязью. Вся Москва, вернее, все богатые люди обсуждают, как дочь Краснова опозорила отца.

Что мне было делать? Я согласилась. Так я стала Вайсер Татьяна Максимовна. А когда меня начало тошнить и выворачивать, ко всем моим приключениям добавилось то, что я беременна. И вот здесь радость снова омрачилась слезами, что я могу? Как выращу ребёнка одна? Я плакала, а Соломон рад был.

– Танюшка, ты мне правнука родишь или правнучку. – Прослезился он. К тому времени я его уже дедушкой звала, на законных основаниях. – Да не плачь, глупенькая, ребёнок это же такая радость, такое счастье.

Счастье… Действительно, счастья у меня в последнее время через края.

﻿Ровно через семь месяцев после этого я родила девочку Еву. Так дедушка её назвал. Маленькую девочку, которая чмокала губками, а у меня сердце и правда замирало от счастья.

Сейчас ей уже четыре года. Она очень милая, похожа на Пашку. Я всегда следила за его жизнью, знала, что они с Никой решили пожениться, ну что же, это их решение. В его жизнь я больше не лезу, не надо мне, он, даже он не поверил мне тогда, он поверил в то, что это я совершила кражу и его подставила. Поэтому доверять ему я больше не могу. Знал бы он, сколько я перетерпела унижений, несправедливо, за чью-то подлость. Сколько слёз пролила, работала и техничкой, и дворником. Потому что хорошая работа была не для меня.

Только недели две назад меня взяли в кафе официанткой, работа мне нравилась, зарплату обещали хорошую. Примерно после того, как отработала неделю, к нам в кафе Саня Зайкин заявился.

– Танька! Краснова! Неужели это ты? Ты что это? Нажилась за границей? – Обнял он меня.

– Тише ты, я же работаю здесь, нам с клиентами нельзя ни за столом сидеть, и уж тем более обниматься. Ни за какой границей я не была, ты не слышал разве что, что я воровка, обворовала Шахову. – Осадила его, с ума сошёл, разве можно так.

﻿– Слышал и знаю. Хммм, только нисколько я в это не верю. Нет, не верю. Просто нам сказали, что вы всей семьёй за границу уехали, а как же ты здесь? – Он пожал плечами.

– Отец с мачехой уехали, а я… Как видишь, меня выгнали из дома, без паспорта, без денег, бизнес у отца Шахов забрал. – Объяснила ему. – Вот такие, Сань, дела мои скорбные.

Санька сжал челюсти, аж скулы побелели у него, посмотрел на меня сочувствующе.

﻿– Слышал, что Шахов обобрал твоего отца… Сволочь он та ещё. А хочешь, я тебе одно любопытное видео покажу?

– Видео? И что в нём интересного? Слушай, пока клиентов мало, пойдём там посмотрим, – я кивнула ему туда, где официантки прихорашивались, – а то здесь не совсем удобно.

Мы прошли за ширму, и Санька показал мне своё видео, ноги мои подкосились.

﻿Жесть! Это Ника с Маринкой подставили и меня, и Пашку, одним выстрелом двух зайцев убили, и меня на дно, и Паша подумал, что это я его подставила.

– Где же ты раньше с этим видео был, и… как оно вообще к тебе попало? – Я заикаться стала.

– Так мы же в тот день на соревнования уезжали, в обед, в столовой все были, ну а мы вдруг вспомнили, что сумку с вещами в классе оставили, подошли с Витькой Сайкиным к двери, а там Ника с Маринкой шепчутся о чём-то, вдруг Маринка сняла колье с шеи и Нике отдала, та подошла к рюкзаку Лучко и положила это чёртово колье, смотрю, а Витька Сайкин на телефон всё это снимает. Ну мы подумали, что девчата разыграть решили Пашку в День Рождения. Зашли, как будто ничего не знаем, забрали сумку с вещами и в автобус, всю дорогу ржали с Витькой, ну думаем, вот ржач в классе будет, когда эти бусы у Пашки обнаружат.

– Бусы… Это очень драгоценное колье. А что же не позвонили ни разу? За всю неделю?

– Ага, позвонишь там. Телефоны сразу отобрали, только тренировки и отдых, режим, режим и ещё раз режим, думаешь, как мы ещё первое место заняли? Только упорным трудом. Нам в день отъезда только телефоны отдали, правда их давали не надолго, родным позвонить, ну а об этом видео мы только вспомнили когда домой вернулись и… всё узнали. Через неделю и узнали, что на самом деле случилось, офонарели, нам вообще сказали, что вы за границу уехали. Ну мы и решили молчать, даже Пашке ни слова. А теперь слышала, Пашка на Нике женится.

– Слышала. – Кивнула головой, а у самой руки дрожали, силы меня покинули совершенно.

Долго ещё мы говорили с Зайкиным, у меня сердце обливалось кровью от обиды, от горя. Ника, что же вы с Маринкой наделали.

– Ты слышала, Шахов, говорят, разорился, бог наказал, наверное. Так и надо ему, ещё и Махновым какую-нибудь ловушку кто-нибудь устроил бы, вернее, Нике, отец-то её не виноват.

﻿– Не слышала. Да он и не нужен мне. Может, и наказал, он ведь весь бизнес у отца отобрал, иначе, сказал, дочь в тюрьме сгниёт, то колье огромных денег стоит.

Он и его заложил, колье-то. Так говорят. Значит, по заслугам получил, аппетит слишком сильный у него на чужое, он игрок, проигрался.

– Вайсер, ты чего расселась? Быстро в зал! – Старшая прикрикнула, я аж вздрогнула.

﻿– Ладно, Саш, мне работать надо. Пойду я. Видео скинь мне вот на этот номер телефона. – Слёзы душили меня, пять лет прошло, а я забыть тот случай не могу.

Санька быстро скинул мне ролик, и я побежала в зал.

***

Дома меня встретила дочка, маленькая моя проказница.

– Мам, а мы с дедушкой рисовали, посмотри, вот солнышко, а это тучка, сейчас дождик пойдёт.

– Умница моя, Ева-королева, ты ждала меня?

– Да, и дедушка Соломон ждал. Он меня из садика забрал. – Дочка обняла меня. – Ты устала?

– Нет, ничего, всё нормально. Давайте я вас накормлю.

Покормила своих дочку и дедушку, он совсем слабый, но за Евой в садик ходит потихоньку, а я работаю.

Когда уснула Ева, я показала дедушке видео, мне Зайкин скинул, надо же, пять лет хранил.

– Вот, значит, как, ох, нехорошо девчонки поступили. Ведь какие последствия от этого, тебя смешали с грязью, отца твоего тоже. Где он теперь?

– Не знаю. Никто не знает. У него за границей наверняка счета есть, наверное, нормально живут, жаль, не могу показать ему это, чтобы хоть как-то реабилитироваться. Я ведь ни в чём не виновата. Меня оклеветали.

– Ничего, дочка, такое даром не проходит, и девчонки получат своё. Шахову уже прилетело.

– Я никому зла не желала, никого ни в чём бездоказательно не подозревала. Оказалось, что меня просто уничтожили. Ладно, доброго здоровья им за это, как ты, дедушка, говоришь.

Он покивал головой. Сколько он сделал для меня, поддерживал как мог, прописал в своей квартире, завещание на меня написал. Помогал, а ещё говорят, что евреи жадные. Неправда, я теперь тоже в некотором роде еврейка, и скажу вам, люди врут.

*** *** ***

Приехала домой после встречи в кафе с Никой и Пашкой, опустошённая, раздавленная, оскорблённая несправедливо и кем? Снова Никой.

– Ты что так рано? О-о-о, глаза заплаканы. Что случилось? – Дедушка опустил руки. – Танюшка, что опять?

– Меня с работы уволили. – Устало ответила я и рассказала дедушке о случайной встрече.

﻿– Да когда же она успокоится, эта Махнова, ну совсем краёв девка не видит. Выходишь замуж, так выходи, зачем так-то? Ревнует, понятно.

Ревнует… К кому? Ко мне? Да вряд ли Пашка её холёную на меня променяет, что было, то прошло.

﻿– К кому ревновать? Видел бы ты её. Красотка, хоть сейчас на подиум.– Вздохнула всей грудью.

﻿– При чём здесь красота? Плохо ты знаешь мужчин, девонька. Я всю жизнь любил одну женщину, она отказала мне и вышла замуж за другого, а я забыть её не мог, много красивых видел, а такую, как она, не нашёл, так и не женился. Скажу тебе, красотой она не блистала, но любил я её, сильно любил.

Глава 3. Павел Лучко.

Жесть! Жесть! Жесть! Я не мог найти Таню! Искал в соцсетях, при встрече с одноклассниками спрашивал, не видел ли кто её. Все отрицательно качали головами. Я не отъезжал от школьного кафе, всё ждал, может придёт сюда долг отдать старшей. Но тщетно. В среду позвонили мне из кафе и попросили приехать забрать деньги. Таня сама выплатила долг. От моей помощи отказалась. Я приехал в кафе, спросил у старшей, когда приходила Таня, она в ответ мне сказала, что Таня деньги на карточку перечислила, а от помощи отказалась. Деньги я, конечно, не забрал, оставил за моральный ущерб. Домой ехал в расстроенных чувствах. Не принимает помощь, что же ты такая гордая?

Вечером позвонила Ника.

– Пашенька, как настроение перед свадьбой? У меня завтра девичник, а у тебя мальчишник. Фотками обменяемся? – Засмеялась как ни в чём не бывало, ни сожаления, ни стыда. Неужели она всегда была такая? Почему я не видел?

– Наверное. – Нехотя ответил я.

– Что с настроением? Синдром жениха? Знаешь, я тоже психую, мама не знает, как мне угодить. И так и этак передо мной: «Никуся, Никуся», а я волнуюсь страшно. Пашенька, люблю тебя, целую. Скучаю по тебе, родной. Пока.

– Пока. – Коротко ответил я. Не до тебя, Ника, вроде не видел Таню, всё нормально шло, а когда увидел, все так далеко запрятанные чувства вырвались на свободу. Люблю. Танька моя, я не смог разлюбить тебя, никак не мог, несмотря ни на что, не верю, что это ты тогда… Не верю. Где ты? Как мне найти тебя? Может, она в Подмосковье живёт, где-нибудь? Такой вариант тоже нельзя исключать. Проверить? А как?

***

В клубе дым коромыслом. Что ты, мальчишник. Вино рекой, стриптизёрша извивается в змеином танце возле шеста, шутки, поздравления, пацаны хохмят, танцуют до упаду. Мальчишник… Весело всем, только не мне.

– Пашка, видишь, как мы тебя в семейную жизнь провожаем? С музыкой. Ника у тебя красотка! Счастливый ты, Пашка! – Обнял меня Славка Попов. – Я тебе, знаешь, даже завидую. Такую деваху отхватил!

– Наверное. – Улыбнулся я ему. – А ты со своей Иринкой всё мутишь или другую нашёл?

– Эх, Пашка. – Пьяно вздохнул он. – Я пока присматриваюсь, вдруг не моя? Надо досконально всё изучить, вернее, всю и вдоль и поперёк, а то женюсь, а там… не то, что мне нужно. – Развил теорию совместимости Славка.

– Ладно тебе, Славян, Ирка красавица, не хуже Ники. Так что не теряйся. – Подбодрил я его.

– Пашка! Я человек осторожный, ты меня знаешь. – Вдруг он нахмурился. – Ты, надеюсь, помнишь Краснову?

Я молчал, ничего не ответил ему, он и так всё понял.

– Может, мы зря тогда на неё всё свалили? Часто думаю об этом, я ведь первый показал на неё, пойми, Паш, она одна подходила к твоей парте и что-то клала в рюкзак. – Славка помолчал немного. – Сейчас сомневаюсь, что это Таня сделала, такая девчонка хорошая. Где она сейчас?

Я снова промолчал, никому пока ничего не скажу.

– Ладно, что теперь… поздно… грустить не надо! Выпить надо. Эй, давай, пацаны!

Пили, веселились, в разгар веселья меня отозвал в сторону Сашка Зайкин, он почему-то не очень весел был, вёл себя как-то странно и непонятно поглядывал на меня. Мы вышли в туалет, здесь Витя Сайкин ждал нас. Что затевают эти два боксёра? Какую игру? Или розыгрыш? Не надо! Не люблю розыгрыши.

– Паш, мы с тобой поговорить хотим. Долго не решались, да и сейчас сомневаемся, надо ли? Решили, что ты должен знать. – Начал издалека Сайкин.

Это ещё что за шутки? Но вскоре мне не до шуток стало. Зайкин произвёл манипуляцию на своём телефоне, и в то же время на мой пришло сообщение. Когда я посмотрел, то чуть было чувств не лишился.

– Вот, значит, как? И вы до сегодняшнего дня молчали? Вы почему раньше не сказали мне?! Почему отцу Шаховой не показали?! Вы убили меня сейчас! Вы хоть понимаете это?! – Орал я, совершенно обезумев. – Пацаны, да вы… Я не знаю, как вас назвать!

Они стояли, понурив головы, видно, тоже переживали.

– Паш, мы же не знали, думали, девчонки тебе розыгрыш готовили на День Рождения, а когда приехали через неделю, то узнали, какая беда с Таней случилась, и что она уехала за границу. Ну и решили молчать. Тани всё равно нет и отца её тоже. Пойми, пацаны тогда были.

– Ника, Маринка! Твари! За что они так с ней? За что так со мной? Вернее, с нами.

Мне даже дышать стало трудно, всё я передумал за эти годы, но чтобы такое… Даже в голову не приходило. А тут всё просто и понятно, гениально сработано. Всё гениальное просто.

– А ты что же, поговорить не мог с Таней? Вы же… У вас же любовь была? – Сайкин укорил меня справедливо. – Неужели ты поверил?

Поверил? Нет, я не поверил, но повёл себя как обиженный мальчишка.

– Я в таком состоянии был, что не соображал ничего, уехал домой, только через неделю нашёл в рюкзаке вот этот подарок от Тани. – Показал им браслет, я его ношу не снимая. – Поэтому Таня к моему рюкзаку подходила, а все посчитали, что колье мне подкинула. А Маринка с Никой, выходит, специально это сделали.

– Выходит, что так. – Кивнул Сашка головой. – Паш, надо что-то делать.

– Вы бы видели, как Маринка тогда себя вела, там рыдала, как заправская актриса, такой спектакль разыграла. Украли… Украли, причитала. Шахов приехал, и тут вообще непонятно что началось, сон… Только лица мелькают перед глазами, Александры, директора, Шахова…

Я замолчал, сидел убитый правдой, которая внезапно свалилась на меня. Да вы хоть сами поняли, что натворили, девчонки? Вы ведь не только Таню уничтожили, но и её отца.

– Я ведь подумал, что пацан какой-нибудь отомстить мне захотел, за что, правда, не знаю, а тут… – На сердце у меня было до того муторно, что я готов был сорваться до рёва…

– А вот я думаю, что это Ника Маринку подговорила, она же влюблена в тебя как кошка была, и в результате одним махом и от Тани избавилась, ну и ты женишься на ней. Так и было задумано. Может, слышал, Шахов разорился? И колье, говорят, заложил. – Зайкин сообщил, задумчиво кивая головой.

– Х… с ним, пусть ещё голову заложит, и свою, и дочкину. Не о нём речь. Таня никуда не уезжала, я её видел в кафе, том школьном…

– Нет, не уезжала, я её сам две недели назад встретил. Оказывается, после того случая отец выгнал её из дома в чём была, и даже паспорта не отдал. – Зайкин снова понуро опустил голову.

– И… – Задохнулся я. – Где она жила всё это время? Сашка, говори, иначе я тебе башку проломлю чем-нибудь! Да что же они натворили, и Ника, и Маринка, и сам Шахов, ну и Краснов? Где сейчас Таня? Я не могу её найти. Вам известно что-нибудь?

– Она живёт у Соломона Моисеевича Вайсера, учителя музыки. Помнишь его, наверное, он выправил ей паспорт, она теперь Вайсер. Вот адрес. – Сашка подал мне записочку. – Я выследил её, остальное дело техники. Съездишь, поговоришь, если она захочет, конечно. Прости нас, Паш. Мы хотели как лучше.

Сжал в кулаке клочок бумаги с адресом, сердце на части рвало.

Я уехал с мальчишника, оплатив всё как положено. Не мог там больше находиться. Пусть пацаны развлекаются, и девочек им подогнал.

Приехал домой на такси, сделал кофе и стал думать, завтра поеду к Тане и узнаю всё. Не захочет говорить со мной? Наверное. Да. Неправильно я сделал тогда, надо было поддержать её, а я… Таня. Значит, отец из дома тебя выгнал, тоже, выходит, не поверил, а мачеха, должно быть, рада была, что Максим, её любимый, дочь родную изгнал. Вот чем обернулась история с колье. Катастрофой. Но… Выходит, Шахову прилетела ответочка, разорился. Или разорили? Думаю, и Нике скоро прилетит. Вернее, уверен в этом.

Уснул к утру. Проспал почти до обеда, проснулся от звонка на телефон.

– Алло?

– Пашенька, видел ролик, я тебе прислала? – Ника звонит, а ведь и правда приходили мне сообщения, а я не смотрел даже.

– Видел. – Недовольно ответил, пошла ты со своими роликами, если я тебе сейчас пришлю ролик, то в обморок свалишься.

– Ну и как тебе?

– Здорово. Слушай, Ника, у меня голова болит, я спать хочу. Пока.

– Пока, дорогой, с завтрашнего дня мы уже расставаться не будем. Целую. – Ника отключила телефон, а я решил посмотреть, как они на девичнике развлекались. О, тоже дым коромыслом. Девчата пьют коктейль. Наверное, секс на пляже заказали, смеются, поздравляют Нику. Действительно, здорово. А вот и второе видео с незнакомого номера. Что это? Ника танцует с мулатом. Они что, ещё и негров пригласили? Вот это да! А прижимается-то как к нему, а он полуголый, лыбится, зубы как у акулы в три ряда. Ну и дела! Давай, давай, мне всё равно как-то… О, снова звонит. Нет, это мама.

– Паш, здравствуй, как ты себя после мальчишника чувствуешь? – Здоровьем моим интересуется.

– Не очень. – Недовольно ответил ей.

– Ничего, до завтра всё пройдёт, до свадьбы заживёт. Мы с отцом готовимся к твоей свадьбе. Завтра ты у нас семьёй обзаведёшься. Это неплохо для бизнесмена. Почёт и уважение. – Мама довольна моим выбором, а я нет. Нет.

– Ладно, мам, понял я всё. Отдыхать буду. – Поймите вы наконец, что не до разговоров мне сейчас.

– Ты с Никой? – Спросила, тоже мне.

– Нет. Я один сегодня. – И, наверное, Ники уже не будет рядом. Не будет.

Надо просыпаться, хватит дрыхнуть. О-о-о, потянулся на постели. Сходил в душ, яичницу сообразил, кофе выпил. Надо ехать к Тане и поговорить во что бы то ни стало.

***

К дому Вайсера приехал часов в пять, всё никак не мог решиться, то хотелось увидеться с Таней, а тут подумал, надо ей это или нет, ещё и вину свою чувствовал. Вначале огляделся во дворе, может, здесь увижу, на улице. Сидел в машине, музыку включил. И… вдруг увидел Таню, она шла не одна, а вела за руку маленькую девочку, лет трёх-четырёх. Кто это? Таня что, замужем? Интересно, интересно. Девочка в розовом платьице, с таким же розовым бантиком. Таня в лёгком летнем сарафанчике, тоже на девчонку похожа, такая красивая.

Я открыл дверь и вышел из машины.

– Здравствуйте. – Поздоровался с девочками.

Две пары глаз удивлённо посмотрели на меня. Девочка спряталась за Таню.

– Мам? – Значит, всё-таки дочка. – Мам, кто это?

Таня посмотрела на неё и ничего не сказала от растерянности, конечно, не ожидала меня увидеть. Я присел на корточки и посмотрел на девочку.

– Кто я? Меня Павел зовут, а тебя?

Девочка снова посмотрела на мать, та молчала.

– Меня зовут Ева. Ева-королева, так меня дедушка называет. – Ответила эта, вся в розовом, принцесса.

– Ева? – Удивился я, хотя чему удивляться, Соломон-то еврей, наверное, он и назвал. – Сколько тебе лет, Ева-королева?

Девочка показала четыре пальчика. Четыре, значит, я в уме просчитывал сроки, и по ним получается… получается… Неужели? Но это же простая арифметика, несложные расчёты. Ева, да ты… Я снова задыхаться начал, новость добила меня… Неужели?

– Ты зачем приехал? – Наконец-то к Тане вернулся дар речи.

– Мам, дедушка Соломон вышел с Рексом гулять, можно я с ними тоже погуляю?! – Ева запрыгала на месте, я с улыбкой смотрел на неё.

– Можно. – Ответила Таня, и Ева побежала к старичку, да, Соломон Моисеевич сильно постарел.

– Поговорить с тобой приехал. Мы же с тобой так и не поговорили тогда, мне ваша домработница сказала, что вы всей семьёй за границу уехали. Навсегда.

– Ну вот и дальше так считай. И нечего было сюда приезжать, никто не звал тебя и не ждал. – Недовольно ответила Таня.

– Тань. Я не знал ничего до вчерашнего дня. – Она что, думает, я правда знал?

Она приблизила своё лицо ко мне.

– Пошёл к чёрту! Вы мне всю жизнь со своей Никой и Маринкой исковеркали! По сговору? Сказал бы мне, что не нужна, думаешь, я навязываться тебе стала бы…

– Тань… – Я замер. – Ты… Ты считаешь, что я тоже в этом замешен? Тань, поверь, не знал я, мне только вчера Сашка Зайкин рассказал.

– А ты считаешь, что нет? Не виноват? Зачем в кафе припёрлись? Что вы там забыли? Дорогих ресторанов в Москве мало? Только на работу нормальную устроилась, и здесь помешала. Кто вы после этого? Женитесь? Так женитесь себе, я не становлюсь у вас на дороге, так нет, снова надо меня опустить было! Толкнуть, унизить. За что, а, Паш? За что вы так ненавидите меня? Я же ничего плохого не сделала. – Она хмуро смотрела на меня. – Молчишь? Катись отсюда!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.