Геннадий Раков
Лебединая песня. Книга третья

© Геннадий Раков, 2024

© Издательский дом «BookBox», 2024

Лебединая песня

За окном стояла дождливая холодная осень. Не хотелось никуда идти. Он был один. Жена ушла на работу, дети в школу. Строев сидел в кресле около письменного стола. На столе лежал чистый лист бумаги и простая копеечная шариковая ручка.

Он устроился в кресле поудобнее, прикрыл глаза. Углубился в свои, одному ему известные мысли.

Что дальше? Может, то, что он знал, умел, делал – всё это бросить? Успокоиться наконец и отдаться своему любимому делу, творчеству? Ему уже достаточно жизненного опыта. В социалистические времена он работал и боролся с проявлениями, чуждыми идеям коммунизма. Воспитывал себя и работавших с ним людей, чтобы шли к идеалам счастливой жизни. Его часто самого предавали… Но тут вдруг предали страну. И кто? Те, кто его, их всех вели (или якобы вели) по намеченному революцией пути. В один момент всё, что он считал для себя идеалом, оказалось брошенным в грязь и растоптанным. Из щелей повылезала недобитая, недодушенная мразь рода человеческого, жаждавшая обогащения, денег, золота…

Как жить, как работать, противодействовать идеям, разъедающим жизнь простого нормального человека, наученного страной безопасности, преданности, честности и порядочности?

При социализме он знал своё место в жизни, работе, свой путь. Отдавал себя для счастья других. Боролся с негодяями, хапугами, бюрократами, их замашками и порочными привычками. Часто был в меньшинстве, порой вообще оставался один. Но не отчаивался, вёл за собой массы и побеждал.

Кто сейчас защитит простого человека, подумает о нём? Какой дать ему совет в данное время? Он не смирился, он полагал – изменения временные. Пройдёт срок, прошлое вернётся. А пока надо дать выжить народу. Не дать умереть с голода, уберечь от холода. Как долго будет это продолжаться? Идеалы разрушены, идеи изнасилованы… Кормчего нет. Он один не в состоянии найти выход, исправить положение вещей, творящихся в стране.

Писать? Но о чём? О том, что он видит и в чём его заставляют участвовать? О происходящем вокруг него и в стране? Кому это надо, когда руководство страны отпустило на растерзание свои фабрики и заводы, собственное население? О том, что в правительство и власть на местах пришли откровенные бандиты и убийцы без чести и достоинства?

Неожиданный звонок в дверь вернул его на землю.

Кто бы это мог быть? Он пошёл открывать дверь квартиры. На пороге стояли его заместители по ДСК-500.

– Здравствуйте, товарищи, заходите, раздевайтесь. Проходите в комнату.

Они зашли.

– Какими судьбами? Присаживайтесь.

Пришедшие прошли в комнату, присели кто куда.

– Геннадий Евгеньевич, мы вот тоже ушли за вами из ДСК-500.

– Что так, Михаил Николаевич?

– Пошли они подальше! Сами их знаете, этих акционеров. Мы шли работать к вам, а не к ним. Как вам удавалось столько времени находить с ними язык, мы и тогда не понимали.

– Пытался ради дела. Да, как видите, и меня «достали». Что делать собираетесь, Пётр Михайлович?

– Пришли вот к вам, вместе подумать.

– Александр Борисович, а вы?

– Мы с мужиками созванивались, поговорили да пошли к вам. У вас есть клиенты, у меня кое-какие наработки.

– Предлагаете продолжить, только без Диоров? – Он помолчал, осмотрел их, улыбнулся. – А что, сможем? Не боитесь начинать с нуля?

– Сможем…

– Тогда так. Чтобы работать – нужно предприятие. У нас его нет.

– Новое зарегистрируем.

– Допустим. Производственной базы у нас нет.

– «Сибжилстрой» то же делает, что ДСК-500. Заключим с ними договор.

– Допустим. Нет у нас помещения для конторы.

– Снимем в аренду.

– Чем будем платить хоть ту же заработную плату, пусть даже себе? Пополнения оборотных средств не предвидится.

– Найдём аренду с отсрочкой платежа месяца на три. Сами потерпим.

– Думаете, за этот срок раскрутимся?

– Что думать? С вами скорее управимся…

– Да, поставили задачу… Я-то, грешным делом, думал литературным трудом заняться. Так достало всё происходящее.

– Рано, Геннадий Евгеньевич, нам ещё поработать надо, самим с голода не помереть, партнёров поддержать. Если мы создадим своё, начнём работать, к нам остальные с ДСК-500 перейдут полным составом. Не будут у Диоров работать люди.

– Согласен, уговорили. У кого дома есть компьютер?

Компьютер оказался у Дудина.

– Прекрасно. Михаил Николаевич, я напишу устав, учредительный договор, протокол собрания, вы отпечатаете. Сдадим документы на регистрацию. Через десять дней у нас будет своё предприятие. Как назовём?

– Думать надо. Тут как в мультфильме – «как назовёшь, так и поплывёшь».

– Хорошо, думайте. Давайте обсудим предполагаемые объёмы работ. Александр Борисович, что есть у вас?

– В Хантах и Берёзово у меня друзья по обкому комсомола, в больших начальниках ходят. Я с ними от ДСК-500 работал. Две школы и больницу предлагают построить из кирпича. Там я отказывался. А сейчас чего? Пойдёт.

– Пойдёт, согласен. На первый случай без дерева обойдёмся. У меня посложней. Объёмы есть, но договора заключены от ДСК-500. Переговорить надо с заказчиками. На Москве отдельные каркасные домики, количество небольшое, но есть… Что это я? Чай будете? – Нет, мы пойдём.

– Завтра в это же время приходите, проведём учредительное собрание. Документы будут готовы.

Гости оделись и вышли.

«Так всегда. Хотел по-другому, не получилось. Может, оно и к лучшему. Если хорошо развернуться, скольким людям дадим работу… Пописать ещё успею».

Строев пододвинул кресло поближе к столу, взял ручку, немного подумал и вывел на чистом листе: «Устав закрытого акционерного общества «Новый дом». Взял за образец устава свой старый и углубился в работу…

К приходу заместителей у него были готовы в черновиках все необходимые документы, подлежащие сдаче на регистрацию. Осталось их вместе прочитать, откорректировать.

На всё это они затратили полдня.

– Михаил Николаевич, берите, печатайте. Сколько времени вам понадобится?

– Не знаю, может, сутки, может, двое. Отдам сыну. Он у меня по этой части.

– Как будет готово – приносите. Сдам на регистрацию. Александр Борисович, вы успели со своими на Севере переговорить?

– Да, ждут. Объёмы подтверждают.

– Получим с регистрации документы, закажем печать и сразу поедем. На всё уйдёт дней десять. На чём поедем? Пётр Михайлович, кажется, у вас была машина?

– Есть, поедем на моей.

Через десять дней получили и оформили документы на зарегистрированное предприятие, взяли в аренду квартиру на первом этаже дома в Третьем микрорайоне и вчетвером на машине отправились в Ханты-Мансийск. Провели переговоры, получили проекты договоров на строительство двух школ-интернатов и одной больницы на общую сумму сто двадцать миллионов рублей.

Хорошее начало.

По возвращении в Тюмень более подробно изучили договора. Посмотрели на карте области расположения объектов и пришли в ужас.

Населённые пункты объектов строительства располагались там, где «Макар телят не пас» – в самых отдалённых местах Берёзовского района. Ни дорог, ни связи. При советской власти никто не рискнул там строить. Да и теперь, видимо, смелых не нашлось. Им потому и предложили.

– Как, орлы, одолеем?

– А чего нам остаётся? Других предложений пока нет. И за то спасибо.

– Пётр Михайлович, чего загрустили?

– Не знаю – сможем ли организовать строительство? Там не только дорог нет, но и электричества, телефона. Самая что ни на есть глушь. Это же всё за собой тащить надо, начиная от электростанции до последнего гвоздя… Аппарат надо принимать, ПТО, материалы посчитать согласно проекта. Скупить, свезти на базу хранения, погрузить в баржи… В общем, работы много.

– Главное, после подписания договора нам заплатят тридцать процентов аванса от проектной стоимости всех объектов. Солидная сумма получается. По конторе надо думать. Занимаемся все. Необходимо разместить человек тридцать для начала. Это, короче, метров двести.

Строеву по сотовому позвонил Бинкин из Москвы.

– Привет, Геннадий Евгеньевич, ну как ты там? Чем занимаешься? Я тебя потерял. Ушёл, мне сказали, из ДСК-500?

– Ушёл, не говорите, не смог сладить с акционерами. Только пошли деньги – начали отбирать.

– Ты что, не знал? Этого и надо было ожидать.

– Думал, хватит у них ума на более серьёзный подход. Оказалось, нет. Мы с заместителями учредили новое предприятие, объёмы солидные подобрали. Подписываем договора. Встала проблема с офисом…

– Бери мой. Я всё равно в Тюмень не вернусь. Он в центре города, на Комсомольской. Да ты ж у меня был, видел своими глазами. На первое время вполне подойдёт. Он у меня в аренде от городской администрации, по распоряжению губернатора. Деньги я не платил. Заключишь сам – кое-что будешь платить. У меня там в одной квартире дочь с семьёй живёт. Ключи от подъезда у неё. Заезжай, потом я подойду. Зайдём вместе в город, перепишем на тебя.

– Борис Аркадьевич, прекрасно, в самый раз. Спасибо!

– У меня там ещё персональная машина «Вольво» на фирме числится, возьми заодно и её. Деньги появятся – отдашь. Машина не старая. Мебель прекрасная в офисе, тоже продам по сходной цене.

– Неудобно как-то, вы всё своё отдаёте.

– Ты же понимаешь – я не вернусь, и всё это мне не пригодится. Считай, тебе повезло.

– Спасибо, Борис Аркадьевич, вы настоящий друг.

– Пока. Скоро приеду, может, и сам полезным тебе окажусь.

Строев отключил телефон.

– Мужики, всё, вопросы с офисом решены. Бинкин отдаёт нам свой на Комсомольской, рядом с областной администрацией. Поехали смотреть.

Это был один подъезд двухэтажного жилого дома, переоборудованный под офис. Они взяли ключи, осмотрели кабинеты. Было тепло и уютно. На первом этаже была даже небольшая столовая.

– Берём?

– Конечно.

Здесь они отработали не один год.

После подписания договоров и получения аванса закипела подготовительная работа: подсчёт материалов, выбор накопительного причала, покупка и завоз всего необходимого к началу речной навигации. Других путей доставки грузов в эти отдалённые населённые пункты не существовало.

Весной погрузили материалы, каждый объект на отдельную баржу, посадили сопровождающих и отправили в путь. В Саранпауле и Няксимволе разгрузились прилично. В Кимкьясуе ждали подъёма воды, самоходная баржа так до посёлка и не дошла. Приняли решение разгружать на высокий берег, одиноко выглядывающий из воды. Осталось всего несколько дней до спада воды. Если не успеть разгрузить, то баржа останется до следующей навигации. Капитан торопил, нервничал. Последним разгружали экскаватор. Поставили его на край берега, тот обвалился, и экскаватор наполовину оказался в воде, повис на ковше. Капитан отказался его доставать, оправдываясь своим критическим положением…

Отправили на места начальников участков, комплексные бригады рабочих, сначала самолётом в Берёзово, там по воде на катерах. Вингалов поехал следом организовывать строительство. Вернулся через полмесяца в упадническом настроении.

Строев собрал правление.

– Рассказывайте, Пётр Михайлович – как там начало?

– Плохо: Саранпауль, Няксимволь построим, Кимкьясуй – нет.

– Почему?

– Вы бы видели условия. Материалы и технику до места не довезли. Жить людям негде, электричества нет. Местные жители, ханты, против строительства школы-интерната.

– Как вы это себе представляете? Так нельзя поступать, Пётр Михайлович. Деньги от заказчика мы получили, материалы и людей завезли. Что прикажете теперь делать? Ещё не начали работать – и «сливать воду»?

– Я вам доложил реальную обстановку. К тому же начальник участка, которого мы приняли туда, оказался алкашом.

– Вы же сами его мне рекомендовали.

– Хорошим был специалистом, когда у меня работал. Кто знал, что он таким станет?

– Товарищи, что будем делать?

Члены правления выразили общую мысль, сводящуюся к строительству объекта любой ценой.

– Вот и стройте сами, – Вингалов выглядел обиженным. – Если бы была хоть малейшая возможность, я бы вам так не докладывал.

– Хорошо, Пётр Михайлович, организовывайте строительство больницы в Саранпауле и школы в Няксимволе. В Кимкьясуй я пошлю своего сына, Игоря. Он хоть и молодой, но опыт наработал, плюс начальника участка оставим. Со слов Петра Михайловича, он имеет хороший производственный опыт. Вдвоём справятся.

Строев поднял трубку секретаря.

– Нина Михайловна, где у нас Игорь?

– В приёмной.

– Пусть зайдёт.

Вошёл его сын, поздоровался.

– Присаживайся… Не хочешь на Севере поработать?

– Мне разницы нет, где работать.

– Тогда слушай задание. Самое плохое у нас положение в Кимкьясуе. Пётр Михайлович считает, что там невозможно построить объект. Люди и материалы – уже там. Начальник участка имеет большую практику, но пьёт. Задание тебе будет – организовать строительство, построить и сдать государственной комиссии, согласно сроков договора на следующий год, к сентябрю.

– Геннадий Евгеньевич, если Пётр Михайлович считает невозможным, то я не Бог.

– А ты не спеши с выводами. Поезжай туда, прикинь, подумай, найди возможности… Скажу одно: если объект не сдадим, то нам будет то же, что в Чечне, где ты был в армии, с теми, кто не вернулся домой. Ты меня понял?

– Понял, что уж там. Когда выезжать?

– Соберись. День, два – и езжай.

* * *

Тем временем, пока велась заготовка материалов и отправка на Север, Строев договорился о приобретении контрольного пакета акций акционерного общества «Сибжилстрой» у областной администрации.

В «Сибжилстрое» было производство каркасно-панельных деревянных домов, подобное ДСК-500, но меньшей мощности. Договорились с главными акционерами, руководством «Сибжилстроя» о постепенном выкупе их акций. Приступили принимать на свой баланс цех лесопиления с сушильными камерами.

Для подсказки и обучения в начале развития своего бизнеса он вновь пригласил к себе из Голландии, по системе МНСИПИ, знакомого ему Хенка. Тот приехал, не затягивая. Выслушал планы работы Строева.

– Геннадий Евгеньевич, то, что ушли из ДСК-500, это правильно. Но зачем берёте на себя другой завод? Это неправильно. Менеджер высокой квалификации, каким я вас считаю, не должен сидеть на заводе, ремонтировать кабеля, заниматься заводскими проблемами. Он должен быть на рынке, там жить и работать. Заводов чем больше, тем вам лучше. У вас в Тюмени их два. Прекрасно. Можете влиять на цены, заказывая им то, что необходимо на данный момент, что требует рынок. Убедительно прошу не брать на себя завод. Он не даст вам возможности выйти на большой рынок…

– Меня, может, вы и убедили, попробуйте убедить моих заместителей. Они настаивают на заводе.

– Соберите их. Поработаю один-два дня. Сами поймут свою ошибку. Я прикидывал, сколько домов в каркасном исполнении вам могут заказать в год. Не более двадцати штук. Зачем под них держать завод? Сами знаете, можно обойтись каркасом. Он ещё качественнее, если строить строго по технологии…

– Не верится. Двадцать домов?

– Двадцать, не двадцать, около этого. Это нетрудно посчитать. С вашими заместителями мы посчитаем. Лучше, если вы займётесь большими объёмами с несущими конструкциями из клеёной древесины. Вот смотрите, – он достал из портфеля альбом-презентацию, – это я строю по всему миру: в Арабских Эмиратах, Австралии, в Южной и Северной Америке, Африке, Японии, конечно, и в своей Европе…

Строев слушал и листал альбом с фотографиями строящихся и работающих объектов: спортивные помещения, заводские… Даже бензозаправки.

– А их-то зачем из дерева?

– Секрет простой: приезжая на пожар, пожарник всегда спрашивает – какие несущие конструкции? Если металл, поливает снаружи. Если клеёная древесина – заходит внутрь горящего здания и спасает, что можно спасти.

– Почему?

– Потому что металл от высокой температуры плавится, теряет свою устойчивость и здание падает, погребая под собой всё, что есть. Клеёные деревянные конструкции обгорают на один-полтора сантиметра и гаснут. Сохраняют свою несущую способность. Поверьте, проверено опытом. Потому у нас в Европе заправки зачастую делают из этих конструкций. О спортивных сооружениях и говорить нечего. Каждый уважающий себя спортсмен тренируется в деревянном спортивном комплексе. А крутые бизнесмены делают себе бассейны в доме из гнутоклеёных деревянных конструкций… Вот куда вам надо идти.

– Опять же, завод надо иметь.

– Зачем? Купите комплект оборудования, передайте на завод, в тот же «Сибжилстрой», научите их – пусть делают по вашему заказу. Вы проектируете и строите.

Строев протянул альбом Хенку.

– Занимательно. Надо изучить рынок в России.

– Берите себе. Специально привёз для вас.

– И правда, пригодится. Можно, мы его используем, как образец в своей работе?

– Можете его перевести на русский язык и сделать свой альбом. Подумаю ещё, чем вам помочь.

После бесед с Хенком у заместителей отпало желание форсировать приёмку завода. А то, что приняли, вернули назад.

Директор «Сибжилстроя», хитрый еврей, поинтересовался:

– Испугались?

– Нет, поменяли стратегию бизнеса. Заключим с вами договор на изготовление продукции. Сами будем проектировать и строить.

– Смотрите, нам всё одно, кто заказывает.

* * *

На текущий момент «Новый дом» в Москве строил каркасные деревянные дома. Панели не пользовались спросом. В «Сибжилстрое» брали только погонаж и столярные изделия: окна и двери.

Заказчиком для них выступала московская фирма «Союзэкология», генеральный директор Кранчев. Клиенты у него были богатыми людьми. «Новый дом» на готовый фундамент собирал каркас, утеплял стены, пол, потолки, делал кровлю, двери, окна, деревянные полы. Чистовую отделку выполняли москвичи и передавали заказчику.

В одну из командировок Строева в Москву Кранчев показал ему обрезок клеёного бревна с зубьями.

– Умеете такой брус делать?

Строев повертел его в руках.

– Нет, не видел такого ни в ДСК-500, ни в «Сибжилстрое».

– Жаль, могло бы быть много заказов. Последний писк моды за границей. Ко мне приходил один мой старый знакомый, спортсмен. Просил построить ему такой дом. Что ему сказать?

– Подождите день-два. Доберусь до Тюмени, узнаю. Вам сообщу.

По приезде в Тюмень Строев пригласил к себе заместителя по производству Дудина, показал ему привезённый кусок бруса.

– Сможем такой делать?

– Оборудование такое в «Сибжилстрое» есть. Видел этот станок. По-моему, он раскомплектован. Не работает, это точно.

– Поехали, посмотрим. Кранчев обещает много домов из него.

Они приехали на завод.

– Владимир Алексеевич, работает у вас этот станок?

– Нет. Ни одного дня не работал. Как сдали нам завод, так и стоит с тех пор. Помню, как-то раз хотели его наладить – все телефоны в округе поотключались. Мы и бросили его. Нам, впрочем, в работе он и не нужен. Хорошо, совсем не выбросили.

– Михаил Николаевич, гляньте его глазами специалиста, чего в нём не хватает?

Дудин со слесарем завода обошли станок размером с приличный коттедж, открывал дверки, крышки, производил записи в блокноте.

Сделал заключение:

– Всё, что можно было, повыдёргивали. Вряд ли можно восстановить.

– Владимир Алексеевич, у вас есть знающий специалист?

– Нет, к сожалению.

– Михаил Николаевич, в ДСК-500 есть?

– Был. Работает сейчас или нет – не знаю. Дома найдём…

Нашли специалиста, тот осмотрел станок, покачал печально головой.

– Варвары, нечего сказать. Кому это было надо? Восстановим. За то, что я сопру в ДСК-500 – платить не надо. Чего не хватит – купите сами. Мне за работу наличными, – он назвал сумму.

– Пойдёт. Сколько надо времени?

– Три недели. Аванс мне перед работой – пятьдесят процентов.

– Договорились.

Несмотря на то что станок был сибжилстроевский, те платить отказались. Все расходы и организацию ремонта взял на себя «Новый дом». Строеву и самому пришлось поучаствовать в изготовлении отдельных деталей. Он использовал свои связи на заводе «Медоборудование». Там ему сделали какую-то спираль для охлаждения воды и режущие резцы.

При запуске и наладке станка опять в округе вырубились телефоны…

Кранчев ждал.

В намеченный срок линия заработала. Больше всех радовался Дудин.

– Вот, запустили! Пошёл-таки. Думал, не получится.

Строев взял образец вновь полученного бруса и поехал в Москву. Показал Кранчеву, тот заказчику.

– Пойдёт. Готовьте проект по эскизу хозяина. Ваше дело будет изготовить, привезти. Сложить стены, возвести кровлю. Остальное мы сделаем сами. Посчитайте стоимость, готовьте договор.

Станок работал плохо, часто ломался. Технология была ещё не отработана. Словом, за месяц с грехом пополам на одну фуру, на полдома заготовили. Загрузили, отправили за брусом людей. Те быстренько за несколько дней построили. И встали.

Хозяин орёт. Завод гонит брак. Время идёт.

– Геннадий Евгеньевич, когда привезёте остальной брус? Хозяин мне грозится кишки выпустить.

– Давайте, я встречусь с ним. Дело для завода новое, медленно осваивают.

– Что вы? Он же спортсмен. Вам никак нельзя с ним встречаться. Он сначала что-нибудь сделает с вами, а потом… Хотел сказать «подумает», так и думать ему нечем, всё в спорте отбили. Лучше уж я сам как-нибудь…

– Тогда скажите через неделю.

Строев пригласил Дудина.

– Михаил Николаевич, как хотите – сидите там, работайте в три смены, но через неделю остаток бруса отправляйте в Москву…

Постепенно выпуск бруса наладился. Кранчев давал заказы.

«Новый дом» выполнял свою работу и дальше не интересовался судьбой домов. Казалось, дальше чего проще: отделал – сдал. На деле оказалось всё не так просто.

Сам Кранчев по образованию был учителем. Работал комсомольским боссом в одном из подмосковных районов. После развала Союза стал шить на своей фабрике пальто. Показалось мало. Начинался бум коттеджного строительства. И он решил тоже не отставать от времени, переквалифицировался в строители. Набрал со всех сторон строителей, сам занялся маркетингом. Его реклама в элитном журнале «Новый дом» была на первых страницах. Клиенты валили валом, несли наличные. Сам он стройки не посещал. После «Нового дома» там, как оказалось, было не пойми чего.

В очередной раз, когда Строев прилетел в Москву, он прямиком направился к Кранчеву. У того в кабинете, кроме самого хозяина, было ещё трое человек. Разговор шёл на повышенных тонах. Строев поздоровался и присел в уголок.

Оказалось, к Кранчеву приехал хозяин очередного дома, находящегося в стадии строительства, и его подручные. Один – профессор из строительного института Москвы, другой – боевик. Разбирали вопрос качества строительства и его остановку. Кранчева загнали в тупик. Понятно – он не строитель, что он мог им сказать? Тем более что дома он и в глаза не видел.

Надо защищать партнёра. Строев подсел поближе.

– Господа, на эмоциях вы ни к чему не придёте. Давайте говорить о фактах. Кто мне может изложить свои претензии?

– Вы кто?

Строев показал им своё удостоверение советника представителя Президента РФ по Тюменской области по делам архитектуры и строительства.

– Кроме того, я генеральный директор ЗАО «Новый дом», я выполнил деревянную часть дома.

– Другое дело. – Хозяин показал на профессора. – У него вопросы по фундаменту.

– В чём вопрос?

– Вами выполнен фундамент из монолитного бетона с заложением основания выше глубины промерзания.

– Называется мелкозаглублённым. Вы о таком не слышали в своём институте?

– Почему же, слышал, сам преподаю такое… Область их применения – на скальных грунтах. А в нашем случае супеси.

Строев рисовал, доказывал правильность заложенного фундамента.

– Как вы не можете представить: дом деревянный, лёгкий. Фундамент – монолитная рама. Даже если пучинистый грунт поднимет какой-то угол – поднимется весь дом, рама останется целой: арматура вверху и внизу снивелирует нагрузку от дома.

– Не верю я вам. Мне надо ещё почитать специальную литературу.

– Читайте. Мы в Москве первыми стали применять такие фундаменты в своих домах, и пререканий у заказчиков нет. В то же время я сам повидал у вас тут под Москвой не один треснутый дом или фундамент. Зато фундамент заложен ниже глубины промерзания… Какие ещё замечания?

– Дом весь сгнил, стал чёрным.

Строев молча посмотрел вопросительно на Кранчева. Тот молча развёл руками.

– Посмотреть надо. Сколько он стоит?

– Третий месяц. Дожди льют, – хозяин вновь засуетился.

– Успокойтесь. Лето действительно в этом году дождливое. А что, крышу не успели сделать?

– Нет крыши.

– Это плохо. Денег, видимо, не заплатили?

– Что, денег тебе не заплатил? – Хозяин вскочил, схватил за грудки Кранчева. – Я тебе денег не давал? Сколько ты называл – всё отдал. Сволочь… Убью.

– Тихо… тихо. Успокойтесь, сядьте. Предлагаю поехать вместе на объект, посмотреть и на месте принять решение. Михаил Юрьевич, поехали.

– Ну уж нет! Пусть здесь остаётся. Оттуда он живым у меня не вернётся, – хозяин не мог совладать собой. – С вами – поеду.

Они долго ехали по областным подмосковным дорогам.

То, что Строев увидел, его повергло в шок. Выгнанный под крышу сруб, который сделали его люди и за что он получил деньги, нареканий не имел. Но сам брус покрылся серыми пятнами. Стоять три месяца под дождём – это слишком… Они обошли дом. Стены посерели кругом. Это и было причиной конфликта.

– Смотрите сами! А он не принимает моих претензий. За те деньги, которые я ему заплатил, он должен был сдать мне готовый дом. Набрался наглости, требует ещё денег. Мне этот дом уже не нужен. Пусть деньги вернёт, не то…

– Плохо, конечно, получилось. Одно могу сказать: если на доме будет крыша, пришлю своих специалистов, они ликвидируют серость, брус станет как новый. – Да?

– Есть в нашем распоряжении такие технологии.

Вступил в разговор профессор:

– Я тоже об этом что-то слышал. Считаю возможным. К фундаменту хочу вернуться…

– Фундамент хорошо сделан, качественно. Простоит сотню лет.

Профессор отвёл Строева за угол дома.

– Я не об этом фундаменте.

– А о каком?

– Проконсультироваться хочу у вас. Я на даче несколько лет тому назад построил домик на асбоцементных телефонных трубах. Трубы начали сейчас качаться, и домик вот-вот упадёт. Не посоветуете, что можно сделать?

Строев посмотрел на него с улыбкой: «Профессор есть профессор».

– Обварите, к примеру, верх труб швеллером, десяткой.

– И всё?

– Каждую сваю к швеллеру приварите хомутом. Тогда всё. Мало покажется – поставьте опалубку с двух сторон и залейте бетоном, но, по-моему, это будет слишком.

– Спасибо, а хозяин – мой друг, проконсультирую его…

– В отношения с Кранчевым и вашим другом я не вмешиваюсь – если захочет, мы можем его дом закончить. Конечно, не бесплатно.

– Не влазьте вы сюда – чувствую, у них добром не кончится…

Вернулись поздно, Кранчева уже на работе не было.

* * *

Назавтра Бинкин повёл Строева к заместителю строительного министерства Московской области.

– Геннадий Евгеньевич, я поговорил там со своими людьми, рассказал о твоём клеёном брусе. Это их очень заинтересовало. Хотят с тобой встретиться.

Зашли к заместителю, познакомились, тот без разговоров завёл их к первому заместителю министра Серёгину.

– Вот он, Строев. Оказывается, из Тюмени. Хозяйничает у нас в области без нашего одобрения.

– Брус деревянный, это интересно, редкий для нас материал. Что вы можете, кроме домов?

Строев молча подал ему сделанный из Хенковского альбом гнутоклеёных деревянных конструкций. Серёгин пролистал картинки.

– Это другое дело. Где у вас производство?

– В Тюмени.

– В Волоколамске бывали?

– Был. Стоит он. Даже крыша провалилась…

– Возьмите себе, восстановите, загрузите. Будете в нашей области полноправным членом. Откроем вам зелёный свет.

– Я, собственно, не против, сам думал об этом. Вопрос упирается в наличие денег на выкуп акций. Столько свободных у нас нет.

– Поможем. У нас есть свой банк. Наши двадцать пять процентов акций этого завода передадим вам без предварительной оплаты. Возьмёте кредит, как денег заработаете – отдадите. Согласны?

Пока Строев думал, что ответить, Бинкин выскочил вперёд:

– Согласны мы на ваше предложение, оно нас полностью устраивает, – он вопросительно смотрел на Строева.

Тот в знак согласия покивал головой.

– Да, вполне.

– Тогда пойдёмте к министру, представлю вас.

Министр доброжелательно одобрил план вхождения «Нового дома» в Московскую область.

– Евгений Викторович, проконтролируйте исполнение наших договорённостей… Говорите, сами проектируете?

– Да, сами.

– Это хорошо, скорее дело пойдёт.

Они попрощались и вышли. Серёгин остался в кабинете министра.

– Геннадий Евгеньевич, такое предложение, а ты думаешь! – говорит Бинкин.

– Борис Аркадьевич, давайте не здесь. Выйдем на улицу – поговорим.

На улице Строев высказал свои опасения.

– В Тюмени-то нет у нас оборудования больших пролётных конструкций. А этот Волоколамский завод уже банкрот и весь растащен. У нас никогда не хватит денег на его восстановление.

– Ничего, что-нибудь придумаем. Главное – ты понял, тебе дают зелёный свет. Сам понимаешь, это заказы. Сейчас у них начинается большая программа строительства спортивных сооружений. Вот тебе и работа на бог знает сколько лет.

– Спасибо, Борис Аркадьевич. Без вас я бы никогда сюда не попал.

– Да что там, главное – работа. Дело делать, твои идеи продвигать.

* * *

В Тюмени Строев собрал правление, доложил о разговоре с министром.

– Волоколамским заводом я займусь сам. Там много вопросов. Нам здесь, в Тюмени, необходимо организовать своё производство. Пусть не своё, но в «Сибжилстрое». Михаил Николаевич, узнайте, где можно подкупить подешевле комплект оборудования.

– Обзвоню своих, может, кто скажет.

– Лариса Николаевна, ищите конструкторов, кто бы мог считать несущие клеёные деревянные конструкции, их конструировать.

– Сложно, в Тюмени таких не знаю, даже в «НИИПлесдреве».

– Ищите, я тоже поищу.

Оказалось, Швец, руководитель «Сибжилстроя», знает, где есть оборудование: в Казахстане. Там распродают оборудование завода по производству гнутоклеёных деревянных конструкций для строительства сельскохозяйственных объектов. Строев взял подробный адрес и выехал. Прибыл почти к шапочному разбору. Только то, что надо, и осталось. Остальное распродали. Он сговорился по цене, получилось как металлолом – стоимостью в одну тысячу долларов.

– Беру. Демонтируйте, никому не отдавайте. В течение недели мои приедут на грузовом тягаче с деньгами и заберут.

– Погрузить поможем.

С проектировщиками вышло сложнее. Пришлось ехать в Москву. Узнали, что там этими делами при социализме занимался ЦНИИСК имени Кучеренко. Но теперь вряд ли кто остался. Строев поехал в этот институт. Нашёл остатки «прежней роскоши». От целой мастерской, занимавшей когда-то целый этаж, осталось три человека. Строев познакомился с Погорельцевым, ведущим специалистом по проектированию клеёных деревянных конструкций. В беседе узнал для себя очень много интересного. Договорились по конкретной работе на субподряде на каждый объект.

– Сроки как у вас?

– Работы много, работаем за весь институт, но сроки не срываем. Всё нормально. Ищите заказы. На каком заводе будете готовить конструкции? При проектировании придётся увязывать к конкретной технологии.

– Да мы сами купили оборудование. Будем осваивать.

– Ну уж нет. Мы на такое не пойдём. Пока научитесь, мы вас аттестуем, не один год пройдёт. Не несущие конструкции – делайте на здоровье… В Березняках Пермской области есть бывший военный завод. Его местные приватизировали. Уверен, завод стоит. Поезжайте к ним, договоритесь. Мы его знаем. Он может делать конструкции любого пролёта. Технология, правда, дедовская, но вполне.

Строев записал адрес, телефон, директора.

– Спасибо за полученную информацию. С большим удовольствием буду с вами работать.

* * *

За это время они в Москве успели провести пару выставок. На Строева по телефону вышел главный архитектор Пуровского района ЯНАО.

– Геннадий Евгеньевич? Здравствуйте. Вы бы не могли к нам приехать? Глава района хочет построить в Уренгое ледовый дворец. Я смотрел на выставке в Москве ваши сооружения из ГКДК. Глава хочет именно такой.

– Когда надо?

– В любое удобное для вас время. Лучше на этой неделе, пока глава на месте.

– Подлетим с проектировщиками.

Строев собрал заместителей.

– Итак, друзья, набираем обороты. Завтра с Ларисой Николаевной полетим на Север. По-моему, у нас будет новый заказ на ледовый дворец. Лариса Николаевна, у нас есть что показать главе администрации?

– Есть несколько вариантов: большие, средние и маленькие. Штук шесть покажем.

– А тот, что в Нижневартовске, смотрели, сделали альбом?

– Конечно.

– Хорошо. Сегодня закажем билеты, завтра летим. Собирайтесь.

Несмотря на разгар зимы, в Тарко-Сале было нехолодно. Нашли главного архитектора. Он посмотрел варианты. Попросил главу района встретиться. Тот принял. При беседе отверг все варианты, кроме Нижневартовского аналога.

– Вот такой нам подойдёт.

– Хорошо, сделаем такой.

Глава района по телефону дал команду в Управление капитального строительства района заключить договор на проектирование ледового дворца.

– Сразу говорю: стройка с проектом – не дороже двухсот миллионов рублей, – предупредил глава района.

– Ясно, постараемся войти в эту сумму, – ответил Строев.

Вернувшись в Тюмень, Строев дал необходимые распоряжения проектировщикам, сел в машину и уехал в Березники… Там нашёл директора завода. Они вместе осмотрели стоящий без работы завод. Поговорили с людьми, заехали в лабораторию.

– Юрий Иванович, если честно, то мне понравился ваш завод. Всё у вас тут по-серьёзному. Погорельцев не зря мне вас рекомендовал. Хотелось бы поплотнее с вами соединиться.

– Каким образом?

– Вы нам двадцать пять процентов заводских акций, мы вам гарантируем загрузку завода.

– Поехали к нашему главному акционеру. Нас всего трое. У двоих по двадцать пять процентов, у него пятьдесят. Поговорим. Убедим отдать вам.

Главный акционер и не возражал. Оформили договор купли-продажи акций на «Новый дом».

– Теперь заказывать будем только у вас.

Здесь же Строев сообщил Погорельцеву о принятом решении по заводу и о первом заказе на ледовый дворец в Уренгое.

* * *

В Берёзово сменился глава районной администрации. Знакомый Мамаева проиграл выборы. Новый ознакомился с состоянием дел, позвонил Строеву.

– Геннадий Евгеньевич, ваши объекты идут к завершению, а вы ни единого раза на них не бывали. Непорядок.

– Что, плохо строим? Низкое качество?

– Нет, наоборот, всё в порядке, но всё же…

– Я стараюсь не мешать там, где работа идёт, достаточно моего заместителя. Поверьте, я без дела не сижу, из командировок не вылажу.

– Геннадий Евгеньевич, прошу вас лично – приезжайте ко мне. Дам свою машину, водителя, пока зимники не упали – посетите участки и мне доложите о состоянии дел.

– Хорошо, если вы настаиваете, приеду.

– Когда вас ждать?

– В следующий вторник. У меня такой график: в понедельник я в Тюмени. Решаю вопросы центра. До пятницы – в командировках. Мой график все знают, привыкли к нему. За понедельник решаю массу вопросов и в бой.

– Ждём. Купите билет – позвоните, встретим.

Строев по телефону попросил секретаря:

– Нина Михайловна, пригласите ко мне Вингалова.

– Минутку, сейчас его найду.

В кабинет зашёл Вингалов.

– Пётр Михайлович, во вторник летим в Берёзово. Глава района просил меня лично посетить строящиеся объекты и доложить ему информацию об их состоянии. – Смотреть там нечего. Один Саранпауль в работе. Остальные временно приостановлены на период больших морозов. Грузим недостающие материалы. К весне вернём людей на места. Осенью все объекты будут готовы.

– Полетите со мной. Вместе с вами объедем все объекты.

Самолёт в Берёзово улетал утром, ближе к обеду. Поэтому Строев с утра поехал на работу в контору. Несмотря на начало марта, валил снег. Кругом навалены сугробы. Подъезжая к конторе, Строев заметил вдалеке неуверенно идущего человека – то направо, то налево, падал в сугробы. Чем-то тот напомнил ему Вингалова.

Он зашёл в приёмную, спросил у Нины Михайловны:

– Пётр Михайлович ещё не подошёл?

– Вроде не было.

– Как появится, пусть зайдёт ко мне.

Немного погодя тот был уже в кабинете Строева. Лицо помятое, едва стоит на ногах.

– Что с вами?

– Виноват. Выпил вчера лишнего. Лететь не могу. Помру по дороге…

– Ну уж нет. До самолёта три часа, приходите в себя. Полетите со мной в любом случае, хоть на носилках. Почти год командовали там, теперь в кусты сбежать захотели? Так не пойдёт.

В самолёте Вингалову действительно было плохо. Два часа его без остановки тошнило. Вышел в Берёзово из самолёта совершенно зелёный.

– Пётр Михайлович, идите в гостиницу, лечитесь. Ещё не хватало, чтобы померли здесь. Пойду к главе администрации сам. Сам и на объекты поеду. Чтобы за это время пришли в себя.

– Спасибо.

Глава района был до избрания на эту должность руководителем производственного предприятия района. Они сразу нашли общий язык. Тот, как и обещал, выделил Строеву свой персональный уазик. И он без задержки по окончании беседы выехал.

Зимняя лесная дорога была хорошо почищена, выровнена, и они довольно быстро доехали до посёлка Кимкьясуй. Объект искать не пришлось, он единственный возвышался над несколькими покосившимися деревянными домиками. К школе ни подъехать, ни подойти. Строев в школу не попал – кругом глубокий снег. Да и так было понятно – работу проделали большую: стены возвели под кровлю. Пожалуй, к осени можно сдать…

Няксимволь был в таком же состоянии, только кровлю успели поставить.

Дальше отправились в Саранпауль. Ехали долго. В лесной глуши поперёк дороги стоял снегоход. Водитель остановил машину.

– Надо водку и деньги давать. Обычай у них такой.

Строев вышел из машины, поздоровался с мужчиной, женщиной и девочкой лет семи. Все они были одеты в свои национальные одежды, курили, даже девочка.

Глава семейства улыбался.

– Водку давай.

У Строева её не было.

– Нету, любезный.

– Не поедешь тогда. Тайга опасная, пропасть можешь.

Из машины вышел водитель. В руках держал бутылку водки.

– Есть у меня полбутылки. Хватит?

– Хватит, хватит, давай сюда.

Он деловито взял бутылку, жена мигом достала стеклянный стакан. Здесь же каждый понемногу выпил…

– Хорошо, теперь деньги клади под дерево, – он показал рукой за спину Строева.

Строев оглянулся. За его спиной стояло невдалеке дерево, ветки которого были подвязаны разноцветными тряпочками.

– Ах вот оно что, святое дерево! Понятно.

Водитель уточнил:

– Положите под него мелочь – будет достаточно.

Строев сгрёб в боковом кармане шубы пригоршню монет и аккуратно положил к стволу.

– Теперь правильно. Можешь ехать, – глава семейства завёл свой снегоход, отогнал с дороги.

Они поехали дальше.

– А если нет водки и денег?

– Не знаю. Иногда люди пропадают в тайге. Может, это связано. Лучше в дорогу взять с собой, подальше от греха.

В Саранпауле на больнице шли полным ходом отделочные работы. Рабочие жили и питались в рядом стоящем временном бытовом помещении. Вопросов к Строеву у начальника участка не было. Он провёл совещание с субподрядчиками, поужинал, переспал ночь. Утром – в обратную дорогу. К вечеру они прибыли в Берёзово. Он с ожившим своим заместителем встретился с главой районной администрации, доложил состояние дел.

– Нормально, все объекты к осени сдадим. Больницу, возможно, досрочно.

– Ну вот, теперь другое дело. Посмотрели хоть на своих людей, объекты. Не сомневаюсь в вас.

– Нам ваш предшественник обещал после того, как мы окончим отдалённые объекты, дать какие-то поближе. Можно надеяться?

– Посмотрим, у нас много желающих. Следите за тендерами, подавайте заявки, будем рассматривать. Сам я, как понимаете, этим делом не занимаюсь. С Луненковым, моим заместителем, говорите.

По приезде в Тюмень Строев пригласил сына.

– Побывал я на твоём объекте. Рассказывай, как организовал стройку?

– Так что, всё нормально? Поначалу тоже струхнул. От реки до деревни далеко, дорог нет, техники нет. Как материалы перевозить? Сообща с работягами посидели, подумали, сварили из металлического листа подобие большой сковороды. Восстановили брошенный в деревне геологами ещё до войны допотопный трактор ДТ-54… Так всё и перевезли. Экскаватор из воды вытащили, прочистили мотор, запустили в работу. Им и копали, и монтировали плиты перекрытия с фундаментными блоками. Местные больше вредили. Им эта школа-интернат не нужна. В самой деревне только двое детей школьного возраста. Хорошо начальник участка, хоть и пьяница, но с местными сошёлся, девицу местную молодую собрался в жёны брать… Перестали на нас смотреть по-волчьи. Теперь вредят, но исподтишка: то ящик со стеклом прострелят, то смотрю – на одном из домиков, на кровле, наш металлопрофиль лежит. Я к хозяину дома: «Где взял»? Он: «Купил, привёз». Связываться неохота. Однажды к нам на вертолёте прилетел заместитель главы района Луненков. Походил по объекту, посмотрел, переговорил с нами. Местные набежали. Как он пошёл к вертолёту, один из них поднял карабин и хотел выстрелить ему в спину. Хорошо я вовремя увидел, стукнул по стволу вверх – пуля в небо. Луненков сиганул в вертолёт. До сих пор спасибо не сказал. Всяко было… Что рассказывать? Привёз список недостающих материалов, занимаемся их покупкой. Пока зимник не упал – завезём, и следом сами.

– Люди нормальные? Рабочие, имею в виду.

– Да. Бригадир понимающий человек. Под ним пятьдесят орлов. Сдадим, не переживай.

– Молодец. Закончишь объект, готовлю тебе новый фронт работ в Уренгое – монтаж гнутоклеёных деревянных конструкций.

– Слышал.

– Своих, что у тебя сейчас дома собирают, придётся переучивать.

– Не проблема, научимся.

– В Березниках есть люди, ранее занимавшиеся этим делом. Помогут. С директором я договорился. Ну, давай, трудись. У меня в приёмной – Трусов из Кемеровской области.

Игорь вышел, в кабинет зашёл Трусов, советник губернатора Кемеровской области. Строев вышел из-за стола, они обнялись, как старые друзья.

– Какими судьбами, Владимир Петрович? Неблизкий путь. Присаживайтесь. – Дверь в приёмную была полуоткрыта. – Нина Михайловна, принесите нам чай.

– Смотрю, вы тем же самым занимаетесь, что и в ДСК-500, – деревянным строительством?

– Да, знаете, понравилось дерево. Всю жизнь как осатанелый строил круглыми сутками из железобетона. Считал себя асом в этом деле. Потом поездил, посмотрел, чем мир дышит. Не поверите, в ДСК работать не смог. От бетонных панелей меня просто стало тошнить.

– Сейчас не тошнит?

– Что вы! Открылось второе дыхание. Кроме домов, – Строев протянул Трусову альбом, – смотрите, что можно делать из простого дерева. Это же песня.

Трусов внимательно смотрел альбом, одобрительно кивал головой.

– Вот-вот, я и говорю своему шефу – деревом надо заниматься… Собственно, я чего приехал. Плохо, что вы не в ДСК-500. У нас назревает программа переселения шахтёров из вахтового жилья. Предложил своим вашу технологию. А у вас теперь нет завода. Как быть?

– Ничего страшного. Нам теперь и не надо его. Мы научились ещё лучше делать из подготовленных досок каркасы прямо на фундаменте. Называется это каркасное строительство. Мы сейчас запросто клепаем замки для богатых в Москве и под Москвой. Да и это не предел. Самые богатые заказывают нам дома из клеёного бруса. – Строев достал образец бруса из шкафа. – Вот, пожалуйста. Посмотрите фото домов, – он подал собеседнику фотоальбом. – Можете себе заказать. Сделаем в лучшем виде. Давно я у вас там не бывал. Хотелось бы там построить.

– Я посоветую нашим пригласить вас да поучиться.

– Приглашайте. С удовольствием приеду. Вся молодость у меня там прошла: Кабырза, Таштагол, Осинники…

– Давайте, упаковывайте меня своими материалами, поеду разговаривать со своими. Между прочим, вы назвали Таштагол, а там мой друг Мальцев, работает директором горнолыжного катка, и ему по горло нужны гостиницы.

– Сделаем. Не панели же на горы тащить. Завезём пиломатериалы, такие прекрасные гостиницы отгрохаем – Куршавель в подмётки не сгодится.

Помечтав с гостем об ушедшей юности и проводив его, Строев вернулся к повседневным делам. Надо готовиться в Москву: Погорельцеву отвезти архитектурный проект Уренгойского ледового дворца, заключить с ними договор на проектирование несущих конструкций, проверить работу на двух домах из клеёного бруса по прямому договору с заказчиками, посетить министерство. Там министр собрался ехать в Шаховской район, просили подготовить вариант строительства крытого плавательного бассейна.

Пригласил в кабинет главного инженера проекта.

– Лариса Николаевна, поедете со мной и к Погорельцеву. Там надо провести специфический разговор по плавательному бассейну. У вас всё готово?

– Вроде да. Когда поедем?

– Сейчас узнаем. – Строев набрал приёмную первого заместителя министра. – Здравствуйте, Евгений Викторович звонил, просил меня быть при посещении министра в Шаховской. Когда состоится поездка? В среду. Хорошо, будем, – он положил трубку. – Завтра, во вторник, полетим первым рейсом. Везде должны успеть.

– В какой гостинице остановимся?

– Зачем в гостиницу? У нас там арендованная квартира пустует. Ключи у меня.

– Как-то неловко.

– Не хотите, тогда я в квартире, а вы в гостинице. Мне нет разницы.

Первый день командировки они провели в ЦНИИСКе имени Кучеренко у Погорельцева. Тот заставил архитекторов внести изменения, откорректировать строительную часть из-за особенностей требований именно к клеёным деревянным конструкциям. Лариса Николаевна отстаивала свой вариант, тот настаивал на своих изменениях… Собственно, Строев давно привык к таким «войнам» архитекторов и конструкторов.

Для него это было нормально. В конце концов к завершению дня специалисты пришли к консенсусу.

– Слава богу, обошлось без кровопролития. Это уже успех. Зато я многое узнал о ваших тонкостях. За работу… Как договорились, проектируете под Берёзовскую технологию.

– Да, ненесущие деревянные конструкции можете готовить у себя, в Тюмени, тренироваться. Их будет по объёму половина от общего количества.

На следующее утро они были в Министерстве строительства Московской области на арендованной легковой автомашине с водителем. Хотя он был по образованию машинистом тепловоза, но смышлёный, и на период отсутствия Строева в Москве «крутил хвосты», смотрел за порядком на стройках.

Министр рассматривал план застройки района. Предоставил слово Строеву. Тот в свете договорённостей вывесил плакаты бассейна, предполагаемого строительством. Главе района понравился предлагаемый вариант. – Геннадий Евгеньевич, вы бы нам не смогли помочь в составлении задания на проектирование?

– Конечно, собственно, это наша работа. Есть ли у вас готовая земля?

– Земля есть. Останьтесь у нас, покажем. Она в центре, недалеко от администрации. Осталось снести последний домик. Можно считать, что снесён – семью отселили…

В разговор вмешался министр.

– Где собираетесь готовить клеёные деревянные конструкции?

– У себя, в Березниках…

– Мы же говорили с вами о Волоколамске…

– Я-то за. Но когда это будет? Я был на заводе. Директор упирается. Сам, видимо, хочет его поднять… Сомневаюсь в этом. Но пока заказы не принимает.

– Евгений Викторович, – он обратился к своему первому заместителю, – я же вас просил взять завод под контроль. Потеряем завод…

– Хорошо, займусь лично. Геннадий Евгеньевич, до отъезда из Москвы зайдите ко мне. Составим план работы.

– Зайду, можно завтра? Мне ещё тут надо побыть.

– Подъезжайте утром.

Совещание закончилось. Строев с начальником УКСа администрации и своей помощницей пошли на место предполагаемого строительства. Там было словно после бомбёжки.

– Сколько снесли домов?

– Пять. Остался один. И сносить его некому, и денег нет.

Остальные дома местные разобрали на дрова.

– Плюньте на него. Приедем – сами снесём. Готовьте договора на проектирование. Через неделю приеду к вам, подпишем. Начнём работать.

Они уехали. Утром Строев был у Серёгина.

– Геннадий Евгеньевич, как по-вашему, Волоколамский завод стоит поднимать?

– Конечно, Евгений Викторович. Мы с нашими специалистами его осмотрели. Три-четыре месяца – и он будет готов к выпуску продукции. Директора, мне кажется, надо сменить. Он сам, по всей вероятности, завод запустил, зато рядом с заводом построил себе шикарный замок. Теперь живёт в нём. Приглашал к себе… Раньше он на заводе снабжением занимался. Пусть им и продолжает заниматься.

– Понятно. Чтобы банкиров убедить дать денег, сделайте бизнес-план: сколько надо вложить средств, какая отдача, за сколько окупится. Поговорю с банкирами, передадим вам свой пакет акций завода… Ну и всё. Сколько времени уйдёт на составление бизнес-плана?

– Недели хватит.

– Тогда встречаемся через неделю. Я вам позвоню. Ещё с министром поедем в Павловский Посад на такое же совещание. Подготовьте вариант небольшого ледового дворца. Представите там его.

– Хорошо.

На обратном пути в самолёте Строев обсудил с Ларисой Николаевной, что они представят в следующий приезд. Получилось – аналог Уренгоя. И проработан более других, и самим нравится.

Дома он поручил заместителю по финансовым вопросам посчитать бизнес-план для Волоколамского завода. Дудину велел курировать подготовку. В середине дня ему позвонили по сотовому телефону.

– Здравствуйте, Мальцев звонит из Таштагола. Трусов был у меня. Знаете такого?

– Знаю.

– Он мне ваши прайсы и альбомы дал. Хотел с вами переговорить на эту тему.

– Припоминаю. Говорил мне о вас. Кажется, вас зовут Валерий Николаевич и вы директор лыжного катка? – Всё правильно. Мы только начинаем свою работу. Трассу, подъёмник построили. Приезжающим негде жить. Сплошное столпотворение. Буквально срочно надо строить гостиницы. Можете к нам приехать? Посмотрите нашу природу, места строительства в Шерегеше…

– Знаю я у вас там всё. Жил там, учился в школе.

– Прекрасно. Так когда?

– У меня эта неделя свободная. Жаль, доехать до вас теперь можно только поездом. Когда-то и самолёты летали. Ничего, завтра выеду, через двое суток буду.

Строев провёл необходимые совещания. Купил билет на поезд и поехал. В Новокузнецке была пересадка. В Таштагол приехал утром. Город ничуть не похорошел с его последнего посещения: тот же старенький вокзал, точно тот же экскаватор, грузивший вечную руду в вагоны…

Он шёл знакомыми с детства улочками – ничего не изменилось. Вот пятиэтажный кирпичный дом, в котором он жил. Балкон его бывшей квартиры, куда он забирался по балконам с первого этажа, потеряв ключ от своей квартиры. Мост железнодорожный через реку, железная дорога, проходившая посередине города, подвесной мост, горы, так ему знакомые… Сколько времени прошло? На него нахлынули воспоминания из прошлого.

Офис Мальцева он нашёл быстро. Зашёл. Тот оказался высоким, приметной наружности.

– Здравствуйте. Ждём вас. Раздевайтесь, присаживайтесь. Скоро подойдёт ваш потенциальный заказчик на первую гостиницу на базе «Медвежонок», это наша первая база. Есть и вторая, там у нас сейчас разворачиваются главные события. Строим ещё одну подъёмную дорогу, сделали большую трассу, более высокую. Я вам покажу… Что это я всё о своём? Рассказывайте о себе, своих технологиях.

Строев достал из портфеля привезённые документы. Разъяснил принципы каркасного строительства из клеёного бруса.

– Как с сейсмичностью? У нас тут до девяти баллов.

– Спокойно. И у нас до девяти.

Зашёл молодой человек в спортивном костюме, поздоровался.

– Знакомьтесь, это Геннадий Евгеньевич, а это Сергей Николаевич. – Мальцев вернулся на своё место за столом. – Интересное он мне тут рассказывает. Честно – понравилось. Предлагаю поехать на машинах на место строительства. Там посмотрим, пообедаем, поговорите между собой. Ну и начнём.

Они заехали на первую базу, посмотрели место, где предполагалось строительство гостиницы.

– Землю я отвёл вдоль ручья по обе стороны. Изыскания пока не делал.

– Это мы сами сделаем, перед проектированием.

– Поехали смотреть вторую базу.

– Здесь надо строить на горе четыре гостиницы. С заказчиками я вас познакомлю попозже. Или дам им ваши координаты. Вам позвонят. Сами можете договориться.

– Пойдёт.

– Геннадий Евгеньевич, мой офис в Новокузнецке. Вы как поедете, поездом? У меня машина, могли бы заехать ко мне, подготовить договор. Чего время терять?

– Нет возражений, поехали.

– Сейчас заберу лыжи, амуницию и поедем.

С Мальцевым расстались друзьями, договорились о координации своих действий.

В поезде Строев вспоминал о давно прошедшем. Плохо одно: в Осинники, где он учился в техникуме, он не заехал – не было времени.

По приезде в Тюмень он пригласил деревянщиков и проектировщиков. Вручил им фотографии мест предполагаемого места строительства.

– Начинаем новый Куршавель. Кто из наших проектировщиков-архитекторов сможет показать класс? А, Лариса Николаевна?

– У меня таких нет. Надо в городе смотреть.

– Лесков вам подойдёт?

– О, это прекрасный архитектор. У меня на него выхода нет. Он ведь…

– Да-да, главный архитектор Тюменской области. Архитекторам никто не запрещал творческую работу. В друзьях он у меня, Лариса Николаевна.

– Ну, это другое дело.

– Позвоню ему, спрошу. – Строев набрал номер. – Сергей Николаевич, здравствуйте. Сколько зим… Помните меня? Прямо сейчас подъеду, – он положил трубку. – Заканчиваем. По приезде – снова ко мне.

Лесков его принял сразу.

– Потерял вас, Геннадий Евгеньевич. С ДСК-500 ушли, не слышно вас и не видно.

– Делом занимаюсь. Вышел на просторы страны. Сейчас больше с другими областями и руководителями имею дело.

– Так чего ко мне?

– Вот оттого и к вам. – Он рассказал о своей последней поездке на горнолыжную базу. – Понимаете, только начинается её застраивание. Хочется сделать что-то такое… Сами понимаете.

– Из чего?

– Деревянный каркас.

– Сделаем вам такое, эдакое. Готовьте задание на работу. Договор будет мой. Делаем два этажа.

Вначале я делаю черновик. Вы его согласовываете с заказчиком, потом получаете готовую работу. Деньги вперёд, хоть вы свой человек у нас, но…

– Деньги вперёд, понял. Согласен.

Вернувшись, Строев позвонил проектировщикам.

– Лариса Николаевна, у меня нет времени на совещание. С Лесковым обо всём договорился, готовьте задание на проектирование. Зайдите к нему сами, возьмите договор, – он положил трубку. – Нина Михайловна, пригласите Дудина и Зеваева с бизнес-планом по Волоколамску.

Они зашли вместе. Зеваев держал в руках увесистую папку.

– Вот.

– Сколько нам надо денег?

Зеваев ответил на память.

– Михаил Николаевич, как долго будем восстанавливать завод?

– Как вы и планировали – четыре месяца напряженной работы при наличии средств.

– Оставляйте. Второй экземпляр сделали?

– Конечно, у меня лежит.

– Хорошо, почитаю в самолёте.

Они вышли. Строев вновь набрал Ларису Николаевну.

– В Москву поеду один. Передайте мне альбом для Павловского Посада.

– Как так, а я?

– Займитесь Лесковым, Шерегешем. Там не терпит отлагательств. Как-нибудь справлюсь сам. Заодно заеду в Шаховскую за договором. Кстати, где задание на проектирование?

– Я им отправила задание электронкой.

– Позвоните, чтобы с договорами отдали мне и задание, и документы по земле.

– Хорошо, позвоню. Всё же лучше, если мы вместе поедем. Вдруг вопросы будут…

– Я сказал.

– Всё-всё, поняла.

Сидя в самолёте, он внимательно изучал бизнес-план.

«Если всё верно, то это у нас получится Клондайк, а не завод клеёных деревянных конструкций. Прилично, ничего не скажешь. Сказать надо об этом Серёгину. Главное – объёмы. С таким темпом – наверняка загрузят. Успеть бы за всем этим».

С Серёгиным состоялся подробный разговор.

– Геннадий Евгеньевич, оставляйте у меня, покажу министру. Его поддержка не помешает. Завтра утром едем в Павловский Посад. Вы готовы?

– Да.

– Покажите.

Строев вытащил из портфеля альбом, подал Серёгину. Тот полистал.

– Прилично, можно докладывать. Этот вариант у вас повторный?

– Только начали в Уренгое.

– Проект, само собой, подешевле?

– Учтём ваше пожелание.

* * *

Дальше с заводом случился детектив.

Серёгин бизнес-план отдал министру. Министр дал его посмотреть главе района, тот – своему заместителю. У заместителя были друзья. Эти друзья изучили бизнес-план и подумали: «А почему бы нам самим не заняться этим прибыльным ремеслом?». Выкупили акции предприятия, находящегося под банкротством. Заместитель главы района собрал у себя районного прокурора, судебного исполнителя и в ультимативном порядке заставил снять банкротство через суд. Те исполнили под козырёк. Когда всё дело дошло до министерства, те пришли в ужас.

Серёгин собрал все задействованные стороны у министра. Тот не знал, как поступить и что делать со всем этим. Дал слово Строеву. Тот изложил свои соображения относительно завода… Дал слово тем, кто успел купить акции – они выразили простую мысль: «Если они так могут, то и мы тоже».

Министр вспылил, разогнал присутствующих. Оставил Серёгина, Строева, главу района.

– Вы что, хотите, чтобы я решал за вас вопросы? Вам было поручено дело. Вы его завалили. Какая мне разница, кто будет делать продукцию, если завод станет работать? Заместителя вашего, – он обратился к главе, – выгоните вон. Разберитесь с нарушениями, которые он допустил… – Министр встал и вышел из зада заседаний.

– Геннадий Евгеньевич, пойдёмте ко мне, подумаем, как быть в сложившейся обстановке.

Зашли в его кабинет.

– Евгений Викторович, они взяли завод, пусть работают. Смогут готовить изделия – буду им заказывать.

– Так-то оно так. Мы всё узнали про них. Деньги есть, а ума и практики нет. Нескоро дождёмся от них продукции. Лучше вот что. Я сейчас познакомлю вас с исполнительным директором Союза стройиндустрии Московской области, вы туда вступите и на полном праве будете считаться нашим, местным. – Он нажал клавишу коммутатора. – Зайдите.

Через минуту вошёл молодой человек.

– Знакомьтесь.

Строев поздоровался с вошедшим. Обменялись визитками.

– Валентин Валентинович, примите «Новый дом» в наш Союз. Будем оказывать им, как и своим, всяческое содействие в продвижении на рынке Московской области.

– Пойдёмте к нам, Геннадий Евгеньевич.

После оформления необходимых бумаг Строев выехал на встречу с неким Панковым, знакомым ему в качестве потенциального заказчика коттеджа. Тот тянул и никак не мог решиться подписать договор. Они встретились. Панков понравился Строеву, тот занимался каким-то бизнесом, но отзывался о нём не с восторгом.

Строев подумал: а не предложить ли ему должность директора дочернего предприятия по Москве и области? Может, согласится? Объёмы растут, человек нужен солидный.

Он улучил момент и задал вопрос:

– Николай Алексеевич, вы не обидитесь, если я предложу вам работу у себя?

– Геннадий Евгеньевич, на вас и обидеться? Ни в коем случае. А что за работа, если не секрет?

– Директором дочернего предприятия. У нас здесь набирается много объектов. Хочу зарегистрировать в Москве ООО «Новый дом – Центр». Пока, правда, без заработной платы. Как начнутся работы – установим оклад.

– Спасибо. Я подумаю. Если приму ваше предложение, а оно, скажу прямо, мне понравилось, придётся кое от чего мне отказаться, на чём я сейчас зарабатываю деньги.

– Смотрите, я не настаиваю. Вы мне симпатичны, если придёте к нам, мы обязательно сработаемся.

– Будете в следующий раз в Москве – обговорим подробнее. Сейчас, извините, побегу. У меня встреча намечена. До свидания.

Он сел в свой чёрный «Мерседес» и растворился в городских Московских прериях.

* * *

Очередной понедельник. Строев в Тюмени. Зная это, все, кому он нужен, старались попасть к нему в этот день. Инжаков появился с раннего утра.

– Здравствуйте.

– Проходите, присаживайтесь, – Строев протянул руку. – Что привело вас ко мне?

– Дело есть.

– Говорите.

– В Югорске есть предприятие «Газпрома» – «Тюменьтрансгаз». Они своих переселяют с Севера в Тюмень и другие города. Могу вас рекомендовать для реализации их программы.

– Так-так. В каком объёме?

– До ста квартир в год только в Тюмени. Можно и в другие города.

– За другие мы не возьмёмся, но за Тюмень можно. Объём хороший. Пусть не по нашему профилю, но здесь можно просто заработать. Почему бы и нет? Когда поедем? Что с собой брать?

– Как скажете. Я позвоню туда, предупрежу, и всё. Нас уже ждут.

– Звоните, полетим завтра. Я склоняюсь к Шелепину, возьму у него информацию по сдаваемым домам, договорюсь по цене.

В Югорске их действительно ждали. Сначала завели к Холманскому – заместителю генерального директора по общим вопросам, тот, как оказалось, знал Строева по его старой работе в ДСК. Он ничего против предложенного варианта не имел. Зашли к генеральному директору Завальному.

– Геннадий Евгеньевич пришел к нам с хорошим предложением: через ДСК Тюмени реализовывать нам квартиры по нашим спискам.

– Сколько человек надо переселить в Тюмень?

– Без малого семьсот человек. Геннадия Евгеньевича давно знаю, надёжный человек.

Завальный поручил секретарю соединить с начальником УКСа.

– Здравствуйте, у меня сейчас находится генеральный директор ЗАО «Новый дом» Строев. Подойдёт к вам, подготовьте с ним договор на переселение в Тюмень наших сотрудников. Объёмы согласуйте с жилищной службой, – он положил трубку. – Геннадий Евгеньевич, идите в УКС, готовьте договор. Сегодня-завтра я на месте. Как будет договор готов – заходите, подпишу.

В УКСе ему выдали всё, что думают по данному поводу:

– Почему напрямую пошли к руководству? Надо было сначала с нами согласовать. Не вы один из Тюмени хотите заниматься переселением. Мы с другими давно ведём переговоры… Как-то не по правилам…

– Мне уходить?

– Куда уходить? Я ещё здесь работать хочу. Раз сам директор сказал заключить с вами договор – будем заключать.

Он пригласил начальника отдела.

– Вот наш новый исполнитель по переселению в Тюмень. Подготовьте сегодня договор. Занесите ко мне. Идите вместе, работайте.

К вечеру договор у генерального директора был подписан. На другой день готовили приложения, список переселенцев с требуемой площадью квартир. Пояснили, что в связи с отсутствием денежных средств часть оплаты будет производиться векселями с дисконтом. Дисконт учитывается в стоимости квартир. Адресата-гасителя векселей будут передавать при выдаче самих векселей.

Оплата векселями «Газпрома» смущала Строева, но объём сделки был весьма заманчив. И он дал согласие.

«Справимся. Другие заказчики вообще ничем не платят за выполненную работу».

По возвращении в Тюмень он встретился с Шелепиным. Согласовали и подписали аналогичный договор, дающий неплохую прибыль, на предоставление квартир с небольшой разницей в их стоимости. От векселей Шелепин отказался.

– Нет, Геннадий Евгеньевич, сами их гасите, мне деньги давайте.

– Разницы нет.

Контроль за передвижением средств он передал Зеваеву:

– Василий Иванович, операции непростые, контролируйте передвижение средств, при необходимости ставьте меня в известность. Векселя получать и гасить буду сам. Связь с ДСК по заселению квартир поручу УКСу.

Позвонил заместителю по проектированию.

– Лариса Николаевна, как с Шерегешем, Лесковым, Уренгоем, Шаховской?

– Нормально. Работаем по графику. Лесков сделал свою часть архитектуры.

– Заходите, покажите мне.

Лариса Николаевна зашла с альбомами, положила на стол.

Наверху лежала гостиница в Шерегеше.

– Смотрите, чувствуется рука гениального мастера своего дела. С такой гостиницей не стыдно появиться и перед заказчиком, и перед градостроительным советом Кемеровской области. Смотрите, как просто и гармонично. На уровне мировых стандартов. Только я смотрю, вместо двух этажей он в крышу встроил мансарду. Это получается третий этаж. В нормы не входим. – Входим, Геннадий Евгеньевич. Спальные номера – первый и второй этажи, подвал и мансарда – специальные, игровые, развлекательные помещения. Это нам позволит в экспертизе и у пожарников согласовать такой вариант.

– Прекрасно. Сколько у нас экземпляров?

– Четыре.

– Два давайте мне. Завтра пока сам поеду на согласование к заказчику. У меня там ещё три встречи предстоят. В следующий раз вас возьму.

Снова поезд. Снова дорога. Как неудобно – два дня туда, два обратно. В Кулунде поезд всегда останавливался днём, и к нему подбегали торговки с копчёной рыбой. Строев решил своим предполагаемым заказчикам взять по рыбине в качестве презента. Продавали карася, язя. Он искал судака, подошёл к женщине, расхваливающей своих пахнущих дымом язей.

– Берите, вкуснейшие, – она совала под нос одну из рыбин, – свежайшие.

– Свежайшие, говорите? Рецепт не подскажете?

– Как не сказать хорошему человеку, скажу. Три дня назад муж поймал их, я их промыла, посолила в кадушке. Вчера закоптили. Вот красота какая, берите.

– Постойте, это же язь. Он весь на сто процентов описторхозный. Его месяц надо круто солить. Получается, вы травите всех проезжающих?

Она схватила свой товар и от страха ринулась наутёк.

– Постойте…

Но её в толчее и след простыл.

«Вот же сволочь! Хорошо я сам рыбак, в курсе дела, а простые пассажиры берут и едят, не подозревают об описторхозе. Садить таких надо».

Ещё немного походив по перрону, он нашёл судаков. Купил.

«Другое дело – чистейшая рыба».

В Новокузнецке у Строева предстояло две встречи. Одна с его новым знакомым, с которым он встречался на месте строительства. Вторая с транспортной компанией.

Первому заказчику архитектура понравилась. Планировку этажей пришлось корректировать. Как всегда, этот творческий процесс отнимал уйму времени и энергии. Заказчику вечно надо своё втиснуть в предлагаемое. Получалось не всегда.

Строев часто наблюдал картину бесед своих бывалых архитекторов с клиентами. Доходило до драк.

«Я профессионал, с регалиями! Так надо».

«Не надо мне так, надо вот эдак…»

Часто фирма теряла клиентов.

Строев не раз учил их работе с клиентами.

«Какая вам разница, что он колонну хочет поставить напротив входной двери? Сделай ему эту колонну. Поймите, важно не то, что это вас напрягает, а то, что он за это платит».

Кое-кого из архитекторов пришлось заменить не по одному разу. Взял, наконец, с институтской скамьи – враз войны и проблемы закончились, клиенты перестали теряться.

«Слушайте, чего клиент хочет, и делайте, что требует. За исключением нарушения нормативов. Здесь разъясняйте. Стойте на своём».

Потому Строев слушал Сергея Николаевича, делал заметки. С чем-то соглашался, о чём-то мягко настаивал. Согласовали. Договор на проектирование подписали.

– Жду аванса.

– Безусловно. Приедете в Тюмень, деньги будут у вас.

Строев поехал искать другого заказчика. Его офис был где-то рядом с вокзалом. Познакомились. Строев показал гостиницу первого заказчика. Директору понравилась.

– Нам такую же надо.

– Нет вопросов.

– Оставьте нам этот альбом. Мы его подробнее изучим. В следующий ваш приезд подпишем договор. Земля у нас в стадии оформления. С месяц, наверное, займёт. Подпишем договор и вперёд.

– Хорошо, оставлю. Визитку я вам свою дал. Если что – звоните. Пожалуй, буду у вас как раз через месяц.

На этот раз Строев выбрал время заехать в Осинники. Первым делом нашёл квартиру Денисова. Позвонил. Дверь открылась, на пороге стоял он сам.

– Толя, привет.

– Гена, ты откуда взялся? Проходи в комнату, сейчас закончу.

Через несколько минут он закончил своё дело на кухне, зашёл в комнату.

– Ну ты даёшь. Позвонил бы сначала.

– Куда? Думаешь, у меня есть твой телефон? Хорошо квартиру вспомнил. Столько лет прошло.

– Сколько? Тридцать с лишним…

Они посидели, выпили, обменялись событиями за прошедший срок, вспомнили тех, с кем учились.

– С Володей Никшиным поддерживаю отношения. Семёнова видел. Случайно встретились в автобусе. Дома был у него. Полковник. Живёт в Тюмени. Денисюка Колю давно видел, тоже у нас живёт. И всё.

– У нас тоже негусто. Остались: Людка Попова, Нелка Рыбалко да несколько парней, – ответил Денисов.

– Давай сходим к Поповой, – предложил Строев.

– Не, я с ней в стадии войны.

– Говори адрес, сам схожу, – Строев записал. – Нелку как найти?

– В Калтане на ТЭЦ работает. Позвоню, есть у меня её телефон. – Денисов набрал номер. – Привет, у меня Гена Строев… ну, «профессор» в техникуме… Передаю ему трубку.

Строев договорился с ней о встрече на завтра на работе. До вечера просидел у Поповой. Переспал в гостинице, утром поехал на встречу на автобусе. Нашёл проходную ТЭЦ, позвонил. Через несколько минут появилась Нелли в рабочей чистой спецовке, с широкой улыбкой, такими же большими глазами, всё такая же крупная. Она прижала к себе Строева и долго не отпускала. Наконец отпустила.

– Здоровая, как и раньше.

– Не захотел на мне жениться, а то бы до сих пор тебя так держала.

– Что о старом? Как живёшь?

– Как все. Два раза замуж выходила. Выгнала обоих. Живу одна.

– С кем из наших общаешься?

– Хитрец, про Валю хочешь спросить? Молчи, знаю всё про вас… И как свататься приезжал к ней в Новокузнецк, тоже знаю.

– Ну уж сразу и свататься? Приезжал, не отрицаю, как к тебе сегодня.

– Знаю-знаю, доверенные люди донесли.

– Сколько лет уже прошло – всё помнишь…

– Нет её в России. В Германию уехала. Как только стало возможно, сразу и уехала.

– Помню, отец у неё был из пленных немцев. Это точно.

– После твоего отъезда она ещё пару лет походила одна, потом из семьи отбила похожего на тебя, вышла замуж. Родила сына. Муж запил. Выгнала и уехала. Нет больше у нас твоей Вали.

– Жалко, интересно было бы встретиться через столько лет.

– Хочешь, телефон дам в Германии. Позвони, он у меня дома.

– Ладно, уехала, так уехала. Мне всё равно не до неё. Возьми визитку. Будет время – позвони сама. Слушай, а Андреев здесь?

– Саша-то? Конечно. Кажись, без работы остался. Он начальником УКСа был в администрации города. Строить нечего, их и разогнали. А чего надо от него?

– Так. Если начнём строить в Шерегеше, свои кадры нужны будут.

– Возьми меня.

– Не шути.

– Ну Гена, ну возьми. Сгнию здесь. Голова скоро атрофируется. Лаборантом работаю. Хочется по профессии.

– Поживём, увидим.

– Не отпущу, – она шутливо вновь его сгребла и прижала к своим объёмным телесам. – Как хорошо бы мы с тобой жили… Деток бы я тебе напластала. – Она отпихнула его и с горечью добавила: – Вредный, какой был, такой и остался.

– Счастливо оставаться, – Строев пошёл к автобусной остановке, обернулся.

Она стояла у ворот с печальным лицом, махала рукой ему во след.

«Жалко, хорошая девка была, кровь с молоком. Одна проблема – её мама».

* * *

Через два дня снова Тюмень. Понедельник. С утра до ночи совещания, встречи, приёмы. К вечеру позвонил генеральный директор Завальный.

– Геннадий Евгеньевич, у меня тут был мой клиент из Москвы, фамилия его Цивис. Он собрался под Москвой строить посёлок из дерева, так я ему вашу визитку дал. Будет звонить, имейте в виду – от меня. Будете мне обязаны… шучу.

– Спасибо. Очень кстати, мы там широко развернулись, дополнительные объёмы нужны.

– Ну вот, давайте, дерзайте.

Через час позвонил сам Цивис.

– Завальный дал мне вашу визитку. Звоню по вопросу проектирования и строительства коттеджного посёлка. Самому мне тоже нужен дом из клеёного бруса. Завальный сказал, вы в этом специалисты.

– Он прав. В Московской области мы много строим таких домов. Можем и вами заняться.

– Когда планируете быть в Москве?

– С завтрашнего дня по пятницу. Но в понедельник я занят.

– Давайте на среду. Соберу весь посёлок, обсудим свои вопросы, представлю вас. Расскажете, чего умеете.

– Пойдёт.

– Место и время встречи сообщу дополнительно.

На встречу, проходившую в одном из коммерческих центров около кремля, Строев приехал в назначенный час не один, а со своим заместителем по проектированию и с Панковым, давшим согласие на работу директором дочернего предприятия.

Присутствующих было много, более пятидесяти человек. Их удобно рассадили. Некоторое время обсуждали свои внутренние вопросы по оформлению земли. Строев сидел, осматривал выступающих. Какое-то непреодолимое чувство тянуло его обернуться назад.

Сколько мог он, пересиливал себя. Наконец сдался. Обернул голову. За ним сидел благовидный, крепкого сложения человек с русыми волосами и русским улыбающимся широким лицом.

До конца мероприятия его по-прежнему тянуло обернуться на этого загадочного человека. После выступления Строева и массы ответов потенциальные заказчики получили визитки, альбомы домов, постепенно разошлись. В том числе ушёл и Цивис.

Этот загадочный человек, не участвующий в общем мероприятии, продолжал сидеть.

– У вас какие-то ещё вопросы?

– Есть. Я к этой компании никакого дела не имею. Меня Цивис пригласил для встречи с вами, а сам сбежал. Забыл, видимо. С ним так бывает.

– Чем могу быть вам полезен? Это мой заместитель по проектированию, Лариса Николаевна, это директор дочернего предприятия по Москве, Николай Алексеевич…

– Ну а я простой президент федерации «Русского боевого искусства», Ретюнских Александр Иванович, заслуженный мастер спорта, гранд-мастер по международной версии.

– Очень приятно.

– Цивис рассказал мне о ваших технологиях строительства из дерева. Мне нужна академия для обучения русскому боевому искусству. Хотел с вами поговорить на эту тему.

– Интересно. Никогда не слышал о таком спорте.

– К сожалению… Сейчас чаще говорят о японской, китайской школах. Наша – не хуже. Я неправильно выразился. Наша система лучше их. В основу её заложена наша русская духовность. Мы не наступаем – только обороняемся. Корни нашего боевого искусства уходят глубоко в историю. Главные защитники нашей земли обладали этим искусством. К сожалению, наших последователей становится всё меньше. Пока могу – хочу создать академию, подобную зарубежным, только в нашем, русском стиле. Сейчас передо мной стоят два вопроса: с кем идти и кто оплатит её строительство.

– На вопрос «с кем» – скажу, можно с нами. Вы нам расскажете свои идеи. Мы их изобразим в эскизных проектах. Пока бесплатно. С деньгами сложно. Пока не накопили.

– Цивис обещал вложится в нас. Вижу, передумал.

– Может, правительство профинансирует?

– Нет, что вы. Они скорее понастроят центров дзюдо и других. Там почему-то боятся нашего развития. Или тех любят сильнее. Недавно мне лично разрешили выехать в Америку на встречу самых сильных лидеров боевых искусств мира. Победил их всех. Признали нашу школу и внесли в реестр, поставили в ряд со своими. В Питер приехали вручать пояс победителя.

– Александр Иванович, неужели правительство не знает о вас и вашей Федерации?

– Почему? Знают. Я же тренирую их охрану, наши спецвойска, спортсменов мирового уровня. О нашем боевом искусстве знают и за границей. Ежегодно меня приглашают в другие страны, где просят показать наши секреты, тренировать их специальные подразделения. В Питере Путина тренировал, вернее, давал уроки.

– Странно. И при всём при этом не решают ваш главный вопрос? Может, вы с ними не говорили о своей цели?

– Говорил и не один раз.

– Плохо аргументировали. Победили всех на планете, и не обращают внимания? Странно.

– Вот и я так думаю. Хотя Патриарх Алексий II в своё время лично меня благословил на то, что я делаю. И об этом многие из них знают.

– Тогда сделаем по-другому. Вы к ним обратились с официальным письмом?

– Нет, конечно.

– Ну так вот. Вы нас подпитайте нужной информацией, мы разработаем альбом вашей академии, напишем письмо, обращение к президенту Ельцину, отправим вас или пойдём вместе к нему, или его другу, есть у меня его координаты. Пусть ответят вам положительно или отрицательно с объяснением причин. Вы не против?

– Сомневаюсь, что это поможет, но готов, если с вами. Сделаю ещё одну попытку. Сегодня я вам смогу передать некоторые материалы, они помогут вникнуть в суть. Я тут сам прикидывал кое-что, – он поставил на стол солидную спортивную сумку. – Вот журналы, которые мы выпускали в Питере, кассеты с учебными и показательными роликами. Там и я есть. Вот описание зданий и сооружений, которые должны входить в академию. Принцип её создания лежит в воспитании разносторонне развитого патриота отечества со школьного возраста до окончания средней школы при постоянном проживании в стенах академии. С возможностью учёбы в общеобразовательной школе, обучения боевым искусствам. В обязательном порядке в академию должен входить храм. Само место строительства должно отвечать канонам строительства церковных зданий.

– Обучению подлежат, по-вашему, только мальчики?

– Девочки тоже. Что-то подобное в своей школе создал Щетинин, мой друг. Я у него веду уроки боевого искусства. Как-нибудь приглашу вас к нему в гости. Там больше поймёте мою идею.

– Лариса Николаевна, знакомьтесь с материалами. Безусловно, мы воспользуемся вашим приглашением, приедем на ту базу или в школу.

– Вопросы можно? – спросила Лариса Николаевна.

– Конечно.

– Я уже заразилась вашей идеей, начинаю думать. В каком стиле вы предполагаете оформление архитектуру академии?

– В русском, древнерусском. Там любая деталь несёт свой смысл.

– Понятно, неплохо бы было посмотреть ту школу, о которой вы говорили.

– Ближе к лету вас приглашу. Ох, – он посмотрел на часы, – двенадцать ночи. Вам куда? Я на машине, довезу.

– Мы тоже на машине, на чёрном «мерсе», – Панков, с интересом наблюдавший беседу, достал из кармана ключи. – Я довезу их.

* * *

На одной из выставок, проводимых в Москве, Строев познакомился с пожилой энергичной женщиной, коренной москвичкой. В прошлом она работала в Минстрое СССР.

– Геннадий Евгеньевич, вы делаете очень полезные вещи. Я дружу с Союзом архитекторов России, они поддерживают и пропагандируют деревянное строительство. Хотите, могу с ними познакомить?

Строев не возражал. Лидия Ивановна, так её звали, договорилась о встрече с руководством. Строев заехал за ней на машине, и они вместе пошли в Союз архитекторов. Шли пешком по небольшим улочкам центральной Москвы. Президента союза Гнедовского на месте не было. Зато его первый заместитель Нелюбин их уже ждал. Они познакомились. Оказалось, тот уроженец Тобольска.

– Очень хорошо, что вы занялись деревом. И я, и президент союза поддерживаем такое строительство. Готовы вам оказывать помощь.

– Спасибо. В чём это может заключаться?

– Ваше участие в наших выставках, которые проходят один раз в год, осенью в «Манеже». Это одна из престижных выставок по архитектурным достижениям в мире. Лоббирование вашей продукции, проектов, строек. Предлагаю провести выставку работ архитекторов России по вашим каркасным домам, как наиболее приемлемым для населения.

– Очень интересно. Всё это нам будет полезно.

– На выставки мы вам будем направлять приглашения и выделять выставочные павильоны в самых элитных местах. Конечно, оформление выставок должно быть достойным.

– Это мы умеем. Недавно провели выставку во Дворце съездов, перед съездом строителей РФ, а там допускают только восемнадцать лучших фирм страны.

– Прекрасно. По выставке работ архитекторов в вашем исполнении вам придётся выдать нам техническое задание, предусмотреть смету расходов на её проведение и для поощрения победителей конкурса.

– Ориентировочная сумма?

– Не более полумиллиона рублей.

– Дороговато, но стоит того. Иметь проекты домов от лучших архитекторов России – привлекательно.

– Результаты конкурса оформите в альбоме – чем не реальная продукция?

* * *

Объёмы проектирования резко возрастали. Пропорционально их росту вынужденно увеличивалось число проектировщиков. Многое передавали на субподряд. Строев ход проектирования держал под личным контролем.

– Лариса Николаевна, докладывайте готовность объектов.

– По ледовому дворцу в Уренгое дело идёт к концу. Погорельцев свою часть сделал, передал нам. Электрику, сантехнику, вентиляцию от субподрядчиков получим в этом месяце. Плохо с холодильной, основной частью. Не можем найти специалистов. В Тюмени таких вообще нет.

Строев сделал себе пометку в записной книжке.

– Шерегеш передали на разработку проект в «НИИПлесдрев». Они вроде специалисты в этой области. Смотрим за ними. Работают по графику. Шаховская, как и Уренгой, идёт параллельно. По срокам договора – будут готовы.

– Сколько коттеджей у вас в работе?

– Два. Оба на согласовании у заказчиков.

– Молодцы. Холодильщиков постараюсь найти в Москве. Там наверняка есть. И не один, как Погорельцев.

– Поскорее бы надо. Вдруг у них дополнительные требования, а у нас дело идёт к завершению проектирования. Как бы не пришлось чего переделывать.

– Постараюсь. Продолжайте заниматься. – Он поднял трубку секретаря.

– Нина Михайловна, зайдите.

Она зашла.

– Присаживайтесь, разговор будет. О вашем переводе на работу в Москву. Там, знаете, мне нужен помощник. Работы много. Нужна координация. Как вы знаете, в Москве у нас есть арендованная трёхкомнатная квартира. Ключ только у меня. Необходимо временно рабочих передерживать: приезжают на работу, уезжают, руководители наши тоже. Чертежи наши, документы хранить, передавать, кому следует. Словом, наш центр в Москве надо содержать. Чужого человека, тем более москвича, ставить опасно. Контролировать некому, чего там могут местные сделать – один бог знает. Вот вам предлагаю.

– А чего это мне? Может, кого другого пошлёте?

– Нет. Мне нужен доверенный человек, кому я верю, как себе. Это вы и есть. Сколько лет мы уже вместе работаем?

– Много.

– Что вы теряете? Сын у вас в армии, посмотрите Москву…

– Мама у меня старенькая в Ялуторовске. На выходные я всегда к ней езжу.

– Ну не поедете какое-то время. Не на всю же жизнь отправляю. Будем вам платить и командировочные, и заработную плату. Как построим себе здесь офис – заберу вас назад. Пока надо там.

– Куда деваться от вас? Конечно поеду. Когда?

– На следующей неделе.

– Геннадий Евгеньевич, у нас в приёмной сын Уткина, Володя, сидит с каким-то молодым человеком. Пригласить?

– Странно, не могли позвонить перед вылетом. Пусть заходят.

Молодые люди зашли кабинет.

– Здравствуйте, Володя. Какими судьбами? Как поживает Владимир Леонидович?

– Всё нормально, мы вот по какому делу. Виктор к вам с предложением.

– Слушаю вас, Виктор.

– Я представляю интересы, – он назвал фамилию телевизионного босса страны, в прошлом друга трагически погибшего Листьева. – Так он хочет заказать вам дом из клеёного бруса. У меня есть от него доверенность на право ведения переговоров, подготовку договора на проектирование и строительство. Договор он подпишет сам. Остальные вопросы от его имени буду с вами решать я.

– Нормально, нет вопросов.

Виктор вынул из портфеля черновики предложений своего хозяина.

– Посмотрите. Приблизительно так.

Строев смотрел на план фундамента, двух этажей.

– Кровля должна быть из живой травы, а фасад дома отделан горбылём лиственницы.

– Это что за новшества такие?

– Хозяин так хочет. Где-то видел, ему понравилось.

– Дурдом какой-то. С травой – ладно, сделаем. Но классный природный брус закрывать каким-то, хоть и из лиственницы, горбылём, это уж слишком.

– Я не понял, вы отказываетесь?

– Нет, я просто вслух излагаю свои мысли. Для нас требования заказчика – закон, если они не граничат с нарушениями нормативов. Делать будем, какой разговор. Тем более приехали ко мне с таким ходатаем. Я с большим уважением отношусь к отцу Володи и к его семье.

– Условие у меня одно, щепетильное… – Виктор посмотрел на Володю, тот одобрительно покачал головой. – Смету сделайте на двадцать пять процентов больше проектной, и эти деньги будете отдавать мне лично.

– Нет вопросов. Всё по-честному. Только смету с хозяином вы согласуете сами.

– Конечно, он в курсе…

– Ну и прекрасно.

Строев пригласил к себе Ларису Николаевну.

– Знакомьтесь. Ребята привезли нам необычный заказ на загородный дом из клеёного бруса с подвалом и бассейном. Сегодня-завтра сделайте по эскизам альбомчик, посчитайте укрупнённую смету. Накрутите сверху двадцать пять процентов. Отдайте им для согласования с заказчиком. Потом в Москве подпишем договор на проект и строительство. Идите, работайте вместе. Гостиницу вам заказать?

– Не надо, мы уже устроились.

– Ну и молодцы. Идите.

Они вышли.

– Нина Михайловна, наберите мне Холманского в Югорске. Пора аванс по переселению платить. Переговорю, когда ехать.

Ехать пришлось срочно.

– Геннадий Евгеньевич, хотел сам вам звонить. Приезжайте срочно. Только что пришли векселя.

Их быстро растаскивают. Прихватите варианты гостиниц, Завальный хочет вам заказать проект.

– Я вам говорил: проектируем, если сами строим.

– Сами переговорите.

По приезде в Югорск Строев первым делом занялся получением векселей. Получил, отправился к Холманскому.

– Вот варианты наших гостиниц.

Холманский смотреть не стал.

– Поехали на место. У нас есть старая. Её надо реконструировать: надстроить второй этаж, сделать новый проект. Первый этаж оставить, но выполнить перепланировку.

Приехали, обошли вокруг, зашли в гостиницу.

– Хорошая гостиница. Зачем переделывать?

– Завальный хочет сделать пять звёздочек. Для Вяхирева, начальства.

– Понял.

Завальный на съёмке существующих планов гостиницы начеркал свои намерения.

– Первый этаж – сауна, ресторан, холл, массаж, парикмахерская. Второй этаж – жилые номера, люксовые. Один ещё люкс.

– Это как?

– Холманский скажет.

– Павел Николаевич, мы это сделаем. Но мы проектируем только то, что сами строим. Лишних проектных мощностей у нас нет.

– Хм… Интересно. А впрочем, нет вопросов. Наши строители по горло загружены. Пожалуйста. Сначала договор заключим на проектные работы, потом на строительство. – Обратился к Холманскому: – Скажите управляющему треста, чтобы знал. Идите в УКС, приготовьте первый договор, лучше сегодня. Я им скажу, а то завтра уеду в командировку на неделю.

Строев цену на проектные работы по телефону согласовал со своими помощниками, вставили в болванку договора, завизировали, подписали у Завального.

По возвращении домой Строев позвонил Шелепину:

– Николай Игнатьевич, векселя у меня. Возьмёте? Можно на них дополнительно подзаработать.

– Нет, нам деньги нужны. За аванс спасибо. Второй платёж, как говорят, платите деньги.

– Тогда через несколько дней. Смотаюсь в Москву, погашу векселя, получу деньги на счёт, отошлю вам.

– Не затягивайте. Сами знаете, время какое, каждая копейка на счету.

* * *

В Москве у Строева всегда было дел по горло, но основных – два. Первое, что он сделал, – нашёл рекомендованную, уполномоченную «Тюменьтрансгазом» фирму по гашению векселей. Оформил документы, сдал векселя. Позвонил в Тюмень, сообщил, что через три дня деньги поступят на счёт. Никуда не расходовать до его приезда.

Второе дело – встреча с руководством «Госкомспорта» по вопросу проектирования и строительства спортивного сооружения. Это уже Панков вступил в работу.

Они встретились у крыльца. Строев на «Волге», Панков на своём «Мерседесе».

– Здравствуйте, Николай Алексеевич, документы на регистрацию предприятия сдали?

– Да, сдал. На следующей неделе получим. Присмотрите небольшой офис.

– Решил уже. Договор подпишу, как только сделаю печать. Можем сегодня доскочить до офиса, посмотреть.

– Хорошо. К кому мы сегодня идём?

– Дружок тут у меня работает директором департамента недвижимости. Он переговорил насчёт нас с Фетисовым. Позвонил мне, пригласил нас для переговоров. Пошли.

Они зашли в поношенное двухэтажное старинное здание жёлтого цвета с коридорами, давно не видевшими свежей краски. Нашли нужный кабинет.

– Это Геннадий Евгеньевич, генеральный директор ЗАО «Новый дом», я вам говорил о нём.

Они поздоровались.

– Геннадий Евгеньевич, Фетисов просил вас сделать проект и построить тренировочный комплекс Олимпийского резерва женщин-штангисток в Рузе. Безусловно, в вашем исполнении, из клеёных деревянных конструкций. Сильно у них там обветшало.

– Посмотреть бы, что это такое. Со штангистами мы пока дела не имели. Кто выступит заказчиком? С кем заключать договор?

– С директором самой базы. Он подпишет договор и будет заказчиком. Задание на проектирование получите от него. Просьба от Фетисова к вам: проектные работы выполнить без предварительной оплаты. По проекту, утверждённому экспертизой, «Госкомспорт» получит деньги. Сразу рассчитаемся с вами.

– Не знаю. Надо с проектировщиками согласовать, смогут ли без оплаты запроектировать.

– Николай Алексеевич, поезжайте к директору базы. С ним всё обговорите. Фетисов ждёт результатов наших переговоров.

База штангисток находилась на территории старинного графского имения. Окружено высоким, старых времён, забором. На её территории располагался барский дом и множество флигелей для прислуги и гостей. Она располагалась на самом берегу озера.

Директором оказался плюгавый пенсионер.

Представился:

– Николай Николаевич. Жду вас, уважаемые гости, – на его лице появилась хитрющая улыбка. – Заходите в мои апартаменты.

Панков со Строевым вслед за хозяином зашли в небольшой кабинет.

– Николай Николаевич, у вас есть лицензия на право выступать заказчиком, служба такая?

– Нет, а зачем? Я и так всё, что надо, знаю.

Строев покачал головой.

– Николай Алексеевич, придётся вам представлять его интересы по доверенности. Лицензию на базу оформите. В противном случае никакие государственные службы не будут с ним работать. Сейчас он никакого права заказчиком быть не имеет.

– Пусть платит. Николай Николаевич, будете мне платить за работу? Сделаем все вместо вас самих.

– Спрошу в «Госкомспорте» – что скажут, то и сделаю.

– Ладно, ближе к делу. Покажите место, на котором хотите построить свой спортивный комплекс.

Они вышли на улицу. Хозяин прошёлся вдоль берега.

– Прямо вот здесь.

– Вы в своём уме? Это же охранная зона. Никто вам здесь не разрешит строить на самом берегу. Тем более в исторической зоне, охраняемой законом.

У вас какой уровень охраны памятников: местный или федеральный?

– Федеральный.

– Видите, где согласовывать надо? Николай Алексеевич, справимся?

– Посмотрим, гарантировать не могу.

Зашли снова в кабинет директора.

– Задание на проектирование у вас есть?

– Нет, а что это такое?

– Понятно, Николай Алексеевич, придётся вам самому с нашими проектировщиками его делать. Печать-то у вас на базе есть?

– А как же, обижаете.

– Договора имеете право подписывать?

– Больше десяти лет подписываю, никто не жаловался.

– Хорошо хоть так. Говорите: чего хотите себе построить?

Тот долго рассказывал о своих мечтах, разводил руками, жестикулировал…

– Понятно. Выкопировка земли под застройку у вас имеется?

– Это есть. Земля, хоть и вся наша, но место согласовал. Смотрите, – он из ящика стола достал бумаги.

– Для начала сойдёт. Воткнём на эти размеры. Давайте так: вы мне эти бумаги дадите. Всё, что хотели, вы сказали, я запомнил. Через неделю привезу вам эскизный проект и договор на проектирование. За это время выдайте Николаю Алексеевичу доверенность на представление ваших интересов в органах власти по вопросам, связанным с проектированием и строительством тут, у вас. На сам проект денег нет, понятно. На согласования найдёте?

– Найду, найду. Небольшие деньги у меня всегда есть… Можете отобедать у меня в столовой. До Москвы далеко ехать, оголодаете.

– Здесь, пожалуй, вы правы, пора пообедать.

Столовая находилась в соседнем одноэтажном приспособленном под это здании, напоминавшем советскую. Директор завёл их в особый небольшой кабинет. Официанты быстро их обслужили тем, чем кормили своих подопечных. Еда была, может, и сверхполезной, но отвратительной на вкус. Строев попробовал блюда, отодвинул в сторону.

– Я не большой привереда, но как ваши девушки это едят, не представляю. Компот – вкусный, ничего не скажу.

– Едят за милую душу. Главное – калорийно. Натаскаются железяк, ещё и не такое съедят.

На обратном пути к Москве Строев и Панков прикидывали план действий.

– Геннадий Евгеньевич, такой беспорядок у них по всем базам. Контроля нет. Все подряд воруют. Чего строят – сами не понимают.

– Давайте у них при «Госкомспорте» организуем централизованную дирекцию. Ладно, один этот объект – построим. Остальные так мы не переживём. За себя и за них работать?

– Поговорю с NN.

* * *

На арендованной квартире уже вовсю командовала Нина Михайловна. Навела чистоту и уют. Строев купил компьютер, принтер, факс, расставили по местам.

– В этой комнате вы живёте, здесь рабочий кабинет. Здесь самая большая комната, зал, так сказать.

Буду спать я и другие командированные. Мало будет спальных мест – купим раскладушки.

– Геннадий Евгеньевич, а вы знали, что это квартира кинорежиссёра, который снимал телеролики для МММ?

– Нет, а что тут такого?

– Звонят по городскому телефону насчёт денег по десять раз в день. Кто хочет его «замочить», кто просто ищет, хотят переговорить. Где он, что говорить?

– Не знаю, сходите по соседям, узнайте. Наверняка они знают о нём больше нас.

Нина Михайловна обежала соседей.

– Точно – он. После скандала уехал в Америку. Квартиру сдаёт уже не первый год. Телефонов его не знают.

– Так и говорите, кто будет звонить… Завтра мне холодильщиков искать для Уренгоя. Вечером улечу.

Строев встретился с несколькими иностранными специалистами по оборудованию катков своим холодильным оборудованием. Цены были приемлемыми, но ни один из них не проектировал, тем более не монтировал системы. И только к концу дня, уже отчаявшись, он вышел на русского молодого человека. Тот назначил ему встречу на одной из заправок города. Приехал на разбитой вдрызг старой отечественной девятке. Сам одет не лучше. Подошёл к Строеву.

– Вы Строев?

– Да.

– Это я с вами договаривался о встрече.

– Вы к каткам имеете отношение?

– Безусловно, по-другому бы не приехал. Садитесь в мою машину. Ваш водитель пусть следует за нами. Поедем на наш завод по выпуску оборудования холодильных машин для катков и прочего.

Завод оказался образцом новейших технологий. Его владельцами были муж и жена, работали на нём генеральным директором и заместителем.

– Можно сказать, единственный в стране. Делаем всё сами. Некоторые комплектующие берём за границей. Наша продукция относительно дешёвая против зарубежной.

– Да, я посмотрел прайсы. Дешевле в полтора раза. Оборудование хорошо, но мне нужно поле, трубы. Проектные работы всего этого.

– У нас всем этим занимается ваш знакомый.

– Посмотрите план объекта…

– Ничего нового, как все. Помещение для таяния снега есть, для ледовой машины тоже. Маленько доработаем. Машинное отделение снаружи здания сделаете по нашим требованиям. Берусь. Я же буду и монтировать, и запускать в работу… И не такие делали. Были и побольше, и посложней. Нормально.

– Кто договор готовит?

– Мы пришлём свой. Или приезжайте к нам дня через два.

– Директор по Москве – Панков – заедет к вам за договором. Передам ему ваши координаты. Сейчас, извиняюсь, опаздываю на самолёт.

* * *

По результатам работы за первое полугодие Строев провёл заседание членов правления. Учёт доходов и расходов в фирме был поставлен на хороший уровень. Показатели росли. Иногда с оплатой за выполненные работы от заказчиков случались задержки, но это в целом не отражалось на общей картине повышения оборотов. С увеличением доходов росли платежи по всевозможным налогам и другим отчислениям. Иной раз доходило до пятидесяти процентов отчислений от финансовых поступлений.

Кто придумал такую варварскую систему? К примеру, налоги в строительстве считаются не от поступлений средств на счёт, а от подписанных заказчиком документов на выполненные работы. Заплатил тебе заказчик или нет – ты обязан начисленные налоги оплатить. Из каких средств? Государство это не интересует. Доходит до парадокса: фирма выполняет работы – платит налог. Или обязан платить, или ответит по закону за срыв платежа, а заказчик, в основном государственный, за неуплату ни перед кем ни за что не отвечает. Может вообще не платить и ничего ему за это не будет. Явный перекос экономики.

Строев обратил внимание своего заместителя по экономике и его блока на усиление требований от заказчиков их долга за выполненные работы.

Проектировщики были готовы к отправке на экспертизу проектов ледового дворца в Уренгое и плавательного бассейна в Шаховской.

– Можно отвозить проекты обеих гостиниц в Кемеровскую область. Им экспертизы не надо, согласно норм – до трёх этажей. Можно согласовать с заказчиками три дома из клеёного бруса в Москве. По нашим работам заказчики оплачивают своевременно.

– Лариса Николаевна, в Шаховскую и Тарко-Сале (по Уренгою) проектную документацию заказчикам отправьте почтой. В Кемерово на этой неделе я поеду сам. Там сдам заказчикам. В Москву поедем вместе. Там слетаем в Краснодар. Ретюнских предлагает посмотреть базу Щетинина… Пётр Михайлович, докладывайте по Северу.

– Работа идёт по графику. Объекты готовим к сдаче. В августе намечены государственные комиссии по приёмке в эксплуатацию. Вопросов нет.

– А с оплатой? Смотрю вот в документы, по ходу он нам задолжал.

– Обычное явление. К концу все заказчики держат десять процентов от каждого объекта. Отдадут после сдачи.

– Они не могут сказать, как оканчивать объекты без денег, налоги платить?

– Ругаться с ними бесполезно. Да и расходов-то – кот наплакал. Материалы все на месте, питание рабочих тоже. Заработная плата – так всё одно заплатим по окончании работ здесь, в Тюмени. До этого оставшиеся деньги нам отдадут.

– Михаил Николаевич, как по вашему направлению?

– Коттеджи строятся. Завод брус выдаёт исправно. Грузим фуры. Деньги вы сами привозите. Долгов не наблюдаем.

– Чертежи новых объектов рассмотрели?

– Полистали. Я не специалист в строительных чертежах, но в общем понял. Заводы сами разберутся, что и как делать. Дойдёт до монтажа – наши мужики сообразительные…

– Пётр Михайлович, вы смотрели новые объекты?

– Нет, что мне их смотреть? Они из дерева, пусть Дудин их смотрит.

– Стоп. Как это Дудин? Михаил Николаевич только деревянными конструкциями занимается, их изготовлением и монтажом. Остальное за вами.

– Посмотрю. Пусть сначала экспертизу пройдут. У меня сейчас и так работы по горло.

– Василий Иванович, вы чувствуете нарастающий объём работ по вашей финансовой части? От вас многое зависит в части правильного движения средств.

– От меня мало что зависит. Деньги поступают, я их использую по вашим поручениям и только. Кто с заказчиками по их своевременной оплате работает?

– Вы и исполнители на местах. Хорошо устроились. Меняйте свою тактику. Вы у нас финансист. Эта сторона дела лежит на вас.

– Судиться, что ли?

– Судиться, не судиться, но настаивать на своевременной оплате выполненных работ… Закончили. Лариса Николаевна, пусть мне принесут рабочие чертежи для Кемерово в трёх экземплярах и сопроводительные документы к ним.

* * *

В Новокузнецке Строев сдал чертежи. Вместе с заказчиками съездил в Таштагол и согласовал там объекты с пожарным надзором.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.