# Опасные танцы

Виктория Горнина

История о взаимоотношениях двух братьев-близнецов – Атрея и Фиеста. Детские обиды, борьба за первенство, затем борьба за власть, а следом время мстить – под это колесо попадают буквально все близкие этих самых братьев.

## 1. Месть Атрея

Погожий солнечный денек постепенно угасал. Еще немного, и духоту сменит свежий ветер, что каждый вечер приносит в раскаленные жарой Микены желанную прохладу. Царь Атрей удобно расположился в глубоком кресле и просматривает свитки последних донесений – их целая кипа, этих самых свитков, но Атрей ищет среди них те, что действительно его интересуют – остальные отправляются прямо на пол, под ноги царю. Среди них – жалобы граждан, просьбы о помощи, доносы на соседей и прочая ерунда. Принято в Микенах обращаться непосредственно к новому царю – и месяца нет, как возглавил Атрей Микены, а народ буквально завалил его письмами, да так, что проще поручить разбирать почту кому-нибудь из микенских чиновников, но Атрей предпочитает делать это сам.

– Вот какой у нас царь – болеет за народ, сам хочет знать, из первых рук, чем живут люди. – вздыхает, подбирая с пола упавшие свитки, старенький чиновник, служивший еще Эврисфею. Невдомек ему, что среди вороха бумаг ищет Атрей лишь те, что содержат сведения о Фиесте. Как только закончились торжества, немедленно Атрей в обстановке строгой секретности поручил нескольким верным людям разыскать самого Фиеста и его детей – неожиданно оказалось, что понятия не имеет Атрей, где могут находиться сыновья Фиеста, даже сколько их Атрей не знает – двое, трое, пятеро…

– Мой братец и сам, наверное, не в курсе, сколько у него детей – недобро усмехается Атрей.

Вот – ищи теперь иголку в стоге сена… Ага, …из Аргоса бумага… так… предположительно, все трое, сыновья Фиеста… Предположительно – снова ухмыляется Атрей. Ему точно надо знать, чтобы заманить Фиеста обратно в Микены. Он платит бешеные деньги за эти сведения, а они – предположительно.

– Гонца в Аргос, немедленно. – поднимается с кресла царь.

Спустя каких-нибудь полчаса стремительный конь уносит в сторону соседнего города гонца с секретным поручением от царя Микен, и тугой кошелек прилагается к этому поручению. Не успеет заняться новое утро, а посыльный уже передаст сей конверт в надежные, верные руки, и руки эти, распечатав послание Атрея, задрожат, едва не выронят письмо и деньги – ужаснется адресат содержанию письма – он ведь сыщик, а не убийца. На свою беду разыскал он сыновей Фиеста, на свою беду дал знать об этом Атрею – что теперь делать-то, а? Пот ручьями стекает со лба юркого, плешивого человечка с неуловимым выражением лица. И лицо само незапоминающееся – таким и должно быть лицо профессионального сыщика – чтобы его никто не мог вспомнить. Может написать, что ошибся? Но слишком умен царь Атрей – не поверит, будет проверять – тогда кто-нибудь другой неизбежно раскопает, что это правда, что все трое – сыновья Фиеста, тогда не сдобровать тому, кто солгал…

– В конце концов, не обязательно все делать самому – рассуждает плешивый человечек за чашей доброго вина – оно хоть и не плохое, однако то и дело встает поперек горла, это самое вино. – Царских денег хватит, чтобы нанять какого-нибудь головореза. Дел-то не так чтобы много – всего-то лишить жизни трех мальчишек, старшему лет десять, не больше – с ними не много возни. Заманить их куда-нибудь труда не составит.

Участь мальчиков решена – быстро нашелся в неблагополучном, кишащем разбойниками Аргосе нужный человек, слишком большие деньги заплачены ему за это плевое дело. Спустя несколько дней напрасно мать разыскивает своих детей по улицам Аргоса:

– Утром ушли в гимнасий – и до сих пор не вернулись. Может, видел кто? – плачет она.

А безжизненные тела ее детей сброшены в засохший колодец – и лишь растроганная маленькая птичка щебечет над ними – за что вас? За что? Кому вы могли помешать?

Впрочем, откуда ей знать, что по соседству в Микенах есть один человек, что сейчас испытывает нечто сродни радости – удалось ему прервать род Фиеста, пусть не весь, частично, но все еще впереди. Однако не знает о смерти сыновей сам Фиест – а когда узнает, не увидит Атрей его лица, а жаль. Хотелось бы посмотреть. В самом деле – что за месть на расстоянии? Атрей, постепенно войдя во вкус, продумывает план дальнейших действий, чтобы как можно больнее отомстить брату, растоптать того окончательно. Но пока, пока нет новых сведений ни о детях Фиеста, ни о нем самом.

– Как только найду их – на сей раз приглашу всех в Микены – знатно повеселимся – кровожадно ухмыляется Атрей, и его лицо приобретает отвратительный хищнический оскал. – А сейчас займемся Аэропой.

В самом деле, разве мог забыть царь Микен, что по милости своей жены он едва не лишился трона, то есть, собственно, лишился, не вмешайся вовремя боги… Что же это было? Измена или просто женская глупость? Пока шли торжества, Атрей добросовестно изображал на своем лице прощение – не наказывать же ее в разгар праздничных гуляний, в самом деле. Но теперь Аэропе придется держать ответ.

– Как оказалась твоя накидка у Фиеста?

– Не знаю. Должно быть, оставила где-нибудь… Я такая рассеянная… – вздыхает Аэропа.

Рассеянная она – едва сдерживает себя Атрей.

– Твоя рассеянность едва не стоила мне трона, Аэропа. – внушает ей Атрей.

– Но ведь все завершилось благополучно, не так ли, Атрей? Что тебе еще надо? – досадливо морщится она.

– Мне надо знать, что моя жена и душой, и телом предана мне, а не плетет интриги против собственного мужа. – срывается царь Микен. Его голос звучит злобно, напористо.

– Что ты? Какие интриги? Ничего я не делаю… – испуганно лопочет Аэропа.

– Слуги видели, как ты выходила из его комнат – ты думала, мне ничего не известно? – берет жену на испуг Атрей. На самом деле никто и ничего не докладывал царю.

– Когда это?

– В тот самый день. Ты провела у него целый день, Аэропа. Чем вы занимались? – это всего лишь предположение, но оно настолько близко к истине, настолько убедительно звучит из его уст, будто и в самом деле, кто-то следил за ней в отсутствие Атрея.

Откуда он знает? – лихорадочно соображает Аэропа – ее щеки раскраснелись, глаза забегали – сохрани Аэропа спокойствие, она бы вышла сухой из этой передряги, а теперь, глядя, как занервничала, заметалась жена, Атрей понимает, что его подозрения обоснованы. К тому же Гермес ясно дал понять Атрею – Аэропа сама, своими руками отдала золотую шкурку Фиесту. Почему она лжет? Если отдала – пусть так и скажет, просил мол, не подумала, не знала, чем это грозит Атрею – пусть честно сознается. Вместо этого Аэропа истерично кричит:

– Что ты хочешь от меня? Ничего я не отдавала, ничем я не занималась, никуда не ходила, оставь меня в покое…

– Зачем ты врешь? – наседает на нее Атрей. – Ты, мать моих детей, изменница, лгунья, продажная шлюха. Ты едва не погубила и меня, и себя, и будущее своих сыновей. Чем ты соображаешь, безмозглая дура? Ладно обо мне, ты даже о детях не подумала. Не приди мне на помощь боги – нас давно бы выставили из Микен – да, да твой драгоценный Фиест и выставил бы… А ты кувыркалась с ним в постели, ты предала меня…

Аэропа рыдает взахлеб, и потому ничего не может ответить мужу, а тот все больше убеждается в своей правоте. Скор на расправу Атрей – следующим утром находят Аэропу в постели бездыханной, окоченевшей, со следами от тонкого шелкового шнура на шее – и никто, ни испуганные служанки, ни дворцовая стража не решаются сообщить, что видели Атрея, покидавшего покои супруги под утро – сама задохнулась во сне жена микенского царя – звучит официальная версия для народа. Действительно, не выносить же сор из избы. Это его, Атрея личное дело – не желает царь громогласно предъявлять обвинения в измене жене, чтобы все в Микенах знали об этом. Потому предпочел Атрей сам, без лишнего шума расправиться с Аэропой, но слухи расползаются по городу, народ потихоньку толкует об этом:

– Видно рыльце-то у нее было в пушку…

Мало кто жалеет Аэропу в Микенах – слишком высок авторитет Атрея, значит заслужила, раз наказал ее муж – говорят люди, лишь маленьких сыновей Аэропы жалко гражданам Микен – так рано остаться без материнской ласки… Те, и правда, малы – старшему, Агамемнону едва исполнилось пять, а Менелаю и того меньше – три года. Лишь Атрей спокоен за сыновей – нянек полон дворец, и отец у них есть – вырастут настоящими мужчинами его дети, Атрей еще будет гордиться ими. И попробуй, скажи ему, что его ребятишки ничем не лучше тех, чьи тела лежат сейчас в заброшенном колодце на окраине Аргоса – они тоже имели право на жизнь и были виновны разве только в том, что отец их – Фиест, брат Атрея.

– Изведу, весь его род изведу – твердит про себя Атрей, незаметно для самого себя превращаясь в безумного маньяка.

## 2. Письмо брату

Оракул Аполлона не всегда говорил умные вещи. Иной раз он выдавал такое, что лучше бы ему и вовсе помалкивать. Трудно сказать, что случалось тому причиной, возможно, в конец одурманенная серой пифия несла полный бред, а может, все зависело от ценности принесенных даров, однако факт остается фактом – в один прекрасный день Фиесту было велено обесчестить собственную дочь. Не сложно представить, с каким выражением лица покидал тот Дельфы – он-то спешил туда в расчете на помощь, хотя бы на дельный совет – а что получил? Вот и ходи после этого по Оракулам всяким. Теперь еще и выполняй, что приказано. Жаль, но подавленному паломнику не пришло в голову – а надо ли непременно выполнять? Как знать – быть может, Оракул, осведомленный о давней вражде между Атреем и Фиестом, вещал весь этот бред в надежде, что кто-то первый из братьев остановится. Ужаснется – и остановится. Откажется от вероломных планов во имя здравого смысла. Но месть, она такая желанная, сладкая – как же без нее?

Нужно сказать, что все основания желать отомстить брату у Фиеста были. Потому и бросился он сразу из-за праздничного кровавого стола в Микенах прямиком к Оракулу, при этом вид у Фиеста был, прямо скажем, весьма и весьма плачевный. Местные жрецы, должно быть, косо взглянули на него – вроде одет прилично, а явился с пустыми руками, лишь меч заткнут за широкий пояс; выражение лица – бессмысленное, поведение – буйнопомешанного, от такого паломника одни неприятности. Выдали ему скоренько первое, что пришло в голову – с тем и отправили.

А как все хорошо начиналось. Фиест, конечно, догадывался, что братец разыскивает его. Но время шло, а время, как известно, способно остудить самые неистовые порывы, утихомирить гневные сердца – Атрей рано или поздно успокоится – думал Фиест. Но Атрей, поставив целью извести весь род брата, к тому моменту совершенно обезумел. Целая сеть царских агентов прочесывала город за городом, местечко за местечком в поисках самого Фиеста и его потомства. Так была найдена шестнадцатилетняя дочь Фиеста – Пелопия, служившая жрицей при храме Афины в Сикионе. Но дочери брата Атрея не интересовали (а напрасно – как выяснится в последствие). Продолжатели рода – мальчики. Именно их предстояло обнаружить и непременно извести всех подчистую. Потому тщательные поиски продолжались. Это принесло свои плоды.

Спустя примерно год вновь в руки Атрея попадает ценное донесение.

– Наконец-то – взволнованно поднимается с кресла Атрей и принимается ходить из конца в конец, измеряя шагами мрачный темный зал. – В Тиринф перебрался, гаденыш. Живет под чужим именем у одной из своих шлюх…

Фиест, и правда, поплутав по всей Арголиде, нашел пристанище у бывшей возлюбленной. А куда ему было идти? Отец вряд ли принял бы Фиеста после скандала в Микенах, так что путь в Пису был заказан, к тому же Фиест опасался преследования, где еще можно отсидеться, как не у старой зазнобы, до сих пор вздыхавшей по нему? Впрочем, у покинутой некогда женщины были все основания обрадоваться появлению Фиеста – ее близнецам Танталу и Плисфену шел пятнадцатый год, а они так толком и не видели отца, знали о нем лишь по рассказам матери. Но, лучше поздно, чем никогда. Итак, Фиест, наконец-то, обрел относительный покой и даже семейное счастье. Однако, беглец вел весьма скромный образ жизни, опасаясь, и вполне справедливо, мести брата, поэтому на его поиски была потрачена уйма времени. Люди Атрея исколесили весь край, а Фиест, тем временем, сидел себе спокойненько в Тиринфе, и нос оттуда не высовывал.

– Нашелся. Наконец-то. Да не один. – радуется Атрей.

Царь Микен строчит Фиесту письмо:

Дорогой братец. Забудем прошлые обиды. Возвращайся вместе с семьей в Микены. Ни один волос не упадет с твоей головы – напротив, ты займешь завидное положение среди микенской знати. Что твоим талантам зря пропадать в Тиринфе? Приезжай в Микены – я давно простил тебя и все забыл. Возвращайся скорее, не мешкай – я буду рад тебя видеть. Твой брат Атрей.

Удивленный Фиест не знает, что ему делать, верить или нет столь неожиданному прощению, а мальчишки уже бегут к матери с криком:

– Мы едем в Микены, в Микены.

– Может, и правда, поедем? – спрашивает Фиеста сожительница. – Что было, то было, дело прошлое. Брат он тебе все-таки…

– Да что-то верится с трудом – отвечает Фиест – Брат-то он брат, да ты не знаешь всего…

– Твой брат – могущественный царь. Он и так достиг всего, чего желал. Зачем ему преследовать тебя? Может, он хочет по-родственному помочь тебе, Фиест? Почему нет?

– Что ж, он и сам пишет – простил и все забыл – размышляет Фиест.

– Значит, так оно и есть. Зачем ему лгать? Поедем, дорогой.

## 3. Первый визит

– Погоди, я один пойду к брату. Разведаю обстановку

Семья остановилась на постоялом дворе в Микенах, недалеко от городских ворот. Не рискнул Фиест прямиком ехать к брату. Думал сначала поговорить с глазу на глаз, обсудить, чем Фиест будет здесь заниматься, какое займет положение – словом, выяснить планы Атрея относительно брата.

– Возьми нас с собой – просят дети.

Им не терпится. Братья их ждут-не дождутся. Сидеть в тесной комнате на окраине города, ждать отца им не хочется. Лучше пройтись прогуляться по незнакомому городу, все посмотреть, всюду заглянуть, познакомиться с дядей и братьями.

– Останетесь с матерью – настаивает Фиест.

Фактически он собирается на разведку. Мальчики ляпнуть чего-нибудь могут, совсем не подумав, зачем им присутствовать при серьезном мужском разговоре?

– Ну, пожалуйста… – уговаривают дети отца.

– Возьми их, Фиест. Пусть прогуляются. От этого хуже не будет.

Мать понимает – новые впечатления ребятишкам необходимы. Столько надежд связано с великими Микенами. В конце концов, Фиест сдается.

– Ладно. Идемте. – может быть дети помогут разрядить обстановку? – теперь думает Фиест.

Мать сразу захлопотала:

– Причешитесь хотя бы. Тантал, надень эту тунику – протягивает чистую одежду мать своему ребенку. – Некрасиво. Вечно измажетесь где-то. Глаз да глаз нужен за вами. Лица умойте.

Два парня по возрасту слишком активны. То обувь порвут, то куда-то залезут, все перепачкают – сами себя и одежду. Только успевай приводить все в порядок. А тут такое событие. Первый раз они к дяде идут и его ребятишкам. Надо произвести приятное первое впечатление на таких важных родственников. Наконец, неугомонные дети собрались, более или менее, но готовы – из-под прилизанных челок глаза так и сверкают, горят нетерпением.

– Мы все сделали, мама.

Мать, придирчиво осмотрела еще раз. Более или менее да. Что ждать от мальчишек? Вроде годится их внешний вид для такого визита. Никто не скажет – разгильдяи какие-то, нет. Вполне прилично выглядят дети.

– Фиест, ты смотри там за ними

– Не волнуйся. – отвечает Фиест.

– Ребята, в гостях ведите себя прилично. – мать дает последние наставления. – Руки не вытирать об себя, для носа я вам платки положила. Громко не кричите, не бегайте там – вам понятно?

Мальчишки кивают в ответ головами. Они согласны на все, лишь бы скорее оказаться в том важном доме, что возвышается над прочими постройками в городе. Это дворец правителя Микен, родного брата их отца.

– Вещи пока не разбирай. – говорит осторожный Фиест. – Посмотрим, чем кончится дело.

Он готов ко всему. Конечно, волнуется – как-никак прошло три долгих года с тех пор, как он бежал с позором отсюда, из Микен. Фиест прекрасно помнит, как вчера, события того несчастливого дня. Что ждет теперь Фиеста? Чем закончится встреча с братом? Еще Аэропа. Как эта шлюшка поведет себя? Может, остепенилась, в конце-то концов? Не знает Фиест, что в живых уже нет жены брата. Оттого и гадает, различные мысли постоянно лезут в голову. Что у самого Атрея на уме? Так ли на самом деле обстоят дела, как Атрей написал в своем письме? Переговоры могут закончится как угодно на самом деле. Все может быть.

– Собрались? – спрашивает Фиест у детей. Те на старте, нетерпеливо вертятся возле дверей. Он придирчиво смотрит на сыновей, остается довольным их внешним видом и командует. – Уходим, ребята.

Улицы города встречают их оживленным движением, духотой, голосами торговок. Все восхищает ребят – шум большого города, суета, затейливые фасады домов, даже булыжник мощеных улиц под ногами приводит в восторг. Неужто и в самом деле они здесь будут жить? Столько возможностей в этом шумном городе, столько найдется увлекательных занятий, особенно, если их отец займет видное положение при родном брате.

На входе спят два охранника. Пики свои прислонили к стене, уселись на скамейке в тенечке возле самых дверей в помещения дворца Эврисфея, шлемы на глаза приспустили, и сопят себе оба – тяжко целый день торчать в карауле. А денек-то чудесный – солнечный, жаркий – в такую погоду маются стражи – однообразие работы клонит их в сон неизбежно.

– Тихо, Плисфен. – говорит сыну Фиест – Пускай отдыхают.

И открывает тяжелую дверь.

– Проходите.

Пока ребятишки поднимаются по широкой лестнице, Фиест окидывает взглядом уже подзабытое убранство залов дворца. Ничего не изменилось за три года. Тот же каменный пол и высокие окна, строгие интерьеры, вестибюль ведет прямиком в обеденный зал, длинный стол, камин – все, как было. Только время прошло. Фиесту становится неуютно среди строгой обстановки, тишины и гулких сводчатых потолков. Даже шаги его ребятишек здесь особенно глухо звучат. Прохлада и мрачность помещений берет верх над солнечным днем. Неуютно становится. Жизнь как будто застыла в этих залах. Холодок по спине пробегает. Однако Фиест быстро берет себя в руки. Он вернулся не зря. Он добьется для себя и своей семьи достойного положения в Микенах. Имеет полное право. Однако, чего ему ждать от встречи с братом? Мысли сменяют одна другую, хаотичный разброс их огромен – от великих надежд до опасной ловушки. Знает Фиест – от Атрея можно ожидать чего угодно.

– А вот и вы – спешит навстречу им Атрей. – Я заждался. Брат, дорогой…

Торопится к Фиесту, открывает объятья Атрей. Радость читает Фиест в глазах брата – вполне себе искренен Атрей, явно доволен владыка Микен.

– Это твои? Какие большие. – восхищается Атрей при виде племянников. – Совсем взрослые. Такие же близнецы как мы с тобой? Отлично.

Конечно, мальчишкам по четырнадцать лет. Те же каштановые волосы, но коротко стрижет их мать, живые карие глаза в длинных ресницах, на подбородках характерные ямочки.

– Прямо как мы с тобой в детстве. Один в один. – норовит приобнять их Атрей, – Идемте, ребята. С братьями вас познакомлю. Давно они ждут вас. Вы, мои дорогие.

Атрей подталкивает детей в соседнюю залу, сам берет под руку брата.

– Фиест, я намерен разделить с тобой власть здесь, в Микенах. Чтобы ты больше не скитался по свету. Это совсем ни к чему. Мы с тобой братья. Мало того, мы с тобой близнецы. Это многое значит.

Атрей шаг за шагом увлекает брата к выходу.

– Сегодня закатим пышный обед. Отпразднуем встречу. И примирение. Окончательное, Фиест. Бесповоротное. Мы оба в возрасте. Сколько можно делать гадости друг другу. Пора с этим заканчивать.

Фиест ничего не имеет против.

– Согласен. Восстановить отношения нужно. Подробнее расскажи, что за планы у тебя относительно нас?

– Вечером, вечером, брат, все обсудим. – уклоняется Атрей от прямого ответа. – Попируем. Ближе познакомимся семьями. Ты приехал с женой? Вот и отлично.

– Ладно – соглашается Фиест. – Тогда до вечера, брат.

И повышает голос.

– Плисфен, Тантал, уходим. – зовет сыновей Фиест.

– Пусть остаются ребятишки. Поиграют все вместе, подружатся. – говорит Атрей – Ты ступай, пусть твоя супруга приготовится. Первый по настоящему семейный обед – это ответственное мероприятие, особенно для женщин. К вечеру накрою самый лучший стол, какого еще не видели Микены. Ступай спокойно, брат.

Так уговаривает Атрей Фиеста, провожая того на выход.

– До вечера – прощается с братом Фиест, покидая дворец.

Стража на входе как спала, так и продолжает спать. Что совсем неудивительно – минут двадцать длилась встреча двух братьев. Разве можно выспаться за столь скоротечный период? Фиест хмыкнул, на них посмотрев. Как живописно спит охрана у брата. С этого можно начать наводить здесь порядок. В Микенах есть где развернуться. Фиест бодро зашагал от дворца, пару раз обернулся по ходу. В ярком солнечном свете зловещим выглядел старый замок царя Эврисфея. Перестроить не помешало бы – мелькнула мысль. Ладно, потом все обсудим с Атреем. Глядишь, постепенно оттесню его с первых позиций. Лиха беда начало. Народ, может быть, еще помнит, кто именно явился им в золотой накидке? Общий язык со служивым людом быстро найду – соображает Фиест. Затем потихоньку присвою торговлю, склоню на свою сторону микенских чиновников. Так, в несбыточных мечтах, Фиест быстро достигает гостиницы.

## 4. Придется идти одному

– Достань лучшее платье – распоряжается Фиест, сам бросается развязывать тюк, где собраны вещи семьи. – Мятое все. – досадует Фиест. – Что разлеглась? Поднимайся.

Женщина с трудом приподнимается на подушке.

– Мне плохо – отвечает она. – Голова закружилась. Я едва не упала.

– Некогда болеть, вставай. – продолжает Фиест. – Вечером важный прием. Брат устраивает обед в нашу честь. Это очень важно для нас. Многое изменится, так что поднимайся.

Сам приносит ей воды, присаживается рядом. Ласково уговаривает свою спутницу жизни.

– Ты должна быть сегодня самой красивой, дорогая. Можешь считать, что ты – без пяти минут царица Микен.

– Какая царица? Фиест, где дети? Сердце сдавило…

– Ты совсем умоталась, я вижу. – жалеет ее Фиест – Переезд всегда хлопотное дело. Ничего, потерпи, потерпи еще немного. Мы почти что у цели. Скоро все поменяется.

– Гляди, как стало темно. – встревоженно смотрит женщина в маленькое окошко – Где дети, Фиест?

– Остались с братьями во дворце. – наконец-то, отвечает Фиест. – Пусть познакомятся, поиграют. Мальчишки быстро найдут общий язык.

– Да, конечно – соглашается женщина. – Я чуть-чуть полежу еще. Хоть немного.

– Хорошо – Фиесту ничего не остается, как самому подготовиться к званому обеду – достать тунику поприличней, вымыться толком, кудри свои подровнять.

После подходит к сожительнице. Она так и лежит – бледная, слабая, то и дело погружается в дремоту.

– Иди один. Ничего. С глазу на глаз побеседуешь с братом. Главное – приведи мне детей. Зачем ты оставил их там? Душа не на месте, мне плохо…

Фиест спустился к хозяину, попросил подойти лекаря, в ожидании вышел на улицу. Низкие тучи обложили весь небосвод, потемнело, на улицах ветер поднялся, кружа мелкий мусор и пыль. Молнии резали тьму, глухие раскаты доносились с небес.

– Как быстро изменилась погода – вернулся под крышу Фиест. – Только что солнце светило.

– В Микенах частенько такое бывает. – отозвался хозяин гостиницы.

– Придется идти под дождем. А что делать? К власти всегда путь тернист.

Спустя час весь закутанный с ног до головы в плащ Фиест направляется по мокрым улицам в сторону дворца. Капюшон полностью скрывает его лицо – только глаза блестят в темноте.

## 5. Жуткое меню

Как только покинул Фиест старый эврисфеевский замок, Атрей выскочил вслед из дверей, огляделся – брата вроде не видно.

– Что спите? – набросился Атрей на стражей. – По залам гуляют какие-то проходимцы. Беспризорники нищие. Двое. Вы куда смотрите? Почему пропустили?

Стражники подскочили, сразу сообразить толком не могут где, что и как, глаза сонные, лица помятые. Пики схватили, поправили шлемы, виновато уставились на Атрея.

– Убить. Быстро. Где это видано, по дворцу шляются все, кому не лень. Ликвидировать.

Стража срывается с места, забегает в зал – там, на скамейках расселись два мальчика. Острые пики пронзают им грудь. Те и пикнуть не успели, глаз поднять, сообразить, что происходит.

– Тащите на кухню. – приказывает Атрей.

Два тела оставляют кровавый след на шершавом полу обеденного зала. Двери кухни распахиваются. Повара оторвались от дел, повернулись на шум.

– Здесь оставьте – следом за стражниками входит сам Атрей. – Возвращайтесь на место.

Те немедленно исчезают. По пути начиная соображать – зачем так жестоко? Можно было просто выставить на улицу двух мальчишек. Для чего убивать? Выгнать, наказать за неслыханную дерзость – вполне достаточно. Конечно, это проступок – нагло забраться во дворец и там хулиганить. Но это не преступление. Может быть, что своровали? Или услышали, что не положено? Тем не менее, дело сделано. Не стоит ломать себе голову. Нам приказали – мы выполнили. Пусть за нас думает Атрей. Он царь Микен. Ему виднее.

Атрей тем временем схватил со стола топор. Начал рубить мальчикам головы. Поднял за челку, злорадно оскалился, приноровился и жахнул по тоненькой шее подростка – сразу отсек. Голова закачалась в руке. Атрей окинул безумным взглядом кухню, и как был, с головой мальчика в левой руке, правой выхватил из кучи посуды поднос.

– Вот так будет лучше.

Царь Микен поставил мертвую голову на посудину, полюбовался, и вернулся к другому ребенку. Вскоре голова второго мальчика присоединилась к первой. Кровь постепенно стекала, наполняя поднос.

Все это время четверо поваров молча наблюдали безумные действия своего господина. Пожилая женщина что чистила овощи, задрожала – лук выпал из рук, покатился по полу. Вторая ахнула, как только топор врезался в тело, рот зарыла ладошкой. Двое мужчин схватились за головы, молча смотрели, округлив глаза.

– Порубить – указал Атрей онемевшим поварам. – Приготовьте рагу с овощами из этого мяса. Гости сегодня к обеду.

Сам вернулся к подносу, взглянул на безжизненные головы, довольно хмыкнул, схватил полотенце, сверху накинул, прикрыв содержимое кровавого блюда, грозно распорядился:

– Не трогать. Пусть стоит.

С тем вышел из кухни. В помещении замерла тишина. Два обезглавленных трупа подростков лежали на полу в кровавых лужах, брызги крови по стенам и на посуде, кровавая струйка с подноса течет.

– Он обезумел. – наконец, смог сказать старший повар, мужчина лет пятидесяти.

– Совсем спятил. Помешался. – отозвался другой, помоложе. – Что будем делать?

– Смотрите, как потемнело – воскликнула молоденькая повариха, указав рукой на дверной проем подсобного помещения, что выходил на улицу.

Все посмотрели в сторону кладовок, где располагался служебный вход. Действительно, от солнечного денька не осталось и следа. Немедленно стало темно, низкие тучи грозно нависли над крышами Микен, ветер ворвался на кухню.

– Гнусное дело какое. – пожилая женщина поднялась с табуретки – Это гнев богов. Сам Гелиос убрал Солнце, он не желает освещать преступление. Зевс стягивает тучи. Смотрите – молнии сверкают. Зевс гневается – любому понятно.