Иннокентий Белов
Слесарь 5

Название: Слесарь 5

Автор(-ы): Иннокентий Белов

Глава 1

Шагать по утоптанной дорожке навстречу поднимающемуся светилу, разглядывая разноцветные поля, находящиеся далеко внизу, оказалось здорово, особенно после конкретно уже надоевшего сидения в поселении.

«Да уж, провел неделю, а будто месяц там занимался всякой ерундой. Научился говорить „твоя моя понимай“ примерно так, но хватит на первое время, накопился запас самых простых слов около трех сотен», – констатирую я себе.

Я с облегчением снял с себя маску, которую оказался вынужден играть последние дни, маску на редкость тупого и злобного, но хорошо обученного вояки. Постоянно мечтающего, что кто-то в селении сейчас проявит характер и можно будет забить этот характер вместе с зубами прямо в задницу смельчаку.

Но никто не стал ничего проявлять, мои надежды остались нереализованными, ну и хорошо на самом деле.

Кстати, Изаура все-таки меня раскусила, может только частично, последнее время откровенно уже не боялась подходить и общаться. Не то, что в первые пару дней, когда постоянно дрожала и держалась из последних сил, чтобы не убежать из дома и где-то в деревне спрятаться.

Так я и не узнал, кому она тут кем приходится, кого прикрыла своим симпатичным телом от возмездия сурового убийцы за неправильное в корне по отношению к нему поведение местных жителей.

Нет, поведение по отношению к чужаку, по местным понятиям, абсолютно правильное у аборигенов, но раз чужак оказался выше на голову всего местного мужского населения, то остается только теперь терпеть побои и насилие.

Раз он настоящий беспощадный воин, то всему селению придется смывать нанесенное оскорбление.

Приходится признать, на относительно короткой дистанции я могу произвести нужное впечатление, но при близком общении на более длительном промежутке времени у меня такое перевоплощение получается весьма посредственно.

«Да, такой мужик, которого я сыграл, наверняка мучил бы и тиранил девку просто так, только для своего удовольствия, чтобы кричала по-настоящему от боли, а не только от удовольствия», – признаю я.

Определенная недоработка образа налицо, но, слава богу, пока доминировать ни над кем мне больше не требуется, однако обратить внимание на неполное несоответствие образу крутого мудака все же стоит. Если изображаешь полного такого мудака-садиста, то нейтральным отношением к зависящим от тебя людям не отделаешься, желательно мучить и обижать по серьезному, с откровенным удовольствием тиранить и еще постоянно искать повод наказать снова.

«Ладно, теперь я знаю, где можно передохнуть перед следующим переходом через Сиреневые горы. Когда все же соберусь вернуться в Черноземье», – говорю я себе.

Где можно просто выспаться в тепле под крышей, поесть горячей еды, чтобы шагать вверх полным сил. Примут меня без восторга, но если я приду к вечеру, то вниз за помощью не побегут, да не успеют вообще ничего придумать.

Теперь мне придется спуститься вниз с высоты в тысячу двухсот примерно метров до пятьсот, там находится первое поселение, уже вполне легальное, с защитниками-грабителями – настоящими, собирающими дань гораздо побольше, чем с верхнего. За ним на равнине расположена деревня или село, вроде даже с корчмой. Через день пути первый небольшой городок, собственность местного графа, где можно поменять деньги, обзавестись местной иностранной валютой, прикупить вещей, ту же кожаную куртку с усилениями из толстой прошитой кожи и посмотреть воочию на местную жизнь.

Денег местных у меня нет, почти нет, все же Изаура притащила мне кучку меди в обмен на одну серебряную монету. Думаю, я получил треть или четверть от цены за серебро, но деваться мне особо некуда.

– По местным понятиям, за нанесенное мне оскорбление и явную попытку нападения с возможным убийством, я могу убить все поселение, но просто так отнимать имущество не имею права, – как объяснил мне Учитель.

Могу сначала убить, а потом забрать, но никак наоборот. Не мой это вариант, получается, залезать в присвоение чужой собственности.

Скоро я вошел в длинную рощу, растущую по широкому склону и углубился в нее. Пришло время избавиться от лишних вещей и всего того, что привлечет ко мне подозрительное внимание в новой стране.

В селении я заказал перешить на меня найденные в доме рубаху и порты, что местная портниха, оказавшаяся среди баб, довольно быстро сделала. Так я обзавелся первыми местными шмотками за пару серебра.

Оказалось, что за переход через горы и частое сканирование местности я потратил немного маны, теперь восстановил себя с помощью одного алмаза. Остальные три я вшил во внутренний шов портов, если окажусь связанный и полностью пустой по мане, смогу довольно незаметно подпитаться от спрятанных алмазов.

Так себе идея, конечно, но мало ли, вдруг сработает. Если мне прилетит по голове, внезапно и сильно, а очнусь уже в путах.

Послушал рощу и никого не обнаружил, что вполне понятно, в такой ранний час вообще некому тут болтаться. Под приметной елью в стороне от тропинки раскопал землю с обратной стороны дерева, сложил в рюкзак свои теплые вещи, один плащ, шапку и носки, гильдейские шмотки, за исключением куртки, спички и зажигалку, фонарик с еще живыми батарейками, которые достал из него, чтобы они вообще не разряжались. Даже баллончик с перцем убрал в рюкзак, как слишком яркую, нездешнюю вещь. Из десяти золотых оставил себе всего два и половину серебра, выглядеть богатым мне теперь противопоказано категорически.

«Я – скромный, глуповатый, неразговорчивый мужик с копьем, ищу работу в охране обоза или любую другую. Хорошо работаю именно с копьем, люблю пожрать по любому поводу, на денежку весьма прижимист», – рисую свой внешний портрет.

Оставил еще таблетки, одну упаковку, потом зашью ее тоже куда-нибудь.

Хорошо бы наняться в охрану каравана, идущего в Коляндию из Сатума, тогда при понятном деле окажусь, еще иду сразу, куда хочу, внимания не привлекаю совсем. Послушаю народ, подтяну немного язык и со смыслом каким-никаким попутешествую по этой стороне Сиреневых гор.

Закопал очередной тайник, присыпал влажными листьями, которыми тут все усыпано и собрался уже вставать, как мой раскинутый маячок просигналил мне о том, что недалеко от меня, метрах в пятидесяти, как раз со стороны, откуда я пришел, появился медленно крадущийся человек.

«Вот тебе и первые плоды не до конца правильно сыгранной роли, проваленной явки и еще непонятно чего», – сразу же понимаю я.

Не превзошел себя в артистическом ремесле, теперь придется убивать кого-то, слишком смелого или, скорее всего, слишком глупого, решившего заново переиграть уже проигранную партию. Это, наверняка, коварная Изаура поспешила поднять своего мужика, показав полученное серебро и то, что с меня можно хорошо поднять всякого разного добра, которое очень понадобится в счастливой семейной жизни. Она могла много увидеть, если почти все время вертелась при мне, отбегая только за едой для своего властелина.

Да, тот самый, получивший по затылку древком мужик, крадется за мной.

Да не просто крадется, желая пустить погоню из знакомых мужиков в нижнем селении и так отомстить, еще ведь легкий лук с собой прихватил, с пятком простых стрел. Хочет сам отомстить, пустить кровь за пережитое унижение и свою потрепанную немного бабу.

Сто процентов, Изаура его надоумила отправиться за мной следить, чтобы в подходящий момент без особого риска вбить куда-либо мне стрелу. Вон как крадется, почти на цыпочках, с наложенной стрелой на тетиве. Видел сверху, что я вошел в рощу и, догнав меня десять минут, не удержался все-таки, чтобы самому убедиться в том, почему я до сих пор не вышел.

Поэтому решил сам проведать, чем я тут занимаюсь, вдруг что-то полезное прячу.

Шансы у него кое-какие изначально имелись, а вот теперь уже нет.

«Почти нет, не стоит преуменьшать чужие шансы», – напоминаю я себе.

Я успел спуститься, занять позицию за большим и густым кустом, стоящим на пути выгляданца, где тихонько затаился, ожидая его появления.

Но преследователь оказался не совсем беспечен, поэтому обходит куст очень осторожно, ожидая какого-то сюрприза, а потом вообще сменил направление и решил зайти мне с тыла, что я понял, прощупав его умением.

Почувствовал мужик что-то или нет, вообще не понятно, пришлось мне углубиться в кусты и ударить копьем по смутному силуэту, виднеющемуся через ветки, не дожидаясь, пока он увидит меня. Копье понеслось напрямик, с шумом расталкивая ветки и листья, мужик попробовал отскочить подальше от куста, но не успел.

Наконечник вошел во что-то мягкое, раздался обиженный вопль, типа, нас-то за что?

Стрела воткнулась в землю перед моей ногой, а я порадовался за свою силенку, что смог, держа копье почти за самый конец, направить его правильно и попасть достаточно сильно в едва виднеющуюся тень за ветками.

Попал я в область верхней части туловища и поэтому думаю, что могу уже выходить и разбираться с глупым мужиком без опаски, вряд ли он сможет теперь натянуть лук.

Но, все же что-то меня удержало от поспешного шага. Выглянув с другой стороны куста, я оказался довольно сильно удивлен, мужик отскочил в сторону, но, несмотря на обильно текущую по рубахе на груди кровь, продолжает держать натянутым легкий лук, целясь в сторону, откуда я его ударил копьем. Заметив мое появление, он резко направил лук на меня и даже пустил легкую стрелу, которая запуталась в ветках куста.

«Даже на опережение движения стреляет», – удивился я и подумал, что вел себя в поселении довольно беспечно, гуляя по улице.

Пара таких умельцев с луками могли изрядно мне попортить кровь, но тогда эффект сурового и беспощадного убийцы сработал в мою пользу, подавив всякое желание к сопротивлению. Да еще я мог, даже должен был, получив пару таких гостинцев, просто убить всех, кого увижу в поселении. Останавливать умелого воина с помощью стрел без железных наконечников, дело долгое и рискованное.

Но теперь, когда мы остались одни на этих предгорьях и мне больше не за кем спрятаться, некому срубить голову в отместку за такой бунт, тогда можно меня издалека погонять, подранить несколько раз и потом сидеть долго на хвосте, собираясь получить значительную поддержку в большом поселении внизу.

А, скорее всего, просто поднять несколько знакомых мужиков и пуститься за мной в погоню, как, наверно, собирается поступить хитрый стрелок.

Ради понятной мести за свое унижение и еще простой наживы.

Когда он поднимает лук и направляет его в мою сторону, кровь из раны на груди прямо льется на одежду. Недолго ему осталось тут резвиться, не стоит мне рисковать, чтобы получить даже такую стрелу напоследок, он сам скоро неминуемо упадет.

Осторожно выглянув через половину минуты, я увидел, как мститель уже бежит обратно, в сторону поселения, одной рукой пытаясь зажать рану, а его лук валяется на земле.

«Только ведь что побежал, все это время лихорадочно соображал, что ему делать дальше», – понимаю я.

Если ему не помогут, никуда мужику не убежать, поэтому я послушал местность впереди.

Нет, никого там не наблюдается, смелый и глупый дурак-одиночка получит свое, не отходя от кассы. Я бросился догонять его, внимательно посматривая по сторонам и вперед, на крутом подъеме ноги у запаниковавшего беглеца вдруг задрожали и перестали его держать. Он уткнулся лицом в почву тропинки, потом с трудом перевернулся, оставив большое пятно крови на земле, теперь полусидя ждет моего приближения.

Я не стал ничего спрашивать, а неудачливый мститель – о чем-то сразу просить, просто проткнул ему еще живот копьем, чтобы он напоследок прочувствовал все, что положено испытать проигравшему. Ослабевший от потери крови мужик откинулся на спину, готовясь к смерти.

Сразу сдернул залитый кровью ремень со всеми кошелями и протер его о траву. Нож в кожаном чехле висит тут же, вроде больше забирать нечего, но, посмотрев на обувь, я переменил свое решение. Неплохие для беглеца в запрятанном от людей селении мокасины из кожи заинтересовали меня, такие мне самому понадобятся, тем более, что размерчик, похоже, мой. Поэтому снял их про запас или на продажу, посмотрим далее, пованивает из них не по-детски все же.

Стонущий и зажимающий руками уже грудь и живот мститель получил хорошего пинка от меня и покатился по крутому склону в кусты. Которые приняли и обняли своего нового постояльца и жильца на пожизненное проживание.

Пока его не найдут и не вытащат поселяне, Изаура не оплачет своего мужика горючими слезами и начнет сразу же жить с кем-то другим. У меня даже появилось желание вернуться в поселение, притащить ее сюда тоже, чтобы положить рядом с невольной жертвой бабской хитрости и жадности.

«Какой-то я кровожадный стал, совсем равнодушный к судьбе покушающихся на мою жизнь и здоровье людей. Даже не знаю, почему я такой бесчувственный и черствый», – неподдельно удивляюсь себе сам.

Следы крови убирать не стал, пусть все наглядно посмотрят, к чему приводит непослушание взрослых и жадных людей.

Подхватил лук и пару оставшихся стрел, достал из земли воткнувшуюся и быстрым шагом поспешил подальше от скорбного места, здесь мне уже больше нечего делать.

Когда через час я вошел на первую улицу нижнего поселения, я уже морально успокоился и внимательно поглядываю по сторонам. Лук на всякий случай убрал пока до половины в мешок, чтобы не привлекать внимания, вдруг, кто знакомый с прежним хозяином найдется, опознает и начнет вопросы задавать. Пояс тоже туда же засунул, отмыв его в ручье и найдя в кошелях несколько медных монет достоинством покрупнее и две серебряных, одна из которых оказалась даже моей, недавно выданной Изауре.

Круговорот вещей в природе изрядно меня позабавил, мои подозрения получили реальное подтверждение. Хотя, может сам незадачливый муж отобрал монету у жены, отвесив той несколько хороших тумаков за поругание фамильной чести. И еще за слишком часто попадающееся на глаза довольное выражение лица после моих уроков, которые хитрая баба принимала с полным для себя удовольствием, активно подмахивая и всласть постанывая.

Монеты переложил к себе, неплохой кремень для розжига тоже пополнил кошель с барахлом. Местные деньги рассмотрел внимательно, ничего похожего на цифры на них не заметил – судя по всему, деньги здесь ценят просто по размеру. На серебре тоже не нашел ни цифры, ни портрета местного правителя – оно и понятно, здесь такового вообще не имеется.

Поселение прошел быстро, смотреть особо оказалось не на что, просто небольшие домики по обеим сторонам неширокой дороги, сложенные из какого-то камня, участки и поля вокруг на склонах холмов и возвышенностей. Место само по себе красивое, изумрудная трава, много фруктовых деревьев, увешанных плодами, народ хлопочет на участках, с любопытством рассматривая нового человека с большим мешком за спиной и копьем в руках, быстро проходящего рядом с изгородями.

Перекусил после поселения прихваченным сыром и лепешкой хлеба, запил водой из родника и наполнил бутыль, заодно подождав новых желающих быстро разбогатеть, но таковых больше не нашлось.

Теперь мне шагать до большой деревни несколько километров по теплому солнышку и мягкой травке, растущей по краю дороги. Пару раз мне встретились подводы, везущие товар, скорее всего, в город, но крепкому мужику с копьем и суровой рожей никто не предложил проехаться вместе.

В деревне нашел местную корчму, где за пять медяшек получил большую тарелку супа с потрохами и кусок хлеба. Встал в сторонке, спокойно выхлебал горячий и даже вкусный суп, слушая разговоры местных мужиков, радуясь, что много уже понимаю в немудреных словах. Народ посматривает на меня с интересом, но, кроме одного мужика, спросившего, куда я иду, больше ко мне никто не обращается.

Мужику я односложно ответил, подумав немного, что в город и все, больше не стал поддерживать беседу. Прикупил у корчмаря еще половину большого ржаного каравая за десять медяшек и пошел в город.

Деньги не светил, ответил, вроде правильно, но дойдя до серьезно густого леса, ушел в сторону с дороги, посетил туалет, дал отдых ногам и, что вы думаете, все-таки дождался трех человек, быстро пробежавших по лесной дорожке за мной следом.

Предсказания Учителя начинают сбываться, здесь народ так конкретно воспитан, что не упускает возможности за небольшую денежку убить проходящего мимо незнакомца. Я занял позицию так, чтобы хорошо рассмотреть дорогу и принялся ожидать, заодно отдыхая, когда потенциальные грабители вернутся обратно.

Где-то через час трое мужчин, довольно крепких и вооруженных дубинами, а один еще охотничьим луком, наподобие моего трофея, прошли обратно, вяло ругаясь и обсуждая, что требовалось сразу кому-то набиться ко мне в попутчики, чтобы не упустить меня в густом лесу.

Ну и потом ударить со спины по голове.

Меня так взбесило местное гостеприимство, что я всерьез обдумываю возможность напасть на них самому, благо лучник идет с моей стороны и может попасть под удар первым, а мужиков с дубинами против копья я не очень опасаюсь, но все же – не стал рисковать и связываться. Кто-то из троицы может убежать, потом за мной погналась бы целая толпа, требующая моей смерти у хозяина городка, которого мне никак не миновать.

Ну, если не делать слишком большой крюк, обходя сам городок. Да еще возвращаться в горы мне придется через ту же деревню – пока я не знаю другого пути, не стоит оставлять ждущие отмщения трупы за спиной без крайней на то необходимости.

Это пока еще не самая крайняя необходимость, а то, что меня хотели убить и ограбить – нужно привыкнуть к тому, что здесь совсем не Черноземье.

Но мне как раз в городок требуется попасть: продать кое-какие трофеи, поменять деньги и прикупить много чего для дальнейшей жизни.

Поэтому я дождался, когда стихли голоса неудавшихся грабителей, и припустил по дорожке, стараясь подальше уйти от негостеприимной деревни.

Глава 2

Через три часа я вышел из леса, здорово уставший и вспотевший.

Честно говоря, лес самый настоящий разбойничий, с глухими, заросшими обочинами, где в метре от дороги не видно ничего. Колея дороги уже серьезно заросла травой, из чего я сделал вывод, что обозы перестали тут ездить давно, если только максимум жители деревни пару раз гоняли подводу в город, но такие поездки еще по весне случились.

Судя по предприимчивым жителям деревни, именно они приложили свою шаловливую руку к понятному запустению, слишком интересуясь проезжими гостями и их добром, с неугомонным таким оптимизмом в глазах.

Я встретил только пару косулей, испугавших меня резким прыжком через дорогу, когда я подошел, да лосиха с лосенком неторопливо прогуливалась рядом в кустах.

В общем, я с радостью преодолел кустарник и вышел на чистое место, настоящие луга на краю леса, тоже хорошо уже заросшие. Впереди хорошо видно, как моя заросшая колея доходит под углом до прилично накатанной и приподнятой дороги, по которой слева от меня едет обоз, на таком же примерно расстоянии от поворота, как и я сам.

Продолжил неторопливо двигаться дальше, прикинув, что успею как раз к середине каравана. Так и получилось, там меня уже ждут, пара мужиков в кожаных простеганных куртках, один с копьем, второй с топором. Караван остановился, я заметил, как молодой парень с луком, сидящий на следующей подводе, взял меня на прицел.

– Первый раз вижу одинокого разбойника, который хочет ограбить большой караван в пяти минутах от леса! Да еще в одиночку! – крикнул мне один из мужиков вместо приветствия, все остальные заржали в голос.

Я, конечно, не все понял, но общий смысл фразы дошел до меня.

Нужно попробовать поговорить с ними, мне караван в ту сторону очень нужен, чтобы вписаться в местную жизнь окончательно. Тогда в сам опасный городок можно вообще не заходить, кормить здесь будут, и я что-то зарабатывать начну.

– Не разбойник, иду в город, – я остановился в десяти метрах от людей.

– Брось заливать, в этом лесу одни разбойники! – продолжают смеяться все в караване, а один из молодых возчиков заметил: – Он такой дикий, что даже разучился говорить!

– Да. Я не говорить, я далеко иду, – и я показал назад, на горы.

– Так ты чужеземец? Теперь понятно, как тебя занесло в лес. Вот как ты выжил – непонятно, – продолжил разговор взрослый, похожий на Альса мужик, видно, главный в охране каравана.

– Они бежать меня, я спрятался, – спокойно ответил я.

Народ снова развеселился, комментируя мой неправильный слог и ситуацию, в которой я оказался. Просто веселятся посреди скучного и утомительного пути, а тут такой интересный гость нарисовался.

– С копьем умеешь? – поинтересовался старший охраны, показывая на мое оружие. – Хоть немного?

– Умею много! – пообещал я.

Понимая, что мне подвернулся отличный шанс осуществить свою задумку, я крутанул копье, показал несколько перехватов и стоек, в общем весь ассортимент, чему успел научить меня Крос и еще немного в спортклубе показал Торк.

– Я воин, я воевать, – ответил я на вопрос попозже.

– Настоящий воин? – недоверчиво прищурился Старший. – А где твоя защита? Где щит?

– Идти через горы, лишнего нельзя. Только дрова и одежда, больше нельзя, – я прямо превзошел свои познания в языке.

Теперь я вижу, что охрана каравана изрядно потрепана, почти все щеголяют свежими повязками, пропитавшимися кровью, а пара, похоже, тяжелораненых лежит прямо поверх пропитанной ткани, закрывающей груз от чужих взглядов.

Этот караван явно попал в засаду, на ногах остались только шесть охранников, что наверняка мало для путешествия по особо гостеприимным дорогам Сатума, как я уже убедился на своем опыте.

– Что у вас, Донк? Почему остановились, да еще рядом с этим лесом? – к Старшему подлетел шедший впереди, наверное, сам хозяин каравана, невысокий и, видимо, очень энергичный мужик, получше одетый, да что получше, прямо роскошно.

Здесь ведь та самая страна, где конкретно встречают по одежке, поэтому купец реально разряжен, как шах персидский.

– Да вот, Торес, парень говорит, что он воин. Чужеземец, из-за гор пришел. Сильный, раз прошел через перевалы, – задумчиво протянул Старший.

– Думаешь, стоит ему верить? – скороговоркой протарахтел Торес. – Может, он от разбойников подсыл?

Это я скорее по интонации купца понимаю, что он именно имеет в виду. И поэтому сурово смотрю на него молча, оправдаться мне, наверно, не получится.

На эти слова хозяина Донк посмотрел на него и нахмурился:

– Ну какой подсыл? Территория этих разбойников в лесу и кончается, дальше им ходу нет на графские земли. А парень – настоящий чужеземец, говорит едва-едва по-нашему.

– Что еще умеешь, кроме копья? – обратился он ко мне.

– Нож могу держать, бить могу, – уверенно заявил я.

Нужно заинтересовать Старшего, мне теперь позарез необходимо к этому каравану пристроиться, раз удалось завязать разговор, а у них есть нужда в охране. Ведь я реально боюсь заходить в город самостоятельно, чувствую, что не готов к таким приключениям совсем.

Тут, в пустом поселении едва жизни не лишили, в деревне точно хотели убить и ограбить, а что же в городке ждать? Еще и расчлененки с особым садизмом?

И от власти местной, и от банд, его контролирующих. У меня выбор небольшой. Или к каравану пристроиться, получить питание, работу и типа свободу передвижения с постепенным овладением языком, да еще в относительно благожелательной обстановке. Или реально рисковать жизнью, будучи предоставленным самому себе.

Теперь, всего через полдня пути по Сатуму, я такое свое положение очень хорошо понимаю, после стольких приключений на ровном месте. И это от простых таких людей, а каковы же здесь официальные разбойники и бандиты?

«Ну, как с копьем мне зайти в город? Стражники на входе денег попросят, чехол на копье, как минимум, потом добраться до меняльной лавки, сменять золотые и серебро на местные деньги, да так, чтобы хотя бы выйти оттуда живым. Не факт, что вообще получится, в таких местах поголовно наводчики работают от бандитов, за долю малую сдадут меня, как стеклотару», – понимаю я.

Да еще обсчитают по полной, я ведь даже не знаю, как деньги местные выглядят, которые покрупнее по номиналу.

И еще говорю едва-едва, такая типичная жертва, которую найдут в канаве сточной. Могу, конечно, за себя постоять, но это в открытом бою, с силушкой своей гигантской, а если в толпе нож в бок сунут? Пояс потом срежут с уже падающего тела?

Очнусь снова в Храме, в лучшем случае, придется на Север пробираться пару недель с риском огромным, даже без возможности вернуться в Астор.

Стоило так мучиться в горах, неделю в поселении тупить, чтобы снова в Храме оказаться? Нет, конечно.

Поэтому я решил пока в город не заходить, подождать караван или обоз, чтобы к ним пристроиться. Но такое ожидание может не один день занять, где мне спать и что есть тогда?

Если только на постоялом дворе прижиться, работать за ночлег и еду. Еще, как Волкодав, вышибалой поработать попробовать, с такой-то силушкой в руках можно и без его особенно хитроумных приемов обойтись.

Старший охраны продолжает рассматривать мое честное лицо глуповатого вояки и потом, что-то решив, махнул рукой:

– Берем тебя, но пока на сегодня, доедем до постоялого двора, там подробно поговорим и посмотрим. Условия тоже потом тебе скажем.

– Так, Торес? – спросил он хозяина.

– Ты, Донк, старший над охраной, тебе и решать, как защитить караван, – усмехнулся хозяин и убежал вперед, подгоняя возчиков начать двигаться быстрее.

– Иди впереди, около третьей подводы, смотри по сторонам, если что, зови меня. Понятно?

– Понятно, – ответил я и побежал вперед, старательно скрывая счастливую улыбку.

Подбежав к своей подводе, поздоровался с возчиком, с заметным интересом смотрящим на меня, положил свой мешок на подводу и закинул копье на плечо. Вид принял бравый и молодцеватый – берегись, бандиты и злодеи, всех переколю к чертям собачьим.

За такую, крайне мне необходимую, работу.

Так я оказался доволен, что пристроился в охрану, что даже не заметил, как мы доехали до городка, не имеющего полной крепостной стены, но на воротах все же красуется пара стражников с подобием алебард, щиплющих, по мере способностей с проходящих и проезжающих, мзду городскую.

Только наша первая подвода свернула в сторону от самих ворот, мы явно объезжаем городок по разбитым улицам предместья, от Донка донеслась команда удвоить бдительность.

И она выдана явно неспроста.

Давно ждущие, видно, такие слабо защищенные обозы жулики резко активизировались и подскочили к подводам, возчики тоже заняли оборону, держа дубины в руках. Началась позиционная война, жулики изображают, что собираются сдернуть с подвод один из мешков, возчики отмахиваются дубинами и рассчитывают на помощь охраны.

Я реально прикрываю три подводы, спереди мечется купец, умело размахивая саблей, сзади тоже есть кому прикрыть обоз, поэтому я стараюсь изо всех сил, поэтому, заметив, что с четвертой подводы двое жуликов все же потащили прихваченный тяжелый мешок, подлетел и сразу вырубил одного ударом пятки копья по затылку. Второй не стушевался и попробовал испугать меня тем, что вот-вот бросит в меня нож, но добился только того, что я проколол ему плечо быстрым выпадом.

Нож у него из руки выпал, жулик, взрослый парень, с ненавистью что-то мне прошипел и исчез в переулке. Я легко подхватил упавший мешок и закинул его на подводу, заодно поднял сам нож, тоже бросив его туда же, продолжил озираться, ожидая новых нападений. По валяющемуся в колее жулику потопталась следующая лошадь и проехались пара колес, а потом и все остальные колеса оставшегося каравана.

«Пожалуй, выжить у жертвы моего удара не получится, ребра у него точно теперь переломаны в хлам», – становится хорошо понятно мне.

Это подтвердил наш Старший над охраной, сказав, что пришла пора двигаться очень быстро, он добежал до хозяина, сказал что-то ему. После чего началась реальная гонка на выживание, лошадей нещадно хлещут, подводы подскакивают на кочках и ухабах, караван торопится поскорее вырваться с узких улочек предместья.

Чтобы не начинать настоящую войну с преступным миром всего городка, так и оставшегося для меня безымянным.

Вскоре дома – развалившиеся и кривые халупы – закончились, мы выехали на пустую дорогу, огибающую городок сбоку и еще через десять минут быстрой езды проскочили предместье с другой стороны города, оказавшееся уже сильно поменьше. Такая же пара стражников на воротах с удивлением смотрят, как мы быстро проезжаем мимо и только качают головами, понимая, что все неспроста произошло.

Отъехав от городка на половину километра, я заметил, что возчики стали оглядываться, услышав возглас кого-то сзади и оглянулся сам. Десяток фигур стоят перед самим предместьем и смотрят нам вслед. Выглядит все довольно угрожающе, но в погоню за нами никто не кинулся.

Все же десяток бандитов с ножами не станут вступать в бой с вооруженной охраной в чистом поле, но вот на постоялый двор могут исподтишка напасть и отомстить, пояснил мне возчик-сосед.

Когда наберут всех желающих пролить чужой кровушки и своей жизнью рискнуть.

– Сколько они могут собрать? – поинтересовался я, коверкая слова.

– В таком маленьком городке человек тридцать во всех бандах может быть. Значит двадцать желающих наберется, в самом плохом случае. Но, скорее всего, человек двенадцать. Контры у них свои между собой всегда есть. Вон, такой прибежавший десяток – наверно и есть вся банда, которая от тебя пострадала.

– Сегодня ночью? – такая новость меня встревожила.

– Не, теперь уже только когда-нибудь. Мы сегодня будем ехать до упора, первый по дороге постоялый двор точно пропустим. Если успеем до темноты добраться до следующего, то там заночуем. Но, скорее всего, просто в поле встанем.

Ладно, хоть немного меня успокоил парень. Когда-нибудь в моем случае, сейчас значит – уже никогда.

Потому что не стоит мне возвращаться таким путем обратно. Тут, я так понимаю, никто не опознанным не проходит, мимо этого городка.

«А одному шагать по пыльным дорогам Сатума – точно не стоит, занятие для совсем бессмертных, получается», – понимаю я.

До второго постоялого двора мы все же успели доехать, хотя уже в ночи, спать разместились на подводах. Я так и проспал всю ночь, укрывшись плащом. Меня пока не стали выставлять в ночное, ведь я еще не проверен и не принят на работу по строго установленной процедуре, принятой в Сатуме.

Утром хорошо позавтракали сытной кашей с мясом и квасом. Со мной разговора еще не провели, только Донк попросил бить жуликов помягче при случае, чтобы не померли сразу.

– И копьем никого колоть не надо, пяткой оглуши, если уж очень борзый попадется. Наше дело кровь не проливать никогда.

– А если ножом замахнулся бросить? – помогая себе жестами, спрашиваю я.

– Тоже нельзя, но он же не бросил, а только замахнулся. Специально тебя провоцировал, получается. Должен был своего спасать, из-под колес вытаскивать, но не стал почему-то, а к тебе прикопался. Докажи это местной кодле потом, если дойдет до разговоров.

Да уж, не совсем простую и спокойную работу я себе нашел, а реальное попадалово. Бить жестко нельзя, можно только отталкивать жуликов от подвод с товаром.

Тронулись тоже быстро, появилась возможность после вчерашней спешки немного быстрее пройти путь до границы с Терумом.

У водящих караваны хозяев-купцов, конечно, все рассчитано и проверено многократно, чтобы лишнего не спешить и перегоны выполнять без лишнего перенапряжения, в спокойном и ровном темпе. Но иногда появляется возможность быстрее покинуть опасную землю, чтобы расслабиться в соседнем государстве, где, к тому же, все сильно дешевле и заметно качественнее, от еды до состояния дорог.

Шагаем до обеда, когда остановились на отдых, распрягли лошадей и пустили по лужайке. Подводы, кстати, составили в два ряда, чтобы хоть так внешне прикрыть своих людей. На каждой подводе везут сверху по два деревянных ежа из крепких заостренных стволов молодых деревьев, такой интересной конструкции. В лежачем положении они складываются, но, поставленные на землю, раскрываются так, что перекрывают проход в два метра, не давая проскочить сходу в центр каравана. Полезное изобретение, если в проход между повозками ставили сразу два ежа, можно не беспокоиться о своей защите, кроме, конечно, вреда от метательного и стрелкового оружия.

На обеде состоялся разговор со мной. Собрались все караванщики: возчики, охранники и сам купец Торес, только раненые совсем безучастно остались лежать на своих местах.

Меня расспросили о прошлой жизни, почему ушел из своей страны, где я служил и как смог немного научиться разговаривать и понимать язык. Я даю ответы, конечно, исходя из своих возможностей и знания слов, короткие и односложные.

Всех мои пояснения устроили, что тоже хорошо понятно.

Ведь людей в охране серьезно не хватает, кроме раненых оказался еще один убитый, оставленный в могиле возле дороги после того, как смогли отбиться ночью от большой банды – Донк лично зарубил двоих бандитов после смерти одного из охранников.

Нехватка сразу трех человек по большей части объясняет ту нервозность, которая возникла при проезде предместья городка, потому что в караване образовались большие неохраняемые зоны, куда прорываются жулики в поисках легкого товара, который можно стащить с подвод. Обычно все проходит гораздо легче, тогда охране не приходилось бить на поражение, только не пускать проходимцев к подводам, стараясь бить по ребрам и спинам. Таков негласный уговор между охраной караванов и местными бандитами, вторые не пытаются нападать на охрану, а охрана применяет превентивные меры, но без особого членовредительства.

Я рассказал, как смог, что произошло в тот момент, а Донк подробно объяснил мне, что удар по затылку оказался вполне разумеющимся, ведь товар уже потащили с подводы.

– А куда там упал жулик – личное дело его приятелей, чтобы спасать и вытаскивать из-под копыт своих братьев. Но вот проколотое плечо в ответ на замахи ножом второго жулика – явное превышение местной самообороны. Не очень значительное, но вкупе со смертью первого неудачника, уже тянущее на хорошую трепку для каравана при следующей встрече, которая может закончиться неизвестно чем для всех охранников, да и возчиков тоже, – рассказывает он мне.

Поэтому на следующий год купцу придется выбирать маршруты в стороне от ближайшего пути на Север, тратить лишний день в дороге туда и обратно.

Впрочем, Донк напомнил Торесу, что несколько раз предупреждал о почти стопроцентных проблемах при отсутствии трех охранников для каравана, на что купец просто не стал спорить и подтвердил мое принятие на работу с сегодняшнего дня.

По обычной плате, два сатумских золотых в месяц, с ночлегом, кормежкой и помощью в случае ранения. Посчитали, что испытательный срок я прошел в стычке в предместье.

Мне сразу выдали условленный задаток в четверть платы и залитую кровью погибшего кожаную куртку со вставками, защищающую ноги почти до колен.

В ответ я повторил слова клятвы, тоже стандартные, вслед за Донком, обещая Торесу бдить и защищать караван, подводы, лошадей, купца и всех остальных караванщиков – именно в таком порядке.

Пока до приезда в Коляндию, на одну из шахт, где моя присяга заканчивается.

Все остались довольны: Старший охраны с купцом – что караван обзавелся настоящим воином, на вид совсем туповатым и довольно бесстрашным, охранники и возчики – тоже тем же самым.

Но самым довольным, хоть и не показавшим этого никому, оказался именно я. С моих плеч просто спали заботы о выживании в реально сложных условиях.

Я получаю примерно месяц на вживание в местную жизнь, могу реально посмотреть три страны, выучить корли до вполне приемлемого уровня, легализоваться в Теруме и Коляндии. Эти страны так просто не пускают к себе жителей Сатума, подозревая во всех или бандитов, или наводчиков. Только хороших мастеров с высоким, подтверждающимся на месте уровнем владения специальностью.

Или, конечно, еще караванщиков.

Там, на месте, я могу теоретически устроиться в охрану рудников, стать рабочим на одном из них или придумать еще что-то, что позволит мне выучить местный язык – необходимое условие для возвращения в Астор.

А в него мне захотелось вернуться все сильнее, с каждым днем и километром, прожитым и пройденным в Сатуме.

Караван начал вытягиваться в новый переход, я с большим оптимизмом перекинул копье на плече и зашагал рядом со своей подводой, где теперь мне назначено место постоянной охраны.

Впереди еще много времени, когда я могу особо не переживать о будущем.

Глава 3

Вот уже целая неделя прошла, как я медленно бреду по огромным просторам Сатума в составе каравана, везущего вполне себе качественные изделия для обеспечения рабочего процесса на рудниках и в шахтах на Севере.

Неплохого уровня цепи и колеса для тачек, сами корпуса тачек, ручки к ним, лопаты, буры, ломы и кайло – вот краткий список технологических изделий, которые производятся только в Сатуме, индустриальной столице этого мира.

Рельсы в рудниках пока делают из дерева, плотного и крепкого, тоже растущего на Севере, которое держит тяжелый груз, поэтому в товаре они не попадаются.

Иду и размышляю о том, что вижу и почему так все устроено в этой части света, странно ведь очень устроено.

Зачем везти железо, медь, никель, свинец с оловом в Сатум, за целых пятьсот километров, я долго не понимал.

По пути нам навстречу попадаются караваны, везущие обратно руду уже хорошо обогащенную и более чистую, чем просто добытая порода.

Когда я узнал, что у нас тоже подводы загружены качественным углем, местным антрацитом, только тогда я догадался, что весь такой трудоемкий процесс перевозок туда-обратно затеян не просто так.

Месторождения с необходимым количеством угля найдены только в горах Сатума, рудники с добычей меди, олова, свинца и железа в основном расположены в Коляндии.

Терум – просто житница этой стороны континента с бескрайними полями и сельским населением в большинстве своем.

Необъяснимая загадка природы, заставляющая все страны поддерживать хотя бы какой-то плохонький мир, а еще необходимый уровень дорог, настоящих кровеносных вен местной экономики.

«Этому миру очень нужны новые технологии, позарез требуются поезда и рельсы, порты и корабли, однако пока ничем таким не пахнет. Пахнет тут вообще здесь нехорошо – смертью, страданиями, да еще дерьмом даже в деревнях и маленьких городках, что вполне объясняется диким средневековьем вокруг», – понимаю я.

Вот и я бреду, давно положив копье на подводу, ведь изображать оловянного солдатика пока не требуется, вокруг только поля. Я хорошо прижился в караване и уже начинаю немного общаться с народом, в основном с парнями попроще, с теми же возчиками, которые все молодые и всем интересующиеся.

– Как люди живут в моей стране, какие в ней обычаи, сколько помесячная плата, сколько берут аристократы и главари банд за решение вопросов, сколько стоят продукты на каждый день для семьи?

Я даже не знаю, что им сейчас говорить. Если рассказывать правду, то они просто не поверят, что где-то люди живут настолько свободно и без всех местных проблем. Кто сколько заработал, тот столько и получил, за исключением небольшого, довольно необременительного налога.

«Ни за что ведь не поверят, скажут, зачем же ты пришел сюда, в нашу проклятую страну, где каждый прожитый день равен подвигу? Так мне ответят все мои собеседники», – правильно понимаю я.

И ведь они будут правы, только я не могу рассказать, почему я здесь. Да вообще хорошо, что такое знание никого особо не интересует, все заняты собственными проблемами и мыслями про них. Проблем по жизни тут всем хватает с избытком и еще выше крыши.

Что я сам вместе с приятелями почти весь зарождающийся криминальный мир Астора отправил или на тот свет, или на рудники. И даже особо не запыхался при этом, только солидное удовлетворение получил, да еще денег очень хорошо поднял на таком благом деле.

Теперь-то я, если вернусь когда-нибудь в город, точно не оставлю последние зачатки этой дряни в покое.

Насмотрелся уже здесь, к чему может привести даже самое легкое попустительство в таком случае. Пущу по следам новых асторских авторитетов свою команду наблюдателей и точно для себя определю, кто уже готов к последнему путешествию на рудники, а кто – сразу отправляется на тот свет.

Именно так мне хочется думать, когда я слушаю рассказы о том, как устроена жизнь в здешних городах.

Может, пока я сам видел еще немного совсем, самые чуть-чуть, всего пару процентов от всего мерзкого и отвратного, но мне уже хватило.

Жить под двойным гнетом аристократов и криминала, кажется мне, абсолютно невыносимо. Даже те же возчики и охранники – каждый платит по месту жительства налог за свою работу.

За охрану дома, семьи, спокойной жизни, в общем за все, даже за то, что свободно дышит. Обложены поголовно все жители Сатума, кроме работающих именно на аристократов, но и тех постоянно пытаются загнать в стойло, принуждая платить еще и бандитам.

Только у графов, баронов и прочих местных дворян есть свои армии, небольшие, но эффективно смертоносные из лучших профессиональных воинов.

Хотя не так все же это выглядит, самые лучшие профессионалы с оружием и есть дворяне, посвящающие всю свою жизнь тренировкам тела и духа, опирающиеся на наемников, которые учатся вместе с ними.

Иногда, когда преступные кланы позволяют себе лишнего, дается отмашка и вооруженные люди скачут по улицам городов по известным адресам, там остаются только порубленные и порезанные трупы незадачливых бандитов, позволивших себе неположенное или просто попавшие под горячую руку.

Выжившие вожаки незамедлительно набирают свежих новобранцев в свои банды и все начинается снова, но гораздо осторожнее первое время, уже не переходя установленные дворянами границы дозволенного.

Круговорот дерьма в природе не прекращается никогда, иногда усиливается, иногда слабеет, но все равно не дает никому нормально жить.

Кроме дворянского сословия, конечно, его все в основном устраивает в такой жизни.

Я не знаю, что не так с этим народом и его постоянной войной, но люди в караване относятся к смерти довольно философски. Если ты успел завести семью и дать свет нескольким своим детям, значит, твоя миссия на этом свете уже выполнена полностью, а все оставшееся время сверху – уже несомненный, просто огромный бонус.

– Ты – просто счастливчик, если дождался, когда дети смогут помогать тебе! – так мне и сказал один возница.

Тяжело раненых охранников мы оставили в одном из постоялых дворов, лежащем довольно далеко от наезженных дорог, там гораздо дешевле содержать их. Специально разгрузили одну из телег и отправили двоих молодых мужиков, которым упорно не становится лучше, в такой двор, где они должны теперь выжить или быстро умереть.

А как им вообще может стать лучше на постоянно трясущейся повозке? Раны все время воспаляются и гниют без нормального ухода.

Пару раз за эту неделю пролили сильные дожди, приходится или спешить к ближайшему постоялому двору, или пережидать ливень под самими подводами, стараясь закатить их на какое-нибудь место повыше, чтобы не лежать вскоре самим в луже.

Вот как раз в один такой ливень, когда груженые подводы не смогли больше передвигаться по размытым дорогам, одна из быстро разгруженных телег и увезла раненых в такой путь.

Какой именно, последний для них или нет, теперь никто не знает. Все попрощались с ними и сидя под подводами выпили за их здоровье и удачу. Через три-четыре недели они должны сами выбраться на дорогу, чтобы встретить свой караван на обратном пути или только остаться в памяти тех, кто их помнит.

Вот и все. Сейчас очень печально осознавать, что на месте этих мужиков всегда может оказаться любой из нас.

Подвода вернулась пустой, ее снова загрузили, но все равно долго ждали, пока дорога хоть немного просохнет до середины утра.

За прошедшую неделю проблем, похожих на те, с которыми я столкнулся сразу, как устроился в охрану, не случилось больше. Проезжая по большим деревням или мимо маленьких городков, мы играем в одну и ту же игру под названием – запятнай или задень только концом древка игроков с другой стороны, что у меня получается на отлично. Сшибаю фигуры жуликов, прямо, как шары кием, с одного удара и всегда попадаю точно туда, куда метил. Три подводы под моим бдительным присмотром с правой стороны урона не понесли, возчики теперь не обращают внимания совсем на мою сторону, помогая охране с другой стороны. Знают, что мимо меня мышь не проползет и ласточка не пролетит.

Старший хвалит мою скорость и реакцию и еще то, что копье прямо летает у меня в руках. Купец, видно, подумывает взять меня на постоянный контракт, не зная еще, что я точно останусь где-то в одной из двух стран на нашем пути, скорее всего, в далекой пока Коляндии.

Так мне кажется, судя по его словам, и предварительным обещаниям.

Язык понемногу совершенствуется, я могу поддерживать беседу несложными замечаниями, слушаю рассказы про местную жизнь и все отчетливее понимаю, что Черноземье – реальный аналог местного рая на этой планете.

Ничего не скажешь, несомненное влияние Магов-пришельцев очень улучшило управление страной и научило местную элиту придерживаться человечески понятных правил. Настолько научило, что даже страшная Беда не заставила окончательно потерять рассудок.

На этой стороне Сиреневых гор Беда прошла гораздо легче, наверно, как в той же Астрии, с урожаями все оказалось плохенько, все подзатянули пояса на пару лет, но выжили без множества жертв и постоянного ледяного катаклизма.

Все же трех-четырех километровые горы отвели основную Беду от этой земли и людей, задержали черные тучи.

Да, на местном Севере горы очень высокие, до пяти километров в высоту, так что точно не стоит пытаться их перейти. Но вот что дальше находится на Севере, чем он кончается и куда упирается, никто не знает.

Простым людям, занятым непростым выживанием, совсем не до географических знаний. Интереса вообще никто к посторонним знаниям не проявляет, сейчас бы просто доехать до Севера без новых смертей и ран.

Про Магов и их вариант в местной интерпретации поспрашивал очень ненавязчиво, но точного ответа не получил, а настаивать не стал. Видно, что плохо известная здесь тема, меня больше расспрашивают про наших.

Но тихое перемещение по равнине Сатума сегодня заканчивается, впереди два больших города, густонаселенных и опасных, но каждый по-разному.

Один стоит, окруженный болотами и непроходимыми лесами, там придется себя проявить насколько можно более осторожным образом.

Город реально непростой, власть на улицах принадлежит бандитам, во всяком случае на тех улицах, по которым мы поедем.

Второй можно объехать при желании, но нет особого смысла, ведь хозяин города граф Анвер навел относительный порядок в своих владениях и держит уровень преступности на приемлемом уровне. Там можно поменять деньги, судя по всему хорошо закупиться, чем нужно, еще отдохнуть во множестве постоялых дворов.

Даже обязательно посетить недорогих и многочисленных девок, под размещение которых отдано аж четыре улицы в центре города, делающие своим расположением такой замкнутый квадрат продажной любви.

Парни из каравана, кто помоложе, с удовольствием вспоминают прежние заезды в этот город, как зажигали там с дешевыми девками. Те же, кто постарше и на кармане есть какие-то деньги, все хотят там что-то себе купить.

Сразу видно, крепкий хозяйственник этот граф. И строгий порядок навел, и работой всех обеспечивает, и еще отдыхом заодно, привезенные и вырученные деньги по возможности остаются в городе.

Только по дороге в тот город придется еще пробираться через первый, совсем беспредельный и сильно преступный. Ждет весь караван там суровое испытание в виде нескольких часов битвы за добро купца, как предупредил меня Донк.

Что нельзя очень уж сильно там свирепствовать, отбиваться придется без сильных ударов и нанесения травм жуликам. Но и товар терять нельзя под угрозой вычета с невысокой платы охранникам за такой-то вообще крайне экстремальный путь.

В общем, у меня это не получилось, нет еще во мне такой предварительной запуганности перед местными бандитами, да еще подставили меня специально похоже.

Когда мы проехали ворота, заплатив немалую пошлину в кассу города, так сразу побоище и началось. На меня бросили охрану сразу трех подвод с левой стороны, остальные охранники контролируют максимум по две подводы. Жулики, заметив такой разрыв в жидкой цепочке охраны, передают друг другу такую новость и лезут, как оголтелые, именно с моей стороны.

Не сразу я понял, что купец слишком экономит на числе охраны, на самом деле на двенадцать подвод требуется минимум двенадцать охранников и еще пара про запас должна прикрывать слабые места. Поэтому меня так легко взяли на работу, нужна в криминальном городе одна обязательная жертва, которую предполагается отдать на потеху толпе и криминальному отребью.

То-то я чувствовал какую-то недосказанность в разговоре со мной и тех же возчиков, и со стороны остальных постоянных охранников. И то, что перед городом к каравану несколько раз подходили дюжие парни, предлагали наняться в охрану на время прохождение города. Денег просили, конечно, не мало, купец поэтому наотрез им отказал.

Эти парни еще посмеивались над нами и были явно убеждены, что так просто пройти город у каравана не получится, особо указывая на малое количество охранников.

– Купец, ты что, хочешь оставить кого-то из своих на верную смерть? – так они говорят Торесу, но тот только молча отмахивается и старается не смотреть в мою сторону.

Я тогда не обратил особого внимания на такие слова, да еще плохо понимаю быструю речь, только теперь после первых пятисот метров по дороге, выложенной брусчаткой, мне казалось, что я попал в настоящий ад.

«Так эти рожи, подскакивающие к подводам и хватающие все подряд, напоминают чертей и выходцев с того света».

Но руки мои крепко держат древко, пятка копья четко попадает по рожам и затылкам, бросая попавших под удар жуликов на землю. Остальные злобно шипят и угрожают мне всякими ужасами, исправно оттаскивая своих потерявших сознание подельников в сторону. Этих я не трогаю, пока на меня не стали бросаться с ножами уже они.

Таких я вышибаю посильнее, поэтому вскоре вокруг меня не осталось никого из желающих подскакивать к телегам.

Я опустил копье, вытер пот со лба и огляделся. Вижу, мой возчик, с которым я начал общаться плотнее, смотрит на меня с ощутимой жалостью, остальные, в том числе Донк, стараются просто не смотреть.

Тут я конкретно понял, что серьезные проблемы уже нашли меня, и очень даже быстро.

Вскоре немалая куча серьезных мужчин криминального вида преградила дорогу каравану, поэтому мы все остановились. Сначала они поговорили с купцом, потом уже Донк подбежал туда, после недолгих переговоров бандиты показали на меня, как нарушившего договор о не нанесении серьезных увечий и жестко потребовали выкуп с купца.

Торес, как я понял, сразу же предложил рассчитаться мной, сердце у меня упало.

Значит, именно про такой исход событий и говорили те парни, предлагавшие наняться на охрану перед городом.

Теперь я откровенно жалею про себя, что не забил на службу и не дал растащить доверенные мне под охрану подводы.

Так бы меня рассчитали на выезде из города и все, пошел бы я своей дорогой, чтобы искать новый караван или пытаться путешествовать в одиночку.

Но мое старание и подлость Тореса с Донком заманили меня в ловушку, из которой я не вижу пока никакой возможности выбраться. Кольцо жуликов вокруг меня все увеличивается, меня позвали в голову каравана, где тут же предъявили обвинение, что за свои прегрешения меня отдают местной гильдии бандитов, контролирующих эту улицу. Дальше я буду биться на смерть с другими бойцами, пока совсем не успокоюсь в одном из боев.

– Ах ты, гнида!

Понимая, что подлая ловушка совсем захлопнулась, я еще успел ловким и подлым ударом копья с применением небольшого количества маны разнести челюсть купца, искренне надеюсь, что на несколько кусков.

Но вот на Донка времени уже не хватило, плотная толпа окружила меня со всех сторон, облепила плечи и копье, выцарапала его из рук.

На лицах серьезных мужчин из криминального клана я успел увидеть даже кое-какое одобрение моему поступку, ведь это как раз правильный поступок по местным понятиям. За предательство я могу сделать, что захочу, и с купцом, и со Старшим охраны, они отдали меня на почти верную смерть, вот и я могу тоже убить обоих или попытаться хотя бы так рассчитаться с ними.

Но не успел. Меня повели-потащили куда-то внутрь города, тщательно обыскав на ходу, сняв пояс с кошелями и ножом, но не трогая, к счастью, обувь, в которой лежат до сих пор спрятанные два золотых и местные серебряные деньги. Все свое богатство я перепрятал перед городом, когда понял, что ожидается серьезнейшая заваруха, поэтому теперь порадовался за свою предусмотрительность. Да еще добраться в немыслимой толчее вокруг меня до моего низа невозможно, так меня торопятся куда-то дотащить.

Я вообще не сопротивляюсь, понимая, что это совсем бессмысленно при таком количестве бандитов вокруг, понемногу меня отпустили, видя, что я совсем не упираюсь, не паникую и вообще иду сам. Несколько крепких мужиков и парней с сильно разбойными рожами присматривают за мной, мы прошли пару улиц, потом вошли в какой-то большой двор, набитый народом со всех сторон и даже свисающими с импровизированных трибун гроздьями зрителей.

«Похоже на какую-то площадку для боев», – успел подумать я.

Как меня вытолкнули в первые ряды, бесцеремонно расталкивая остальных зрителей, и я смог увидеть окончание поединка межу двумя огромными и свирепыми мужиками. Которые в бешеном темпе бьют друг друга ногами, правда, только по нижней части туловища и еще в пах.

Один из этих монстров закачался после череды страшных ударов и сполз на землю, которую тут заменяет дощатый помост.

«Черт, я так точно не смогу», – понял я сразу.

Слава богу, кричащие от восторга соседи поделились со мной знанием, только что прошел бой за звание главного местного силача, а мне еще очень рано мечтать об этом.

От желудка отлегло, я стал думать в позитивном, как мне кажется, ключе.

Что скоро все это закончится, я отмучаюсь в этом ужасном мире и, наверно, снова появлюсь-восстановлюсь в Храме. Конечно, больше через горы уже не пойду, тихонько буду пробираться на Север, где меня ждет карьера необыкновенно сильного Мага, улучшенное питание и еще самая красивая женщина на всем Севере.

Если там такая есть, конечно. И мне ее еще почему-то отдадут.

Думать так, глядя на беснующуюся после прошедшего поединка толпу, кажется очень приятно и успокаивающе.

Я прямо здорово расслабился, пока меня не выпихнули на помост и глашатай не прокричал о чем-то, представляя участников следующего поединка.

– О чем он говорит? – толкнул я локтем здорового мужика с ведром и полотенцем на плече, вроде, как моего секунданта.

Полотенце все в подозрительных разводах и пятнах, понятно откуда взявшихся.

– Бой будет до смерти, готовься драться за свою жизнь! – крикнул он мне на ухо, начиная снимать с меня кожаную куртку, рубаху и требуя у кого-то из конвоиров вернуть мой пояс.

Пояс вернули, конечно, без всех кошелей, я подвязал им спадающие порты, оставшись голым по пояс. Мою одежду секундант, если его можно назвать так, прибрал пока к себе, кинув в стоящую рядом корзину.

– За кого я дерусь? – теперь мне захотелось прояснить такой вопрос, по высказываниям зрителей стало понятно, что это не последней важности дело в городе.

Вон как они надрываются, декламируя свои кричалки и названия разных банд.

– За кодлу Промеса, – мне такое название ни о чем не говорит, но теперь я хоть знаю, кому отдали в залог мою жизнь.

– Готовиться будешь? – крикнул сквозь страшный шум секундант, и я кивнул головой.

Он выхватил откуда-то бронзовый колокольчик, довольно крупный и неистово затряс им, выдавая больше треск, чем звон, на что толпа, стоящая вокруг, недовольно зашумела.

– Нечего ныть, положено время бойцу, так что ждите! – рявкнул мой помощник, не смущаясь ничуть на недовольство зрителей, и вытолкнул меня вперед. – Начинай! Разминайся!

И я принялся делать разогревающие движения, раз уж больше ничего не остается.

Мой соперник, парень с конкретно такой уголовной рожей, ничего такого делать не собирается, только угрюмо следит за мной многообещающим взглядом, сидя на корточках в своем углу и ждет, пока я перестану заниматься ерундой.

«Ну, не ерунда это, скоро сам в этом убедишься, только поздно будет уже», – подумал я, крутя головой.

Я осмотрелся кругом, ареной для боя на жизнь и смерть оказалась площадка с дощатым полом, где-то шесть на шесть метров с легким ограждением на уровне пояса, чтобы зрители, активно орущие и толкающие друг друга, не мешали бойцам. Выше человеческого роста нависают трибуны, также забитые народом с трех сторон, с четвертой установлена трибуна для чистой публики, занятая наполовину местными аристократами и их семьями.

– Да, жестокий век, жестокие сердца, реально – жестокие нравы, – пробормотал я, переставая размахивать руками и поворачиваясь к своему сопернику.

Только два часа назад я готовился въезжать в этот чертов город, будучи полноправным членом охраны каравана, и вот суровая судьба бросила меня биться за свою жизнь на ристалище среди абсолютно чужих и непонятных мне людей.

Глава 4

Соперник оказался мне всего по плечо, тощий и сильно жилистый, видимо, достаточно опытный в убийстве людей, все же лет двадцать – двадцать пять ему внешне точно есть, прошел огромную школу жизни в бандитских разборках.

За что его выставили биться насмерть за свою жизнь, я не знаю, наверно, чем-то рассердил своих Старших в кодле, причем очень серьезно рассердил. За какую-то мелочевку наказания здесь другие должны быть, а это уже явный, притом непростительный косяк.

Впрочем, это неважно, от такого соперника я могу ожидать много жестоких и подлых приемов, выученных им в своей жизни и подсмотренных у других местных мастеров.

– Какие правила? – успел спросить я у своего помощника.

– Никаких, просто убей его, – ухмыльнулся тот беззубым ртом.

Громко ударил колокол в ознаменование начала схватки до смерти одного из бойцов, мой соперник прямо прыгнул на меня, норовя ударами ниже пояса выбить из меня дух. Я пока сталкиваю руками его ноги в стороны, поджидая момент для основательного удара, но парень сейчас выкладывается по полной, вообще не снижая оборотов.

Хорошо понимает, что инициатива в нанесении ударов рано или поздно скажется, а количество перейдет в качество. Вообще не дает без ощутимых потерь выйти на ближнюю дистанцию, поэтому я просто жду, когда его запал иссякнет, а он немного замедлится.

Пока маневрирую, делаю много обманных движений, но в стык не лезу, привыкая к сопернику.

Зрители недовольно шумят, желая увидеть крутую зарубу с первых секунд, но я не обращаю на них внимания.

Пришлось воспользоваться первой промашкой уголовной рожи с одним лишком размашистым ударом, чтобы охладить его очень уж боевой пыл. Когда его голова оказалась близко от меня, я быстрым и хлестким ударом в область виска усадил парня на задницу и тут же с ноги пробил в голову, вырубив соперника надолго.

Дико шумевшая публика непонимающе замолчала, не осознавая, как так без кучи ударов один из бойцов уже почти победил. Но вскоре зашумела снова, требуя прикончить проигравшего.

Я даже вернулся к секунданту, не особо веря, что придется так поступить:

– Что, обязательно его добивать?

На что получил удивительный по своей ясности ответ:

– Можешь не добивать, тогда через десять минут добьют тебя самого! Хотя, если хочешь, можешь дать ему прийти в себя и снова начать поединок! Но это будет очень глупо выглядеть, так никто не делает! В любом случае выйдет отсюда только один из вас!

Все это он прокричал мне сквозь постоянный дикий шум, сразу же начавшийся снова.

Пришлось вернуться к так и не очнувшемуся до конца сопернику, снова добавить ему с ноги, накинуть локоть на шею со спины лежа и, легко преодолев слабые попытки вырваться из захвата, медленно, но верно придушить его.

Пока руки и ноги соперника совсем не затихли в неподвижности после продолжительной пляски медленно умирающего от удушья человека.

С моей силой передавить шею не трудно и не так неприятно, как добивать кулаками.

Это уже второй человек, убитый лично мной в этом мире, если не считать подавленного лошадьми и телегами жулика в первом городке.

«Душить, конечно, морально значительно тяжелее, чем одним ударом сгоряча проколоть живот, только, когда хочешь выжить изо всех сил под крики огромной толпы, остальное уже не так существенно, руки лишнего не дрожат, просто делают свое дело», – уговариваю я себя лишнего не переживать.

Под продолжающиеся крики и топот ног я вернулся к секунданту, показавшемуся мне тут самым нормальным и спросил:

– На сегодня все?

– Да, все, теперь ждешь нового бедолагу! – пробормотал мой помощник и выдал мне мои вещи из корзины. – Поздравляю тебя с первой победой!

Я быстро оделся и вскоре те же рыла, что вели меня сюда, отконвоировали меня обратно на улицу, по которой изначально двигался мой караван, конечно, давно уже уехавший. Там мы прошлись дальше, где-то с километр в сторону центра города, еще через пару минут меня завели в подвальное помещение, где густо пахнет людскими страданиями и болью, стоит несколько клеток разного размера, а на входе дежурят хорошо вооруженные дубинками и длинными кинжалами молодцы.

Главный из конвоиров дал мне характеристику, из которой я услышал и разобрал только пару слов:

– Рассчитался наполовину.

«Ага, на мне долг повис, теперь я его скостил своей победой в поединке до смерти. Значит, нужно выиграть еще один раз, чтобы больше не выглядеть должником в глазах бандитов», – дошло до меня.

Меня записали в местную книгу учета узников и подтолкнули проходить в одну из клеток, после чего закрыли дверку за спиной. Новое жилище оказалось небольшого размера, с парой лежанок на полу, на которых кишмя кишат клопы, и я приготовился к трудной ночи. Пока не стал садиться, просто стою, держась за саму решетку и внимательно посматриваю по сторонам.

В самой большой клетке, плотно набитой так, что несчастные не могут сесть, им приходится постоянно стоять, находится человек сорок, много сильно побитых, морально подавленных, в ужасе глядящих по сторонам и на своих соседей мужчин и женщин.

Время от времени надсмотрщики с легкими дубинками в руках стучат по прутьям решетки, вызывая по именам одного за другим узников. Если им кажется, что тот слишком медленно пробирается через забитое телами пространство, немилосердно осыпают его ударами по плечам и спине, подгоняя побыстрее выскочить из клетки.

Потом его или ее подводят к конторке, где пришедшие на помощь члены семьи или просто знакомые приводят свои аргументы и оправдания, в основном заключающиеся в горстке монет, высыпаемых на конторку.

После чего, придя к согласию с одним из главных здесь бандитов, забирают несчастного или несчастную с собой.

Кто-то из более грамотных бандитов записывает итоговое решение в свой кондуит, потом считает деньги и высыпает их в ящик с прорезью, стоящий внизу конторки.

В этот момент за ним начинают присматривать все активные и свободные члены банды, чтобы никакая монета не осталась зажатой между пальцев, круговая порука и такая же ответственность за крысятничество наглядно проявляются в действии.

В общем, конвейер по выжиманию денег у обычных горожан, провинившихся не особенно сильно, работает на полную мощь, я серьезно подивился размаху действий банды, открыто содержащей свою тюрьму и массовым способом доящей простых горожан.

Постоянно другие бандиты приводят новых должников и запихивают в клетку, женщин изощренно обыскивают, залезая во все срамные места, потом со сразу помертвевшими лицами волокут в клетку.

Где эстафету перенимают узники понаглее, так же с удовольствием безнаказанно лапающие своих жертв, коротая скучное время в заточении и пытаясь скрыть страх, явно обуревающий их самих.

В подвале стоят еще три клетки, поменьше размером, кроме моей и той общей.

В одной, как видно, сидят члены противоборствующих группировок, захваченные в ходе повседневной войны на улицах, все поголовно избитые и сильно порезанные. Каждый проходящий мимо член группы победителей старается попасть по пальцам или ткнуть посильнее дубинкой через решетку. Туда приволокли за пару часов только одного новичка, находящегося без сознания, закинули внутрь с размаху, но его хоть поймали свои же и аккуратно уложили на пол.

– Где его поймали? – крикнул один из старших тут бандитов.

– Около Угольной улицы! – кажется, примерно так ответил один из доставивших его молодчиков.

Во второй сидят такие же уголовные рожи, видно, что уже члены самой банды, чем-то провинившиеся перед своими, на них внимания подчеркнуто не обращают. Чтобы не оказаться там самому за сочувствие или не вовремя сказанное слово поддержки.

Прямо просто не смотрят на своих же бывших приятелей и никак не показывают своего отношения к их случившейся беде.

В третьей пребывают уже серьезные должники банды. Солидные и не очень мужики, ждущие решения по своему вопросу, но, как я вижу, без всякого особого оптимизма в глазах.

Так что я сам сижу с относительным комфортом, пока совсем один и мне понятно, что представляю какую-то определенную ценность для банды Кромеса. Раз меня совсем не трогают, потом даже принесли поесть из того же большого котла, где берут еду все остальные бандиты. Других узников кормить вообще не думают, даже передачи не принимают, несмотря на все просьбы родственников

Отчетность ведется так же, как в Черноземье, на восковых табличках.

На меня заполнили одну из них, что-то записали и поставили в отдельный угол.

На улице наконец стемнело, в подвале стало еще меньше видно, мой угол полностью погрузился в темноту, поэтому я рискнул почистить одну лежанку от насекомых. Опустив руку и создав крайне высокую температуру сначала на одной стороне, просушил ее, потом присел туда и дочистил лежанку до конца.

Смог все же вспомнить фокус Кремера, ведь еще тогда расспросил его подробно про такое умение.

Освоил его уже потом, когда пришел готовиться к переходу в Храме и получил неограниченный доступ к мане, раскаленный воздух образуется сразу после пальцев руки и почти не обжигает их.

Заодно внимательно гляжу, не среагирует ли кто-то из бандитов или их жертв на используемую мной магию, но ничего такого не заметил.

«Ну, визуально ничего в темноте заметить нельзя, только если у кого-то есть такое умение – определять использование магии», – говорю себе сам.

Ночью ко мне перевели одного из своих бандитов, видно, с него почти сняли все претензии, но еще не до конца простили. Это получилось весьма кстати, чтобы клопы со второй лежанки постепенно не перебежали на новое освободившееся место с вкусным узником.

Сам крепкий, низкорослый бандит плюхнулся на лежанку, вообще не обращая никакого внимание на насекомых.

Он со мной тоже не стал общаться, видно, что полное молчание с еще непонятным фраером реально считается в банде настоящим золотом.

Спал я все-таки, как убитый, после всех переживаний, не слыша стоны и крики несчастных. И оказался очень этому рад, впрочем, всякая деятельность в подвале с пришествием темноты тоже сошла на нет, потому что в большой клетке все как-то разместились, сидя друг на друге, и даже уснули.

Дежурить в закрытом подвале осталось всего двое молодых парней, они уселись на скамью при входе и вскоре потушили последнюю масляную лампу. В подвале стало совсем темно, а заключенные занялись туалетом. Народ в клетках активно посещает горшки с деревянными крышками, представляю, какая вонь стоит там сейчас.

У нас тоже рядом стоит горшок, но ни я, ни второй сокамерник в туалет так и не сходили.

Что с ним – не знаю, а у меня пусто в животе с завтрака, даже нечем особо поделиться с деревянным вонючим другом.

Утром я проснулся в той же грязной клетке, хотя ночью мне снился любимый трактир «Лиса и Журавль», Грита и мои приятели, настойчиво предлагающие мне пиво и жареную рыбу с тушеными овощами.

Да, это оказалось очень большое разочарование, ничего вокруг меня за ночь не изменилось, хорошо хоть меня опять покормили из общего котла и довольно быстро забрали из этого скорбного места. Те же знакомые крепыши отвели меня в местный зал, где занимаются другие спортсмены, как я их классифицирую по внешнему виду.

Я остаюсь собственностью кодлы Промеса, но пользу от меня решили получить другим способом, не только на площадке для боев. Кто-то из Старших кодлы вчера видел мой бой, поэтому его заинтересовало мое умение наносить удары руками.

В Сатуме практикуется в основном боевое искусство вроде нашего марсельского савата, как мне показывал Учитель. Естественно, ему оказалось непросто биться со мной почти по правилам бокса, главенствующим в круге на землях Черноземья.

Но здесь мне, наоборот, очень сложно выступать против серьезных мастеров. Хорошо, что вчерашний соперник совсем не считался опытным бойцом, резко начал и, не нанеся мне ни одного серьезного удара, подлетел слишком близко к моему мощному кулаку на свою беду.

Один из Старших кодлы, тот самый, который обратил внимание на мою технику, завел со мной разговор и сразу понял, что я не только не местный, но еще определил тут же, что я пришел из-за гор. Плотный мужчина заинтересовался серьезно моей историей, только недостаток знакомых слов не дает мне возможность полноценно ответить на его вопросы.

Да еще сам я не хочу пока показывать, что понимаю более-менее язык, прикидываюсь мужиком-чужеземцем, совсем плохо понимающим корли, поэтому вскоре он потерял ко мне всякий интерес.

Меня поставили в спарринг с местным мастером, я пропустил немало ударов ногами, правда, прилетает мне издалека и не особо сильно, сам не смог ни разу достать противника, ловко уходящего от меня. Впрочем, я сам тоже не сильно стараюсь, видя, что местный больше изображает активную деятельность. Мне он даже шепнул на ухо, когда мы сцепились в клинче, чтобы я не выкладывался и поберег себя.

К обеду прибежал гонец, доложился о чем-то плотному дядьке и видя, как взгляд того остановился на мне, я понял – придется подраться сегодня тоже, видать, нашли мне нового соперника.

Так и получилось, со всеми бойцами-спортсменами, выступающими за эту же Кодлу, я перекусил в соседнем трактире, причем накормили нас вкусно, обслуга реально просто летает вокруг нас. Потом вернулись в местный зал, где я смог поспать с пару часиков. Никто, вроде, меня никак отдельно не сторожит, но, видя полнейшее погружение всей местной жизни в безоговорочное подчинение власти криминала, я даже не стал рассматривать такой вариант, чтобы попробовать сбежать или как-то еще потихоньку исчезнуть.

Гораздо лучше лежать, сладко подремывая, на теплом солнышке, чем стоять в клетке, когда тебя реально некому выкупить. И ждать, кому никому не нужного должника продадут в рабство, тем более в подвале я успел несколько раз увидеть такой протокол в действии. Некоторых никому не нужных людей забирают за небольшие деньги новые хозяева. Платят какую-то сумму, получают на руки табличку со знаком Кодлы и покупку со связанными руками.

Новый хозяин накидывает веревочную петлю на шею покупки и уводит с собой. Кажется, именно так декларируется знак подчинения новому хозяину свободного в прошлом человека, только что перешедшего в свой новый статус раба.

«То есть преступники ввели здесь долговое рабство и продают своих должников, которых сами же вогнали в долги», – сразу понял я.

Настоящее такое беспросветное средневековье при полной власти как-то очень сильно организованных бандитов.

Поэтому я дождался пары знакомых крепышей, которые разбудили меня и уже, скорее, дружелюбно проводили, чем отконвоировали к месту следующей битвы за мою свободу, которым оказался тот же самый амфитеатр.

Если я побеждаю в этом бою, то считается по местным законам, что полностью рассчитался с Кодлой и больше не должник. Становлюсь свободным человеком, хоть с совсем невысоким по местным меркам статусом бывшего должника. Чтобы перейти в ранг самого минимального, но все же союзника банды, следует провести еще один успешный бой на смерть.

Победить и тогда можно стать местным бойцом, тренироваться в зале банды, в других боях уже не ставя свою жизнь на весы, а просто побеждая во славу Кодлы Промеса.

Так достаточно примерно мне объяснил мой соперник, с которым я спарринговал перед обедом и который советовал экономить силы.

«Так себе перспектива, честного говоря. Продуешь снова пару раз и попадешь опять в должники кодле, чтобы опять биться насмерть», – я думаю сейчас.

Но, дождавшись по времени своего выхода и увидев соперника, я сразу пожалел, что не попробовал сбежать из зала или по дороге.

«Правда, хорошо бы еще знать, куда здесь нужно бежать, потому что попадать в лапы какой-то другой банде с моей, уже начавшей создаваться, репутацией в кодле Кромеса нет никакого смысла», – и такое тоже хорошо понятно мне.

Реально страшного вида квадратный мужик с толстенными руками и квадратной головой на широченных плечах производит пугающее впечатление. Он выставлен противоборствующей бандой, которая не скрывает своих надежд на успех в этом бою. Весит он раза в два, если не в два с половиной больше, чем я, может задушить меня, даже просто прижав к своей широченной груди.

Явно, что с весами противников здесь никто вообще не заморачивается, прошлый парень был явно на десяток килограммов меньше меня. Но вот теперь такой сюрприз ждет меня в свою очередь.

«Жизнь явно повисла на волоске! Придется все-таки в ударах использовать ману, не забирать же ее на тот свет непочатой!» – понимаю я.

Прежний помощник, не скрывая, что шансов у меня почти нет, посоветовал не даваться этому чудовищу в руки, сказав, что того так и зовут – Душитель, потому что он всегда душит соперников.

«Ну, как я только недавно задушил! Буду здесь Душитель – два!», – печально усмехаюсь я.

«Да, придется мне здорово постараться, спасая свою жизнь, заходя этому зверю за переднюю руку, чтобы бить и бить, не жалея кулаков, куда-нибудь в висок и челюсть, много раз и посильнее», – убеждаю я себя.

Я снова попросил разминку, которую секундант огласил своим колоколом, опять под недовольный шум толпы, настроенной кровожадно и ставящей монеты поголовно на эту гору мышц и мяса.

На трибуне для благородных я увидел несколько новых лиц, по виду благородных бойцов, смотрящих на разворачивающиеся перед ними бои без особого интереса. Однако мой соперник своим видом удивил даже их, судя по тому оживлению, с каким они комментируют между собой готовящуюся схватку.

Разминка кончилась, стукнул колокол и бой начался.

Соперник не рванулся ко мне, чего я опасался, он, наоборот, поднял руки и развлекает толпу, показывая свои чудовищные мышцы и особенно гигантского размера бицепсы.

Народ визжит от восторга, соперник не обращает на меня никакого внимания, поэтому я сделал первый шаг к труднейшей, но все равно возможной победе. Пробил ему двоечку со всей силы, делая акцент на ударе с сильнейшей руки. Зашло ему хорошо, но пока без видимого результата, я только разозлил мужика и заставил его неотступно ходить за мной, широко расставив руки. Я время не теряю тоже, встречаю поставленными ударами голову, боясь больше всего, что сломаю кулак о лоб чудовища, который он постоянно пытался подставить под удары.

Удары не сказать, чтобы совсем не влияют на этого монстра, я снес ему уже одну бровь, разбил нос и порвал широко кожу слева от многострадального носа. Они даже немного замедлили его, он уже не лезет ко мне напрямую, так широко расставляя руки, а пытается схватить меня за бьющую руку, больше стоя в центре и принимая удары на свое лицо.

Я бы сказал, просто отбивает их своим лицом, все более кровоточащим, но пока я не вижу возможности свалить его с ног.

Пару раз чудовище чуть не схватило меня, пытаясь перехватить руку и начиная понемногу перекрывать мне углы для отхода. Если он поймет, как это правильно сделать, меня ждет бесславный конец, такой настоящий зверь просто сломает мне спину.

Я знаю, что тяжелые удары в голову накапливаются и дают эффект в сумме, только этот тиранозавр в человеческом обличье стал осторожнее и продуманнее, вытянул свои нечеловеческие конечности вперед, все настойчивее пытаясь перехватить бьющую руку.

«Черт, у него это получится рано или поздно», – подумал я и пустил в ход ноги.

Пора его вырубить каким-нибудь подлым ударом, что здесь очень даже приветствуется между бойцами.

Даже вложил в удар немного маны, чтобы наверняка потрясти чудовище и начать активно спасать свою почти погубленную жизнь.

Пока он стоит лицом ко мне и никак не прикрывает пах, сосредоточившись на попытке схватить меня за руку.

Удар в пах оказался очень силен, я даже ногу отбил о его промежность и тут впервые динозавр сложился пополам, со стоном упав на одно колено. Я стремительно подлетел к нему и пробил по открытому виску богатыря, раз, другой, но сразу почувствовал, что чудовищной силы кисть схватила меня под колено и скоро оторвет от земли. В панике от такого крайне опасного поворота я успел ударить третий раз его в висок, вложив в удар уже немало маны и с огромным облегчением почувствовал хруст под кулаком.

Огромная ладонь тут же потеряла концентрацию в захвате, я смог вырваться и отскочить в сторону, освободившись из ловушки.

Чудовище потеряло ориентацию, поэтому слепо водит руками перед собой, стоя на одном колене. Я же, хорошо помня чудовищную силу его лапы, не стал кидаться прямо, чтобы добить его, а зашел сбоку и ударом ступни сбил его вторую ногу. Он упал на оба колена, я с наскока зарядил ему снова по виску ногой, сбив его неуклюжую попытку подняться. Потом зашел сзади, сильным толчком в спину уронил чудовище на живот.

Публика неистовствует, мне показалось, что трибуны обрушатся под весом скачущих и вопящих людей.

Соперник лежит на животе, машинально шевеля руками и не делая попыток подняться. Я еще успел подумать, как же я буду его забивать, потому что толстенную шею мне точно не промять, когда звякнул колокол и какие-то люди подбежали к поверженному, пробуя его поднять.

Я не понимаю, в чем тут дело, пока мой помощник сзади не подбежал ко мне и не оттащил меня за руку.

– Все, этого добивать не надо, хозяева заплатили за его жизнь! – крикнул он мне в ухо, я смог устало выдохнуть и, подняв руки, поблагодарить зрителей, как здесь принято.

Я стою в центре площадки и поворачиваюсь по кругу, отмечая свою победу.

Когда мой взгляд добрался до трибуны с благородными, меня достаточно серьезно удивил один из них, молодой мужчина.

Он стоит, вцепившись руками в перила и максимально наклонившись ко мне, в глазах его горит явный восторг, поразивший даже меня.

Глава 5

«Ну, а что тут такого удивительного? Пришел человек в полный восторг, увидев победу обычного человека над настоящим чудовищем из легенд?» – решил я про себя.

Я отвернулся от дворянина и сразу же забыл о нем.

Продолжил приветствовать зрителей, среди которых оказалось много теперь уже моих фанатов, переметнувшихся от побежденного тиранозавра-диплодока на сторону победителя, в меру красивого и стройного мужчины.

Теперь я уже свободен и, честно говоря, очень хочу очутиться, как можно дальше от этого города, этой страны и этих людей.

Вернуться обратно в Черноземье, наплевав на возможные проблемы, еще раз помучившись вволю на ледяных перевалах.

Но теперь резонно побаиваюсь, что поступить так теперь окажется непросто.

Моя ярчайшая победа может привлечь ко мне много лишнего внимания, та же Кодла Промеса, наверняка, захочет побольше поэксплуатировать мою мгновенно выросшую известность и заставить провести еще несколько боев, в исходе которых я не так уверен. После того вчерашнего спарринга я понял, что хорошо готовые местные бойцы могут долго кружить вокруг меня, пока не отобьют мне все ноги так, что я даже ходить не смогу и добьют после этого безо всяких усилий.

Правда, я всегда могу использовать свою ману, пусть для только одного решающего удара. Уж один-то удар всегда представится возможность провести в бою.

«Стану так панчером, который бьет только один раз», – усмехаюсь я.

В общем, я очутился в странном положении после всех поздравлений, умывшись около колодца, где мне подняли ведро воды, я надел свои старые вещи и оказался предоставлен сам себе. Сопровождающие куда-то исчезли, ко мне подходят обычные зрители, совсем такие простые средневековые, предлагают угостить в ближайшем трактире, в общем, предлагают те самые незамысловатые радости, сопутствующие местной жизни.

Я вежливо всех благодарю на местном языке, как могу, но пока отказываюсь.

Потому что сидеть с простыми мужиками, не умея особо ничего ответить, мне не хочется, поэтому я вежливо отказался на совсем ломаном языке и прогулялся по знакомому маршруту до знакомого зала.

Где сразу присел в местном трактире, заказав немудреную закуску со здешним, довольно плохеньким пивом.

Сижу и напряженно думаю, как мне унести ноги из города, как добраться до следующего, который находится в двух днях пути, того самого, где все устроено по уму, если верить рассказам того же возчика. Деньги у меня небольшие имеются, половина золотого в местном серебре плюс те, которые я поднял с тела еще живого мстителя прежде, чем сбросил с откоса в ласково принявшие его тело кусты.

Откровенно хочется припустить на выход из города, но приобретенное чутье говорит мне, что лучше выслушать кого-то из Кодлы, чтобы понять правильно мое положение в этой структуре, заменяющей местному обществу реальную власть. Попытку уйти из города могут воспринять снова не так, как я думаю, поэтому лучше не делать резких движений, оставаясь на глазах у всех уже знакомых мне бойцов и остальных товарищей, причастных к деятельности местной Кодлы.

«Ведь она здесь не одна такая, а выход из города может оказаться на территории другой банды», – понимаю я.

Где все мои яркие достижения воспримут с явным знаком минус и снова объявят, что я уже им должен, отправят биться насмерть с другими, в чем-то тоже проштрафившимися, бандитами.

«Силовым путем тут ничего не решить, маны моей надолго не хватит при каком-нибудь уличном сражении, а потом меня неминуемо забьют толпой! Даже если я умудрюсь где-то найти настоящее копье!» – хорошо понятно мне.

«Заколю пяток или десяток бандитов, но их тут не одна сотня, таких ретивых и отчаянных бойцов!»

Вскоре оказалось, что я принял верное решение, так как через десять минут, не успел я еще допить пиво, как в зале появился один из моих провожатых, изрядно такой запыхавшийся. Бойцы показали ему на трактир, где он, увидев меня, спокойно сидящего за столом, перевел дыхание и подсел рядом, цапнул вторую кружку и выпил ее залпом.

– Молодец, что пришел сюда, я уже запарился тебя искать, хорошо, что парни подсказали, куда ты пошел, – эти его первые слова подтвердили правильность понимания мной сложной обстановки с моим отношением к Кодле.

И еще отношением Кодлы ко мне, что будет вернее.

Еще тем обстоятельством, что в этом месте и во всем остальном городе не получится остаться незамеченным, хоть ты тресни.

– Пойдем к Старшему, он хочет тебя видеть, – с этими словами бандит поднялся и, не ожидая меня, поторопился на выход, не допуская, как хорошо видно, даже тени сомнения, что у меня могут оказаться свои мысли на этот счет.

Мысли у меня вообще-то имеются, но высказывать вслух их я не тороплюсь.

И получается у меня плохо, и слушатели совсем не те, не простые благодарные люди. Ситуация реально жестко отличается от того, что происходило в Черноземье, а ведь там тоже я благоразумно помалкивал поначалу и добился своего.

Только не удержался на своем высоком положении и статусе, все очень большие, необъяснимые дыры в биографии подводили молодого коммуниста:

– А не из кулаков ли вы будете? Пока еще товарищ Протасов?

Перефразируя:

– Не из Магов ли будете? Или людишек ихних? Взялись откуда вы здесь вообще, господин Ольг Прот?

Даже в таком, не побоюсь этого слова, достаточно толерантном обществе, не получилось зафиксировать свои достижения надолго. Но, там хоть сначала запустили настоящее расследование, медленное и такое неотвратимое, что я спокойно собрался и, используя небольшие тактические хитрости, смог надолго оторваться от погони.

«Ну, как надолго? На один день фактически оторвался, опередив свое задержание, наверно, на три-четыре дня, если бы остался в городе».

В Сатуме с одной стороны мне проще, здесь я просто пришелец-одиночка из-за гор, никаких сомнений в моем происхождении никем не высказывается.

Хотя я только сегодня перешел из статуса – должник Кодлы, он же раб, в статус условно свободного человека, поскольку по-настоящему свободным в этой стране может жить только аристократ. Даже криминальные вожди связаны понятиями и условностями, которые же сами же все время пестуют, сами же зависят от них не шутейно.

А очень даже строго зависят, вплоть до лишения власти и жизни.

Так же быстро мы вернулись в здание, внутри которого устроена арена для боев. По дороге рассматриваю улицы, запруженные народом и телегами, но не заметил на них ни одного стражника или военного.

Хорошо видно, что эта часть города отдана на откуп криминалу. Судя по тому, как к моему спутнику то и дело подбегают посыльные или шпионы, а все остальные, более-менее заметные личности с криминальным настоящим на лице, незаметно кивают ему в знак приветствия, становится понятно, что фигура он достаточно заметная в именно в этой части города.

«Наверно, личный помощник одного из Старших Кодлы, того плотного мужика, держащего зал и арену для боев», – решаю я.

«Непонятно, почему такого серьезного члена банды за мной отправили? Неужели не нашлось под рукой никого из мелкой сошки? Пожалуй, он личное распоряжение Старшего побежал выполнять, которое никому другому доверить нельзя», – догадываюсь я.

Мы зашли в здание, которое служит основой, охватывающей арену, поднялись на верхний этаж, где меня оставили подождать в комнате с парой звероподобных охранников, которые, впрочем, меня сразу узнали.

Как победителя самой нашумевшей драки за сегодня и поздравили с подчеркнутым уважением, кстати.

«Получается, я здорово постоял за честь именно местной банды, забив до полусмерти непобедимого до сего дня зверочеловека», – иных эпитетов у меня, чтобы охарактеризовать своего соперника, просто не нашлось.

Минотавр или Тиранозавр – вот еще подходящие для него слова.

Конечно, если бы не использованная мана, так легко я бы не отделался. Победить без магии оказалось почти невозможно, хотя варианты имелись и в этом случае. Снести оставшуюся бровь, чтобы кровь залила оба глаза, монстр и так видел меня уже только одним – самый реальный вариант, но все же очень для меня опасный.

Я тоже подвыдохся за несколько минут боя, уже здорово устал, постоянно находясь в сильнейшем напряжении и избегая захвата чудовищными ладонями.

Легко мог тоже ошибиться, а потом только слушать, как трещит позвоночник и вырываются с мясом руки, ноги или самое легкое – скручивается и ломается шея.

Вот сейчас именно по реакции охранников Старшего понял, что сделал серьезный шаг в глазах рядовых членов Кодлы, совершив невозможное у всей публики на глазах. Здесь такое сильно уважают, когда прыгаешь выше своей головы.

Теперь пришло время послушать предложение Старшего, наверняка, после сегодняшнего триумфа, совсем не собирающегося расставаться с таким уже прославленным бойцом, как я.

«Не нравится мне такая ситуация. Но ведь что-то такое я изначально подозревал», – замечаю сам себе.

Вскоре помощник открыл дверь и позвал меня. В комнате я, и правда, увидел Старшего, который поманил меня к окну, большому с распахнутыми ставнями. Встав рядом, я смог рассмотреть всю арену для боев, вид на нее открывался из этого окна прекрасный.

– Как тебе? – спросил попозже меня Старший.

Я ответил, что похоже арену разместили так специально, чтобы можно было смотреть бои именно с этого места самым наилучшим образом.

– Посмотри на трибуну для белой публики, не видишь там кого знакомого?

Я посмотрел, на этой трибуне осталось несколько человек, те самые дворяне, один из которых так болел за мою победу.

– Нет. Сегодня после боя видел их первый раз, – сильно недоумевая, ответил я.

– Странно, ведь один из них, барон Гельд, выложил за тебя огромную сумму, – посмеиваясь, просветил меня Старший и кивнул на мешочек, стоящий на столе перед ним.

Вот это новость!

«Меня что, снова продали?»

– Как выложил, я же свободный после второй победы? – все же не выдержал я.

Тут вмешался помощник Старшего. Благожелательно улыбаясь, он просветил меня, что загнать человека в долги – дело нескольких минут, поэтому идти на принцип мне точно не стоит.

– После боя – да, оказался свободный. А сейчас вот уже продан, такая вот штука вышла!

– Но ты не парься, для нас ты остаешься свободным без проблем. Но барончик так захотел тебя купить, что мы не смогли ему отказать. Ха-ха-ха! – развеселился он.

– Да. Я сказал от балды – двести золотых. Ты же наша звезда и много денег еще принесешь, – подтвердил слова помощника сам Старший. – А он, возьми, да и согласись! Побежал куда-то, только что принес всю сумму сразу.

– Ну, как тут можно отказаться? – спросил он даже меня.

Я понял, что отказаться тут никак, бандиты и ко мне нормально относятся, вроде, раз позвали поговорить и все расклады дают.

И конкретно так намекают, что обратно уже не отыграть мне, не получится никак избежать страшно выгодной для Кодлы сделки, снова в долги беспросветные загонят, если только попробую ее сорвать.

На такую сумму гигантскую, что сами ржут, не верят в свое счастье.

– Хоть, что за барон такой, этот Гельд, для чего я ему нужен? – решил все же я прояснить свою судьбу.

– Богатый, родовитый, у нашего графа в приятелях. Боец еще первостатейный, – Старший посмотрел вопросительно на помощника, тот кивнул и развел руками, мол, все, что знаем.

– Не старый, красавчик, так что не старику тебя продаем, скажи спасибо, – теперь они оба заржали в горло, не скрываясь ни от кого, страшно довольные собой и получившейся ситуацией.

– И еще, запомни хорошо. Не вздумай хоть словом барона расстроить, сказать, что нагрели его здесь на ровном месте. Сам выпутывайся, как хочешь. Хоть прикончи его, хоть убеги, нам – вообще все равно. Придешь сюда обратно, если сбежишь – поддержку дадим, спрячем, не пропадешь, в общем. Но хозяину своему новому – ни слова про все случившееся.

На это предложение я только кивнул, понимая, что изменить свою судьбу не получится сейчас никак.

«Только в клетку с долгом в двести золотых поехать», – хорошо понятно мне.

Но и сдаваться безропотно – последнее дело, можно ведь хорошо поторговаться с бандитами.

– А не полагается ли мне, как основной части сделки, получить свою положенную долю? – правильный я вопрос задал, бандиты всерьез задумались и переглянулись между собой.

– Как долю от гонорара за выступление? – сосед по спаррингу успел меня просветить, что боец получает в случае победы десятую часть поставленных на него денег.

Если выступает, конечно, как свободный боец.

«А чем эта ситуация от того же боя отличается? Я так же приношу денег Кодле», – понятно мне.

– И сколько ты хочешь получить? – осторожно спросил помощник Старшего, имя которого я так и не узнал еще, впрочем, как-то же имя самого Старшего.

– Стандартную долю, ничего лишнего не прошу, тогда интерес законный у меня молчать появляется, – выдал я свои аргументы.

Старший с помощником еще раз переглянулись и как-то пришли к единому решению, судя по тому, что он молча отсчитал из мешка двадцать золотых и пододвинул ко мне.

– Сделка? – спросил бандит, пристально глядя мне в глаза.

– Сделка, – подтвердил я, сгреб деньги и попросил выдать мне мешок и кошелей пару вместо срезанных.

Помощник вывел меня в прихожую и отправил одного из охранников куда-то вниз за требуемыми мной вещами. Охранник вернулся быстро, видно, где-то на нижних этажах устроена кладовая для разного рода трофеев.

Все требуемое вручили мне, после чего помощник сразу отвел меня на трибуну, где тут же передал в руки барону Гельду, тому самому, который тогда с таким восторгом смотрел на меня после боя.

Почему-то я так и знал, что это окажется именно он, этот белобрысый барон с вытянутым и надменным, немного лошадиным лицом.

Предчувствие очень развито у меня, бывает просто вижу, что будет дальше.

Барон с спутниками сразу же собрались и вышли со своих мест, держа меня в центре своей компании.

Мы спустились во двор, дошли до гостиницы в центре города, где меня поместили в номер с двумя военными, судя по их выправке и походке. Мужики поставлены присматривать за мной, поэтому провели легкий обыск моего добра, подивились куче золота в кошелях, еще попросили снять мои мокасины, с интересом осмотрев, как они пошиты.

Когда я и оттуда достал несколько монет, они сами проверили их на наличие сюрпризов, ничего, конечно, не найдя больше.

– Это за победу от Кодлы получил! – объяснил я столько денег при себе.

После этого я предложил спуститься в зал, попить пива и перекусить, на что мои охранники сожалеющим тоном отказались, объяснив, что им не велено выходить из номера со мной, но зато все можно заказать в номер, что я и сделал тут же.

Хорошо, теперь хоть больше не бандитам принадлежу, а с бароном я как-нибудь сам разберусь. Потом сбегу и с деньгами отправлюсь дальше на Север. Мои охранники не стали претендовать на них, они больше оружие искали, как я понял.

После пары кружек вкусного пива и мази, которую втер один из моих новых соседей мне в сильно ноющие, разбитые в поединке кулаки, я быстро уснул на хорошей кровати и был разбужен соседями только тогда, когда уже стемнело.

– Ольг, вставай и приводи себя в порядок. Барон ждет тебя внизу, только что передал свое пожелание.

«Судя по торопливой интонации, барон внушает серьезное уважение моим церберам», – понимаю я.

Мы вышли из номера и спустились в общий зал, но не остались там, а вошли в отдельный кабинет, где меня уже ждут барон с одним из своих приятелей-дворян.

Военные закрыли за мной дверь и, повинуясь жесту своего нового хозяина, я присел за краешек большого, красивого стола.

Барон вполне галантно представил мне своего спутника по титулу, который я все равно не понял, и по имени, что-то типа баронет Пельш.

Потом он представился сам, наклонился над столом и пристально взглянул мне в глаза:

– Ольг, я не буду ходить рядом и около. Во время твоего поединка я почувствовал, как ты осознанно применил магию. Ответь мне, ты сделал это сам и осознанно? И можешь ли еще повторить?

Глава 6

«Вопрос, конечно, интересный мне задал барон Гельд, породистый красавчик с тонкой щеточкой усов на верхней губе и модной бородкой», – понимаю я.

Насколько мне известно, на этой стороне материка вообще нет какого-либо противостояния между Магами и неМагами из-за того, что понятие правильности или неправильности оказаться таким же Магом я так и не смог понять.

Правда, я общался только с простыми и совсем простыми собеседниками, бесконечно далекими от таких сложных вопросов, их вообще не касающихся.

В Сатуме есть единая церковь, прибежище для сирых и убогих, а хозяева здешней жизни настолько плотно заняты грабежом, войной и дележкой имеющихся ресурсов, что не особо обращают внимание на понемногу крепнущую силу церкви.

Которая при таком вакууме власти скоро сама решит кому жить, а кому умирать придется.

Но такое случится не очень скоро, поэтому мне бояться инквизиции еще рано. Да, вообще, даже опасаться пока нечего, нужен я барону очень сильно.

Если уж барон выложил такую гигантскую сумму по первому требованию, все говорит о том, что я очень интересный для него человек, крайне редкий в этих местах. И он очень на меня или на что-то, связанное со мной, пока здорово рассчитывает.

«Получается, у него тоже есть дар, если он смог понять, как я использовал ману во время ударов по этому непробиваемому чудовищу. С другой стороны, понять, что дело нечисто и в бою используется магия, какой-то особо высокий уровень просто не нужен, хватит даже первой ступени или только предрасположенности к магии», – размышляю я.

Поэтому я не стал отводить взгляд и нести всякую чепуху про случайную победу, неподдельно жестоко расстраивая нового номинального хозяина.

Тоже твердо взглянул ему в глаза и произнес:

– Сделал осознанно. Вы же видели, какое это оказалось чудовище? – потом помолчал и добавил. – Повторить могу. И не раз.

Сказав эти слова, я понял, что попал в самую правильную точку ожиданий барона Гельда.

Лица барона и его приятеля прямо на глазах стали счастливыми и довольными, они даже заулыбались, не в силах сдержать торжество. Во всем их поведении после моего признания сквозит – наконец-то мы нашли нужного человека.

То есть просто купили его за очень большие деньги у бандитов кодлы Промеса.

Те, правда, меня за совсем другое так дорого оценили, это уже проблема барона, что он даже не торговался хоть как-то. От балды именно тот Старший ляпнул про двести золотых с важным видом, на самом деле и за пятьдесят бы отдал.

Я прямо немного опешил от такой реакции, что у них тут за такая нужда в учителях магии, неужели они под запретом или просто их здесь нет?

Но слишком долго думать мне не дали. Мой новый хозяин протянул мне свою сильную, сплошь в боевых мозолях ладонь и просто приказал:

– Покажи, что ты можешь!

Я сейчас не в лучшей форме, маны оставалась примерно половина, но все же рискнул, хорошее отношение барона Гельда кажется мне необходимым условием для равноправного общения.

Емкость его магического резервуара оказалась мала, вообще далеко до начальной, самой-самой слабой первой ступени, примерно, как у меня в тот первый раз, когда меня проверял Кремер.

Тепло прошло через наши руки, я едва успел предупредить барона, что сейчас может затошнить, как его тут же вырвало прямо на пол.

Едва отплевавшись, он подскочил ко мне, размахиваясь рукой и угрожая за такое бесчестье.

– Барон, как же вы хотите учиться? Не переживайте, со мной такая неприятность произошла тоже не один раз! – успел произнести я прежде, чем сильная рука выдала мне здоровенного леща.

Голову мотнуло, искры посыпались из глаз, и я вскочил тоже, собираясь ответить своему обидчику.

Как почувствовал припавшее острие кинжала сзади к моей шее, оно болезненно прокололо кожу, это второй дворянин ловко перескочил через стол и подстраховал своего приятеля:

– Сядь, пес! Еще раз встанешь, я тебе уши обрежу! – угроза на лице и в голосе этого умельца очень даже настоящая, мне пришлось сесть обратно на табурет.

Да, такое вот начало обучения, совсем печальное, как этих благородных уродов все-таки не убить сгоряча?

«Они тут совсем не умеют или, скорее всего, просто не приучены держать себя в руках перед простым народом», – такое открытие я сделал через две минуты после начала обучения, после хорошей такой оплеухи.

Злоба и ярость тем временем пропали с лица Гельда, кинжал убрали от моей шеи, после его кивка головой второй дворянин вернулся на свое место.

Наступило неловкое молчание, видно, что теперь до вспыльчивого ученика дошло, что не стоит так лихо отвешивать оплеухи будущему учителю. Извиняться он, конечно, не умеет и вообще этому делу не обучен никоим образом.

Что и подтвердила его первая фраза, когда он неуверенно попросил меня не обижаться на его друга.

– И? – с недоумением поднял я одну бровь, уже успокоившись и просто записав барону этот оскорбительный удар на незримый счет.

– Что за и? – так же с удивлением переспросил барон.

– Вам напомнить, барон? Вы только что ударили меня, – очень тихим голосом произнес я, создавая необходимую дистанцию между нами выражением своего лица.

– Да, так я твой господин, я должен тебя бить, – на лице светлоглазого барона появилось явное недоумение.

Все его длинное породистое лицо с короткой светлой бородкой выражает непонимание того, о чем я ему говорю.

Теперь он мне очень напоминает со своим другом тех молодых дворян, которые разгромили трактир Мортенса и убили старого музыканта моей подруги Гриты. Старого не по возрасту, а потому, что он появился задолго до нашего с ней знакомства.

Где они сейчас, те, кто выжили тогда? Добывают руду на рудниках или выбрали быструю смерть?

– А что, так не стоит делать? – все же спросил барон.

Так и читается на лицах обоих аристократов настоящее недоумение.

– То есть, вы желаете учиться? – опять тихим голосом спросил я.

Барон кивнул.

– А еще желаете бить своего Учителя? – еще тише прошипел мой голос.

Тут барон недоуменно пожал плечами, обозначая, что-то типа того – не очень-то и хочу, так лупил бы иногда для острастки, чтобы знал свое место колдун и помнил, кто тут настоящий господин.

Понятно, тут предстоит немало воспитательной работы провести с глуповатыми и отсталыми по своей рыцарской жизни учениками. Но лучше преподать пару наглядных уроков сразу и на месте, чтобы остудить горячие головы недорослей на будущее.

– Я ведь могу размазать вас с другом по стенкам, если захочу! – закинул я правильную наживку двум этим лоботрясам, и она сразу же сработала.

Очень уж боевым дворянам и тренированным рыцарям захотелось проверить, насколько магия может справиться с такими крутыми вояками, как они сами.

Незаметный кивок барона своему приятелю, тот мгновенно из сидячего положения взлетел над столом, выхватив за это время клинок из ножен и уже замахиваясь им.

В момент, когда он уже прошел верхнюю точку своего полета моя выкинутая рука снесла его тело с траектории, использовав небольшой заряд маны, и бросила в угол, куда он послушно прилетел, снеся по дороге пару тяжеленных стульев.

Стулья попадали с грохотом, дверь в кабинет распахнулась, двое моих соседей по номеру с короткими мечами в руках сразу же заскочили внутрь. Прилетевший головой в угол дворянин застонал, пытаясь подняться, держась за поваленные стулья.

Барон остался на месте, взмахом руки вернул охранников за дверь, лицо его снова стало восторженным, прямо такое же, как тогда на трибуне.

– Никогда такого не видел, – прошептал он и крикнул: – Пельш, ты как там, жив?

– Жив, но пару ребер сломал, похоже. Чертовски сильный удар, я не смог ничего сделать, Гельд, – проскрипел тот самый Пельш.

«Ну, один уже расплатился по счетам! – усмехнулся я где-то глубоко внутри себя. – За проколотую кожу на моей шее!»

– Убедились? – я с сарказмом смотрел, как на лице барона происходят разные реакции, от искреннего гнева до понимания, что я именно тот, кто ему нужен.

– Убедились. Еще сила у вас осталась? – смотрите-ка, меня уже называют на *вы*.

Это очень важный шаг в местных условиях. Пора ковать железо, не отходя от кассы, как говорил Шеф.

– Меня следует называть – Учитель! – отдал я следующее распоряжение и выжидательно уставился на барона.

– Да, Учитель.

Ну, не совсем тупой барон попался, хотя с первого взгляда так даже не скажешь.

– И что вы там про моего господина говорили? Господ у меня не может быть. Во всяком случае, в этом мире. За горами, там да, там есть. Но не здесь, – короткие, рубленные фразы вылетают из меня, как заранее заготовленные.

Заодно я закидываю барону новую ловушку, что где-то там за горами есть великие волшебники, у которых я могу находиться в подчиненном положении.

– То обстоятельство, что вы заплатили двести золотых за меня – это ваша личная проблема. Мне осталось выиграть один бой на смерть, тогда я становился абсолютно свободным человеком, – немного приукрасил я свое положение.

Абсолютно свободным, живя при власти Кодлы, ты никак не станешь, даже если пролезешь в Старшие.

– Как человек благородный, я помогу вам в ваших поисках и научу получать силу, – пообещал я сразу обоим дворянам.

Пострадавший стоит, держась за стол, видимо, не решаясь сесть из-за боли в сломанных ребрах, но тоже внимательно слушает меня.

– Мне стоит проверить и вас, – кивнул я ему. – Но действие такое связано с тошнотой и извержением из желудка, вам сейчас точно не потребно.

– Пока вам, хотя бы, не затянут ребра тканью, – добавил я, видя, что он тоже очень хочет узнать прямо сейчас о своих способностях и не боится пострадать.

Настоящие сурово слепленные дворяне, несгибаемый бойцы до последней капли крови, которые болью только наслаждаются – вот что можно легко понять по ним.

– Это легко устроить, – обрадовался барон, позвал своих людей из-за двери, приказав принести тот кусок ткани, которым они бинтуют ребра при переломах.

– Во время тренировок даже на учебных мечах переломы ребер или трещины в них – очень частое дело, – пояснил он мне зачем-то.

– Что вы скажете про меня? – нетерпеливо обратился ко мне барон и видя, что я опять недоуменно поднял бровь, торопливо добавил. – Учитель!

– Вы прошли главный экзамен успешно. Вы можете принимать магическую энергию, такое имеется основное условие. То, что у вас есть задатки к магической деятельности, вы, наверно, и сами хорошо знаете.

Суля по лицу, барон абсолютно счастлив. Это хорошо, но пора вернуть его на землю.

– А зачем вам, барон, нужна магия и умения со знаниями? – такой внезапный вопрос вызвал явное затруднение у него самого с ответом.

Он замялся и усиленно пытается придумать еще какую-нибудь причину, кроме основной, про которую хотел умолчать.

– Вы хотите стать сильнее и побеждать в поединках, – пришлось сформулировать его мечты, как он должен их сам понимать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.