Серена Никки, Наталья Владимировна
Хирургическое вмешательство

Пролог

Сельская жизнь непростая, нужно много трудиться, чтобы выжить. Работа есть, а зарплаты маленькие, но все так живут, что тут скажешь, и Анна Ивановна Жукова не исключение. Она окончила среднюю школу, но уже в одиннадцатом классе встретила, как ей казалось, свою любовь. Он не сказать, чтобы красиво ухаживал, но позволял себе многое. Девушка робела, а на выпускном, сдалась. Еще бы, на нее обратил внимание самый красивый парень на селе!

Никто не ожидал, что первый раз приведет к последствиям, но они имели место быть. И с тех пор, как говорится, закрутилось. Вместо колледжа Анна поступила сразу в институт – семейный. В семнадцать родился Федя, еще через два года Шурик, и к двадцати пяти годам Аня стала уже матерой хозяйкой с полным двором живности. За заботами совсем не осталось времени думать о себе, о любви и страсти. Об этом позаботился раньше его величество случай, когда по глупости получился залет. Все мечты вначале отодвинулись до лучших времен, а после и вовсе оказались позабыты.

Длинные волосы стали тусклее, небесно-голубые глаза утратили блеск, и в них читалась какая-то тоска, которую Аня пыталась скрыть. Все правильно, все так живут. Все стандартно для образа жизни сельской глубинки: дети, огород, хозяйство, муж, зарабатывающий на вахтах. Но иногда Аня ловила себя на мысли, что общего у нее с Павлом – только дети. Она талантливо играла на фортепиано, красиво рисовала, школу окончила с золотой медалью. И все ради чего? Ради той жизни, что у нее теперь? Где теперь та смелая и амбициозная девчонка? Больше нет ее. И менять что-то в жизни, если и хочется, но как? Да и откуда ей взять смелости на перемены?

Аня в два прыжка заскочила по деревянному крылечку на летнюю веранду, тут же распахнула дверцы старинного бабушкиного серванта и отточенными движениями обеими руками захозяйничала по полочкам. Одной рукой она загребла четыре миски, второй схватила пачку кукурузных хлопьев, в один прыжок тут же очутилась у холодильника. Молодая женщина достала полуторалитровую бутылку коровьего молока и пол-литровую козьего.

Коровье молоко налила в большую кружку, а козье в детскую бутылочку. Одной рукой рассыпала хлопья по мискам и расставила их по столу. Тут же спохватилась и перетасовала посуду, а вместо одной миски на столешнице стояла уже детская тарелочка с кашей.

– Федор!

Аня довольно смотрела на проделанную работу и машинально вытирала руки о передник. Глаза скосились на часы, женщина всплеснула руками и крикнула снова.

– Федор! Шурка!

Невдалеке послышалось детское ворчание и хныканье.

– Не тлогай меня, – хныкал и отбрыкивался кучерявый малыш с невероятно синими глазами.

– А то что?!

Следом за недовольным мальчуганом шел мальчик постарше, коротко стриженный, очень худой и высокий для своего возраста. Он поддал младшему еще один обидный подзатыльник и хитро сощурил свои серо-зеленые глаза на недовольного братца.

– А то тебе как дам, – зло замахнулся мальчуган.

Федор только иронически усмехнулся и не ответил.

– Джеджик не с той ноги встал, ворчит без остановки. Может дома его оставить и никакого садика сегодня?

Возле стола уже стоял третий мальчик, очень похожий на своего старшего брата Федора. Тот же нос, почти такой же хитрый разрез больших узких глаз. Только рот не походил на рот Федора: у Шурика губы пухлые и яркие. Он часто смеялся и уже любил подшучивать над ребятами постарше, за что и получал тумаков и шишек.

Женя как услышал, что сегодня садик может обломиться, тут же присмирел. Вчера все видели, как воспитатели заносили в группу огромные новые игрушки, и среди всякого никчемного барахла в виде кубиков и кукол, там виднелись КАМАЗы и грузовики.

Джеджик всю ночь ворочался от волнения, он переживал, что может проспать утром садик, или маме вдруг понадобится его не привести. В результате утро наступило внезапно, а он не успел как следует выспаться, и подъем дался мальчику с огромным трудом. Однако слова Шурика Женю тут же привели в чувства.

– Сто-о-о?! – вспорхнул он длинными густыми ресничками так, что все вокруг рассмеялись, – а там зэ масынки! Такой глузовик!

Женя округлил ротик и как мог расставил в стороны ручки, наглядно демонстрируя колоссальные размеры грузовика.

– Не переживай, Джеджик. – по-доброму глянул на взволнованного братишку Федя, что держал самого младшего братишку на руках. Пока мать управлялась по хозяйству и готовила всем завтрак, Федор и Шурик собирались сами и собирали младших Джеджика и Макарона.

Аня забрала с рук у сына Макара и усадила в детское кресло. Федя, Шурка и Женя схватили ложки и тут же пустили их в дело.

– Тише вы, тише, – ласково ухаживала Анна за сыновьями, – молока подождите. Куда так торопитесь?

Она разлила коровье молоко по мискам с хлопьями и подсела к самому младшему. Одну ложку с хлопьями отправляла себе в рот, а вторую, маленькую, с мягкой кашкой, аккуратно как самолетик кружила и на третьем круге опрокидывала в рот сыну. Макар ел с аппетитом и постоянно радостно смеялся. В завершении завтрака сунула ему в руку теплую бутылочку с козьим молоком.

Мальчики быстро поели и повыскакивали из-за стола, каждый со своей миской в руках.

– Спасибо, мамочка, – первый поблагодарил мать Федор.

– Спасибо, мамочка, – Шурка подскочил и чмокнул Аню в щеку.

Женя тут же пристроил свои губки, выпачканные в молоке, к другой щеке матери. Аня всех поцеловала в ответ, потом каждому вручила по бутылочке воды и большому яблоку. Всем кроме Макарона, оставшимся вполне довольным бутылкой с козьим молоком.

Ее глаза снова метнулись к настенным часам.

– Так, Федя, ты как всегда за старшего. Что сегодня надо в школу? Веник, тяпку?

Федор на мгновенье задумался и ответил.

– Возьму веник. У нас летний лагерь до конца следующей недели, и Светлана Егоровна обещала, что в последний день на речку все сходим.

Село Марьино – местечко красивое, и великий Дон не обделил живописный уголок красивыми пляжами, где можно с удовольствием отдохнуть и покупаться.

– Хорошо, – ответила Аня, – за Шуркой приглядывай. Пусть меньше зубоскалит перед старшими ребятами, а то снова глаз подобьют и будут правы. Шурка? Ты слышишь меня?

Шурка не ответил, лишь недовольно что-то невнятное проворчал. Аня тем временем усадила Женю на детский велосипед, Макарку в коляску, и все направились к калитке.

Новое утро нового дня. Каждый день как на передовой, но Аня привыкла, и у нее выработались свои лайфхаки как все успеть.

– Мам, а когда ты права получишь?

– Через месяц, – ответила Аня, и тут же добавила, – если с первого раза экзамены все сдам, но это сложно, с первого раза. Как представлю, что на пассажирском сиденье сзади полицейский в форме сидит и смотрит, аж сердце замирает, а нужно ни разу не ошибиться и сдать, а то потом, если пересдавать, снова пошлину платить. Нет, я сдам. Ну и что, пусть смотреть будет полицейский этот, не укусит же он меня. Ох, мамочки…

– И тогда мы все сразу поедем на море?

Глаза Шурика засияли, словно две звездочки.

– К папке в Крым, а то он мост там строит, и море вокруг него, а мы не навещали его ни разу. Так хочется.

Аня потрепала сына по макушке и засмеялась.

– Не уверена, Шурка, что сразу смогу столько километров одолеть. Это очень сложно. Может папка сам и свозит нас. В августе. Вот приедет скоро, и все обсудим.

Женя и Шурик от радости захлопали в ладоши и даже попрыгали на месте. Федя быстро глянул на мать и тут же опустил глаза. Ему было всего восемь лет, мальчик был старшим сыном Ани и безмерно любил мать, но он не любил отца, ведь когда тот приезжал домой с вахты, в семье поселялось какое-то незримое напряжение.

Младшие этого не замечали. Не замечала, возможно, и сама мать, но Федя всем своим существом чувствовал какую-то душевную тяжесть, всегда, стоило ему оказаться рядом с отцом. А еще он видел, как недружелюбно относится тот к нему. Словно он – Федя, какое-то препятствие в его жизни…

Глава 1. Ножом по сердцу…

Ростов-на-Дону. Наши дни.

– Тампон, – командовал хирург, – скальпель…

Очередная операция, ребенок угодил под колеса автомобиля. Поступил в тяжелом состоянии, время идёт на секунды, и Николай знал это как никто другой. Иногда секунды достаточно, чтобы спасти жизнь, а перед глазами стоят полные безысходности глаза водителя, который точно сядет, если ребенок погибнет. Мать мальчишки так и вовсе безутешна.

– Давление падает.

– Вижу.

Несколько часов его личного ада, ведь операция это всегда война, битва его со смертью. Хирург даже ощущает холодок, словно смерть стоит рядом и ждет, когда же он допустит ошибку, и Николай не ошибался. Восемь часов спустя – победа. Николай отвоевал ребенка у смерти и, резко выдохнув, добавил:

– Шьем.

Не отошел, контролировал операцию до конца, и пока не убедился, что не наступит ухудшения, не отходил от маленького пациента.

Только сейчас он вспомнил, что единственная его еда за сегодня – чашка кофе с утра.

Его жена Ева не готовила мужу завтраков, ведь весь ее день расписан: тренажерный зал, солярий, парикмахерская, йога. Вышла за Николая замуж с условием, что работать не будет. Мужчина лишь усмехнулся, но согласился, ему было без разницы, работает она или нет, главное чтобы родной человек находился рядом.

Ева Вадимовна знала себе цену. Следила за питанием и фигурой. Естественный русый цвет ее волос скрывало модное окрашивание в глубокий темно-каштановый. Она делала стрижку каре на удлинение, что ей очень шло. Николай восхищался ее красотой, но она как-то охладела к мужу и частенько вздрагивала, когда ей приходило на телефон очередное СМС.

Николай прошел в ординаторскую и буквально упал в кресло, закрыв глаза.

«Все хорошо, Андрюшка. Заставил ты дядю Колю взбодриться. Давно так сложно не было».

Поднялся резко и потянулся за айфоном, увидел одно единственное сообщение:

«Коля, ночевать буду у подруги. Да, я взяла твою кредитку. Пароль помню». Просмотрел сообщения, расходы были обыденными для Николая, но зарплата у хирурга достойная.

Правда с недавних пор бюджет немного просел, ведь Ева купила себе машину. Нет, кредит брать не пришлось, но она его не спросила, а поставила перед фактом. Николай не ругался и сцен не устраивал, только вот появилось какое-то неприятное ощущение, что они не вместе, но от этой мысли он отмахнулся и предложил жене показать ему обновку, а заодно сходить в ресторан и отметить.

Николай хотел ребенка. Ему тридцать пять, а детей все нет. Уже шесть лет они вместе, но обследоваться начали лишь недавно. Детки не получались, а Ева неохотно этим занималась, в свои тридцать ей дети явно были не нужны. Она жила лишь своими хотелками, и они, к слову, становились все затратнее.

Его рабочий день, точнее сутки, подходили к концу, а на улице уже светало. День обещал стать жарким, ведь на дворе июнь месяц, и лето давно вступило в свои права.

Утром Николая сменил Дмитрий Громов, которому он всецело доверял – его заместитель, правая рука и такой же одаренный хирург. Может чуть-чуть уступал Николаю в опыте, но способен был как и Аверин вытаскивать с того света почти безнадежных пациентов.

Николай сменил костюм хирурга на серые брюки и рубашку цвета электра. В коридоре на диванчике спала незнакомка. Как она поняла, кто он, было не ясно, но женщина тут же проснулась.

– Николай Владимирович, скажите, Андрюшка в порядке? Мне никто ничего не говорит. К нему можно?

– Что Вы здесь делаете?

– Я не уйду. Андрюшка там, а я… Я буду ждать здесь, пока меня не впустят.

– Как Вас по имени?

– Алла, – ответила женщина всхлипывая.

– Алла, поезжайте домой, примите успокоительное и поспите. Андрюша поправится, но к нему сейчас нельзя. Не волнуйтесь, самое страшное позади.

– Завтра я смогу его увидеть?

– Я буду на работе после обеда. У меня планерка в первой половине дня, а вот часа в два приходите. Скажете главной медсестре, что Вы ко мне, я о Вас предупрежу, так что пропустят.

– С Андрюшей точно все в порядке?

– Речь не идет о «все в порядке». Он жив и нуждается в уходе. Придет в себя, а там посмотрим. На данном этапе его состояние стабильно удовлетворительное. Пока это все, что я могу сказать.

– Спасибо, Николай Владимирович. Я Вам так благодарна.

Николай лишь улыбнулся и поспешил к лифту, спустился, и нашел свой внедорожник серебристого цвета.

Дорога была привычной и понятной. В голове туман и ощущение усталости во всем теле. Но не смотря на все это, он чувствовал себя сегодня героем, так как спас жизнь Андрюше. Еще одна побед в его копилке, и такие моменты Николай ценил, когда все позади, и можно немного перевести дух перед новой битвой в операционной.

Мужчина припарковал автомобиль возле придорожного кафе. Только сейчас он понял, насколько голоден, а в ресторане ждать придется больше часа. Он заказал себе две мясные котлеты, рис, салат «Оливье», и ему тут же все подогрели в микроволновке. Сладкий чай с лимоном предпочитал другим напиткам.

Николай был видным мужчиной: метр девяносто, волосы темно-русые, глаза насыщенного серого цвета. Его узнавали, на него невозможно было не смотреть. Хирурга знали в Ростове-на-Дону и очень уважали горожане.

– Николай Владимирович, возьмите пирожное, привезли только что. Очень вкусное.

– Нет, спасибо, – он опустился на пластиковый стул, когда смартфон завибрировал.

– Коля, привет. Ты где? – услышал он кокетливой голос жены.

– Скоро буду дома, а что?

– Д-дома? Ты же вроде бы дежуришь сегодня?

– Нет, график изменился. Громову нужно было отлучиться, так что сегодня у меня выходной.

– Как неожиданно. Коля, бабушке своей позвони, кажется, она хотела с тобой поговорить. Ты бы съездил к ней, что-то голос у нее звучал странно. Думаю, она в тебе нуждается.

– Почему не написала раньше?

– Ты был недоступен, – странно ответила девушка.

– Разве? Хорошо, тогда я до бабушки прямо сейчас отправляюсь. Буду к вечеру, надеюсь, ты не сильно расстроишься? Или заскочить за тобой? Поедем вместе.

– Ой, что ты, она у тебя такая странная, еще проклятие какое наложит. Нет уж, спасибо.

– Жаль. Она же не ведьма, а просто…

– Шаманизм и эзотерика это странно, непонятно и жутко пугает. Ты как врач наставь ее на путь истинный. Паучьими лапками человека не осчастливишь, если у него проблемы. А то вечно на меня наговаривает: то на тебе аура темная, то ты злым духом одержимая. Сумасшедшая старушка.

– Ева, она моя бабушка и практически вырастила меня. Если бы она была такой, какой ты ее считаешь, я бы не выжил. Сегодня операция сложная была.

– Ой, знаю-знаю. У тебя каждый день сложная операция. Кто на этот раз?

– Мальчик, шесть лет. Сердце, легкое.

– Николаша, запомни, мужчина это случайно выживший мальчик. Чему ты удивляешься вообще? Девочки намного живучее, честное слово.

Николай задумался.

– Послушай, точно, девочки на операционном столе бывают реже.

– Так ты едешь к бабушке Нюре?

– Еду. Ты права, ее действительно нужно проведать. Какая ты все-таки внимательная и заботливая.

– Цени, Коля. Да, и назад не торопись, нужно же убедиться, что с бабушкой все в порядке.

– Пожалуй. До свидания, солнышко. Отзвонюсь, как буду на месте.

– Ой, ты лучше напиши. Я прочитаю, потом… прочитаю, как смогу.

– Все, пока.

Николай отключил смартфон и поспешил в свой внедорожник. Европейским машинам он предпочитал Японию, его Nissan Patrol Nismo никогда не подводил. Неожиданно начавшийся дождь не позволял превышать скорость, и пришлось затратить на дорогу больше времени.

В село машина въехала, когда часы показывали уже три часа дня. Ну что ж, вместо положенных пяти часов на дорогу ушло почти семь. Николай постоянно зевал и тер глаза, двое суток он провел без сна: несколько операций и в конце Андрюшка.

Неожиданно он заметил молодую особу, она шла вдоль дороги и несла тяжелые сумки. В сердце кольнуло, дыхание чуть сбилось. Каким чудом ей вообще удалось их поднять, Николай не понимал.

Притормозил, подъезжая ближе, опустил стекло. Ее темно-русые волосы стянуты в хвост, простенькие джинсы и кофточка мятного оттенка.

– Девушка, может Вам помочь?

– Что? Ой, нет, не стоит. Я тут рядом. Проезжайте, не надо помощи.

– Девушка, так нельзя, я помогу.

Незнакомка ускорилась, и мужчина понял, что нужно проявить настойчивость. Девушка его испугалась, и Николая это очень удивило. Лицо он рассмотреть не успел, а потом появился грузовик. Двигался по встречке, и пришлось вырулить на свою полосу. Николай хотел притормозить и все-таки помочь, но девушка исчезла.

– Куда подевалась? Вот же черт, – мужчина вырулил на второстепенную дорогу и отправился прямиком к бабушке.

Аккуратный двухэтажный домик в стиле шале утопал в зелени роскошного ухоженного сада. Мужчина остановился, прикрыл от удовольствия глаза и глубоко вздохнул – дома всегда лучше всего дышится. Перед ним раскинулась аллея магнолий.

Несколько деревьев в два ряда еще недавно радовали глаз роскошным бурным цветом, и больше всего на свете он любил их аромат, но радуют глаз эти невероятные красавицы всего несколько дней в году. А баба Нюра не любит, когда «вокруг одна зеленка», как она часто повторяет, поэтому в ее саду во все сезоны постоянно что-то цветет. Внук на юбилей сделал старушке подарок – нанял лучших ландшафтных дизайнеров.

Отцвели магнолии, вскоре распустился чубушник. После нежных розовых облаков аллею словно ароматным снегом накрыло.

Сколько раз Николай уговаривал бабушку перебраться в Ростов, а она все отказывалась. Мужчина заметил старушку – цветастое платье, такой же платок и садовые ножницы в руках.

– Николка пожаловал! – расплылась в улыбке баба Нюра.

Она совершенно не выглядела на свои семьдесят пять. Худощавая, среднего роста, светлые карамельные волосы мягкими кольцами выглядывали из-под платка. Черные как угольки глаза, узкий длинноватый носик и очаровательная улыбка. В селе бабу Нюру называли знахаркой, и нередко обращались за помощью.

– Бабулечка, – внук обнял старушку и чмокнул в щечку, – какая ты у меня красивая. Это что-то новенькое?

Николай с любопытством разглядывал её новый образ. Раньше она любила строгую классическую одежду, а теперь на ней было надето что-то невероятно пестрое.

– Да, – кокетливо покрутилась она, – я теперь новым увлеклась – эзотерикой! На картах гадаю, кофейной гуще, амулеты делаю и заодно мази свои целебные продаю. Неплохо получается. Людям интересно, и мне занятие. Вот и образ сменила, стиль бохай называется. Многослойность и ткани яркие, мне очень нравится.

Николай еще раз обнял бабушку и громко рассмеялся.

– Тебе и правда очень идет, загадочная такая. Только стиль называется бохо, а не бохай.

– Ну да пес с ним, как он называется, – отмахнулась та, – вечно вы, молодежь, выдумываете всякую ерунду. Нельзя все как-то проще называть? А ты чего? Случилось что?

– Н-нет.

Опешил Николай. Ева сказала, что бабуля звонила, видеть его срочно хотела, а бабуля удивилась его неожиданному приезду. Не могла же она забыть, что сама просила его приехать? И Ева не могла ошибиться. Глаза старушки горели таким огнем радости и беспокойства одновременно, что он не стал выяснять, что к чему, и ответил так, чтобы не беспокоить старушку.

– Просто очень по тебе соскучился, моя родная.

Баба Нюра положила на скамью садовые ножницы, взяла внука под руку и оба направились к дому.

– А твоя змея особо ядовитая не изволила бабушку навестить? Вот и за что терпишь? Она же не любит тебя. Аура гнилая. Ты посмотри, она только деньги любит. Запомни, кто за золотым тельцом пойдет, тот счастья не встретит, а сам пропадет.

– Бабуля, опять ты начинаешь.

– Николка, твоя Ева превзошла в грехе свою прародительницу в стократ. Приводи змейку свою ко мне, я ее болотными жабами неделю кормить буду, а потом отваром кровохлебки отпаивать с гадючьим луком, тогда может ребенка и родит тебе. Возраст почитай тридцать. Не родит, чую, не родит она тебе дитя. Карты раскладывала, темно все в судьбе, как есть темно. Не своего человека ты встретил, Николка.

– Глупости все это, бабуля. Но красиво говоришь, почти таинственно получается. Давно репетируешь? Мне про жаб особенно понравилось, я даже представил, как Ева их ест.

Оба переглянулись и рассмеялись.

– Вот всем хорош хирург. В человека залезть можешь, а в душу как проникнуть не знаешь. Это хорошо, что у тебя есть я. Ладно, идем чай пить.

Глава 2. То вождение, то наваждение.

Аня проводила взглядом сыновей и пулей метнулась обратно во двор. Через двадцать минут автобус, а она еще душ не приняла после утреннего управления, а потому выскочила на остановку с еще влажными волосами. Спереди кофту заправила, а сзади не успела, но гораздо важнее было сейчас проверить – не забыла ли телефон.

– Что, Аннушка, вся в заботах? Некогда и о себе подумать. Вон, вся растрёпанная уже на остановку выскакиваешь.

Аня быстро глянула на стоящую рядом соседку и продолжила перебирать в сумочке все ее содержимое. Из-за поворота в клубах дорожной пыли появился пазик. Девушка облегченно выдохнула, когда телефон обнаружился на самом дне. Быстро застегнула молнию сумочки, в кармане нащупала приготовленную наличность за проезд и только после этого спокойно ответила.

– И Вам не хворать, теть Маш. Это образ такой. Теперь все ходят удобно и свободно, а обо мне Вы не переживайте, я о себе никогда не забывала. Вот, еду на водительскую практику, скоро права получать буду. Муж машину осенью купит на день рождения.

Тетя Маша сморщила лоб и неопределенным взглядом прогулялась снова по всей фигуре Анны. По ее глазам невозможно было понять, равнодушный у нее взгляд или завистливый, только Ане было абсолютно наплевать и на взгляд, и на мысли. Она своих соседей знала еще с детства.

Село небольшое, и практически все друг друга знают. Смысл жизни подавляющего большинства его обитателей заключался в том, чтобы за спиной обсудить всех тех, кого в данный момент нет рядом. И не беда, что все тут же разбредутся и начнут в красках передавать новости тем, кого обсуждали, кто и что о них рассказал. Никто в итоге не оставался без должного внимания. Аня это явление про себя называла – деградацией вследствие слабоумия на почве необразованности. Ее же за спиной называли гордячкой и зазнайкой, потому что она принадлежала к тому меньшинству, кому абсолютно не о чем сплетничать, да и некогда этим заниматься.

Пазик с шипением распахнул двери, обдав своих будущих пассажиров клубами пыли и, словно выдохнув от усталости, заглох. Аня проворно заскочила в салон и прошла до самого конца.

Народа сегодня на удивление набралось мало. До Новолабинской проходящий автобус ходил каждые два часа. Эта станица располагалась в тридцати километрах от Марьино и была обустроена в стократ прогрессивнее. Там располагались две общеобразовательные школы, филиал школы искусств, огромный, отделанный гранитом дом культуры. И самое главное, в Новолабинской один раз в год набиралась группа для прохождения обучения на водительские права.

Двери с шипением и скрипом захлопнулись. Пазик тряхнуло так, что из всех щелей старой уставшей машины туманом выползла пыль и осела на пассажирах. Водитель, еще не старый мужчина с сильно опухшим лицом, обругал свою «Ласточку» крепким словцом, чем-то загремел под приборной панелью и пазик ожил, затарахтели механизмы, и все с облегчением выдохнули.

– Всем привет.

Аня подошла к трем своим одногруппникам, те приветственно помахали ей руками. Это была пестрая компания. Первой оказалась худая совсем молоденькая девчушка с длинными черными волосами, которые она никогда никак не заплетала, и большими круглыми выразительными глазами. Вначале она очень настораживала Аню. Первое впечатление оказалось неприятным, так как Ане девушка показалась надменной и холодной. Так иногда бывает, когда человек робеет перед красивым, уверенным в себе незнакомцем. Но стоит немного пообщаться и становится ясно, что новый приятель очень даже миленький и компанейский.

Вторая женщина – полная противоположность Юльке. В прямом смысле крупная фигура. Ей было около пятидесяти или чуть больше. Очень высокая, грудастая, с гордо вздернутой коротко стриженой головой. Когда девушки между собой разговаривали и смеялись, Саша чаще помалкивала и снисходительно посматривала на молодежь.

Третьим участником группы оказался парень. Его в народе неизменно звали Дениска, и все без исключений испытывали при виде его умиление. Денису было двадцать лет. Этот симпатичный молодой человек очень общительный и с весьма живым лицом. Паренек забавлял всех тем, что наивно рассказывал о своем личном.

Когда все ходили на теорию и знакомились между собой, Денис имел неосторожность разболтать, что вот только стал встречаться с девушкой. Ее звали Настя, и она была на целых два года старше. Вот с этого самого момента он стал мега популярным в девичьей половине группы.

Каждый вечер все с нетерпением ожидали Дениску, чтобы расспросить, ну как там у них с Настей. Как он ухаживает за ней, какие у нее родители, где живет, работает, куда ходили гулять.

Девочки всегда и везде девочки. У всех замирало в груди от тихого восторга этих невероятных романтических отношений, разворачивающихся вот здесь, прямо на глазах, буквально у них под самым носом. Никто не завидовал, не насмехался. Денис словно приносил с собой крупицы гармонии и романтизма, которых так не хватало всем вокруг. Это казалось сказочным и таким невероятным, что все вопросы задавались шепотом, а ответы слушались с придыханием.

Теперь Ане стало гораздо легче. Ей оставалось еще месяц отходить на вождение и, наконец, экзамены. Она мечтала о водительских правах с четырнадцати лет, но жизнь внесла свои коррективы, и все надежды улетучились… Кроме этой.

Ане казалось, что самой сидеть за рулем автомобиля, это вершина самостоятельности. Всю жизнь она от кого-то зависела. Вначале от своих родителей, потом от родителей мужа, теперь целиком от мужа. Образования она никакого так и не получила. Дом, хозяйство и дети – вот весь ее мир.

Паша вначале не видел смысла в том, чтобы жена умела водить. Но теперь он уезжает надолго, и решил, что так будет удобнее.

– Ну что, Дениска, – сразу повернулась Аня к парню, – как там Настя? Не выспался что ли? Какой-то ты сегодня бледный.

Юлька зыркнула на Аню, и те синхронно заулыбались от неприличных мыслей, посетивших обеих. Саша втянула щеки и вздернула бровями, но ничего не сказала. Она считала, что хихикать наравне с молодыми девчонками ей уже не по статусу солидной дамы, но не участвовать во всеобщем веселье она тоже не могла.

Денис отмахнулся рукой и шумно вздохнул.

– Да не знаю я… что даже делать…

Все, разом почуяв горячие новости, обступили парня тесным кружком.

– Поругались? – печально выдохнула Юлька и жалостливо выпятила губки.

– Бросила? – выпучила Аня глаза и, не мигая, всматривалась в лицо Дениски.

– Молодежь, – подытожила Саша, – ее родителям не понравилось, что ты младше ее?

Аня и Юлька тут же шикнули на Сашу.

– Да ну причем тут это? Не такая уж большая разница, всего-то два года. Зато вот какой парень! Дениска у нас такой милый. Как его можно бросить? – недоумевали наперебой обе девушки.

– Да нет же, – мялся парень, – заболела. Плохо ей.

– О-о-о! – раздалось троекратное, – а в поликлинику обращались?

Денис вытащил руки из карманов и не сразу ответил. Девушки обступили его таким плотным кольцом, что еще чуть, и они его просто раздавят своими телами. Парень выглядел сильно расстроенным и растерянным. Его волнение передалось окружающим настолько, что даже Юлька подпрыгивала на своем гипсе от возбуждения, а Саша дружески поглаживала его по плечу.

– Что, так все серьезно? – сокрушенно прошептали все разом.

– Да забеременели мы! – наконец нашел в себе силы вымолвить Денис, и так он обрушился интонацией на последнее МЫ, что мгновенно вызвал бурный восторг окружающих. Аня, Юлька и Саша подпрыгивали, радостно визжали, хлопали в ладоши и тискали Дениса, словно это счастье случилось у каждой из них лично.

– И что теперь делать? – развел руками растерянный Денис.

– Да уж точно не стоять тут! – развернула его от себя Юлька и с силой толкнула в спину. Денис сделал несколько шагов и вопросительно уставился на всех.

– Иди! – подошла к нему Аня и тоже стала подталкивать. – Иди и не о чем не беспокойся. Инструктору мы скажем, что у тебя очень уважительная причина.

– Да, я забыл сказать, – спохватился парень, – с сегодняшнего дня у нас новый инструктор. На новой машине. Нашу ту, что сломалась, так и не починили.

– Не беспокойся, – не унимались девушки, – разберемся. А какая машина?

– Не знаю. А идти-то мне куда? Куда вы меня так гоните?

– В ювелирный магазин! – все крикнули разом, абсолютно не сговариваясь, – за кольцом!

– Деньги хоть есть? – догадалась спросить самая опытная Саша.

– Есть, – с улыбкой ответил Денис. – Ну я пошел?

– Иди-иди, папашка!

Все весело смеялись и махали парню в след. Денис вначале шел, а потом пустился в бег. Девушки разом уняли все его переживания. Никто не сомневался, он обязательно поступил бы правильно. Но по причине юности, такие неожиданные повороты в жизни могут серьезно дезориентировать. К счастью, у Дениса крепкая и дружная группа поддержки, она и наставит, и направит куда следует.

– Так! – раздалось за спинами ликующих дам, – и по поводу чего столько веселья?

Перед Аней, Юлькой и Сашей стоял высокий пузатый мужик в клетчатой рубашке. Его волосы, брови и трехдневная небритость были уже седыми, хотя выглядел он еще не старым. Все догадались сразу, это и есть новый инструктор.

– Здрасте, – все поздоровались неуверенно, – а когда будет Олег Васильевич?

Вопрос тоже прозвучал синхронно. Никто не сговаривался, просто у всех троих совпали мысли.

– Никогда, – ответил он, не отводя глаз от Юлькиной ноги, – тут осталось всего ничего, поэтому докатаетесь со мной. Меня тоже зовут Олег, только я Николаевич. Барышня, вот этого я что-то не пойму. Это как понимать?

Все разом посмотрели на Юлькин гипс.

– Это я мизинец сломала три недели назад, – пояснила та смущенно.

– И как теперь быть? – озадачился новый инструктор.

– Вы не переживайте, – покрутила травмированной стопой Юлька, – это первые дни болело, а теперь совершенно нет. Я вот и так справляюсь с педалями. Все под контролем.

На самом деле девушка была первоклассной гонщицей, но без прав, поэтому вождение она проходила только потому, что так по учебному процессу положено, а гипс ей совершенно не препятствовал в этом деле. Она хорошо сдружилась с Аней, Сашей и помогала им дельными советами.

– Ну, тогда добро, – махнул рукой дамам Олег Николаевич, – пошли, машину покажу. Вам даже полезно будет пересесть. Коробка – механика, передний привод. По триста рублей взяли? – девушки утвердительно кивнули.

– Хорошо, едем сразу на заправку, а там по третьему маршруту.

– Олег Николаевич? – обратилась к нему Аня. – А можно как с прошлым инструктором нам по магазинам проехаться?

– А что? Надо?

– Очень надо! Я из Марьино, у нас нет таких магазинов.

– Да, а почему и нет, – улыбнулся весело Олег Николаевич, – я всегда за то, чтобы сразу учиться ездить по делу.

Новый инструктор оказался человеком веселым, но с определенными заскоками. Он раз за разом заставлял девушек парковаться в самых неудобных местах, просил выезжать на встречку, пропуская вереницы машин. Анна откровенно устала за этот день, но времени зря не теряла и закупила много нужных вещей. Тут ведь у Макарона сандалики порвались, надо купить. Размеры всех детей были у Ани в голове. Женька кепку в саду потерял, и у него папка по трудам порвалась, а старший давно мяч футбольный просил, камеру для Шуринова велосипеда надо поискать, и батарейки в пульт от телевизора, ну и всякие вкусняшки, конечно.

Анна все нашла и была довольна собой. Для себя же решила, что надо взять дополнительные часы вождения перед самим экзаменом. Если змейка и подъем получались хорошо, то параллельная парковка по зеркалам не очень, надо бы потренироваться.

***

Наконец, уставшая мамочка многодетного семейства возвращалась домой. Воздух стал чуть прохладнее, и теперь заметно легче дышалось, а кучевые облака периодически скрывали солнце, принося облегчение.

Аня шла с двумя огромными сумками в обеих руках и думала о своем. Она уже скучала по Пашке. И особенно остро ощутила его нехватку, когда радовалась за Дениску.

– Девушка, может Вам помочь?

Вопрос так резко вырвал из глубоких раздумий, что Аня совершенно не поняла, что произошло.

– Что? Ой, нет, не стоит. Я тут рядом. Проезжайте, не надо помощи, – выпалила она, не понимая, что от нее вообще хочет молодой человек. Мужчина так резко образовался на ее пути, что не на шутку напугал Аню. Она стиснула сумки крепче и дернулась ближе к обочине.

– Девушка, так нельзя, я помогу.

Незнакомец хотел было выскочить из машины, и уже приоткрыл дверцу своего автомобиля, но совсем рядом раздался громкий звук клаксона зерновоза. Хлопок дверью, и машина незнакомца резко вильнула на встречку.

Аня меж тем юркнула в незаметную калитку в густых зарослях сирени и оказалась у себя в огороде.

– Черт меня побрал, – шла она и отмахивалась от странного наваждения, – никогда не ходила этой улицей, а тут как попутала. Сто лет не возвращалась домой через огород и еще столько же не стоит это делать. На Центральной какие-то придурки водятся. Напугал! Маньяк! Точно с утра набрался и пристает к приличным женщинам.

Аниному возмущению не было предела. Так к ней еще никто не подкатывал. Она вошла на веранду и со вздохом облегчения поставила тяжелую ношу на два стула.

– Фух! Дома!

Глава 3. Бабушкины сказки.

Село Марьино. Наши дни

Проснулся Николай, когда за окном звезды усыпали небосвод, и стало заметно прохладнее.

Мужчина спустился на первый этаж и заметил, как бабуля, сидя за столом, карты раскладывает и что-то невнятное шепчет. На столе стоял шар, внутри которого виднелись всполохи, словно молнию уменьшили и заключили в плен.

– Какая красота. Где достала? – Николай отдохнул. Здесь особая атмосфера и на сон мужчине хватало около пяти часов.

– Я его у знакомой купила, она мне по почте отправила. Он волшебный, – баба Нюра хитренько так прищурилась.

– Ба, это обычный плазменный шар, принципиальную схему которого разработал один из величайших изобретателей 19 и 20 веков – Никола Тесла в 1894 году. Почти мой тезка, – усмехнулся мужчина.

– Да? – бабушка уставилась на внука, словно вот сейчас он ей Америку открывал.

– Да, а современная версия плазменного шара была запатентована студентом Биллом Паркером в 1971 году. Принцип работы лампы основан на использовании тока высокой частоты, для него Тесла и придумал свой шар.

– А почему когда мы подносим руку к шару, плазменные лучи притягиваются к нам?

– Дело в том, что мы проводим ток, причем проводим его намного лучше, чем это делает воздух, и электрический ток начинает легко проходить сквозь нас дальше в землю. Мы же практически ничего не чувствуем, потому что сила тока, а именно она определяет его опасность для нас, оказывается очень маленькой.

– Николка, с тобой волшебством совсем не интересно заниматься. Вот то ли дело Надька, та, что через три дома живет. Она так восхищается моими талантами, и особенно шаром.

– Что интересно, благодаря этому же эффекту так называемые емкостные экраны мобильных устройств реагируют на наше прикосновение. Касаясь экрана, мы позволяем большему количеству тока утечь в нас, что раньше утекало в воздух, в результате чего изменяются электрические параметры электросхемы телефона, и он отвечает на наше прикосновение.

– Ты… ты, когда ко мне посетители приходить будут, не маячь перед глазами. Сбивать будешь своим невозмутимым взглядом.

– Хорошо, развлекайся, если тебе это интересно. Мое мнение ты знаешь, я непроходимый материалист. Меня сложно чем-то удивить, я видел, как бьется сердце.

– Какие красивые слова, но зная, кто ты, звучит жутко. Николай, ты наверняка голоден? Я пирожков напекла, а еще есть голубцы. Хочешь?

– Мои любимые?

– Я знаю, чем приворожить красивого мужчину.

– Бабулечка, ты чудо. Да, и ты подумала над моим предложением?

– Подумала, не люблю я город. Грязный воздух, суеты много. Там я заскучаю. Вот родила бы твоя змеюка кого, я бы может и подумала, а так…

– Опять ты за свое. Обследуемся мы, ждем результатов. Не все так гладко как хотелось бы, да и я могу понять Еву, ведь ЭКО это не особо приятное мероприятие. Она у меня палец порежет – чуть в обморок не падает, а тут такое.

– Где ты ее такую откопал малохольную? Тебе нормальная женщина нужна, а не это недоразумение, – скривилась баба Нюра и расправила свою кофточку, ей явно нравилось, как она пошита. Внука любила, и очень, а вот Ева ей как кость в горле.

– А что в твоем понимании нормальная женщина?

– Такая, которая… коня на скаку остановит и в это, как ее…

– В горящую избу войдет?

– Ага, и в избу…

Николай сам себе наложил голубцы и разогрел в микроволновке. Подогрел и пару пирожков, а чай бабушка ему сделала такой, как он любит, с лимоном и сахаром.

Неожиданно в дом постучали. Бабушка поспешила к выходу, а Николай принялся уплетать свой поздний ужин. Решил заночевать в Марьино, а утром, часа в четыре, отправиться в обратный путь. Планерка в десять и он намерен отправиться сразу на работу.

Пришло новое сообщение от Евы:

«Улетела на Бали, горящая путевка. Все так неожиданно. Я с Жанной. Не теряй».

Николай лишь глубоко вздохнул и написал в ответ.

«Удачно повеселиться. Люблю. Очень скучаю».

Мужчина задумчиво осмотрелся. И снова в его душе поселилось неприятное чувство одиночества. Вроде бы все в порядке, но зерно сомнения начало прорастать. Ева не казалась ему теперь такой идеальной, но он не любил до нее никого, а вот ее воспринимал как избалованного ребенка, которого он же и продолжил баловать. Только вот к чему это приведет, никто не знает…

Он осмотрелся по сторонам, подумал, что все для бабушки устроил здесь лучшим образом: отопление, вода, все сделано. Шум заставил Николая отложить вилку и отодвинуть тарелку. Он встал и решил все-таки посмотреть, что там происходит. Вышел в просторную прихожую и едва не рассмеялся.

– Бабуля, и чем лампочку смазывать будешь? Может, вкрутим ее в люстру вместе со счастливым лампочкоглотателем?

Николай с любопытством рассматривал трех мужчин, на вид им можно дать хорошо за сорок. У одного во рту торчала лампочка, цоколем наружу.

– Я ж знахарка, а не травматолог, ребята, – оправдывалась старушка.

– А что ж делать-то? Вот незадача. Валька, зачем лампочку в рот взял? Вот мозгов нет ни грамма. Автобусы не ходят, а такси… да где ж его в такой час найдешь? И денег столько нету. Баба Нюра, может разбить?

– Ну да, и рискнуть жизнью друга? Осколки могут отправиться прямиком в дыхательные пути. Ложись на диван, боец. Помогу тебе, – Николай изучал анатомию человека досконально и сейчас знал, что делать. Бабушка и двое приятелей смотрели, как выполнив несложные манипуляции, заехавший так вовремя хирург, достал лампочку и вручил ее правообладателю.

– Много проиграл?

– Тысячу.

– Ну что сказать, отделался легким испугом, – пожал плечами Николай и поднялся.

– Спасибо, Колька. Давно приехал? Может на ночную рыбалку с нами, на мотыля? Или как?

– Нет, но в следующий раз буду в воскресенье. Это я так, если что, а то вдруг надумаешь рыбу на палец половить. Или еще что-нибудь интересное придумаешь.

– Скажешь тоже. У меня опыт, я самый лучший рыбак на селе, так что приезжай, я тебе такие места покажу, ты отродясь подобной красоты не видел.

– Звучит очень заманчиво. Посмотрим.

– Баба Нюра, моя Машка завтра тебе молочка свежего принесет за спасение Вальки, а то хирург твой очень страшно про осколки рассказывал. За такое две банки молока положено.

– Спасибо, ребятки. Только когда лампочки есть надумаете на спор, узнавайте сначала про Николая.

– Бабуль, а ты что не запомнила, что делать надо?

– Колька, да брось ты бабулю подкалывать. Ты лучше почаще приезжай.

Три веселых друга покинули бабушкин дом, а Николай взял со стола пирожок и откусил.

– Колька, а может тебе к нам в село фельдшером устроиться? Будешь у нас тут местная знаменитость.

– Ага, ты смотри, парни совсем бдительность потеряют, расслабятся. Тут такое начнется.

– Думаешь? А у нас в сельпо продавщица Зинка симпатичная. Кстати, разведена. Вот точно знаю, она бы тебе родила. Или вот Аленка, доярка.

– Бабулечка, у меня Ева жена. Ну чего ты? Все у нас хорошо.

– Хорошо? Знаю я ваше «хорошо». Ты органы штопаешь, а она на Бали попу греет.

– Кхм, ты давно эзотерикой заниматься начала? Мне кажется, у тебя дар. Развивайся, думаю, дело пойдет, – мужчина не стал признаваться в том, что женушка действительно на Бали, правда вряд ли он даже отдаленно имеет представление о том, чем она там занимается…

– Говорю же, вот чувствую, что у меня словно третий глаз открылся.

Николай сегодня больше не спал. Они весело пообщались с бабулей, подкалывать друг друга они любили. Он видел в ней друга и чувствовал ее безусловную любовь. Она такая откровенная, немного странная, но очень любимая и почитаемая внуком.

Родители жили во Франции, в Париже, и им не было дела до Николая. Нет, раньше они присылали деньги на его содержание, но это все. Они даже про его день рождения забывали, а родился он 1 января. Такое напоминание, сложно забыть подобную дату. Хотя самому хирургу не очень нравилось, что так совпало. Его день рождения на фоне Нового года как-то терялся, зато гарантированно в этот день у него выходной, и можно спокойно отдохнуть от работы.

Сам Николай вырос непроходимым домоседом. Возможно, потому что работа у него тяжелая. Ну вот, не тянула его за границу, а Родину любил и отдыхал только на российских пляжах. Правда Ева его такой любви не разделяла и брезгливо морщилась, если вдруг приходилось отдыхать где-нибудь на побережье Черного моря, и даже самый крутой отель настроения не добавлял.

Аверин-старший занимался бизнесом, и у него имелась собственная сеть ресторанов во Франции, жена Юлия и дочь бабушки Нюры ему активно помогала. Они никого больше не родили, но иногда являлись лично в дом бабули, чем очень ее расстраивали.

Дочка Юлия не любила свою мать. Всегда была ветреной, а быт ее тяготил. Ева похожа на нее, и вот со свекровью они общались довольно неплохо. Для Николая его родители были чем-то неопределенным. Теплых чувств он к ним не питал, потому что попросту их не знал.

Родители как данность. Они есть, где-то там, и когда они приезжают, в доме бабушки Нюры много ругаются и выясняют отношения. Это такие люди, которые отправляли бабушки деньги на его содержание. Да, он получил достойное образование, но это скорее его заслуга, нежели родителей. Учился на бюджете, много занимался дополнительно, и его успехи это результат упорного труда. Работать начал сразу после школы, из института бежал на завод. Подрабатывал в такси, а деньгами родителей пренебрегал. И сейчас Ева тратила его деньги, его накопления, а не те, перечисленные его родителями, суммы, до сих пор лежащие на счете. Сейчас они больше денег не отправляют, а он в них и не нуждается…

Николай сегодня был на удивление задумчивым. Возможно, кризис среднего возраста. Осмысление, что пора в жизни что-то менять, не пришло, но ощущение неправильности всего происходящего появилось.

«Ева-Ева, какие тайны ты скрываешь от меня, хотел бы я знать?».

– Не тайны, а скелеты в шкафу, – вдруг, словно прочитав его мысли, пробурчала бабушка Нюра.

Николай даже чаем поперхнулся в этот момент…

– Бабуль, ты меня пугаешь…

– То-то же, а то шар ему ненастоящий…

Глава 4. Сумерки – время перемен.

Сегодня бабушка тоже решила не ложиться спать, а с первыми петухами проводила внука в обратный путь. Он еще раз предложил ей перебраться в Ростов, а она лишь помотала головой, смахнула слезинку и помахала внуку.

Он едва бибикнул, распугав птичек, мирно сидящих на дикой яблоньке, и, включив радио, свернул на другую улицу. Вспомнил странную девушку, ту, что шла с тяжелыми сумками. Мимолетный взгляд, но он заметил, какой у ее глаз невероятный красивый, насыщенный, васильковый оттенок радужки, и какая сама она особенная.

– Да что я о ней все думаю? Мало ли в мире незнакомок, таскающих тяжелые сумки? Надо о здоровье думать, а она непосильные нагрузки терпит. А потом таких как ты, красотка, мне лечить. Почему обязательно мне? Вот черт. И Ева опять сбежала, не нравится мне все это…

Едва-едва начало светать, а у Николая армия тараканов в голове устроила очередное заседание, поэтому хирург был задумчивым и серьезным. Он отдохнул и приготовился вернуться к работе.

Громов уже отправил сообщение, что на планерке будет жарко: медсестра перепутала лекарства, и чуть не угробила пациента. Понятно, что он накажет виновных. Мало что понял из разговора с Громовым, какая-то новая медсестра по имени Марьяна.

Николай вставил в одно ухо беспроводной наушник и нажал на контакт друга. Он очень хотел узнать подробности ЧП.

– Громов, ну что ты как маленький? Пациент уцелел?

– Ясно дело, но у него в карточке красным по белому отмечены препараты, на которые у него аллергическая реакция. То, что Вадим назначения не в ту карту положил, это неважно. Фамилия же указана в процедурном листе, всегда нужно внимательно читать. Вадим – интерн и за ним проверять надо, а вот эту Марьянку я готов наказать. Вина все равно на ней.

– Дождись меня, и мы во всем разберемся.

– Марьянку пороть надо.

– Эй, потише, ты же хирург. Мы всех лечим, и никого не калечим. Правило номер один, ты же помнишь.

– Я ее придушить готов.

– А вот это что-то новое. Все, друг, остынь. Жди, скоро приеду. Пробок на дороге нет, домчу часа за четыре.

– Ага, давай, а то без тебя я чувствую, кто-то рыжий да бесстыжий у меня выпросит.

– Громов, жениться тебе надо. Ты на два года старше меня, а все один как бобыль.

– Колян, женщина и я – понятия несовместимые. Как жить с существом, которое не умеет рассуждать логически? Взрываются на ровном месте, импульсивные. Я свободой дорожу. Заведи жену и все: купи мне шубу, купи мне платье, загородный дом, машину под цвет сумочки и сумочку под цвет машины. Я не ты, Колян, я такое годами терпеть не смогу. Я проснулся, кофе приготовил, в выходной футбол смотрю, и никто мне его не выключает.

– А как же семья, дети?

– Дети… дети это хорошо, только современные женщины рожать не торопятся. Много тебе детей Ева твоя родила?

– Ты же знаешь, что у нас проблемы.

– Знаю, извини. Это я так, к слову. Да и не создан я для брака. Я скучный. Во мне романтизма нет, и не было никогда. Кто меня терпеть будет?

– Профессор Громов, меня не проведешь. Ладно, ты давай там особо медсестричку не прессуй. Приеду, на месте разберемся.

– Все, отключаюсь, бывай, – Дмитрий отключил телефон, а Николай сделал радио громче и сосредоточился на дороге.

Автомобиль внезапно задёргался и заглох. Николай резко выдернул гарнитуру и бегло осмотрел панель приборов, часы показывали 4:13. Наступила такая тишина, что в голове зазвенело. Мужчина раздраженно вздохнул и вышел из машины. Свежий воздух холодил плечи, где-то мычали коровы и во всю кукарекали петухи. Николай осмотрелся. Неширокая улочка, где с одной стороны ряд домов, а с другой сетчатые и дощатые заборы, ограждающие огороды. Вокруг уже совсем рассвело.

Тишину нарушило мерное тюк-тюк-тюк. Он обошел раскидистые заросли сирени и заглянул в ближайший огород. Пожилой мужчина в безрукавке и кепке неспешно пропалывал грядки, в его зубах дымилась сигарета, а у ног, выставив трубой пушистый хвост, отиралась кошка. Огородник наклонился и грубой рукой провел пару раз по спине кошки.

– Мурыська! – донеслось до ушей Николая, – ах и проказница!

Николаю стало немного неловко, что он невольно подглядывает за чужой жизнью. Глаза выхватили ухоженные грядки обоих огородов. Сразу стало понятно, где участок в сильных мужских руках, а где творческий подход хозяйки.

Там, где уже работал мужчина, все было весьма аскетично и просто, ровные выверенные квадраты насаждений. Справа же наделы не отличались ровностью границ, зато весь участок пестрел от насаженных цветников. Николай улыбнулся, вспомнив, как любит яркие цветы его бабушка. Листва сирени щекотала щеку. Он наклонил белую метелку цветов и вдохнул сладко терпкий аромат. Вдали за огородами он увидел довольно красивую старую веранду.

Легкий ветерок выбивал из распахнутых дверей белые занавеси, а внутри виднелся большой тяжелый деревянный стол и беспорядочно расставленные вокруг него стулья.

Николай представил себя сидящим за этим дубовым столом. Ему показалось, что там ему было бы очень хорошо. И эти белоснежные занавеси развеваются в такт легкому ветерку. Из мечтаний вырвало мерное тюк-тюк-тюк.

Мужчина виновато отвернулся и осмотрелся вокруг. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил, как он засмотрелся на чужой двор. Быстро вернулся к машине, поднял капот, но ничего подозрительного не заметил.

Сел за руль, и машина завелась с одного оборота. Двигатель мерно работал, словно ничего с ним минуту назад и не произошло. Николай усмехнулся и тронулся с места.

***

Анна резко распахнула глаза. Она проснулась, как будто ее что-то в грудь толкнуло изнутри. Обвела комнату взглядом, вокруг тихо. Глянула на электронный будильник. Зеленый циферблат показывал 04:15.

– Как здорово, – прошептала она и повернулась на бок, – можно еще немного поспать, – и тут же уснула.

Глава 5. Марьянкино несчастье…

С утра Анна находилась в приподнятом настроении. Звонил Павел, он скоро приезжает домой. Отец семейства отсутствовал больше трех месяцев. Аню сильно огорчал тот факт, что муж взял привычку задерживаться на вахтах. Дома он бывал на половину меньше, чем на работе, компенсировались эти разлуки хорошими заработками. Сколько Павел точно зарабатывает, никто не знает.

Он постоянно привозил разные суммы, говорил, что у него сдельный заработок, но это всегда были хорошие деньги.

Они начали копить на машину, и Аня не жалела средств на детей. Раз в квартал ремонтировали по комнате в доме. Преображение двора не заметить невозможно. Некоторые, не скрывая легкой зависти, даже высказывались, мол, быстро богатеете, Жуковы.

Аня делала вид, что не замечает язвительных взглядов. Она радовалась жизни и думала, что у нее хорошая, крепкая семья.

Время близилось к обеду, скоро со школы придут Федор и Шурка. Обед готовить не надо, с хозяйством управилась. Младшие в саду пробудут до шести. Огородом Аня решила заняться, когда приедет глава семейства. Пашка все быстро обработает мотоблоком, который, кстати, семья Жуковых тоже купила совсем недавно.

Редкий час, когда можно просто побездельничать. Аня нарвала свежих цветов и поставила букет в большую вазу по центру стола на веранде. С полки схватила книгу – Жюль Верн «Таинственный остров». Она ее читает с начала года, да все никак не завершит. Читать Аня любила всегда, с самого раннего детства и давно мечтала об огромной собственной библиотеке. Денег не хватало, но Анна все равно старалась хотя бы раз в год покупать интересную книгу.

Медная резная турка стояла на огне. Аня по старой привычке работала сразу обеими руками и одновременно делала два, а то и более действий. Она в один миг подвинула вазу и взбила руками цветы, тут же поправила ажурную красную салфетку под вазой, раскрыла книгу, убрала закладку и любовно провела рукой по развороту страниц. Ногой задвинула неровно стоящий соседний стул.

Над туркой шапкой образовалась ароматная коричневая пена. Вдруг зазвонил телефон. Женщина быстро одной рукой наливала в чашку кофе и уже отвечала на звонок.

– Марьяшь? Ты чего? Плачешь?

Аня прижала плечом телефон к уху, залила турку водой в мойке, потянулась к холодильнику, достала заранее нарезанный на блюдце сыр, ногой толкнула дверь веранды, чтобы заглушить звуки улицы и села на стул.

– Я? Нет, не занята. Ну что ты, я вот сижу, – Аня оглянулась вокруг, увидела, что холодильник остался открытым, и легонько толкнула дверцу ногой, – у меня выпал редкий час для себя. Пью кофе, читаю книгу.

– Дай угадаю, – всхлипнула на том конце подруга, – все не добьешь «Таинственный остров»?

– Угадала! – заливисто засмеялась Аня, – но мне не часто удается вот так просто сесть и почитать в свое удовольствие. Скоро Павлушка домой приезжает, он на мотоблоке огород прополет от сорняков, а сейчас такая красота, могу себе позволить немного побездельничать.

– Безделье и ты – два несовместимых понятия, Анюта. У тебя четверо пацанов! Ты себе уже на всю жизнь обеспечила нескучную жизнь.

– Это точно, подруга, – согласилась Аня, – мы все девочку хотели, да выходили пацаны.

– Четыре сыночка уже есть, дальше точно будет лапочка-дочка, – прогнусавила печально Марьяна.

– Это мы уже проверять не будем! – Аня аж руками отрицательно замахала. – Давай лучше о тебе. Что случилось? Почему такой голос?

Марьяна расплакалась в трубку, и Аня принялась уговаривать подругу успокоиться, и как могла подбадривала.

Они дружили с самого детского садика. Девочки всегда и везде были вместе, Марьяна даже стала крестной Федора. Характеры только у них разные настолько, что все удивлялись, как они вообще могут дружить. Спокойная и рассудительная Анна и взрывная Марьяна.

– Он меня подставил! – шипела от злости подруга, – задницей чувствую, что специально подложил в карточку одного пациента назначение для другого. Это от зависти, что у меня лучше все получается, и на меня внимание главный обращает. Не коллектив, а серпентарий. Вот такая как ты вообще не смогла бы тут не то, что работать, выжить не смогла бы! Съели бы живьем! Слов нет, я этому Громову чуть всю рож… не расцарапала. Мне говорит: это ваша вина, Вы обязаны смотреть. А что смотреть?

Марьяна снова залилась слезами, Аня слушала внимательно и не перебивала. Марьяна никогда не плакала прилюдно, характер не позволял показывать слабость – она прирожденный лидер во всем! И всем казалось, что этой волевой взбалмошной девчонке море по колено, и все ей легко дается. Только ее подруга Аня становилась свидетельницей слез огорчения и отчаяния. У Марьяны имелась одна беда – она не умела признавать своей вины. Только Аня могла мягко указать подруге на ее промахи, и только ее Марьяна слушалась.

– Марьяшь, – тихим убаюкивающим голосом ворковала Анна, – ну сама подумай, когда все вокруг не правы, ведь это по меньшей мере странно. Ну согласись.

На том конце образовался вакуум. Наступила такая тишина, что несведущему человеку могло показаться, что собеседник бросил трубку. Марьяна тихо вытирала последние слезы и просто слушала. Больше всего на свете она любила голос Ани, он придавал ей уверенности и силы действовать дальше.

– Ты говоришь, что тебе завидуют. От чего? От того, что на тебя больше внимания обращают? Знаю я, как на тебя внимание обращают. Ты не прелестями там крутить должна, а знаниями. Тебе так повезло! Никому из наших в классе не повезло выбраться из нашей дыры, как тебе, и ты обязана зубами держаться за это место. И не бюст выпячивать. Поверь, тамошние мужики уже пресыщены громадными сиськ… прости. Тебе головой работать надо. Знаешь ли, мозга вроде как бы и не видно, но когда его не хватает, сразу заметно. Поэтому прошу тебя, как родную прошу, застегни все пуговки и иди, проси прощения у вашего заведующего, или как он там у них называется. Марьяшь, кончай с интригами, просто на будущее помни, что надо быть внимательнее, а то быстро тебя заменят на кого-нибудь из своих.

– Ох, подруга, – ответила уже ровным голосом Марьяна, – сюда медсестрички по головам прут не ради карьеры, а ради удачной партии.

– Много таких мест в крупном городе, – парировала Аня, – только сколько из этих охотниц замуж реально выходят? Вот! Молчишь. Единицы. Не поверю, что тебя устроит участь простой любовницы. А сколько потом плохо кончает? Знаешь, нет труднее испытания, чем из грязи в князи, его еще меньше девочек проходит. Так что уповай на свои умненькие мозги и начинай просто работать, а там, что суждено, то и случится. Поверь мне. Современные мужчины обращают внимание на порядочных, умных, и самодостаточных женщин с чувством собственного достоинства. Вот мне бы в мои шестнадцать хотя бы половину этой мудрости, что теперь пришла, я бы не корову по утрам доила, а рядом с тобой медиком была.

– И не появилось бы у меня крестника, – хмыкнула на том конце Марьяна.

Аня натянуто улыбнулась и тяжело вздохнула.

– Нет, от Федьки я теперь никогда не откажусь. Сколько раз в мыслях перекраивала сценарий своей жизни, но все равно возвращаюсь обратно. Как я могу все поменять? Ведь тогда Феденьки не будет. Так что, подруга, у тебя столько возможностей впереди, не упусти жизнь. Я вот упустила, и теперь остаётся мне только приспосабливаться к тому, что есть.

Аня погрустнела после разговора с подругой. Марьяну успокоила, а у самой на душе легли камушки. Недопитый кофе остыл. Женщина хлебнула его и попыталась хоть немного почитать. Герои Жюля Верна попали в знатный переплет, их выбросило на необитаемый остров. Сколько трудностей им предстояло преодолеть, ведь на их долю выпали невероятные испытания.

Теперь они сами должны добыть себе пищу, найти кров, подумать об одежде. И все у них получалось: и огонь развести, и даже воду с озера отвести, и лодку построить. А все потому, что у них были знания. Образованный инженер, храбрый опытный моряк. Мальчик Харберт и тот поражал своими знаниями о растительном и животном мире.

Аня резко заложила закладку и захлопнула книгу. Во дворе радостно залаял пес, это мальчишки вошли в калитку и играются теперь с собакой. Голодные, наверное.

– Мне надо поступить в аграрный колледж, – сама себе сказала Аня вслух, – точно! На бухгалтера! Или нет. Лучше то, что принесет больше пользы. Вот! На технолога молочной промышленности. Для меня в самый раз!

Аня резко встала, закинула книгу обратно на полку. Из холодильника достала кастрюлю с борщом, щелкнула чайник, из хлебницы вытянула хлеб и булочку. Глаза глянули на календарь. Приемная комиссия начинает работу с середины лета, еще есть время все разузнать и попытаться подать документы. А что скажет Паша? Паше это может не понравиться. Как его убедить, что Ане очень хочется учиться?

Глава 6. Спокойствие, только спокойствие.

Ростов встретил хирурга проливным дождем и пронизывающим ветром. Мужчина не опаздывал, в запасе есть ещё пару часов, и он успел заскочить домой, чтобы привести себя в порядок. Оценил, какой Ева оставила беспорядок. Его насторожило, что на столе стояло два бокала из-под шампанского, какие-то вещи хаотично разбросаны повсюду. Ее вещи. Времени прибраться просто не оставалось. Единственное, что он успел сделать, так это закинуть всю грязную посуду в посудомоечную машину и включить ее. Собрал в кучу всю раскиданную одежду Евы и бросил в корзину для грязного белья, вытащил почти полный мусорный пакет из мусорного ведра и поставил его возле входа.

Николай принял душ, наскоро переоделся. Он включил кофемашину и налил себе кофе-эспрессо. Хлеба, чтобы сделать бутерброд, не нашлось, и мужчина ограничился чашкой кофе. Теперь уже времечко поджимало, и он спешил. Захватил свой зонт и до мусорного бака буквально бежал. Из-за ветра капли дождя доставали до одежды, и зонт мало помогал.

Наконец-то он упал в водительское кресло и завел двигатель своего внедорожника. Пришлось плестись по пробкам, и Николай сверялся с часами… Нет, он не опаздывал. За десять минут до планерки, как они и договаривались с Громовым, Аверин появился в хирургическом отделении Краевой центральной больницы города Ростова-на-Дону.

Прошел в зал заседаний, расположенный на том же этаже, что и ординаторская.

Он успел переодеться в белоснежный халат, и его лицо выглядело сосредоточенным. Знакомые лица: его друг и соратник Громов, а так же анестезиологи Илья Геннадьевич Дутов и Иван Степанович Соломенный. Весьма габаритные мужики, а наличие бороды и усов придавало обоим мужчинам суровости. При этом Дутов был лысым, а Соломенный брюнетом. Обоим уже за сорок. В зале заседания находились и другие анестезиологи, медсестры, санитары и прочий медперсонал.

Николай обратил внимание на медсестру, которая заметно отличалась от привычного окружения врачей: немного полноватая, с копной рыжих волнистых волос и огромными зелеными глазами. Ее бирюзовый костюм медсестры очень шел молодой женщине. Сама же она заметно нервничала и поглядывала на вошедшего Николая Владимировича.

Громов посмотрел на друга и перевел убийственный взгляд на девушку, буквально пригвоздив ее к месту. Она забавно шмыгнула носом и, казалось, сейчас заплачет, но тут же ее лицо стало серьезным. Она не такая уж и юная, ей около двадцати пяти, но колечка на безымянном пальчике правой руки не оказалось, а значит она не замужем, Громов данную информацию проверил. Под предлогом ознакомиться с личным делом обратил внимание на такой немаловажный нюанс.

– Так, я смотрю все в сборе, – тишина стала Аверину ответом, и он добавил. – Тогда начнем, пожалуй. – Проговорил Николай спокойным голосом и прошел на свое место.

Обсуждали сначала самых сложных пациентов, потом план мероприятий на сегодняшний день: операции, назначение лечения, результаты обхода, хозяйственные мероприятия.

Николаю Владимировичу до всего есть дело. Ему важно, чтобы медикаменты и перевязочные материалы поступали в отделение вовремя и в хорошем качестве. Работу отделения Аверин давно наладил, и всех устраивало находиться под его началом. Он никогда не повышал голоса, но если что-то объяснял, его слушали. Говорил по делу и пустых обещаний никогда не давал. С экономическим отделом вопросы решал лично, чтобы его отделение ни в чем не нуждалось. Документацию также просматривал тщательно. Внутренние проверки осуществлял как планово, так и внезапно, по результатам которых, недочеты в работе устранялись оперативно.

– Николай, я по твоему выражению лица понял, что ты по поводу вчерашнего инцидента решил лично поговорить с Марьяной Витальевной, – после планерки заключил Громов с насмешкой.

– А ты догадлив, – Николай заметил, что рыжеволосая медсестра вот-вот пройдет мимо и вкрадчиво проговорил. – Марьяна Витальевна, через полчаса в мой кабинет зайдите, пожалуйста.

– В Ваш кабинет? В кабинет… Ну хорошо…

Дамочка поспешила прочь, но мужчины заметили, как она нервничает. Громов проводил ее взглядом, уделив особое внимание формам и изгибам фигуры девушки.

– Я бы хотел присутствовать при Вашей приватной беседе. Она дамочка агрессивная, как бы чего не вышло.

– Дмитрий, если я не смогу повлиять на медсестру, то скажи мне, как я могу руководить отделением? Где ее объяснительная?

– У тебя в кабинете, – придав голосу равнодушия, проговорил Дмитрий.

– Мне достаточно этого документа, чтобы поговорить с ней.

Через полтора часа назначена плановая операция: осколочный перелом со смещением, и пациента уже готовили.

Стропальщик на погрузке строительного материала допустил нарушение правил технологии погрузо-разгрузочных работ, и произошел обрыв груза. Чугунная труба раздробила парню кость бедра при падении.

Николай Владимирович уже оценил рентгеновские снимки и понял, что придется оперировать, кости ноги необходимо собирать с применением металлоконструкций. Аверин прорабатывал в своей голове возможные последствия, да и сам ход операции.

Полчаса пролетели как один миг. Николай Владимирович требовался всем и каждому без исключения. Аверин иногда удивлялся, зачем нужны планерки, ведь каждый считает своим долгом подойти и еще раз спросить своего начальника о том, что конкретно он должен делать. Его уверенное утвердительное слово действовало как самый лучший мотиватор. Не расспрашивали только ребята его основной команды, которые все понимали с полуслова, с полувзгляда.

Наконец, он оказался в своем кабинете. Потолок отделан прямоугольными неоновыми светильниками, светло-сиреневые стены, белоснежные жалюзи на окнах. Электронные часы на стене с картиной, на которой изображен водопад, выглядящий словно живой. Сейчас такие часы можно приобрести в любом магазине, где продается электроника. Белоснежный стол и бежевые офисные кресла: одно для него, а второе для собеседника напротив. Так же имелся небольшой кожаный диванчик справа, а слева шкаф для документов со стеклянными дверями-купе. На столе в лотках, имеющих горизонтальное устройство как у комода, находились различного содержания документы.

Николай любил во всем порядок, и у него на столе ни одна записка не потеряется. Все на своих местах, и он знал, что где лежит. На столе можно заметить дорогой ежедневник с перекидными листами, органайзер с канцелярией и, конечно, ноутбук, в котором находились выписки, истории болезни, и прочая нужная информация. Уже давно все в основном хранилось в электронном виде, и это было удобно, по крайней мере, Николай видел в этом только плюсы…

В дверь тихонько постучали.

Марьяна Витальевна осторожно прошла и села в кресло напротив своего начальника. Он тут же отложил документы и взглянул на женщину.

– Николай Владимирович, это вышло случайно. Я очень спешила, а Вадим перепутал назначения. Если бы он не перепутал, я бы не совершила эту ошибку, а этот Громов на меня всех собак спустил!

– Марьяна Витальевна, это хорошо, что вовремя, к слову, именно, Громовым Дмитрием Викторовичем, оказана помощь пациенту, который остался в живых. Вы же обвиняете его в определенной предвзятости и придирчивости к Вам. Но согласитесь, это ничто по сравнению с человеческой жизнью, разве нет?

– Николай Владимирович, Вы, кажется, не понимаете того, что я Вам пытаюсь донести.

– Понимаю, отлично понимаю, а вот Вы, вероятно, забываетесь.

– Николай Владимирович… но…

– Еще раз повторяю, если Вы со своей стороны снова допустите подобную оплошность, я буду вынужден с Вами расстаться. Мне очень жаль. Это все.

– Вот как? Никто меня не понимает. Мужская солидарность, вот что в Вас сейчас говорит. Мужик должен оставаться мужиком, а Вы…

– Марьяна Витальевна, не надо пытаться мной манипулировать. Для меня человеческая жизнь на первом месте, и я требую порядка и дисциплины от медперсонала. Это понятно?

– Это все Громов. Это он.

– Послушайте, я не располагаю лишним временем. Если желаете еще раз обсудить этот инцидент, то встретимся после операции в ординаторской, у меня будет минут двадцать свободного времени.

– Хорошо, – девушка выскочила как ошпаренная, а Николай глубоко вздохнул. Он для себя понял, что Марьяна его не услышала.

– М-да, печально. И Громов тоже хорош.

Марьяна быстро прошла по коридору. Ей не хотелось, чтобы ее кто-либо видел, а еще меньше, чтобы с нею заговорили. Воровато оглядываясь по сторонам, быстро открыла комнату сестры хозяйки и мышкой юркнула внутрь. Забралась в самый дальний угол за стеллажи с постельным бельем и достала телефон.

– Марьяшь? Ты чего? Плачешь?

Голос подруги мгновенно вызвал спазм в груди. Девушка всхлипнула и из глаз тут же покатились капельки слез.

– Занята? – Марьяна еле выдавила из себя слово.

– Я? Нет, не занята. Ну что ты…

***

Николай еще раз просмотрел историю болезни пациента, которого готовили к операции, и отправился в операционную. Нет, волнения или какой-то неуверенности он не испытывал. Понятно, что нужно делать, и сейчас предстояло подготовиться к новой миссии. Тщательное мытье рук, стерильный костюм и прочие приготовления.

Все на своих местах… Николай шагнул в операционный блок.

Аверин посмотрел на приборы: давление, пульс. Парень прерывисто дышал, чувствовалось, что ему очень страшно.

– А скажите, мне ногу не ампутируют? Я ее почти не чувствую.

– Кирилл, успокойся, и не такие операции делали. Посмотрим. Готовься, что путь восстановления будет долгим.

– А нога… я смогу ходить когда-нибудь?

– Когда-нибудь, конечно. Приготовьтесь, – Аверин посмотрел на Дутова. – Наркоз. – После этого Кирилл больше прерывисто не вздыхал, а Николай знал, что теперь пришло его время.

– Скальпель… – Аверин взял свой рабочий инструмент и коснулся кожи на ноге. Выступила кровь, а дальше он говорил, и ему подавали необходимые инструменты. Все делали исключительно то, что им говорят.

Громов же после планерки отправился домой, и теперь до завтрашнего утра находиться в отделении будет Николай. Сделает еще несколько операций и, возможно, к вечеру в травматологии станет чуть спокойнее.

Когда в два часа дня он снял стерильную одежду, в которой оперировал, решил пообедать в местной столовой на первом этаже, ему сообщили, что пришла мать Андрея. Николай лишь кивнул, он обещал ей встречу, а, значит, так тому и быть.

– Здравствуйте, я Алла Александровна Смирнова. Помните меня? Я мама Андрюши.

– Да-да, конечно, я Вас помню. Алла Александровна, Вы сегодня обедали?

– Что?

– Вы обедали сегодня?

– Н-нет…

– Тогда пройдемте, у меня есть час, и за это время я хочу успеть перекусить. Честно говоря, жутко проголодался. Надеюсь, Вы не против пообедать со мной? Я все Вам расскажу.

– Хорошо, идемте.

– Вот и отлично.

Быстро добраться до столовой не получилось. Николая видели издалека, и всем срочно понадобилось у него что-то спросить. Пациенты, которые находились в отделении больше двух недель, мечтали о выписке, а узнать такую информацию наверняка можно только у Николая. Если он не подпишет выписку, то и не отпустят домой. Отвечал односложно: выписка сегодня; через три дня; после результатов УЗИ скажем точно; после рентгена картина будет более ясной и так далее.

Николай посмотрел на часы и понял, что у него осталось не больше пятнадцати минут на все про все. Далее плановый осмотр. Перелом не сложный, трещина, но девушка не доверяла медсестрам и требовала его присутствия. Такой скандал учинила, что Николай, прикинув время, согласился.

Сейчас он сидел за столом и приготовился пообедать.

– Скажите, как Андрей?

– В реанимации он пробудет минимум неделю. Сегодня его состояние могу оценить как удовлетворительное. В себя пришел, но нужно наблюдать. Пока к нему нельзя.

– А когда? Когда я его увижу?

– Давайте так, через три дня я смогу что-нибудь для Вас придумать.

– Может в виде исключения? Я белый халат надену. Я анализы сдам.

– Алла Александровна, сейчас ему противопоказаны любые контакты. Он очень слаб, и мое слово окончательное, поэтому наберитесь терпения, – Николай продолжил есть, а Алла просто ковырялась вилкой в своей тарелке. Ей так хотелось к сыну, но к нему действительно было нельзя. Николай должен проявлять твердость во всем, быть мягким он мог только с Евой, хотя по отношению к ней хорошо бы эту самую твердость проявить.

– Извините, я тогда пойду.

– Всего хорошего.

Женщина удалилась, а на ее место подсела Марьяна.

– Вот Вы где! Николай Владимирович, я подумала над Вашими словами. Я считаю, что каждый останется при своем мнении, конечно, но Вы бы присмотрелись к Громову. Темный он мужик, странный.

– Марьяна Витальевна, и Вы присмотритесь… Поверьте, не все так безнадежно.

Аверин посмотрел на нее двусмысленно, а Марьяна смутилась. Губы Николая тронула едва заметная улыбка, и он поднялся из-за стола.

– Не поняла, а Вы к чему это сейчас сказали?

– К тому самому, Марьяна. Мне, кажется, мы поняли друг друга.

Взгляд у Николая был вполне-таки определенным. Ему хватило минуты, чтобы понять, что между ними. Очень взаимно неравнодушны друг к другу, а ведут себя как дети. Румянец на щеках Марьяны лишь подтвердил догадки Аверина. Он закончил с обедом, поднялся и отправился в свой кабинет.

– Извращенцы, – шепнула женщина и тоже заторопилась в хирургическое отделение, правда выдержала дистанцию и не приближалась к Николаю, не стала с ним в один лифт проходить. Он это заметил, но позволил ей поступать так, как она захочет.

В наказание за проступок ей сегодня прилетело ночное дежурство, и она хотела придушить Громова за это, к слову, такое желание оказалось у них взаимным.

Ночь вступила в свои права, а в отделении на скорой привезли новых пациентов…

Глава 7. А что в картах сказано, то судьбой предсказано…

Николай вернулся домой после долгой и утомительной смены. Ева еще не вернулась. Раньше она вкусно готовила для него, баловала изысканными ужинами, но вот уже год как они питаются едой на заказ.

«Зачем? – говорит жена, – когда денег достаточно, чтобы питаться едой из ресторана».

Ева большая любительница клубных тусовок и ресторанов, ей все равно, где и что есть. И вот она уже забыла, что ее Коля не любит еду, которую приготовил неизвестный ему человек. Он может перекусить в кафе, но это кафе, уже проверенное годами, персонал которого он знает лично.

Раздался телефонный звонок, Николай ответил. Это Ева о нем позаботилась и на все вечера заказала ему ужины. Звонили подтвердить заказ, но мужчина вежливо отменил его и извинился.

Открыл холодильник, достал яйца, зеленый лук, грибы и стал сам колдовать над нехитрым ужином. Неожиданно раздался сигнал его смартфона, и Николай тут же активировал его:

– Бабуль, привет.

На экране появилось улыбающееся лицо бабушки Нюры. Она поставила телефон на подставку перед собой и разговаривала с внуком, не отрываясь от своего важного дела.

– Чем занимаешься? – спросила она, не глядя в экран.

– Ужинать скоро буду. А ты?

Николай тоже расположил телефон так, чтобы тот находился на уровне головы. Он следил, чтобы не прожарились желтки, так как любил вымакивать их мягким хлебом.

– А я вот тут…

Бабушка выглядела очень сосредоточенной. Она вытянула губы трубочкой и что-то внимательно рассматривала перед собой, потом поводила пальцем, словно отчитывая, и резко замахала руками. Только после того как она подняла руки, Николай понял, чем таким важным она занималась.

– А, в карты играешься, – сделал он свои выводы, – пасьянс?

Баба Нюра действительно держала в руках карты, но они не походили на игральные – большие расписные карты из достаточно плотного материала.

– Нет, внучок, – наконец, она подняла глаза и посмотрела на внука с экрана, – это гораздо интереснее. Вот расклад себе сделала, но чего-то не выходит.

Николай накрыл на стол и уже уселся на мягкий стул, чтобы съесть свой ужин, телефон он облокотил на стакан с томатным соком. Баба Нюра о чем-то задумалась и тут же спохватилась:

– Знаю, в чем дело!

– В чем?

– Темы не задала. Так, без цели, расклад сделала и ничего не увидела.

– А что должна была увидеть? – посмеялся над взволнованной старушкой Николай, – червы да бубны?

– Хах! – скривилась бабушка на язвительность внука, – вот сейчас я на тебя и раскину свой расклад.

– Может не стоит? – попросил внук. – Чего ты еще о моей жизни не знаешь?

– А на ком мне еще тренироваться!? – театрально развела руками баба Нюра. – Ко мне уже Машка три раза прибегала, погадать на мужа, а мне совестно, что не уверена еще. Так что давай, не спорь с бабушкой. Сейчас все скажу как есть. Истинно, правду открою.

Николай сокрушенно вздохнул и сдался. Ради любимой бабушки он был готов на все, даже стать тренировочным объектом для ее гаданий. Его всегда поражала ее энергия и неутомимый азарт ко всему новому. Бабушка прочистила горло, перетасовала карты и стала их размеренными движениями раскладывать.

– Бабуль, а свечи там всякие не надо зажигать? – спросил, сдерживая улыбку Николай. – Для антуража.

– Точно! Забыла.

Баба Нюра широко улыбнулась во все тридцать два зуба, быстро зажгла две свечи по бокам от себя и продолжила.

– Надо сдвинуть любую карту, – подняла она глаза.

Николай еле успел сделать серьезное лицо, на что бабушка только сощурилась, но промолчала. Внук развел руками.

– И как?

– А, да! – снова спохватилась новоявленная гадалка. – Эти моменты надо продумать на будущее. Ну тогда говори, с какой стопки тянуть, а я сама.

– С центральной, – быстро ответил внук, продолжая улыбаться.

– Та-а-а-кх, – бабушка крайне сосредоточено всматривалась в картинки, что показывали ей Таро, – я расклад сделала на женщину, что по судьбе тебе предназначена. На ту, что с тобой родственная душой.

– Ну и? – Николай не чувствовал интереса, но не хотел огорчать бабушку.

– Женщина, что по судьбе тебе… Ей начхать на твою работу, шумная, нервная она. Не пойму, суматошная какая-то. Много на ней обязательств и забот. Душа тревожная. А ты машину скоро продашь, и купишь другую. Сидений много, людей много возить будешь. А квартиру отдашь.

– Что, и квартиру продам? Я ее недавно купил. И не планировал.

На Николая с экрана глянули недовольные глаза бабушки. Она поджала губы и еще раз вперила взгляд перед собой.

– Не пойму. Машину продашь, вот. А квартиру отдашь. Отдашь, продашь. В чем разница? А вот так показывает. Потом еще разберусь, не отвлекай. Вижу четко: ложь, грязь и коварство. Простофиля ты, вот что карты показывают.

– За простофилю, бабуль, отдельное спасибо, – сделал вид, что обиделся, Николай.

– Не злись. На ком мне еще практиковаться? Я имею талант, а развивать не развивала. Что увидела то и озвучила, осталось научиться понимать, что наговорила.

– Вот! – вытянул вперед палец Николай. – Загадками всякий может говорить. Картинки не могут показывать, что будет наперед, это мы сами, люди, себе события устраиваем.

– Николаша, вот помяни мое слово, я найду ответы на все свои вопросы и на твои тоже, завтра на гадюку твою карты кину. Очень мне интересно, чем твоя особо ядовитая занимается в данный момент.

– Бабуль, тогда и расскажешь мне завтра, а сейчас позволь мне просто отдохнуть. Невероятно тяжелый день выдался.

– Хорошо, внучек, отдыхай мой хороший, бабушке тоже спать пора.

– Доброй ночи, – Николай отключил телефон и выдохнул.

Он очень сожалел сейчас, что позволил бабушке гадать ему. Хоть и не верил, но она все же наговорила неприятных вещей. Его жене действительно наплевать на его работу.

Ева устроилась в клинику только для того, чтобы удачно выскочить замуж, и теперь она этого не скрывает. А ему очень бы хотелось, чтобы жена вместе с ним жила своей профессией. Только выходит так: он живет профессией, а она его деньгами. И Ева в последнее время все больше остается недовольна тем, что имеет.

Неожиданно в Инстаграме пришло видео от подруги Евы.

Николай решил просмотреть. Ночной клуб, его Ева на столе танцует весьма откровенный танец. Она практически разделась там полностью, а увел ее оттуда молодой парень. Николай его узнал, то ее личный фитнес-тренер.

Последовал звонок, на этот раз от подружки Евы.

– Вот что за день-то такой сегодня? – мужчина включил телефон и приложил к уху.

– Привет, Николай, ты там все работаешь, а Ева с Максом отдыхает. Ты только не подумай, просто надоело смотреть, как она тебе с моим Максиком изменяет.

– А что тебя мотивировало подругу сдать? Ты уверена, что она с ним мне изменяет?

– Николай, а с кем она на Бали сейчас? Это мне знакомая прислала. Между прочим, они меня собирались с собой взять, и еще Эдик должен был ехать, а она с Максом.

– Спасибо, что сказала, Эльза. Когда Ева вернется, я с ней поговорю.

– И все?

– Эльза, с тобой я точно свою личную жизнь обсуждать не стану, – Николай как-то нервно отключил телефон и чуть не разбил его о стену. Он до последнего хотел верить в то, что Ева верна ему, но оказалось, что нет.

Недавно у него закралось странное подозрение. Она часто отказывала ему в близости, ссылаясь на головную боль, и однажды он почувствовал в аромате ее духов нотки мужского одеколона.

– Ева-Ева, да как так-то, а? – Николай хотел бросить все и отправиться в аэропорт. Набрал номер Евы, но услышал голос автоответчика. – Ты вернешься, и мне достаточно будет этого видео, чтобы уличить тебя в измене. – Если она изменила, он это поймет. Он работал с людьми и знал, как задавать вопросы так, чтобы ему отвечали, даже если больно и страшно…

Николай нервно отключил телефон и с силой стиснул его руками. Он верил жене, но видео? Рассудительность характера подсказывала, что они во всем разберутся, когда Ева вернется домой. Эльза явно провоцировала его на агрессию, однако он не так глуп. Этим светским львицам одна забава в жизни – мусолить чужие отношения, и даже если это отношения близкой подруги. Никакой совести! Все сделают ради дешевого хайпа.

Глава 8. Сюрприз для доктора…

Несмотря на внешнее спокойствие, душу Николаю царапали сомнения. Три дня прошли как в аду, ведь нужно было как-то сосредоточиться на работе, а голова раскалывалась от мрачных мыслей. Миллионный раз по кругу крутился один и тот же вопрос: «Ева его предала?». И когда приходило очередное СМС о расходах, он воображал, что ОНА за его счет развлекаются на Бали НЕ ОДНА.

Пересменка, утро. Громов заступал на смену, а Николай хотел остаться до вечера. Так получилось, что Марьяна в последнее время попадала в пару с Авериным, а Дмитрия практически не встречала, и сейчас он, наконец, увидел рыжую медсестру.

– Марьяна Витальевна, зайдите в мой кабинет.

Громов искал любой предлог для рабочего разговора. Ему все время казалось, что между ними так и не возникло понимания. Со всеми медсестрами понимание есть, а с этой что-то пошло не так. Бесит она его одним только внешним видом.

Марьяна, наоборот, избегала его всеми возможными способами. Она очень боялась снова облажаться. С заведующим отделением ей работалось намного спокойнее, чем с этим Громовым.

– Дмитрий Викторович, это Вы мне?

Марьяна попыталась вести себя вежливо и спокойно, хоть и очень обиделась на Громова после инцидента, и если бы не Аня, точно бы устроила ему какую-нибудь гадость в отместку. Женщина поняла, что теряется и испытывает страх в его присутствии, ведь когда он на нее смотрел, сохранять самообладание ей стоило больших трудов.

– А разве здесь есть еще одна медсестра с таким редким именем? – и снова испытующий взгляд Дмитрия.

– Послушайте, у меня по работе нареканий больше нет. Вот даже Николая Владимировича спросите.

Громов посмотрел на своего друга, а он в подтверждение едва кивнул. Ему вообще не до Марьяны было. На работе ничего сверхординарного больше не случилось, и этому Николай весьма обрадовался и благодарил судьбу за то, что она к нему хоть в этом благосклонна.

Аверину доводилось оперировать сложных пациентов и пытаться спасти, зная, что тот безнадежен. Бороться до последнего вздоха это его девиз. Однажды ему удалось практически вытащить с того света мальчишку, выпавшего с окна четвертого этажа.

Всегда, когда тяжелый пациент – ребенок, он потом еще неделю не может ни о чем другом думать, особенно если все-таки наступал летальный исход. Железная дорога… Как часто парни пытаются рисковать жизнью на спор! И когда с ожогами в восемьдесят процентов доставляют, хочется время повернуть вспять, ведь вероятность спасти такого ребенка минимальная. Его жизнь никогда не станет прежней, даже если его удастся спасти. Статистика, увы, неутешительная, а страдания больного такие, что сердце кровью обливается. Сложная операция требует полной выкладки и собранности, а мысли хирурга сейчас мрачнее тучи.

Громов тронул друга за плечо и кивнул головой, давая понять, что он со всем разберется, Николай благодарно улыбнулся и поспешил к себе в кабинет. Меньше всего сейчас его трогало увлечение Димки. В другой раз он бы позабавился над убежденным холостяком, но не теперь. Теперь своих проблем хватает.

– И все-таки мне нужно с Вами поговорить, – настаивал Громов.

– Хорошо, Дмитрий Викторович.

Марьяна заметно занервничала. Сердце учащенно забилось, дыхание прервалось. Под его взглядом ей становилось жарко. От волнения она даже не пропустила его первым к двери, а сама схватилась за ручку, но не смогла открыть дверь, пытаясь ее толкнуть вовнутрь. Громов положил свою руку поверх ее. Он стоял так близко, что лица касались ее упругие кудряшки. Марьяна закусила губу и не сдавалась, предприняв еще попытку толкнуть дверь. Назад хода уже не было, ее током пробило от шквала ощущений, и это ужасно напугало. В этот момент ей захотелось бежать без оглядки, а он, едва приобняв, дернул ручку на себя и подтолкнул вперед растерявшуюся Марьянку.

– Проходите, садитесь, – почти возле самого уха проговорил Громов.

– Спасибо, я постою.

Марьяна поняла, эта провокация вызвана лишь для того, чтобы потом посмеяться над нею. Она не признала своей вины, а он злопамятный, и если она поведет себя неправильно, то ее уволят. Но как понять, как вести себя правильно? Аня точно знает, но ей теперь не наберешь. Поздно, надо было обсудить с нею все варианты.

– Ну как хочешь, – внезапно он перешел на «ты».

Громов приблизился к своему столу и взял табель рабочего времени.

– Ты изменила свой рабочий график, и Николай Владимирович подписал.

– Это ведь законами не запрещено?

– Не зап-ре-ще-но.

Громов намеренно растянул слово по слогам и осмотрел медсестру пристальнее. Рыжая копна больше не развевается в свободном полете, а аккуратно собрана, хотя как не пытайся, такой волос невозможно укротить. Это просто взрыв на макаронной фабрике, а не шевелюра. И эти беспокойные бегающие огромные зеленые глаза. Чуть поблескивающие розовые губки. Из макияжа только блеск для губ. Ногти ровные, коротко остриженные, также выкрашенные в приятный оттенок нюдового. Сегодня Марьяна одета в брючный костюм, все пуговицы на блузке застегнуты наглухо. Даже бейдж пристегнут идеально ровно. Образцово-показательный внешний вид.

– Что за игру ты затеяла? Мы теперь не пересекаемся на дежурствах. Плетешь интриги за моей спиной? Марьяна, я тебя насквозь вижу.

– Да что ты… то есть Вы видите?!

– Заведующий отделением не может за всеми уследить и особенно за тобой, поэтому со следующей недели табель составлен иначе. Надеюсь, тебя ничего не смущает?

– Да как Вы посмели? Дмитрий Викторович, это произвол!

Марьяну охватило бешенство. Если бы не острая потребность держаться за это место, она бы уволилась. «Съемная квартира, – проговаривала она про себя, – дорогая. Машина в кредит. Марьяна, держись! Только держись. Не вмажь ему. Это будет конец всему».

Громов встал и шагнул к Марьяне ближе.

– Произвол? Ты с кем сейчас разговариваешь, рыжая бестия?

– С Вами, но Вы меня специально провоцируете!

Она уже три раза оглянулась вокруг себя в поисках неизвестно чего. Кулачки сжала и спрятала в карманы. С детства она не была сдержанной не только эмоционально, но и физически: Марьяна могла без разбору врезать любому, кто, по ее мнению, ее обидел.

– Нет, это ты меня провоцируешь. Откуда только взялась такая дерзкая?

Громов не особо отдавал себе отчет, когда уверенно прижал девушку к двери и приподнял ее лицо большим и указательным пальцем за подбородок.

– Дмитрий Викторович, я буду жаловаться.

– Обязательно.

Он приник к ее губам. Марьяна сначала замерла с остекленевшими глазами, поворот событий оказался крайне неожиданным, потом попыталась оттолкнуть Громова. Она вытащила руки из карманов и ладошками постучала его по плечам. Не помогло. И только после этого она уперлась ему в грудь и надавила.

«Аня же говорила мне, что я должна… точнее, я не должна… ой…».

Дмитрий потерял голову. Да, она поднимала ему нерв и действовала на него так, как никто из женщин. Мягкие нежные губы. Он бы позволил себе углубить поцелуй, но в дверь постучали. Громов отстранился, но все еще крепко удерживал женщину в своих объятиях.

Марьяна оттолкнулась сильнее и как ошпаренная выскочила из кабинета.

– Что же делать-то, а? Как же так-то? Как теперь работать здесь? Как? Зачем он это сделал? Зачем? Меня Громов поцеловал… Бли-и-и-н!

Медсестра прикоснулась к припухшим губам.

– И как?

Она, оказывается, сказала это все вслух, а рядом как раз стоял заведующий отделением с чашкой кофе в руках. Марьяна резко обернулась и чуть не опрокинула его кофе.

– Тише-тише, ошпаритесь кипятком. Мы, конечно, в травматологии, но Вы нужны нам живой и здоровой.

– Извините, я просто…

– Ну да, Вас же Громов поцеловал. Я понимаю.

– Вы услышали? Господи, как стыдно. Меня теперь уволят, да?

– Нет. Поцеловал и поцеловал. Он свободен, Вы, кажется, тоже не замужем.

– Кто свободен? Громов?

– А что Вас удивляет? Мужчин свободных тоже много, как ни странно.

– Да ладно! – выпалила Марьяна, как обычно, не подумав. – Породистых мужиков еще щенками разбирают.

Ляпнула и снова схватилась за губы. Скривилась и пару раз стукнула пальцами по непослушному рту.

– Интересная теория.

– Извините-извините-извините.

Аверин впервые за последние три дня рассмеялся, Марьяна его развеселила. Громов вышел из кабинета, и тут же пригвоздил взглядом весьма напуганную девушку к месту.

– Николай Владимирович, мне нужно 520-ю палату проверить. Пациентов. Я пойду.

Марьяна поспешила прочь, ее щеки горели ярко-красным румянцем.

– Что, сбежала твоя рыжая красавица? Ты чего творишь, друг? Кто ж так за девушками ухаживает, а?

– Сам не знаю, что на меня нашло. Оказался рядом и не сдержался.

Димка тоже выглядел растерянным и смущенным.

– Запал ты, Громов, точно запал…

– Ерунда. Просто ее губы…

– Ее губы, волосы, глаза, изгибы аппетитного тела. Продолжать?

– Коля! Не надо. Кстати, что у тебя за проблемы? Чего смурной ходишь уже три дня как?

– Ева загуляла. Кошка мартовская, хотя на дворе у нас июнь, но, как говорится, никто не застрахован. Я же все для нее, а она…

– Ты уверен?

Аверин тяжело вздохнул.

– Практически да.

– Разбаловал ты ее. Что делать будешь?

– Что ж я тиран, влюбленную красавицу неволить? Захочет уйти, пусть идет. Все могу простить: нежелание заниматься бытом, нежелание работать, но измену никогда.

– Не простишь?

– Нет… не знаю… не знаю. Если женщина моя, она должна быть мне верна. Если не устраиваю, разлюбила, так ты скажи, всякое бывает. Не люблю ложь во всех ее проявлениях. Вот черт, прав ты был, Громов. Женщину нормальную в наше время днем с огнем не сыщешь. Польстился на красоту, влюбился как болван.

– Вот-вот, и эта тоже. Ходит, бесит меня. И волосы эти ее рыжие.

– Да, Громов, ты реально попал. Так что, табель и правда изменил?

– Просто присмотреться хотел.

– Вот то, что хотел, понятно. Ладно, вы там смотрите, заведующего отделением в известность поставьте, когда Марьяна Витальевна в декретный отпуск соберется.

– Скажешь тоже. Я на работе ни-ни…

– Ну конечно, только поцелуи можно, да?

– Говорю же, случайно вышло.

– А ты знаешь, что случайности не случайны? Ладно, Димасик, все с тобой ясно.

Разговор прервал звонок, Аверин посмотрел на экран своего смартфона. Ева. Николай глянул на Громова и ответил.

– Коля, привет, солнышко, ты сегодня на сутках?

– Ева, радость моя, вернулась уже? Да, ты извини, я на работе в ночь, надеюсь, с транспортом проблем не возникло? Я просил заказать услугу повышенного комфорта.

– Все хорошо, встретили, доставили, сумки помогли занести. Да, а во сколько ты завтра приедешь?

– Не раньше обеда. Надеюсь, ты не сильно расстроишься?

– Нет, я все понимаю.

Громов стоял и внимательно смотрел на друга.

– Соврал, – понимающе кивнул он головой.

Аверин сделал такое лицо, словно ему очень больно.

– Я не хочу верить, но проверить стоит.

Друг поддерживающе похлопал Николая по плечу. Аверина так и подмывало поехать сейчас домой и посмотреть Еве в глаза. Она умело пользовалась своей красотой, и Коля многое ей прощал. Конечно, он не всегда оказывался рядом и по первому зову не бежал, так как у него очень трудная и ответственная работа. Ева знала, за кого она выходила замуж, и особо сцен не закатывала, ведь ей совершенно не внимание его требовалось, а деньги.

Николай уделил внимание пациентам и лично сделал вечерний обход всех больных. Он внимательно всех выслушал, скорректировал лечение, опираясь на полученные сегодня с утра результаты обследований. Он планировал покинуть отделение еще утром, но тянул время. Этому обрадовались все: и медсестры, и пациенты. Громов спокойно занимался операциями, а Николай разгрузил его в отделении. Когда стрелки часов показали десять вечера, он решил, что пора ему домой.

Николай пребывал в скверном настроении, вся эта история с Евой его подкосила. Мужчина уверенно вел машину по дорогам ночного Ростова, а в душе кошки скребли. Наконец, он припарковал внедорожник на привычном парковочном месте и отправился в высотке.

Лифт, кнопка десять и небольшое ощущение движения. Наконец, светлый коридор, отделанный мраморной плиткой. Осторожно провернул ключ в дверном замке и еле слышно щелкнул ручкой. Прошел в прихожую, свет горел приглушенный. Предчувствие нехорошее.

Шаг, еще шаг, и Николай оказался в спальне. Его взору предстала картина весьма нелицеприятная. Такое можно увидеть только в порнофильмах: Ева ублажала в постели сразу двух мужчин. Легкое покрывало скрывало их тела, но по лицу жены было видно, что ей нравится этим заниматься.

– Любовь моя, я не помешал?

Глава 9. День рождения и возвращение.

Аня с утра кружилась словно белка в колесе. Старшие помогали матери: Федор пылесосил в доме и вытирал пыль, Шурка в маленьком ведерке бесконечно таскал овощные очистки – одно для кур, второе ведерко в выварку запарить свиньям, листья с початков молодой кукурузы в кормушку телятам. Джеджика и Макара, со слезами и криками протеста, отправили к бабушке.

Праздничное меню расширялось новым блюдом с каждым часом. Салаты в кастрюлях отнесли в подвал, слоеные салаты располагались по полкам во втором холодильнике. Котлеты, мясо по-французски, отбивные просто и отбивные с сыром и ананасами, мясные рулетики с грибами, запечённая буженина в фольге, это добро хозяйка пыталась запихнуть в одну духовку так, чтобы до прибытия самого главного виновника торжества все подогреть.

– Да что же это такое?!

Аня с силой запихнула второй кусок мяса, обмотанного фольгой, и поняла, что дверца духовки просто не закрывается. Женщина поджала губы и раздула от досады ноздри. В следующий момент она уперла руки по бокам и теперь в упор смотрела на непослушный духовой шкаф. И это она убрала оттуда три противня с уже готовой пиццей, решив, что ее можно заранее нарезать кусками и прогреть в микроволновке.

– Мам? А не слишком много чести для одного человека?

Федя протаскивал мимо матери тяжелый старый пылесос и не мог не остановиться. Аня в этот раз превзошла сама себя – больше блюд она готовила только на Новый год. Мать быстро глянула на сына, у которого с плеча свалился гофрированный шланг и сильно путался под ногами. Она быстрыми движениями закинула шланг удобнее и махнула рукой.

– Иди скорее, пропылесось еще парадное крыльцо, все порожки, и с цветами аккуратно, не переверни. Папа у нас самый важный человек в семье! Его долго не было дома, он соскучился.

Федя дернул плечом, потому что непослушный шланг снова сползал, и хмыкнул.

– Самый важный… тоже мне, важный! Самый важный человек в семье это ты, мама.

– Мам-мам-мам.

Аня хотела что-то сказать вдогонку Феде, но ее уже с другого бока дергал за подол Шурка. Она открыла рот, чтобы сказать сыну, что он не прав. Что папа больше всех работает, содержит семью и в последний год очень неплохо содержит, но вот так, с невысказанными словами, повернулась к другому сыну.

Шурка прижимал к животу тяжелую для него глубокую эмалированную чашку.

– Мам, а это куда? Курицам отдать? Но тут специи везде по картошкам. Они не будут чихать?

– А! – схватилась Аня вначале за рот, а после спохватилась и забрала у сына чашку. – Забыла! Блин! Что же делать?

– Мам-мам, – стоял и смотрел вопрошающими глазенками на нее сын, – так я отнесу? Ты скажи только куда?

– Да никуда, – резко ответила Аня, – хорошо, что спросил. На тебе за это приз.

Она отрезала квадратный кусок от пиццы и дала ребенку. Шурка тут же засунул его в рот.

– А Феде? – спросил он жуя.

Дети у Ани росли очень дружными, несмотря на то, что постоянно ссорились между собой. Дай кусок одному, и он тут же позаботится о том, чтобы угощение досталось всем братьям.

– Феде я дам потом. Иди масло принеси.

Шурка умчался так, что чуть шлёпки не растерял, а Аня осталась с новой задачей. Она приготовила картошку и морковь для запекания в духовке и забыла, а теперь у нее полная духовка готовых мясных блюд и сырые промасленные посыпанные специями овощи в чашке. И больше ни одного свободного противня.

– Точно, теперь надо резать и по блюдам раскладывать, – сказала Аня и взялась резать все пиццы квадратами. – А куда мне деть все мясо? Вот задача!

Она вздохнула, глянула на часы и ускорилась. Еще столько всего надо успеть, а время поджимает. Паша приедет через полтора часа, а через два в доме будет полно гостей, придут все родственники и друзья. У мужа две недели назад прошел день рождения, и было решено отпраздновать его сразу по его возвращению. Совместить два события в один день: отметить приезд главы семейства и его прошедший день рождения. Аня старалась изо всех сил, ей так хотелось угодить мужу.

– Аня, привет! – раздалось радостное где-то за спиной. – Ох! Ты, мать, чего?

Марьяна резким движением выхватила у подруги нож и повернула противень к себе. Она только что приехала, и перед тем как показаться в родительском доме, решила заскочить к Ане поздороваться.

– Я заскочила по дороге поздороваться, – сказала она и с упреком глянула на растрепанную Аню, – а у тебя тут аврал. Ты почему не сказала, что пир горой решила устроить? Тут все село будет что ли?

– Нет, – вздохнула устало Аня и принялась вытаскивать мясо из духовки, – день рождения у Пашки.

– И ты решила за один вечер скормить народу годовой запас продуктов? Аня! Так уже никто не делает! Ты кого удивить хочешь? Пашу?

– Пашу, – подтвердила Аня серьезно, – он любит вкусности всякие. Придет вся его родня и друзья.

Марьяна закатила глаза, задумалась и снова недобро глянула на подругу.

– Ты на человека так перестанешь походить к тридцати годам, а может и раньше. Это же человек семьдесят! Свадьба целая! Анька, прекращай халяву тут разводить. Ты их накормишь, а они потом тебя еще и осудят. То соль в салатах крупинками, то мясо сухое.

– Ждем тридцать, – призналась Аня. – И я что-то и правда подустала. Жданка сегодня отелилась ночью, я с двух на ногах.

– Нафига тебе три коровы?! Ты уже фермерша настоящая, а должна быть женщиной!

– Я хочу еще больше. Телочка такая хорошая, я ее оставлю на молоко. План есть, буду молочку продвигать. И в этом году хочу поступить в аграрный, на технолога.

На пороге веранды появился Федя. Он увидел крестную и от неожиданной радости только и смог открыть рот. Марьяна положила последний кусок пиццы на блюдо и метнулась к мальчику. Федя со всего маху кинулся к любимой тёте и крепко уцепился ей за шею.

– О, как вырос, – обнимала и целовала мальчика Марьяна, – и сильный такой стал, дзюдо тебе на пользу идет. А ну покажи мне мускулы!

Федя тут же задрал рукавчик футболки и со всей силы напряг плечи. Марьяна со слезами радости на глазах не могла налюбоваться ребенком. Она и охала, и ахала, восхваляя его мускулы и силу, а Федя тужился все с большей силой, напрягая и руки, и пресс, стараясь угодить Марьяне и еще больше ее порадовать. На веранду заскочил Шурка и тоже с разбегу попал в объятья Марьяны. Она расцеловала обоих мальчиков в макушки и достала из сумки подарки.

– Я через пятнадцать минут буду тут, – отпустила она детей и поднялась, – постарайся не упасть без меня замертво, хорошо?

Аня с улыбкой кивнула головой. Никто не знал, как она ждала ее приезда. Упертый характер никогда не позволял жаловаться и просить чего-либо, даже помощи, когда совсем плохо, она привыкла всегда все делать сама. Но сегодня бессонная ночь и все эти приготовления очень ее уже утомили, и Марьяну Аня ждала как никто никого и никогда, только признаться в этом не смела даже сама себе.

Марьяна это поняла по измученному взгляду и решила поторопиться с помощью. Она чмокнула подругу в замасленную щеку, схватила кусок пиццы с блюда и побежала по дорожке к воротам.

Марьяна вернулась в нарядном платье. Сразу надела передник и буквально вытолкала хозяйку с кухни.

– Иди купайся. У меня такие помощники, что мы со всем справимся.

Аня пыталась упрямиться и хотела сказать, что надо еще сделать к столу, но с Марьяной не забалуешь, у нее уверенная и твердая рука. Подруга быстрыми движениями накинула прямо на голову Ане два банных полотенца и развернула на выход.

– Душ там, – сказала она коротко и таким тоном, что сопротивляться Ане больше не хотелось.

– Но… э… – развернулась она на порожках и вытянула руку.

– Мы разберемся.

Марьяна еще раз указала направление и, не дожидаясь ответа, отвернулась к столу. Работы действительно оставалось еще порядочно. Мальчики кружились рядом, готовые на любое задание. Женщина развернула фольгу и с наслаждением вдохнула аромат запечённого мяса.

– О, божественно, – сказала она, взяла нож, вилку, отрезала маленький кусочек и повернулась.

– А ну, птенчики мои, – смеялась она, смотря на выкаблуки ребятишек, – где ваши клювики? Мама-птичка червячков принесла.

Федя и Шурка тут же стали размахивать ручками-крылышками и пищать, словно они настоящие птенчики. Они обожали эту игру с Марьяной. А она каждому положила в ротик по парочке кусочков мяса и только потом отрезала кусок себе.

– О, как же вкусненько, – простонала Марьяна от удовольствия, прожевывая нежный сочный кусочек.

– Так, все! – сказала она сама себе и заставила замотать мясо обратно в фольгу, – ну, мои помощники, что надо делать?

– На столы накрывать, – махнул в сторону рукой Федя, – там, в шатре. Вчера дедушки установили.

Лицо Марьяны удивленно вытянулось. Она подошла к окну, ведущему в огород.

– Ничего себе!

Перед ней чуть вдали на аккуратно выстриженной газонной травке в саду раскинулся достаточно большой прямоугольный шатер. Он был уже украшен шарами и цветами. Среди свисающей материи виднелись сетчатые гирлянды, которые пока еще не включили, но сразу становилось понятно, как красиво всё вокруг осветится с наступлением темноты.

– Дорого – богато, однако, – присвистнула Марьяна от восхищения, – мать купила? Сколько такая красота стоит, любопытно?

– Неа, – ответил ей Шурка, – у бабки ведьмы взяли на время.

Лицо Марьяны еще больше вытянулось, она округлила глаза и повернулась в Феде. Он постарше, должен объясняться разумнее.

– Бабки ведьмы?

– Бабушка Нюра, – спокойно ответил тот, – что через две улицы живет. Хорошая старушка, с мамой она всегда ласковая. Только она всякими гаданиями там занимается, колдует.

– Ясно, – облегченно хохотнула Марьяна, – я на том краю мало кого знаю. А то прямо напугал Шурик. Ведь-ма.

– Папа говорит, – обиженно насупился Шурик, – все Нюрки ведьмы. Вот и та – баба Яга настоящая, она детей на лопату сажает и в печку засовывает.

– Ага, понятно, – закивала головой Марьяна, – значит твой папа так говорит?

– Да, – в упор смотрел на нее Шурик, – мой папа.

– У, – отошла Марьяна от окна и задумалась, – а вот скажи, тебя как зовут?

Шурик скосил головой и странно уставился на тетку. Он мало еще что понимал, но соображал, что тетя Марьяна точно знает его имя. Так зачем она тогда спрашивает?

– Шурик, – неуверенно ответил он.

Федя внимательно следил за развитием событий, ему тоже стало интересно, зачем крестная задает такие вопросы.

– Ага.

Марьяна села на скамью и поманила обоих мальчиков к себе, и когда те сели рядом, обняла.

– Шурик это так тебя называют, а свое полное имя знаешь? Как в документах пишут?

Шурка пожал плечами и посмотрел на брата.

– Полное имя его – Александр Павлович Жуков, – ответил Федя, – а я Жуков Федор Павлович.

– А Джеджик? – спросил Шурка, – он Женя, так?

– Совершенно верно, – улыбнулась и погладила по головке Шурика Марьяна, – он же Женя, он же Евгений. Макарон на самом деле Макар. Вашу маму, если бы она родилась лет пятьдесят назад, все бы звали Нюркой.

Марьяна сказала и замолкла. Ей до смеха было забавно наблюдать, как мальчики выпучили глазки и округлили рты от изумления.

– Да, – прижала она детей к бокам крепче, – в стародавние времена всех Ань звали Нюрами, Маш – Марыями, Антонин – Тосями, а Евдокий – Дусями. Вот так, ребятки. Так что странно очень, когда ваш папка говорит, что все Нюрки – ведьмы.

– Глупый потому что, – сделал вывод Федя.

– Не глупый! – защищал Шурик любимого отца, – он просто не знал. Вот я не знал. Наша мама Аня – самая лучшая мама!

– Вы чего? – раздался с порога испуганный голос Ани, – пока я купалась, ничего не сделали?! Не успеем же!

Она стояла растерянная и испуганная в красивом небесно-голубом платье и с еще влажными волосами. Марьяна хлопнула мальчиков по спинкам, и те живо соскочили с лавки.

– Не боись, подруга, – она подошла к Ане, – скажи, чего еще мы не сделали?

– Бутерброды с красной рыбой и икрой! – чуть не взвизгнула Аня, увидев масло и батоны на столе, к которым так никто и не притронулся.

– У тебя и так столько еды, что на столы не поместится, брось.

Но Аня и не думала бросать. У нее все по списку и плану, а бутерброды как раз значились в списке последним пунктом. Она схватила батон и стала его спешно нарезать, Марьяна вздохнула и принялась помогать. Аня – человек спокойный, не в пример ей, но упрямый до одури. Если эти никому не нужные бутерброды в списке, значит, Аня вывернется наизнанку, но сделает их.

– Извини, – тихо сказала Марьяна, – но у нас с мальчиками случился очень важный разговор.

– Раз важный, – Аня, не обращая внимания на Марьяну, тонко нарезала рыбу, – значит это стоит того, чтобы я не успела к приезду Паши накрыть стол.

– Аня, уймись, – начала злиться Марьяна, – вот чего ты такая вечно дерганая? Да успеем мы все накрыть, осталось просто расставить еду на столах. Мальчишки помогут. Ты зациклена на своем Пашке! Это плохой признак, поверь мне как медработнику. Иногда надо и о себе вспоминать.

– Я вспоминаю, – ответила Аня на автомате, хотя не смогла вспомнить ничего такого, что делала в последнее время лично для себя.

– Я заметила, – улыбнулась Марьяна. Аня даже замедлилась и неуверенно посмотрела на подругу, которая увидела этот мутный непонимающий взгляд, и ее улыбка погрустнела.

– Ты сорок минут назад, когда я заскочила поздороваться, столько раз сказала: «Я хочу», что внутри появилась надежда, что ты наконец-то начала думать о себе и своем будущем.

– А… Да… Точно, – смутилась Аня и опустила глаза.

– Па-п-ка! Папка приехал! Ура!

Со двора раздавались радостные крики Шурика. Он первый увидел, шагнувшего во двор, отца и кинулся его встречать. Федя не побежал, он стоял на пороге и смотрел, как отец закинул Шурку себе на плечи и теперь идет к дому. Аня тоже вся переполошилась, бросила рыбу, поправила подол платья, разгладила волосы.

– Как я? – метнула она испуганный взгляд во двор.

– Великолепна! – невесело ответила Марьяна.

– Привет, жена! Федька.

Павел вошел на веранду и потрепал по макушке старшего сына. Аня бросилась к мужу, Шурка радостно кричал, улюлюкал и обнимал за головы обоих родителей…

Глава 10. Пыль и перья из хвоста.

Николай смотрел на свою жену и испытывал лишь отвращение. Как? Вот как его угораздило так ошибиться? А ведь бабушка его предупреждала и говорила не раз о том, что Ева собой представляет. Теперь ему даже казалось, что прозвище «Змея особа ядовитая» это еще мягко сказано. Хотелось хорошенько встряхнуть ее сейчас, а еще врезать этим двум любовникам, которых он видел впервые.

Когда Аверин ехал домой он приготовился разбираться по поводу видеосъемки с фитнес-тренером или массажистом, но никак не рассчитывал застать жену с двумя малолетками, ведь мужчинами их можно назвать с большой натяжкой. Гламурные мальчишки, которых явно избаловали родители. Один кареглазый брюнет, на теле которого невероятно много татуировок, а второй блондин.

– Евочка, кто это? – недовольно уточнил блондин, он не особо-то и растерялся. Второй же под покрывалом пытался одеться. Они поняли, что вновь прибывший является для их подруги кем-то значимым. Если бы взглядом можно было убить, то на три трупа в этой постели стало бы больше.

– Коля, это не то, что ты подумал… понимаешь…

– Ева, я хирург и отлично все понимаю. Уж в чём в чём, а в анатомии человека разбираюсь. Пошли вон из моего дома!

Парни принялись одеваться быстрее и даже не смотрели на Еву, а Николай едва сдерживался. Да, он очень сильно хотел врезать каждому из любовников, но понимал, что это дети богатых родителей – непрошенным гостям оказалось не больше двадцати. Нет, это не массажист и фитнес-тренер, а студенты, к тому же, под воздействием каких-то наркотиков. Где их нашла Ева, не ясно. Сама она тоже была немного не в себе.

– Почему ты не сказала, что у тебя есть муж? Мужик, извини. Кольца у нее нет, а в паспорт посмотреть мы не догадались. Очень виноваты. Только не бейте. Макс, давай за мной.

Блондин оценил опасность, ведь против Николая они даже вдвоем не выстоят.

– Сейчас, Ромыч. Вот черт, где мои джинсы?

– Коля, ты же должен быть на дежурстве?

Ева куталась в красный атласный халатик, а Макс рванул в сторону ванной комнаты. Ему вдруг стало плохо, неожиданно парня затрясло. Аверин услышал глухой стук и метнулся в ванную комнату. Эпилепсия. Николай забыл о том, что случилось, и принялся спасать горе-любовника от неминуемой смерти.

– Макс! Макс!

Роман не на шутку испугался, ведь его друг, когда падал, ударился головой.

– Карма настигла твоего Макса, но жить будет. Давно у него эпилепсия? – проговорил Аверин без доли страха и растерянности. Ему приходилось сталкиваться с подобными приступами и не раз.

– Не знаю, он со мной учится. Вот черт. Он в общаге живет, не местный.

– Ева, я все понимаю, но с каких пор тебе двадцатилетние мальчики нравятся? Решила научить их взрослым играм?

– Нет, не так все было. Коля, прости, я не хотела…

– Не прощу, все зашло слишком далеко. Если эти твои любовники не знали, что ты замужем, ты-то это знала!

Николай занялся тем, что контролировал приступ парня, и пока все шло по понятному сценарию. Тоническая фаза перешла в конвульсивную, время потянулось. Тишина стала гнетущей. Ева и Роман не на шутку испугались и растерянно стояли рядом с повинной головой.

– Что со мной? – наконец простонал побледневший Максим. Он лежал на ковре, Николай лишь подтянул его из ванной комнаты, а дальше контролировал приступ. Сейчас же счел возможным переложить парня на диван, и Роман помог хирургу.

– Полежи пока, не двигайся. Сейчас все пройдет. Эх и горе-любовнички. Какую дрянь вы принимали? Отвечай, Ева!

– Да никакую, – нахмурилась его женушка-изменщица.

– Никакую? Я что, не чувствую и ничего не понимаю? Я же вижу, что вы все трое под кайфом. На трезвую голову до такого бы не додумались, наверное…

– Я не знаю. Юрик дал в пакетике, порошок такой белый, а Еве мы в коктейль подмешали еще в клубе, чтобы податливой стала, – пробормотал Макс.

– Черт, угораздило же.

Николай осмотрел всех троих. Измена изменой, но он врач и не может допустить гибель этих ловеласов малолетних. Совсем еще дети. Ева сейчас явно была не в себе, взгляд помутневший. Сосредоточиться на происходящем получалось с трудом, парни тоже отвечали на вопросы не сразу.

– Родителям звони своим! – приказал Николай Ромке и протянул телефоны: и его, и Макса.

– Предки убьют меня, – обреченно заключил парень.

– Не позвонишь, я тебя убью. Макса этого с собой заберешь.

– Ромыч, что за дрянь ты купил? – простонал Макс, держась за голову.

– Ну да, а ничего беды не предвещало, верно? – горько усмехнулся Аверин. Наконец, парень позвонил родителям, но объяснить так ничего и не смог. Николай взял мобильник парня и объяснил ситуацию, опуская подробности.

Родители явно были не в курсе, чем их сынок занимается, так как он жил отдельно в собственной квартире.

Горе-любовников забрали родители Романа, а Николай попал с изменщицей, которую всю ночь рвало, и пришлось приводить ее в чувство. Перед глазами стояла картинка его жены и этих парней, а утром на ее телефон позвонили. Аверин никогда не позволял себе брать ее мобильник, но сейчас отступился от своих правил и активировал звонок.

– Слушаю?

– Николай, это мне звонят. Зачем ты мой телефон берешь? – протяжно потянула Ева.

– Ты же не в состоянии ответить.

– Кажется, Вы муж Евы? Послушайте, отпустите девочку, дайте ей развод. Мы уже год встречаемся, я готов дать ей все. Она несчастна с Вами.

– Еще один любовник? – да сколько же вас у нее?

– Ева ветрена, я знаю, но она такая, только потому, что живет с Вами. Она любит только меня, и прошу Вас по-человечески, отпустите ее, не держите возле себя.

– Значит любите? Ну что ж, если Ева, после того как придет в себя, подтвердит вашу связь, пусть так. Я дам ей развод.

Николай отключил телефон и хотел разбить его о стену. Ева превратила его жизнь в настоящий кошмар. Он посмотрел на нее по-другому. Глупая заносчивая девица.

На ум пришло недавнее бабушкино гадание на Таро. Что она там говорила? Твоей женщине начихать на твою работу? Да! Бабуля чуток ошиблась все же – его женщине наплевать вообще на все, что с ним связано. От этого на душе стало ужасно горько.

Электронные часы показали восемь утра, пора собираться на работу, а мужчина ощущал себя так, словно по нему трактор проехал. Хотелось спать. В собственной квартире не хватало воздуха.

Ева, промучившись до утра, наконец, крепко спала. В квартире стоял неприятный запах. Николай открыл окно, а потом отправился в ванную комнату, чтобы освежиться. Он принял решение, что с женой расстанется, так как не сможет больше лечь с ней в одну постель. Да, он помог ей этой ночью как врач, ведь ее смерти он не хотел. Спас этого Макса, а что ему оставалось? К слову, не появись он вовремя, и все могло закончиться очень и очень плохо.

Николай набрал номер Громова.

– Доброе утро, друг. Проблемы? – услышал мужчина насмешливый голос Дмитрия.

– Прикрой меня до обеда, – уставшим голосом проговорил Аверин.

– Хорошо, но только до обеда. Спать хочу, сил нет, а после обеда операция у Ивлевой и Швецова.

– Знаю. Буду ровно в двенадцать, – уверенно заявил мужчина.

– Хорошо, – ответил Громов.

Николай отключил телефон, а потом стал мерить комнату, шагая взад вперед и размышляя о своем. Позвонившего вчера незнакомца Николай пригласил прийти в десять утра. Ева простонала и проснулась в половине десятого.

– Николай, только не говори, что ты сегодня не работаешь, – недовольно проворчала Ева.

– Работаю. Ева, ты мне изменила с двумя студентами. Ты понимаешь, что я такое никогда не смогу простить?

– Ну что ты преувеличиваешь, я просто проспорила. Мы играли в ночном клубе в карты, и так вышло.

– Замечательно, Ева. Ты играла. Я очень рад за тебя, но ты отдаешь себе отчет, что я такое поведения не допускаю?

– Ой, да сколько можно? От твоего унылого лица у меня настроение портится. Да не люблю я тебя больше, понимаешь? Не люб-лю!!! Ты ужасный зануда, Коля.

– Что ж молчала так долго?

Николай окинул ее уставшим взглядом. Женщина слегка побледневшая, волосы спутаны, смотрит обиженно. Хочет в чем-то обвинить мужа, но пока не придумала, в чем именно.

«Так как ты теперь любишь проводить время в постели, я не способен принять. Удовлетворить твои потребности, увы, физиология не позволяет, а второго партнера в постель точно не допущу. Тут, пожалуй, без вариантов. Как же я мог так ошибиться? Как? Черт с ним! Надо заканчивать со всем этим».

– Ты меня устраивал как спонсор, но с меня хватит, – вдруг заявила Ева и уверенно посмотрела на Николая.

– Отлично, сейчас приедет, вероятно, тот, кого ты любишь. Как его зовут?

– Петр Иванович Рогов?

– Да, он сказал, что вы давно любите друг друга.

Ева задумалась, а потом в дверь позвонили. Николай открыл дверь, и окинул взглядом прибывшего. В дверях стоял коренастый блондин средних лет, плотного телосложения, в деловом светло-сером костюме с букетом белых роз. Он был ниже Евы, и Аверин перевел взгляд с жены на вновь прибывшего ухажера.

– То есть, настолько деньги любим? – шепнул Николай Еве на ушко, а она как-то неопределенно кивнула.

– Евочка, твой муж сказал, что отпускает тебя. Не такой уж он и тиран. А ты говорила, голодом морит, из квартиры не выпускает, – для мужчины голос Петра оказался высоким, и Аверин чуть не рассмеялся от понимания, на кого его променяли.

– Я? – Николай посмотрел на Еву недоуменным взглядом. Стало непонятно, какую игру она затеяла, но мужчина не хотел больше в этом участвовать.

– Петя, подожди меня в машине, я сейчас спущусь.

– Хорошо, жду, куколка моя, – послал ей воздушный поцелуй Петр и вместе с цветами удалился, а Ева тут же начала собираться.

– Ева-Ева, ну что ж, это твой выбор. Предпочитаешь мне его? Отлично, видимо, оно того стоит. Вероятно, он старательный любовник, раз ты с ним мне изменяла.

– Тебе не понять меня, Коля. У тебя в голове только твои пациенты и все. Тебе всегда было не до меня! Я хочу внимания и не от случая к случаю, а каждый день, мне надоело ждать тебя с тапочками в руках. Хватит, я жить хочу. Я хочу путешествовать.

– Надеюсь, он удовлетворит твои потребности, а если нет, всегда можно позвонить Максу и Ромычу? Хотя на счет Макса рисковать не стоит. Эпилепсия – дело серьезное.

– Очень смешно, – Ева, хлопнув дверью, закрылась в ванной, а потом вышла оттуда в облегающем платье и идеальной прической.

– Все, прощай, Коля. Надеюсь, ты не покроешься плесенью в своей квартире. Ненавижу тебя! Если бы ты знал, как ты мне противен. Такой весь правильный, наутюженный, как классический герой восьмидесятых. Точно! Ты совершенно меня не понимаешь. Ты если и отдыхаешь, так только в России. Мне кажется, что тебе кроме дивана и телевизора ничего не надо.

Слова Евы больно ранили. Николай не думал, что все настолько плохо. А плохо ли? Просто он прожил много лет с человеком, который использовал его, а до любви… так со стороны Евы ее и не было. Он хотел, чтобы она красиво одевалась, нередко дарил золото, отпускал за границу, но этого девушке оказалось недостаточно.

Николай глубоко вздохнул. Он знал, что такое настоящее несчастье, и как людям порой приходится по осколкам собирать свое сердце, разорванное на клочки, а то, что происходило сейчас, похоже на разговор с душевнобольным пациентом. Существует только Ева, ее желания, а Николай стал всего лишь золотой рыбкой. Но эти самые хотелки вышли за рамки допустимого, и ему еще говорят при этом, что он во всем виноват.

Мужчина сдержался от едкого комментария и проговорил, обращаясь скорее к себе, чем к жене:

– Да, я работаю сутками. Жизни спасаю. Тебе не знакомо слово усталость, Ева?

– А ты рассчитывал, что я всю жизнь буду ждать тебя дома с парой тапочек в зубах?

– Ева, ну зачем ты так?

– Да, я люблю острые ощущения, и, кстати, не рассчитывай на то, что я не заявлю свои права. Я тебя столько лет терпела, и мне нужна компенсация.

– Терпела? Ева, это теперь так называется? Ты совершенно не отдаешь себе отчет в том, что творишь. Да, я, может быть, бываю скучным, но любовь для меня это взаимопонимание и забота.

– А ты меня не понимаешь!

– Если ты желаешь наставлять мне рога направо и налево, то да, я тебя не понимаю. Ты знала за кого ты выходишь замуж, знала, какая у меня работа. Но я мужчина, и рядом с собой хочу видеть порядочную верную понимающую женщину.

– Поищи, может и найдется какая-нибудь дурочка.

– Встретимся в суде. А в остальном, я готов с тобой разговаривать только как врач и пациент, но я уверен, что если нужда возникнет, ты обратишься в частную клинику.

– Будь в этом уверен. Я вообще сомневаюсь в твоей профпригодности. Сколько смертельных случаев у тебя было? Вспомни, как ты мне все это рассказывал, душу изливал. У нормальных врачей пациенты не умирают.

Снова словно кинжал вонзила в сердце и провернула рукоять. Ева старалась унизить его, сделать максимально больно, и Николаю стоило больших усилий, чтобы не свести неприятный разговор к применению нецензурной лексики. Бабушка воспитала его так, что какой бы ни была женщина, он не имеет права срываться на ней. Мужчина промолчал, отошел к окну, а потом добавил:

– Уходи, Ева. Надеюсь, ты не разочаруешься.

– У меня все будет отлично, а тебе счастливо оставаться, несчастный докторишка. Пока!

Глава 11. Кто в доме хозяин?

– Сегодня утром, проснувшись, я почувствовала на себе теплые майские лучики солнца, что просачивались через окно. Встав с кровати, я устремилась к окну. Глянула и увидела зеленую листву, почти безоблачное голубое небо, – процитировал Павел строки сочинения, когда-то придуманные его любимой Анечкой.

Он наслаждался видом собственного сада: зеленая листва с капельками росы. Видимо, ночью прошел кратковременный дождь, но сейчас его взору предстало почти безоблачное голубое небо. Птички поют, слышится лай собак, звуки деревни дарят умиротворение и спокойствие и, как говориться, навеяло.

Аня лежала на боку, смотрела на Павла и улыбалась. Муж стоял к ней спиной, он уже держался за ручки рам и приготовился распахнуть их настежь, но почему-то медлил. Он проговаривал строки сочинения медленно, смакуя каждое слово, с расстановками и невероятно выразительно.

– Паш, – тихо позвала Аня мужа, – вообще-то уже далеко не май.

Павел глянул на жену, развернувшись в пол оборота, и широко улыбнулся, показав свои идеально ровные зубы.

– Ты помнишь? – иронично отозвался мужчина.

Аня вздохнула и посмотрела на часы. Праздник закончился поздно, Марьяна помогла убрать со столов, но на посуду сил не хватило у обеих. Аня лежала, а в голове уже крутился план всех дел на сегодня, и план этот явно не на один лист.

Конечно, она помнила свое детское школьное сочинение по литературе. Тогда еще совсем юный Павлушка решил, что именно в тот момент, когда она читала его у доски, он в нее и влюбился.

Он часто повторял эту историю в компании, и она заходила на ура. Все, в особенности женская половина, считали его романтичным и чувствительным человеком, только имелось одно маленькое «но», о котором не принято было говорить – Паша не мог влюбиться в Аню в тот день, и причина была до крайности банальна: Анечка на тот момент училась в пятом классе, а Пашка ходил в восьмой. Но кто будет на селе вдаваться в такие тонкости? Главное, что Паша, когда хорошо выпьет, такой нежный и романтичный становится.

Память у романтика и отца многодетного семейства оказалась избирательной. Он отлично помнит только тот самый момент, когда воспылал нежными чувствами к жене, опуская подробности того, что он вообще-то периодически пылал не только нежными, но и страстными чувствами к каждой второй девчонке. И это как бы не в счет.

На момент, когда он вскружил голову Ане, являлся уже прожженным ловеласом и самым видным парнем на селе. Он единственный носил крутую кожаную куртку-косуху с заклепками. Кошмар, на что пойдет малолетка ради того, чтобы крутой парень накинул ей на плечи эту куртку и посадил на свой мотоцикл. Аня тоже не устояла перед Пашкиным обаянием.

Как говорит Марьяна: «В юности за нас думают гормоны». Аня влюбилась в него без памяти, сердце было готово выпрыгнуть из груди в те моменты, когда он на нее смотрел, а уж когда позволил объятия и поцелуи, Аня просто плавилась в его руках. Жаркие ночи, долгие свидания и, как говориться, все бы ничего, но юная Анечка залетела. Она еще училась в школе, когда начал расти живот.

– Паш, прекрати, – скривилась Аня. Он врал в компаниях, и она терпела, но наедине у нее не было ни малейшего желания все это выслушивать, – иногда мне кажется, тот эпизод – единственное, что ты способен запомнить наизусть.

Павел так погрузился в свои мысли, что даже не услышал слов Ани. Он с наслаждением потянулся, громко зевнул и все же распахнул окно. В комнату сразу ворвалась утренняя прохлада.

– Я открыла окно, – продолжил Павел, как ни в чем не бывало, декламировать предложения из давнего детского сочинения, – и комната наполнилась сладким запахом… навоза.

Пашка скривился, фукнул и загоготал.

– Вообще-то, – Аня тоже уже встала и уже одевалась, – цветущей сирени.

– Ох, – еще раз сладко зевнул Павел, – отвык я от села и его запахов. Хочется свежего воздуха, а получаешь амбре коровников и свинарников.

– Нормальный воздух, – подошла Аня к мужу и тронула его руками в области груди, – а ты давай не зазнавайся. Кстати, коровник тебя очень ждет сегодня.

– После тех мест, где я был, наше село кажется таким захолустьем. Мне уже скучно. Я теперь вижу, какая дыра это наше Марьино.

– А мне нравится, – не согласилась Аня, – это наша Родина. Я люблю свое село, но сменить место жительства на более развитое была бы не прочь. Пашунь, а и правда, давай присмотрим домик в Новолабинской? Там газ, асфальтированные улицы, для детей всего больше, там. – Павел снисходительно глянул на жену и обнял ее.

– Дурашка моя, Анька. Для тебя Новолабинская – вышка цивилизации. Ну да! Там же газ! Асфальта больше. Ох, – тяжело вздохнул он, – после тех мест, где побывал я, все это кажется такой «жопой мира», что даже возвращаться не хочется. Я вот уже подал резюме в несколько крупных строительных компаний в Подмосковье и в Находку, там новый газовый трубопровод тянуть собираются к заводу удобрений. Спецы-электрики нужны.

Сердце Ани сжалось в болезненный комок. Она отодвинулась и подозрительно посмотрела на Пашу, не шутит ли он. Не шутит.

– И ты поедешь? Если примут? – настороженно спросила Аня. Сейчас женщине стало не до иронии и сантиментов.

– Семью-то надо содержать, – постарался как можно тверже ответить он, при этом прямо в глаза не смотрел.

– В Находку? – почти шепотом с округлившимися глазами спросила Аня.

– А что? – вдруг с вызовом глянул на жену Павел, – нормально, что я уже полтора года в Крым мотаюсь? Тебе ведь нравится деньги от меня каждый месяц получать? Нравится?!

Павел не любил споров, особенно с женщинами. Он привык их покорять, и они после этого должны просто боготворить его и восхищаться. Но с Аней это не работало. Его жене постоянно всего было мало: мало времени, денег, внимания. Она все время с ним спорила и пыталась отстаивать свою позицию.

Женщина, по мнению Павла, это слабое, крикливое, сварливое существо, которое хлебом не корми, дай посплетничать. Он когда женился на ней, думал, ему будет не сложно, но вышло иначе. Анне постоянно хочется иметь что-то свое: свое дело, машину, хозяйство развела – целую мини ферму. У нее душа предпринимателя, у него – вольного гуляки-повесы. Женщина ему интересна исключительно в постели.

В его понимании идеальный брак это когда он принес жене зарплату, она его вкусно накормила, в постели удовлетворила и не спросила, куда он с утра собрался. Анька же постоянно задает вопросы: а ты куда, а зачем, а почему, а можно я учиться пойду?

Аня с ошарашенным взглядом развела руки в стороны, правой она указала на запад.

– Нет, ну нормально! Одно дело, когда ты мотаешься в Крым, и мы без тебя по два месяца живем, – потом ее левая рука метнулась, и указательный палец ткнул в сторону востока, – и совершенно другое, когда ты собрался в Находку. Паша, это пипец, какая разница! Паша!

– Не начинай, женщина, – недовольно скривился он, – чего тебе снова не так? Крым, Находка – одна селедка.

Он хохотнул, как ему показалась, над удачно придуманной шуткой, только жена тут же встрепенулась. Павел своей новостью вывел ее из себя настолько, что его остроумия она совсем не разделяла.

– Ты! – постучала она себя кулаком по виску, – Ты, Паша, совсем ку-ку?! Какая к чертям селедка?! Ты на уроках географии вообще присутствовал хоть раз?! Или как обычно за туалетами штаны протирал?! Это больше девяти тысяч километров от дома! Мы тебя как минимум полгода дома не увидим! Ты вообще планировал со мной посоветоваться?! Или мое мнение тут не имеет значения?

– А каком еще мнении ты говоришь, Анька? Ты, между прочим, вообще учиться надумала, – пошел в атаку Павел, – мое мнение тебя тут не волнует! Так на что мне тогда твое? Да, и кстати, хорошо, что далеко работа моя новая! – выкрикнул он в сердцах, – Реже твою вечно кислую морду видеть буду. Вечно как курица под себя гребешь…

Аня всхлипнула и расплакалась.

– Не кричи… – сказала она почти шепотом, – детей разбудишь. Я у тебя разрешения прошу, мне это очень важно, понимаешь? Я для семьи. Ты сам отучился четыре года на электрика, и я слова тебе не сказала. А я когда образование получу? Хоть какое-нибудь…

– Раньше головой думать надо было, – добивал жену жестокими словами Павел, – все надо вовремя делать, а не наоборот. Твое время учиться ушло. Когда одни образование получали, тебе приспичило каждые два года рожать. Расплодилась как свиноматка, а ко мне теперь какие претензии? Хватит и того, что на права тебе потратился.

Аня осталась заплаканная в спальне, а Павел смерил жену каким-то презрительным взглядом, быстро вышел и остановился на крыльце. Они ни о чем не договорились.

Павел не понимал, как она себе представляет свое обучение? А на ком дети, дом, хозяйство будут во время сессий? На нем? Он сам себе боялся признаться, что совершенно не готов к таким испытаниям. Легче накричать на жену и запретить, чем разрешить и потом мучиться.

Аня хоть и расплакалась горько, но с ним так и не согласилась, не в ее характере отступать от намеченных планов. Только вот образ любимого Паши постепенно становился не таким любимым. Больно, когда тебя оскорбляют, особенно если ты этого не заслужила. А когда это делает самый близкий человек – вдвойне больней. И снова неприятное чувство одиночества, оно словно инеем покрывало сердце, душу, и тепло к любимому остывало. Постепенно, очень медленно, но остывало.

– Приехал домой, называется – добро пожаловать, – пробурчал Павел себе под нос недовольно, – мнения её мне нужно спрашивать. Много чести. Дура.

Когда Аня вышла на веранду, у мойки уже стоял Федор, он растирал пенку по тарелкам и аккуратно ставил их стопкой. На стульчике рядом стоял Джеджик, рукавчики его рубашки закатаны выше локтей. Он был маленького роста и не доставал до стола, Федя ему для удобства приставил стул, и младший братишка с удовольствием помогал.

Один брат напенивал тарелочки, другой аккуратно и медленно ополаскивал по одной в соседнем поддоне, затем так же медленно укладывал их на расстеленном полотенце.

– Половина шестого утра, – подошла Аня и поцеловала обоих сыновей в щечки, – чего не спите?

– Утло ялкое, – ответил Джеджик, – я наспался.

Федя не ответил, только глянул на слегка опухшие глаза матери и отвернулся. Мальчик очень любил свою маму, она для него самая-самая, а приехал отец и обижает ее. Точно знал, что папа заставляет маму плакать и это не в первый раз, и чем старше становился мальчик, тем тяжелее он переживал ссоры родителей.

– Завтракать сейчас хотите или попозже?

– Когда все проснутся, – сказал Федя, не отвлекаясь от работы, – все и позавтракаем.

Джеджик поставил очередную тарелку и сильно кивнул головой.

– Да, – сказал он, – потом позам-тлам-каем.

– Ну хорошо, – сдалась Аня, – я тогда побежала, делами займусь. – Анна запрятала глубоко свои переживания и переключилась на дела насущные.

Когда женщину превращают практически в рабыню, она чувствует себя истощенной, уставшей, но сегодня она поняла, что ничего не изменится в ближайшем будущем, а, возможно, станет еще хуже.

«Я сильная. Я справлюсь. И никакая я не курица, и не свиноматка. Мои дети, мои сыночки, каждого из них очень люблю, и все будет хорошо».

Вздохнула немного прерывисто, так как снова комок к горлу поступил, но Аня смогла, наконец, успокоиться и принялась за работу.

Павел посматривал на суетящуюся в сараях жену и думал. Ему не было стыдно, он однозначно прав.

«Ни к чему ей это образование. Похвастать разве что дипломом. Типа, самая крутая на селе. Анька это любит, везде свой ум показать. Только тут, в Марьино, ее ум никому не нужен. Все, кто его имеет хоть чуть, давно уже сбежали в Ростов. Ничего», – думал Павел, – «она отходчивая. Подуется, да и успокоится. Придумает себе новую забаву. Вон у нас теплицы еще нет, а Прутковы уже поставили. Моя увидит и тоже загорится. Надо что-то такое придумать, чтобы ей понравилось, только вот что?».

Аня и Павел полдня работали в одном дворе, но при этом они ни одним словом не перебросились за это время. Павла это угнетало, он не мог долго терпеть обиды жены.

Жуков вычистил и вывез на компостную кучу весь накопленный за три дня навоз, прошел мотоблоком несколько рядков картошки. При этом все время его голова так и крутилась в поисках жены.

Аня как заведенная суетилась одновременно везде. Она без устали хваталась за несколько дел одновременно, и, что удивительно, у нее все всегда получалось. Эта ее работоспособность всегда восхищала Павла. Если бы к ней приложить неприхотливый характер – цены бы ей не было как жене.

Видел, как к воротам подъехала машина, из которой вышла Марьянка и зыркнула во двор. Его видно высматривала, но не нашла. Долго не разговаривали, значит, не успела Анька рассказать о ссоре. Да она может и вообще не рассказать, Анька не любит жаловаться. Открыли багажник и загрузили какие-то коробки, и еще на заднее сиденье несколько закинули.

На обед его позвал Сашка, он больше всех любил отца, и когда тот находился дома, не отходил от него ни на шаг.

– Ну что, мой самый главный помощник? – намыливал руки хозяйственным мылом Павел, – отпустит нас мамка на пруд после обеда?

– Зачем на пруд? – деловито рассуждал Шурик. – Пошли на речку, там лучше. Костер запалим.

Павел цокнул и отрицательно мотнул головой.

– Не сегодня. На речку в ночное время позже отпросимся. А сегодня всех пацанов берем и идем на пруд раков ловить.

Шурка даже рот прикрыл, чтобы не завизжать от радости. Он прыгал на месте и трусил полотенцем.

– Рыбалка-рыбалка, – твердил он постоянно.

Павел вытер насухо руки, закинул полотенце на плечо, перехватил сына за талию и поднял. Сашка чуть не перекрутился головой вниз, а ногами кверху. Павел его перехватил так, чтобы голова не перевешивала, но при этом сын находился в горизонтальном положении. Сашка от радости подергивал ногами и хохотал.

– Все, пошли обедать, мать заждалась.

– Вот она обрадуется, – пыхтел снизу Сашка.

– А что мама тете Марьяне дала, ты не знаешь?

– Знаю.

Из Сашки вышел отличный «Павлик Морозов». Готов все всегда рассказать и, если надо, даже проследить за тем, что делает или говорит мать. Это у старшего ничего невозможно добиться, а Шурка – открытая книга.

– И что это?

– Тетя Марьяна маме помогает в большом городе молочку продавать. Мама сама делает сыр, творог и масло, а тетя Марьяна, она же в большой больнице с недавних пор работает, там людей много, все сыр любят.

– Ясно, ну пошли быстрее…

Сборы вышли недолгими: удочки, садок для раков, много еды, несколько полотенец, покрывало и пару пачек детского пюре для Макарона. Павел демонстративно поцеловал жену при детях в щеку и сказал: «Пока».

– Всем пока, – замахала Аня рукой и улыбнулась попытке мужа извиниться, – домой когда?

– Вечером, – деловито ответил Шурка, – эх, жаль нельзя до утра.

– Нельзя, – строго повторила Аня, – чтобы у некоторых не возникло недопонимания.

– Вечелом плидем с лаками, – махал пустым садком и оборачивался Джеджик.

Федя шел немного впереди с удочками и пакетами. Макар сидел на руках у отца. Он постоянно смотрел на мать через его плечо, улыбался и посылал Ане воздушные поцелуи. Анна тоже ему послала поцелуйчик и помахала рукой.

Два часа спустя Аня заварила любимый кофе в турке, достала из холодильника тарелочку с нарезанными ломтиками колбасы и сыра и раскрыла книгу.

«– Мистер Сайрес, как Вы думаете, существуют ли острова для потерпевших крушение?

– Что Вы хотите этим сказать, Пенкроф?

– Я хочу сказать, острова, которые созданы специально для того, чтобы около них было удобно терпеть крушение, и чтобы бедняги вроде нас могли легко выйти из всякого затруднения.

– Возможно, что такие острова и существуют.»

Аня не успела прочитать и нескольких строк, как рядом на столе зазвонил телефон. Она вздохнула, отпила быстро глоточек кофе и взяла трубку.

– Добрый день, баб Нюр.

Это звонила бабушка Нюра, у которой Аня арендовала шатер. С утра его разобрали отец и свекор и вернули хозяйке, поэтому женщина удивилась звонку и немного забеспокоилась.

– Анечка, – звучал приятный располагающий голос старушки, – я не могу найти гирлянды. Не знаю, куда их успела уже спрятать. Мастера собрали шатер, ты же знаешь, у меня скоро день рождения, и я хотела, чтобы они и огоньки повесили сразу, но вот незадача, потеряла их.

Анна встала и подошла к окну. В саду теперь стало пусто, трава зеленая и аккуратно выстриженная Аниным папой, деревья, красивые и пушистые, радовали глаз.

– Извините, баб Нюр, в саду ничего не осталось. Я, правда, не пойму, куда они могли деться.

– А ничего, детка, поищу. Я помню, твой папа все заносил. Ох и память у меня стала, а все года-года…

Старушка отключила мобильник, и Аня снова села за стол. Она взяла книгу в руки и притянула к себе. Легкий ветерок ворвался в распахнутые двери и развеял занавески, Аня глянула вперед и тут же подскочила. Вышла во двор и приподнялась на цыпочки, стоя на крыльце. Вдалеке, в конце огорода, около куста сирени, там, где располагалась калитка на противоположную улицу, на столбе стояла светлая, одиноко забытая картонная коробка.

Аня еще раз тяжело вздохнула, метнулась к столу, захлопнула книгу, ловко закинула ее на привычную полку и выбежала во двор.

«К концу года может быть и дочитаю» – промелькнула мысль в ее голове.

Глава 12. Работать любой ценой.

Когда Ева, хлопнув дверью, вышла, она тем самым поставила жирную точку в их отношениях с мужем. Уже никогда Николай не посмотрит на ее как прежде, никогда не станет умиляться ее детской наивности, не назовет ее «моя маленькая транжирка».

Николай такой человек, который на многое способен закрыть глаза, особенно в бытовых вопросах. Он вполне сам может приготовить ужин, даже если сутки перед этим в аду сражался за жизнь пациента. Если больной выжил, и хирург победил, а в основном так и случалось, Аверин чувствовал себя вполне счастливым человеком.

Еву он любил, и рана на сердце образовалась достаточно глубокая. Любил ни за что, а просто так. Не слушал бабушку, да и никого не слушал, но сегодня эту самую любовь Ева собственноручно разбила на такие мелкие осколки, что и не собрать.

Николай не стал завтракать, а просто, закрыв квартиру в том состоянии, в котором она была, отправился в больницу. Он поднялся в отделение вовремя и уже уверенно шел по коридору, понимая, какие задачи перед ним стоят. Ночь провел без сна, но спать не хотелось, как и есть.

– Коля! – окликнул его Громов. Они познакомились еще на первом курсе мед университета, и сейчас Дмитрий по взгляду друга понял, что произошло нечто очень серьезное.

– Слушай, ну если настолько плохо, сказал бы. Я бы еще на сутки остался.

– Не стоит, я справлюсь, – твердо заявил Николай.

Аверин умел глубоко прятать свои чувства и быть спокойным даже в самой критической ситуация, профессия наложила отпечаток на его характер. Он пытался найти объяснение всему, а когда не находил, бывало по долгу мучился, как это получилось сегодня.

Ева ушла, а причины он все еще искал в себе. Если рассказать бабушке или Димке, они, конечно, будут на его стороне, а ему хотелось, чтобы оценка его поведению далась независимая, но только такого человека нет. Да и Аверин сам себе всегда был и психологом, и критиком. Сейчас же вопросы оставались, но их необходимо отложить, ведь пациенты ждать не могут. В нем нуждаются, и это важно.

– Уверен?

– Уверен. Все нормально будет.

– Короче, я до восьми вечера поработаю. Ты займись операциями. Твои ребята, ты их лучше меня знаешь, а я основной прием прикрою. Да и некоторые рыжие-бесстыжие, видимо, мне вызов бросить пытаются, а ты же знаешь, я человек азартный. Она подменилась с Кристиной и теперь как бы за нее отрабатывает. Не запрещено ведь. Разочарую бестию, как считаешь?

– Развлекаешься? Только ты смотри особо не нагнетай, а то я не способен сегодня выслушивать женские излияния души. Мне надо действительность переосмыслить.

– Я понимаю, что рассказывать не станешь, не такой ты человек. Просто скажи, не помирились?

– Нет.

Больше Николай ничего не добавил, а дальше сверился с часами и отправился в операционный блок. Ему удалось мобилизовать все свои внутренние резервы и выложиться по полной. Он контролировал и спасал, как и всегда.

Аверин не мог сейчас расслабиться и не имел права даже на малейшую ошибку. Рука не дрогнула, и сразу же через двадцать минут после завершения сложной операции еще одна не менее тяжелая. Этих мужчину и женщину привезли еще вчера по скорой, ДТП. Серьезно пострадали оба и находились в реанимации. Для проведения операции необходимо тщательно изучить анализы, рентгеновские снимки, результаты ЭКГ и УЗИ. Сегодня с ним в паре работает нейрохирург, так нужно. Решили два раза наркоз не давать, но Ветров Андрей Павлович был тем нейрохирургом, которому Аверин доверял.

За состоянием пострадавших этой ночью следил Громов, но браться оперировать не стал. Сейчас же понял, что обязан взять отделение на себя, пока его друг и Ветров борются за жизни пациентов.

После трех часов пополудни Громов заметил Марьянку, выглядящую сегодня очень уставшей. Зачем она подменилась, Дмитрий наверняка не знал, но думал что из-за него, и сегодня для нее это вторые сутки без сна.

– Марьяна Витальевна, а Вы знаете, что от работы кони дохнут?

Женщина вздрогнула и тут же обернулась.

– Дмитрий Викторович, Вы?

– Ой, сколько удивления и волнения. Неужели Вы…

– Просто не ожидала Вас встретить, и понимаете… – договорить им не дал медбрат Вадим.

– Дмитрий Викторович, там два ребенка поступили: мальчик восьми лет и девочка, ей три.

– А что с ними не так? – Вадим держал в руках два рентгеновских снимка.

– Вот…

Дмитрий перестал пожирать взглядом и без того засмущавшуюся Марьяну и переключил свое внимание на снимки. На одном инородный предмет, похоже на монетку номиналом два рубля. А на втором маленькая батарейка капсуловидной формы. Мужчина едва усмехнулся:

– Что это с детьми сегодня? Решили испытать свой организм на прочность? Хорошо хоть не магнитные шарики. Помнится, намучились мы тогда с Ванюшкой. И родители тоже куда смотрели? Хотя пацану восемь уже исполнилось. Ладно, идемте, посмотрим на героев сегодняшнего дня.

В приемнике находились перепуганные родители мальчика. Сам ребенок взволнованным не выглядел, он сидел, уткнувшись в телефон, играл, и совершенно не хотел отвлекаться.

Светловолосая голубоглазая девочка в красном костюмчике с любопытством оглядывалась по сторонам, она явно боялась врачей. Громов, встретившись взглядом с мамой малышки, тут же снял халат и отдал его Марьяне.

– Подержите, пожалуйста, – чуть ли ни на ухо шепнул Громов, а девушка нервно провела ладонью по щеке. Ей стало щекотно от неожиданного, почти телесного, контакта со своим начальником. Она тут же засмущалась.

– Что Вы делаете?

– Марьяна, Ваши фантазии далеко Вас заведут.

Громов сделал удивленное лицо, но тут же улыбнулся. Потом он шагнул к девочке.

– Ну что, принцесса, привет. Гляди, какой молоточек. Хочешь посмотреть? Держи.

– Па-ивет, – забавно громко ответила девочка.

– Спешу Вас обрадовать, батарейку она действительно съела. Марьяна, оформляй, понаблюдаем пару дней. Не выйдет, придется доставать.

Женщина тут же прослезилась.

– Тише, давайте лучше надеяться, что все обойдется. Может и ничего страшного. И посмотрите так, на будущее, чтобы у малышки в доступе находились такие игрушки, которые она точно не проглотит.

– Мягкие?

– Почему обязательно мягкие? Без мелких батареек, которые можно засунуть в рот. А пока девочка выглядит неплохо, активная, так что будем надеяться, все обойдется.

Марьяна кивнула и поспешила проводить маму и ребенка в отделение. Громов перешел к мальчику.

– Привет, боец.

– Ай, не мешайте, я уровень прохожу.

Ребенку никак не хотелось отвлекаться от процесса. Черноволосый кареглазый мальчишка явно много времени проводит на улице, но и, вероятно, про гаджеты не забывает. На белоснежной футболке изображены герои игры «Майнкрафт», самые модные джинсовые шорты, смарт-часы на руке и белоснежные кроссовки – мальчика очень баловали.

– Миша, ну-ка отдай сюда телефон. Врач посмотрит, – строго проговорила мама мальчика.

– Это не врач. Где его халат? – отозвался мальчишка. Громов осмотрелся. Марьяна аккуратно сложила сей предмет гардероба и оставила на подоконнике. Мужчина едва усмехнулся, снова накинул халат и посмотрел на мальчика.

– Рассказывай, Миша, зачем два рубля съел? Это Тане простительно, ей три годика, изучала окружающий мир. Ты-то уже парень взрослый.

– На спор съел. Ванек сказал: «Слабо тебе». А мне не слабо.

– Миша, – тут же отозвалась мама.

– Так, – Громов посмотрел на снимок и добавил, – Михаил, я так понял, это не сегодня случилось?

– Нет, это мы в воскресенье поспорили, а маме я сегодня сказал.

После этих слов Громов понял, что как раз этот ребенок легким испугом не отделается.

– Ну что ж, Миша, придется тебе у нас задержаться.

Марьяна отправила другую медсестру, и сейчас Громов заметил подмену.

– Дмитрий Викторович?

Высокая кареглазая женщина с короткой стрижкой и серьезным лицом вопрошающе смотрела на врача.

– Катя, анализы, УЗИ, ЭКГ – все через час жду у себя, и готовьте мальчика.

– Как готовить? А кто оперировать будет?

– Я буду. Ждать нельзя.

Миша отложил гаджет, и, оценив ситуацию, стартанул к выходу, но был пойман анестезиологом, который как раз проходил мимо.

– Миша! – подбежала мама. – Ну как так-то?

– Мама, я что? А как доставать-то? Резать что ли?

– Нет, тут по-другому достают, – попыталась успокоить ребенка женщина, которая едва сдерживала слезы.

– Правда?

– Правда, – уверенно заявила мать Миши, а Громов одобрительно кивнул. Сам же не стал вдаваться в подробности. Операция не сказать, чтобы минутная, и может иметь последствия.

Дмитрий два часа спустя уже находился в операционной, когда к нему присоединился Николай.

– Ты чего, своих уже прооперировал? – удивился Дмитрий.

– Там все нормально, что у нас с парнем?

– Два рубля съел, – запросто ответил Громов вполне определенно. Они любили так серьезно разговаривать: вроде бы и шутили, но никто не улыбался при этом.

– На спор?

– Ну конечно. Кто по доброй воле деньги глотает? Послушай, я вот когда время свободное выдастся, научный трактат напишу. И название такое: «Чего нельзя делать на спор». Ты вспомни того парня, что на спор на вагон ночью залез.

– Громов, потеряли мы парня. Девяносто процентов ожога было, промучился только.

– А зацеперы эти? А те, кто возле машины пробегают на скорость?

– Уголовная ответственность за подобные идеи не предусмотрена, а надо бы. Пиши, Дима, трактат, пиши, только те, кто на спор деньги ест, его читать не будут. И ты будешь продолжать спасать этих героев нашего времени в шортах и с рогаткой в руках.

– С гаджетами.

– Что?

– Наш герой с гаджетом в руках.

– Что там с анализами?

– Поздновато поступили. Не вчера проглотил, дня четыре прошло.

– Ну, этим нас не удивишь. Ладно, идем спасать Мишу, пока у меня время есть.

– Как ты вообще?

– По сравнению с Мишей – неплохо. Послушай, а там еще девочка что-то проглотила?

– Да, батарейка в кишечнике. Надеюсь, сама выйдет.

– Шансы есть?

– Есть, – утвердительно кивнул Громов и зевнул.

Два друга вошли в операционную одновременно. Сегодня Мише повезло, два опытных хирурга удачно извлекли монетку, которая осталась в желудке и не собиралась его покидать. Операция средней степени тяжести, но организм молодой, и мальчик быстро поправится.

***

Через день девочка Таня порадовала удачным походом в туалет.

– Вышла, вышла! Она вышла! – мама девочки влетела в кабинет Николая без стука. В этой же палате лежал Миша. Ему повезло меньше, но и он шел на поправку.

– С чем Вас и поздравляю. Контрольные анализы сдадим и готовимся к выписке.

– Правда?

– Конечно, правда. Мне нет смысла вас больше держать.

– Спасибо!

– Да я и не сделал ничего. Ваша Танюша молодец, и у нее хороший Ангел Хранитель. Удачи. Все назначения на посту медсестры.

***

Николай подал на развод, как только появилось свободное время. Не смотря на усталость и тяжелые мысли в голове, Аверин радовался и за Таню, и за Мишу. Тяжелых, по-настоящему тяжелых и безнадежных, пациентов не было, и со спокойной душой в конце недели мужчина решил отправиться в Марьино. У любимой бабули намечалось торжество, и хирург накупил для нее всяких интересных штуковин и аксессуаров для гадания и ритуалов.

Бабушка нашла себе новое увлечение, и внук решил ее поддержать. Он не мог сдержать улыбку, вспоминая о ней.

Неделя выдалась непростой, особенно со сном была напряженка, и Николай мечтал выспаться в любимом доме своей бабули. Откусывая пирожок с капустой, купленный в придорожном кафе, мужчина уверенно вырулил на федеральную трассу.

Аверин отправился в Марьино…

Глава 13. Карта под фото, и фото под картой…

Марьино

Аня схватила коробку и быстрым шагом направилась к бабе Нюре. Хозяйка крутилась неподалеку во дворе, потому калитку открыла быстро.

– Мне так неудобно, – сразу стала извиняться Аня, – стояла Ваша коробочка одинокая, на столбе забытая. Хорошо за кустом не видно ее было, а то унесли бы мигом.

– Да что там особо ценного-то? – махнула рукой старушка. – Проходи, Аннушка. Теперь тебе придется мне помочь их развесить, минуту назад работники-то отъехали.

Аня переступила ворота и осмотрелась. Тут царила такая ухоженность, что неудобно становилось: роскошный сад с уютными беседками и чугунными скамейками, ножки которых выполнены в виде мифических существ. Она, конечно же, слышала, что всю эту красоту бабе Нюре обеспечивают дети. Сама старушка не желает переезжать, пока силы есть.

Бабушка повела молодую женщину вглубь своего двора. Аня услышала негромкое журчание воды, словно горный ручеек рядом, и остановилась.

– Что такое? – насторожилась и старушка.

– Ничего, – немного смутилась Аня, – показалось, будто что-то журчит.

– Так и не показалось, – рассмеялась хозяйка дома. Она повернула направо и поманила девушку за собой. Анна прижала коробку к боку и свободной рукой отодвигала наклоненные ветки жимолости, гортензии, при этом чуть не оцарапала щиколотку о колючки японской айвы.

Старушка провела ее короткой ровной дорожкой, по краям которой шестью большими буграми, по три с каждой стороны, росли огромные кусты лаванды. Каждая из женщин не удержалась и отщипнула с верхушки кусочек. Аня растерла между пальцами листик и вдохнула запах растения. Не сказать, чтобы ей очень нравилось, как пахнет лаванда, но, несомненно, это интересное и красивое растение.

Изумление вызвала представшая на пути ротонда. Колонны ее выкрашены неопределенным цветом: он одновременно казался и бежевым, и розовым. Всю поверхность колонн украшали лепные вьющиеся листья винограда.

Аня как завороженная, с раскрытым ртом, вошла вовнутрь и покрутилась, задрав голову. С потолка на длинной цепочке свисала кованая лампа, а мягкие сиденья так и манили к себе.

Внизу раскинулись кусты вереска и дурмана, вокруг просвета беседки аркой вилась плетущаяся красная роза. Ее яркие цветки уже распустились и кровавыми букетами свисали вниз, источая тонкий вкусный аромат.

– Ухты-пухты, – заворожено выдала Аня и посмотрела на смеющуюся старушку.

– Нравится?

– А то! – восторженно выдала женщина и тоже засмеялась.

Баба Нюра махнула рукой и пошла дальше. Анна еще раз осмотрела ротонду и с сожалением покинула ее. Пройдя буквально десяток шагов, она оказалась возле небольшого прудика. По центру его из камней возвышалась ступенчатая конструкция, по камням сверху струилась вода, образуя затейливый водопад в три каскада. Звук этой воды и привлек внимание Ани. Справа в водоеме росли лотосы, всего три стебля, но у каждого виднелся бутон, готовый вот-вот распуститься.

Аня никогда не видела лотосов вживую, только на картинках, и ей показалось, что эти цветы обязаны вкусно пахнуть. Она поставила коробку и наклонилась к крайнему стеблю, но только она склонилась, как чуть не вскрикнула от испуга и неожиданности. Из воды вынырнул достаточно крупный рот и начал делать хватательные движения.

Женщина ойкнула и отпрянула. Испуганно глянула на хозяйку, а та спокойно стояла рядом и по-доброму улыбалась.

– Испугалась, милая? Не бойся ты этих увальней, они просто обожают, чтобы их гладили, да есть давали.

Аня была шокирована всем увиденным. Она никогда не была в этом дворе и даже не подозревала, какая красота находится буквально через две улицы от ее дома!

– У Вас тут настоящий райский сад. Очень красиво. Так загадочно, таинственно, и даже не верится, что такое может быть на свете.

Аня села на край пруда и опустила руку в воду. Около ее ладошки тут же появилось еще две толстенькие спинки. Это оказались три красивых декоративных карпа: один белый с крупными золотыми пятнышками и два с красными. Рыбины извивались вокруг ее пальцев и требовали ласки. Аня немного боязливо проводила пальцами по чешуйчатым бокам. Ей стало одновременно и страшновато, и так любопытно.

– Интересное хозяйство тут у Вас, баб Нюра, – говорила Аня и любовалась рыбами, – мой Шурка, будь такие у нас дома, уже бы удочку закинул. Он у меня весь в отца – страстный рыбак растет.

– Дороговатый улов бы вышел, – ответила старушка.

Аня наклонилась и втянула воздух около бутона лотоса.

– Вы считаете? – встала она и с сожалением вздохнула. – А я почему-то решила, что эти цветы просто обязаны вкусно пахнуть.

Аня взяла коробку.

– У вас невероятный сад. Спасибо, что показали. Я в шоке, если честно. В культурном. Но время идет очень быстро, поэтому пройдемте, развесим гирлянды, да я побегу.

Баба Нюра взяла Аню под левую руку, и они вместе пошли по тропинке.

– А ты приходи дней через пять, – тихо говорила она, – лотосы пахнут и даже очень приятно, но у них слабый запах, и источают легкий, но заметный аромат они только когда цветут, а цветут лотосы всего ничего: не больше трех четырех дней.

– А чем они пахнут? Я очень хочу посмотреть на них, но мне неудобно, – призналась Аня.

Она точно знала, что не придет ни за что на свете только ради праздного любопытства поглазеть на их цветы.

– Ну… – раздумывала старушка, – как тебе сказать чем? Я бы сказала, слабым запахом леденцов. Да, они пахнут водой и леденцами. И надо прямо засунуть нос в самый венчик, чтобы почувствовать, как пахнет этот цветок.

Аня рассмеялась.

– Красивые скромники, эти ваши лотосы.

– Ну что ж поделаешь, – хитро скосила глаза баб Нюра на Аню, – бывает. И среди людей тоже есть красивые… скромницы….

Вокруг шатра располагались причудливые фигуры, выполненные из пней. Невероятная фантазия автора из коряг изготовила сказочных персонажей всех мастей. Пока Аня вешала гирлянды, посматривала на все эти скульптуры, сотворенные вначале природой, а после ограненные умелой рукой талантливого человека. Чуть позже женщина не выдержала и подошла, чтобы потрогать руками невероятное произведение искусства, а потом обошла его по кругу. Тут она заметила вмонтированные светодиодные элементы, светящиеся в темноте, создавая интересную подсветку скульптур.

– Это кто у Вас такое делает? Сын?

Хозяйка сидела за столом в шатре. Она взглядом оценила работу Ани и осталась довольной.

– Нет, Аннушка, у меня одна дочь, не дал бог больше. Да и не надо, – старушка перебирала в руках колоду странных больших карт, – какая у меня дочь, так и этого довольно.

– Извините, – стушевалась Аня. Она не хотела обидеть хозяйку. Откуда ей было знать, какие отношения у старушки с детьми. Она вообще думала, что у баб Нюры много детей, и все они дружные и очень богатые. И вот как некрасиво получилось. Она указала рукой в сторону калитки.

– Не надо меня провожать. Спасибо за невероятную экскурсию. Мне уже пора.

– Сядь! – неожиданно твердо скомандовала хозяйка.

Аня не могла не повиноваться. Она сглотнула образовавшийся комок в горле и села на краешек стула. Баб Нюра на нее не смотрела, она уже раскладывала перед девушкой карты. Они имели очень красивую рубашку: яркие цвета изображали непонятные Ане узоры и картинки. Сами карты явно тяжелые, из плотного картона, их хотелось рассматривать и рассматривать. Аня поджала руки к животу и терпеливо ждала, наблюдая за руками баб Нюры. Та между тем начала раскладывать карты в ряд в пять стопок.

– Зато у меня есть замечательный внук! – широко улыбнулась и подняла глаза на Аню баб Нюра, – он моя награда за все. Всем этим добром ему одному обязана. Так что, Аннушка, не переживай. Я не обиделась.

– Я не…

Аня запнулась, растерялась, не зная, что и сказать, ведь ей неизвестно, какие отношения у баб Нюры с детьми, да и вообще она не в курсе, кто у нее, сын или дочь. И про внуков не думала. Хотя в таком возрасте у людей наверняка уже и внуки взрослые. И ей оказалось очень неприятно, что она невзначай влезла туда, куда ей не следует.

– Сразу видно, кто у нас в селе не собирает сплетни, – попыталась разрядить гнетущую обстановку шуткой баба Нюра, – а я думала все уже вымерли. А нет, есть еще парочка ископаемых.

Аня вяло улыбнулась и опустила глаза. Она уже очень хотела домой. Время шло неумолимо быстро. Баба Нюра приятная старушка, но у Ани все по расписанию. Она и так уже пропустила время кормления телочки. Голодный ребенок наверняка уже измучился в ожидании хозяйки.

– Эти скульптуры я увидела в парке Лога, – продолжала медленно раскладывать карты хозяйка, – и так влюбилась в них, что Коля не смог мне отказать и заказал несколько. Ты была там, видела какие там красоты?

– Ну как Вам сказать… – смущенно пожала плечами Анна.

Она вообще нигде не была дальше своего родного района и естественно даже не подозревала о существовании данного парка.

«Где он расположен? И какой направленности?», ей неловко признаваться в том, что кроме родного села и Новолабинской она нигде больше не бывала, а еще раза два в своей жизни она была в Ростове. Вот и все ее путешествия по миру.

– Как? – округлила глаза баб Нюра. – Хутор Старая Станица, недалеко от Каменск-Шахтинска! Это от нас всего километров двести пятьдесят. Я сама родом из Верхних Грачиков, а замуж вышла, так муж сюда и привез в Марьино. С тех пор я и влюблена в эти места.

– Далеко, – вяло оправдалась Аня, – знаете, мне уже правда пора.

– Хох, да разве ж это далеко? – улыбнулась баб Нюра. – Выбери, пожалуйста, девонька, любые три карты. Я весь мир объездила, и для меня, конечно же, это расстояние – не расстояние. Но раз не была, что ж, бывает. Советую обязательно съездить всей семьей.

Аня не хотела больше разговаривать, у нее уже совсем не осталось времени, но старушка никак не отпускала, а у нее самой не хватало наглости просто встать и уйти. Поэтому она предпочла побыстрее вытянуть любые три желаемые карты, только чтобы это скорее закончилось.

– А как?

– Из любых трех стопок, что тебе приглянутся, выбери любые три карты. Откуда желаешь, вытаскивай.

Аня, не раздумывая, достала из двух крайних стопок, из самых серединок, а также из центральной, по карте и протянула их хозяйке. Баб Нюра улыбнулась и взяла карты. Не показывая Ане лицевые стороны, напряженно уставилась на картинки.

На центральной карте непонятно откуда приклеилась маленькая фотография, два на три, Николая. Старушка глянула поверх карт на погрустневшую Аню, и, заметив, что та не наблюдает за ее руками, аккуратно попыталась стряхнуть фотографию на стол, а после энергичными движениями все перемешала и снова разложила все карты в пять стопок.

– Еще раз выбери, – кивнула она головой.

– Не получилось? – удивленно рассматривала Аня стопки и уже думала, откуда вытянуть. – Скажите, а зачем Вы мне гадаете? Я не люблю, если честно, всего такого непонятного. Не обижайтесь.

– Нет, что ты, – невозмутимо соврала баб Нюра, – я потомственная ворожея! У меня все всегда получается.

– Ну ладно, – согласилась Аня и протянула новые три выбранные карты. На этот раз она не сводила с гадалки вопросительного взгляда. Ее подруга Марьяна очень любила всякие такие забавы и даже иногда ходила к разным гадалкам, а потом так смешно рассказывала о своих похождениях. Ане стало интересно.

А вот баб Нюре было совсем не до смеха. Она никак не могла понять, что происходит? И как она снова подмешала к картам старую фотографию внука. На фото Коле семнадцать лет, он фотографировался на студенческий билет. Откуда вообще взялась эта фотография? И она снова словно примагниченная висела на карте, показывающей будущее Анны.

Старушка бегло осмотрела стол вокруг себя, убедилась, что она действительно снова неловко подмахнула фотографию. А Аннушка? Непостижимым образом дважды выбрала из такого количества карт три и оба раза к карте, показывающей будущее женщины, приклеивалась фотография Коли.

– Что-то не так? – обеспокоилась Аня. Ее насторожило замершее в напряжении лицо старушки.

– Все так, милая, – баб Нюра бросила карты и сгребла все остальные в кучу. Она так и не показала карты Ане и ничего ей не рассказала. – Все так, Аннушка. Все так… – приговаривала она, собирая свои гадальные принадлежности и укладывая в красивый ларец обратно.

– Ты, кажется, домой торопилась, милая?

Настало время Ане зависнуть от ситуации. Она встала из-за стола и не могла понять, что происходит. То ее никак не отпускали, теперь поторапливают.

– Да… торопилась… телочку кормить пора… – ответила женщина скорее себе, чем старушке.

– Ну вот и славно! – баб Нюра с громким хлопком опрокинула крышку ларца, – я тебя провожу!

– Я сама, не беспокойтесь.

Аня медленно пошла, но постоянно оглядывалась. Ноги у нее сделались ватными, а силы почему-то куда-то пропали, ее всю охватило внутреннее переживание. Она оглянулась, наверное, раз пятый. Старушка словно приросла к своему месту. Как подскочила резко, так и стоит до сих пор, руки на ларце с картами держит. Хозяйка дома не мигая смотрит на Аню, а лицо сделалось таким странным.

Невольно вспомнились слова Шурки про то, что она ведьма. По коже табуном пробежались мурашки. Аня еще раз оглянулась и невольно замерла. Баб Нюры в шатре уже не было, она словно исчезла в один миг. Ноги у Ани еще ниже присели, а мурашек стало гораздо больше, и разбегались они плотнее и не только по рукам, но уже и по ногам.

«Спокойно дойти до калитки» – вертелись в голове Ани мысли, «а там можно и побежать уже».

– Аннушка, погоди!

Окрик хозяйки дома заставил Аню замереть на месте, а она стояла уже у самой калитки, осталось только руку протянуть. Ей стало страшно, даже поджилки затряслись, но она заставила себя развернуться, и даже натянуто улыбнуться.

Баб Нюра подбежала к ней, а в руках она держала квадратной формы большую красивую банку матового стекла.

– Вот я растяпа, даже не отблагодарила помощницу мою. Это тебе, Аннушка, подарок.

– Спасибо, не стоило, – хрипло выдавила Аня и тут же прочистила горло, – это мы чуть не потеряли Ваши гирлянды. Так что…

– Нет-нет! – замахала руками старушка и силой сунула Ане банку так, что той пришлось обхватить ее руками, чтобы она не упала на плитку и не разбилась.

– Мне не сложно. Я сама делаю крема, это тебе крем для тела, чтобы кожа была нежной и напиталась витаминчиками.

Аня напряженно улыбнулась и посмотрела на банку. Она была и правда очень большой и красивой. Видно, что дорогой, с крышкой в размер банки. Целый матовый куб с неизвестным Ане красивым розовым цветком на этикетке.

– Совсем не выглядит, что это Вы делали, – усомнилась Аня, – тут такая этикетка.

– Верь мне, детка, – положила руку на предплечье Ани старушка, – крема и мази – мое давнее хобби. А упаковки? Чего теперь только в интернете нет. Это крем с запахом магнолии. Попробуй, не обижай старушку.

Аня успокоилась, страх отпустил. Она даже внутренне посмеялась над собой, что так легко струсила. Женщина тут же поблагодарила добрую бабу Нюру и быстрым шагом направилась домой.

Старушка сама закрыла калитку, но не ушла. Она через щель задумчиво наблюдала за удаляющейся спиной своей гостьи, а волнение сейчас росло в душе бабушки. Она озадачилась, правильно ли поступила, подарив Анне крем с запахом магнолии…

Глава 14. А мы меняемся…

Ростов-на-Дону

Марьяна пыталась помочь всем в родном селе Марьино. Бабушка просила грядки прополоть, мать лекарства купить, сестра за племянником Ваней присмотреть, которому пять лет, поэтому женщина уставала, но очень часто моталась к себе в село. А ещё с отцом проблемы, так как он злоупотреблял алкоголем, да и подруге надо помогать.

Чтобы с племянником завтра посидеть, сегодня она снова сменилась, бросила взгляд на табель рабочего времени и поняла, что Громова не встретит. Марьяна захватила с собой сумку с творогом и сметаной, а еще пару кусочков сыра взяла на пробу – санитарка тетя Валя просила.

Она еще с утра почти все раздала среди медработников, и осталось-то совсем чуть-чуть, но продукт скоропортящийся, и надо торопиться.

Ничего не предвещало беды, но, заходя с пакетом в ординаторскую, Марьяна чуть не натолкнулась на широкую спину Громова. Запах одеколона она узнала: аромат едва уловимый, ненавязчивый, и ей он очень нравился, но в этом она уж точно даже самой себе не признается.

– Марьяна Витальевна, у Вас такой взгляд. Что, снова Вас разочаровал? Вы не рады меня видеть? Чего замерли?

Губы мужчины изогнулись в полуулыбке-полуусмешке, а глаза самым наглым образом ее рассматривали.

– Вас не должно было быть сегодня на работе. Почему же Вы здесь? – не сдержалась Марьяна и произнесла это вслух.

– Ох, встречный вопрос. Вы хотите видеть меня чаще? Вы же тоже на работе…

– Это ты, то есть Вы все специально подстроили, чтобы меня позлить. Я подменилась, и Вы каким-то образом об этом узнали. Ну знаете…

– Тише-тише, пройдемте ко мне… в кабинет.

Марьяна опомниться не успела, как он ловко взял ее за руку, буквально затащил в свой кабинет и закрыл дверь на ключ.

– Дмитрий Викторович, что опять? – женщина заметно занервничала. Его присутствие выбивало почву из под ног. Громов не упускал возможности прикоснуться к ней: то невзначай, а то намеренно, отчего такие бабочки в животе появляются, что дух захватывает…

– Опять что? – усмехнулся Дмитрий. – Боитесь, что поцелую как в прошлый раз? Будете хорошей девочкой и отделаетесь легким испугом.

– Испугом?

– Марьяночка, я сегодня на работе, потому что так надо, а Вы хоть и яркая как солнышко, но не все вокруг Вашей персоны вращается. Знаете, я почти уверен, что Вы горячая, и способны согреть, а кого-то даже испепелить. Но послушайте, не нужно пытаться со мной играть. Я вижу Вас насквозь…

«Господи, боже ты мой, ну зачем я этот творог принесла в отделение. Сейчас точно уволит. Пожалуйста, ну хоть кто-нибудь постучите в дверь», и бог услышал молитвы женщины.

В дверь действительно постучали. Громов недовольно посмотрел на Марьяну, он знал, что она сейчас улизнет.

– Попробуйте только сбежать. Пожалеете, если рискнете. Вы поняли меня? Вы еще не показали мне содержимое этого пакета.

Дмитрий подошел к двери и провернул ключ в замке. Марьяна же переместилась к столу. В кабинет прошла Кристина, медсестра с 4 этажа, и оценила, как раскраснелось лицо Марьянки.

– Извините, мне срочно нужно в туалет, – его огненная птичка упорхнула.

– Куда?

– Дмитрий Викторович, Вас Вадим искал, у него вопрос по практике, – пролепетала Кристина, но Громов, оценив, что дело не такое уж срочное, бросился за Марьяной, устремившейся к лифту.

Двери почему-то не спешили закрываться, а потом, откуда ни возьмись, в лифт прошли еще восемь человек, в том числе Громов, которого прижало к Марьяне.

Она рассматривала пуговицы его медицинского халата, не в силах поднять голову выше. Ниже на этаж, когда двери лифта разъехались, зашли еще три медработника, и стало заметно теснее.

– Какая же Вы и вправду горячая, – тихо-тихо шепнул Дмитрий. Он склонился к ее уху. – Что в пакете, Марьяночка? Что Вы прячете от меня?

На первом этаже все вышли, а Дмитрий нажал кнопку лифта, которая закрыла двери прямо перед носом рыжеволосой медсестры. Они остались вдвоем.

Марьяна чувствовала себя кроликом в одной клетке с тигром. Ее слегка растрепавшиеся волосы сильнее завивались, щеки раскраснелись, дыхание сбилось. Когда между мужчиной и женщиной вот такое невероятнее притяжение, разум отказывается понимать, и сложно сопротивляться.

Громов притянул Марьяну в свои объятия и поцеловал, сминая нежные губы и вторгаясь в ее рот языком, чем вызвал шквал новых ощущений…

Марьяна пару лет назад встречалась с парнем, это был Вовочка, бывший одноклассник. Но все как-то не заладилось и в серьезные отношения не переросло. Теперь Вовочка забылся, и его вялые попытки ухаживать тоже. Слишком скромный, и иногда такое отношение может приносить боль. Марьяна с тех пор поняла, что мужик должен оставаться мужиком. На свидания ходила, но довольно скоро наступало разочарование, и все заканчивалось.

Поцелуй хирурга не сравнить с робкими касаниями губ Вовочки. Она чувствовала себя женщиной рядом с Дмитрием, такой нежной, даже изящной. Марьяна уперлась руками ему в грудь, но оттолкнуть мужчину оказалось не так-то просто.

Мгновение, и двери лифта разъехались, а Марьяна с силой прикусила язык Дмитрия и бросилась бежать. Громов быстро пришел в себя и устремился за медсестрой.

Комната отдыха на верхнем этаже в зоне для вип-клиентов и двое вполне взрослых людей: медсестра и хирург. Одна палата пустовала, и Марьяна молниеносно кинулась туда, но ключей не оказалось, и удерживать дверь долго она не могла, а ее начальник-хирург оказался тут как тут.

Девушка пробежала к столу, он за ней, и теперь это напоминало игру.

– Отвечайте, что в пакете? – нарушил тишину Дмитрий.

Язык саднило, и это заставляло вспомнить, насколько у нее острые зубки, что вызвало не только раздражение, но и иные ощущения.

«А вдруг уволит?» – пронеслось в голове у Марьяны.

– Ничего. Там прокладки гигиенические, у меня эти дни.

– Что, Марьянка? Не злите меня, прошу.

Женщина применила отвлекающий маневр, бросилась к двери, но была поймана за руку и не удержалась на ногах, а поскольку Громов этого не ожидал, через минуту оказался лежащим на диване, к тому же придавленным Марьяной.

Она всем своим телом прижимала его, но одна рука осталась выдвинута в сторону вместе с пакетом, а Громов запросто дотянулся до ее секретной ноши и забрал злосчастный пакет.

Увы, но размах рук Дмитрия явно внушительнее, чем у медсестры. Он осторожно отстранил женщину и заглянул внутрь пакета.

– Что это? Творог и сметана? – Громов не удержался от смешка. – А чего тогда бегала? Я уж думал запрещенку какую притащила, – Дмитрий вдруг перешел на «ты». Иногда он так делал.

Рыжая медсестра казалась ему в определенные моменты такой родной, а запах сладких духов с оттенком ванили его еще больше заводил. Хотелось касаться ее губами, ласкать и не отпускать, но объективных оснований поступать так не находилось, что его очень злило.

Иногда просто хотел сказать «Моя» и все, и даже согласия не спрашивать, но так невозможно. К тому же, кто на физическом влечении отношения строит? Только если безумцы.

– Я? Да как Вы смеете обо мне такое думать? Я, между прочим, порядочная женщина в отличие от Вас, – Марьяна высвободилась и поправила костюм медсестры.

– Ты права, я на порядочную женщину при всем желании не похож, – Громов тоже поднялся, но получилось так, что стоял он теперь очень близко.

– Опять Вы смеетесь надо мной? Отдайте творог, – Марьяна потянулась за пакетом, и их пальцы соприкоснулись. Током от этого мимолетного контакта прошибло обоих, но внешне оба виду не подали.

– Только творог? – удивленно приподнял бровь Дмитрий. Ее волнение ему нравилось.

– И сметану, – Марьянка забрала-таки пакет и выдохнула. Получилось прерывисто.

– У тебя на весь товар покупатели имеются?

– Нет, на один творог так и не нашла. Хотите купить?

– Марьянка, нет. Зачем он мне? Я молочное как-то не очень, мне больше мясо нравится.

– Послушайте, еще раз поцелуете меня, и я за себя не отвечаю.

– Что, боишься не сдержаться? – вопрос был вполне конкретным, открытым, но становилось уж очень опасно. Марьяна решила сменить тему. Это стало жизненно необходимо. Палаты на этом этаже полупустые, нужно срочно выбираться.

– Вы не расскажите Николаю Владимировичу про творог? – теперь Дмитрий заметил в ее глазах неподдельный страх и решил ретироваться.

– Не расскажу. Иди, работай, но еще раз сбежишь от меня подобным образом – накажу, и серьезно.

– Вы сами виноваты, – вздернув подбородок, заявила Марьяна.

– Я виноват? Ну знаешь, по-моему, это ты меня спровоцировала. Тебе доставляет удовольствие меня выбешивать, верно?

– Дмитрий Викторович, можно я пойду работать? Ой, чувствую, не до чего хорошего мы сейчас не договоримся.

– В самом деле? Марьяна, опасную игру ты затеяла. Смотри, доиграешься… Я ведь все прекрасно понимаю.

На телефон Громова пришло СМС. Очередное ДТП. Травмы средней степени тяжести, но пострадали пассажиры автобуса, и еще не всех привезли. На этаже, где работала Марьяна, находились дети, и она, оценив выражение лица хирурга, все-таки решилась спросить.

– Что-то случилось?

– Случилось. ДТП случилось. Ты же работать рвалась. Давай, пойдем, поработаем. Там народу поступает… В общем, дел невпроворот.

Громов позволил себе приобнять Марьяну, а она не успела ничего возразить, и так они вошли вместе в лифт.

«Снова лифт. Надо срочно поговорить с Аней. Почему Громов уже второй раз меня поцеловал? Неужели это такой способ меня наказать? А интересно, когда мужчины злятся, способны на поцелуи? Или только Дмитрий Викторович так делает? А еще кого-нибудь он так целует? Интересно, его только я до такой степени раздражаю или еще имеются бесячие медсестры? Попала ты, Марьянка. Вопросов много, а ответов… Нет, поразвлекаться со мной не получится. Я не такая. Какие еще «поразвлекаться»? Он просто тебя поцеловал. Ничего не значащий поцелуй не стоит моего внимания. Черт, а какой он темпераментный… Нет, никаких служебных романов. Ой, да что же делать-то?».

Марьяна от волнения закусила нижнюю губу и совершенно не обращала внимания на то, что Громов все это время за ней наблюдал. Он действительно зрелый мужчина и два плюс три давно сложил, но объясниться с рыжей глазастой и весьма характерной особой не решался.

Он поймал себя на мысли, что он желает ее как женщину, только вот ее характер действительно заводил его, так сказать, поднимал ему нерв. Он не мог оставаться равнодушным. Она в два счета выводила его на эмоции.

Его взгляд опустился к вороту медицинского костюма и чуть ниже. Дмитрий ощутил, как во рту пересохло, и им явно тесно сейчас в этом лифте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.