Владимир Бугунов
Исход

Глава 1

Ольна смахнула слёзы с глаз, наблюдая, как Пер – её Учитель и муж, бережно подхватив на руки тёплый комочек, завёрнутый в меховой лоскут, шагнул в шлюп. Неделю назад она родила ему второго ребёнка, девочку. Тремя годами раньше вот так же он увозил от неё первое и самое любимое чадо – Тарха. Мальчик был крупным, и при родах её душа едва не унеслась на небеса. Но всё обошлось. Повитуха Марфа не зря считалась лучшей из учениц Лайды. Она не дала выпорхнуть душе из терзаемого болью тела девушки.

И вот теперь – дочка. Ольна назвала её Тарой. Обычно младенцы сразу после рождения имели на голове тёмный или неопределённого цвета пушок. А у Тары на голове курчавились локоны цвета скошенной соломы. Синие глаза, стройный овал лица, чётко очерченные полные губы – всё указывало на того, кто был её отцом. Пер, увидев кроху в первый раз, даже охнул от удивления и долго не мог оторвать глаз от красавицы дочери.

Тару вслед за своим сыном Пер забирал с собой на центральную базу борейцев. Там, на острове Свагар, было уже несколько групп разновозрастных детей не только из племени русенов, но и ганишей, керумов. До двенадцати лет их в строгости и любви воспитывали небесные Учителя. Дети учили общий для всех язык, познавали счёт и другие премудрые науки. Они усваивали простейшие и самые необходимые знания об окружающем их мире, о добре и зле…

Повзрослевшими и во многом готовыми к решению различных жизненных ситуаций возвращались дети в свои племена, которые уже успели освоить самый северный и самый крупный полуостров Срединного континента. И уже тесно становилось им в этом тёплом, прекрасном раю, в который их перенесли из Арктиды их небесные Учителя. И даже в этом, ещё совсем юном возрасте, дети становились незаменимыми помощниками своим матерям.

Обнимая Ольну перед расставанием, Пер не скрывал грусти:

– К сожалению, наша полюсная пирамида начала давать сбои, а это плохой признак. Она служила нам тысячи лет, но, видимо, всему есть свой предел. Вам придётся покинуть эти северные земли и откочёвывать на юг, а лучше всего на юго-запад. При вашем движении на новые земли следи за тем, чтобы Ярило на закате всегда светило в правый глаз. Там, куда вы придёте, много рек, лесов, дичи. Через две большие реки вам придётся переправляться: Ени и Оо. За рекой Оо лежит Каменный пояс. Это богатые горы. Мы сами добываем там при необходимости нужные минералы для строительства пирамид и рабочих кристаллов. Там кузнецы найдут нужную руду и уголь, а вы – временные укрытия в горных долинах и пещерах. Вы найдёте там и хорошие почвы для посевов.

– Я повинуюсь тебе, мой муж и Учитель. И другое знаю: мама Лайда, выкормившая меня и других, не оставит без внимания и наших с тобой детей. Надеюсь, что они скоро вернутся к нам и станут опорой и подмогой для меня.

Она посмотрела в глаза любимому:

– Я чувствую твою тревогу. Твои мысли уже там, на Свароге или Туле…

Оглянувшись на толпящихся неподалёку соплеменников, Ольна одними губами произнесла:

– Наверно, пирамида, греющая наши земли, устала висеть в воздухе? Если она упадёт в море, всё вокруг изменится, да?

Ольна не знала доподлинно, как была устроена и как работала пирамида борейцев, но она знала, что всем будет плохо, если с ней что-то произойдёт, и самое главное – будет плохо её детям. Пер, держа свёрток с дочерью в одной руке, наклонился, обнял старейшину и легонько прижал к себе. Когда-то и она совсем ещё девчонкой попала с островов Арктиды, из машинного мира борейцев в мир дикой природы и радовалась и удивлялась всему, что брала в свои руки, что видели её глаза, что притягивало её душу!

Пер, поцеловав копну её светлых волос, выдохнул.

– Да, наверно, пирамида и вправду устала. Ведь и ты, и твои люди тоже устают, если приходится долго бродить по лесу или гнаться за раненым зверем.

Он не хотел ей говорить об истинных причинах его тревоги. В последние годы их соседи по планете – аталанты, стали вести себя очень странно. Один из своих кораблей они перевели на орбиту, почему-то пересекающую магнитные полюса планеты. Пока у Пера, являющегося начальником экспедиции борейцев, не было достоверных данных о том, зачем они это сделали. Но в душу стали закрадываться нехорошие предчувствия. Ведь каждый раз при проходе корабля аталантов над южным и северным полюсами планеты полюсная пирамида ощутимо вздрагивала. Что-то явно, хоть и на короткий миг, нарушало отлаженный ритм её работы. Да, тут же включался режим автоматического саморегулирования климатической установки, но это не могло продолжаться изо дня в день, из месяца в месяц. Когда-нибудь автоматика не сработает, и тогда…О том, что будет тогда, не хотелось и думать. Пер пытался переговорить на эту тему с начэском аталантов Зеусом, но откровенного разговора не получилось.

– Мы, действительно, перевели наш «Орф» на другую орбиту для того, чтобы вести постоянное наблюдение за состоянием южного ледяного панциря. Видите ли, начэкс Пер, за последние годы уровень мирового океана повысился на целых три сантиметра, а остров, на котором располагается наша база, и так не слишком высоко вздымается над водами….

Это был прямой намёк борейцам, что их пирамида, висящая над северным полюсом, перестала в полном объёме справляться с регулированием климата на планете, из-за чего южная ледовая шапка начала излишне таять.

– Начэкс Зеус, вы же должны понимать, что ресурс работы планетарной климатической установки практически неограничен. На её работу может повлиять только внешнее воздействие.

– Я ничего не могу добавить к тому, что уже сказал, – сухо ответил Зеус и отключил связь.

Семар, главный левитмейстер экспедиции борейцев, по поручению Пера целую неделю безвылазно проторчал внутри пирамиды, внимательно отслеживая показания приборов, но и этот тщательный контроль мало что дал.

– Понимаешь, Пер, – докладывал он своему начальнику после недельного заточения, – такое впечатление, что поток силовых линий магнитного поля, поглощаемого пирамидой, на короткое время регулярно прерывается.

Уловив вопрос во взгляде начэкса, Семар пояснил:

– Представь себе, насос качает воду. Всё нормально. И вдруг – бац! Откуда ни возьмись порция воздуха в системе оказалась. Насос взревел, работая какое-то время практически всухую, но вот снова пошла вода без примеси воздуха, и насос перестал чихать. Вот так примерно и с нашей пирамидой: кто-то или что-то на короткое время перекрывает постоянный поток магнитного поля – вот пирамиду и потряхивает.

Пер хмуро кивнул головой, принимая объяснения Семара:

– Я, пожалуй, догадываюсь, кто эти «кто-то». Скажи, насколько опасны такие перебои в работе для пирамиды?

– Всё зависит от частоты прерывания потока. Если она увеличится, времени на восстановление работы ПКУ в какой-то момент может и не хватить.

Пер приобнял друга за плечи:

– Я пришёл к такому же выводу. Ладно, теперь о другом. В каком состоянии сейчас находятся комплекты минизаводов, которые арендовали у нас аталанты?

Этот вопрос застал Семара врасплох:

– Беглый осмотр их технического состояния показал, что наши друзья-соперники не слишком бережно к ним относились, но в целом аталанты вернули их согласно утверждённых тобой перечней.

– Проверь их комплектность ещё раз и повнимательнее. Я не исключаю того, что именно аталанты каким-то образом пытаются повлиять на работу ПКУ. И, скорее всего, нам придётся строить дублёра нашей полюсной пирамиды на одном из островов архипелага.

Густые смолистые брови Семара поползли вверх:

– Пер, даже десять дублирующих островных пирамид не смогут заменить одну полюсную!

– Знаю, Семар, но пока мы не разберёмся, отчего «чихает» ПКУ, нужно готовиться к наихудшему варианту развития событий.

И вот, спустя несколько месяцев после этого разговора, Пер, забрав дочь из городища русенов, раскинувшегося на левом берегу Оо, летел в шлюпе на остров Шпиц, располагавшийся примерно посередине между островами Грюнв и Раин. Грюнв борейцы добровольно уступили аталантам для нужд их колонии, поэтому выбор пал на остров Шпиц. На этом острове были огромные запасы угля, причём хорошего угля. Поэтому над наземным вариантом пирамидальной энергетической установки пришлось поломать головы. У таких установок был совершенно другой принцип работы со сложной системой преобразования энергии. Но Семар был прав: останься эта пирамида одна на всё северное полушарие – она смогла бы обеспечить приемлемый микроклимат только на самом Шпице.

Аталанты продолжали держать свой корабль на странной орбите, и он продолжал оказывать влияние на работу борейской планетарной климатической установки. Чего они этим хотели добиться? Трудно было сказать. Во всяком случае, Пера не покидало ощущение, что их «коллеги» что-то затевают против них. На Туле, Арране, Раине и Свагаре, островах архипелага Арктиды, кроме борейцев, оставались ещё несколько групп малолетних детей. Последние биры и женского, и мужского пола к этому времени уже умерли. Но в каждом из трёх племён людей, высаженных на континент, насчитывалось от полутора до трёх тысяч человек. Особенно многолюдным было племя ганишей, а самым малочисленным – керумов.

Трудно далась переправа через стремительную, мощную реку Ени. Пришлось ждать несколько дней, чтобы безопасно перевезти на другой берег столько людей. На Ени даже любой небольшой северный ветер поднимал крутую волну, и плоты могли развалиться. Но общими усилиями мужчин всех племён переправу закончили за три дня, не потеряв ни одного человека, ни одной лоши (через тысячи лет лошей будут называть лошадьми). А когда дошли до Оо, ганиши и керумы решили остаться на правом берегу, а Ольна со своим племенем переправилась на другой берег, в место, где в полноводную реку Оо впадал приток, берущий своё начало, видимо, уже с отрогов Каменного пояса. Здесь и заложили русены своё временное городище.

Старшина Джама с ганишами начала строить избы напротив поселения русенов, а керумы остановились чуть выше по течению Оо. Такое расселение старейшины племён оговорили между собой заранее. При таком раскладе никто никому не мешал охотиться или рыбачить, пахать, сеять и убирать урожай, собирать дикоросы. Лес тут был ровный, матёрый, поэтому лодки-долблёнки уже через два месяца шныряли по воде и под тем и под другим берегом. Так что некоторая разобщённость в расселении не мешала устраивать общие праздники: начало сева, сбор урожая. Но наиболее любимым и почитаемым для людей всех племён был праздник Славления.

Из уст в уста, от отца к сыну, от матери к дочери передавался сказ о том, как Учителя, их отцы небесные, сотворили первых сынов и дочерей своих и вдохнули в них Святой Дух, и из тварей бессловесных и бездушных произошли люди, то есть они сами. Праздник этот проходил три дня подряд в самые длинные ночи поочерёдно в каждом из племён, но лишь у русенов славление вокруг золотых статуй Лайды и Свара было всенощным. Не рисковали люди лишний раз тяжёлые статуи через реку возить. К этому празднику урожай был уже собран. Кадки были набиты первосолами. Жирные вяленые рыбины с шишаками на спинах уже ждали своих едоков. А под стрехами изб Марфа и знахарки из других племён уже сушили пучки лечебных трав. В глиняных горшках томились до поры до времени чудесные мази. Впрочем, приходилось ими пользоваться часто: дети, особенно сорванцы-малыши, частенько то ссадины получали, то с занозами к мамкам прибегали.

С годами праздник Славления начинался и заканчивался своеобразным соревнованием сказителей. А когда Шив и Семар изготовили и выдали старейшинам по несколько дудок-свирелей и гуслей малых, много охотников было и на них поиграть. Так что весело было, коли праздник наставал. Главное – все друг друга понимали. Учителя ведь учили людей одному языку. Хотя уже тогда с годами в каждом племени свой говор наметился. Как-никак, а жили-то раздельно! Например, на последнем празднике одна из молоденьких русенок отвлеклась на секунду и пролила медовуху мимо чашки гостьи Керумы, и у Ольны невольно вырвалось:

– Вот мимозыря какая! Ты куда льёшь?

Можно было девушку назвать и разиней, и неряхой, а вот другое словцо вырвалось, и главное – точное, к месту. Вот так в каждом племени постепенно появлялись свои своеобразные слова и выражения. Редко теперь Учителя наведывались к людям. Ну да видно, других дел у них было по горло. Потому, наверное, сами люди нашли способ общения с ними через слова любви, песни и восславления, обращённые к Учителям через любимые образы их матушки Лайды да неразлучного с ней отца их Свара, облечённых в сияющие золотом образы.

Благодаря работе полюсной пирамиды, нагревающей воды Северного моря, а через него и воды океана, омывающего архипелаг Арктиды, климат во всём северном полушарии Земли был ровным, мягким и достаточно тёплым. Пшеница, рожь, овёс, ячмень, гречиха, посеянные на тучных плодородных землях долины реки Оо, давали прекрасные урожаи. Лесостепи, простиравшиеся на тысячи километров на юг, север и восток от переселенцев, были полны дичи, дикоросов и дикого мёда. Охота была в основном уделом мужской половины племён, женщины, как водится, обеспечивали быт и комфорт в городищах.

Царями здешних зверей, конечно же, были маны – огромные животные с мощными бивнями-клыками, длинными хоботами, заросшие рыжеватой шерстью. Охотники побаивались этих грозных животных и старались не переходить им дорогу. Это на просторах Венеи полудикие орды людей быстро уничтожили и манов, и других крупных животных. Гиперборейцы же были в сравнении с венейцами людьми просвещёнными и никогда не убивали зверей просто ради забавы да в азарте зверином. Здесь, на огромных сибирских просторах, места хватало всем: и людям, и манам, и птахам малым.

Однажды ганиши, охотясь в своих угодьях, наткнулись на двух детёнышей манов. Взрослые маны обычно избегали топких мест. Но в месте, где охотники наткнулись на детёнышей, простирался длинный язык болота с вязким, липучим дном. Видимо, стаду манов удалось благополучно перебраться на другой сухой берег, а двух детёнышей топь не пропустила. Место это было сильно истоптано и взбаламучено. Пытались мамки и другие маны вызволить своих чад из топи, да не вышло у них ничего. У одного из детёнышей, совсем ещё крохи, наружу торчала только голова с хоботком. Он уже и трубить перестал, видимо, сил на это не осталось. Другой детёныш ещё сучил передними ногами, пытаясь вырваться из трясины, и жалобно трубил вслед ушедшему стаду. Но ушло оно, бросив их на погибель.

Охотникам с помощью жердей и верёвок удалось вытащить из топи сначала одного, затем другого зверёныша, и вскоре они оказались в селении ганишей. Завидно им стало, что вот русенам, братьям их старшим, удалось приручить лошей, и что уже многие из них гарцевали на этих красивых, благородных животных. Вот и решили они переплюнуть русенов, приручив манов.

У себя в городище врыли они столбы в землю, привязали к ним спасённых манов да к каждому из них приставили по наставнику. Мальчика-мана назвали Малу, а девочку – Бану. Кормили и дрессировали их Атун и Шатур. И уже через три месяца окрепшие детёныши радостным трубным гласом встречали своих воспитателей и друзей, а ещё через полгода научились выполнять простые команды, которые давали им поводыри. Повзрослевшие маны здорово облегчили жизнь ганишам, перетаскивая к городищу сваленные стволы деревьев, огромные вязанки хвороста для костра, да и просто порой веселили людей, особенно детишек, так как привязались они друг к другу и жили без обид. Через тысячи лет, когда маны севера Срединного континента вымрут от холода и голода, ганиши уведут на юг в более тёплые края сотни спасённых прирученных манов.

А вот керумы считали манов обычными объектами охоты. На тропах, где мигрировали эти животные, они рыли искусно замаскированные ямы-ловушки и потом добивали пиками и камнями попавшихся в них бедолаг. На этой почве между ганишами, почитавшими этих животных, и керумами стали происходить частые раздоры и стычки. Правда, русены эти ссоры быстро гасили, не давая им перерасти в кровавые драки. У русенов к тому времени был уже целый табун прирученных лошей, рослых, красивых, быстрых и преданных хозяину животных. И русены поделились ими с керумами, взяв с них слово, что манов они трогать больше не будут.

Да, люди теперь с помощью лошей могли совершать длинные переходы, ведя разведку новых земель. И они постепенно изучили местность на многие вёрсты вокруг. Чуть ли не каждая изба охранялась верными собами, ставшими и преданными друзьями людей, и незаменимыми помощниками при охоте. Избы русенов стояли цепочкой вдоль высокого берега реки и хорошо обдувались ветром от гнуса. Двери и окна на ночь занавешивались полотнищами из домотканых холстин, так что детей малых кровососы не донимали.

Одежду: длинные рубахи и портки русены шили из более тонко сделанной ткани, довольно прочной и ноской, и уже тогда появился замысловатый орна-мент на воротах и рукавах рубах. В них угадывались и цветы, и животные, и растительность, с которыми люди сталкивались каждый день. Земляные полы изб в летнюю жару давали прохладу, а зимой, хотя зимы и были мягкими в те времена, настилали на полы шкуры зверей, добытых на охоте. Русены помнили наставления их отца небесного, Свара. Их оружие: мечи, пики и луки со стрелами всегда было готово к действию. Не ленились они хоть раз в неделю тренировать свои руки, глаза и тела в потешных ристалищах. А в праздничные дни устраивали и нешуточные кулачные бои, правда, до первой крови. При этом у них, в отличие от ганишей и керумов, в ристалищах могли участвовать и девушки смелые да крепкие. А вот керумы и особенно ганиши не слишком усердствовали в совершенствовании воинского искусства, и на общих праздниках воины-русены неизменно побеждали в учебных боях своих соперников из других племён.

Однажды Ольна, памятуя о словах Пера, с десятью всадниками предприняла большой поход на юго-запад от их городища. Русены скакали так, чтобы вечерний Ярило всё время светил им в правый глаз.

Целую неделю скакали они через открытую степь, продирались через непролазные чащи, переплавлялись через многие речки и ручьи, останавли-ваясь только на ночлег. При этом делали они по пути то зарубки на деревьях, то козлы составляли из жердин, помечая дорогу, чтобы не сбиться с пути, возвращаясь назад. И когда на горизонте наконец-то показались увалистые вершины гор Каменного пояса, Ольна снова с благодарностью вспомнила своего мужа и Учителя. Он никогда не обманывал её. Он мог промолчать и не ответить на какой-то её вопрос, но обманывать её – нет!

Предгорья древнего хребта, действительно, радовали глаз обилием лесов, наличием грибов, брусники, дичи пернатой и шерстистой. Правда, земля, которую мяла в руках старейшина, в нескольких местах была не такая жирная, как в долине Оо, зато и не заливало её неожиданными разливами, как в пойме реки. Хорош тут был и кедрач. Русены уже научились давить из кедровых орешек пахучее вкусное масло, на котором любая пища готовилась споро и становилась лакомством. Здесь же впервые русены столкнулись с дубравами, в которых паслись непуганые ещё вепри. Но царицей местных лесов была всё-таки лиственница. Эти деревья достигали здесь огромной высоты, были на удивление стройными и ветвились только ближе к вершине. Русены ценили это дерево за прочность, за то, что оно не поддавалось гниению, и многие избы, мосты-помосты и гати через топкие места они строили именно из неё.

Путь к Каменному поясу был теперь знаком, и назад разведчики добрались на целый день раньше.

ГЛАВА 2.

Зеус – начальник экспедиции аталантов, молча предложил своим ближайшим помощникам Стику и Оку занять кресла за длинным столом из красного дерева и уселся в самом его торце в роскошный трон с высокой расписной спинкой. Сегодня над Атлой, столицей Аталантиды, с самого утра светило яркое Солнце. Его лучи проникали через шикарную остеклённую ротонду резиденции Зеуса, и их весёлые блики играли на отполированной поверхности стола, высвечивая каждую прожилку благородного дерева

Недавняя вылазка Аида, третьего помощника начэкса, на Жаркий материк принесла неплохие результаты. Во-первых, удалось отловить более десятка неров и доставить их в Атлу. Неры, с которыми аталанты осваивали этот огромный остров посреди Аталантического океана, от тяжёлой, изнурительной работы, от скудной пищи умирали один за другим. Да, Зеус позволил иметь в семьях неров по пять, восемь и даже десять детей, но большинство из них умирало ещё в младенчестве, не получая должного ухода и лечения. Сказывалось и то обстоятельство, что из-за ограниченной популяции нерам часто приходилось вступать в половую связь с ближайшими родственниками. Так что свежая кровь в лице пойманных одичавших неров на Жарком континенте давала надежду, что с рабочей силой у аталантов со временем всё наладится. Во-вторых, прямо в районе высадки аталанты Аида наткнулись на целую рощу огромных деревьев с древесиной кроваво-красного цвета. А старый Тир – нер с абсолютно белой от седины головой, по чертежам самого Зеуса смастерил этот великолепный стол и пять кресел к нему. И на всё это великолепие ушёл только один ствол «железного» дерева, да ещё и осталось.

После инцидента на острове Лему, когда аталанты попытались сделать забор крови у лемусов, начэкс борейцев прозрачно намекнул Зеусу, что не потерпит больше нападений на этих аборигенов. Идти на прямое столкновение с борейцами начэкс аталантов по-прежнему опасался. Недавно он по третту получил сообщение с Аталаны о том, что борейцы практически полностью уничтожили военный флот космических кораблей, пытавшихся высадить многочисленный десант для оккупации Бореи. Аталанты вновь просчитались, решив, что цивилизация борейцев одряхлела, расслабилась, и в очередной раз жестоко обманулись в своих ожиданиях. И снова борейцы не стали дальше развивать свой успех, не стали наказывать зарвавшихся аталантов уже на их территории. Зеусу оставалось только дивиться такой терпимости борейцев.

Но Аталана с Бореей были далеки отсюда. Его больше интересовал расклад сил здесь, на Земле. Он не сомневался, что начэксу Перу тоже стало известно о событиях в их родной звёздной системе. И, исходя из реального положения вещей, он строго-настрого запретил своим помощникам и пилотам катеров совершать их посадку в средней и северной полосе Срединного континента и особенно на острове Лему. Запрет не распространялся на Жаркий материк, остров Грюнв и… Эта мысль посетила Зеуса недавно. По ту сторону Аталантического океана, омывающего западный отросток Срединного континента, простиралась по сути ничейная земля. А это ни много ни мало, а целых два огромных материка, соединённых между собой узким перешейком.

Во время одного из разговоров с начэксом борейцев Зеус намекнул ему, не будет ли он возражать, если аталанты выборочно будут изучать и эти материки. Пер не возражал против этого, заметив, однако, что когда-то на те берега высадилась большая группа лемусов. Впрочем, борейцы практически выпустили их из вида и не следили за их перемещениями и жизнью на новом для лемусов месте. У них хватало работы и своих забот и на Срединном континенте.

Рассказав Стику и Оку обо всём этом, Зеус мрачно добавил:

– Меня всё больше и больше бесит одно обстоятельство: борейцы сумели получить потомство, способное выживать в условиях этой планеты. Насколько я знаю, они выпустили на север континента три группы, или как их там… племени людей. Пока они занимают лишь небольшой район в северной части Срединного континента. Но процесс, что называется, запущен. Через какое-то время их людишки станут расползаться во все стороны…

– Начэкс, – деликатно прервал шефа Ок, – навстречу потомкам борейцев уже идут аримане…

– Да, шеф, – вступил в разговор Стик, – я как-то разговорился с главным левитмейстером борейцев, Семаром, и тот проговорился, что ариманам стало тесно на юго-востоке Срединного континента, и они начали двигаться на север и на запад от своего юго-восточного побережья.

– Вот-вот, – у начэкса даже пальцы побелели, когда он сжал кулаки, – и потомки борейцев, и эти чёртовы драконята, и лемусы плодятся, как саранча, и скоро заполонят всю планету, а мы до сих пор в этом вопросе не продвинулись ни на йоту. Наши неры, разумеется, не в счёт. Они были рабами и останутся ими.

Зеус поочерёдно посмотрел на своих помощников:

– Я собрал вас вот для чего. Мы до сих пор не имеем банка образцов крови местных аборигенов. Без прививки их генами нам не получить жизнеспособ-ного потомства. Нашего потомства, – подчеркнул он, – поэтому ставлю перед вами такую задачу.

Он вызвал пультом голограмму глобуса Земли и ткнул пальцем в самую узкую часть Перешейка, связывающего Южный и Северный материки Новой Земли.

– Высадитесь на двух катерах вот в этой примерно точке. За тобой, Стик, южное направление, за тобой, Ок, северное. Обследуйте побережье, каждую долину, озеро, реку. Верная цель при поисках – любой дымок над землёй. И, если удастся найти потомков тех самых лемусов, о которых рассказывали борейцы, сделайте всё, чтобы у нас был банк их крови. Не обмишурьтесь опять с этим заданием.

И Зеус мрачно посмотрел при этом на Стика. Именно по его глупости была сорвана операция по отбору крови у туземцев на Лему, да ещё и пришлось терпеть унижение, когда Пер передал отобранное Сваром оружие аталантов лично в руки Зеусу.

Стик втянул голову в плечи под тяжёлым взглядом начальника:

– Я осознал свою ошибку и обещаю, что если мне удастся встретить туземцев, я их озолочу, но то, что требуется от них, получу.

И Стик сдержал своё слово. Высоко в горах Южного материка, его катер пролетая над горным озером, наткнулся на хорошо заметный столб дыма. Немного снизившись, аталанты рассмотрели на восточном берегу большого высокогорного озера стойбище туземцев. Чтобы не напугать аборигенов, Стик приказал посадить катер в двух километрах от них. Оставив на связи двух членов экипажа, Стик с семью аталантами зашагал по каменистой тропе в сторону стойбища. Но эти два километра оказались для них сущим адом. Рослые, могучие с виду аталанты уже через километр пути стали задыхаться от недостатка кислорода. Высокогорье сыграло с ними злую шутку. До стойбища они дотащились чуть живые от усталости.

Но про себя Стик сразу радостно отметил: туземцы, увидев шатающихся, как пьяных, еле шагающих аталантов, не разбежались кто куда, а радостно галдя, кинулись им навстречу и попадали все как один на колени перед пришельцами и стар, и млад, и мужчины, и женщины. Из поколения в поколение туземцы передавали друг другу легенду о белых великанах, которые когда-то здорово чем-то, уже и забыв чем, помогали их предкам. Поэтому они не сомневались, что эти белые великаны – друзья «тех» великанов, а значит и их друзья.

Стик сразу сообразил, что к чему. Настроив свой переговорник, он спросил у коленопреклонённых туземцев:

– Дети мои, кто у вас вождь?

Тут же вскочил на ноги, подбежал к Стику крепко сложённый лемус и снова упал на колени:

– Перед тобой, великий белый брат, склоняет голову Та-Ум, вождь твоих преданных детей.

Стик как можно ласковей произнёс:

– Встань, вождь. Отныне тебе даётся право не преклонять колени передо мною и моими белыми братьями.

С этими словами Стик из ранца, услужливо подсунутого одним из аталантов, извлёк латунный обруч с вкраплениями по ободу разноцветных стекляшек и водрузил его на голову туземца. А на его шею повесил большую низку с настоящими жемчужинами.

– Отныне нарекаю тебя царём твоего народа. А царю…

Он важно ткнул пальцем в небо:

– …царю должны подчиняться все другие вожди, потому что у них нет такой короны, как у тебя. Царь Та-Ум, пусть твои подданные по одному, не спеша, подойдут вон к тому столику, – Стик показал рукой на двух аталантов, раскладывающих недалеко от них переносной пробоотборник, – там каждый из вас получит от нас подарок, а заодно каждому из вас мы сделаем маленький укольчик в руку, это не больно, это как комариный укус.

Заметив растерянное выражение на лице «царя», Стик с печалью в голосе пояснил:

– Там, за горами, мы наткнулись на такое же стойбище, но не нашли в нём ни одного живого лемуса. Их сразила страшная болезнь. Но мы вовремя нашли вас. Теперь мы знаем, как бороться с этой болезнью. Прививка от неё спасёт твой народ, и ты будешь прославлен на века.

Лицо Та-Ума прояснилось. Он был тщеславен. Слава, да ещё и на века, ему не помешала бы. И всё же он был вождём. Чтобы стать вождём, ему пришлось приложить немало усилий: кого-то подкупить, кого-то запугать, а кого-то обхитрить. Всё читалось на его лице. И Стик «прочитал» его сомнения:

– Я никогда не подводил твой народ, царь Та-Ум. Я всегда и во всём помогал вам. И, узнав о беде, постигшей эти земли, я снова пришел, чтобы помочь.. Обещаю: никто из твоих подданных не пострадает, и коварная болезнь не коснётся вас.

Как можно было не поверить другу? Время не выветрило у лемусов память о своей далёкой родине, о дальнем походе через огромный океан, о белых великанах, приносящих лемусам только добро. Вскоре вереница туземцев робко потянулась к походному столику аталантов, а от него, чуть морщась от укола, но счастливые от полученных подарков, они уже бежали, торопясь похвастаться бусами, зеркальцами, монисто, браслетиками…Много ли надо было этим наивным простакам, что-бы в один миг разбогатеть и осчастливиться чудесными дарами от добрых белых великанов. Солнце уже клонилось к закату, когда к столу приковылял последний лемус. Он был таким старым, что еле двигался на своих узловатых больных ногах. Стик незаметно дал знак Пирсу, чтобы тот не брал кровь у этой развалины, и сам повесил на шею старика два оставшихся разноцветных монисто:

– Будь счастлив, старик!

И легонько подтолкнул его в сторону толпы лемусов, собравшейся неподалёку. Но и этого лёгкого толчка оказалось достаточно, чтобы старик, потеряв равновесие, упал на землю. Тут же из толпы выскочила немолодая уже женщина и, ласково приговаривая, подняла старика на ноги и повела его к смеющимся соплеменникам. Для мужчин и особенно детей племени происшествие со стариком было весёлым эпизодом в их непростой, а порой суровой жизни.

Стик поманил к себе вождя:

– Царь Та-Ум, скоро сюда, – аталант показал рукой на берег озера, – прилетит большая железная птица. Скажи своим, чтобы они не боялись её. Мы скоро улетим на ней в небо, и, может быть, когда-нибудь вернёмся к вам.

Вождь трусцой побежал к толпе, удерживая на голове болтающуюся «корону», и что-то залопотал на своём языке, а Стик тем временем вызвал катер, указав координаты посадки.Возвращаться обратно пешком, задыхаясь от недостатка воздуха, он и врагу бы не пожелал. Туземцы, особенно женщины и малые дети, всё-таки бросились врассыпную, как только катер аталантов завис над берегом, но мужская половина лишь немного отступила от этой, чуть гудящей, чёрной железной птицы.Перед тем, как войти в салон катера, Стик картинно простёр руку над коленопреклонённой толпой и весело произнес, не включая переговорник:

– Грязные, тупые животные, живите, пока можете. Возможно, мы ещё вернёмся к вам.

«Железная птица» давно растаяла в вечернем небе, а лемусы с благоговением смотрели вслед улетевшим белым великанам. Сегодняшняя быль о посещении их небесными жителями со временем превратится в легенду, миф и через тысячи лет сыграет с ними злую шутку. Белые великаны, действительно, вернутся в эти земли. Правда, они приплывут на больших кораблях с белыми, трепыхающимися на ветру крыльями, а не на своих небесных колесницах. Но эти великаны будут жестоко их убивать, отбирая у них жизни и золото….

Зеус смачно хохотал, слушая рассказ Стика о «коронации» царя лемусов Новой Земли. Впервые за многие годы у него было отменное, праздничное настроение. Джим Мирус, главный медик экспедиции, уже запустил программу генной обработки спермы аталантов мужчин и яйцеклеток женского состава экспедиции. Теперь нужно было набраться терпения и ждать результатов. Но Зеус не был бы Зеусом, если бы не подстраховался и на этот случай. После возвращения Стика и Ока из -за океана он распорядился отловить несколько десятков полудиких прямоходящих существ женского пола, которых разведчики обнаружили в районе пещер на самой западной оконечности Венеи. Дикарки при их отлове отчаянно сопротивлялись, кусались и вообще вели себя не лучше диких зверей, но что они могли сделать против хитроумных ловушек аталантов и их нейтрализующих уколов, тем более, что некоторые из их мужчин которые отважились защищать своих женщин были беспощадно убиты аталантами.

Пойманных самок поместили в огромную клетку на берегу пролива, соединяющего Аталантический океан и Средиземное море, и вскоре главмедик Мирус занялся и ими. И результаты работы медиков превзошли все ожидания. Оплодотворённое семя аталантов, обработанное генами лемусов и внесённое в лоно дикарок, дало новую жизнь. Через девять месяцев все дикарки родили по одному ребёнку. Правда, большинству из женщин пришлось делать кесарево сечение, так как не каждая из них могла самостоятельно исторгнуть из себя крупный плод. Но в результате этих ухищрений у аталантов теперь появилось своё генетическое потомство! Через многие тысячи лет потомство аталантов, полученное с помощью питекантропов и неандертальцев, проявит себя в полную силу. Неистребимая жестокость, жадность, себялюбие, доставшееся этим людям от их диких предков, и неискоренимая тяга к власти, богатству, чувство превосходства над остальными, доставшиеся от аталантов, – сделало западную ветвь белой ци-вилизации Земли цивилизацией монстров. Именно она превратила Землю в одну сплошную колонию, где большая часть населения жила и работала только для обогащения своих господ…

Немного подпортил настроение доклад Сокса, начальника порта Атлы. Он сообщил, что один из недавно пойманных на Жарком материке неров, не выдержав невольничьей жизни, прыгнул с высоты наружной набережной в море. Но далеко уплыть ему не удалось: через сотню метров от берега его настигли акулы, и нер погиб. Зеус был вынужден сделать Соксу замечание:

– Если ещё хоть один нер погибнет в море или под ударами надсмотрщиков, я заставлю лично тебя выполнять работу раба.

Буквально на следующий день всех «диких» неров заковали в деревянные колодки. Теперь они передвигались с черепашьей скоростью, что позволяло их быстро догнать и вернуть на рабочее место, а вздумай они всё-таки прыгнуть в море – деревянные колодки на руках и ногах не дали бы им утонуть и далеко уплыть от берега.

В отличие от Стика, Ок вернулся из своей северной экспедиции ни с чем. Но Зеус не стал его ругать за нерадение:

– Наверное, там, где ты искал туземцев, их ещё и в помине нет, может, они не успели дойти до тех земель. И всё же за тобой остаётся должок, Ок. Ты только что слышал от начальника порта о потере одного нера. Понимаешь, Ок, одного! А нам нужны десятки, сотни рабов, чтобы сделать нашу Аталантиду процветающей богатой страной. Недостаток рабочих рук тормозит развитие судоходства вокруг Аталантиды. Кроме того, скоро понадобятся рабы на галеры, которые будут ходить в Венею, где подрастают наши детки. За ними нужно ведь присматривать, подкармливать их, приручать, чтобы они опять не превратились в диких животных. Так что нам нужны десятки, сотни новых рабов. В землях, контролируемых борейцами, добыть их будет проблематично, если не сказать, невозможно. Борейцы своих подопечных постоянно опекают и охраняют. Ариманчики, на мой взгляд, слишком хлипкие и слабые. Остаётся надежда на нашу резервацию на Жарком материке. Неры – выносливы, хоть и несколько ленивы. Так что займись их поиском и отловом, не откладывая.

Адор, инженер горно-обогатительной фабрики борейцев, расположенной в глуши экваториальной части Жаркого материка, немало удивился, увидев однажды в небе катер аталантов. Пилот катера, заметив с высоты небольшую энергетическую пирамиду и несколько производственных модулей рядом с ней, послал машину вниз, и вскоре из неё на поверхность земли выскочило несколько аталантов. Многие из них стали прохаживаться вокруг машины, разминая ноги, а один из них, что-то буркнув товарищам, неторопливо направился к ближайшему модулю. Но, не доходя ста метров до цели, он уткнулся в невидимую стену биозащитного экрана. При этом лишь защитный скафандр спас его от ощутимого удара током. Он грязно выругался, но тут же унял свою злость.

В одном из модулей открылась дверь, и к нему направился загорелый, высокий бореец одетый в лёгкую рубашку с короткими рукавами и шорты до колен. На тесёмке, висящей на шее борейца, болталась небольшая чёрная коробочка. Не доходя до защитного экрана нескольких шагов, Адор остановился и вопросительно посмотрел на гостя.

– Я Ок, второй помощник начэкса Зеуса. Мне необходимо переговорить с вами.

– Говорите, я вас слушаю.

По лицу борейца пробежала мимолётная улыбка. Пер предупредил всех членов экспедиции, в том числе и Адора, что в связи с вновь разразившейся войной между Бореей и Аталаной от последних в любой момент можно ожидать чего угодно. Но после постройки на территории фабрики энергетической пирамиды стало возможным «огородить» её территорию невидимым забором. Он отпугивал крупных и мелких животных и останавливал других непрошенных гостей. Аталанты попадали именно в эту последнюю группу. Но поскольку они имели несравненно большие технические возможности, нежели антилопы, львы и даже неры, иногда забредающие в эти места, борейцы не ограничились периметровым заграждением. Над территорией фабрики висел такой же защитный купол. Догадываясь о его существовании, аталанты не рискнули садиться в непосредственной близости от модулей.

Ок мрачно усмехнулся:

– Не очень любезно с вашей стороны проявлять такое не гостеприимство. Вы хозяин, я гость, а вы даже не предложите мне пройти в ваше жилище и испить по капле-другой вашего чаю или моего вингра!

И он недвусмысленно показал на небольшую баклажку, вытащенную из подсумка. И снова по лицу борейца промелькнула мимолётная улыбка:

– Иногда гости бывают излишне назойливы и недружелюбны. Места здесь глухие, а вас вон, сколько прилетело.

Бореец кивнул в сторону катера.

– Впрочем, – пальцы Адора ловко пробежались по панели пульта, висящего на груди, – вас одного я, пожалуй, пропущу.

Прозрачный намёк борейца на назойливость и недружелюбность неких гостей указывал на то, что он знал об очередном военном конфликте в их звёздной системе. Ок осторожно сделал несколько шагов вперёд и улыбнулся лишь тогда, когда оказался рядом с борейцем.

– Меня зовут Адор, – представился бореец, – так что привело вас ко мне?

Ок, сняв колпачок с горлышка баклажки, предложил Адору выпить с ним, а когда тот отрицательно покачал головой, надолго припал к ней. Жара здесь в разгар дня стояла неимоверная.

– Чёртова жара. Горло пересохло от жажды.

– Идите за мной. Вино не лучший помощник в утолении жажды.

Вскоре они оказались внутри крайнего модуля, где хозяин налил в пузатые толстостенные кружки ароматный светло-коричневый чай.

– Итак, я не получил ответа на заданный вопрос.

Бореец спокойно посмотрел Оку в глаза. А тот лениво осматривался вокруг. В помещении, в котором они находились, обстановка была простая, если не сказать, убогая: два стола, сделанных из деревянных плашек и покрытых синим блестящим материалом. Тот, за который они присели, чтобы попить чая, имел петли на одном конце и мог при необходимости откидываться к стене, чтобы сэкономить место. Второй, побольше, висел на четырёх тросиках с устройством регулировки высоты подвески и был заставлен лабораторной посудой разного вида. На стене, над первым столиком висела плоская подставка под ножи и прочую кухонную утварь. В дальнем конце помещения висели пучки сухой травы, видимо, для лекарственных целей. Слева от входа на крючках висела одежда, которую хозяин одевал в зависимости от погодных условий на дворе. На потолке виднелись глазки светодиодных светильников. Словом, никаких излишеств, золотых дверных ручек и серебряной посуды…

– Начэкс Зеус дал мне задание, – Ок чуть не ляпнул – «отловить», – найти и пригласить на работу в порт Атлы наших соотечественников неров.

Он деланно вздохнул:

– Порт растёт. Флот судов растёт. Грузоперевозки растут. Нам катастрофически не хватает рабочих рук. Мы с утра мотаемся в этом пекле, а неры словно сквозь землю провалились. Вы случайно не видели их в окрестностях вашей фабрики?

В глазах Адора появился злой огонёк:

– Вы же сами дали им свободу. Свободу жить, как им хочется. Свободу перемещаться, куда им хочется. Легче найти иголку в стоге сена, чем найти неров на таком большом материке. Что же касается меня…

В глазах борейца промелькнула лукавинка:

– Я тут один как перст. Так что, если бы они завернули на мой огонёк, с удовольствием бы поболтал с ними. Одиночество – это такая штука, знаете ли. Но, к сожалению, ничем помочь не могу. За всё то время, что я и мои сменщики находимся на фабрике, неры не появлялись в этих окрестностях.

Ок неожиданно встал из-за стола и вразвалочку, по-хозяйски прошёл в дальний угол помещения. Там, ещё только войдя в модуль, он заметил что-то странное. Скорее всего, на торце стоял обрубок дерева, занавешенный плотной тканью. Вокруг валялась неубранная красноватая стружка. Прежде чем Адор успел что-то сделать, этот наглец бесцеремонно приподнял занавесь и остолбенел: перед ним высотой по плечо аталанту, стояла статуя девушки-нерки! Бросились в глаза гордо вскинутая голова, пухлые губы, волны кудрявых волос на голове, небольшие остро торчащие груди, тонкая талия. Ещё не была завершена даже грубая обработка нижней части статуи, но уже сейчас от этой тёмно-красной фигуры невозможно было оторвать глаз.

– Не слишком ли многое вы себе позволяете, Ок?

Адор снова укрыл своё творение от глаз чужака.

– Только что ты… – с языка Ока чуть не сорвалось: «грязный бореец», но он вовремя спохватился, – только что вы говорили, что не видели и не слышали о наших нерах. Вы нагло лжёте. Нельзя было точно скопировать эту рабыню, не имея её перед глазами в качестве натурщицы. И вообще, как вы смеете делать замечание мне, ближайшему помощнику самого Зеуса!

Адор прошёл к двери, открыл её настежь и протянул руку наружу, давая понять аталанту, что разговор с ним закончен.

– Будь вы хоть самим Зеусом, то услышали бы, то же самое.

Ок выскочил из модуля красный от гнева. Грязный, безродный бореец! Он смеет учить его, виконта Ока! Да, на Аталане, в отличие от Бореи, до сих пор сохранялись титулы для знати, которые, впрочем, больше покупались, чем передавались по наследству. Адор выключил на несколько секунд силовое поле охранного периметра, и, как только нахохлившийся аталант пересёк его границу, тут же вновь его активировал. Сегодняшние гости появились некстати. Он собирался закончить деревянную статую своей обожаемой девушки. До этого дня Инари чуть ли не каждый день прибегала к нему попозировать.

Познакомился он с нею при довольно драматических обстоятельствах. В тот день он настраивал работу только что установленного в паз вершины пирамиды энергокристалла. И вот, когда он уже собирался спускаться вниз, Адор услышал яростный львиный рык и отчаянный крик, призывающий на помощь. Вглядевшись в заросли кустарника, начинающиеся сразу за охранным периметром, он увидел страшную картину: молодая темнокожая девушка, держа перед собой большую суковатую палку, медленно пятилась к периметру, а к ней подкрадывались сразу две рычащих львицы; на ближайшем пригорке, как шах на троне, сидел, и время от времени, словно подгоняя львиц, порыкивал огромный самец с гривой, свисающей до самой земли.

Бореец буквально на пятой точке съехал по одной из граней пирамиды вниз и, прихватив с собой первое, что подвернулось под руку – обрезок металлической трубы, кинулся на выручку. Он уже имел удовольствие пообщаться с этими безжалостными хищниками, когда прогуливался вокруг фабрики, изучая окрестности. Нет, ни тогда, ни сейчас он не испугался. Что могла сделать ему кошка, доходящая ростом лишь до его колена? Но вот царапины и укусы от грязных когтей и зубов всегда воспалялись и долго не заживали. Неры тоже были не слабаки, но сейчас львицы напали на совсем молоденькую девушку….

Одной из львиц удалось достать лапой до ноги девушки, и она, вскрикнув, упала. Вторая львица уже изготовилась к смертельному броску, но подо-спевший Адор, на ходу отключив силовое поле, успел встать между ней и девушкой. И всё же львица, повинуясь охотничьему инстинкту, прыгнула. И тут же, получив страшный удар в голову, упала замертво к ногам борейца. Вторая львица, жалобно заурчав, бросилась в сторону вскочившего на лапы самца. Адор поднял девушку на руки и, пятясь спиной, скрылся от дальнейших преследований хищников на своей охраняемой территории. От болевого шока, от потери крови, хлыщущей из раны, девушка потеряла сознание. Первым делом Адор остановил кровь, затем обработал раны на её ноге. В себя она пришла только на следующий день. Бореец как раз готовил для неё противовоспалительный отвар из собранных им трав, когда почувствовал на себе её взгляд. Обернувшись, он застыл на месте: чуть осунувшееся лицо девушки буквально светилось изнутри, её широко раскрытые угольно-чёрные глаза были полны удивления и… обожания! В них не было ни тени страха! Он неплохо владел языком аталантов..

– Я вижу, что тебе уже стало намного лучше?

– Да, миус.

– Не смей так обращаться ко мне. Я не твой господин, а ты – свободное дитя этой земли.

В ответ он услышал тихий счастливый смех.

– Я часто приходила сюда и смотрела на то, что ты делаешь. Правда, ты порою долго не выходил из своей хижины, но я ждала, и ты снова появлялся…

Краска стыда полыхнула по лицу борейца. Он и подумать не мог, что за ним кто-то наблюдает. Адор подошёл к ней и протянул кружку с отваром:

– Пей мелкими глоточками и не торопясь. Как тебя зовут, наблюдательная ты моя?

Она снова засмеялась, смешно морща небольшой аккуратный носик.

– Инари, миу…. – она резко осеклась, вспомнив о предостережении спасителя.

– Меня зовут Адор. И отныне зови меня только так.

Она отхлебнула глоток из кружки и поверх неё посмотрела на смущённого борейца:

– Любой аталант жестоко наказал бы меня, если бы я не назвала его миусом.

– Инари, я бореец, а не аталант, и у нас не принято унижать других.

Через три дня, убедившись, что рана стала затягиваться, Адор, сменив ей повязку, отпустил девушку, подарив перед прощанием остроотточенный широкий нож, похожий больше на мачете, – для ходьбы через джунгли лучшего было и не придумать. Мачете легко разрезало лианы, рубило мелкие ветки, да и против хищников было неплохим оружием. Инари даже запрыгала от радости от такого подарка. Ну, девчонка и девчонка совсем. Вот тогда ему и пришла в голову идея вырезать статую девушки из неподатливого красного дерева.

– Знаешь, Инари, ты больше не подсматривай, а то это не хорошо. Просто приходи в гости, когда захочешь, и со временем получишь от меня ещё один чудесный подарок…

И она стала приходить к нему почти каждый день. Оказывается, стойбище неров, в котором она жила с матерью, находилось всего в пяти километрах от фабрики борейцев. Адор не был профессиональным художником или скульптором, скорее, это было всего лишь его увлечением. Но рисовал он очень даже неплохо. Вот с рисунков он и начал. Он сделал зарисовки девушки в разных ракурсах, схватывая её мимолётные взгляды, грациозные повороты головы, жесты точёных рук и ног, вздрагивание холмиков грудей…

Она была красива, красива по-своему. И не только внешне. Она словно светилась изнутри, и порой Адору с трудом удавалось отвести от неё взгляд. Её глаза, словно магниты, притягивали его взгляд. А Инари… Инари была влюблена в него по уши. Он, когда её не было, хотя бы два дня подряд, принимался за её отображение в дереве и всё время разговаривал и разговаривал с ней, бережно снимая лишнюю стружку, доводя до совершенства каждый завиток волос на голове. И Оку он соврал, даже не задумываясь. Через девушку он предупредил её соотечественников, что аталанты открыли на них охоту, так что никто из неров её племени не был похищен. Адор уже второй месяц не покидал фабрику, уговорив Пера пока не сменять его…

Тихо жужжа, катер аталантов поднялся в воздух и изчез. Стик не мог не выполнить приказ своего шефа. Адор проводил катер взглядом и тут же боковым зрением заметил движение за периметром. Это Инари соскочила с дерева, на котором она всё это время пряталась от чужаков и теперь вприпрыжку бежала к нему, раскрывая свои объятия…

ГЛАВА 3

Пробуждение Ари было тяжёлым и мучительным. Это было уже третье пробуждение после восстановительного сна на этой планете. Соляную пещеру, в которой драконы себя добровольно заточили на время Сна, они нашли сразу после неудачного нападения на Лему, царство лемусов. Правитель Ари держал в своей памяти не менее трёх способов сделать свою жизнь и жизнь своих подданных если и не вечной, то долгой, очень долгой. А уж как применить тот или иной способ в условиях этой дрянной планеты, знал его незаменимый помощник, учёный Рэтуф.

Постепенно мозг правителя стал проясняться после долгого сна. Он осмотрелся: рядом с ним пятеро драконов ленивыми движениями обдирали с себя, помогая друг другу, куски животворных коконов, в которых они могли находиться и сотни, и тысячи лет без вреда для своих организмов. Мелкие кожистые фрагменты коконов они тут же поедали, а более крупные куски складывали у ног правителя. Тот в свою очередь отделил из этой кучи добрую треть и придвинул куски к Рэтуфу. Он проснулся последним, и его как раз освобождали из кокона двое дюжих драконов. Да, куски коконов были не очень аппетитной пищей, но все драконы сейчас остро нуждались в любом количестве белка.

Пережёвывая жёсткую пищу, Ари с содроганием вспоминал, как он и его подданные едва не погибли, подвергнувшись нападению целой стаи странных волосатых существ перед началом последнего Сна. Дело в том, что его продолжительность, а главное, эффект оздоровления зависел прежде всего от того, насколько упитанными входили в Сон сами драконы. От этого зависела в немалой степени толщина и минерализованность стенок кокона, получаемого из слизи, выделяемой каждым драконом перед началом спячки..

В тот страшный день двадцать два дракона, включая самого Ари, перед уходом в спячку устроили в одном из ущелий облавную охоту. Одиннадцать охотников во главе с предводителем перекрыли устье ущелья и стояли наготове, вооружённые только луками и стрелами. Их последние пороховые ружья полностью пришли в негодность после морского похода на Лему. Остальные одиннадцать охотников ещё за сутки до этого пробрались далеко вверх по ущелью и утром должны были выгнать на засаду целый табун довольно крупных животных со спирально закрученными рогами на голове, которых видели накануне на склонах. И вот охота началась. «Загонщики» были в основном без оружия. Зачем нужны луки и стрелы, когда ты гонишь зверя вниз по ущелью? Для этого сгодятся палки и камни. Именно с их помощью загонщики создавали такой шум, чтобы дикие козлы не слишком его пугались и постепенно откочёвывали вниз под выстрелы засадников. Так охотились на родной планете драконов Дарре, так охотились они и здесь. Ветер дул вниз по ущелью; засадники, замаскировавшись в месте окончания гона, себя ничем не обнаруживали, и охота обещала стать успешной.

И вот тут началось что-то ужасное. Ари вместе с остальными засадниками уже выбирали себе цели, когда между табунком горных козлов и цепью загонщиков замелькали какие-то тени. Что или кто это был, в утренних сумерках было трудно разобрать. Но слух не обманешь. Оттуда стал доноситься многоголосый рёв драконов и истошные вскрики, не принадлежащие им. Наконец первые лучи солнца добрались до дна ущелья, и засадники увидели, как наперерез их товарищам бросились волосатые существа непохожие ни на ариман, ни на лемусов, ни тем более на белых великанов.

Это были довольно низкорослые и низколобые существа с огромными надбровными дугами, длинными руками, что говорило о их физической силе. Тела этих существ были покрыты тёмным мехом. Лишь лица и ладони у них не имели волосяного покрова. Они не имели на себе никакой одежды. В их руках были только толстые палки, а некоторые из них, идя навстречу драконам, подняли с земли и вознесли над головами огромные камни, которые и драконы с трудом бы подняли с земли.

Сколько их было? Трудно сказать. Перед загонщиками маячили, наверное, пятнадцать странных чужаков, но Ари, поднявшись во весь рост, заметил за спинами загонщиков ещё десять-двенадцать нападающих. Да, драконы успели сбить с ног двух-трёх волосатиков своими хвостами и руками и даже добить одно существо камнями. Но потом… потом эти существа набросились на драконов одновременно и со всех сторон.

И вот что странно. Ещё до того, как волосатики касались любого из драконов, они падали на землю и, обхватив головы руками, катались по ней, истошно воя и дёргаясь и уже не оказывая никакого сопротивления! А чужаки, неторопясь, наклонялись по двое над каждым из драконов, брали их за ноги и резкими движениями разрывали их надвое. До места расправы над драконами было довольно далеко, примерно три-четыре полёта стрелы, и когда Ари с засадниками, карабкаясь вверх по камням, преодолели треть этого расстояния, с драконами-загонщиками было покончено.

Лишь одному из них, свирепо отбиваясь, падая от конвульсивных болей и снова поднимаясь, удалось вырваться из лап волосатых убийц и скатиться вниз, к ногам Ари и его охотников. Трудно было испугать чем-то драконов. Они были искусными воинами и охотниками. Но сейчас они были растеряны, их сковал страх, и лишь рык их предводителя, самого растерянного и объятого страхом, заставил их подниматься всё выше и выше.

Впереди карабкались лучники. И, наверное, это спасло драконов Ари от очередной расправы. Когда драконы выскочили на небольшую площадку, на них бросилось сразу семь или восемь косматых убийц. Пять из них тут же упали замертво после выстрелов лучников, а остальные, истошно воя, бросились вверх по ущелью и словно испарились. Возможно, в ущелье были какие-то гроты, или пещеры, или проходы в каменных лабиринтах, но Ари сейчас было не до преследования существ, дерзнувших напасть на них. Единственным спасшимся был Масс, верный слуга и отменный охотник и воин. Боль, сковавшая его голову, постепенно отступала и уходила через живот, ноги и хвост в землю. Чтобы быстрее привести его в чувство, Ари несколько раз хлопнул его по загривку:

– Кто на вас напал, Масс, отвечай!

С ближнего склона чуть ли не на голову крайнего дракона упало несколько камешков, – это табун горных козлов, обходя охотников вслед за вожаком, прыгал с уступа на уступ, уходя от этого страшного места. Но драконам было уже не до охоты. Наконец, Масс, оторвав руки от гудящей головы и убедившись, что он среди своих, кинулся лизать языком пыльные сапоги Ари.

– Повелитель, не ходи туда, – Масс нервно дёрнул рукой в сторону места побоища, – там страх поселяется в мозг, и потом он начинает кипеть, как вода в казане. Они убивают глазами, и мы ничего не смогли поделать.

Это Ари уже и сам понял. Он собственными глазами видел, как драконы стали как снопы валиться на землю и корчиться в страшных муках. И это было не проявлением трусости, не паникой среди охотников. Это было нечто другое, неведомое для них явление. Ари взобрался на высокий валун, осмотрелся и удивлённо произнёс:

– Их нет! Они все словно провалились под землю.

Спустившись с валуна, он, махнув всем рукой, стал карабкаться вверх. На расстоянии меньшем, чем полёт стрелы, он наткнулся на одного из убитых чужаков. Пнув ногой труп, он прорычал:

– Не понимаю! Как эти обезьяны могли вас одолеть?

Вблизи убитый чужак, действительно, не выглядел гигантом или сверхсильным существом. Правда, грудь и руки чужака бугрились мощными мышцами, но и драконы не были слабаками. Значит, всё-таки эти волосатики обладали каким-то другим, более сильным и совершенно незнакомым для драконов оружием, если сумели их уложить на землю да ещё спокойно разорвать их на части. Они поднялись до той площадки среди нагромождений валунов, где произошла трагедия, и перед ними предстала ужасающая картина. Первое, что бросилось в глаза – у всех загонщиков были оторваны головы! У большинства трупов драконов отсутствовали ноги или руки. Если бы у драконов на теле был волосяной покров, наверное, волосы у них от увиденного стали бы дыбом.

Нужно сказать, что спустя сотни, а скорее всего, тысячи лет спустя, аримане частично уничтожат, частично ассимилируют этих странных волосатых существ, ископаемые кости которых современные учёные будут находить по всей территории Китая. Эти останки принадлежали синантропам, родственникам питекантропов. Возможно, со временем аримане стали вступать с синантропами в половую связь. А это, в свою очередь, привело к образованию гибридных рас, которые наряду с предками китайцев стали заполнять огромные просторы как внутри их страны, так и за её пределами.

Для драконов Ари это была последняя охота. У многих из них, в том числе и у самого предводителя, из железы в основании хвоста стала обильно выделяться слизь для роста кокона. И для того, чтобы её хватило с избытком, им нужно было наесться, наесться, что называется, до отвала. Иначе не было смысла впадать в спячку. Неподготовленный, ненасыщенный белками организм даст сбой и проснётся раньше времени, не получив необходимого обновления и омоложения тела и внутренних органов.

Драконы всегда были плотоядны, но давно, очень давно не поедали себе подобных.. Волосатые чужаки в пищу, скорее всего, не годились, так как страшно воняли, и невозможно было пересилить себя и прикоснуться к их мясу. И потом, драконы боялись прикасаться к этим существам ещё и потому, что не знали, как их мясо подействует на них. Может, оно тоже было ядовито, как были ядовиты их взгляды. Время безжалостно торопило драконов. Нельзя было зря терять драгоценную слизь, которая буквально сочилась из них. И Ари первым схватил одного из поверженных подданных за ногу и потащил вниз, к пещере, где их уже заждался безногий Рэтуф. Остальные драконы, избегая смотреть друг на друга, тоже подхватили своих погибших товарищей и один за другим потянулись за своим правителем…

Да, та неудачная охота, стресс, полученный драконами, и не слишком хорошее насыщение перед началом спячки привели к тому, что трое из них так и не проснулись. Либо им поперёк горла стали полупрожаренные куски их бывших соплеменников, либо они были истощены больше, чем другие. И теперь из огромного экипажа корабля Ари их осталось на этой планете всего девять…

Правитель вплоть до вхождения драконов в спячку тщательно скрывал местонахождение соляной пещеры от своих детей, ариман. Он помнил, что после пробуждения от первого Сна, аримане, несколько поколений которых успело смениться за это время, можно сказать, без труда признали в них своих Учителей и родителей. Из уст в уста их благодарные желтокожие дети передавали от поколения к поколению сказания о пришествии Драконов и рождении первых ариман. После пробуждения драконов от второго Сна их приветствовала лишь небольшая группа жрецов, ещё помнивших о своих прародителях. К тому времени аримане заняли всё юго-восточное побережье Срединного континента и двинулись вглубь континента, дойдя до двух великих рек: Ян и Ху. Более того, их разведывательные отряды добирались даже до великой северной реки Аму, которая и тогда, и сейчас называлась в честь своих предков рекой Чёрного Дракона, или Хейлудзяном.

Ещё тысячу лет тому назад аримане шумно праздновали наступление нового года, используя при этом раскрашенные соломенные и матерчатые чучела в форме драконов. Но когда в один из таких праздников в селении ариман появились настоящие драконы во главе с Ари, многие из них, особенно женщины и дети, с визгом разбежались кто куда, спасаясь от этих чудищ, а мужчины схватились за копья, луки и секиры. С трудом тогда жрецы успокоили народ и убедили ариман, что эти драконы и есть те самые Учителя и их родители, давшие им жизнь.Сбывались опасения предводителя драконов: аримане были слишком не похожи на своих создателей, и всё большая и большая пропасть разрасталась между ними. И теперь, после третьего Сна, Ари не торопился искать встречи со своими потомками. Ластик времени стирает любую память, какой-бы прочной она ни была. Сколько за время этой, очередной спячки драконов сменилось поколений желтокожих людей, никто не мог сказать.

Последние две летающие лио-ди драконы потеряли во время стычки с северными великанами. Дальше по этой земле им предстоит передвигаться только пешком. Много ли обойдёшь земель пешком? Но прежде всего, им нужно было набраться сил. Отважный Масс добыл горного барана, и теперь драконы жадно поедали полусырое мясо зверя, а предводитель Ари продолжал недовольно бурчать:

– После того, как мы вышли из второго Сна, наши неблагодарные дети едва не убили нас. Боюсь, что после этого Сна, нас не узнают и не признают даже жрецы.

Облизав свою морду, Масс привычным жестом коснулся кончиком языка носков сапог Ари,

– Повелитель! Разреши сходить в разведку. Я найду селение ариман и выкраду одного из них. Через него мы узнаем, сколько их здесь, и как далеко они продвинулись по этой земле.

Ари задумчиво покачал головой. Перед ним снова всплыла картинка с косматыми чужаками и его обезображенными подданными.

– Эта планета не перестаёт меня удивлять. Все, надеюсь, помнят, что на востоке, на островах живут жалкие лемусы, а на далёком севере – наши злейшие враги – белые великаны. Реки времени утекли с тех пор, но белые чужаки как были, так и остались нашими врагами. Аримане… – задумчиво произнёс он, – ну да, их породили мы. Но мы слишком разны, непохожи друг на друга, и с ними нужно вести себя очень осторожно. Но ко всем перечисленным обстоятельствам я бы добавил ещё одну угрозу – тех косматых существ, которые убивают взглядом. Если они и сейчас ещё бродят в этих окрестностях, то ты, Масс, станешь лёгкой добычей для них.

Масса словно плёткой кто стеганул. Он дёрнулся и яростно заскрежетал зубами. А предводитель решительно тряхнул головой:

– Нет, нет, пойдём в поход все вместе. Четверо попеременно будут нести Рэтуфа, а я и остальные будем всегда начеку. А вот когда мы наткнёмся на ближайшее к нам селение ариман, то понаблюдаем за их действиями пока со стороны. Конечно, нам придётся выкрасть одного из них, но не первого попавшего, а желательно знатного аримана, а ещё лучше – местного правителя.

С Ари окончательно спала пелена Сна. Он снова стал мудрым, всевластным предводителем. Закидав вход в соляную пещеру камнями, они тронулись в путь, как только первые лучи солнца осветили верхушки де-ревьев. Масс шёл впереди основного отряда, но так, чтобы всегда быть у них на виду. Повелитель отдал дозорному свою уцелевшую подзорную трубу, шен-за. И когда Масс вдруг останавливался, осматривая через неё окрестности, весь отряд тоже останавливался и замирал на месте. Но лишь на третьи сутки драконы наткнулись на небольшое селение ариман, лежащее на правом берегу реки с желтыми водами. Лес, полностью скрывающий драконов под своей сенью, закончился, и дальше, вплоть до круглых фанз, разбросанных по берегу реки, было открытое пространство. Теперь шен-за снова перекочевала в руки Ари. Кто как не он мог легко отличить повадки и спесь начальника от поведения простого ариманина? И вскоре он уже знал, в какой фанзе живёт их будущая жертва.

У третьего с края жилища постоянно суетился народ: вот кто-то принёс и положил у входа вязанку хвороста; вот длинный, худой ариманин, чья рубаха была облеплена блестящей на солнце рыбьей чешуёй, поставил слева от входа плетёную корзину с ещё трепыхающейся рыбой; вот двое ариман, подпоясанных кожаными ремнями, на которых болтались короткие палаши, приволокли к фанзе упирающуюся и совсем юную девушку, затолкнули её внутрь и скоро вернулись назад, о чём-то тихо похихикивая. Время от времени из фанзы на короткое время выскакивал и сам хозяин. Это был низкорослый ариманин с жидкой косичкой волос.В этот раз, помочившись чуть ли не в корзину с рыбой он, прихватив несколько веток из вязанки хвороста, юркнул назад в своё жилище. Драконы терпеливо дождались наступления ночи. Все роли Ари давно распределил. Шун и Зар, подхватив носилки с безногим учёным, отступили глубже в лес и затаились там, дожидаясь дальнейших команд от своего предводителя. Масс и Вах должны были под покровом ночи бесшумно пробраться в селение и выкрасть намеченную жертву. А Ари с Поссом, Нором и Чагом должны были подстраховать Масса и Ваха и в случае чего отвлечь жителей селения и дать им ложный след. А следы они умели запутывать.

Нелёгкая жизнь на этой планете поубавила в Ари спеси. Он уже не рычал налево и направо на своих подданных, понимая, что тех, кто остался в живых, нужно беречь. Одиночество для него было бы наихудшим финалом его жизни. Он толкнул Масса в плечо:

– Пора!

Масс и Вах уже сняли с себя обувь, чтобы чувствовать под ногами любую веточку. Шум их крадущихся, лёгких шагов вскоре поглотил шорох листьев и веток деревьев, слегка колышущихся на слабом ветру. Дожидаясь их возвращения, Ари откинулся на спину и стал через шен-за рассматривать ночное небо. Нет, он не пытался найти очертания своей звёздной системы. Она была слишком далека отсюда и заслонялась другими звёздами и их скоплениями. Но он знал, что именно за этим огромным красивым «крестом», образованным несколькими яркими звёздами, находилась Яхха, звезда его мира и Дарра – его родная планета.

Внезапно через объектив шен-за проплыла слегка размытая, ярко освещённая точка. Лихорадочно крутя окуляр прибора, Ари снова поймал эту точку в объектив. И обомлел. Это был корабль, хорошо освещённый солнцем и, кроме того, имеющий хорошо видимые ходовые огни. Чей это был корабль – белых пришельцев или других существ, посетивших Землю, – он не знал. Возможно, он принадлежал северным великанам. Это плохо, если они так никуда и не улетели. Прошло столько времени с тех пор, когда Ари впервые столкнулся с одним из них. Его, кажется, звали Пер. Чем они занимались на планете всё это время? На него накатилась ревнивая мысль. Он помнил, что северные великаны выпустили на побережье Срединного континента своих детей. Сколько их сейчас, где они находятся? Он этого не знал. Без связи, без лио-ди, без контактов с чужаками и даже с соседями-ариманами ему и его подданным остаётся только пребывать в неведении.

А в это время Масс и Вах уже проникли в фанзу старшины селения ариман. Слева от входа, в кругу, выложенному из крупных камней, тлели угли очага. Справа, на широкой циновке, разметался во сне голый хозяин, а сбоку от него, на самом краешке постели свернулась калачиком молодая девушка. Масс, молча указав другу на девушку, шагнул в сторону ариманина. Вскоре трепыхающегося старшину и потерявшую при виде драконов сознание девушку разведчики положили к ногам Ари. Ночь была ещё в самом разгаре, в селении было по-прежнему тихо. Но нужно было спешить. Утром старшину хватятся, начнётся переполох, поиски. Ари наклонился к похищенному мужчине и, приставив палец к губам, прошелестел:

– Тс-с! Не вздумай кричать. Кивни головой, если ты меня понял.

Ариманин мелко закивал головой, озираясь по сторонам.

– Как тебя зовут, сын мой?

Пленник озадаченно сморщил лоб. Он с трудом понял смысл вопроса этого огромного ящера или…. да, эта зверюга, нависшая над ним, чем-то неуловимо смахивала на тех потешных драконов, без которых не обходился ни один новогодний праздник в его деревне. Не все слова он понял дословно. И потом, страх, охвативший его своими липкими лапами, до сих пор не отпустил старшину. Ещё бы. Когда холодная шершавая ладонь обхватила рот и заткнула его травяным кляпом, Хань Ли чуть не описался. А сейчас его окружили пять или шесть ящероподобных существ. Рядом, на земле, лежала Сю Инь, его очередная девушка, взятая на ночь у бедняка Хо, так как тот задолжал ему уже две корзины рыбы.

Открыв рот для ответа, Хань услышал, как стучат от страха его зубы.

– Хань Ли. Меня зовут Хань Ли. Я старшина селения Ялянь, а это, – он ткнул пальцем в сторону девушки, – это… моя жена.

Ари с большим неудовольствием отметил про себя, что с трудом понимает это перепуганное существо. Неужели прошло столько времени, что аримане вновь забыли язык, которому их учили драконы?

– Успокойся, Хань Ли. Когда-то я учил вас одному языку, а ты разговариваешь словно на другом. Я плохо понимаю тебя.

Узкие глаза ариманина расширились так, что едва не вылезли из орбит. До него стало доходить, кто сейчас перед ним. В конце концов легенды о всесильных драконах, породивших ариман, не умерли. Просто с каждым годом, столетием они обрастали удивительными, а порой невероятными подробностями. Он даже вспомнил имя главного дракона, почитаемого ариманами.

– Великий Ари! Великий Ари! Прости, что не узнал тебя сразу, это, наверное, спросонья так получилось. И потом тебя так давно не было среди нас. Мы уж думали, что ты покинул нас, своих детей.

Хань бросился к ногам повелителя и припал губами к носку сапога и ещё долго рассыпался в словах благодарности к Великому и Могучему Ари, с трудом вспоминая, что же ещё говорили на празднествах по поводу прославления их небесных отцов. Медленно растягивая слова, чтобы старшина лучше его понял, Ари спросил:

– Скажи, Хань Ли, много ли детей моих на вашей земле?

Раннее утро уже растопило ночную темень, и было видно, как расплылось в улыбке лицо старшины, как хитро блеснули его сощуренные глаза.

– Много, отец наш. Больше, чем песка на берегу реки Ян, нашей кормилицы.

– Там, – снова задал вопрос главный дракон, – где восходит Солнце, есть большой остров в море, на нём жили лемусы. Живы ли они ещё, или вы завоевали их и истребили?

Великий Ари говорил по-прежнему медленно, и Хань почти всё понял. Он радостно закивал головой, давая понять, что знает ответ на этот вопрос.

– Да, да, Лему большой остров. На нём много народа живёт. У нас с ними хорошая, богатая торговля идёт. Мы туда везём рис, ткани, украшения, палаши, посуду и даже мрамор. Они к нам везут фрукты, кокосы, вино, девушек… Много-много товаров мы продаём, нам продают…

Ари озадаченно оглянулся на своих. Как так произошло? Он всегда учил своих детей хорошо обращаться с луками и стрелами, с холодным оружием, чтобы разить своих врагов, а эти… эти торгуют с ними! Да, наверно целый клок жизни забрал Сон у драконов, и за это время всё неузнаваемо изменилось…

ГЛАВА 4

Последний отчёт Пера о результатах экспедиции на Борее оценили по-своему. По третту на Землю пришла гневная телеграмма. В правительстве Бореи, видимо, рассудили так: раз борейцам не суждено иметь на этой планете естественное потомство, значит, она исключалась из списка колонизируемых. Потомство же, полученное путём генных ухищрений, не могло считаться их полноправным потомством. Короче, экспедиция в полном составе отзывалась в метрополию. Скорее всего, под давлением правительства Бореи точно такое же указание от правительства Аталаны должен был получить и начэкс Зеус. И Пер тут же связался с ним, чтобы оговорить детали о возможной совместной эвакуации двух экспедиций.

Но Зеус уклонился от предложения борейца:

– Да, коллега, я тоже получил депешу о сворачивании работ на Земле. Но, видите ли, мы гораздо позже вас начали исследовать эту планету, и у нас есть ещё несколько незавершённых проектов, которые я всё-таки планирую закончить, прежде чем мы покинем её.

Пер догадывался, о каких проектах идёт речь. Аталантов буквально корёжило от того, что им не удалось, как борейцам, оставить на планете ощутимый след в виде жизнеспособного потомства. Нельзя же считать успехом рост колонии неров на Жарком материке. Неры что здесь, что на Аталане были для аталантов всего лишь рабами и не более того.Пока «Орн» – корабль борейцев, готовился к отлёту, Пер устроил последний рабочий сбор членов экспедиции.

– Вы уже знаете, что скоро нам придётся покинуть эту планету. Так решило правительство Бореи, и тут ничего поделать нельзя.

Нахохлившийся Свар подёргал себя за бороду и всё же не удержался от колкости:

– Ага, мы улетим, а аталанты тут наведут свой порядок. Зачистят планету так, что и следов от нашей деятельности не останется.

Пер миролюбиво заметил на это:

– А наша деятельность и не должна была оставить какие-либо следы.

Тут уж не выдержала Лайда. Глаза её чуть припухли от пролитых слёз. Скорое расставание с детьми её явно не устраивало.

– Пер, ты знаешь, кого мы имеем в виду. Русены, керумы, ганиши, лемусы, да и аримане с нерами полностью окажутся во власти аталантов. А у них во все времена действует лишь одно кредо: порабощая, наслаждайся жизнью! Они же, как только мы улетим с Земли, либо поработят эти народы, как своих неров на Аталане, либо уничтожат. Ты ведь лучше нас знаешь, насколько они спесивы, алчны и жестоки. Эти врождённые черты характера, что называется, на все времена!

Рамх, Яр, Шив и другие борейцы согласно закивали головами, а Семар с горячностью добавил:

– Я полностью согласен с Лайдой. Мне наш инженер Адор, – он кивнул в сторону инженера, – такое поведал! Аталанты, оказывается, время от времени устраивают облавы на неров, которых они когда-то высадили на Жарком материке, и используют их на самых изнурительных тяжёлых работах и в порту Атлы, в других городках Аталантиды, в домах богатых аталантов. Так что я тоже не сомневаюсь, что такая же участь будет ждать и другие племена Земли.

Пер недовольно засверкал глазами:

– Не надо меня убеждать в том, насколько плохи или хороши наши так называемые коллеги по исследованию Земли. Я уверен, что мне удастся убедить корпус учёных Бореи в том, что начатый эксперимент по внедрению белой расы людей на этой планете нужно продолжить, так что думаю, мы сюда ещё вернёмся и, возможно, очень скоро. Начэкс Зеус обмолвился, что и они запустили подобный проект, так что и у них те же проблемы.

Начальник экспедиции на секунду задумался:

– Мне, конечно, намылят шею за самодеятельность, но в одном вы всё-таки правы: нельзя на этом этапе успешно осуществлённого эксперимента позволить аталантам исковеркать его результаты, оставив наше потомство без прикрытия с нашей стороны.

– То есть, – Свар легонько толкнул локтем в бок Лайду, – ты разрешаешь мне и моей жене остаться при наших крохах до вашего возвращения?

Пер улыбнулся. Он уже успел переговорить об этом и с отцом, и с матерью. Так что вопрос Свара был скорее для ушей остальных борейцев. Но улыбка быстро сползла с его лица.

– Должен вам сказать вот о чём. Одному из лояльно настроенных к нам неров удалось подслушать разговор в доме Аида, третьего помощника начэкса Зеуса, и, кстати, его двоюродного брата. Аталанты замышляют против нас провокацию. Точно неизвестно, куда будет направлен удар, но нам нужно будет в кратчайшие сроки решить ряд вопросов. За вами, – он показал на Рамха, Шива и Свара, – организация эвакуации всех оставшихся детей на нашей базе на континент, в их родные племена. Отныне дети с рождения будут находиться при своих матерях. Тебе, Яр, вместе с Адором в течение трёх дней предстоит законсервировать оборудование на обогатительной фабрике на Жарком материке. А за тобой, Семар, подготовка перемещения полюсной климатической установки на остров Шпиц. Площадка под неё уже готова. Да, на свой страх и риск я разрешаю Свару и Лайде остаться на планете и дождаться возвращения наших наблюдателей. Возможно, в их числе опять окажусь я. В распоряжение наших «землян», – он ободряюще улыбнулся матери, – я оставляю разведочный шлюп и, пожалуй… катер. Надеюсь, вы ещё не разучились пользоваться системой МРП?

Этой аббревиатурой была зашифрована установка локального мгновенного расщепления пространства. Именно с помощью этого оружия, правда, большей мощности, был уничтожен боевой флот аталантов во время так и не состоявшегося Третьего Раскола. Такое оружие было только у борейцев. Аталанты, наверное, до сих пор находятся в недоумении: как это их бронированные военные космокорабли в считанные секунды были нарезаны на кусочки, словно ливерная колбаса под ножом опытного повара.

– Я что, похож на несмышлёного малыша? – сердито засопел носом Свар, а Лайда миролюбиво добавила:

– Не беспокойся, сынок, мы всё помним и знаем.

Все уже разошлись по своим модулям, а Пер продолжал размышлять: правильно ли он поступил, оставляя отца с матерью здесь одних? Удастся ли убедить учёных Бореи в продолжение работ на Земле? Удастся ли вообще вернуться сюда? Он вышел на улицу и поднял голову вверх: мириады звёзд и бледный полумесяц Луны излучали свой холодный свет, который терялся в россыпи искусственных солнц-светил, установленных на высоких мачтах, которым скоро предстоит погаснуть навсегда. Они, как и полюсная климатическая установка, сделали своё дело, дав возможность комфортно чувствовать себя борейцам в этих северных широтах. Тысячи лет они исправно служили им, растапливая льды, освещая сады и поля, давая возможность круглый год наливаться до полной спелости фруктам, колоситься злакам, нагуливать вес приручённым животным. Всё северное полушарие Земли, благодаря борейцам, было благодатным местом, где не свирепствовали болезни, где не было войн, где жизнь текла мирно и своим чередом, не нарушая законов природы. А главное, на островах Арктиды зародилась голубоглазая, светловолосая раса людей, которая в естественной среде Земли в окружении нарождающихся кареглазых и черноголовых аборигенных рас архантропов просто не могла возникнуть.

Задумавшись, он медленно побрёл по аллее, образованной рядами деревьев. В промежутках между осветительными мачтами росли в основном яблони и груши, а у самых мачт, на «припёке», теснились куртины более теплолюбивых ягодных кустарников, полянки земляники, а кое-где и овощные гряды. Пер досадовал на решение правительства Бореи о сворачивании его экспедиции. Демонтаж полюсной пирамиды нарушит тепловой баланс планеты, вызовет оледенение Северного океана, похолодание на всём Срединном континенте. Хорошо, что он заранее побеспокоился о том, чтобы их потомки: русены, ганиши и керумы начали заблаговременно откочёвывать на юг. Конечно, не сразу льды скуют северные просторы, у людей будет время приспособиться к изменившимся условиям жизни, и это грело душу. И не беда, что снова изменится карта планеты, так как уровень мирового океана неминуемо понизится, обнажив новые земли.

Большую угрозу для самих борейцев и людей, ими порождённых, Пер чувствовал со стороны аталантов, – извечных соперников по их звёздной системе, перенесших соперничество в этот молодой и прекрасный мир Земли. Да, аталанты представляли собой реальную угрозу. Трижды они пытались завоевать господство у них дома и трижды получали достойный отпор. Но что им может помешать снова завоевать господство хотя бы в масштабах этой планеты? Уже тот факт, что здесь у них тройное превосходство в кораблях, может подвигнуть аталантов на нанесение удара по базе борейцев и их единственному кораблю в этой звёздной системе. И если им удастся всё-таки сокрушить борейцев на Земле, аталанты с их расовой нетерпимостью, алчностью, граничащей с полным обожествлением золотого тельца, без всяких угрызений совести могут пойти на полное уничтожение не только потомков борейцев, но и истребление других неугодных ци-вилизаций, или, во всяком случае, на полное их подчинение им, себя любимым аталантам. Так уж устроены эти существа.. Да, при возвращении на Борею Перу придётся доказывать очевидное – нельзя отдавать Землю на откуп аталантам. Они её просто погубят. На обратном пути он решил заглянуть в жилой «малышковый» модуль, чтобы попрощаться со своими детьми.

Одноэтажный просторный модуль гудел, как растревоженный улей. Осторожно открыв дверь, он заметил суетящихся детей и двух бореек, помогавших детям собирать их нехитрые пожитки в походные ранцы. Лайда, его мать, видимо, куда-то отлучилась. Тарх, его пятнадцатилетний сын, и двенадцатилетняя Тара тоже распихивали свои вещи в ранцы и при этом постоянно препирались. Тарх то и дело вытаскивал из ранца сестры то одну, то другую игрушку, полагая, что в него лучше положить вязаный свитер и носки, а не потрёпанную, но громоздкую куклу, раскрашенную под тётю Энну, красавицу борейку. Увидев отца, они наперегонки кинулись к нему на шею. Впрочем, Тарх немного притормозил, давая возможность сестре первой поцеловать отца. Он считал себя уже достаточно взрослым, и подойдя к нему, позволил себя лишь приобнять. После короткого разговора с детьми Пер немного отстранился от них и, оглянувшись на других притихших детей, тихо произнёс:

– Тарх, Тара, вас скоро отправят к русенам, к вашей маме Ольне, всех вас, дети мои, и теперь вы всегда будете жить в своих племенах. А мне и другим борейцам придётся покинуть вас, может быть, надолго, но с вами останутся дедушка Свар и … Лайда.

У него язык не поворачивался назвать свою мать бабушкой. Он всегда, с самого детства видел одну и ту же Лайду – красивую и вечно молодую женщину, что называется, женщину без возраста.

– Учитель и отец наш! Лайда уже сказала нам об этом. Но ты ведь всё равно ещё вернёшься к нам?

В глазах златокудрой Тары стояли слёзы. Пер притянул дочку к себе. Рядом к его плечу приткнулся Тарх. Сын крепился, и ни одна слеза не выжалась из его глаз. «Слёзы не красят мужчину», – не раз говорил ему дедушка Свар.

– Обещаю, что я вернусь. Я думаю, у русенов вам скучать не придётся. Мама Ольна вас ждёт не дождётся. У вас там будет много друзей. Вы многое узнали здесь и многому научились и я надеюсь, что вы станете хорошими помощниками для своих матерей.

Не так часто, но, то Ольна прилетала на катере к детям, то они на некоторое время оставались у русенов, так что Пер не сомневался: дети, живя среди людей, не подведут борейцев.

– Всегда помните о главном: повзрослев всеми силами добивайтесь единения русенов, ганишей и керумов; пока вы вместе – вы сила. А ты, Тарх, – он потрепал светлые локоны сына, – не забывай о сестре и присматривай за ней. И оба – будьте опорой для мамы Ольны.

Утром три катера экспедиции с детьми в сопровождении шлюпа со Сваром и Лайдой взяли курс на юг. Ещё через два дня «Орн», корабль борейцев, вывели на околоземную орбиту. На него с полюсной пирамиды уже вывезли оборудование, подлежащее эвакуации. Чуть ранее на континент вывезли всех овцебыков. Заканчивалась консервация модулей зданий на островах Арктиды. А Семар в это же время приступил к работе по подготовке перемещения полюсной пирамиды на остров Шпиц. После окончания этой операции Акс с Адором должны были доставить Семара со Шпица на борт корабля. Правда, в этот день все работы осложняло одно обстоятельство: и острова, на которых располагалась база борейцев, и полюсная пирамида, парящая в воздухе – и вообще всё вокруг было скрыто пеленой сильнейшего тумана, так что проводка пирамиды на новое место в условиях нулевой видимости, даже с учётом совершенных навигационных приборов у борейцев, обещала быть трудной.

И вот когда левитмейстер Семар с помощью приборов управления пирамиды начал менять режим работы генератора левитации, чтобы аккуратно поднять её вверх и начать перемещение, из тумана в сторону кристалла на вершине пирамиды ударил тонкий белый луч. Кристалл в результате частично испарился, частично разлетелся на оплавленные осколки, а пирамида, дёрнувшись, рухнула вниз…

Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что борейцы не успели принять меры по спасению своего товарища, оставшегося внутри пирамиды.

Сам луч борейцы при такой видимости, естественно, заметить не смогли, но радары «Орна» засекли движение крупного объекта в районе работ. Этот объект, набирая скорость, стал уходить в сторону острова Грюнв. Акс с Адором были в это время в катере в районе катастрофы и тоже засекли ещё один объект, который помчался вслед за первым. Одновременно борейцы включили защитный экран катера, и только эта предосторожность спасла их жизни. С двух сторон с двух вражеских кораблей, которые могли принадле-жать только аталантам, в борт катера впились смертоносные лучи, которые, впрочем, не одолели защиту устремившегося в погоню катера борейцев.

В это время из места падения полюсной пирамиды в небо поднялся чудовищный взрыв, вызвавший дрожание и тверди, и вод Земли. Огромный пласт Северного океана вместе с водой, паром и расплавленной магмой устремился вверх, вызвав колоссальную волну. Это небывалое по высоте и мощи цунами стало сметать всё на своём пути. Острова Арктиды вместе с садами и полями северного рая канули в пучину…

Акс, выжимая из машины всё что можно, почти достал корабли негодяев, коварно напавших на борейцев. Адор через видоискатель бортового МРП уже поймал в прицел ближайшую цель. Разрешения начальника экспедиции на использование установки мгновенного расщепления пространства при нападении на любой корабль борейцев не требовалось. Всё решали секунды, даже мгновения. Преследуемый корабль аталантов попытался резко изменить траекторию полёта, чтобы затруднить борейцам погоню. Этот маневр давал шансы нападающим сохранить хотя бы один из кораблей в строю. Но было уже поздно. В доли секунды он был разрезан на несколько неравных кусков и рухнул вниз, даже не успев загореться или взорваться. Второй корабль аталантов был перехвачен подоспевшим «Орном».

Аталанты, летевшие на «Корне», сообразили, что попали между двух огней. Сзади их догонял катер Акса, впереди наперерез им стремительно двигался «Орн». И тогда аталанты приняли, как им показалось в этот момент, единственно правильное решение – резко бросить корабль к поверхности Земли и уходить к Грюнву. Эти мерзавцы не предусмотрели главного. Как только их корабль скрылся в одном из фьордов Грюнва, на остров нахлынула огромная волна цунами. Аталантов убило то, что они сами и породили. Воистину, когда ум застилает ненависть, ты обрекаешь себя на гибель…

Акс с Адором, проследив за тем, как разломившийся корабль аталантов смыло в воду, взяли курс на «Орн». После того, как катер оказался на борту головного корабля экспедиции, Пер взял курс на Аталантиду.

В эти дни на берегах реки Оо царила лёгкая неразбериха. Племена готовились к переходу в сторону южных отрогов Каменного пояса. Дорога туда была уже хорошо изучена. Несколько раз старейшины Джамма, Керума и Ольна посылали в ту сторону специальные отряды из молодых крепких парней. Они пометили с помощью зарубок и шестов с привязанными яркими тряпицами наиболее удобный и безопасный путь, наметили места обхода опасных, непроходимых болот, места расположения бродов через реки. Лайда перед походом организовала в племенах артели по пошивке мягких кожаных сапог. И их много будет изодрано на этом пути.

Свар тем временем, закончив наводить порядок в шлюпе, перешёл в катер. После детей, которых доставляли сюда, в том числе и этим катером, в нём осталось от них много чего. Огрызки яблок и груш, обрывки и даже целые листки серой бумаги, на которой дети даже во время полёта продолжали рисовать или писать буквицы. А под одним из кресел в салоне он обнаружил глиняную разрисованную игрушку в образе лесного мишки. В самый разгар приборки он вдруг почувствовал такой ощутимый толчок, что едва удержался на ногах. Словно земля под ногами вдруг резко прогнулась, поплыла и резко толкнула его вместе с машиной вверх. При этом от земли исходил утробный, вибрирующий гул. Он бросил взгляд на небо. Только что там светило яркое Солнце, а теперь его диск еле просматривался через полупрозрачную пелену.

Борейца охватило нехорошее предчувствие. К тому же ему показалось, что время словно замерло на месте, или, во всяком случае, заметно замедлилось. Но он ещё не успел толком среагировать на эти странности, когда в кабине катера зажёгся экран монитора межкорабельной связи, а звуковой зуммер призвал его немедленно откликнуться на этот сигнал. Свар пулей проскочил из салона в кабину катера и включил связь. На экране появилось побледневшее лицо сына.

– Отец, на полюсную пирамиду во время начала её перемещения напали два корабля аталантов. Семар погиб. Взрыв пирамиды вызвал глобальную ка-тастрофу. Наша научная база вместе с центральным архипелагом Северного океана ушли под воду. По самому океану прошлась волна мощного цунами. Не думаю, что она докатится до вас, но подтопления береговых участков из-за гидравлического удара, вызванного цунами, скорее всего, могут произойти, имей это в виду. Один корабль нападавших мы сбили в ходе преследования, второй нашёл свою гибель на Грюнве: его разбило набежавшей волной цунами. Сейчас мы ведём поиск третьего корабля. Эти негодяи ответят за всё: за гибель Семара, нашей базы, попытку нас уничтожить. Я не исключаю, что они могут оказаться в вашем районе. Сам понимаешь, наши дети вызывают у аталантов зубовный скрежет, поэтому немедленно активируй системы МРП катера и шлюпа, и, если эти мерзавцы попытаются напасть и на вас, ты знаешь, что нужно делать. До того момента, пока мы не разберёмся с их последним кораблём, нужно предупредить людей, чтобы они не находились в домах. Пусть пока спрячутся в ближайших лесах.

– Хорошо, сынок, мы всё сделаем, как ты сказал.

И уже перед тем, как отключить связь, спросил:

– Мне показалось, или на самом деле наш шарик по имени Земля стал крутиться чуть медленнее?

– Тебе не показалось, отец. Взрыв пирамиды вызвал выброс магмы из недр земли и гигантское цунами, которое сейчас покатилось по всем морям и океа-нам. Мы сделали соответствующие замеры, и учёные подтвердили: планета, действительно, замедлила своё вращение. Пока трудно сказать, к чему это приведёт, но наблюдения показывают, что взрыв, цунами, и вообще эта встряска Земли привели к тому, что проснулись десятки вулканов.

– Это я уже заметил, – вздохнул Свар и снова оглядел потускневшее небо.

Через час к катеру прибежала запыхавшаяся Лайда.

– Что происходит, муженёк? Земля под ногами колыхалась, словно топь болотная. День чуть ли не в ночь превратился. Люди испуганы, малышня ревмя ревёт. Маны у ганишей, словно взбесились, никого к себе не подпускают и всё норовят убежать сразу на четыре стороны.

Но, увидев, как поник головой её супруг, тихо спросила:

– Что-то с сыном случилось, ну что ты молчишь, старый?

Свар наконец поднял голову, притянул жену к своей груди и так же тихо ответил:

– С Пером всё нормально, а вот наш друг и товарищ Семар погиб.

И он рассказал ей о разговоре с сыном, о том, что предпринимают борейцы, чтобы исключить нападение аталантов на племена людей.

– Наши парни с «Орна» занимаются сейчас Аталантидой, этим рассадником заразы.А мы с тобой займёмся обороной наших детей здесь. Я уже активировал систему МРП катера и взлетаю для проведения разведки наших окрестностей. Ты садись в шлюп и тоже займись активированием МРП. Встретимся там, – бореец хмуро посмотрел на серое небо, – людей-то увели в лес?

– Да, русен и ганишей я сразу предупредила об этом, а вот отправила ли Джамма посыльного к керумам – не ведаю. У Керумы который день переговорное устройство не работает.

– Не рабо-о-тает! – передразнил жену бореец, – почему я узнаю об этом только сейчас? Эх, бабы, бабы, не быть вам мужиками!

– Остряк нашёлся! – проворчала Лайда и полезла в рядом стоящий шлюп.

А катер Свара уже взмыл в небо и полетел вдоль русла реки в направлении городища керумов. И буквально через десять секунд радар его катера засёк резко снижающийся объект. По своим габаритам этот объект был не больше десантного катера. Руки и мозги борейца действовали в эти секунды в автоматическом режиме: включение силового защитного поля, поиск видоискателем МРП противника, резкая смена курса. До цели было ещё далеко, но теперь Свар точно знал, для чего прилетел сюда этот стервятник.

Узкий белый луч, выпущенный из катера аталантов, в мгновение ока разметал на брёвна две крайние избы в селении керумов.

– Ах вы, гады гадовы, – сквозь зубы процедил бореец и, поймав, наконец, в прицел профиль вражеского катера, нажал на красную клавишу пульта управления МРП.

Жалости к аталантам у него не было. Они прилетели сюда, чтобы убивать, так пусть получат то, что хотели для других. Похоже, катером управлял опытный пилот. Аталанты тоже засекли борейский катер и совершили неожиданно быстрый маневр, уходя от удара. Для успешной атаки системой МРП требовалось, чтобы цель полностью была в рамках видоискателя. А неожиданный маневр аталантов помог им избежать полного уничтожения. Их машина, стремительно теряя высоту, пронеслась под катером Свара и рухнула в реку где-то далеко позади. Но добивать или преследовать этот катер не позволило появление другой, более серьёзной цели.

Почти по центру русла Оо с юга летел тот самый третий корабль аталантов. В силовую защиту катера Свара, как градины во время грозы, застучали мощные лазерные удары. Не будь её, катер и сам бореец давно бы уже испарились, но и долго противостоять такой атаке катер не мог. Энергозапас его батарей катастрофически таял. Применить систему МРП без снятия силовой защиты тоже было невозможно. Но аталанты и здесь «прокололись». Увлёкшись добиванием катера борейцев они пропустили главное. Маленький юркий шлюп, ведомый Лайдой, атаковал их корабль сверху, и уже через пару минут обломки корабля с шипением рухнули в реку.

– Лайдочка, девочка моя, если ты научишься так же ловко крошить шпинат или морковь, тебе цены не будет!

– Ах, ты, хрыч старый, он меня ещё и оценивать решил! Для тебя я бесценна, усвоил?

– Ладно, я тебя понял, буду хрумкать морковь целиком.

Их ещё не отпустило напряжение боя. Каламбуря и осыпая друг друга солёными шуточками, они медленно приходили в себя.

– Слетай к керумам, да и к ганишам загляни, узнай, как у них там, может, помощь кому потребуется. А я полетаю пока птичкой, может, ещё где стервятники покажутся. Да заодно с сынком разговоры поразговариваю.

Пер удовлетворённо хмыкнул, узнав от отца об уничтожении корабля и катера аталантов.

– А мы нагрянули в Атлу как раз в тот момент, когда с площадки у порта взлетали один за другим катера аталантов. Два их катера успели скрыться в неизвестном направлении, один из них мы уничтожили, не дав подняться с земли, а ещё два смыло огромной волной цунами. Помнишь, Яр говорил, что зря аталанты выбрали этот остров в качестве своей базы. Остров держался на стыке двух мощных тектонических плит. Взрыв в Северном океане поро-дил не только цунами – он спровоцировал сильнейший сдвиг плит. Короче, Аталантида канула в бездну.

– И поделом, – Свар нетерпеливо махнул рукой, видя, что сын хочет ему возразить, – эти наши «партнёры» и «коллеги», как ты их величал, по-лучили то, что заслужили. Ишь, крысы! Нашкодили и врассыпную. Нужно бы разыскать сбежавших, а то, пока тебя с парнями не будет на Земле, боюсь, много крови ещё выпьют из нас. Ты с их Зеусом не связывался?

– Он не выходит на связь. Видимо, сбежал на одном из катеров и где-то затаился.

– Так, может, мне тоже подключиться к поискам этих засранцев?

– Нет, нет, отец. Вы с Лайдой занимайтесь охраной племён, а поиски аталантов мы уже ведём. Правда, на всё про всё у меня осталось не более трёх дней, иначе мы можем пропустить благоприятное окно для возвращения на Борею.

– Понимаю. Ладно, до связи, сынок.

– До связи, отец.

ГЛАВА 5

Ао-Луа, дородный тридцатилетний царь Лему, важно сошёл вниз по щербатым полуразрушенным ступенькам лестницы, ведущей от стен обветшалого дворца правителя к самой кромке моря. Сзади, справа и слева от него шествовала многочисленная свита, состоящая из приближённых к царю лемусов. Все они, включая и самого царя, были одеты в яркие, крикливые одежды. Кто-то из свиты нёс в руках корзину, витую из серебряной проволоки. В неё, прежде чем войти в воду, Ао-Луа сложит свою одежду: халат, расшитый золотыми позументами и пого – шёлковый разноцветный платок, которым царь прикрывал голову от палящих лучей Солнца. Он сам выменял его всего лишь за одну жемчужину у заезжего купца-ариманина. Другие лемусы из свиты несли подносы с чарками рисовой водки и горками разной снеди: а вдруг дорогому и любимому царю вздумается чуть взбодриться горячительным напитком и тут же подсластиться заморскими сладостями. Их тоже в избытке привозили с той стороны пролива купцы из страны Аримия. Некоторые из свиты непрерывно играли на длинных дудках и двухструнных инструментах, при этом нещадно фальшивя. Впрочем, Ао-Луа панда давно, с детства, наступила на ухо – никаким музыкальным слухом он не обладал. Но царь любил слушать музыку, даже нежась в тёплых водах моря, даже занимаясь любовью, даже тужась над серебряным горшком.

Один из визирей царя, одетый, несмотря на жару, в плотный длиннополый кафтан, застёгнутый на все пуговицы, держал в руках двойной рулон из дорогой рисовой бумаги и, изредка посматривая под ноги, непрерывно читал текст, написанный в свитке, где перечислялись заслуги и подвиги, совершённые царём Ао-Луа за период его царствования. Чтение это было бесконечным занятием, так как бумага с толстого верхнего рулона, по мере прочтения текста, плавно наматывалась на нижний рулон, после чего чтец принимался читать то, что было написано на обратной стороне свитка – и так до бесконечности.

Царь любил слушать эти, пропитанные лестью, но такие сладостные для ушей слова. И не важно, что подвиги, перечисленные на нём, были когда-то совершены его давними предками – первым и вторым царями Лему, О-Лу и Лу-Аном. После того, как Ао-Луа взошёл на трон, жрецы по его приказу быстро переписали Свиток, и теперь весь народ Лему знал: именно Ао-Луа герой на все времена. Нужно сказать, что такую слабость по пе-реписыванию истории и приукрашиванию своих заслуг имели многие правители разных народов Земли, и тут царь Лему мало чем отличался от других. Наконец свита во главе с царём спустилась к самой кромке воды. И тут случилось невероятное! Вода начала убегать от царя!

– Видите! Я хотел высечь море, за то, что оно сегодня слишком прохладное, а оно испугалось наказания и стало убегать от меня!

Музыканты заиграли ещё громче, повысил свой голос и чтец, прославляя царя. И лишь один лемус из всей свиты, тощий и длинный, со сверкающей лысиной на голове, стал пристально вглядываться в убегающую волну и, казалось бы, спокойную гладь воды, обозримую с берега. Когда же он перевёл взгляд к самому горизонту, он увидел, что ещё далеко-далеко над морем стала вздыматься единственная волна с бурлящим пенным гребнем. Нет, она ещё не была высокой, но простиралась через всё море, и быстро, подозрительно быстро росла, увеличиваясь буквально на глазах.

Лысый старик, а это был главный жрец храма Левитов, даже поднялся на несколько ступенек вверх, чтобы лучше рассмотреть эту странную волну. Но и после этого он не мог понять, что творится с морем. Он был последним левитом царства лемусов. Но уже давно ему было запрещено использовать свои способности – летать, как птица. Царь Ао-Луа пообещал отрезать ему дурную голову, если старик нарушит запрет и вздумает левитировать. Жрец пытался обучить искусству левитации царя, когда тот был ещё совсем юнцом, но принц и будущий царь был слишком ленив и нетерпелив. Так и не научившись летать он «обрезал» крылья и жрецу запретив обучать искусству левитации кого бы то ни было. Тем временем царь, скинув с себя одежду, хохоча и дурачась, пытался догнать отступающую воду и уже порядком отдалился от берега. Из-за гомерического хохота царя, неистовых звуков «музыки» и громогласного чтения Свитка жрец только сейчас услышал далёкий и страшный рокот поднимающейся из моря огромной волны.

Разом взлетели тысячи птиц и, гомоня, устремились подальше от берегов Лему. По всему Майюну – столице Лему, вдруг завыли, залаяли тысячи собак.

Жрец пытался докричаться до царя и свиты, размахивал руками, чтобы привлечь к себе внимание, но тщетно. Волна, поднимаясь всё выше и выше, заглушила своим рокотом всё: и лай собак, и вой свиты, и истеричный плач самого царя, только сейчас понявшего, в какой опасности он оказался. А волна, заслонив собой утреннее солнце, с грохотом тысяч водопадов стала неумолимо и грозно накатываться на берег. Все: голый царь, голосящая свита, побросавшая свои инструменты, подносы и Свиток, бросились на берег. Но даже жрец, успевший добежать до дверей дворца, был настигнут волной-убийцей.

Лему был равнинным островом. Лишь в центре его высились горы с одним дымящимся и вторым потухшим вулканами. Именно там, в этих горах, на-ходились заброшенные пещеры Анхо, где когда-то левиты прятали Запретные вещи предков. Пещеры давно уже были пусты, а Запретные вещи для лемусов перестали быть запретными. Волна цунами, вызванная взрывом в Северном океане, пришла и сюда. Сметая всё на своём пути, она докатилась до гор. А отхлынув, забрала с собой тех, кто не успел забраться на высокие деревья или спрятаться за крепкими стенами своих домов. Немногие, очень немногие спаслись в это страшное утро.

К вечеру несколько рыбацких лодок вернулись на Лему с промысла. Рыбаки смотрели на свой родной остров и ничего не понимали. Все дома и даже дворец царя, стоявшие в первой линии на берегу моря, были полностью сметены. Те, что стояли на второй и третьей линии, разрушены почти до основания. Лишь у нескольких домов на самой окраине Майюна устояли стены. Никто не встретил рыбаков на берегу. Вся поверхность острова, включая немощёные улицы столицы, превратилась в непролазную вязкую жижу, по которой просто невозможно было передвигаться. Лишь через несколько дней, когда почва покрылась коркой, к месту, куда пристали рыбаки, собралось около двухсот лемусов. Майюн, великолепная белокаменная столица Империи Солнца, как требовал её называть Ао-Луа, перестала существовать. Стотысячное население города смыло, растоптало, уничтожило великое бедствие. Оставшиеся в живых каждый день хоронили сотни вздувшихся на солнце трупов, но ещё тысячи и тысячи ждали своей очереди на погребение. И когда от смердящих трупов стали заражаться живые, они покинули бывшую столицу и ушли как можно дальше от неё.

Царя Ао-Луа среди погибших так и не нашли. Если его забрало море, то там тоже никто не нашёл для себя спасение. Тысячи трупов ещё долго выбрасывало на берега Лему. Выжившие долгое время надеялись, что их своими товарами выручат купцы-аримане. Но проходили дни, недели, месяцы, а купцы не появлялись. Выручала рыба, которую ловили рыбаки, а недалеко от того места, где остановилась община, из-под камней откопали родник, к которому ходили за водой ещё до Большой волны.

Так получилось, что лишь три семейные пары чудом уцелели во время катастрофы и всего несколько малых детей. Нужно было как-то выживать. Нужна была хоть какая-то власть, привычная для простых лемусов. После недолгих споров старейшиной общины выбрали моложавого крепкого рыбака, который во время цунами был со своими напарниками на рыбалке в открытом море. Это он первым заметил странную волну на спокойной глади воды и крикнул остальным рыбакам, чтобы они развернули свои лодки носом к волне. Если бы не он, то и рыбаки могли бы погибнуть. Этого рыбака звали Юн-Ли. На его счастье, его жена, Ши-Ян спаслась во время потопа, а вот их пятилет-ней дочке не повезло, во всяком случае, Юн-Ли её так и не нашёл ни живой, ни мёртвой.

Море у побережья долгое время оставалось мутным, но это оказалось на руку рыбакам. Им даже не нужно было далеко уходить в море: рыбы было полно и у берега. Так что лемусы не голодали. Но с некоторых пор все стали замечать, что с погодой стало твориться неладное. Солнце теперь всё время пряталось за серой пеленой, и стало гораздо прохладней. С неба вместо дождей лились грязные струи, и все лемусы ходили чумазыми до тех пор, пока не отмывались в море. И ещё одна странность удивила лемусов: проснулся и чадил дымом второй, всегда мирно дремавший, вулкан в центре Лему. И порой, когда ветер дул в сторону шалашей жителей, всех накрывала волна чада и дыма, а в воздухе долго витала чёрная сажа.

Скорбью были наполнены сердца спасшихся. Через какое-то время можно было бы вернуться в бывшую столицу и из разрушенных зданий построить новые, но все мастера каменных дел погибли. Половина из выживших, включая старейшину, были рыбаками, а не строителями. Некому было лепить из глины и обжигать кирпичи, глиняную посуду. И всё же волей-неволей лемусы брали пример со своего старейшины. Юн-Ли был работящим мужчиной. Под стать ему была и Ши-Ян. Всюду они были вдвоём: и когда возводили себе шалаш, и когда помогали другим обрести кров, и когда распределяли улов рыбы среди общинников. Народ видел, как они любят друг друга, как заботятся о других, и радовался, что не ошибся с выбором старейшины.

Прежний их правитель, царь Ао-Луа думал только о себе и мало заботился о простых лемусах. При нём Великая Империя Солнца погрязла в распрях, кичливом богатстве, презрении к предкам. Много веков назад аримане, возглавляемые драконом Ари, попытались захватить столицу Лему, Майюн, но доблестный принц Лу-Ан хитростью отвёл беду от своего народа. Потом драконы куда-то исчезли, а аримане предпочли войнам торговлю. Богатые лемусы щедро платили за любые товары, которые купцы доставляли на остров. А мастера каменщики и мастера оружейники с Лему охотно уезжали в Аримию на заработки. Правда, иногда уехавшие на чужбину мастера бесследно исчезали. Кто-то из них оседал там, взяв в жёны ариманку. Кто-то погибал от рук нанятых убийц, когда приходил день расчёта за свой нелёгкий труд. Всякое бывало в те времена.

Только через три с лишним месяца к берегу Лему пристали две лодки купца Цзи-Иня. И лишь в одной из них были подходящие для бедствующих лемусов товары: тюки ткани, посуда и прочая мелкая утварь. К тому времени старейшина Юн-Ли вместе с добровольцами разыскали в развалинах домов нескольких богачей тайники с золотыми монетами и жемчугом. Но, похоже, жемчуг и золото, которые старейшина предложил купцу для расплаты за товары, его не слишком прельстили. Цзи-Инь видел, что сталось с Майюном, и со вздохами рассказал и о бедствии, постигшем Аримию:

– Страшная волна смыла все рыбацкие посёлки на побережье, разбила наши лодки. Волна прошлась и по руслу рек Ян и Ху и там погубила тысячи и тысячи ариман. Мне с трудом и за большой выкуп удалось найти и приобрести две целые лодки. Многие из тех ариман, кого не смыло волной, ушли с побережья в глубь страны, и ещё не известно, вернутся ли они назад.

Юн-Ли горестно закивал головой:

– Ты уже видел, что сделалось с нашей столицей. На Лему теперь нет ни одной рыбацкой деревушки. Нас осталось мало, очень мало, и мы бедствуем. Спасибо тебе, Цзи-Инь, что вспомнил о нас. Возьми это золото и эти камни, – старейшина протянул купцу два туго набитых мешочка, – и не забывай нас. А ещё скажи мне, что сталось с нашими сородичами, что проживали на северных и южных островах, ведь вы ходите на лодках и к ним.

– Да, недавно один из купцов вернулся с южных островов. Но должен тебя огорчить: волна там никого не пощадила; купец никого не нашёл; многие из островов исчезли в пучине, так как были слишком плоскими и низкими. Слышал, что Большая волна прошлась и по побережью Северных островов, но твои соплеменники и наши переселенцы, вроде бы, уцелели.

Заметив удивление на лице Юн-Ли, купец кисло улыбнулся:

– Да, старейшина, аримане стали осваивать Северные острова. Твоих соплеменников там совсем мало, не пустовать же землям.

Цзи-Инь сузил и без того глаза-щёлочки, разглядывая слоняющихся по берегу островитян:

– Одна из лодок, как ты видишь, пустая. Я пригнал её сюда в надежде, что наберу на Лему мастеровых, понимающих толк в строительстве жилья. Наш мандарин Цин-Че хочет восстановить свой дворец. Но вижу, вам самим нужны рабочие руки, да и тех рук не хватает.

Он со вздохом принял из рук старейшины мешочки с золотом и жемчугом и, на секунду задержав их в руках, словно взвешивая, сунул в кожаную сумку, лежащую на носу лодки. После чего крикнул своим, чтобы те выгружали товар на берег. Лодки ариман давно растаяли в белёсой пелене, а Юн-Ли всё стоял на берегу и задумчиво смотрел им вслед. Слабы стали лемусы. Почти всех их погубила Большая волна, неизвестно кем порождённая и неизвестно куда канувшая. Но теперь и его, и всех соплеменников каждый день донимала другая тревога: земля под ногами островитян всё время дрожала и гудела; оба вулкана стали изливаться расплавленной лавой, пепел продолжал сыпаться на головы лемусов. Он вздохнул и тут же почувствовал, как мягкие руки жены обвили его талию. На него снизу вверх смотрели счастливые улыбающиеся глаза Ши- Ян.

– Мой любимый и почитаемый муж, я должна открыть тебе тайну, – она поднялась на цыпочки и зашептала в ухо мужу, – у нас будет ребёнок!

Юн-Ли нарочито удивлённо округлил глаза: – правда!? И когда ты с этим успела?

– Ах, ты! – женщина хотела шутливо шлёпнуть мужа ладошкой по груди, но её рука повисла в воздухе, а глаза округлились от страха, – смотри, что это?!

Юн-Ли обернулся, проследил за её взглядом – и на его голове зашевелились волосы: с востока к побережью острова сверху пикировала дымящаяся железная птица; она едва не клюнула в воду недалеко от берега, но, выровняв полет, дотянула до суши и с лязгом и рёвом приземлилась недалеко от селения лемусов. Старейшина, его жена, а за ними и все остальные островитяне осторожно, посматривая друг на друга, стали приближаться к железной птице. Они испуганно остановились, когда увидели, как из её брюха наружу выскочили чихающие от дыма и гари великаны, оде-тые в чёрные облегающие одежды.

Из салона катера, а это был катер аталантов, действительно, валил довольно густой дым. Белые великаны в чёрных одеждах, не обращая внимания на приближающихся к ним туземцев, сновали между катером и берегом моря, принося оттуда в матерчатых вёдрах морскую воду и заливая пожар. И только когда чёрный дым, валивший из катера, превратился в лёгкий белый пар, один из великанов обратился к лемусам, выставив перед собой небольшой решетчатый прибор:

– Что уставились, черномазые? Не видите разве, что нам сейчас не до вас? Кто тут вождь, царь или как там у вас?

Грубый, оскорбительный голос и враждебные взгляды остальных чужаков, которые они бросали на островитян, ничего хорошего не предвещали. Юн-Ли смутно помнил рассказы стариков о таких же огромных пришельцах, которые иногда появлялись на Лему. Но это было очень давно, и почему-то старики подчёркивали в их характере, отношении к жителям Лему совсем другое: доброе, тёплое отношение, стремление помочь им, научить чему-то хорошему. Да, да, старики рассказывали, что те великаны научили лемусов очень многому: лепить кирпичи, строить дома, ковать ножи и палаши, выдалбливать из стволов деревьев лодки и даже варить сурью из местного мёда. Но с тех пор прошло много времени, а в Свитке бывшего царя Ао-Луа о пришельцах упоминалось только один раз, да и то в том смысле, что Великий царь Империи Солнца Ао-Луа один вышел на бой и разбил целое войско белых великанов, после чего пленил их и заставил построить столицу Майюн. Юн-Ли посмотрел снизу вверх на одного из великанов и впервые по-настоящему усомнился в правдивости подвигов царя. Даже двадцать лемусов не смогут справиться с одним из этих верзил.

Отстранив от себя жену, он вышел из толпы:

– Я старейшина этого несчастного народа. Меня зовут Юн-Ли. Чем мы можем помочь тебе, пришелец?

Великан присел на корточки, чтобы не сгибаться перед этой малявкой, всё-таки он был выше туземца раза в два.

– Что, и вас потрепало волной?

Голос великана несколько смягчился. Что возьмёшь с этих полуголых нищих туземцев?

– Да, пришелец, мой народ почти весь погиб. Так чем мы можем вам помочь?

– Мне нужна пресная вода, много воды, есть она на острове?

Юн-Ли растерянно развёл руками:

– Недалеко отсюда есть родник, но волна всё смыла в море. У нас нет ни одного целого кувшина, чтобы её принести.

Аталант с коробочкой у груди что-то буркнул в сторону своих товарищей, и вскоре у ног старейшины оказались две блестящие ёмкости бочкообразного вида с горловиной посередине и с двумя откидывающимися ручками по торцам. Старейшина попытался приподнять один конец ёмкости и тут же попятился назад.

– Ваши кувшины тяжелы пустые, а если их наполнить водой, то их нельзя будет сдвинуть с места.

Вожак аталантов, скептически оглядев туземцев, хмыкнул и, криво усмехнувшись, подозвал к себе несколько своих товарищей. Вскоре вереница из двух лемусов и четырёх пришельцев зашагала к источнику. Стик – а он и был старшим в экипаже катера аталантов, сунул переговорник в свой ранец, давая понять старейшине, что разговор с ним окончен, и полез в салон катера. Там двое матросов уже демонтировали часть кресел по левому борту и стали вскрывать пайолы в полу. А Аид и ещё один матрос, сидевшие в кабине, ковырялись в панели управления катера. Ещё семь или восемь аталантов толпились недалеко от катера, время от времени косясь на толпу туземцев, и о чём-то тихо переговаривались.

– Ну что, Аид, нашёл причину задымления?

– Похоже, да.

Вскоре в руках Стика оказалось устройство, чем-то похожее на толстую гребёнку. Это был распределитель силовых проводов. Толстый слой уплотнителя внутри распределителя выгорел, часть проводов замкнуло, что и явилось причиной сильного задымления.

– Чего эта штука вдруг закапризничала?

На лице Аида появилась презрительная гримаса.

– Не вдруг, Стик, совсем не вдруг. Я же предупреждал братца, что катер может не потянуть такую ораву. Хорошо, хоть до этого острова дотянули, а то кормили бы сейчас рыбок в море.

Действительно, десантные катера аталантов были рассчитаны на перевозку не более десяти десантников, включая экипаж. А их, по указанию начэкса Зеуса, набилось в катер аж восемнадцать… Конечно, форсируя работу двигателя, можно умудриться поднять и все двадцать аталантов. Но долго такой режим работы системы катера не выдерживали, что и произошло в этот раз. После нападения на борейцев и позорного поражения аталанты укрылись в горах Южного материка Новой Земли. Но после того, как они убедились, что «Орн», корабль борейцев, действительно покинул Землю, аталанты осмелели.

Несколько дней подряд после рукотворной катастрофы, случившейся с островами Арктиды и Аталантиды, приёмные станции их катеров получали слабый, но устойчивый сигнал аварийного маячка, работающего на их волне и поступающего, скорее всего, с одного из катеров, который борейцы сбили на севере Срединного континента. А это говорило о том, что катер не сгорел, не разбился вдрызг, а сохранял рабочее состояние. Третий катер, как говорится, был бы не лишним. Поэтому катер Стика и был перегружен аталантами. Как потом оказалось, двоим младшим офицерам, Мелу и Зиту, после того, как Свар подбил его, удалось выжить и даже посадить катер на воду. Правда, нырка в воду широкой и глубокой реки избежать не удалось, дверь в салон при ударе распахнулась и катер зачерпнул воду. Дверь удалось закрыть, но о взлёте можно было не мечтать. Необходимо было полностью сушить салон, генераторы выработки водорода, системы электроснабжения. Первым делом Мел и Зит осушили систему аварийной сигнализации, включили маячок, а ещё через пару дней смогли задействовать и коротковолновый передатчик. Так что Стик и Аид знали теперь, где искать катер и какая требовалась помощь, чтобы вновь его задействовать.

Начэкс Зеус уже трижды пожалел, что пошёл на откровенную авантюру, решившись напасть на борейцев. Но ведь игра стоила свеч. Если бы ему удалось уничтожить борейцев здесь и сейчас, он подмял бы Землю под себя, стал бы её единственным хозяином. Он даже не думал возвращаться на Аталану. Там его ждал суд за уничтожение одной из планет Солнечной системы. Но случилось то, что случилось. Он лишился всех своих кораблей в этой звёздной системе. И ему пришлось позорно бежать с Аталантиды. В который раз он убеждался, что победить борейцев в лоб, напролом не получается и, видимо, никогда не получится. Был у них какой-то секрет, о котором аталанты не знали, и знать не могли. Да, без кораблей, без базы на Аталантиде, которая, как и Арктида, ушла на морское дно, было сложно надеяться на полное завоевание Земли. Начэкс Пер оказался не таким уж простачком: сам улетел с борейцами на «Орне», но оставил здесь своих «сторожей». Акустические системы катеров на других каналах связи улавливали разговоры, по крайней мере, двух борейцев, время от времени поднимавших свои катера в небо. Так что полёт Стика с десантниками к месту падения их катера тоже было чистейшей воды авантюрой. Они в любой момент могли нарваться на борейцев. Но приходилось рисковать.

Благо, что перед нападением на борейцев Аид уговорил Зеуса переправить почти две сотни своих отпрысков, полученных путём генной инженерии, на самую западную оконечность Срединного континента, которую сами аталанты называли Венеей. Эта визгливая, вечно голодная орава раздражала его ещё там, на Аталантиде, так что он был даже рад, что уступил просьбам эвакуировать их потомство подальше с глаз долой. Впрочем, Аид, уже побывавший там, рассказывал Зеусу, что там малышам будет вольготно. На просторах Венеи был приятный мягкий климат, обилие дикоросов и дичи. Для защиты потомства от диких зверей и волосатых полулюдей Зеус даже выделил трёх аталантов, хотя теперь в помощи нуждались сами аталанты, составлявшие некогда многочисленную экспедицию. Они были лишены возможности вернуться домой или хотя бы передать на Аталану весть о своём бедственном положении. Впрочем, так или иначе, но на Аталане узнают о нападении на борейцев. Начэкс Пер обязан будет доложить об инциденте своему правительству, а то выразит свою ноту протеста правительству Аталаны. Но сколько на это уйдёт времени…

ГЛАВА 6

Острова казались совершенно пустынными. Цин- Хань, которого правитель Ари назначил сотником их войска, рассказал, что огромная волна пронеслась по побережью всех Северных островов. Купцы-аримане, доплывавшие до них на своих лодках, видели на этих берегах лишь несколько небольших рыбацких деревушек, населённых лемусами. Они ещё в стародавние времена переселялись сюда с Лему, когда страна лемусов ещё не называлась Империей Солнца.

– Великий Ари! Нам хватило бы и пяти твоих славных воинов, чтобы справиться с уцелевшими от Большой волны варварами.

Ари важно кивал головой, соглашаясь с лестью Цина, и всё же зорко посматривал на берег второго острова, мимо которого проплывала его флотилия из восемнадцати тяжёлых лодок. Большая волна наделала много бед на побережье Аримии. Но первым делом правитель заставил ариман построить новые лодки. Без них не преодолеть и просторы моря, и реки, связывающие его империю в единое целое. Он сам допросил купцов, которые ходили на Лему и южные острова, и понял, что от Империи Солнца лемусов ничего не осталось. Волна не пощадила этот народ, разрушила их столицу Майюн, которую Ари когда-то хотел захватить. Поэтому правитель повёл свою флотилию сюда, к Северным островам, надеясь без лишних хлопот присоединить их к своей империи. Он хорошо помнил слова белого чужака, которого, кажется, звали Пер или Пир, о том, чтобы аримане и драконы не ходили в северные земли Срединного континента. Ему пришлось согласиться на то, что драконы и их потомки, аримане, не будут пересекать реку Ху – границу между страной северных великанов и Аримией. Ари был мудрым правителем. Он понимал, что пока с северными великанами ему тягаться рано. Нужно накопить силы, а уж потом бросать им вызов. Поэтому реку Ху аримане не переплывали. А вот на острова, расположенные вдоль побережья, запрет не распространялся. Там река Ху не протекала.

Лодки дошли уже до середины третьего большого острова, когда перед путешественниками открылась большая бухта, далеко вдающаяся в сушу. Она была просторной и удобной для стоянки лодок, даже если на море разыгрался бы шторм. Ари решил оставить здесь половину лодок, половину воинов и восемь женщин. Он надеялся, что эта колония со временем разрастётся, и Аримия станет ещё более могущественной, прирастая новыми территориями. В бухту впадала горная река с чистейшей водой, и мореходы тотчас же воспользовались этим и пополнили запасы воды. Смущало только одно обстоятельство: на востоке от бухты маячила высокая конусообразная гора, плюющаяся дымом. На Лему он уже видел подобную дымящуюся гору. Рэтуф называл такие горы вулканами и говорил, что соседство с ними не сулит ничего хорошего. Но он заметил, что вдоль восточного побережья всех изученных Северных островов ветер всегда дул на север и северо-восток, так что неудобств для колонистов от такого соседства быть не должно. А главный плюс был в том, что в том же направлении вдоль побережья перемещалось тёплое морское течение, отчего климат здесь был даже гораздо мягче, чем в северных землях Аримии. А ещё море здесь буквально кишело рыбой, за которой охотились стаи дельфинов. Эти доверчивые и совершенно непуганые животные подплывали чуть ли не к самым бортам лодок, и ариманам удалось загарпунить двух из них, прежде чем дельфины начали по-настоящему боять-ся этих пришельцев. Аримане, те, кто должен был плыть дальше, и те, кто оставался здесь навсегда, устроили настоящий пир, прощаясь друг с другом. Трудно сказать: такой склад ума или гурманские наклонности, но на Северных островах, на которых сейчас расположена Япония, варварский обычай добывать дельфинов сохранился до сих пор. Это одна из немногих стран мира, где целенаправленно убивают этих прекрасных животных.

Через неделю Ари с оставшейся половиной отряда достиг самого северного острова архипелага, где им удалось обнаружить самую многочисленную общину местных аборигенов, потомков туземцев с острова Лему. Это были в основном низкорослые, как и аримане, мужчины и женщины в одеждах из рыбьей кожи и морского зверя, с капюшонами, отороченными мехом местных обезьян. Правда, большая часть женщин и детей, увидев причалившие к берегу лодки, в страхе разбежались по окрестным лесам. Но мужчины были посмелее. Они толпились на берегу и выжидали, что будет дальше.

Аримане тем временем окружили толпу и стояли вокруг с пиками наперевес, готовые в любой момент исполнить любой приказ своего правителя. Ари ткнул пальцем в старика и юношу, стоявших рядом, и поманил их к себе. Тут же к правителю, восседавшему на носу одной из лодок, подбежал толмач Тан-Хонг. Ещё до Большой волны он часто бывал на Лему и хоть немного, но поднаторел в языке лемусов. Он переводил вопросы Ари, а вот ответы на них понимал с трудом. То ли туземцы были сильно напуганы, то ли стали забывать язык своей родины. Так что Ари с большим трудом узнал, что сородичи лемусов расселились и на более северных островах, цепочкой уходящих далеко в море, и на самом большом острове, чуть ли не вплотную примыкающему к восточному побережью Срединного континента. Правда, они добавили, что уже полгода не поддерживают связь друг с другом.

– Почему же вы перестали плавать туда? – правитель показал рукой на север.

Старик-туземец, прижимая одной рукой к себе юнца, трясущегося от страха, второй замахал перед своим лицом:

– Вода в море становится всё холоднее и холоднее. Оно становится сердитым и посылает на наши лодки высокие волны. Уже две лодки с рыбаками они потопили. Страшно плыть по сердитому морю. Всегда ветры тут дули с разных сторон, а теперь только холодный северный ветер дует и никакой другой. Наверное, и наши сородичи с северных островов боятся плавать к нам. Так что не знаем мы, как они сейчас живут.

Ари сумрачно посмотрел вокруг: действительно, серо-свинцовые волны постоянно с шумом накатывались на берег и аримане с трудом удерживали свои лодки в таком положении, чтобы волны не перехлёстывались через их борта. Из серых, низких туч то и дело срывалась неприятная морось, и гости уже порядком озябли на пронизывающем ветру. Ари встал во весь свой огромный рост, и аримане, окружавшие толпу туземцев, где с помощью пик, где пинками, заставили упасть варваров на колени и поклониться правителю. А ему стала совершенно безразлична эта холодная и обдуваемая всеми ветрами земля. И та земля, которая простиралась на севере. Если здесь, на самой оконечности этого острова, стоит такой холод, то северные территории для его теплолюбивых драконов и ариман были бы не самым лучшим местом для жизни.

Ари рыкнул что-то нечленораздельное, но аримане, стоявшие на берегу, его поняли и быстро погрузились в лодки. Вскоре, обогнув северный мыс, они с попутным ветром устремились вдоль побережья на юг, к теплу и солнечному раздолью, хоть и несколько затемнённому полупрозрачной пеленой, появившейся в день, когда вся Земля вздрогнула от чудовищного взрыва. Под ритмичное похлопывание небольшого трапециевидного паруса Ари предался воспоминаниям. После пробуждения от последнего по счёту Сна не сразу аримане, их дети, признали главенство драконов. Много стало ариман. Тысячи тысяч, а может, и больше. Но большинство из них, забросив в пыльные чуланы мечи и щиты, луки и стрелы, занялись выращиванием риса и чумизы, чая и красного карпа. Среди них появились купцы и богатые аримане – мандарины. Особенно прибыльным делом стало выращивание тутовых деревьев и получение шёлка. Именно эти занятия дали толчок к развитию торговли как внутри провинций Аримии, так и в пределах, где жили варвары. Быстрыми темпами развивались животноводство, пчеловодство. Большим подспорьем стал речной и морской промыслы. Да, драконы многое проспали. Аримане давно поделились на очень богатых, которых, конечно, было меньшинство, более-менее зажиточных и бедняков, которых, было больше всех.

Он вспомнил, как их, драконов, встретили в первом же селении, где главным был старейшина Хань-Ли. С трудом старшина и старики селения признали в драконах их бывших учителей и наставников. Когда старшина собрал народ на главной площади селения, далеко не все аримане смотрели на драконов с должным вожделением и почитанием. Часть жителей, стоявших особняком и одетых в расписные шёлковые халаты, о чём-то всё время перешептывались между собой. Из толпы же бедняков, напротив, неслись радостные крики: каким-то шестым чувством бедняки поняли, что приходит пора перемен. У многих из них, особенно молодых ариман, глаза радостно блестели, а когда они косо посматривали в сторону мандаринов и примкнувших к ним приближённым, то в их глазах появлялась ярость, что не укрылось от глаз многомудрого правителя Ари. Он грозно рыкнул в сторону мандаринов, и драконы тотчас же прогнали их с площади, что вызвало настоящий восторженный рёв толпы. А потом произошло невероятное: сначала один, другой, а затем и все аримане опустились на колени. Они признали власть Ари, они готовы были повиноваться ему! Не зря, пока толпа собиралась на площади, старики что-то шептали на ухо своим сыновьям и внукам. Теперь все знали, кто явился перед ними.

Ари простёр руку над преклонившими колени:

– Старики, женщины и дети! Встаньте и вернитесь к своим очагам.

Дождавшись их ухода, Ари заговорил:

– Дети мои! Жадные и жалкие мандарины превратили вас в рабочий скот. Они первыми забыли мои заветы – быть воинами, а не торговцами, и идти на север и запад, завоёвывая новые земли, а не держаться за тугие кошели с золотом. Так больше не будет! Я, Великий и Непобедимый Ари, призываю вас в свою армию, чтобы начать освобождение Аримии, которую я создал и которая называется моим именем, от богатых и подлых трусов, предавших мои заветы.

Толпа исступлённо заревела:

– Веди нас! Веди нас, Великий Ари! Мы с тобой!

Больше ста воинов встали под его руку в этом селении. И послал он их вместе со своими подданными в дома мандаринов, и вскоре у его ног образовалась целая гора оружия: от простых пращей до золочёных луков и стрел. В этой куче оказались и богато украшенные ножи и палаши, и простые топоры, и даже кнуты. Больше десяти туго набитых золотом, серебром и драгоценными камнями мешочков тоже упали к ногам правителя Ари. Но уже успели напуганные и обозлённые мандарины разослать гонцов во все стороны. В ближних и дальних селениях начали собираться отряды, которые вскоре слились в огромную армию, готовую растерзать, убить или пленить пришельцев, выдававших себя за учителей и наставников ариман. Мандарины почувствовали угрозу для себя и поэтому не скупились на снаряжение этой армии. Дракон Масс с двумя воинами из числа ариман вёл постоянную разведку и, в конце концов, доложил повелителю Ари, что к селению направляется армия в несколько тысяч воинов. Из селения исчезли и мандарины, и старейшина Хань Ли. Ни на одном из воинов Ари, если не считать драконов, не было польги. Давно разучились аримане делать кольчуги. И мандарины были первыми, кто запретил это ремесло среди простого народа. Лишь стражникам мандаринов разрешалось носить польгу. Оружия не хватило даже на половину воинов. И тогда оружием стали серпы, трёхзубые остроги и просто заостренные колья.

Ари, семь его драконов и всего лишь сто воинов-ариман взобрались на холм, находящийся за селением, и выстроились там в длинную шеренгу. Но напротив них в пологой долине уже выстраивались десятки, сотни таких шеренг. Ари, посмотрев в сторону своих противников, хищно осклабился. Мандарины, конечно, сильно постарались, чтобы за такое короткое время собрать несколько тысяч ариман.. Но они не были воинами. Лишь на нескольких из них были надеты кольчуги. Лишь немногие из них держали в руках палаши, луки и стрелы. Остальные «воины» сжимали в руках заостренные колья. Скорее всего, мандарины пожадничали или побоялись вооружить народ более добротным оружием.

Солнце светило в спины воинству Ари и било в глаза рати противника. Настоящими исполинами выглядели драконы в жидкой шеренге защитников. И настоящим исполином среди исполинов выглядел предводитель Ари. Его польга переливалась в тусклых лучах солнца и невольно приковывала внимание его противников. А среди воинов, насильно пригнанных сюда ман-даринами, уже побежал ропот. Не все, не все они забыли, чьи они сыны, кто был Отцом и Повелителем их предков и на кого мандарины, эти беспощадные богачи пытаются их натравить.

Приближённые к мандаринам тысяцкие метались перед строями своих отрядов, пытаясь двинуть эту массу на жалкую шеренгу бунтарей-ариман, подбитых на бунт странными чужаками, но никто не трогался с места. Даже сотники и десятники, огрызаясь на свирепые окрики тысяцких, не двигались с места. И тогда Ари, дав знак своим, чтобы они оставались на месте, пошёл вперёд один. И по мере того, как он приближался к передним шеренгам наёмников, те всё больше и больше пятились назад. Ари вступил в образовавшийся полукруг и поднял руку. Нависла гнетущая тишина. И в этот момент один из тысяцких, выполняя приказ мандаринов, дико закричав, кинулся на Ари с высоко поднятым палашом. И вот когда ретивый ариманин собирался уже опустить палаш на голову дракона, Ари, молниеносно выхватив свою саблю, отсёк руку с палашом и, сбив хвостом ариманина с ног, приставил острие сабли к горлу напавшего на него ариманина:

– Я обещал, что вернусь к вам, дети мои. И я вернулся!

Строй наёмников давно сломался, они сбились в толпу и с ужасом смотрели на поверженного тысяцкого, истекающего кровью. А Ари, грозно посмотрев в сторону двух других тысяцких, взревел:

– Вы попали в неволю и кабалу к богатым и жадным соотечественникам, которые драли с вас десять шкур. Я, Великий и Непобедимый Ари, ваш отец и основатель Аримии, освобождаю вас из неволи.

Из тысяч глоток вырвался радостный вопль. Многие из наёмников стали бросать на землю оружие. Ари вновь властно поднял руку:

– А вот оружие вам ещё пригодится. Отныне я объявляю вас воинами Аримии. Моими воинами! Теперь богачи будут работать на вас. Они заплатят за унижения, нанесённые вам. Они оплатят все расходы на вооружение нашей армии. Обещаю, вы станете такими же непобедимыми, как и я!

Слова их повелителя разожгли в сердцах ариман такой огонь, что ревущая толпа быстро изловила не только двух, пытавшихся убежать тысяцких, но даже сотников. Ари спокойно отнёсся к расправе ариман над двумя тысяцкими, верными холуями мандаринов, но сотников убивать не дал.

– Отпустите их. Они сейчас пойдут к своим мандаринам и скажут им: – пусть готовят золото и серебро на нужды армии. Не послушаются – голова с плеч!

Так в течение нескольких месяцев в Восточной Аримии удалось создать такую армию, о которой мечтал Ари. Ещё тысячи и тысячи новых воинов вступили в неё. Такой армии не были страшны и северные великаны с их маленькими племенами бледнолицых людей. Драконы были хорошими воинами, и они каждый день учили бывших рыбаков и крестьян воинскому искусству. Правда, оставался вопрос: кого эта армия будет побеждать. Варвары, которые жили на Лему и островах вдоль Срединного континента, почти поголовно погибли от Большой волны. До северных великанов и их детей было ох как далеко. Ещё когда в распоряжении драконов были их летающие лио-ди, они поняли, что Аримия находится на самом краю огромного незаселённого континента. Правда, у Ари был зуб на тех волосатых существ, что убили целую дюжину драконов перед самой последней спячкой. Но их Ари в расчёт не брал. С ними его воинство быстро расправится. Спячка восстанавливала силы и молодость драконов, но не слишком укрепляла память. И всё же Ари смутно помнил, что на этой планете, кроме северных великанов, были и другие белые великаны. Да, да, одного из них его воины даже убили где-то в горах. Но где они сейчас и враги они или друзья его заклятых врагов – он не знал. Но он знал другое. Нужно крепить армию, двигаться на запад и север от Аримии, подчиняя своему влиянию все глубинные территории страны. Много, слишком много развелось продажных торгашей, предпочитающих торговать, а не воевать, копить свои богатства и строить дворцы и не исполнять волю Повелителя.

В течение нескольких лет многочисленные отряды Великого Ари огнём и мечом прошлись по всей стране, принуждая мандаринов покориться воле Повелителя. Нет, он не стал их уничтожать. Зачем? Кто-то должен же был кормить, одевать и вооружать его армию. Отныне каждый удел мандаринов облагался данью. Воины Аримии теперь были прекрасно экипированы, накормлены, одеты. Они были готовы умереть за своего любимого вождя в любую секунду. Он освободил их от гнёта мандаринов, он вдохнул в них новую жизнь, и они боготворили его. К концу четвёртого года после пробуждения драконов от Сна армия ариманов подошла к пограничной реке Ху и стала лагерем на её правом берегу в том месте, где река делала огромную петлю, сначала направляясь на север, затем на восток, а потом круто изгибаясь к югу. Сюда со всей Аримии начали стекаться караваны из ослов и верблюдов, гружёные продуктами, плотницкими инструментами, одеждой и оружием.

Часто выходил Ари на берег реки с жёлтыми водами и зорко всматривался в противоположный берег. Но берег всегда был пустынен. Ни глаза, ни нос, ни уши дракона не чувствовали опасности, и с каждым днём в нём крепла уверенность в том, что никто не помешает его армии пересечь эту водную преграду и повести своих воинов на главную в его жизни битву.

ГЛАВА 7

Тарх со вздохом кинул взгляд на ту сторону улицы, где находился загон с лошами и так качнул мехами, что угли в горне занялись сине-красным огнём.

– Полегче, внучек, полегче, а то перекалится железяка.

Свар наконец вытащил заготовку из горна и перед тем, как приступить к ковке лемеха рала, буркнул:

– Иди уж. Вон, зовут тебя сорванцы.

Радостно гикнув, Тарх на секунду прижался к пахнущей железом груди старика и помчался к загону, чтобы успеть выбрать себе лошу. Сегодня с несколькими парнями была его очередь идти в ночное. Табун лошей у русенов был уже таким большим, что в ночное на пастбище отряжали не менее пяти ребят, чтобы смогли они уберечь животных от волков и нередких здесь косолапых. Лоши в загоне уже нетерпеливо пригарцовывали и всхрапывали, чувствуя, что вырвутся скоро на свободу, на вольные травы, на водопой у быстрой реки с тихими плёсами.

Горденя, Мирон, Федун и Житко уже разобрали и надели уздечки на своих скакунов, так что Тарху пришлось поторапливаться, чтобы не отстать от дру-зей. Лишь старых кляч да самых малых молочных жеребят оставляли в загоне. За ними свой уход был. Вскоре табун, понукаемый пастухами, помчался на новое пастбище, расположенное чуть ниже по течению реки. Так было заведено давно. Лоши не выедали траву до земли, а лишь «стригли» её, и через некоторое время на этом месте подходила отава – вторая трава, и снова можно было пускать лошей на отдохнувшее пастбище.

А Свар доковал-таки разлапистый лемех плуга и, чуть подержав заготовку на воздухе, резко сунул её в деревянную кадь с водой. На сегодня дел он себе не планировал, да и день этот клонился к вечеру. Он ждал момента, когда от своих дел освободится его жена Лайда. Она по-прежнему каждый день гоношилась с девушками. На этот раз учила их какому-то мудрёному вязанию. Благодаря ему ворот, обшлага рубах приобретали новый, праздничный вид. Любо-дорого было одевать и носить такие рубахи. Ну и ещё была причина для молодых девах корпеть над вязаньем да шитьём: пришла пора ладить себе наряды нешуточные. Девки ведь на выданье были, вон как засматривались порой на крепких да молодых молодцев. Да и другая причина была крутиться им вокруг матушки Лайды: любили они слушать сказы лайдовы о случаях разных, о земле, где родились первые русены, о том, как ушла та земля в пучину морскую, как прилетали на землю русенов драконы огнедыщащие и как бились с ними молодцы племени.

Тара, его внучка, тоже была среди искусниц, но её голос редко был слышен среди смеха и разговоров подружек. Молчаливой была Тара, но уже все в городище знали силу целебную в ней. Любую хворь, любую болячку заговаривала, залечивала она. Кровь в ране останавливала одним взглядом. Укус змеиный зацеловывала так, что уходили русены и старые и молодые от неё ещё здоровее, чем были. Многому научила её Лайда. С каждой травинкой-былинкой она разговаривала, собирая в лукошко в нужный день, в нужный час. Её отвары и мази даже мёртвого могли поднять со смертного одра. Тогда, на заре человечества, не было такого понятия как ведьма, колдунья. Лечебное ремесло Тары ценилось всеми, и многие были ей благодарны за спасённое дитя, излечившуюся от хвороби лошу или соба, порванного медведем. Она и костоправом знатным стала, знала, какую мышцу растереть, чтобы человека не кособочило от перетруженности. Борейская чета души не чаяла во внучке, высшей отрадой она была для них.

Свар, не торопясь, дошёл до избы, где учительствовала жена, и остановился чуть не доходя до оконца, занавешенного цветной тряпицей. Видимо, в этот момент Лайда закончила рассказывать очередную интересную историю, и чей-то тоненький голосок, кажется Тоси, просил её ещё что-нибудь поведать девушкам. На этот раз Свар услышал из уст жены не сказ о прошлом, а философские рассуждения.

– Я говорила вам, что каждый человек, даже в общине живя, волен свой путь жизни избрать, – Лайда сделала паузу, видимо, помогая одной из девушек ловчее спицами работать, и тут же продолжила своим певучим неторопливым голосом, – но слеп человек без познания. Пробуждение человека как человека в этом только и состоит. Дитя человеческое, постигнув незнаемого, снова взирает на Веды, и снова долгом становится к жизни духовной стремление, а главой всех деяний становится совесть. Совести внимая, человек отторгает всё злое и несправедливое, и от этого совесть становится крепкой и непоколебимой, и вот оно – его человеческое счастье, с познанья начатое. А в счастье и сам человек создаётся…

Свар деликатно кашлянул в кулак, напоминая жене, что уже заждался её. Она услышала осторожное покашливание мужа и что-то тихо сказала девушкам, да так тихо, что Свар, как ни прислушивался, не услышал – что. А изба чуть не взорвалась от смеха после слов наставницы русенок. Когда Лайда вышла оттуда, и они направились к своей огромной высокой избе, Свар с прищуром покосился на неё:

– Чем это ты их так развеселила, жёнушка?

Лайда, оглянувшись на девушек, прилипших к окнам, озорно сверкнула глазами и игриво качнула бёдрами:

– А вот не скажу. Ты давай лучше уголья в камельке расшевели: не люблю баньку холодную – люблю жаркую да с крепким паром.

Позже, разомлевшие после баньки жаркой, да исхлёстанные до изнеможения вениками дубовыми и берёзовыми сидели они вдвоём да чаи на травах настоянные распивали, да снова подливали его и пили. После хорошей баньки и чай травяной хорош да пригож. Лайда чуть вздохнула и посмотрела в тёмное окно, где темень ночная лишь звёздами прерывалась.

– Когда же сынок наш вернётся? Скучно как без него.

Свар погасил улыбку в усах и снял нагар с фитиля ночника:

– Да вижу, как ты скучаешь. От девок да малышни не вылазишь, а ведь у них самих свои мамки имеются. Я тебя только ночью и вижу. А сын, раз обещал вернуться, значит, вернётся, так что не тереби зря свою душу.

За дальней избой городища вдруг весело заиграла брёлка, а ей, словно передразнивая её, вторила другая. И вот подхватили мелодию молодые звонкие голоса, и полилась песня. Это молодёжь, освободившись от дел будничных и рутинных, пошла толпой к тыннику. Там, под дощатым навесом, хранился сухим огромный пук соломы да огниво с кресалом общинное. Заведено так было давно. Если что случилось бы в городище русенов, то зажгли бы они эту солому, а ганиши и керумы, чьи городища были в трёх-пяти верстах от них, на помощь бы прискакали. Такие же тынники тревожные были и у соседей. И хоть пустынны были земли вокруг их селений и давно на них никто не нападал, да помнили все о коварном нападении драконов и смерти, которую они принесли.

Рамх, Свар и Шив сразу установили порядок нужный и удобный для людей. До полуденного солнца молодёжь училась грамоте: малышня выводила буквицы на кусках бересты; те, кто постарше, писали под диктовку Лайды или сочиняли сказы о том, чем занимались в этот день, что видели. А некоторые из парней, смущённо прикрывая письмена от взора других парней и девушек, сочиняли любовные записки. Любили дети и счёту учиться. Ведь одно дело – посмотреть на свои пять пальцев, и сказать: много! А другое – знать, что всего пять пальцев на руке. Так и лошей в загоне можно было сосчитать да определить, не потерялась ли какая из них, а может, какую из них и медведь задрал. По окончании «школы» русены все от малого до великого знали, как сложить, отнять, умножить или поделить любое число. Грамотными они были ещё в самые седые времена, когда венейцы, аримане и даже лемусы с дикими нерами об этой науке и понятия не имели.

После утренней учёбы другая пора наставала. В каждом городище, в каждой избе всегда работы было полно. Люди уже приручили диких рогаток, которых позже стали называть коровами. Так же появились у них козы да кошки, утки одомашненные да птицы лесные – будушие курочки рябенькие, чёрненькие да разные. За всем этим хозяйством пригляд должен был быть. Накормить, напоить животинок надо было, яйца собрать, шерсть с коз надрать – да мало ли дел было? А когда время пахоты наступало или жатвы, так и занятия отменяли, все на поле выходили сеять да жать, цепами махать, жернова крутить. Да, всегда работы было вдоволь, и только к вечеру угоманивались взрослые и не шпыняли отпрысков за нерадение. А уж вечером молодые отрывались, женихаясь с девахами, и гнали от себя мальцов, что так и норовили подсматривать за старшими да ябедничать мамкам. Словом, только вечер и часть ночи парубкам были даны для общения между собой. Но молодыми они были, сил хватало на всё.

Свар начал клевать носом, когда в избу заглянула Ольна и увлекла Лайду за собой. Решили в очередной раз, хоть издалека, да за парнями и девушками присмотреть, чтобы не допустить вольностей лишних. Хотя непотребств всяких среди них отродясь не было. Славными они были детьми. Славными выросли, добрыми и не завистливыми, откуда непотребству взяться? А уж сегодня и вовсе можно было не беспокоиться ни о чём. Главный затейник-закопёрщик, Горденя, был в ночном. Вот уж шалопай из шалопаев! Старшинка давно уже поняла, – там, где Горденя, там и проказы разные творятся. Не мог он без них и дня прожить.

Прилёг Свар на широкую лавку, закинул руки за голову, да и незаметно для себя задремал. И придремнулось ему что-то странное. В тот год, когда ушли племена с реки Оо на Каменный пояс, через три или четыре дня Джамма, старшинка ганишей, пожаловалась Учителю, что пятеро парней из её племени пропали. Тоже ходили в ночное, а назад не вернулись. Табун лошей к утру разбрелся по лесу, а их и след простыл. Расспросила она с пристрастием их одногодков, да те и признались, что замыслили бегунки в поход на ариман пойти. Ну да, рассказывал Свар, да и Рамх с Шивом ребятне, что есть-живёт на юге желтокожий народ. Что их правитель Ари, на земли северные алчно смотрит. Да ещё припомнили, что сами драконы – наставники ариман когда-то напали на племена людей и их девушек в полон умыкнули. Вот и подхватились несмышлёныши славу в бою с ариманами сыскать. А им по пятнадцать-шестнадцать лет всего, того не поймут, что за это время много воды утекло и, может быть, и драконов уже в живых нет. Словом, ушли да потерялись в тайге дремучей да бескрайней.

Свар тогда несколько дней на катере небо бороздил, разыскивая пропавших, и только на шестой день далеко от правого берега Оо заметил сверху сизый дым от костра. Погрузил он беглецов в катер, пожурил их по-отечески за необдуманность детскую, да и не ругал больше. Ведь на благое дело сподвиглись, да дело головушки горячие загубили ещё задолго до того, как мечи пригодились. Глупыши, одним словом.Так вот всё это видение дрёмное и явью когда-то было, так что не оно удивило. Во сне и что-то новое привиделось. Когда он на катере с бегунками мимо брошенного селения ганишей пролетал, отвлёк его кто-то из юнцов, и не увидел Свар, как ниже селения на воде что-то блеснуло. А вот сейчас, во сне его боковое зрение, пусть и с опозданием, подсказало ему, что он видел да не заметил. Такой отблеск могла дать лишь приличная по площади металлическая поверхность. И такая поверхность могла принадлежать либо кораблю, либо катеру аталантов, сбитых борейцами во время налёта супостатов на селения людей. Правда, как разломился на куски и грохнулся в воду корабль аталантов, Свар видел собственными глазами, а вот катер…. некогда им было заниматься во время боя с кораблём противника.

Свар резко сел на топчане, очнувшись от дрёмы. Столько лет прошло, а память всё сохранила. Выходит, не доделал он с Лайдой своё дело до конца. Понадеялись, что катер и без них под воду уйдёт. На следующий день, наказав жене, чтобы была постоянно на связи с ним, он оседлал шлюп и уже через несколько минут был на месте, где его мозг и глаза «зафотографировали» сбитый катер. Место, где катер вытаскивали на берег, он нашёл, а вот самого катера и след простыл. На одной из проплешин на берегу увидел он несколько коротких брёвен, лежавших на земле параллельно берегу. Кора на брёвнышках была помята так, что ни медведь, ни какой другой зверь так бы не расстарался. Похоже, вытаскивали притопленный катер из воды другим катером да сушили долго. Земля под кострищем глубоко выгорела. Свар невольно улыбнулся: вот ведь припекло аталантов. Оставшись без кораблей, и катером решили подорожить, сунулись спасать его в самое логово противника.

Бореец попенял себя за то, что не уследил за этим. Теперь у аталантов стало больше возможностей для их препротивных дел. Он вернулся в шлюп и, поднявшись в воздух, заложил крутой вираж, направляясь на юго-восток. Давненько он не навещал ариман, да и лемусов тоже. Последний раз на Лему он был задолго до отлёта Пера с Земли. Не было в живых уже славного О-Лу и его верного сына Лу-Ана, продолжателя дел отца. Посмотрел Свар на нового царя Лему Ао-Луа, поговорил с ним и понял, что прошли хорошие времена у лемусов. Новый царь помпезно называл свою страну Империей Солнца и никак иначе. Вокруг него крутилась свита льстивая. Стража вооружённая не подпускала к царю теперь никого, с какой бы бедой к нему не пришли его подданные. А во дворце его сплошь одни голые фурии шныряли, непотребством занимаясь с царём чуть ли не на глазах гостя. Зарёкся Свар прилетать к этому развратнику ещё когда-нибудь.

Пролетел он на своём шлюпе над широкой лентой реки Аму, пересёк границу по реке Ху и полетел вдоль русла реки Ян. Нигде не было следов пребывания драконов. Может, действительно сдохли ящерки? А вот за ариман порадовался. Границу по реке Ху они не пересекали. По рекам сновали их джонки с товарами да грузами разными. У побережья лодок было ещё больше: и весельных, и парусных. Тоже делом торговым занимались. Это хорошо. Торговать лучше, чем воевать. Но когда он достиг в полёте большой излучины реки Ху, бореец невольно чертыхнулся. Да, аримане и здесь не нарушили давний уговор с Пером не пересекать пограничную реку. Но на правом берегу излучины стояли сотни, тысячи шалашей и круглых фанз аримановских, и самих ариман здесь было видимо-невидимо. На многих вытоптанных площад-ках дрались врукопашную, стреляли из луков в цели, рубились на палашах тысячи воинов. Да, пока вся эта рать была на правом берегу, и придраться, вроде бы, было не к чему, но если эта лава перемахнёт реку и пойдёт на север в борейские земли…. Впрочем, долго им топать придётся. Тысячи вёрст отделяли Аримию от их ближайших противников – племён русенов, ганишей и керумов, а других племён и народов и не было, не народились ещё.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.