Из сердца не выкинешь
Вера Анатольевна Клыкова

Редактор Михаил Анатольевич Клыков

Дизайнер обложки Вера Анатольевна Клыкова

© Вера Анатольевна Клыкова, 2024

© Вера Анатольевна Клыкова, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0062-6760-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Счастье… Какое оно? У каждого человека свой ответ на этот вопрос. И для многих людей это прежде всего счастливая семья. Создать её иногда легко и семейное счастье нам дарит простой случай. Иногда для этого просто достаточно вернуться в те места, где когда-то жил, вернуться в свою прошлую жизнь. А иногда путь к семейному счастью тернист и сложен, и чтобы создать счастливую семью, приходится немало потрудиться и пройти сложный путь. Но и потерять её можно легко. Ведь семья – это хрупкая вещь. Сохранить счастливую семью порой бывает невероятно сложно. Достаточно порой неосторожного шага или необдуманного поступка, чтобы разрушить всё. Потому что семейное благополучие бывает обманчиво. И иногда то, что на первый взгляд кажется свершившимся счастьем, на деле оказывается всего лишь иллюзией. Порой ослеплённые своим счастливым семейным мирком, мы не замечаем тех, кто хочет ворваться в него и разрушить, своей завистью, злобой. А зависть нередко и бывает тем самым главным врагом, который медленно, но верно подтачивает, разрушает семью. Но даже потеряв семейное счастье, всё же есть шанс вернуть его. Вот только увидеть этот маленький шанс невероятно трудно. И чтобы воспользоваться им, порой надо разрушить собственное прошлое, то, которое лишь казалось дорогой к счастью и благополучию. И герои этой книги идут к своему счастью разными путями, иногда простыми, а иногда трудными и извилистыми. Совершая ошибки и исправляя их. Теряя и вновь обретая.

Полотна
Немного о себе

Как всё-таки иногда нас удивляет судьба. Я никогда не думала, что буду писать. Я и литература? Мне казалось, что это вообще несовместимо. Нет, читать я люблю, правда, пришла к этому не сразу. Лет до десяти литературой я особо не интересовалась, только книжки с яркими картинками, раскраски, детские журналы, вот, в общем-то, и всё, что тогда меня привлекало. Пока однажды, по школьному заданию, не прочитала: «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого, вот тогда и началось… Больше от книг меня оторвать уже не могли. Но всё равно, чтобы когда-нибудь написать что-то самой? В это я бы никогда не поверила. Если бы мне кто-то, ещё хотя бы несколько лет назад, сказал об этом… Я бы даже покрутила пальцем у виска. Да и вообще, я никогда не могла спокойно посидеть с интересной книгой, зачитываясь загадочными, интересными историями, приключениями или просто сказками. Мне больше нравились приключения реальные и находила я их всегда и везде… Правда, в основном, на традиционное место… На улице, на детской площадке, да где угодно, главное не сидеть спокойно. Поскольку ребёнком я была непоседливым, любопытным и любила всегда идти своим путём, хотя… идти своим путём, порой кажущимся окружающим неправильным, ну, или просто не таким, я предпочитаю до сих пор… При этом я была ещё и удивительно скромной мечтательницей-фантазёркой. Как два эти качества уживались в таком человеке, как я? Я до сих не понимаю. Хотя… с тех пор мало, что изменилось. Только то, что я стала взрослым, разумным… мечтателем-фантазёром. Наверно – это и помогло в конце концов мне стать тем, кем я стала – писателем.

А может, повлияла моя семья, и те истории, что рассказывали мне мама и бабушка, прожившая непростую, в каких-то моментах тяжёлую, насыщенную событиями жизнь. Бабушка Клава – женщина, не, как было принято называть в деревне – простая деревенская баба, а именно женщина, хотя и имела за плечами всего два класса образования, но была умной, начитанной и культурной. Истории, рассказанные ей о жизни, о людях, живших рядом, о многочисленных дальних и близких родственниках, о войне, которую ей пришлось пережить, всё это отложилось в моей памяти, намоталось, как нитки на клубок. Папины истории, также вышедшего из деревни, правда из более зажиточной семьи, его предки, связанные с некоторыми историческими личностями и событиями, и вообще, далёкие предки нашего рода, прожившие насыщенную историческими событиями жизнь, также намотались на свой клубок.

Хотя и мне самой, наверно, всё-таки повезло, прожив всю жизнь в одном месте, увидеть такую разную жизнь. Родившись в небольшом научно-испытательном посёлке, состоявшем всего из восьми домов-хрущёвок. Пусть и небольшую часть жизни, но всё же, мне удалось прожить среди интеллигентных людей с высшим образованием. Кто-то из них переехал в посёлок из больших городов, кто-то приехал временно, в командировку, но все эти люди отличались тактом и культурой. Посёлок, к тому же, был окружён таинственным лесом. Почему таинственным? Просто там иногда происходили загадочные истории и были места, куда боялись ходить даже лесники, не говоря уже о простых грибниках, охотниках, да и просто любителях лесной природы. Кроме того, этот лес, простиравшийся на многие километры, был овеян разнообразными легендами и слухами. О таинственном снежном человеке, который, как говорили многие из местных жителей, существует там на самом деле; о таинственном Ваньке-трясунке; старике в длинном плаще, с длинной палкой—посохом, всегда сопровождаем волком, с которым мне, однажды, почти пришлось встретиться, а некоторым встретиться реально; о таинственных животных, непонятно, как и откуда, занесённых к нам. Да много ещё легенд обитает в этом лесу. Многие из этих историй легли на страницы рассказов и повестей моего брата Михаила. Хотя, может и не так таинственен этот лес, а всё намного прозаичнее, как в истории: «Случайный эксперимент», про будни отделения полиции под руководством подполковника Комкова. История, рассказанная с юмором, действительно основана почти на реальных событиях. В этом самом лесу, наполненным дожившими до наших дней реликтовыми растениями, нашли ещё и споры грибов, правда непонятно, где растущими, то ли на деревьях, то ли на земле, но тем не менее грибы эти могут вызывать галлюцинации. Может из-за этого и столько тайн?

Деревенскую жизнь, о которой я тоже часто пишу в своих повестях и рассказах, мне также удалось увидеть воочию, поскольку всё лето мы проводили в соседней деревне, где почти в самом её центре у нас был небольшой огородик. Люди деревни, их повседневный быт, заботы, радости, печали, всё это прошло перед моими глазами, оставив свой след в памяти, как оказалось, пригодившийся в будущем.

Переехав через несколько лет, будучи ещё ребёнком, в один из соседних посёлков, мне удалось увидеть уже совсем другую жизнь, совсем других людей. В этот крупный, городского типа, посёлок, в только-только формировавшийся совхоз, можно сказать ударную комсомольскую стройку, как в своё время на целину, приезжали люди из всех уголков Советского Союза. Кто-то работать, кто-то за хорошей жизнью, кто-то учиться, в открывшийся при совхозе техникум. Приезжали порой даже из самых глухих уголков нашей, тогда огромной страны. Единицы из них были по-настоящему образованными, не все были такими культурными, не все вели правильный или просто нормальный образ жизни. И вся эта жизнь, все эти люди, их действительность, их повседневность, всё это как нити наматывалось на клубки, каждая нитка на свой.

Может, все эти люди, которые меня окружали, может всё-таки моя семья, хотя и вышедшая, как говориться из деревни, но, как я уже писала, не менее интеллигентная и культурная. Может мои врождённые аналитический ум, любознательность и наблюдательность, тоже внесли свой вклад. Поскольку эти качества всю жизнь помогали мне замечать то, что ускользало от взгляда других людей, замечать жизнь во всей её красоте и неприглядности. Даже путешествия автобусными турами в соседние области, я, из окна автобуса, на экскурсиях по городам, наблюдала за людьми. Пускай они спешили каждый по своим делам, не обращая внимания на нас, туристов, но за спиной каждого из них своя жизнь, порой во взгляде, случайно брошенном человеком, в сгорбленной фигуре, в посадке головы ты замечаешь то, что другим не под силу. Может многое, про их жизнь, я уже додумала сама, может попала в точку, не знаю, но благодаря тем качествам, о которых писала выше, в один прекрасный день всё вдруг изменилось, и то, что когда-то казалось фантастикой, вдруг стало реальностью. И я смогла из этих клубков соткать полотна, разной расцветки, с разными узорами, холодные, тёплые.

Мои герои во много переняли черты характера моих знакомых, хороших и плохих; моих родственников с их сложными, непростыми, даже корыстными, но выбранными ими самими судьбами. Некоторые мои истории основаны на реальных событиях, некоторые просто собраны, как лоскутное одеяло из разноцветных, ярких, пёстрых лоскутков.

А может даже и не это помогло мне взяться за перо… Может просто назло всем, назло тем, кто никогда не верил в меня, назло моим… некоторым… учителям, которые никогда не видели во мне особых, да, впрочем, и вообще никаких способностей, и талантов. А может просто я, являясь очень скрытным, недоверчивым человеком, до поры до времени скрывала эти способности, даже от самой себя, как не удивительно это звучит. Но тем не менее, клубки росли и когда-нибудь они должны были стать полотном, и я должна была из них соткать эти самые полотна.

Так почему я всё же стала писателем? А просто мне нравиться рассказывать людям, с помощью моих героев, о жизни: простой, сложной, трудной, трагичной… разной.

Бумеранг

Женщина нерешительно подошла к доктору.

– Георгий Юльевич! Но как же так? Вы же доктор с большой буквы, а такое допускаете?

– Послушайте, Елизавета… забыл, как вас по отчеству? – он внимательно посмотрел на женщину.

– Алексеевна.

– Так вот, Елизавета Алексеевна, мы вашему мужу сделали всё необходимое, он уже идёт на поправку, у него всё будет хорошо, что теперь вы от меня хотите?

– Доктор… Георгий Юльевич, но вы же отвечаете за персонал. Разве нет? – она удивлённо вскинула брови. – Ему же нужна помощь…

– Я, как врач, сделал всё, что необходимо, – перебив её ответил Георгий. – Какие у вас могут быть претензии?

– Но… ваши медсёстры, санитарки? – нерешительно ответила женщина. – Они же практически игнорируют просьбы больных, да и вообще фактически свою работу. Это же их обязанность. Разве нет? Мы не богатые люди, у нас нет сбережений, а я ещё и работаю. Поймите, я бы и сама за ним ухаживала, но… Я не могу бросить работу, в моём возрасте её уже трудно найти, да и… – женщина опустила голову. – Дети помогли уже, чем могли, но у них свои семьи, их тоже надо кормить. Я не могу столько платить, я просто не в состоянии.

– Послушайте… Я понимаю вашу озабоченность, но что я могу? – Георгий развёл руками. – Их тоже можно понять, они получают копейки и выживают, как могут, а у них тоже, между прочим, семьи. У них вообще работа не лёгкая, а зарплата копеечная, им тоже тяжело приходится. Да и вашего мужа скоро выпишут, всё, что необходимо они всё-таки сделали, а всё остальное просто дополнительная забота. У вас всё?

– Знаете, доктор, я не думала, что услышу такое от вас. Мне вы представлялись человеком, поверьте, я очень расстроена тем, что мне пришлось разувериться в этом. Простите. Только знаете… Вы умеете ловко уходить от ответственности, умеете красиво говорить, но когда-нибудь бумеранг может настигнуть и вас… И я надеюсь, что вы всё-таки изменитесь.

Не говоря больше ни слова Елизавета Алексеевна, опустив голову, пошла к выходу из отделения. Георгий задумчиво посмотрел ей вслед.

***

– Жор, я не понимаю, что с тобой твориться? – выпалила прямо с порога Ирина, коллега и старый институтский друг, без стука ворвавшись в его кабинет.

– Ну, а теперь что? – Георгий, нехотя оторвавшись от окна и повернувшись на кресле, посмотрел на неё. – Опять нажаловались?

– Тебе уже пора к этому привыкнуть, – она устало опустилась на стул. – Что с тобой стало? Ты же не такой. Ты же всегда был таким правильным. Над этим даже смеялись некоторые, помнишь? – Ирина задумчиво улыбнулась. – А теперь? Ты хирург от бога. У тебя золотые руки, но то, что ты закрываешь на всё глаза… Ты же в глазах людей, даже с такими руками, опускаешься ниже плинтуса. Ты посмотри, что твориться в отделении!

– Ну? И что же нового там стряслось? – устало спросил он.

– Почему мои распоряжения не выполняются? Я назначила лечение, а что в итоге? Больной мучается, а ему даже укол не сделали. Тамара отнекивается, родственникам говорит, что ампул не хватило… Ты вообще замечаешь, что творится в отделении? Я что, сама должна всё делать? А зачем тогда нам вообще младший медперсонал? Почему ты до сих пор не уволил Тамару? Какая из неё старшая медсестра? Она за твоей спиной творит чего хочет, а ты глаза отводишь. Как ты можешь так закрывать глаза на весь этот беспредел! Ты же руководитель, как так можно, Жора?!

– А что я могу? – Георгий грустно посмотрел на неё. – Что я могу? Ты же можешь сама с ней поговорить? Это твоё решение было именно так лечить…

– А! Хочешь на меня всё свалить? Значит, я теперь плохая? Может, я и врач никудышный? Или ты хочешь, чтобы я была крайняя? Жора, ты сам себя узнаёшь? Ты ли это? – она с укоризной посмотрела на него.

– Я ни на кого ничего не сваливаю, но и их тоже понять можно. Они за свою работу получают копейки!.. А работа, между прочим, у них не лёгкая.

– Да? И из-за этого работать вообще не надо? Свои обязанности выполнять не надо? Требовать деньги с пациентов и их родных надо? А у них, между прочим, тоже нужды свои есть. Сейчас всем тяжело, всем денег не хватает, а они последние должные отдавать ещё и за то, что ты, как руководитель, должен предоставлять их родным бесплатно. Мы что, частная лавочка? Или к нам что, попадают только обеспеченные? К нам попадают все, в независимости от социального положения, а они, – она кивнула на дверь – всем подряд намекают, что нужно – дать… Ты считаешь это нормальным? Ты мне скажи, а ты много получал, когда устроился сюда? Или другие врачи много получают? – Ирина внимательно посмотрела на него. – А между прочим… И ты, и другие выполняют свой долг.

– Ир! Вот что ты от меня хочешь?! Что я должен делать?! Воевать со всеми? Пойти разборки устраивать? И какие вообще могут быть претензии к врачам, к которым, между прочим, и ты сама относишься. Мы все, как раз-таки выполняем свой долг и выкладываемся по полной. Ты и…

– Сейчас не о них речь, точнее не о нас. Не переводи тему! Я выкладываюсь, Виталик выкладывается, ты, но, а дальше? Дальше ты оставляешь людей на произвол судьбы, закрывая на всё глаза! Да я просто достучаться до тебя хочу, пойми ты! Я хочу, чтобы вернулся тот, прежний Жора! Выполняющий свой долг, заботящийся о людях!

– Жизнь меняется, и мы вместе с ней, – отвернувшись, тихо ответил Георгий.

– Только жалко, что не все в лучшую сторону.

Ирина встала, посмотрев на него, и вздохнув, подошла к двери.

– Ты это всё из-за неё? Ну, и дурак… Ничем хорошим для тебя это не закончится.

Она вышла, Георгий, снова повернувшись, посмотрел на закрывшуюся за ней дверь.

«Из-за неё, – он поморщился как от боли, сжав зубы и покачав головой. – Из-за сына, всё это… Только из-за сына».

Он снова повернулся к окну, вспомнив недавний разговор с Любой.

… – Я так не могу! Ты должен сам понимать! – собирая вещи, Люба время от времени смотрела на него. – Я думала ты станешь кем-то, а ты? Ну, кто ты есть?! Ты даже не можешь обеспечь мне нормальную жизнь! Что у меня есть?! – она остановилась, снова посмотрев на него. – Да ничего! А сколько ты мне обещал? Ты сказал, что я не буду ни в чём нуждаться… А вместо этого я не могу позволить себе ничего! Понимаешь ты! Ничего!!

– Золотых гор я тебе не обещал, ты сама помнить должна, – тихо, опустив голову ответил Георгий.

– Зато ты мне обещал безбедную жизнь и высокую зарплату, а что вместо этого? Ты, имея такую должность, не зарабатываешь практически ничего!

– Я о людях думаю прежде всего.

– А людях? – Люба зло посмотрела на него. – А кто тебе эти люди? А о нас кто будет думать? Люди?! Другие пользуются положением, всё имеют, а ты?! Тряпка!!

Георгий вздохнул.

– Ну, а Матвей? Как же он?

– А что Матвей? – Люба удивлённо посмотрела на Георгия. – Матвей – мой сын…

– Он и мой сын тоже.

– Да? Вот и заботился бы о нём. На него тоже, между прочим, средства нужны. Его надо кормить, – загибая пальцы начала перечислять она, – одевать и, между прочим, не абы во что. Я не хочу, чтобы мой сын одевался в каких-то дешёвых магазинах! Он этого не заслужил… И я тоже. А всякие секции, обучение? Кто за это платить будет?

– Какие секции? Ему всего три года.

– Не успеешь оглянуться – вырастит, и вообще… Это не имеет значение. На него всё равно нужны деньги.

– Ты не можешь лишить меня сына.

– Почему это? – Люба усмехнулась. – Только попробуй меня остановить. С таким отцом из него нормального человека не получится. Да и нужен он тебе? Ты разве будешь о нём вспоминать? Ты о дочери-то много вспоминаешь? Ты хотя бы раз о ней поинтересовался? Зачем, правда ведь? Кто она тебе теперь? Дочь бывшей жены и только. Тебе не сын нужен, а я…

Георгий вздохнул. А ведь она права. Когда он последний раз вспоминал о дочери? Когда последний раз общался с ней? Только когда уходил от первой жены к ней, к Любе. Он задумался, вспоминая Машу.

«А ведь я даже забыл какие у неё глаза. Карие, со смешинкой, как говорила Галя, а я их даже не помню».

Он вспомнил тот давний разговор с дочерью, на пороге квартиры.

… – Пап, ну, ты же вернёшься, правда? – Маша смотрела на него, удивительно взрослыми для десятилетнего ребёнка и серьёзными глазами. – Пап, ты только звони, ладно? Мы будем гулять в парке, знаешь, как Светка со своим папой.

– Я… Я позвоню, – пряча от неё глаза, ответил он. – Я приду… потом. Я лучше пойду.

Он так и не решился ещё раз посмотреть на неё…

«А ведь ты так и не сдержал слово. Три года прошло, а ты всё ещё не позвонил даже».

Георгий решительно потянулся к телефону и, сняв трубку, набрал номер.

– Алё! Алё! Кто это?

Услышав в трубке детский голос, он растерялся, не зная, что ответить.

– Алё? Кто это? Мам! Там молчат.

– Алё? Я вас слушаю!

Знакомый голос, почему-то больно резанул по сердцу. Так и не решившись ответить, он положил трубку.

– Всё, надо с этим заканчивать, – Георгий встал, посмотрев на часы. – Пора домой… Домой.

– Георгий Юльевич! – увидев его крикнула молоденькая медсестра, только-только начавшая работать в их отделении. – Георгий Юльевич, там человека привезли, там вас требуют, там ваша помощь нужна.

– А Виталий Викторович где?

– А он… Он… Тоже там, – растерявшись ответила она.

– Георгий, ты уже домой? – Ирина быстрым шагом подошла к нему. – Надо посмотреть, там вроде дело серьёзное, – она кивнула на в коридор. – Лена, ты иди. Мы сейчас придём, – посмотрев на девушку продолжила она.

– Слушай, у меня сегодня несколько операций было, а сейчас у меня рабочий день окончился. В конце концов я могу отдохнуть!?

– Можешь, – она строго посмотрела на него. – Кто тебе не даёт? Только и долг свой забывать нельзя. Ты прежде всего врач, а там человек, который срочно нуждается в твой помощи! В помощи, – с нажимом на последнее слово сказала Ирина.

– А Виталий? Он тоже врач… А ты не врач? – он со злостью посмотрел на неё.

– Да-а… Георгий… Я даже не думала, что когда-нибудь услышу такие слова от тебя. Виталик – врач и я тоже, и, похоже, мы с ним здесь одни профессионалы.

– Виталию надо набираться опыта, вы с ним вполне справитесь. Он не может всё время полагаться на других, пора уже ему самостоятельно браться за дело.

– Ловко ты уходишь от ответственности. Виталик – молодой врач, и опыта у него ещё маловато, без наставника ещё рано браться, как ты сказал, за дело.

– Ты вполне можешь с этим справиться, а я устал. На сегодня у меня рабочий день закончен, – и повернувшись, он пошёл к лестничному пролёту.

– Ну, хорошо, я сама всё сделаю. Я свой долг ещё помню, – посмотрев ему вслед тихо ответила Ирина.

***

Георгий включил телевизор, бессмысленно уставившись в экран. Снова вспомнился последний разговор с Любой.

… – Ты же сама была против моего общения с дочерью. Разве не ты мне поставила условие? – он зло посмотрел на неё.

– А ты не мужик? Может, это мой женский каприз. Может, я просто ревную. Да и вообще… Мог бы и настоять, она же тебе всё-таки дочь. Может, я тебя так проверяла.

– Ну, и? Проверила?

– Знаешь, из тебя хорошо верёвки вить. Ты как пластилин – лепи чего хочешь. Тобой легко манипулировать, команды раздавать… и тащить на себе всё. Только мне надоело это! Я хочу, чтобы рядом настоящий мужик был!

– А он, значит, настоящий? Он, может, и сыну отца заменит? А ему Матвей нужен?

– Вот ему-то как раз нужен. Он готов принять Матвея, как родного, они даже подружились уже, – она улыбнулась.

– Значит, давно уже за моей спиной?.. – Георгий снова посмотрел на Любу.

– Я устала от такой жизни… А он не такой, как ты и для меня это главное. Он даст мне то, что я и Матвей заслуживаем… И да, он настоящий мужчина…

Георгий снова бессмысленно посмотрел на экран.

«А ты даже и возразить не смог, – вздохнув, сам себя упрекнул он. – Теперь лишился всего»

Выключив телевизор, он лёг на диван. Воспоминания, как карусель кружились в голове, останавливаясь то на одном эпизоде, то на другом. Вся его прошлая жизнь проносилась перед глазами. Свет фар от проезжающих по дороге машин время от времени освещал потолок.

«Вот так и твоя жизнь, Георгий, то осветится событиями, то гаснет, превращаясь в тьму», – снова вздохнув подумал он.

***

Переодевшись, Георгий подошёл к шкафу, взяв одну из папок с документами. Он уже собирался сесть за стол, когда кто-то постучал. Георгий вскинул голову, посмотрев на дверь.

– Ну что, отдохнул? – зайдя в кабинет, Ирина серьёзно посмотрела на него.

– Отдохнул, – тихо ответил он, и отвернувшись, как будто испугавшись её взгляда, посмотрел в окно.

– Знаешь уже? – она тоже посмотрела в окно.

– Про комиссию? – Георгий перевёл взгляд посмотрев на неё.

Ирина не ответила, всё-также задумчиво глядя в окно.

– По мою душу, как я понимаю? – он усмехнулся. – Нажаловались?

– Ну, а что ты хотел? Когда-нибудь это должно было произойти. Начальство бережёт свою репутацию, а ты им её портишь.

– Порчу? А у них она идеальная?

– Какая бы не была… Мы сейчас не про них, а про тебя говорим, – Ирина снова посмотрела на него. – Что с тобой стало? И всё из-за Любки. Ты же знал, с кем связываешься. Ты же знал, что она за человек и какая жизнь у тебя будет. Ты же знал, тебя же предупреждали, что тебя ждёт. Ты же сам слушать никого не хотел! Сам себе жизнь испортил, Галине испортил, дочери, а теперь люди виноваты? Пациенты? На них зло срываешь?

– И в чём же я на них срываюсь? В том, что Виталию опыта набираться даю?

– Причём тут это? У тебя стаж, у тебя опыт какой, а ты как поступил? А если бы я и Виталий не справились?

– Справились же. Жив вроде, всё хорошо.

– Жив… – Ирина покачала головой, снова посмотрев на Георгия. – Кстати, Елизавета Алексеевна мужа своего забрала.

– Его же ещё не выписали, – Георгий удивлённо посмотрел на неё.

– Она договорилась с другой клиникой, там долечивать будут.

– И кто же разрешил? – уже строго спросил он. – Я на это согласие не давал.

– Я дала, – решительно ответила она. – Я имею право, пока тебя нет. Я взяла на себя ответственность.

– Интересно. Значит, за моей спиной…

– А что мне оставалось? За ним уход нужен, он, если ты забыл, сам за собой ухаживать не в состоянии. Что ты прикажешь в этом случае делать? Ждать, пока ты очухаешься? Ждать, пока ты вспомнишь о своих обязанностях? Привыкай к такому повороту событий, пора уже.

– Можно было и меня предупредить.

– Не в этом суть, Жора… Суть в том, что ты перестал что-либо замечать вокруг. Ты уткнулся в свою обиду и не видишь ничего… или просто не хочешь ничего замечать. Ведёшь себя, как эгоист, – она вздохнула. – Уйду я от тебя, Жора. Вот помогу немного Виталику и уйду, – тихо, снова повернувшись к окну, сказала она.

– Бросить меня хочешь? Столько лет бок о бок работаем, а теперь бросаешь? – Георгий внимательно посмотрел на неё.

– А что ты удивляешься? Я пришла работать с настоящим врачом, у которого золотые руки. Которым и я восхищалась и люди, с которого пример брала, а теперь на его месте другой, с методами которого мне не по пути. Я – врач, понимаешь? Врач. Я людям в глаза не могу смотреть, оправдываться за тебя. Мне уже стыдно стало говорить, где я работаю, настолько ты запятнал себя и отделение.

– Ну, так бери бразды в свои руки, раз я такой плохой! Посмотри, как это легко.

– Нет уж. У меня трое детей и я одна их рощу. Слава Богу, им хотя бы с отцом повезло, но я не могу на него всё взвалить… Им мать нужна. Тем более, у старшего сейчас такой возраст, глаз да глаз нужен, а ты хочешь на меня всё свалить? Нет. Мне достаточно того, что есть… Я говорила с Владом, к нему уйду. Пусть и частная клиника, всё лучше, чем так.

– Да и денег больше платит, так ведь?

– Эх, Георгий, Георгий, ничего ты не понял, – Ирина отошла от него. – Знаешь, я иногда понимаю Любку, и понимаю её оценку тебя, как человека.

Ирина подошла к двери и, уже собираясь открыть её, снова обернулась.

– Галина в субботу замуж вышла, за отца своего сына, – нерешительно начала она. – Её Павлику уже полтора года будет. Юра человек хороший, Машу, как родную принял, с одиннадцати лет, можно сказать, помогает Гале её растить, а теперь вот и свой сын есть. Маша тоже нашла с ним общий язык. Может, хотя бы теперь девчонкам повезёт, всё-таки такой заботливый мужчина рядом появился.

И, опустив голову, она вышла из кабинета. Стук закрывшейся двери как будто острым ножом полоснул его по сердцу. Что-то как будто сжалось в груди, не давая свободно вздохнуть. Всё также не отходя от окна, он задумчиво опустил голову.

***

– Что же ты, Георгий, меня позоришь-то? – Эдуард Валентинович, начальник райздравотдела, посмотрел с осуждением. – Ладно, я сам не без греха, понять могу, но ты же совсем всё на самотёк пустил. Ты меня пойми. Меня же и самого уже прижали сверху этими жалобами. Я тебя защищал сколько мог, но надо и совесть всё-таки иметь, благодарность хоть какую-то. Хоть что-то в отделение делать, чтобы жалоб поменьше было, а ты? – он нагнулся над столом. – Чего ты, как девка какая-то обиделся на весь свет из-за любовной неудачи. Чего тебе девок вокруг мало что ли? Нет, не понимаю я тебя, – Эдуард откинулся на спинку кресла. – Ладно, не об этом речь, – махнув рукой он снова облокотился на стол. – С меня самого уже стружку снимают, сам понять должен, такую должность, как у меня терять никто не хочет, а я в первую очередь. Понимаешь меня?

– Понимаю, – вздохнув Георгий опустил голову, посмотрев на сложенные на коленках руки.

– Врач-то ты хороший. Думал, такого заимел врача, теперь к нам лечится и оперироваться ездить будут, а что в итоге? Ты пойми меня, я своё место терять не хочу, а ты, как баран упёрся и ни с места, извини, конечно, за такие слова. Так что сам решай, последний раз к тебе обращаюсь… Либо исправляй работу, либо… Выбирай.

Георгий встал и, не говоря ни слова, подошёл к двери.

– Я тебя, Георгий, конечно в чём-то понять могу. Женщина она, что надо, но с такими требованиями… Я же тебя предупреждал. Что ты у неё первый такой, что ли? А ты и слушать ничего не хотел. Понимаю, что сына жалко, но это не оправдание. Ты врач от Бога, сам на себе испытал, а во что превратился? Давай-ка уже отходи от этого, бери себя в руки. Ты же мужик в конце концов!.. Ладно, иди… Но помни, что я тебе сказал. В следующий раз слов от меня не дождёшься, подпишу бумагу и дело с концом. Всё.

– Хорошо, – тихо ответил Георгий, не поднимая головы.

***

На столе зазвонил телефон. Георгий, задумчиво сидевший в кресле, с удивлением посмотрел на него.

– Алло! – нехотя спросил он.

– Георгий ты? Здравствуй. Это тётя Зоя.

– Тётя Зоя? – он никак не мог вспомнить, кто это.

– Ну, Зоя Борисовна. Не помнишь уже, что ли? Подруга Ани, тёти твоей.

– А! Тётя Зоя, извините, событий много последнее время, совсем забыл.

– Ничего, я понимаю. Я что звоню-то… – она помедлила. – Аня совсем плохая… Она сейчас в больнице. Врачи определённого ничего не говорят. Тебе бы самому приехать, ты же врач всё-таки, найдёшь с ними общий язык.

– А что случилось?

– Да сердце, что ли, у ней. В последнее время оно у ней часто барахлило. Ну, вот… Прихватило видать. Ты бы приехал, всё же по телефону не скажешь.

– И давно она там? В больнице?

– Вчера вечером забрали.

– Хорошо. Я приеду. Я постараюсь побыстрее.

***

– Жаль раньше не смог. Поезд только вечером прибывает, – Георгий виновато посмотрел на Зою. – Теперь только завтра можно будет навестить. Ты ей говорила, что приезжаю?

– Да нет. Боялась, переживать будет.

– Чего вдруг переживать? Я думал, наоборот, обрадуется.

– Тебе-то конечно обрадуется, боится, ругать будешь, что довела, мол, себя. Ты ж врач, людям помогаешь, она ж всегда этим гордилась, а тут в таком состояние, боялась, ругать будешь.

– Ну, а всё-таки, как же так, тётя Зой? Болела, а мне ничего не сказала? – отставив тарелку, Георгий с грустью посмотрел на пожилую женщину.

– Ты кушай, кушай, – Зоя с улыбкой посмотрела на него. – Ну, как так, – она пожала плечами. – Вот так. Не хотела тебя тревожить. Думала ничего, вытянет, справится, не впервой уж.

– Ну, а Сима?

– А что Сима. Ты же знаешь, у ней у самой здоровье-то? Ещё и на двух работах бьётся. Самой тяжело. Далеко ездить не может, а тут с работой не очень, все-то в городе, а она куда? Да и внук сейчас к ней перебрался. Опять чего-то с матерью не поделили. У Ленки-то характер будь здоров, а тут отчим новый. Третий раз уж замуж выходит. Вот Алёшка и живёт то у ней, дома значит, то у Симы, – Зоя вздохнула. – А теперь совсем решил к бабушке перебраться, никак не поладит с отчимом. Сима уж сама-то устала вмешиваться, махнула на них рукой, да и будет её Ленка-то слушать? А сюда к матери перебраться тоже проблема. Работы нет, только вот на фермера в поле, да заводик тут недалеко по переработке овощей, но и там, говорят, сейчас дела не очень. Да и внука, молодого парня, одного в квартире не оставишь? Мальчишка совсем, соблазнов много, друзья навяжутся. Вот так и бьются, а кто поможет? Ане давно уж надо было операцию делать, а как? То очередь, говорят, не подошла, то средства просят, – она опять вздохнула. – А где они средства-то? Ты уж завтра-то сходи, её навестишь, она рада будет, да и с врачом поговоришь, всё ж таки коллеги, друг с другом более сладите, а там мож и направление дадут, операцию сделают. Она, Аня-то, сейчас средства-то подкопила, есть на что делать-то, только как бы не пришлось сейчас их все растратить-то? Ты уж поговори там, – Зоя умоляюще посмотрела на Георгия. – У нас ведь больница-то какая, только давай, да давай. Врачи-то не идут сюда, всё в город стремятся, условий-то не каких, жилья-то тоже… Только дома деревенские, будут в таких жить? Так что ты поговори там. Мож врач-то этот, Виктор Семёныч-то поможет, всё ж таки коллеги, как не говори.

– Конечно, поговорю, само собой. Ты не переживай, я всё сделаю, поговорю, посмотрю, как там, чем помочь можно. Себя-то береги, – он с улыбкой погладил её морщинистую руку.

***

Зайдя в небольшое старенькое здание местной больницы, Георгий осмотрелся.

– Извините, а как мне найти Виктора Семёновича? – остановив спешившую куда-то молодую девушку в белом халате спросил он.

– А это там, – она махнула рукой на дверь позади себя. – Пятая дверь справа, там его и найдёте.

– Спасибо, – улыбнувшись ей, Георгий пошёл в указанном направление.

– Извините, вы – Виктор Семёнович? – подойдя к одному из кабинетов, обратился он к мужчине, собиравшемуся зайти внутрь.

– Да. А вы ко мне? – он удивлённо посмотрел на него

– Да. Я племянник Анны Николаевны.

– Какой Анны Николаевны?

– Ну, её вчера к вам привезли…

– А! Да-да, припоминаю. Да-да. Ну, и что же вы хотите узнать от меня?

– Я успел поговорить с Натальей Петровной…

– А-а! Ясно, – он усмехнулся. – Давайте пройдём в мой кабинет, там нам будет лучше всё обсудить, – пропуская Георгия вперёд, ответил доктор. – Я представляю, что Наталья Петровна вам успела наговорить.

– Она мне сказала только про состояние Анны Николаевны. Не знаю, что вы там с ней делите, меня это не касается, меня интересует только моя тётя и её здоровье. Как я понял, здесь ей его поправить не получится?

– А что вы хотите? Она уже не молодая, ей уже много лет, здоровье в этом возрасте, мягко говоря, уже не очень, – он развёл руками. – Мы тоже не волшебники, мы исцелять не можем. Мы делает то, что можем, то, что в наших силах.

– Почему вы ей не дали направление к специалисту? – Георгий зло посмотрел на Виктора. – Ей бы уже давно могли бы сделать операцию.

– Ну, а что я могу? Таких, как она много, и операций таких делают много, нужно дождаться своей очереди, куда от этого денешься, – откинувшись на кресле, он с интересом посмотрел на Георгия. – Что же вы от меня хотите? Я не всемогущий. Это не так просто, как вам кажется. Вы вот кто по профессии?

– А какое это имеет значение?

– Ну, вы, возможно, далеки от всего этого? Знаю, ругаете меня, и при этом не понимаете ничего…

– Вот я-то как раз понимаю… Я ваш коллега. Я тоже врач.

– О, коллега значит. Как интересно, – облокотившись на стол, Виктор изучающе окинул его взглядом. – И какая же, если не секрет, у вас специализация?

– Хирургия, – с раздражением ответил Георгий.

– В отделение или поликлинике?

– Действующий хирург, заведующий отделением. Этого достаточно? К чему вообще такой допрос? Я к вам, по-моему, по делу пришёл, а не свою биографию рассказывать.

– Да так, просто интересно стало. Ну, что же… Коллега, – с каким-то пренебрежением сказав последнее слово, продолжил Виктор. – И какие же ко мне претензии? Помощь мы ей оказали, здоровье ей вернуть, при всём желании, мы не в состояние. Что же вы хотите от меня? Я сделал всё, что от меня зависит.

– Вот как раз по этому вопросу я к вам и пожаловал. Мы с вами коллеги ещё и в том, что занимаем одинаковые должности, – Георгий пристально посмотрел на него. – И сейчас как раз от вас зависит, что будет дальше.

– Вам не нравится уход? – он усмехнулся.

– А он у вас есть?

– Ну, а что же вы хотите? Здесь я бессилен, – снова усмехнувшись он развёл руками. – Это может быть там, у вас условия хорошие, зарплаты лучше, а у нас ни условий, ни удобств, ни зарплат достойных. Мы здесь выживаем и выкручиваемся, как можем. Медсестёр, и уж тем более санитарок понять можно… Они получают копейки, а у них семьи, и их надо кормить, из своего кармана я им помочь не могу? Нет, не могу. Значит, выживай как хочешь, вот они и выживают.

Георгий почувствовал, как холодок пробежал по спине. Такие знакомые слова сейчас звучали уже не от него, а для него. Он растерялся, не зная, что ответить.

– Может там у вас по-другому? Вот вы мне… Коллега и ответьте.

– Но они же не выполняют свои прямые обязанности, – тихо и как-то растерянно спросил он.

– Почему же? Выполняют, только ваша тётя вполне может сама о себе позаботится, да и её подруга приходит помочь ей. Мы не против этого, а то, что этим, уходом, занимается она, так это вполне можно изменить… можно ведь договориться с санитарками… Поверьте, они не такие жадные как вам кажется, – Виктор снова усмехнулся.

Георгий встал, и не говоря ни слова, подошёл к двери.

– Обижаетесь на меня? Зря. Вы не знаете здешней жизни, вы к ней не привыкли, не знаете, в каких условиях нам приходится работать. Вы живёте и работаете в большом городе, условия, техника, оснащение у вас на высшем уровне, а у нас? А у нас всё по старинке. Да ещё и заплаты никакие, кто к нам пойдёт? И мы должны с этим как-то смириться и жить. Вот мы и живём, как можем.

– Я прожил тут тринадцать лет.

– Ну-у, в те времена была другая жизнь, с сегодняшней не сравнить. Теперь другие времена, другие потребности, другие нужды… Просто другая жизнь.

– Значит, ничего не изменится? Как я понял, пока я не могу её забрать?

– Пока нет. Знаете, я вам совет дам… Договоритесь с санитарами и всё будет на высшем уровне, по местным меркам конечно. Да и я могу вам помочь…

– Вы просите взятку?

– Ну, что же сразу так грубо. Просто любой человек любит благодарности… А у вас что… Не так? – Виктор внимательно посмотрел на него. – Ну, если не хотите, конечно, можете её забрать, но позже, через недельку-другую.

Выйдя из кабинета, Георгий сел на стул, стоявший неподалёку, и, обхватив голову руками, закачался из стороны в сторону. Впервые в жизни он чувствовал себя каким-то оплёванным, униженным и совершенно беспомощным, потому что теперь уже ему пришлось оказаться на месте родственников его пациентов. Распрямившись, он бессмысленно посмотрел на дверь кабинета, вспомнив Елизавету Алексеевну и её фразу: «…Вы умеете ловко уходить от ответственности, умеете красиво говорить, но когда-нибудь бумеранг может настигнуть и вас…». И теперь он почувствовал, как этот самый бумеранг, всей своей мощью, всей силой развернувшись ударил его прямо по сердцу. Самый близкий и родной для него человек, тётя Аня, которая фактически вырастила его, заменив вечно мотавшихся по командировкам родителей, оказалась в той же ситуации, что и муж Елизаветы Алексеевны. Только ему смогли всё-таки помочь, а ей? Смогут ли? Посмотрит ли он ещё хотя бы раз в её живые, весёлые глаза? Обнимет ли её чуть сгорбленную от тяжёлой работы фигурку? Он встал и, вздохнув, на отяжелевших ногах пошёл к выходу.

***

Выйдя из вокзала Георгий прошёл несколько улиц, остановившись у одного из домов. Встав чуть в стороне, у ограды небольшого парка, среди разросшихся деревьев он долго смотрел на гуляющих на детской площадке женщину и девочку-подростка, качавшую на качелях звонко смеющегося малыша. Георгий грустно улыбнулся. Сколько прошло времени, он и сам не понял. Женщина с детьми уже ушла домой, а он всё стоял и стоял, не решаясь сдвинуться с места. Посмотрев на зажёгшийся свет в двух окнах, Георгий задумчиво опустил голову, собираясь с мыслями.

«Ну, что, Георгий, сейчас не сделаешь шаг, больше никогда не сделаешь, дальше будет только тяжелее, – сам себя подбадривая думал он. – Надо… Пока ещё не поздно».

Закрыв глаза и сжав кулак, как будто собираясь с силами, он решительно вышел на тропинку и пройдя несколько метров остановился, ещё раз посмотрев на светившиеся окна.

***

Кто-то позвонил в дверь. Женщина, распрямившись, посмотрела в коридор.

– Маша! Дочка, открой! Это, наверное, бабушка, – крикнула она.

Девочка-подросток не спеша подошла к двери. Открыв её, она растерянно посмотрела на мужчину, стоявшего перед ней.

– Папа? – как-то неуверенно, тихо, почти шёпотом сказала она, всё также не отрывая от него взгляда.

– Маша… – он виновато посмотрел на неё. – Я вот… Я…

– Маша! Кто там?! – женщина снова посмотрела в коридор. Не дождавшись ответа, она подошла к дочери, и, выглянув из-за её плеча, побледнела.

– Жора? Ты? – также тихо, чуть слышно, спросила она.

– Да… Здравствуй, Галя, – переведя взгляд на женщину, виновато посмотрев уже на неё, тихо ответил он. – Я вот… Я с Машей хотел поговорить. Я… Очень виноват перед вами… Перед Машей… Может, сходим в парк? – с надеждой посмотрев на дочь, спросил вдруг Георгий.

– Я не знаю, – Галя растерянно посмотрела на Машу. – Маше решать.

Маша вопросительно посмотрела на неё. Галя с грустной улыбкой, слегка кивнула ей.

– Хорошо, я сейчас, только оденусь, – девочка оживлённо побежала в комнату.

***

Георгий подошёл к окну. Задумчиво посмотрев на весенний пейзаж. Солнце, играя бликами на многочисленных лужицах, слепило глаза. Весна потихоньку оживляла природу, согревала замёрзшие за зиму сердца людей, наполняя их радостью, ощущением счастья. Только он чувствовал холод. Ни яркое, тёплое солнце, ни радостное щебетание птиц не согревало его сердца, которое какой-то ледяной глыбой, казалось придавило грудь, не давая свободно вздохнуть. Опустив голову, он подошёл к столу, не спеша сев в кресло, набрал номер.

– Ира? – услышав знакомый голос, как будто всё ещё сомневаясь спросил он. – Ты не занята? Можешь зайти ко мне?

– Хорошо. Я сейчас подойду.

Георгий снова задумался.

– Ну, и как съездил? – зайдя в кабинет с порога спросила она, но, посмотрев на осунувшееся, бледное лицо Георгия, уже с беспокойством добавила: – Что-то случилось?

– Да в общем-то… – он задумался, подбирая слова. – На прошлой неделе похоронил тётю Аню… А ведь ей можно было помочь. Если бы я знал… – Георгий опустил голову.

– Сердце?

– Сердце… Она мне даже ничего не сказала.

Он вдруг резко вскинул голову, посмотрев на Ирину.

– Ты всё-таки уходишь?

– Жор, к чему ты это? Мы же всё уже обсудили.

– Знаешь, я виноват перед ней. Она меня считала врачом, заботящимся о людях, а я? Ты знаешь, что я там услышал? – он вопросительно посмотрел на неё. – Я услышал там вопросы… Одни вопросы: «А что я могу?» или «Что вы от меня хотите?». Знакомо, правда? И оправдания: «Их понять можно», «Они получают копейки», «У них семьи». Знаешь, как я теперь понимаю Елизавету Алексеевну и таких, как она. Я вдруг оказался на их месте. Знаешь, при нашей последней встрече Елизавета Алексеевна мне сказала: «…Бумеранг когда-нибудь настигнет и вас…» Вот он и настиг меня. Только теперь я понял смысл её фразы.

– Когда-нибудь этот момент всё равно бы настал, – задумчиво ответила Ирина. – За всё в жизни надо платить. Но иногда цена бывает слишком дорогой, как у тебя, к сожалению.

– Да, – Георгий вздохнул.

Он посмотрел на неё, казалось, собираясь с мыслями.

– Может, мне лучше уйти?

– Уйти проще всего… Но что это изменит? – она внимательно, как будто изучающе, посмотрела на него. – Тебе не бежать надо, а в себя приходить. Исправлять то, что сам натворил, – она вздохнула. – Знаешь, иногда жизнь ставит нас перед выбором, и даёт возможность посмотреть на себя со стороны. Считай, что сейчас у тебя как раз такой момент. Ты, как врач должен знать, что иногда, чтобы вылечить болезнь, нужно её обострить. Считай, что жизнь ударив тебя, сама назначила лечение, – Ирина встала, и, подойдя к нему, заглянула в глаза. – Просто пришла пора тебе, Жора, ради памяти тёти Ани, раз она так гордилась тобой, исправлять свои огрехи. Пока память о докторе с золотыми руками ещё не исчезла из людской памяти, возвращайся.

Георгий грустно улыбнулся, виновато посмотрев на неё.

***

Женщина остановилась, посмотрев на мужчину, идущего ей навстречу. Он шёл задумчиво, глядя себе под ноги, казалось, не замечая ничего и никого вокруг.

– Георгий Юльевич? Здравствуйте, – она окинула его удивлённым взглядом.

– А! Елизавета Алексеевна, я вас не заметил. Здравствуйте. Как ваш муж?

– Спасибо, уже всё хорошо. Я и вам должна всё-таки спасибо сказать.

Георгий удивлённо посмотрел на неё.

– Вы помогли ему, сделав вовремя операцию…

– А дальше чуть не угробил… Так ведь? Вы это хотели сказать? Я вас понимаю. Если бы вы знали, как я вас понимаю. Знаете, Елизавета Алексеевна, как вы были правы… – он снова посмотрел на неё. – Бумеранг, обещанный вами, всё-таки настиг меня, ударив по самому больному. Теперь уже я оказался на вашем месте и услышал всё то, что говорил когда-то сам.

– У вас что-то случилось? – она с жалостью посмотрела на него.

– У меня умер близкий человек, моя тётя. Он фактически вырастила меня, мои родители вечно были заняты, им было не до меня. Она заменила мне их.

– Я вам искренне сочувствую. Поверьте мне, я вам зла не желала, просто я прожила больше вас и знаю жизнь лучше. У всего есть своя цена.

– Спасибо, – он горько улыбнулся. – Значит, у вас всё хорошо. Поверьте, я рад за вас и вашего мужа… Правда рад.

– Ну, а вы? Всё там же?

– Там же, только не тот же. Теперь на моём месте Ирина, а я на её. Мы поменялись местами. Но я не жалею, нет. Она действительно на своём месте.

– Рада за неё. Ирина Константиновна хороший человек и отличный доктор… Как и вы … – женщина улыбнулась, посмотрев на удивлённого Георгия. – У вас ещё будет всё хорошо… На ошибках учатся…

Вернуться в новую жизнь

Выйдя из маршрутки и закинув рюкзак за плечо, Леонид оглядел окрестность. Всё знакомое, всё родное, почти не изменившийся пейзаж. Как-будто не было этих двенадцати лет. Как-будто только вчера уехал и снова вернулся. Так, размышляя, он даже не заметил, как спустился к раскинувшемуся прямо за остановкой полю. Глянув в даль, на видневшееся на возвышении, недалеко от оврага родное село, длинной полосой протянувшееся на противоположной стороне поля, уверенно зашагал по грунтовой дороге. Лёгкий утренний ветерок слегка охлаждал ещё не разгорячённый летним солнцем воздух. Время от времени поглядывая на дома, всё ещё видневшиеся за деревьями, он подошёл к оврагу и прежде, чем спуститься по чуть заросшей тропинке, остановился у одиноко стоявшего старого дуба.

– Ну, здравствуй, – Леонид дотронулся рукой до шершавой коры. – Давно мы с тобой не виделись, а ты всё растёшь, – задрав голову вверх, он посмотрел на густую крону.

С грустной улыбкой проведя рукой по стволу, Леонид на миг остановился, закрыв глаза…

… – Будешь меня ждать? – подойдя к дереву, возле которого, облокотившись спиной, стояла девушка, Лёня провёл рукой по шершавому стволу, остановившись на уровне её головы.

– А ты ещё сомневаешься? – девушка, с улыбкой посмотрела на него. – Конечно буду. Только бы ты кого там не нашёл. Я вот тут тебя ждать буду, а вдруг ты там, в это время, себе невесту подыщешь, – усмехнувшись, она отвернулась.

– Чего это я вдруг невесту там себе найду? Я вообще-то в армию иду, а не…

– Да кто вас знает, – она вздохнула, перебив его. – Всякое бывает. Чего там девушек нет, что ли?

– Ревнуешь, значит? – он, усмехнувшись, встал перед ней.

– А я вообще ревнивая. Ты не заметил?

– Нет. Повода, наверно, не было. Да и не нужен мне никто. Я только тебя люблю.

Девушка снова посмотрела на него…

Леонид открыл глаза. Где-то в глубине оврага, в самой гуще разросшихся деревьев насвистывали свои трели ранние птахи. Вздохнув, он отошёл от дерева и, не оборачиваясь, спустился вниз, к журчащему лесному ручейку.

Выйдя на небольшой луг, всё также, как и тогда, расстилавшийся рядом с местной речкой, Леонид вздохнул ароматы разнотравья. Скинув рюкзак прямо в траву, щурясь от яркого солнечного света, он посмотрел в небо, туда, где, паря в вышине, высматривал свою добычу ястреб. Где-то у речки слышался звонкий детский голосок. Молодая женщина, стоявшая рядом с узким мостиком по колено в воде, приставив руку ко лбу, с интересом посмотрела в его сторону.

Леонид сел прямо на траву. Солнце всё сильнее припекало, даже лёгкий ветерок уже не спасал от начинающегося зноя. Откинувшись на спину и закинув руки за голову, он снова закрыл глаза…

…Посмотрев на лежавшего на спине молодого человека, девушка села рядом.

– Лёнь, ты только не верь никому, – повернувшись к нему боком, она опустила голову, теребя подол платья.

– В смысле? – он открыл глаза, удивлённо посмотрев на неё. – Мать опять чего?

– Ну-у, она не меняется. Нет, я не про неё сейчас. Просто тут… Понимаешь, у нас соседи новые, ну, обеспеченные. Эдуард Петрович, бизнесом занимается, дачу тут построили, а у них сын, тебя постарше, – она повернулась, виновато посмотрев на него. – У него с Любкой чего-то, а отец против. В общем, сложно всё там.

– Ну, а ты причём? – Лёня сел, серьёзно посмотрев на неё.

– Она приревновала. Мама подружилась с Серафимой Андреевной, матерью этого Юрки, ну, того парня. Они приходили к нам на День Рождения матери, на шашлыки приглашали нас. Ну, как я могла отказаться, сам понимаешь. Вот она и распустила слухи, что, мол, у меня с ним чего, – она снова опустила голову. – Не верь ей, Лёнь. Слышишь, не верь! Я только тебя люблю.

– Я и не верю, – улыбнувшись, он снова лёг на траву.

Аня, с радостной улыбкой посмотрев на него, легла рядом, положив голову ему на грудь.

– Слушай, Ань, а давай уедем вместе, а? – он мечтательно посмотрел на небо. – Всё равно ведь твоя мать не даст нам жить. Я же ей не нравлюсь. Меня отец к себе зовёт. И работой обеспечит, переведёшься, там учиться будешь. А я потом в институт поступлю.

Аня снова села.

– Лёнь! Тебе двадцать один, мне девятнадцать. Ну, какая из нас семья?

– Ну, а чего такого? Отец и с квартирой поможет. Ну, снимем пока, а там и на свою заработаем. Пусть и в кредит, но всё же. Чего мы одни так жить будем?

– Не хочу я так. Не известно ещё, какой там институт, да и уверенности нет. Нет, не в тебе, ты не думай, а вообще. Здесь всё родное, знакомое, а там? А там неизвестность, – Аня вздохнула. – Да и куда нам спешить? Я пока институт не закончу, замуж не выйду! – категорично закончила она.

– У меня мать также рассуждала, а потом вышла замуж за отца и вскоре я родился.

– Тогда другое время было. Ну, правда… Чего нам спешить? Ты же тоже собираешься в институт? Ну, вот и поступай.

– А если не поступлю? Так и будем по полям бегать? От матери твоей прятаться? – он снова сел, недовольно посмотрев на неё. – Хорошая жизнь.

– Ну, Лёнь, – она повернулась, и надув губы, посмотрела на него. – Ну, не обижайся. Перебесится и смирится. Тем более отец не против тебя.

– Как будто он у вас в семье решает чего.

– Лёнь, а пойдём искупаемся? – чтобы отвести разговор, спросила Аня.

– Не хочу, – недовольно ответил парень. – Да и вон, слышишь? Любка там твоя ненавистная купается с девчонками. Слышишь, как визжат.

– Обиделся, – отвернувшись и обхватив коленки тихо сказала она. – Не веришь мне, небось?..

Снова открыв глаза, он прислушался. На реке всё также раздавались голоса. Леонид встал и, отряхнувшись пошёл по тропинке к мостику, возле которого что-то полоскала молодая женщина, которую он заметил, поднявшись из оврага. Время от времени она разгибалась, поглядывая на бегающего вдоль берега мальчика лет четырёх-пяти.

Подойдя к мостику, Леонид остановился, внимательно поглядев на неё.

– Ну, чего смотришь? – женщина, вытерев руки, с лукавой улыбкой посмотрела на него. – Не узнал, что ли?

– Люба? – улыбнувшись и окинув её взглядом, он покачал головой. – Вообще не изменилась. Всё такая же.

– Да конечно, всё такая же кудрявая блондинка. Где ещё такую красоту встретишь? – с усмешкой добавила Люба. – Седые волосы появятся и не заметно будет. Даже вон – она кивнула на мальчика, стоявшего недалеко от них и с любопытством смотревшего на Леонида – Одуванчик какой, – Люба улыбнулась. – Сын, и тот весь в меня.

– Замужем?

– Нет, – выйдя из воды и присев на бревно, лежавшее рядом на берегу, она посмотрела на воду. – И никогда не была, – Люба повернулась снова, посмотрев на Лёню.

– А сын? – он кивнул на мальчика.

– Так, для себя родила. Был у нас тут один, приехал работать, думал насовсем, а оказалось на время. Вот я и родила от него. Не прижился тут чего-то, всё рвался уехать, меня звал с собой, – она вздохнула. – А мне он зачем? Обиделся, уехал. Даже про сына не знает.

– Что же так? – Лёня улыбнулся. – Может любил? А ты так жестоко, – он усмехнулся.

– Лю-ю-би-и-л, – протянула Люба, махнув рукой. – То же мне любовь. Это он так, для вида. Когда любят, сразу видно… А он безотцовщина, – она повернулась, посмотрев на бегающего по берегу мальчика. – Я и отчество дала так, наобум – Александрович. Мало ли в России Александров, пусть гадают от кого. Хотя… И так все догадались, – Люба снова махнула рукой.

Леонид повернулся, с улыбкой посмотрев на ребёнка.

– Ну, чего, безотцовщина… Иди, знакомиться будем!

Мальчик нерешительно подошёл к нему.

– Дядя Лёня, – Леонид протянул ему руку. – Давай руку.

Мальчуган, посмотрев на кивнувшую мать, протянул свою маленькую ручонку.

– Женя.

– Очень приятно, Женя. Не против, если я тут с вами посижу?

– Не-а, – снова посмотрев на мать ответил он.

– Ну, вот и познакомились. Ну, иди, – Леонид легонько шлёпнул малыша чуть пониже спины.

Женя, рассмеявшись, поскакал вдоль берега.

– Женя! Далеко не убегай! Чтобы был у меня на глазах! – Люба погрозила ему пальцем. – Надолго в наши края? – она повернулась, посмотрев на Леонида. – В гости или насовсем решил перебраться?

– Да некуда уже перебираться. Мать с дядей Аркашей в городе. Так просто приехал – родные места посмотреть. Ничего почти не изменилось.

– Почти, – Люба вздохнула. – Дачников много стало, а кто-то и насовсем, снова перебрался. Одно время разъехались кто куда, а теперь вот возвращаются. Кто дом построил заново, кто так, подремонтировал. В основном, правда, кто постарше. Детям квартиру оставили, а сами сюда.

– Ну, а ты? Всё здесь живёшь? – Лёня посмотрел на неё.

– Ну, а куда же мне ещё? – она улыбнулась. – Всё также с бабушкой живём. Она сейчас не работает, с ним, – Люба кивнула на бегающего по лугу, недалеко от них, сына, – сидит. Только иногда подрабатывает – репетиторством и то, в основном бесплатно. Всё жалеет молодёжь, деньги брать стесняется, так, кто продуктами какими, овощами и фруктами разными и платят. Но нам хватает. Огород вот свой выручает. Да и много нам надо? – она снова с улыбкой посмотрела на Леонида. – Да и куда же мне ещё? – она вздохнула, задумчиво посмотрев на реку. – К матери, что ли? У неё своя семья. Сестра вот недавно замуж вышла, сын родился, – всё также задумчиво, казалось погрузившись глубоко в собственную душу, сказала Люба. – С ними живёт, и брат там ещё. Школу только закончил, теперь в институт собирается. Не знаю, поступит ли? Оболтус оболтусом, – она усмехнулась.

– А отец?

– А он редко у нас бывает, всё некогда. Да и я уже взрослая, самостоятельная стала, зачем теперь ему? – Люба отвернулась. – Лёнь… – снова повернувшись, она внимательно посмотрела на него. – Ты ведь не просто так приехал? Так и не женился небось?

– Не женился, – тихо ответил он, посмотрев куда-то в сторону.

– Её всё вспоминаешь? А зря. Это уже другой человек. Всё назло всем делает. Всем вокруг жизнь назло ломает, – она снова задумалась. – Слушай, засиделись мы тут с тобой, а ты же, небось, голодный? Ты где собираешься остановиться-то?

– Да нигде. У кого-нибудь из знакомых, может. Или вон, – он кивнул вправо – в бывшем санатории. Там же теперь гостиницу для туристов оборудовали, вот там и остановлюсь.

– В это время? – Люба усмехнулась. – Слушай… Давай-ка к нам. Дом у нас большой, так что не стеснишь… И не спорь, – она наигранно нахмурилась, покачав указательный пальцем.

– Да как-то…

– Вставай пошли, нечего тут голодному сидеть, – Люба потянула его за рукав.

Леонид, усмехнувшись, встал.

– Женя, пошли! – приставив ладонь ко лбу, она посмотрела на скачущего вдоль берега сына.

– Мам, домой, да? – подбежав к ним, спросил он. – А дядя Лёня с нами, да?

– С вами. Мама твоя вот не отпускает, – со смехом ответил он. – Ну, пойдём, – подхватив мальчика, Леонид усадил его себе на плечи. – Держись крепче, поехали домой.

***

– Здравствуйте, Нина Алексеевна, – Леонид осторожно поставил Женю на землю.

– Ну, здравствуй, Лёня, – подойдя ближе, она оглядела его с ног до головы. – Возмужал, а на лицо всё тот же Лёнька, – с улыбкой добавила она.

Леонид улыбнулся.

– Значит, в родные места решил? И как, насовсем или так… Проездом?

– Ба, ну, что ты пристала к человеку. Он с дороги, голодный, уставший, покормить бы надо.

– Так кто же против-то? Проходи, – Нина Алексеевна показала рукой на дом. – Таким гостям мы всегда рады.

– Ба, он у нас поживёт? Он хотел в бывшем санатории, да там сейчас народу полно, небось. Ты как, не против? А то ему негде больше, – Люба посмотрела на бабушку.

– Ну, а чего против? – она пожала плечами. – Места всем хватит. Три комнаты всё-таки, есть где гостя поселить. Да и не чужой чай, можно сказать, на глазах вырос. Я вон в коморочке небольшой, мне достаточно, а Люба с мальчонкой в комнате. Ну, а мать с Аркадием сейчас где?

– В городе живут.

– Ну, да, – Нина Алексеевна покачала головой. – Дом вскоре продал, туда видать и перебрались. Всё держал дом-то, жалко видать было, а потом всё-таки продал вскоре, дачники там обосновались, – она вздохнула. – Ну, ты не стой на дворе-то, в дом проходи.

***

– Сидишь? – Люба неслышно подошла к сидевшему на лавочке у крыльца Леониду.

– Сижу. Душно сегодня. Вечер уже, а жара не спадает. Проветриться вышел.

– Не смотри туда, – она села рядом. – Она уже не та, прежняя Аня – это другой человек. Сама себе судьбу сломала… – Люба посмотрела на дома на противоположном берегу. – Понимаю тебя. Знаю, как тяжело бывает. Юрка семь лет её терпел, всё прощал, а она назло ему мужиков меняла, так просто, от нечего делать. Думаешь, легко было всё время мимо его дачи ходить? А он как-то пришёл и говорит, мол, люблю и тебя, и вот её, ничего поделать не могу. Влюбился же. По отцовской воле женился, а полюбил вот. А мне зачем такая жизнь? – она посмотрела на Леонида. – Как в гареме – второй женой быть? – Люба горько усмехнулась. – Четыре года как официально развелись они… А недавно дачу продали, теперь там всё перестроили, новые какие-то живут.

– И что? К тебе пришёл опять? – Леонид посмотрел на неё.

– Пришёл. У меня как раз Женька только недавно родился. Даже сына, мол, твоего готов усыновить… Только я уже не хочу. Отболело всё. Вот видишь, как бывает. Отбила веру в мужчин совсем. У тебя же также, – она снова посмотрела на него. – Ты же из-за этого и не женат до сих пор?

– Да нет, – он вздохнул. – Просто не встретил ещё.

Люба с усмехнулась.

– А чего забор не поменяете? – чтобы отвести разговор с больной темы, спросил он, кивнув на забор. – Вон рассохся как, кое-где держится с трудом.

– Да всё некогда. Да и некому. А алюминиевый, как сейчас модно, не охота. Тут вот сидишь, смотришь, всю округу видно, и соседнее село, а с железным этим чего? Только птиц слышно, да лягушек у реки, а тут хотя бы на людей посмотришь, всё веселее. Слушай, Лёнь, а может баньку затопить завтра, а? Отец вон построил два года назад. Говорит: буду приезжать париться, а сам всего один раз и опробовал. У нас хоть все удобства уже проведены, а всё равно банька хорошо, – Люба улыбнулась. – Вон даже соседи пользуются, чего нам жалко, что ли? Мы с ними даже праздники вместе справляем, – она кивнула в сторону соседского забора. – Сейчас вот нет только – на море уехали, отдохнуть от трудов праведных, – Люба встала. – Иди, я тебе там, на диване, постелила. Отдохни, устал небось. Да и я пойду, а то Женька вскочит рано, уснёшь тут.

Леонид посмотрел ей вслед и, ещё раз глянув на село, раскинувшееся на том берегу, встал, не спеша поднявшись на крыльцо.

То ли от нового места, то ли от дневных впечатлений, но спать почему-то не хотелось. Заложив руки за голову, Леонид посмотрел в окно. Закрыв глаза, он попытался заснуть. От крутившихся в голове воспоминаний сон совсем пропал. Почему-то вдруг вспомнился вечерний разговор с Любой.

– … А он как-то пришёл и говорит, мол, люблю и тебя, и вот её, ничего поделать не могу. А мне зачем такая жизнь?

Почему-то за память зацепились именно эти слова. Он перевернулся к стене, и снова закрыв глаза, попытался заснуть…

…Не спеша шагая по тропинке к реке, Лёня вдруг остановился, прислушиваясь. Ему показалось, что рядом кто-то тихонько всхлипывал. Снова прислушавшись, он повернул налево и, пройдя по еле заметной тропинке в глубь луга, остановился, посмотрев на лежавшую в траве девушку.

– Люб, ты чего? – Лёня сел рядом с ней.

Девушка подняла голову, посмотрев на него заплаканными глазами.

– А… Это ты, – вздохнув, она поднялась, сев рядом. – Ничего, так просто, – как-то отрешённо добавила она. – Обижаешься, наверно, на меня?

– С чего это? – удивлённо спросил он, вытащив из её волос застрявшую травинку.

Люба попыталась улыбнуться, только улыбка получилась какая-то грустная, даже вымученная. Отряхнув свои кудрявые светлые волосы, она вздохнула.

– Ты не думай. Тебе Аня рассказала, что я слухи какие-то распускаю, не верь ей. Если кто что и сказал, то не я это, – она грустно посмотрела на него. – Я никогда так не поступлю.

Люба вытерла ладонью глаза.

– Это из-за него, что ли? – Лёня сочувственно посмотрел на неё.

– Да нет, – она отвернулась. – Так накатило что-то. У женщин такое бывает. Знаешь, я читала недавно, что плакать полезно – глаза очищаются. Вот – очищаюсь, – Люба грустно усмехнулась.

Повернувшись к нему лицом, она пристально посмотрела на него.

– Чего так смотришь? – Лёня усмехнулся, ответив на взгляд.

– Так просто, – девушка снова отвернулась. – Просто иногда так бывает, мы любим не тех, кто это заслуживает. Ты любишь, а они предают.

Люба встала.

– Я вообще-то купаться собралась. А ты чего тут?

– Да мы с дядей Аркашей косили с утра пораньше, вот решил отдохнуть. У реки попрохладней.

– Пойду искупаюсь, – Люба сняла сарафан, и осторожно ступая, пошла в сторону реки, по слегка примятой траве.

Лёня, с усмешкой окинул её взглядом, покачав головой.

Сделав несколько шагов, девушка остановилась и, повернувшись, с лукавой улыбкой посмотрела на него.

– Лёнь, а я красивая?

– Красивая, – удивлённо пожав плечами, ответил он.

– Красивая, – вздохнув повторила она, повернувшись в сторону реки. – Только не счастливая какая-то…

«Знала ведь всё, но смолчала», – Леонид открыл глаза, снова перевернувшись на спину.

***

Выйдя на крыльцо, Люба удивлённо посмотрела на чинившего забор Леонида.

– Ты уже с утра за дела принялся? Гость же вроде? Да и не позавтракал, небось?

– Мне тут Нина Алексеевна инструменты выдала. Решил заняться. Гость не гость, а чего я буду загорать на лавочке, когда у вас вон, – он обвёл головой участок, – дел полно и помочь некому. Всё равно без дела сижу.

– Я думала, прогульнуться по селу решишь?

– Нагуляюсь ещё, – тихо буркнул он, взявшись за молоток.

– Завтракать-то будешь или тоже уже бабушка накормила?

– Успею ещё, на голодный желудок работается легче, – Леонид улыбнулся.

– Тогда бросай дела. Раз не спешишь, значит успеешь ещё все переделать, а вначале – есть! И без возражений!

– А ты, смотрю, всё не меняешься, – он усмехнулся. – Характер, как железо.

– Закалилась за прожитую жизнь хорошо, – с усмешкой ответила она.

***

После завтрака Леонид, как и обещал, продолжил чинить забор.

– Ну, что смотришь? – взяв в руки молоток, он заметил выглядывающего из-за куста малины Женю. – Хочешь мне помочь?

– Хочу, – скромно улыбнувшись мальчик подошёл к нему. – Только я молотком не умею, и мама мне не разрешает.

– Научишься ещё. Ну, а раз пока мама не разрешает, будешь мне просто помогать, гвозди вон подавать. Согласен? – подмигнув спросил Леонид.

– Ага, – Женя, радостно улыбнувшись, взял коробку с гвоздями.

– Глядишь, вдвоём быстрее управимся.

– А ты с мамой дружишь, да? – Женя осторожно сел рядом.

– Ну-у… В общем, да, – растерянно ответил Леонид.

– Как мы с Алёнкой, да? Она мне печенье там, конфеты даёт… И сама ест и мне даёт, а я ей там, чего мама даст.

– А игрушками делишься? Защищаешь Алёнку-то?

– Да у нас все нормальные, не обижает никто, – вздохнув ответил мальчик. – Даже защищить… за-щи-тить не от кого, – снова вздохнув ответил Женя. – А игрушками мы всегда делимся. Только у меня в основном пистолеты там, машины, а у неё мишка любимый есть, коляска там, а мне зачем они? – он пожал плечами. – Ну-у, машинками иногда играем вместе, мячом вот, – серьёзно рассуждал Женя, вспоминая, чем ещё делился он с Алёнкой. – Только когда она выносит самокат или велосипед, тогда мы вместе катаемся.

– А у тебя велосипеда нет? – он снова посмотрел на мальчика.

– Не-а. Мама всё никак не купит. А мне Алёнка даёт, а зимой я ей санки. У неё их нет.

– Ну, чего, мужики, работаете? – Люба с улыбкой посмотрела на них.

– Мам! А я дяде Лёне помогаю, – с радостной улыбкой на лице ответил Женя, посмотрев на мать.

– Молодец. Ну, вы, смотрю, почти весь забор сделали?

– Так с таким помощником-то быстрее работа идёт, – Леонид улыбнулся, посмотрев на мальчика.

– Жень, ты иди бабушке, скажи, чтобы грядками не занималась, вечером приду, сама займусь.

Посмотрев в след убегающему сыну, Люба вздохнула.

– Скучно одному ему, а тут приехали к нам одни, дом построили, вот с девочкой и подружился.

– Чего, совсем мальчишек нет?

– Сейчас-то побольше, переезжают люди, дома строят. Вот только к чему такая дружба приведёт? Вырастет Алёнка, а тут какой-то парень деревенский рядом, нужен им такой будет. Нам с тобой это знакомо уже, – она снова вздохнула, задумчиво посмотрев на соседнее село.

Леонид, с грустью посмотрев на неё, опустил голову.

– Лёнь, а ты всё утро, что ли, тут? – чтобы отойти от грустных для обоих воспоминаний, спросила Люба. – Так и не был в селе?

– Успею ещё. Вон дел у вас сколько. Не сидеть же так без дела, воспоминаниям предаваться. Раз уж приехал, помочь надо.

– Ну, а матери чего сказал? Вряд ли сказал, что сюда приедешь, – она усмехнулась.

– Сказал, что в Сосново, к друзьям поехал. Проверять же не будет, а там сейчас нет никого. Все, кто куда разъехались, да и связь уже давно прервалась. Все изменились, интересов общих не стало. Чего у нас общего теперь? А если и догадалась, всё равно вслух не скажет, – Леонид задумчиво посмотрел на реку. – Ну, чем ещё помочь? – улыбнувшись, он перевёл взгляд на Любу. – Скучно без дела сидеть.

– Дела всегда найдутся, – улыбнувшись ответила Люба. – В сельской местности без дела не посидишь.

***

Вечер только вошёл в свои права, а зной всё также стоял над селом. Духота всех выгоняла из дома. Молодёжь оккупировала сельскую площадь, кто постарше, собирались на лавочках у домов, а дачники, освободившиеся от грядок и цветников, отдыхали недалеко от речного пляжа, подальше от местных сплетниц. Люба освободившись от домашних дел, вышла на крыльцо, и посмотрев на сидевшего внизу Леонида спустилась, подойдя к нему.

– Жарко, пойдём с Женькой искупаемся, – она перевела взгляд на реку. – Так и будешь сидеть? Или всё-таки с нами? Женьку вот плавать надо бы научить, а всё никак. И самой спокойнее будет.

– Пойдём. Всё равно дел нету. Завтра остальное доделаю.

– Ты, смотрю, всерьёз за дела взялся, как будто в работники нанялся, – Люба усмехнулась. – Спросит кто из знакомых, даже неудобно будет.

– Когда это тебя так людское мнение интересовало? – Леонид усмехнулся в ответ. – Думал не изменилась характером, а тут – нет, новые нотки.

– Музыка изменилась, новые нотки и добавила, не всё же одно играть, – с той же усмешкой ответила она, направившись к калитке.

– Ну, чего, герой, учиться плавать будешь? Или страшно? – Леонид с хитрой усмешкой посмотрел на Женю.

– Страшно, а плавать хочется, – тихо, немного испуганно ответил мальчик, посмотрев на реку. – А вы, дядя Лёня, умеете плавать?

– А как же. Я же тут вырос, на реке вот этой. Ну, пойдём учиться. Если, конечно, ты не против?

– Не-а, – Женя улыбнулся. – Только всё равно страшно.

– Не трусь, Женька. Ты же парень всё-таки. Пошли.

Мальчик, улыбнувшись в ответ, зашагал рядом.

***

Приложив руку ко лбу, Нина Алексеевна посмотрела на реку. С улыбкой засмотревшись на бултыхающегося в воде, на руках у Леонида, внука, даже не заметила подошедшего к ней деда.

– Чегой-то орут-то? На реке-то? – приложив свою дрожащую ладонь ко лбу, он, как и она посмотрел в ту же сторону.

Женщина, вздрогнув, повернула голову, испуганно посмотрев на него.

– Фу-у-х. Напугал, прям. Купаются, внука плавать учат.

– Лёнька, знать? Видал из дали сёдня. К Людмиле-то не ходил ещё?

– Чегой-то сразу к ней-то идти? Не за тем, небось, приехал-то, – недовольно ответила Нина Алексеевна.

– Ну, а чё ему не зайти-то? – ответил он, не отрывая взгляда от реки. – Столько лет не был, интересно ж, небось.

– Ну, и чего ему интересного там? – она отвернулась. – Пройдётся если по знакомым, пускай, а там чего? Чего его туда потянет вдруг? – уже зло посмотрев на деда, спросила женщина.

– Да ничего, – дед, наконец-то оторвавшись, посмотрел на неё. – Может и к лучшему, думаю… Если сходит-то. Самому легче станет. Не так просто ведь приехал-то. Столько годков не был, а тут приехал, вдруг.

– Была бы моя деревня жива, сама бы туда с удовольствием приехала. Чего такого? Родина есть родина, всегда тянет к ней. Вот и он может так. Чего сразу картину маслом рисовать?

– Да кто ж рисует-то? Пусть и так. Вон внучок-то какой довольный, – дед улыбнулся, снова посмотрев на реку.

– Довольный, – вздохнув, тихо ответила женщина.

Повернувшись она посмотрел в след не спеша шагавшему по дороге, опираясь на палку, деду. И оглядевшись, быстро перекрестила купающихся на реке.

– Может и к лучшему, – тихо повторила она, выходя на дорогу.

***

– Ты только глянь, – Люба с улыбкой посмотрела на скачущего вдоль берега сына. – Думала испугается, а он довольный.

– Любит воду. Теперь ведь не отстанет, – Леонид, тоже посмотрев на Женю, улыбнулся, покачав головой. – Придётся задержаться, пока плавать не научится.

– Ты мне только сына не утопи. Женька парень настырный растёт, раз попробует, за уши не оттянешь.

– Ну-у, я же не дед Амвросий, умом вроде не обделён. Это тот, когда внука учил плавать, в воду его бросал, а потом сам же лез спасать. Научил, правда, только тот два раза башкой об корягу ударился, но это деда не остановило, – Леонид усмехнулся, посмотрев на удивлённую Любу. – По старинке, так сказать, учил. А я вот современным методом, цивилизованно.

– Скучно ему одному. Брата или сестру всё просит, – она усмехнулась. – А как объяснишь?

– Ну, так что же… Претендентов, что ли, нет? Так и будешь от каждого шарахаться?

– Ну, а сам? Меня учишь, а сам чего же шарахаешься?

– С каждой встречной отношения не заведёшь. Всем любви хочется, а с ней пока туго.

– Останешься так один.

– Не останусь. Времени ещё полно. Чего спешить? – Леонид улыбнулся.

– А я вот думаю, может и рожу ему кого, – Люба легла на спину, закинув руки за голову. – Захочу и ещё нарожаю. Пускай судачат, на то они и люди, чтоб языком трепать.

Усмехнувшись, он посмотрел на неё.

***

Подойдя к калитке, Леонид остановился, посмотрев за реку, на соседнее село.

– Прогуляться всё-таки решил?

Он оглянулся, увидев Нина Алексеевну.

– Да нет. Пойду до магазина дойду. Может чего купить? – отвернувшись, спросил Леонид.

– Да вроде всё есть, – внимательно посмотрев на него ответила она. – Ну, что же… сходи. Хотя бы развеешься. Не всё же у реки сидеть, на знакомые место из дали любоваться?

– Пойду схожу, – не смотря на женщину, задумчиво ответил он.

Зайдя в магазин, Леонид посмотрел на стоявшую за прилавком Любу.

– Всё-таки решил пройтись по родным местам? – Люба внимательно посмотрела на него.

– Да нет, так просто… До магазина просто… Люб, ты там дай колбаски какой получше, чаю, копчёностей каких. И давай чего для Женьки. Он чего вообще любит-то?

– Ну, как все дети – шоколад, мороженое, мармелад вот очень любит. – она улыбнулась.

– Ну, тогда давай всё, и для себя и матери давай, чего любите. А то я у вас живу уже который день, не удобно уже как-то.

Люба, покосившись в угол, пальцем подозвала его.

– Вон, – она кивнула на шептавшихся и поглядывающих в их сторону двух женщин, местных жительниц. – Смотри, уже слухи набирают, сейчас по всему селу разнесут.

– Да пускай разносят, – Леонид с усмешкой посмотрел на них, и, кивнув в качестве приветствия, смутил обеих. – К хорошему человеку грязь не пристанет! – нарочито громко договорил он.

– Пускай, – Люба махнула рукой. – Грязь и лечебной бывает. Я от их слухов только помолодею.

– Оставь пока у себя, – расплатившись, он как-то виновато посмотрел на неё. – Пойду просто, по знакомым метам пройдусь хотя бы. Так, посмотрю, что изменилось.

– Пройдись, – тихо ответила Люба, посмотрев ему вслед.

***

Выйдя из магазина, Леонид пошёл в сторону одной из улиц. По дороге, разглядывая новые, кирпичные и деревянные дома, он то и дело останавливался, вспоминая прежнюю жизнь, ту, которую оставил двенадцать лет назад. Вспомнились друзья, разъехавшиеся кто-куда, вспомнились люди, с которыми пересекалась его жизнь. Многие уже давно переехали отсюда. Та жизнь осталась в прошлом, уступая место новой, с новыми домами, с новыми людьми, с новыми судьбами. Так предаваясь воспоминаниям, он и сам не заметил, как прошёл несколько улиц, остановившись перед знакомым домом. Когда-то этот красивый, яркий дом выделялся своей статью среди окружавших его со всех сторон, небольших, скромных сельских домиков. А сейчас обвалившаяся кое-где кирпичная кладка чуть скривившегося дома, алюминиевый забор с вмятинами в нескольких местах, представляли собой печальное зрелище какой-то убогости среди разросшихся вокруг дачных коттеджей и высоких кирпичных домой. Подойдя к калитке, он ещё раз окинул его взглядом…

… – Ой, – оглянувшись, женщина испуганно посмотрела на Лёню, и, прижав руку к груди, выдохнула. – Так тихо подошёл, напугал прям.

– Здравствуйте, Людмила Николаевна, – зайдя на участок, он бережно закрыл за собой калитку.

– Здравствуй, Лёня, – пристально посмотрев на молодого человека, с лёгкой усмешкой ответила она. – Вернулся значит? Слышала, слышала. Ну, что же проходи… Раз пришёл. Пообедаешь с нами.

– Ой, Лёня, – Аня, выбежав из-за дома, с радостной улыбкой посмотрела на него.

– Приглашай гостя-то, пообедает пусть с нами, – кинув на дочь недовольный взгляд, проговорила Людмила.

– Ой, Лёнь, проходи, конечно. Я сейчас, – быстро вбежав на крыльцо, она снова радостно посмотрела на него перед тем, как зайти в дом.

– Ну, что стоишь, как не живой? Видишь, – женщина указала рукой на крыльцо – приглашает.

Лёня, опустив голову, прошёл мимо неё.

Аня, всё с той же улыбкой, поставила на стол тарелки с супом.

Людмила, посмотрев на дочь, недовольно поджала губы.

– Ты бы кроликам-то дала травы-то. Я-то вот хотела, а не успела. Видишь, гость к нам пожаловал, – усмехнувшись, она посмотрела на Лёню.

– Я же только что траву им дала, – удивлённо ответила девушка.

– Ну, что же, – сжав губы ответила женщина. – А гуси там, где? Мало ли чего, посмотрела бы.

– Мам, чего с ними будет? – бросив злобный взгляд на мать ответила Аня. – Я тоже ещё не обедала, между прочим.

– Вот видишь, Лёня, живность развести решила. Хорошее дело, и прибыль, и полезно. Всё же своё, натуральное, так сказать. Надо же дочку, единственную, обеспечить, а то ещё не известно, какой муж ей достанется. Она же привыкла к хорошему образу жизни. Всё на неё тратим, всё для родного ребёнка, нам-то уж зачем?

– Мама, – тихо, наступив матери на ногу, проговорила девушка, виновато посмотрев на молодого человека.

– Ну, а что? – удивлённо посмотрев на неё и переведя взгляд на Лёню, спросила Людмила. – Что такого-то? Мать всегда забоится о ребёнке. А ты, Лёня, теперь куда? К нам в комплекс этот новый аграрный, или ещё куда решил?

– В институт хочу поступать, – посмотрев почему-то на Аню ответил он. – А пока поработаю. Устроился в мастерскую.

– Хорошее дело. Аня вот сейчас на третий курс перешла, специалистом будет. Я настояла, – с нажимом произнеся последнюю фразу, она снова усмехнулась. – Тем более соседи у нас тут новые. У Эдуарда предприятие своё, Аня выучится – к себе её возьмёт. Сын у них, – Людмила, вскинув голову, с лёгким злорадством посмотрела на парня, перекинув взгляд на вспыхнувшую дочь. – С Аней в одном институте учится, заканчивает вот уже. Хороший парень.

Лёня, сжав кулак, замер с ложкой в руке.

– Лёнь, а пойдём прогуляемся, а? – с испугом посмотрев на него, спросила девушка.

– Вечером, как дела перелаешь, гулянки будут, – зло проговорила женщина.

– Людмила Николаевна, – нерешительно начал Лёня, не поднимая голову. – Я…

– О! У нас гости смотрю? Обедаете смотрю, а чего меня не позвали? – мужчина с добродушной улыбкой посмотрел на молодого человека и, положив бейсболку на стул, стоявший у двери, прошёл в комнату.

– Явился, – еле слышно, шёпотом недовольно произнесла Людмила, покосившись на мужа.

– Вроде как не чужой? – не обращая внимания на жену и дочь, мужчина подошёл к столу, протянув Лёне руку. – Ну, здравствуй, Леонид, с возвращением, значит, – он снова улыбнулся.

– Здравствуйте, Александр Александрович, – Лёня встал и, улыбнувшись, протянул руку в ответ. – Вернулся недавно.

– Ты бы сходил посмотрел, как там гуси-то? – всё также недовольно проговорила женщина, бросив ненавистный взгляд на мужа.

– Да пропади они пропадом, твои гуси! Тьфу! – Александр злобно посмотрел на жену. – Покоя совсем не стало, – переведя взгляд на парня, продолжил он. – Там кудахтают, там гогочут, в сарае визжат, – размахивая руками, разгорячённо говорил мужчина. – На деньгах помешалась, не дом, а скотный двор какой-то! Ни отдыха, ни покоя не стало! Небось и к тебе со своим курятником пристала? – Александр покосился на Людмилу.

– Ну, вот чего ты к человеку пристал, а?! – Людмила ударила ладонью по столу, так, что зазвенела посуда.

– Ну, а почему бы мне не поговорить с нормальным, – делая акцент на последнем слове, со злостью начал мужчина, – человеком!? Не с тобой же мне за столом разговаривать, если гость сидит тут! А тут хотя бы новое слово услышу, без этих твоих – корма, навоза да помёта!!!

– Слушай, Лёнь, пойдём, а? – подойдя к нему тихо спросила Аня. – Это теперь надолго. Они даже и не заметят, если мы уйдём.

– Ань, я вообще-то пришёл…

– Не до этого сейчас, пойдём.

Ладно, – Лёня встал и, дойдя до двери обернулся, посмотрев на раскрасневшегося Александра.

Ему всегда было жалко отца Ани. Хороший, добрый человек, а вот с женой… А вот с женой не повезло.

Они вышли на крыльцо, прислушиваясь к доносившейся из комнаты ругани.

– Аня!

Лёня поднял голову, посмотрев на окликнувшего девушку молодого парня.

– Ой, Юр, а ты чего тут? – Аня, побледнев, посмотрела сначала на него, затем перевела испуганный взгляд на Лёню…

Дёрнув ручку, Леонид осторожно вошёл в калитку. У крыльца, на старенькой деревянной табуретке, прислонившись спиной к стене дома и закрыв глаза, сидела очень полная женщина лет шестидесяти. Услышав чьи-то шаги она, чуть вздрогнув, открыла глаза, внимательно посмотрев на вошедшего.

– Здравствуйте, Людмила Николаевна. Не узнали? – Леонид подошёл к ней.

Женщина достала из кармана очки. Одев их, внимательно оглядела мужчину.

– Лёня? – она выпрямилась. – Ты что же, вернуться решил?

– Да нет, так просто, проездом, можно сказать. Ну, а вы тут как? – он сел рядом с ней, на ступеньку крыльца, окинув двор взглядом. – Живность уже не держите, смотрю.

– Да какая там живность, – тяжело дыша ответила Людмила, махнув рукой. – Не до неё теперь. Одна я совсем… Дочь редко бывает, не до меня ей… Всё мужей меняет.

– Ну, а…

– Александр? – не дав ему договорить перебила женщина. – Анька… С мужем так и не ужилась, с Юркой-то. Столько лет прожили… – с паузами, переводя дыхание начала рассказывать она. – Он терпел всё, а она всё по мужикам бегала, – Людмила снова тяжело вздохнула. – Муж-то хороший, терпел, терпел, да и не выдержал, ушёл… А она нового нашла тут же… И с ним не ужилась. Уехала вот сейчас с новым уже… Далеко теперь живёт, не знаю, надолго ли?.. А он, Александр-то, всё внуков хотел, а она ни в какую… Он мол, ты только роди, сами вырастим, чего нам стоит-то? А она на кой, мол, они вам нужны?.. Забеременела и в тайне скинула, а он как узнал… Так и всё… Теперь вот одна. Живу ещё пока, а зачем вот? – она посмотрела на Леонида. – Здоровья совсем нет. Сердце совсем работать не хочет… Операцию делать надо, а на что? Анька вот разве поможет?.. Ей же Юрка всё оставил, а она всё продала, да на мужиков истратила… Сама за деньгами к нам ездила, а теперь вот ко мне… Да и зачем мне её делать-то, операцию?.. Вот всё жду, не дождусь, когда уж к нему, к Александру-то, а всё вот никак, – снова тяжело вздохнув, женщина на миг закрыла глаза. – Чего это я всё про себя, да про себя, сам-то как?

– Да ничего, – Леонид встал. – Пойду я. Проездом тут, некогда мне.

– Ну, что же, давай… Спасибо, что зашёл…

– Не за что, – тихо ответил он.

– Редко кто теперь ко мне заходит-то… Соседка только если забежит вот… – всё продолжала она. – Лёнь! – Людмила окликнула его, когда он уже открыл калитку. – Ты уж не держи зла-то… Кто же знал, что так будет… Каждая мать лучшего для ребёнка хочет, думала, так лучше будет. Ты уж не обижайся.

– Забыл уже! – повернувшись, Леонид окинул её каким-то злобным взглядом. – До свидания, Людмила Николаевна!

Проводив его взглядом, женщина осторожно встала и, опираясь на перила, не спеша поднялась по скрипучим деревянным ступенькам. Зайдя в дом, она села у окна, положив руки на стол, покрытый выцветшей, протёршейся по углам клеёнчатой скатертью.

– Ну, вот, Саша, Лёня приходил, – вздохнув тихо сказала она, посмотрев на портрет улыбающегося мужа, стоявший в углу на узкой высокой тумбочке. – Про Аню и не спросил даже, сама рассказала… Забыл уж наверно… Может и правильно, кому она теперь нужна? А может и женат давно уж… Эх! Загубили мы с тобой дочку, не нужны ей стали.

Только Александр, глядя с портрета всё такими же добродушными глазами, ничего уже ответить не мог.

Вздохнув, она снова посмотрела в окно.

***

– Чего сидишь такой задумчивый? Устал? – Люба села рядом с Леонидом на лавочку возле их забора.

– Так, просто, – не поворачивая головы, смотря куда-то за реку, ответил он. – Прогулялся немного.

– Ходил, значит? – она грустно усмехнулась.

– Так просто, прогулялся, – бросив на неё быстрый взгляд ответил Леонид.

– Людмила Николаевна совсем одна осталась, соседка помогает постоянно, продукты покупает, лекарства. Операцию ей врачи советуют делать, а она откладывает всё. Ты её не слушай, денег она накопила хоть отбавляй, скрывает только, боится Анька все себе заберёт. Про неё, небось, тоже рассказала? Мужей уже полно сменила, все деньги оставленные Юркой на них потратила, а они этим пользуются, кредиты за её счёт берут. А теперь совсем видать мать забыла. Нового мужа нашла и к нему уехала, далеко куда-то.

– Чего ты мне всё рассказываешь? – он недовольно отвернулся.

– А чтобы знал, – с лёгкой злобой в голосе ответила Люба. – Ты думал, вру тебе про неё? Думал, мщу ей, наговариваю? Думаешь, и тогда тоже я?

– Ничего я не думаю! И тогда не думал!

– Ты не злись… Может оно и к лучшему, что у вас ничего не получилось… Да и у меня с Юркой. Всё равно бы жить не дали. Юрка – тихоня, привык всех слушать, а своим умом так и не научился жить… – она задумалась. – Тебя бы тоже развели, да и она… Если бы тогда не предала, потом бы это сделала. Может, нас просто судьба уберегла? – Люба посмотрела на Леонида.

Леонид вздохнул и больше, чтобы отвлечься спросил:

– А чего по специальности не пошла работать? Трудишься простым продавцом?

– Да устраивалась я по специальности, – делая акцент на последнем слове, ответила она. – У меня же как у всех – грандиозные планы были. Думала устроюсь, на хорошую работу, всё будет хорошо, а… – Люба махнула рукой. – Отец Юркин подсобил, чтобы глаза сыну не мозолила. Брали меня в одну организацию, а тут он… В общем, помоталась по разным учреждениям, в других местах блат же нужен, а у меня он откуда? Знакомые матери помогли устроиться, правда не по профессии, но и то хорошо, тот же блат везде. Просто с отчимом не ужилась. Я же у них жила, а я ему, как кость в горле. Видно не нравится, что мать до него замужем была и наследство, так сказать, оставила, – она грустно усмехнулась. – А квартиру снимать дорого, вот и пришлось обратно вернуться… Но я не жалею, поняла, что роднее бабушки у меня никого нет. Потом устроилась на овощехранилище, а там в основном приезжие работают, баба такие – ой-ой-ой! Как-то не ужилась с ними. Там и познакомилась с отцом Жени, а вскоре ушла в магазин, с тех пор там. Знаешь, а я не в обиде на Юркиного отца. Так даже может и лучше. Сюда он, Юрка, приезжал всего пару раз, а там бы? Ходил постоянно… Мне, да и себе бы только нервы мотал. Вот так вот, – вздохнув закончила рассказывать она. – Ладно… Поговорили и хватит. Ты ужинал?

– Нет ещё, – тихо, задумчиво ответил он. – Женьке обещал на реку сходить. Плавать очень хочет научиться. Не против? – уже с какой-то грустной улыбкой посмотрев на неё, спросил Леонид.

– Ну, а что против-то? Самой спокойнее будет, – вздохнув, она посмотрела на реку. – Жарко сегодня, можно и искупаться сходить. Пойду переоденусь, а ты пока Женьку позови, носится где-то тут, с Алёнкой этой, – Люба окинула взглядом улицу.

***

Открыв глаза Леонид посмотрел на пробежавшего мимо Женьку. Спать уже не хотелось. Перевернувшись на спину и закинув руки за голову, он, как-то машинально, посмотрел на соседнюю комнату. В чуть приоткрытую дверь Леонид заметил стоявшую в одной ночной рубашке, перед открытым окном, Любу. Казалось, не замечая приоткрытой двери, она задумчиво смотрела на село. Только, как будто почувствовав, она повернула голову. Встретившись с ним взглядом, Люба лукаво улыбнулась. Леониду вдруг стало как-то неловко. Отвернувшись, он бессмысленно пробежал глазами по слегка выцветшим обоям. Услышав скрипучий звук закрывающейся двери, мужчина снова повернул голову, уткнувшись взглядом в закрытую дверь. Какое-то странное чувство то ли вины, то ли неловкости, как будто окутало его с ног до головы, он быстро поднялся, и, наскоро одевшись, вышел из дома.

– Дядя Лёнь, а вы чего здесь? – Женя, не сводя с него взгляда, осторожно сел рядом. – А мама с бабушкой просили передать, – он протянул ему небольшую корзинку, накрытую марлей. – Говорит, отнеси дяде Лёне на реку. А мы сегодня купаться будем?

– Понравилось плавать?

– Ну, я же ещё не научился совсем.

– Ну, давай учиться дальше.

– Только ты поешь, а потом пойдём. Мне так бабушка сказала и ещё пальцем погрозила, чтобы с пустой пришёл, – Женя кивнул на корзинку.

– Ну, тогда давай не будем спорить со строгой бабушкой, – Леонид улыбнулся. – Давай присоединяйся, а то я один не осилю, – доставая из корзинки продукты, продолжил он. – А то вон какой худющий, как будто мамка и не кормит совсем.

– Не-а, – мальчик улыбнулся. – Она у меня хорошая, всё делает. Пироги там всякие печёт, – задумчиво начал перечислять Женя. – Печенья всякое, щи готовит, котлеты там.

– Щи любишь?

– Ага и котлеты.

– Ну, чего сидишь, давай, тут как раз твои любимые котлеты, – Леонид кивнул на разложенные в тарелке котлеты. – А то бабушка узнает, что ты не помог – ругаться будет.

Мальчик со скромной улыбкой взял котлету.

***

– Слышь, Нинка! – дед подошёл к забору, посмотрев на окучивавшую грядки женщину. – Не слыхала новость-то?

– Чего ещё случилось? – она выпрямилась, сердито посмотрев на деда.

– Анька вон к Людмиле опять приехала! Опять, небось, с новым мужем разошлась!

– Ты чего орёшь-то? – Нина Алексеевна оглянулась на сарай. – Тоже мне новость.

– А чего он не уехал, что ли? – дед, открыв рот, испуганно посмотрел в сторону сарая. – Вроде ж видал, как по дороге шагал, думал всё – умотал.

– Видел он, – тихо ответила она, снова кинув взгляд на сарай. – Ходит тут людей баламутит.

– Ну, ладно, пойду я уж, некогда, – всё также испуганно поглядев в сторону сарая, ответил дед.

Нина Алексеевна посмотрела вслед деду. И повернувшись, вздохнула, заметив стоявшего у дома Леонида, задумчиво смотревшего вслед деду.

– Эх, Лёнька! Новую жизнь начинать пора, а ты всё к старой возвращаешься, – она покачала головой.

Леонид казалось и не слышал её слов, всё также задумчиво глядя на дорогу.

***

Почти перейдя реку, Леонид остановился. Впереди, у самого горизонта, сверкнула молния.

– Дождь, видно, будет, – как-то задумчиво, сам себе, сказал он и, облокотившись о перила, посмотрел вниз…

… – Уезжай! Слышишь, Лёнька! Уезжай!!! – Александр тяжело дыша, тряс его за плечи. – Ничего уже не изменишь! Если бы я что-то мог! Уезжай, слышишь! Не ходи туда!

Лёня, не смотря на него, то сжимал, то разжимал кулаки.

– Ну, что ты делать собираешься?

Парень обернулся, каким-то стеклянным взглядом посмотрев на подошедшего к нему отчима Аркадия.

– Прав Саня. Тебе лучше уехать. Ну, что ты, пойдёшь разборки устраивать? – оттолкнув Александра, он взял за парня плечи, посмотрев в глаза. – Думаешь, кому-то от этого легче станет?

Лёня всё также молча сжимал кулаки.

– Уйди, Саня, – Аркадий повернулся к Александру, бросив на него полный ненависти взгляд. – Не мучай его!

Мужчина, вздохнув, бросил на Лёню виноватый взгляд. И как-то вдруг сгорбившись, на нетвёрдых ногах, пошёл по мосту в сторону родного села.

– Только ей сделаешь лучше, – снова посмотрев на парня продолжил Аркадий. – Сейчас не те времена. Насильно никого не выдают!

– Это мать её…

– Даже если так, – перебив его ответил мужчина. – Если бы сама не захотела, не согласилась бы. Ты же ей предлагал с тобой к отцу уехать, а она согласилась? Нет! Да, мать виновата… Виновата, что вырастила такую! Она ей пообещала денег всех лишить, вот она и… – Аркадий, вздохнув, отпустил Лёню. – Тот же Саня, что он в семье решает? Там всем Людка заправляет, а он тряпка! Ты пойми! – он снова взял его за плечи. – Ну, пойдёшь ты к ней! Ну, устроишь разборки! Ему морду бить пойдёшь?! Ну, ладно, пойдёшь, сделаешь дело… И что?.. Людка же только этого и ждёт. Вмиг вызовет кого надо, а там, думаешь, разбираться будут? Она же тебя посадит. Да ещё и сам себя обмараешь. Она же только и будет долбить всем и каждому, что, мол, от такого бандита дочь уберегла. Ты о матери подумал? Это у отца вас трое, а у матери ты один единственный! Да и Анька руки потирать будет. Считай, дорогу сам освободишь…

…Снова подойдя к уже знакомому дому, Леонид прислушался. Где-то недалеко время от времени раздавались раскаты грома. За забором раздался хриплый женский голос.

– Дай мне просто отдохнуть! Чего ты ко мне пристала?! Устала, полежи! Я-то тут причём?!

– Ты же дочь мне всё-таки, помогла бы.

– Я не для этого приехала. И вообще, я не понимаю, нафига тебе этот сад-огород?

– А куда я тогда денусь? Ты же меня к себе не заберёшь, да и куда?.. У тебя каждый месяц новый дом… Кто приголубит, к тому и бежишь.

– Мать, отстань! – недовольно крикнула женщина. – Ты в сад шла? Так и иди уже!

Леонид тихо вошёл в раскрытую калитку, посмотрев на сидевшую у крыльца молодую женщину. Вытянув худые ноги и опустив руку с зажжённой сигаретой, она устала прислонилась к стене. Услышав шаги, женщина открыла глаза, удивлённо посмотрев на него.

– Ты? – окинув его взглядом, она бросила сигарету, затушив её носком босоножка. – Так, балуюсь иногда, – с какой-то виноватой улыбкой сказала Аня.

– Ты же вроде о здоровье пеклась? Что же так переменилась? – не сводя с неё глаз, с холодом спросил Леонид.

– Кому оно нужно-то? – вздохнув, она опустила голову. – Что ты здесь делаешь?

– Так, проездом. К матери приехал.

– Она же вроде в городе?

– Но здесь-то родные мне места. Так, посмотреть хотел, что изменилось.

– Посмотрел? Изменилась? – с раздражением спросила женщина. – Ты ведь за этим приехал? А ты всё тот же, – она снова окинула его взглядом. – Даже лучше, чем был. А я изменилась, правда? Наслышан уже обо мне? – Аня усмехнулась. – Видишь, какая стала.

– Ты сама себя такой сделала. Сама себе судьбу выбрала.

– Обижаешься, что с тобой не уехала? А у меня был выбор?

– Был! Только ты раньше, чем я предложил, его уже сделала, а я верил.

– Я тебя всегда любила.

– Любила? – Леонид усмехнулся. – Нет… Это я любил… Люба любила, а ты любила только себя и деньги. Разве не так?

– А даже если так… Что ты бы мне дал? Любовь, – горько усмехнувшись, она покачала головой. – Сказки. В наше время всё более приземлённее. Одной любовью не проживёшь.

– Ну, и что же ты тогда с Юркой не жила? Без любви, зато с комфортом.

Аня бросила на него полный злобы взгляд.

– Не нравятся мои слова? Правда всегда глаза колет. Живи и наслаждайся дальше. Прощай.

Леонид развернулся, быстро зашагав к калитке.

– Ты так и не простил, вот и говоришь мне всё это! Так ведь?! Ударить хочешь побольнее!?

– Ты сама себя ударила, когда-то! – оглянувшись, бросил он. – Только настоящую боль ты почувствуешь позже, и изменить ничего не сможешь, поздно уже будет!

И ещё раз окинув её взглядом, вышел на улицу.

***

Набрав воды в бутылку, Леонид сел на поваленное дерево. Повернувшись, он посмотрел на еле заметную просеку, уходящую в глубь оврага…

…Споткнувшись о корень, незамеченный в траве, Лёня упал. Быстро поднявшись он снова побежал, не разбирая дороги. Падая, расшибая колени, царапая руки и лицо, он снова поднимался, но не останавливался. Бежал и бежал сквозь густые заросли. Пока в очередной раз снова не упал, совсем выбившись из сил. Сколько так пролежал, он даже не заметил. Время для него как будто остановилось. Лёня даже не заметил, что стало темно, день сменился вечером. Пока не услышал рядом с собой чей-то голос.

– Ну?.. Легче стало?

Лёня поднял голову, равнодушно посмотрев на сидевшего рядом отчима.

– Что ты здесь делаешь?

– За тобой пришёл. Мать место себе не находит… Уезжать тебе, Лёнька, надо. Мать и то это понимает, – Аркадий вздохнул. – Тяжело ей это, да и мне тоже, как родной ведь для меня. Но… Так будет лучше. Хотя бы на время, но… Отец поможет.

– Говорила, что любит, – Лёня снова уткнулся лицом в траву.

– Любила бы, так не поступила. Ну, что ты себя мучаешь, да и мать тоже! Ну, забрался в такую глушь, и что? Или совсем сгинуть решил? – Аркадий посмотрел на него. – Думаешь, легче станет? Пережить всё это надо. Ты взрослый парень, понимать должен. Об тебя она ноги вытерла, а ты живи! Добивайся в жизни, чего хотел! Живи ей назло! Она же только и ждёт, что ты либо с собой что-то сделаешь, либо за ней, как привязанный ходить будешь. Ты что же, этого хочешь?! Кому от этого легче станет?! Ты пойми, ты же ей только жизнь облегчишь, и мать её обрадуешь! Ну, поплачет, может, пару раз в подушку и забудет. Как вещь не нужную выкинет из головы. А тебе надо так, чтобы она всю жизнь жалела, чтобы знала, что ты где-то есть, и без неё живёшь спокойно. Знаю, что тяжело сейчас всё это слушать, только ты слушай и на ус мотай! Разве я тебе когда плохое советовал? У всех у нас свои трагедии в жизни были. Пережить всё это надо.

Поднявшись, Лёня сел рядом с Аркадием.

– Она же меня из армии ждала, – задумчиво, глядя куда-то в пустоту оврага, проговорил Лёня.

– Ждала, – вздохнув ответил мужчина. – Во всяком случае с Юркой её никто не видел, а там кто знает. За сплошным забором ничего невидно. Они же даже калитку между участками сделали, в саду, в стороне от дома. Сам видел, заходил как-то к Сане. У неё же дядя кто? У него же одни сыновья, а тут у сестры дочь родилась, вот он и баловал её, как родную, сестре помогал. Вот Эдик этот и смекнул: можно ли такую партию упускать? Ты не смотри, что Анька сейчас такая, молодая ещё, а потом станет, как мать. Она же характером в неё пошла, Саня всё время жаловался, говорит, вылитая мать будет. Мучиться, как Саня вот, всю жизнь с такой будешь. Людка же совсем мужика доведёт. У него же сердце никуда, долго не протянет и сейчас ещё вся эта история. Нет. Долго Саня так не выдержит, – задумчиво, как будто сам себе, сказал он.

– Скажи, почему так? – всё также глядя куда-то в пустоту, спросил Лёня. – И со мной, и с ним.

– Да кто их знает? Один красивый и умный, а другой богатый да послушный. Насмотрелась на отца, и также решила. Тот тоже, как пластилин этот – лепи чего хочешь, вот и она решила лепить. Нет, Лёнька, уезжать тебе надо, – обняв парня за плечи, Аркадий прижал его к себе. – У отца поживёшь, там и в институт, как хотел, поступишь, а время пройдёт, залечишь рану, и приезжай. Мать, да и меня только не забывай, роднее детей у нас никого нет. Отучишься, приедешь, мы всегда тебя ждать будем…

Леонид устало поднялся. Выйдя из тёмного оврага на свет, он, сощурившись, посмотрел на Любин дом. Идти к ним, после грустных воспоминаний не хотелось. Пройдя по тропинке, уходящей в сторону реки, Леонид остановился, ещё раз глянув на Любин дом. Вдруг вспомнилось, как когда-то, двенадцать лет назад, он, точно также стоя на этом же месте, смотрел на родной дом, не решаясь сделать шаг. Не решаясь распрощаться с родными местами, с матерью, со ставшим таким родным отчимом, со всей своей налаженной жизнью, и шагнуть в неизвестность. Леонид сел, задумчиво посмотрев на уходящую вдаль тропинку.

– Дядя Лёня, а чего ты здесь сидишь? – Женя осторожно сел рядом.

Оторвавшись от воспоминаний, Леонид посмотрел на мальчика.

– Так, сижу отдыхаю. Прохладно тут. А ты чего здесь? Далеко от дома ушёл, – он посмотрел на село. – Мамка ругаться будет.

– Не будет, – Женя махнул рукой. – Она с тобой разрешает, а я тебя увидел и подошёл. А у реки прохладней. Сейчас бы искупаться, – Женя грустно вздохнул.

– Ну-у, это поправимо. Вон как стараешься, ещё чуть-чуть и сам поплывёшь, – Леонид улыбнулся.

– Вот здорово! Мама с бабушкой тогда волноваться хоть не будут, а то они всё время ругаются, если я к речке хожу.

– Ну, что же ты так их расстраиваешь?

– Да я к ней не хожу. Я так просто, издалека посмотрю и обратно. Они же женщины, а они всегда волнуются, переживают там, – серьёзно рассуждал Женя.

– Надо же, умный какой, – Леонид рассмеялся. – Ты землянику хочешь? Я тут насобирал немного, – он протянул мальчику банку с ягодами.

– А ты за земляникой ходил? – осторожно взяв ягоды, спросил он. – А там вон, – Женя показал рукой на видневшийся вдалеке лес – малины много. Лёшка с дядей Женей ходили и насобирали. Только страшно там.

– Это почему же?

– А мне Алёнка сказала, что там, где малина растёт, там медведи ходят, а я их боюсь. Они большие и злые.

Леонид, снова рассмеявшись, потрепал мальчика по голове.

– Пить хочешь? Вода тут полезная в овраге течёт, чистая, набрал вот, – он протянул ему бутылку с родниковой водой.

– А почему она полезная? В реке, вон – Женя кивнул на реку, – тоже вода. Я, когда на кругу один раз плавал, нахлебался и ничего.

– Ну, тут родниковая, из-под земли, чистая, а там все купаются, мамка вон твоя мешки поласкает, собаки купаются, а тут деревья кругом, никто почти и не ходит сюда, вот она и чистая.

– Дядя Лёнь, – начал нерешительно Женя, опустив голову, и, сорвав травинку и покрутив её в руке, продолжил: – а ты у нас останешься?

– Я? – Леонид растерялся. – Да я в гости приехал. А почему ты спросил?

– Мама тоже сказала, что вы дружите. Тётя Надя вон, тоже дружила с дядей Женей, а потом он у них остался, теперь у Лёшки папка появился, а потом брат родился. А у меня никого нет, – мальчик грустно вздохнул.

Бросив на него растерянный взгляд, Леонид опустил голову.

***

– Леонид-то ещё не вернулся, – Нина Алексеевна, стоя на крыльце, посмотрела на дочь. – Дед сказал – Анька приехала.

– Знаю, – нехотя ответила Люба. – Женька где? Домой пора уже.

– Может поискать, где? Я про…

– Он взрослый мужик! – перебив мать ответила она. – Я ещё с ним нянчится должна?! Перекипит – вернётся… Зови Женьку, поздно уже. Ужин Лёньке оставь, успокоится – придёт, поест.

Не глядя на мать, она прошла в дом.

– Всё равно не спокойно как-то, – посмотрев на реку, ответила Нина Алексеевна. – Взрослый, не взрослый, а всё равно, есть о чём переживать.

– Вот и оставь его в покое, – снова выйдя на крыльцо, Люба посмотрела на другой берег, где раскинулось соседнее село. – Ему сейчас одному лучше. Теперь сам убедился – назад пути не будет.

***

Отойдя от окна, Люба посмотрела на сидевшего рядом, за письменным столом сына. Женя, не замечая её взгляда, мечтательно улыбаясь, что-то рисовал на альбомном листе. Она осторожно прошла мимо, чуть прикрыв за собой дверь. Тихо пройдя мимо комнаты, в которой перед телевизором сидела Нина Алексеевна, Люба вышла из дома. С реки тянуло прохладой, поёжившись, она спустилась с крыльца и, оглянувшись на окна, вышла за калитку. Не спеша дойдя до мостика, она подошла к сидевшему прямо на траве Леониду.

– Не устал так сидеть? Не ужинал даже, – Люба села на лежавшее рядом бревно. – Что зря душу травить? Не жалеть, а радоваться надо, хотя и тяжело.

Леонид молча посмотрев на неё.

– Думаешь, мне легко было? Ничего, пережила, – Люба пожала плечами. – Настоящим надо жить, а не прошлым… Пойдём домой. Мать волнуется, да и ужин остывает.

Люба встала, с ненавистью посмотрев на соседнее село, и, развернувшись, не спеша пошла по тропинке. Леонид вздохнул и, поднявшись пошёл следом за Любой.

***

Снова не спалось. Где-то вдалеке всё также слышались раскаты грома. У соседнего забора, в разросшихся деревьях, навевая грусть, жалобно пищали ушастые совы. Образы и мысли сменяли друг друга. Почему-то вспомнилась Люба со своим лукавым взглядом, стоявшая перед окном. Он закрыл глаза…

…Услышав оживлённый разговор Лёня остановился, посмотрев на окна дома, мимо которого он проходил. Оглядевшись он подошёл ближе, присев за ближайшим кустом, так, чтобы не попасть в поле зрения.

– Ну, вот скажи, чего тебе не хватает? Что тебе не так? – мужской голос то удалялся, то приближался к окну. – На ней чего, свет клином сошёлся, что ли?

– Нет, сынок, правда, чего ты к ней так привязался? Ну, что в ней такого особенного? Ладно хотя бы была красавица какая, а то так…

– Ну, чего молчишь? Ну, ты сам подумай… Пусть и умная, в институте учится, специальность ещё редкую выбрала, только толку-то? У матери своя семья, у отца своя, наедут все, и будешь всех кормить. Думаешь, не так будет? Да у таких всегда так. Село! Чего ты хочешь?!

– Ты не ори, вдруг кто услышит, – испуганно сказала женщина.

– Да кому тут слушать-то? Кто тут по бурьяну, да по кустам попрётся-то?.. Ты лучше слушай, что я тебе говорю…

– Вот именно, – перебила женщина. – Отец плохого не посоветует.

– Вот, даже мать согласна, а ты всё упираешься, своё гнёшь! Тут такая девка, выгодная партия. Красивая, ну, пусть не очень умная может, мать – вообще деревня деревней. Ну, тут, впрочем, какая разница, не с ней же тебе жить. Но сама-то… Тебе-то какая разница? Женишься на ней, а дальше делай, чего хочешь. Не согласишься, всего лишу! Но с этой тебе жить не дам!.. Даже имя-то какое-то не солидное – Люба.

– А полностью звучит красиво – Любовь, – грустно ответил молодой мужской голос.

– Чего ты понимаешь? – снова недовольно проговорил мужчина постарше. – Любовь, любовь. Люби кого хочешь и сколько хочешь, в наше время разве это возбраняется? Только брак заключишь с той, кого я выбрал! И точка!

– А ничего, что я – Серафима? Узнаю знакомые нотки, – злобно ответила женщина. – Твоя мать, между прочим, тоже так считала, имя какое-то деревенское, мол, да и родня…

– Ну-у, сравнила тоже, – примирительно сказал мужчина. – Мать, как узнала про твою семью, сменили гнев на милость, между прочим. Даже звать стала – Симочкой. Мы вот с твоей матерью из одного общества и живём душа в душу… Нормально, короче, живём… Так что, считай, это была моя последняя нотация, больше объяснять не буду!

Лёня, повернув голову, с грустью посмотрел в сторону реки, за которой, чуть в стороне, стоял дом Любы…

Проснувшись рано утром, после почти бессонной ночи, Леонид прислушался. Все ещё спали. Он осторожно, чтобы никого не разбудить поднялся, наскоро одевшись. Пройдя на кухню и на минуту задумавшись, он вытащил из кармана бумажник. Отсчитав несколько купюр положил их под солонку и быстро вышел из дома. Перед тем, как спустится с крыльца, он окинул взглядом двор, собственноручно отремонтированный забор, небольшую беседку недалеко от дома, цветник с разноцветной турецкой гвоздикой, переведя его за реку, на ещё спящее соседнее село. Пробегая глазами по новым и старым домам, он удивился тем чувствам, которые сейчас таились в его израненной душе. Странно, но это были уже не те чувства, с которыми он приехал сюда несколько дней назад. Которые сопровождали его у каждого знакомого места. Место тоски, тревоги и боли сменило чувство какого-то странного облегчения, как будто груз, столько лет копившийся в его душе, вдруг рухнув, перестал прижимать своим весом к земле. Леонид почувствовал забытое уже чувство лёгкости и спокойствия. Он и сам удивился таким переменам. Задумчиво усмехнувшись, он сошёл с крыльца и быстрым шагом вышел за калитку. Перед тем, как выйти на улицу, он вдруг ощутил странную, внезапно, буквально в один миг, нахлынувшую тоску. То ли из-за того, что покидает родные места, то ли ещё по какой причине, Леонид и сам не мог понять, от чего вдруг появилось это чувство. Проходя мимо забора, он как будто что-то почувствовав, повернулся, посмотрев на дом, в одном из окон которого, прислонившись к оконной раме, стояла Люба. Леонид остановился.

***

– Ты чего такой задумчивый? Случилось чего?

Леонид повернулся, посмотрев на коллегу, незаметно подошедшего к нему.

– Так, просто. Женщину там привезли…

– Чего, серьёзное что-то?

– Да нет, всё, как всегда… Землячка моя просто. Знакомая хорошая.

– Ты же вроде не здесь родился, – удивился коллега.

– Жил не здесь двенадцать лет, а родился как раз в этих местах. Уехать пришлось.

– А чего скрывал?

– Никто же не спрашивал подробную биографию, – пожав плечами с усмешкой ответил Леонид, отойдя от окна.

Пройдя по коридору, он остановился у одной из палат, ещё раз заглянув в бумаги.

– Здравствуйте, Людмила Николаевна. Снова с вами нам пришлось встретиться, – Леонид осторожно присел на край кровати.

– Лёня? – женщина удивлённо посмотрела на него. – Значит, остался?

– Остался. Только в город перебрался.

– А я и внимание не обратила… Когда сказали, что доктор теперь у нас появился вот… Леонидом Дмитриевичем зовут… Отец-то твой Дмитрий, а я и забыла уж, – всё также тяжело дыша, с паузами проговорила она. – А фамилию-то и не спросила…

– Как вы себя чувствуете?

– Ну, как я себя чувствую?.. Недолго видать осталось. Заждался, видно, меня Саша.

– Рано вам ещё. К операции готовить будем. Поживёте ещё.

– Эх… Жизнь… Тоже мне, – вздохнув ответила Людмила. – Молодым помогать надо, а мне зачем?

– Я – врач, прежде всего. Всем помогать должен, не смотря на возраст. Да и вы ещё не старая. Чего время торопить, туда ещё успеете, – Леонид встал. – Лежите, отдыхайте.

– Вот, Лёня, – она измученными глазами посмотрела на него. – Видишь, как в жизни получилось… Разрушила жизнь и тебе, и Ане, и Юрке… Сошлись бы вы тогда, может всё было бы по-другому, – женщина задумчиво опустила глаза. – Ну, а ты-то сам женат? Так ведь и не спросила тогда… Сколько уж прошло-то? Полгода?

– Полгода.

– Ну, так что же?.. Всё один? Так и не женат? – Людмила посмотрела на него.

– Почему? Женат, сын есть.

– Хорошо, – снова тяжело вздохнув ответила она. – Как жену-то зовут?.. Это я так, для интереса, – женщина попыталась улыбнуться.

– Люба, – пристально посмотрев на неё ответил Леонид.

– Любовь, значит, – она всё-таки как-то вымученно улыбнулась.

– Любовь, значит, – задумчиво улыбнувшись повторил он. – Отдыхайте, Людмила Николаевна. Всё у вас будет хорошо, операция не сложная, поживёте ещё. Туда всегда успеете.

Леонид подошёл к двери, остановившись в проходе.

– Любовь, – счастливо улыбнувшись, снова тихо повторил он и вышел из палаты.

Дачный сезон

Пролог

Остановившись у тропинки, Саша с восторгом и колючим чувством ностальгии посмотрела в даль. За три года, что она здесь не была, почти ничего не изменилось. Тот же луг с ароматным разнотравьем. Те же причудливые узоры белых ромашек и синих васильков на ярком зелёном ковре. Та же звонкая песнь жаворонка. Да, ничего не изменилось… Кроме неё самой. Вздохнув и закинув рюкзак на плечо, она спустилась вниз, на знакомую тропинку. Разноцветные бабочки, кружась над цветущим душистым ковром, вызывали улыбку, как в детстве. Лето. Как она любила это время года. Как она ждала его каждый год, отсчитывая дни, недели, часы, чтобы поехать к тёте на дачу. И вот она снова тут, спустя три года… Три долгих года. Саша снова остановилась, посмотрев в даль. Повернув голову в сторону небольшого перелеска, она с удивлением посмотрела на пасущихся лошадей.

– Откуда вы тут? – улыбнулась Саша, направившись в их сторону.

Неторопливо шагая по знакомой, чуть заметной тропинке, подходя всё ближе и ближе, она снова улыбнулась, прислушавшись к звонкой, весёлой песне невидимого жаворонка. Остановившись и прислонив ладонь ко лбу, Саша посмотрела вверх. Бескрайняя синь абсолютно безоблачного неба ослепляла глаза. Яркое полуденное солнце, раскинув во все стороны свои многочисленные горячие руки-лучи, обжигало кожу.

– Хорошая моя, – Саша осторожно подошла к одной их лошадей. – Красивая. Смотри, что у меня есть, – вытащив из рюкзака аппетитное, наливное яблоко, она протянула его ей.

Лошадь с лёгким недоверием посмотрев на неё, осторожно потянулась к лакомству.

– Девушка! Вы бы с ней поосторожнее.

Саша испуганно повернула голову.

– Это почему? – сменив испуг удивлением спросила она, посмотрев на окликнувшего её мужчину.

– Она же норовистая очень, с характером, – он улыбнулся. – Вениамин, – мужчина протянул руку.

– Очень приятно. Александра, – снова улыбнувшись, Саша протянула руку в ответ, смущённо окинув его взглядом.

– А вы в гости? Вроде я вас тут не видел раньше?

– Я, можно сказать, местная. У меня тут тётя живёт. Просто я три года здесь не была, а вы, судя по всему, здесь недавно. Я вас тоже раньше не видела, да и лошадей у нас тут никто не держал.

– Я здесь действительно недавно. Вот из-за них и оказался в ваших местах, – он показал рукой на лошадей.

– Ну, я пойду. Рада была познакомиться. До свидания, – Саша с улыбкой посмотрела на него.

– Взаимно. Надеюсь, ещё увидимся.

– Всё может быть, – она пожала плечами.

Глава 1

– Валь, ты это, может останешься? Я тут пирогов напекла, – Катя, взяв мужчину под руку, положила голову ему на плечо.

– Да я бы не против, – улыбнувшись, он слегка замялся. – Дочери-то и Севка-то как отреагируют? Ничего? Портить жизнь тебе не хочется, родные же всё-таки, а я кто?

– Ну, и ты уже не чужой, вроде.

Подойдя к калитке, Саша с удивлением посмотрела на стоящую у бани парочку. Растерявшись, она чуть отошла, собираясь с мыслями. Вздохнув, она снова подошла к калитке, громко крикнув.

– Тётя Катя! Привет! – открыв калитку, Саша бросила взгляд на растерявшегося мужчину.

Катя, чуть покраснев, отстранилась от мужчины и, неловко поправив волосы, улыбнулась, направившись в её сторону.

– Ой! Ну, надо же! Наконец-то дождалась! Думала уж забыла совсем, тётку-то родную! Совсем дорогу сюда забыла, – она крепко обняла девушку.

– Тётя Кать, ты же задушишь меня, – улыбнувшись, Саша обняла её в ответ. – Здравствуйте, Валентин Иванович, – она снова бросила взгляд на мужчину.

– Здравствуйте, Саша, – он, улыбнувшись, неловко переступил с ноги на ногу. – Я вот тут помогаю… Фундамент немного размыло весной. Вот, подправляю.

– Спасибо. Конечно тяжело ей одной… без мужской руки, – отстранившись от Кати, она с лукавой усмешкой перевела на неё взгляд.

– Ну, да. Вот поэтому и помогаю, – Валентин посмотрел на Катю, всё также растерянно переступая с ноги на ногу.

– Это… Чего стоять на пороге-то, давайте в дом… Вы, Валентин, тоже проходите. Чай с нами попьёте.

– Да я это… Лучше пойду. Чего я вам мешать-то буду? Столько не виделись всё-таки, я тут лишний.

– Ну, какой же ты… в смысле, как лишний-то? – Катя недоуменно посмотрела на него. – Всё-таки столько делаете, а тут лишний вдруг?

– Да я в смысле сейчас-то… В общем, пойду я. Я попозже зайду, – бросив быстрый взгляд на Сашу, он поспешил к калитке.

Катя, вздохнув, грустно посмотрела ему вслед.

– Тётя Кать, – Саша, всё с той же лукавой улыбкой, посмотрела вслед мужчине.

– А? – женщина обернулась. – Пойдём в дом. Чего на улице стоять, – перед тем, как зайти в дом, она снова посмотрела на калитку. – Эх, Сашка! Думала забыла уж родную тётю, совсем дорогу позабыла ко мне.

– Да ладно тебе, тётя Кать. Я же недалеко живу. Звонила же постоянно, чего трагедию-то делать?

– Всё для вас, для молодёжи, легко и просто, а я уже не в том возрасте.

– Ой, тоже мне старушка, – Саша усмехнулась.

– Чего же мы всё стоим, на пороге-то? Всё-таки, считай, родной дом, сколько лет проводила лето-то здесь, – Катя улыбнулась, ещё раз окинув её взглядом. – Ты надолго?

Саша молча пожала плечами, окинув с крыльца взглядом сад со зреющими вишнями, цветники с ярким пёстрым ковром разнообразных цветов.

– Как же у тебя всё ловко получается, такая красота, – она с улыбкой посмотрела на тётю. – Сама всё?

– Ну, так помогают помаленьку, – женщина пожала плечами. – Девчонки приезжают иногда, Севка. Ох и работящий парень растёт. Прям радость для меня. Чего не скажи, всё делает. Вот с внуком-то повезло, руки-то какие золотые, – Катя задумчиво улыбнулась. – А Ольга вообще часто наведываться стала. Видать, после развода никак не отойдёт. Приедет, поможет, а вечером всё на реку бегает, отвлечься, видно. Природа-то, она не хуже докторов лечит. Ну, и вот Валентин… Иванович, помогает.

Саша, наконец-то зайдя в дом, окинула его взглядом.

– Ой, родной, любимый запах пирожков, – поведя носом, она мечтательно закрыла глаза. – Как ты всё успеваешь? И дачей заниматься, и пироги печь.

– Доживёшь до моего возраста, опыт жизненный приобретёшь, тоже всё успевать будешь. Проходи, проходи, чего стоишь, как не у себя дома. Сейчас кушать будем, чай с пирогами пить… И уезжать не захочешь.

– Посмотрим, – стерев с лица улыбку, вздохнула она.

– Сейчас у нас здесь хорошо. Народу полно, весело, не то, что зимой. Зимой-то всего жителей-то – два деда, да несколько человек помоложе и всё. А сейчас хорошо – дачный сезон. Дачников полно. Ну, ты тут располагайся, а я пока пойду поесть сварганю.

Саша прошлась по комнатам, рассматривая знакомые вещи и старые фотографии, всё ещё висевшие на стене. Зайдя на кухню к суетившейся у плиты тёте, она села за стол, посмотрев в окно.

– Тётя Кать, а чьи это лошади? Там на лугу?

– Да это… Появился у нас тут, два года назад, предприниматель один.

– Это Вениамин?

– Когда это вы успели познакомиться? – развернувшись, Катя удивлённо посмотрела на племянницу.

– Да только что. Смотрю лошади, решила подойти, а он там, под деревьями. Я сразу и не заметила. Ну, и познакомились. А он вообще кто? Он сказал, что недавно тут.

– Да года два, наверно, – она задумалась. – Чего-то в городе у него было, ну, своё дело какое-то, он его продал и здесь два участка купил. Дед Ефрем умер как раз, а детям и внукам нужна земля, что ли? Они её продали ему, и бабки Майи участок в придачу ещё купил. Она тоже, когда умерла, Света-то хотела, как дачу дом использовать, а тут Анька у неё родила и сразу тройню. Одна, без мужа и сразу тройня, – Катя покачала головой. – Ну, как она одна? Тяжело же. Мать-одиночка. Вот Света, скрепя сердце и продала дом, хотя бы дочери поможет. Чего же делать-то теперь, раз так, – она развела руками. – А этот Веня-то, предприниматель, дом обустроил и коней вот купил. Он же их выкупил у каких-то аферистов. Те их использовали забавы ради. Ну, как вон на площадях-то сейчас, детей катать и забросили их. Лошади, фактически, помирали совсем. Они их в простом сарае впроголодь держали. Вот он их и выкупил, а потом ещё у фермера какого-то. Тот лошадь, породистую, на бойню собрался отправить, видите ли, его жену сбросила, вот он и возненавидел животное-то. Вот Веня-то и выкупил сразу двух, вторая так, прибыль ему не приносила, норовистая очень лошадь. Вот он и её, заодно, выкупил. Теперь вот жеребята уж пошли, – Катя повернувшись, в раздумье посмотрела на племянницу. – Ему Евдоким очень помогает и внук его… Паша.

– Паша? Он с дедом живёт? – Саша, почувствовала, как сердце сильнее забилось в груди.

– С дедом. Насовсем, видать, перебрался. В квартире брата оставил. Тот чего-то с тёщей не поладил, ушёл с женой и сыном. Ну, Пашка их в квартире своей поселил, а сам сюда. Второй год уж живёт, дом капитально отремонтировал.

– Ну, а… – Саша замялась.

– Не-е-ет. Так и один. Да чего ещё так рано-то? Дело молодое… – она искоса посмотрела на племянницу, – успеет ещё.

Саша, улыбнувшись, снова посмотрела в окно.

– Тётя Кать, а это… Ну, Валентин Иванович, он… Просто помогает? – Саша улыбнулась, переведя на неё взгляд.

– Ну, да, – Катя посмотрела в окно. – Да вот он… Это… Ну… Помогает понемногу… Мне, – резко встав из-за стола, она подошла к шкафчику с чашками. – Ты это… Чай-то будешь? Давай чайку попьём, – не смотря на неё спросила она.

Саша, лукаво улыбнувшись, снова посмотрела в окно.

– А он… Теперь тоже тут живёт? А он же вроде женат был? – осторожно спросила она.

– Жена от него ушла, давно уже. Вначале всё по квартирам мотался, а потом дачку вот утеплил и перебрался.

– О! Ты, смотрю, всё про него знаешь.

– Ну, так… Он мне помогает, а я ему потихоньку. Постирать там чего, погладить. Как-то суп вот принесла, мужчина-то один, чего может-то? Вот я и пожалела, значит, а он мне и рассказал всё.

– И давно супом кормишь-то? – Саша усмехнулась, посмотрев на задумчиво глядящую в окно Катю.

– Да нет, недавно вот… А ты это к чему? – повернувшись, она удивлённо посмотрела на неё.

– Да так. Пойду я пройдусь, что ли, – Саша встала и, подойдя к двери, остановилась, задумавшись.

– Ну, давай… Ты это… У речки он… Часто бывает.

– Чего? – Саша удивлённо посмотрела на Катю.

– Иди говорю, пройдись. До вечера-то вернёшься?

– А где мне задерживаться?

Саша не спеша шла по знакомой поселковой улице, приглядываясь к каждому дому. Кто-то за эти три года уже успел капитально перестроить дом. Кто-то загородил участок сплошным забором, так что уже не разглядишь, ни цветущих клумб, ни ярких пятен созревающих маленьких гроздей смородины. А кто-то и вообще забыл сюда дорогу. И сад потихоньку зарастал высокой сорной травой, а одинокий пустой дом, смотрел грустно на оживлённый дачный посёлок, пустыми, выцветшими рамами кое-где разбитых окон. Она остановилась, грустно посмотрев на запустение у одного из таких домов.

«А ведь когда-то тут было шумно и весело, – Саша подошла к забору. – Там вон цвели астры, там гладиолусы, а там мы с Галкой и Машей играли», – крутя головой, она останавливалась взглядом то на одном месте участка, то на другом.

Снова вернувшись на дорогу, Саша ещё раз оглянулась, посмотрев на покосившийся забор.

– О! Какие люди!

Саша удивлённо повернулась на голос.

– Галка? Привет!

– Привет, привет, – девушка окинула её взглядом. – Значит, вернуться решила или как?

– Отдыхать приехала, – она отвернулась.

– А! Понятно.

– Ну, а ты как? – снова повернувшись, Саша окинула взглядом, с ног до головы, бывшую подругу.

– Нормально. Живу потихоньку. Замужем вот. Правда, сейчас не вместе… А Паша один с дедом и поухаживать некому, как и Вениамин… Хотя… – Галка усмехнулась. – Ну, ладно, пора мне. Сын один там с матерью. Пойду. Может ещё увидимся.

– Может и увидимся, – Саша, нахмурившись, посмотрела ей вслед.

Грустно вздохнув, она посмотрела на реку, возле которой одиноко паслась лошадь. Нерешительно шагнув вперёд, она остановилась, снова посмотрев вслед медленно идущей по дороге Галке.

– Будь, что будет, – и, снова вздохнув, уже уверенной походкой зашагала по знакомой тропинке.

От реки тянуло прохладой. Вздохнув полной грудью, Саша улыбнулась.

– Как же хорошо, – раскинув руки, она подставила лицо жгучим солнечным лучам. Повернув голову, Саша посмотрела на лошадь. – Хорошая, – осторожно подойдя к ней, она протянула руку. – Не бойся меня.

Лошадь, фыркнув, чуть попятилась.

– Ну… И зачем ты приехала?

Вздрогнув от неожиданности, Саша обернулась, внимательно посмотрев на сидевшего в высокой траве молодого человека.

– Я? Отдыхать, – виновато опустив голову, ответила девушка. – У меня здесь тётя, если ты забыл.

– Нет, не забыл, – поднявшись, он прошёл мимо неё. – Сюда зачем пришла?

– Нормально! – Саша удивилась. – Это что, твоя частная собственность? И вообще, я купаться хочу.

– Ну, так иди, чего стоишь? – парень посмотрел на неё.

– Отвернулся бы.

– С чего это вдруг? Меня стесняешься? А ничего, что тут ни кустов, ни деревьев, со всех домов вид, как на ладони. Или ты все дома успела обежать, предупредить, чтобы окна позакрывали, а то, видите ли, ты купаться собралась. В чём мать родила, что ли?

Саша, раскрыв рот от негодования и сжав кулаки, подошла к нему.

– Ты… Ты вообще…

– Всё? – Павел усмехнулся.

– Я купаться пойду. Одна хочу… Тебе мест других мало?

– Извините, ваше величество, – усмехнувшись и сняв бейсболку, он низко поклонился, – Но мне тут очень нравиться, я может тоже отдохнуть пришёл и её вот выгулять, – Павел кивнул на лошадь. – Иди купайся, а я тут полежу, отдохну.

– Ну, и пожалуйста, – она отвернулась, гордо вскинув голову.

Чуть отойдя от него, Саша обернулась и, усмехнувшись, стала не спеша снимать платье. Оставшись в одном купальнике, она потянулась, снова подставив лицо солнцу. Павел, окинув её взглядом, отвернулся.

– Ой, как же хорошо! – Саша посмотрела на реку. – Как же у нас красиво.

– Ты же вроде купаться шла? – не поворачивая головы, смотря в сторону, спросил он.

– А чего мне спешить? – она пожала плечами. – Успею ещё. Я может теперь позагорать хочу. Ты чего, против?

– Загорай, сколько душе влезет, – злобно пробурчал Павел и, резко встав, направился к лошади.

Саша, надув губы, посмотрела ему вслед. Снова надев платье, она села, обняв колени, и, положив на них голову, с грустью посмотрела на реку.

– Ну, чего грустишь? Не успела приехать, а уже тоскуешь? Не нравится у нас?

Саша подняла голову, посмотрев на стоящего рядом Вениамина.

– Почему? Я каждое лето тут с удовольствием проводила. Просто… Другое тут. Ну, а вы что здесь? В смысле, на реке?

– Отдохнуть пришёл, – он удивлённо пожал плечами. – Ну, и чего стряслось? – Веня сел рядом внимательно посмотрев на неё.

– Да так, – Саша снова положила голову на колени.

– Из-за Пашки, что ли? – он, усмехнувшись, посмотрел вслед едущему по дороге Паше. – Ты и есть та самая… Сбежавшая от него?

– Чего сразу сбежавшая?! – резко вскочила она, с возмущением посмотрев на мужчину. – Вам-то какое дело?!

– Да ты не злись. Может, я помочь хочу.

– Чем? – успокоившись, девушка снова села рядом.

– Ну, найду чем. Он, между прочим, тоже не очень-то забыл тебя. Вижу, что мучается, упрямый только. Да и понять его можно, ты же…

– Сбежала… Вы уже сказали, – она отвернулась. – Только никто ничего не понимает… А он в первую очередь.

– Ну, так расскажи. Может не такое уж и худое ваше дело, – Веня улыбнулся.

– Ну, да, конечно, – Саша вздохнула. – Вы, наверно, и так уже наслушались всего, раз спрашиваете.

– Ну… А про кого слухи не распускали? Все мы не без греха, как говорится. Только стоит ли всем верить?

Саша в раздумье посмотрела на него.

Глава 2

Катя, посмотрев на племянницу, понуро шагавшую к дому, поставила лейку и пошла следом.

– Ну, чего опять стряслось?

Саша молча села на лавочку, равнодушно посмотрев на неё.

– Да так…

– Он? – Катя села рядом.

Саша, вздохнув, опустила голову.

– Опять рассорились?

– А мы и не мирились.

– Ох, молодёжь, молодёжь, – она, вздохнув, прислонилась к стене. – Всё вам помогать надо. Два взрослых уж человека, а как дети малые, прям.

– Ну, а сама? Ты и Валентин Иванович? Лучше, что ли? Весь посёлок уже, наверно, в курсе, а вы всё прячетесь. Зачем? – Саша посмотрела на тётю. – Чего вам прятаться-то?

– Да как-то не удобно, – Катя, почувствовав, как жар прилил к щекам, выпрямилась, отвернувшись от племянницы. – Всё-таки не молодые. Как-то в этом возрасте-то неудобно…

– А по углам прятаться удобно. Чего неудобно? Некоторые вон в шестьдесят за молодых выходят, а вы? Тебе всего пятьдесят семь и ему, Валентину Ивановичу, не больше. Кто вас осудит-то? Он один, ты одна. Мы, как дети малые? А вы?

Катя вздохнула.

– Ну, хочешь я с ним поговорю? – оживившись и резко повернувшись к ней, Саша взяла её за руки. – Ну, давай я схожу и так между делом намекну, а? Это я могу, это я запросто.

– Ещё не хватало, – Катя, выдернув руки, встала, пряча от неё взгляд. – Мне дела надо делать, вечер уж, а ещё поливать и поливать сколько.

Саша с хитрой усмешкой посмотрела ей вслед.

Неожиданно со стороны калитки кто-то деликатно кашлянул, выведя из задумчивости Сашу и оторвав от работы Катю. Обе, одновременно повернув голову, посмотрели на переминавшегося с ноги на ногу Валентина.

– Ой, Валентин… Иванович, – Катя посмотрела на племянницу. – А вы чего у калитки-то? Вы в дом заходите, – вытерев о фартук руки, она быстро пошла в его сторону.

– Действительно, как не у себя дома, – Саша усмехнулась.

– Да я это… – Валентин с растерянностью посмотрел на Катю. – Да вот тут ягод вам принёс. Смородина-то поспела у вас или ещё нет? У меня вот уже, – он поднял небольшую корзинку.

– Да у нас только-только зреет вот. У тебя-то место, Валентин… – Катя обернулась, снова посмотрев на смотревшую на них с интересом Сашу. – Ну, у тебя там солнышка-то больше.

Саша облегчённо выдохнула.

– Ну, наконец-то, – тихо, шёпотом произнесла она, с улыбкой посмотрев на парочку. – Ну, чего вы там застряли? У нас пироги черствеют, съесть одни не успеваем, а у Севки экзамены, ему к бабушке приехать некогда пока. Давайте помогайте, Валентин Иванович, а то совсем пропадёт продукт.

– Да я вроде уж поел, – с улыбкой ответил он.

– Ну, какая это еда? Это так для удовольствия, как говорит тётя Катя. Составьте уж нам компанию, а то без мужчин нам скучно, да и дел полно, – Саша, изобразив усталость, наигранно вытерла лоб рукой. – Прям совсем зашиваемся без мужских рук, Валентин Иванович… Мы ведь можем и обидется – пришли в гости, а чай не попили.

– Ну, если хозяйка не против, – Валентин сияющими глазами посмотрел на Катю.

– Да когда же я против-то… В смысле, конечно, не против. Проходи, проходи. Ой, чего это я, – покраснев, она быстро побежала в сторону дома. – Чай сейчас поставлю, да переоденусь. Как-то гостей-то не ждали, неудобно же в таком виде-то, – обернувшись у порога скороговоркой протараторила она.

– Валентин Иваныч, садитесь, – Саша показала рукой на лавочку. – Посидите немного со мной, пока тётя переодевается, пока чай греется.

– Ну, это можно. Угощайтесь, Саша, – он протянул ей корзинку.

– Спасибо. Знаете, я вам так благодарна…

– За что же это? – Валентин удивился.

– Ну, как за что? А кто помогает тёте? Как бы она одна справилась со всем? Ей же тяжело одной. Да и вы, наверно, всё-таки мужчине одному трудно. Ни постирать, ни сготовить, тяжело. Да и веселее вдвоём. Это хорошо, я вот приехала, Сева иногда, сёстры мои, дочки тёти Кати, а так, вечером-то, скучно, и поговорить не с кем. Ой, – Саша вздохнула. – У вас ведь, наверно, также?

– Ну, я делами всё…

– Загружаете себя? Неправильно это. Вы вот мужчина с опытом, жизнь прожили, короче, прекрасно понимаете, как женщине тяжело, а вы только иногда приходите.

Валентин улыбнулся.

– Ну, а чаще, как дети-то отреагируют? Вроде чужой же человек-то.

– Ну, какой же вы чужой? Девчонки разве против? Да знают они уже. Севка рассказал. Да и Оля часто приезжает. Вы же у нас в посёлке не первый год, вас все мы хорошо знаем, – Саша с улыбкой посмотрела на него. – Ну, чего, пойдёмте чай пить, Валентин Иваныч?

– Вы знаете, Саша, называйте меня просто дядя Валя, а то мне как-то по отчеству, неудобно, что ли.

– Как хотите… Дядя Валя. Пойдёмте?

Валентин, улыбнувшись, посмотрел на девушку.

***

– Слушай, Паш, – Вениамин подошёл к нему, положив руку на плечо. – Ты… это, сходи к Екатерине Борисовне.

– Зачем? – Павел резко развернулся, сбросив его руку со своего плеча.

– Да я тут у неё пассатижи оставил.

– Чего оставил? – он недоумённо посмотрел на Вениамина. – Нафига ты там их оставил? И вообще, чего ты там забыл-то, да ещё с пассатижами?

– Да это не я забыл. В смысле я, но не один. Короче, помог ей. Одна же, внук ещё малец, чего он умеет-то? Валентин попросил помочь, а у него дела срочные возникли. Ну, вот я и помог, а он ушёл. А потом забыл… Ну, я забыл эти самые пассатижи. Чего такого-то? Или уже про меня слухи пошли?

– Да нет, – Павел задумчиво пожал плечами. – Просто… Ну… Слушай, а чего сам не сходишь?

– Да дела у меня, когда мне? А ты же всё равно сейчас свободный.

– А с ними кто поможет? – он кивнул на лошадей.

– Да я сам справлюсь, а потом дела.

– Ладно, – процедив сквозь зубы, Павел с подозрением посмотрел на друга. – Схожу.

– Ну, вот и хорошо… А я… Тут пока, – Вениамин отвернулся.

Сделав несколько шагов, Павел обернулся, нерешительно заговорив.

– Слушай, Вень… А если её дома нет? Ну, тёти… Екатерины Борисовны? Или спят… спит ещё? И я тут, как тут?

– Так племянница дома, да и какая рань-то? Весь посёлок уже голосит. Кто в это время спит-то?

– Ещё лучше, – тихо и недовольно пробурчал Павел, опустив голову.

– Чего? – Вениамин вопросительно посмотрел на него.

– Ладно! Схожу, говорю! – вздохнув и снова недовольно посмотрев на друга, Павел вышел на улицу.

Глава 3

Павел нехотя зашёл в калитку, бросив косой взгляд на Сашу, удивлённо уставившуюся на него.

– Паша? Ты чего здесь? – раскрыв рот от удивления, она подошла к нему.

– Это… – он отвернулся, подбирая слова. – Тётя Катя дома?

– Нет, а зачем она тебе? Ты чего-то хотел? – Саша с надеждой посмотрела на него.

– Я? – Павел замялся. – Ну… Где пассатижи?

– Чего где?

– Пассатижи говорю! Венька забыл их… тут.

– Нафига?

– Чего нафига? – Павел остановился, бросив на неё недоуменный взгляд.

– Забыл их тут?

– А я откуда знаю! – пожав плечами, он снова отвернулся. – Сказал, что забыл! Короче, где они?

– Я даже не знаю, как они выглядят-то, – Саша пожала плечами, оглядевшись.

– Ну, пассатижи! Клещи знаешь, как выглядят?

– Ну.

– Ну, вот, типа того.

– Может в сарае? Посмотри.

Проходя мимо, Павел бросил на неё недовольный взгляд.

– Вы хотя бы раз сюда заглядывали? – резко раскрыв дверь старого сарая, он удивлённо посмотрел на дверную ручку, оставшуюся у него в руке. – Чего-то не похоже на посещаемое место, – смахнув многочисленную паутину спросил Павел.

– А может там, – Саша кивнула на полку с инструментами. – На полке?

– Какая полка? Здесь даже на двери паутина! Сюда вообще кто-нибудь хоть раз заходил?

– Паш, ну, откуда я знаю? Я же только вчера приехала! Давай, я сама посмотрю, – Саша, проходя мимо, бросила на него быстрый взгляд, не заметив стоявшей на пути старой, ржавой лейки. Задев её ногой, она на миг потеряла равновесие, и, чтобы удержаться, схватилась рукой за такую же ржавую, еле державшуюся с одного бока, полку. Не выдержав такого напора, полка с лёгким треском, раздавшимся с одной из сторон, накренилась, вывалив всё содержимое, а именно железную банку с какими-то шурупами, пластиковый горшок, и невесть откуда взявшийся рваный мужской ботинок на несчастную голову ни в чём не повинного Павла.

– Ой, – Саша, открыв в ужасе рот, прижалась к стене. – Паша, ты живой?

– А как ты думаешь, если я стою прямо перед тобой, да ещё и разговариваю! – стряхивая паутину с волос ответил Павел. – Блин! Вот скажи, за что мне это, а? – держась за ушибленный лоб, на котором уже образовывалась здоровенная шишка, спросил он, злобно посмотрев на девушку. – Мало того, что ты мне нервы мотаешь, так ещё и убить ненароком хочешь?

– А я-то тут причём? Это она, – Саша кивнула на полку. – Не я же на тебя упала-то!

– Не знаешь, что было бы хуже, – Павел, задев её плечом, быстро пошёл к калитке. – Ищите сами свои пассатижи, а я ещё жить хочу! – обернувшись и снова посмотрев на неё, крикнул он.

Саша вздохнула, грустно посмотрев ему вслед, и, еле волоча ноги, пошла к дому.

***

Ольга, оглядевшись, подошла к калитке, не заметив Сашу, сидевшую на небольшой скамеечке у кустов малины.

– Ой, – испуганно вздрогнув, она чуть не налетела на неё. – Сашка, а ты чего тут? Ну, в смысле, тут сидишь?

– Сижу, – не поднимая головы, задумчиво ответила Саша. – Просто сижу.

– Чего случилось, что ли? – Ольга села рядом. – А я вот тут приехать решила. Мама на работе, что ли?

– Ага.

– Ну, а ты чего такая? Он, что ли? Ну, Пашка или этот… Лёнька?

– Да отстаньте вы уже со своим Лёнькой! – Саша резко вскочила, зло посмотрев на сестру. – Всё у нас с ним!

– Ну, всё, так всё, – Ольга пожала плечами. – Чего орать-то? Значит, Пашка?

– Пашка, – девушка вздохнула. – Понимаешь, я на него полку уронила, прям на голову…

– И чего, убила? – не дав ей договорить, спросила Ольга, открыв рот от удивления.

– Нет, ты чего. Живой. Только с фингалом на лбу, – она опят вздохнула, снова сев рядом. – Только злой теперь. Ну, а ты чего? Одна? Севка не с тобой?

– Нет, у него экзамены. А сегодня с отцом уехал.

– Ясно, – отрешённо ответила Саша.

– А я вот решила, думаю, дай приеду. Чего дома-то сидеть. Погода хорошая. Да и это… Дела тут есть, – Ольга посмотрела на соседний участок. – Саш… это… Вениамин дома? Не в курсе?

– А откуда я могу знать? Да и зачем тебе? – Саша удивлённо посмотрела на неё.

– Ну, я это, просто спросила. Он тут просил прикупить кое-что, – Ольга показала пакет. – Ну, вот я… Понимаешь, мы тут… Он тут Валентину Ивановичу помогал, ну, и просил вот… Ну, а я чего, мне же не жалко.

– Вот из всей твоей речи я поняла, что он помогал, а ты… Слу-у-ушай, – Саша улыбнувшись посмотрела на неё. – А ты это… Не как мама твоя? Супом Вениамина не кормишь?

– Чего? Каким супом? – она удивлённо посмотрела на сестру.

– Ну, твоя мама вот ходила, супом кормила дядю Валю, а теперь вот… По углам всё прячутся.

– Да ты чего? У него же квартира в посёлке, вроде, он там ремонт делает, и продавать собирается.

– А ты чего покупать собралась, что ли? Или всё-таки я чего-то недопонимаю? – Саша лукаво улыбнулась.

– Ну, я… – опустив голову ответила она. – Просто ему с лошадьми некогда, а мне что, жалко, я всё равно на выходные сюда собиралась, вот и купила, чего просил. Ну, раз так, я тогда пойду, передам?

– А ты ему и с лошадьми помогаешь? Ты же лошадей всегда боялась, с чего такая… Любовь? – девушка снова усмехнулась.

– Саш, ну что ты, прям, – Ольга встала, отвернувшись от сестры. – Какая любовь-то? Я так, помочь просто. Знакомый же. Ладно, некогда мне с тобой тут. Я ненадолго, вечером Сева приедет. Пойду я, домой только зайду и назад.

– Ну да, конечно, – Саша посмотрела ей вслед. – К вечеру-то вернёшься?

– Естественно, чего мне задерживаться-то?

– Да кто знает? – тихо саму себя спросила она, снова лукаво улыбнувшись.

Глава 4

Вениамин подошёл к сидевшему на лугу Павлу.

– Ну, чего сидишь такой задумчивый? – сев рядом с ним, он посмотрел на него.

– Да так, – Паша махнул рукой. – Ты зачем меня туда посылал?

– Ну… За этими… Пассатижами. А чего, не нашёл?

– Вень, вот скажи… Ты издеваешься? – повернув голову, Павел недовольно посмотрел на него. – Какие пассатижи!?

– Ну… Значит не там оставил или Валентин забрал, – Вениамин почесал затылок. – Я же ещё потом к деду твоему заходил, ты как раз на работе был. Может у него оставил? – слегка улыбнувшись, он, как ни в чём не бывало, посмотрел на Павла.

– Вень, ты… Ты… Блин! Вень, вот скажи – нафига ты меня туда послал!? Скажи мне правду! – Павел, чувствуя, что потихоньку закипает, бросил на друга недоуменный взгляд.

– Да я, в общем-то, и сам не знаю теперь. Увидел, что Екатерина пошла к Валентину, вот и решил воспользоваться, так сказать.

– Зачем?

– Да поговорить вам надо, понимаешь? – Веня снова посмотрел на него.

– О чём? Скажи, о чём?!

– О чём, о чём! Любите вы друг друга. Сами себя мучаете, – он отвернулся, – Злости в тебе много Паша. Помягче бы тебе стать. Злишься на весь свет.

Павел молча отвернулся.

– Ты же, можно сказать, её сам толкнул к этому Лёне.

– Да?! И как же?! – он зло посмотрел на Вениамина.

– Ты же прекрасно знаешь, что не к нему она сбежала, а от тебя! От твоей чёрствости. Ты сам-то чего сделал, чтобы её вернуть? А она что, ждать должна была, когда ты поумнеешь? Ну, ждала… И чего? А тут он, заботливый, рядом. Пойми ты, Пашка… Женщины любят ласку, тепло, а ты как обдашь своим холодным взглядом, так прям мороз по коже пробирает. Кому это понравится? Ты же мужик, понимать должен уж.

Павел вздохнул, опустив голову.

– Чего с головой-то? – он посмотрел на шишку на голове парня.

– Да так, – Паша махнул рукой. – Не хорошо получилось. Случайно, а, можно сказать, обвинил её. Да что там, правда обвинил.

– Ну, вот видишь. Ума тебе не хватает, Пашка. Сходи к ней, поговори. Цветы вот подари, они это любят. Раньше-то небось и не дарил?

– Дарил, – отвернувшись, пробурчал он.

– Плохо дарил. Да и одними цветами тут не поможешь. Ты, Паш, не обижайся на меня, а прислушайся к словам. Всё равно ведь без неё не сможешь… Из сердца человека так просто не выкинуть.

Вениамин встал и, снова посмотрев на парня, пошёл в сторону реки.

– Я это… На реку схожу. Лошадей посмотрю, да так, искупаюсь. Жарко чего-то сегодня.

– Ну да, – Павел усмехнулся. – Самая жара, двадцать три градуса. Не то что вчера, за тридцать.

Вениамин смущённо кашлянул.

– Ну, просто схожу. В общем, надо мне.

– Да понял уж… Ольга приехала?

– Это ты к чему? – мужчина остановился, посмотрев на Павла.

– Иди уже, заждалась небось. Как дети малые, прям. Два свободных человека, а прячутся, как будто преступление какое. Да уж все знают, чего от людей-то прятаться?

– Да это… Мать-то её ещё не знает. Как, чего, – Вениамин переступил с ноги на ногу.

– Будто она против будет. Сама прячется, теперь и дочь также, и ты хорош. В мою жизнь лезешь, а свою наладить не можешь.

– Сам разберусь, – недовольно буркнул он.

– Вот-вот. И я сам, как-нибудь.

***

– Ба! – Евдоким всплеснул руками, посмотрев на ушибленный лоб внука. – Никак грабли, – он усмехнулся, подойдя ближе. – Где тебя так угораздило-то?

– Так… Производственная травма, – Павел недовольно отвернулся.

– Ты ж вроде врач? Или я чего-то пропустил? – дед усмехнулся. – Вот нынче ребятня-то пошла, видать, не успеет родится, сразу доктору в лоб.

– Дед, очень смешно, – сжав зубы от злости, Павел бросил недовольный взгляд на деда.

– Ну, а чего? Если производственная? Или, мож, кобылка какая копытам заехала? – слегка толкнув его плечом, всё также усмехаясь, спросил Евдоким.

– Ещё смешнее, – Павел, резко повернувшись, пошёл к дому.

– Ты это, слышь, Павел, холодным-то чем приложи!

– Слышь, Евдоким! – к забору подошла соседка, слышавшая весь их разговор. – А может врача, а? Вдруг сотрясение?

– Какое там сотрясение-то!? Чему там у него сотрясаться-то? Мозгов-то всё равно нет, – косо посмотрев на стоявшего в дверях Павла, ответил дед. – И вообще, ты, Анна, чего чужие разговоры-то подслушиваешь? У нас, мож, семейный совет, а ты тут со своим любопытством, – Евдоким перевёл взгляд на соседку. – Сплетни, что ли, не про кого рассказывать?

– Тьфу на тебя, – Анна обидчиво отвернулась. – Орёте на всю округу, а я, вишь, виновата. Да ну тебя нафиг! И помочь людям нельзя уж, сразу осрамят на весь свет!

– Ну да, от тебя только помощи и жди, – дед усмехнулся, посмотрев ей вслед.

Глава 5

Саша села недалеко от дороги, на одинокое, поваленное ветром дерево. Вздохнув, посмотрела на реку.

– Его, что ли, ждёшь?

Саша обернулась.

– Галка? А тебе это зачем? – равнодушно спросила она.

– Так просто, – она села рядом. – Валентин Иванович, смотрю, к твоей тётке совсем тропинку проторил? Замуж, говорят, за него собралась.

– Ну, а чего такого? – Саша посмотрела на неё.

– Да я так, ничего, – Галка, не сводя взгляда от реки, пожала плечами. – Я вот тоже думаю, чего тут такого, а они всё прячутся. Весь посёлок уже в курсе, а они прям, как дети малые. Вон другие в шестьдесят лет замуж за молодых выходят, а тут ровесник.

Саша удивлённо посмотрела на неё.

– Чего так смотришь? – Галка повернула голову, посмотрев на неё.

– Да я только вчера ей тоже самое говорила. Слово в слово. Удивительно даже. Мыслим одинаково.

– А чего удивительного? Поэтому, наверно, и подругами столько лет были… Ты сюда-то насовсем?

– Не знаю, – Саша пожала плечами, снова посмотрев на реку. – А ты почему здесь? Меня утешать пришла?

– Зачем? – Галка снова пожала плечами. – Я сюда часто прихожу. Мы тут по вечерам часто с Сашкой купались, когда никого нет. Хорошо так.

– И чего вам не живётся с ним?

Галка вздохнула.

– Галь, скажи… Зачем ты с Вениамином-то связалась? Слухи ходят, что к нему ходишь. Если так о Сашке переживаешь, зачем тогда другой?

– Да я… – Галка замялась. – Да я просто хотела, чтобы Сашка приревновал. Ну, думала назло. Ни тебе мне рассказывать. Ты с Лёнькой-то разве не для этого связалась?

– Да чего вы все пристали-то с Лёнькой!? – Саша со злостью посмотрела на подругу. – Я же не сразу к нему ушла! Вон он, – она кивнула на реку, – тоже не один был! Что я, не знаю про Светку-то!

– Ну, и чего ты разоралась? Ну, был. И чего? Сама прекрасно можешь догадаться зачем. Тебя забыть хотел, а тут она крутится рядом. Ну и… Связался. Только толку-то? Всё равно же тебя любит… А Светка замуж вышла.

– Знаю, – зло буркнула Сашка, отвернувшись от Галки. – Вот скажи, Галь… Чего тебе с Сашкой-то не живётся? Ладно мы, но ты-то замуж за него вышла. Живи, радуйся! Чего тебе не хватает?

– Ну… Не знаю, – Галка, снова опустив голову, посмотрела себе под ноги.

– Галь, тебе с матерью поговорить надо! Она же тебе жизни не даст! Пойми ты наконец, она сама ни с одним мужем ужиться так и не смогла, и тебе не даст! С любым разведёт. Нельзя же так. Ты же видишь, как она лезет во всё. Чего ты её защищаешь? Сашка у тебя хороший парень, сын у вас, чего тебе ещё надо?

– Чего я могу сделать, – тихо ответила она, не поднимая головы. – Такая вот она.

– Ну, а ты? Всегда такая бойкая, а с матерью чего? Чего ты? Боишься, что ли? Один раз только отвадить и всё. О сыне подумай.

Галка вздохнула, задумчиво посмотрев в даль.

– А может ты и права… Пойду я, наверно.

Галка встала и, снова посмотрев на реку, медленно пошла к дороге.

– Слышь, Саш! – остановившись, она посмотрела на девушку. – Он ведь тебя так и не забыл, потому и один.

***

Открыв глаза, Катя прислушалась. За окном было ещё темно, только на горизонте уже показалась светлая полоска, рассвет потихоньку входил в свои права. Из соседней комнаты, где спала Саша, раздавалось всхлипывание. Она быстро встала и, накинув халат, зашла к племяннице. Саша сидела на кровати обхватив колени.

– Ну, ты чего? – Катя подошла к ней, сев рядом на край кровати. – Из-за него, что ли? Ну, чего ты, – обняв Сашу, она прижала её к своей груди.

– А чего он? – Саша снова всхлипнула. – Вон у всех женихи, мужья, а я? Даже у тебя вот дядя Валя.

– Ну… Ты это… Какой же он жених-то? Вот тоже придумала, женихаться ещё в таком-то возрасте.

– Ну, а чего? Чего вы как в каменном веке, как дети малые. Все уже знают, одни вы только не знаете, что все зна-а-а-ют.

– Да ладно тебе, – Катя погладила её по голове. – Ну, чего ты устроила плачь Ярославны?

– Да? А вот у всех всё хорошо, а у меня-я-а? Я ему писала, а он меня заблоки-и-и-рова- а-ал. Я ему пишу, а он меня в чёрный спи-и-и-сок. Я же не сразу к Лёньке ушла, а он твердит, что я к нему-у-у ушла-а-а.

– Дурёха ты. Зачем вообще к нему уходить-то надо было? Зачем вообще с ним сходится-то? Ой, дурёха, – гладя её по голове повторяла Катя. – Наломала дров, а теперь мучаешься. – Ну, успокойся. Завтра вся опухшая будешь. Ох, – Катя вздохнула.

– Ну, а чего мне делать-то? – отстранившись от неё, Саша вытерла рукой слёзы. – Я его ждала, что он приедет, а он? Я забы-ы-ть его хотела, – она снова всхлипнула, вытирая так и катившиеся по щекам слёзы. – Как лето, дачный сезон, все радуются, а я? А я его-о-о вспомина-а-а-ю. Как лето так пла-а-а-чу. Третье лето уже. Я ушла от Лёньки уже. А ты знаешь почему я ушла от Пашки? Он же как сухарь, холодный какой-то. Его мать бросила, а он теперь на всех косится, думает, что все такие. А я разве такая? Ну, такая? – Саша, посмотрела на Катю. – Ну, скажи? Я хотела тепла, понимаешь? Чтобы он любил по-настоящему, а он? А он всё молчит… А тут Лёнька.

– Знаешь, ложись-ка ты спать. От слёз всё равно легче не станет, по себе знаю. Дай ему время. И ты, и он изменились уж. Время надо.

– Да? А сколько? – Саша снова всхлипнула. – А если долго, я не выдержу-у-у.

– Ну, снова-здорово. Всё хватит. Ложись, а завтра будет видно.

– Ничего там не видно, – Саша всё-таки послушавшись, легла, накрывшись с головой одеялом. – Уеду я. Подожду немного и уеду, – раздался из-под одеяла её голос.

– Посмотрим, – улыбнувшись, Катя вышла из комнаты.

***

Выйдя на крыльцо и облокотившись на перила, Павел посмотрел на заснувшее село. Ночь была в самом разгаре. Тишину нарушали только лаявшие кое-где собаки, да редкие раскаты грома, раздававшиеся откуда-то из-за самого горизонта. Спустившись, он сел на лавочку.

– Курить, что ль, начал? – дед, не заметно вышедший на крыльцо, посмотрел сверху на внука.

– С чего ты взял? – Павел поднял голову, посмотрев на него.

– Ну, а зачем ещё по ночам на улицу-то шляться? Удобства уж в доме давно, остаётся только покурить. Вот раньше помню, – спустившись, Евдоким сел рядом. – Ночь тоже не спал часто, на свиданье бегал. Была тут одна девка, – он мечтательно заулыбался, вспомнив далёкую молодость. – Ох, и красавица была. Парни за ней прям гурьбой. Драки устраивали. Сам, так сказать, без дела не сидел, кулаки тренировал…

– Да? – Паша ухмыльнулся. – Это её тебе бабушка всю жизнь припоминала?

– Ну, так это… Это же ещё до неё было-то, – дед сконфуженно кашлянул в кулак. – Ну, это ладно, – махнув рукой, Евдоким снова посмотрел на внука. – Чего же всё-таки не спится-то?

– Так, – уйдя от ответа, он махнул рукой.

– Ну, да. Знаем мы твой так. По ней всё сохнешь? Понятное дело. Ну, а чего тогда сидишь?

– И чего мне делать? Тоже кулаки тренировать?

– Эх, Пашка, Пашка. Вот скажи, чего тебе не живётся спокойно? Девка хорошая рядом, а ты?

– А чего я!? Чего я!?

– Ты не злись, а слушай, чего говорю. Плохого не скажу.

– Слушай, дед, а может без этих твоих нотаций, а? Венька нотации читает, ты теперь вот!

– Ну, Венька мужик умный, раз читает, значит, за дело. Прислушаться надо. Можно, конечно, и без нотаций, только чего это изменит? Так и будешь обижаться на весь свет, и один останешься. Всех с матерью сравниваешь? Ну, не повезло, чего теперь всех под одну гребёнку-то? Давно уж можно было присмотреться, кто что из себя представляет. Если так подумать, то права она, Сашка-то. Ну, чего она с тобой видела-то? Чёрствости вот в тебя много, а вот ума-разума не хватает, а пора бы уже за ум-то браться, – Евдоким отвесил Павлу лёгкий подзатыльник.

Вздохнув, дед встал и, поднявшись на крыльцо, ещё раз глянул на внука.

– Вот и думай, Пашка.

Павел, откинувшись назад, посмотрел на проулок, в середине которого стоял дом Екатерины.

Глава 6

– Ты чего-то рано сегодня, – Вениамин удивлённо посмотрел на Павла, сидевшего у конюшни. – Чего не спишь-то?

– Не спится чего-то. Делать всё равно нечего.

– Переживаешь? Понимаю.

– Чего вы все пристали? – Павел выпрямился, бросив недовольный взгляд на Вениамина.

– Ну, а как ты думал? О тебе дураке думаем, сам ведь не сообразишь.

– Да чего вы все меня учите!? – резко вскочив с места, вспылил он. – Чего вы знаете?

– Да всё мы знаем. От неё знаю, от деда твоего. Только вот достучаться до твоего разума никак не получается. Сам же ведь знаешь, как было, от чего расстались, чего теперь на всех косо смотреть? Кто виноват в этом? Она сглупила, сама же и раскаялась, молодая ещё совсем, ни опыта, ни ума ещё не нажила, ну, а ты? Двадцать семь лет, а ума, как у ребёнка. Она хотя бы пытается всё исправить, только вот ты ни в какую. И чего дальше делать будешь? Так и будешь всю жизнь дуться, да шарахаться от неё? И чего добьёшься? Уйдёт совсем, мучиться будет, а ты так и будешь один. Дурак ты, Пашка. Поумнеть тебе пора, вот и всё.

Вениамин встал, ещё раз посмотрев на него.

– Сейчас не исправишь, больше жизнь шанса не даст. Решай сам, чего тебе надо.

– Ты бы и сам-то вначале со своей жизнью решил, а потом…

– Решу, никуда не денусь. Сейчас не про меня, а про тебя речь идёт. Ты о себе думай, и о ней.

Вздохнув, Павел снова сел на скамейку.

***

Выйдя на крыльцо, Катя открыла от удивления рот. Саша, казалось, не замечая ничего и никого вокруг, усердно полола грядки.

– Ты чего это вдруг? – она подошла к племяннице. – Я бы и сама сегодня прополола, только вот в город съезжу.

– Ну, а я чего делать буду? – Саша, разогнувшись, грустно посмотрела на неё. – Ну, не могу я так. Дай мне хотя бы чем-то отвлечься!

– Ох, Сашка. Ну, чего ты всё маешься?

– Ну, что мне делать? К нему идти? Говорить с ним? А толку? Думаешь, он слушать чего хочет? Ты же его знаешь, – вздохнув, она снова принялась за грядки. – Уеду я. Вот доделаю тут у тебя и уеду. Чего толку тут мне оставаться? Не знаю, зачем я вообще приехала.

– Это ты всегда успеешь. Но ведь и его понять можно. Ладно бы ты просто уехала, прошло бы время, сам прибежал бы за тобой, но ты вот сглупила… Теперь вот расхлёбывать приходится.

– Тёть Кать, ну, не начинай, пожалуйста, – взмолилась Саша. – Знаю, что виновата! Вот только сомневаюсь, пришёл бы? Сколько его ждать надо было? Год, два? Три месяца прошло, а я всё ждала. Лёнька проходу не давал, а я всё ждала, – она снова всхлипнула. – А теперь вот сам мучается, вижу же, и меня заодно.

– Ладно, потом поговорим. Пойду я. Тебе чего привезти из города-то?

– Да ничего мне не надо, – махнув рукой ответила Саша.

– Ну, как знаешь. Я к вечеру, наверно, только приеду.

– Ага.

Саша, распрямившись, посмотрела ей вслед.

– Привет, тёзка!

Девушка удивлённо повернула голову, посмотрев на стоящего у забора молодого мужчину.

– Сашка? Ты чего тут?

– Да я вот… К своим.

Улыбнувшись, она подошла к нему.

– Галке? – Саша кивнула на букет роз в его руках. – Красивые. А чего проулками?

– Да я как-то даже не знаю, как она отреагирует-то. Да и с соседями встречаться не охота. Опять слухов пораспускают, знаешь ведь, как дела обстоят. Вот и решил с утречка, да без лишних глаз.

– Да любит тебя Галка, только вот мать её настраивает. Поговорить бы вам как следует, без неё. Ты же знаешь тётю Зину. Она вон с сыном и старшей дочерью уже рассорилась, теперь вот опять никак не уймётся. Знаешь, а ты и сам виноват тоже.

– Чем же? – Сашка удивлённо посмотрел на неё.

– Ну, смотри. Петька сразу на место её поставил, она и цыкнуть не успела. Оксанку в охапку и увёз. Ну, а ты чего? Ты вспомни себя, каким был раньше? А теперь? Чего переменилось? Ты же так же можешь. Только один раз на неё цыкни, и всё… Будет как шёлковая, поверь мне. Ты думаешь, Галка за неё горой встанет? Она тебя ждёт. Один раз только стукни кулаком по столу, и всё, Галка твоя. Тётя Зина же видит, что ты молчишь, размяк, вот и пользуется. Галка умная, она не пойдёт на поводу у матери, просто она любит того Сашку, пойми ты.

– Думаешь? Всё как-то Галку жалко было. Мать ей всё-таки.

– Ну, и что? А если она жизни ни тебе, ни ей не даёт, чего теперь молчать-то? Так и будете всё время врозь, а потом совсем разойдётесь. Тебе это надо?

Сашка задумчиво посмотрел на Галкин дом, одной стеной видневшийся отсюда.

– Знаешь, а может ты и права.

– Не может, а права! – топнув ногой и самоуверенно вскинув голову ответила Саша. – Ты только попробуй, увидишь, что так и будет. Потом мне ещё спасибо будешь говорить.

Сашка вздохнул, ещё раз кинув взгляд на Галкин дом.

– Ну, а у тебя-то как? – он кивнул в сторону. – Всё врозь?

– Ну, а как ещё? – Саша вздохнула, опустив голову. – Всё врозь, – тихо повторила она.

– Слушай, а может я с ним поговорю, а?

– Да нет, не надо. Если уж так суждено, чего толку время тратить?

– Да ладно, суждено, – махнув рукой, он улыбнулся. – Не раскисай раньше времени. Я вот со своими закончу…

– Знаешь, Саш, ты уж закончи, а потом и другим помогай! – недовольно ответила Сашка. – Будешь два дела сразу делать, ни в одном не преуспеешь!

– Ух ты! Таких красивых слов понахваталась, глядишь – философом станешь, – он усмехнулся. – Ладно, пойду к своим, а ты всё равно – не раскисай. На судьбе у неё, видите ли, написано. Откуда тебе знать, чего там написано? Сами свою жизнь должны строить.

– Сань! Ну, вот иди тогда и строй! Чего со мной тут время теряешь?

– Да ладно, не злись ты. Пойду. А то того гляди, ещё и от тебя огребёшь невзначай, оправдывайся потом перед Галкой.

Саша подошла вплотную к забору и, присев на пенёк, оставшийся от давно уже спиленного дерева, прижалась щекой к шершавой доске, грустно посмотрев ему в след.

Глава 7

Виктор, вытянув шею, не отрывая глаз смотрел на соседний участок.

– Ты чего это там усмотрел-то? – Люба тихо подошла к нему, взглянув в окно.

– Да это, я так, – вздрогнув от неожиданности, ответил он, опустив глаза. – Смотрю, вон Валентин часто что-то стал захаживать к Кате, да и она… К нему.

– Ну, и? – подперев бока и сощурив глаза, она пристально посмотрела на него. – Тебе-то какое дело?

– Да я так просто, – Виктор виновато улыбнулся. – Говорят вот, серьёзно у них. Замуж, мол…

– А даже если так!? – сквозь зубы процедила Люба, снова посмотрев в окно. – Ты ревнуешь, что ли?!

– Да ты чего, успокойся уж. Ну, посмотрел, да так сказал… Все говорят, – он пожал плечами. – Чего такого-то? Ну, сказал и сказал. Чего разошлась-то?

– Чего разошлась, чего разошлась!? А как же! Пять лет уж вместе живём! А ты всё о ней думаешь! Зараза ты! – всхлипнув, она выбежала из кухни. – Мог бы уж и забыть, паразит!!! – раздалось откуда-то из прихожей.

– Да чего ты хоть?! Ну?! Забыл уж давно! Только не чужая, считай… Дети у нас всё-таки… Двое.

– Дети, дети! Чего ты заладил? – всё также всхлипывая и вытирая нос, Люба снова зашла на кухню, мельком глянув в окно. – Пусть выходит, – она вздохнула. – Как не говори, одной тяжело, а они оба одинокие, чего же не сойтись-то?

– Ну да. Вот и я о том же, – виновато улыбнувшись, он посмотрел на Любу.

– Так всё, хватит! – резко задвинув шторы, она со злостью посмотрела на него. – Поел, что ли? Так иди давай на работу! Нечего нервы с утра мотать!

– Ох, Любка! Вот что ты за баба такая?! Характер у тебя не дай боже! С утра если не заведёшься, считай день пропал! Столько лет уж живём, а всё, как кремень – ни тепла, ни ласки! – Виктор резко встал, и, схватив ветровку, вышел в коридор.

– Тепла, ласки ему подавай! – посмотрев ему вслед, крикнула она. – А сам?! Меня вот винишь теперь?

– Да никого я не виню! – он снова зашёл на кухню.

– Да что ты?! А чего тогда всё на соседский дом смотришь? Как Катька к Вальке захаживает! Ну, увела! А чего сам пошёл?! Я что ли соблазняла?

– Да? А кто вокруг меня всё – туда-сюда?! – Виктор покрутил в воздухе рукой. – Как кошка на сметану?!

– Ой, надо же! – она всплеснула руками. – Мальчик какой неопытный! Не виноватая я, он сам пришёл! Тьфу! – Люба села на табуретку, к нему спиной. – Ну, и иди тогда к ней! Только нужен ты ей уже?

– Да никуда я не пойду, – пододвинув табуретку, он сел рядом с ней, положив руку на её плечо.

– Да ладно уж. Теперь чего? Мириться подошёл? – вздохнув, она посмотрела на него. – Ну, чем тебе со мной не жизнь, а? Чего тебе не хватает?

– Да всё хватает. Просто уж ревнивая ты очень. Посмотрел один раз, уж трагедию делаешь.

– А что я должна подумать была? Сидишь вздыхаешь, да на двор соседский смотришь. Вон телевизор висит, – она кивнула на стену, – не очень чего-то смотришь, а туда – пожалуйста.

– Чего там смотреть-то, по твоему телевизору?

– Ну, да. Там картинка интересней, – Люба кивнула на окно.

– Ой, Любка. Не сговоришься с тобой. На ровном месте камень найдёшь. Пойду я лучше.

– Да уж иди. Хоть отдохну, – Люба снова всхлипнула.

***

Подойдя к забору, Катя осторожно открыла калитку, оглянувшись на соседский дом.

«Вот надо же, а, – посмотрев на окна подумала она. – Прямо напротив Валентина. Сидит смотрит, прям, как чувствую. А, ну и ладно, пускай смотрит, – Катя махнула рукой. – Кто он мне теперь?»

Отвернувшись, она прошла на участок и, остановившись, осмотрелась. Какие-то птахи, сидя в кроне разросшейся старой яблони, весело щебеча, переговаривались между собой. Катя улыбнулась. Белые ромашки, розовые и жёлтые космеи, распустив свои тонкие изящные лепестки, тянулись к утреннему, яркому солнышку. Разноцветные анютины глазки, махровые турецкие гвоздики, раскинулись возле дома, словно пёстрый ковёр. Глядя на всю эту красоту, она почувствовала, как сердце радостно забилось в груди.

– Катя? Чего так рано? – Валентин спустился с крыльца. – А я вот что-то разоспался сегодня.

– Да ничего, – она махнула рукой. – Всё никак не налюбуюсь, как же у тебя красиво. Прям душа радуется.

– Ну, стараюсь уж. Приятно вот, когда такие глаза смотрят и улыбаются, – Валентин улыбнулся, подойдя к ней. – Ну, ты это, проходи. Всё-таки не чужая уже. А ты, это, завтракала? Может чего приготовить?

– Да нет, я уж потом. А может мне чего приготовить? Я вот в город хотела, думала, мож, тебе чего надо? Вот зашла.

Катя, снова улыбнувшись, посмотрела на него.

– А! Так, это, давай я тебя подвезу-то. Чего тебе ноги-то ломать? Я сейчас. Да ты, это, проходи в дом-то. Чего на улице-то стоять? – забежав на крыльцо, он открыл перед ней дверь. – Слышь, Кать… Я вот тут подумал… – Валентин замялся, подбирая слова.

– Чего-то случилось, что ли?

– Ну, можно и так сказать… В общем… Как-то неудобно уже, ходим, ходим к друг другу. Вроде вместе, а вроде и врозь. Ну, может уж пора как-то… Вместе, дальше-то?

– Это чего предложение, что ли?

– Ну, да, – Валентин взволнованно посмотрел на неё. – Ну, ты как? Согласна?

– Ох, мужики, мужики, всё из вас, как клещами тащить надо, – Катя подошла к нему и, прижавшись, положила голову на плечо. – Думала уж сам-то до этого не дойдёшь. Самой всё придётся в руки-то брать, – улыбнувшись, она посмотрела на него. – Конечно согласна, давно уж.

***

Саша, посмотрела вверх, на голубое, безоблачное летнее небо.

– Сань! Слышь, ты бы хотя бы вечера подождала, что ли. Солнце-то как припекает.

Саша оглянулась, посмотрев на облокотившегося на забор Евдокима.

– Здравствуйте, дедушка. А вы что здесь? – она подошла к нему. – Как там Паша? – Саша опустила голову. – Я вот тут, случайно, вчера…

– Шишку-то, – он улыбнулся. – Ничего, живой. Чего ему будет-то? Ты сама-то как? А то смотрю приехала, а ни разу и не поздоровалась.

– Да я как-то… – виновато посмотрев на него она опустила голову, посмотрев себе под ноги. – Извините.

– Да ты не горюй, очень-то. Сам вот тоже всё ходит, мается, ночами спать перестал даже. Глядишь, так и мозги-то на место встанут.

– Да я ничего, – Саша вздохнула. – А вы проходите в дом. У нас там пироги остались. Хотите чаю? – тихо спросила она, грустно посмотрев на деда.

– Да я так, мимо проходил, напился уж чая-то. Так, прошёл мимо, думаю, дай хоть посмотрю на тебя-то. Ну, ладно, пойду я, – он с улыбкой посмотрел на неё. – А ты, Санька, не горюй. Никуда он от тебя не денется, перебесится уж скоро, и придёт, – Евдоким погладил её по голове. – Ничего, придёт.

Дед отошёл от забора и, опираясь на неизменную палку, не спеша пошёл по дороге.

Саша вернулась к грядкам. Солнце всё сильнее припекало, обжигая своими горячими лучами голые руки и шею. Взяв ведро, она подошла к дому и, сев на лавочку, вытянула уставшие ноги. Две пёстрые бабочки, кружась в воздухе, словно в танце, опустились на куст смородины, росший прямо перед домом. Саша грустно улыбнулась.

– Порхаете и ничего вам не надо. Беззаботные, – она снова вздохнула. – А ты тут мучайся. Придёт он, как же. Ходит, ходит, только мимо всё.

Снова вздохнув, она не спеша поднялась на крыльцо и, окинув взглядом улицу, зашла в дом.

Глава 8

Света тихо подошла к Лёне, прижавшись к его плечу.

– Лёнь, а может…

– Свет, мы уже говорили об этом, – перебив на полуслове и резко дёрнув плечом, он отошёл от неё. – Чего ты хочешь? Опять начинаешь заново? – не поворачивая головы в её сторону спросил Лёня.

– Дурак ты! Вот скажи, ну, чего в ней такого особенного? Чего вы все за ней увязались-то!? Пашка, ты?! Ну, чем она лучше меня?! – Света всхлипнула.

Лёня молча сжал челюсть, вспомнив о сопернике.

– Да отвали ты от меня! – резко развернувшись, он пошёл в сторону машины.

– Ну, и иди! Дурак! Ждёт она тебя прям, как же! Я из-за тебя, между прочим, от мужа ушла! Дура!

– Вот именно, дура ты, Светка! И я дурак, что с тобой связался.

– Ну и пусть, – тихо проговорила она, смотря, как Лёня садится в машину. – Мы ещё посмотрим, кто кого.

***

Катя подошла к Саше, задумчиво сидевшей у крыльца.

– Ну, чего, всё? Управилась?

Саша нехотя подняла голову, всё также задумчиво посмотрев на неё.

– Ты почему так долго?

– Да я вот тут заехала ещё по делам. Ну, чего случилось теперь?

– Да ничего, просто устала немного. И как съездила? Чего новенького? – грустно, без интереса спросила Саша, задумчиво смотря перед собой.

– Нормально. Ты лучше скажи, чего у тебя опять стряслось? – Катя села рядом с ней. – Опять поругались?

– Чего нам ругаться, если мы даже и не мирились. Дед Евдоким приходил.

– И чего приходил?

– Так просто. Говорит мимо шёл и зашёл.

– Мимо шёл? – Катя задумалась. – Слушай, а ты ела чего?

– Я не хочу, – всё также неотрывно глядя перед собой, ответила Саша.

– Ты чего, голодовку, что ли, решила из-за него устроить? То же мне догадалась.

– Да ничего я не хотела, – вздохнув ответила она. – Просто не хочу. Пойду прогуляюсь, на реку.

Саша встала и, не смотря на тётю, пошла в сторону калитки.

Присев на лавочку Катя грустно посмотрела ей вслед. Повернув голову, она окинула взглядом прополотые грядки и, слегка задумавшись, не заметив подошедшей дочери.

– Ой, мам, привет!

Катя испуганно повернулась.

– Ой, напугала прям. На выходные? А чего одна? Как там у Севы-то дела?

– Да всё хорошо. Приедет, позже. Некогда всё. Вы-то тут как? Как у Сашки-то? – Ольга села на лавочку, обняв мать.

– Ну, как у Саши? – Катя вздохнула. – Никак, – разведя руками, продолжила она.

– Всё в ссоре? Упрямые оба, особенно Пашка. Может поговорить?

– Надо бы. Вот только подступиться как?

– Слушай, мам, пойду-ка я прогуляюсь, что ли. Жарко сегодня, искупаться хочется, – Ольга как-то виновато посмотрела на мать.

– Да иди, конечно. Чего дома-то маяться? Саша вот ушла только что туда же. Может встретитесь.

– Саша? Она там? Ну, на реке?

– Знаешь, дочка, вот я думаю. Чего-то ты всё купаешься, купаешься, а…

– Мам, ну, ты ещё теперь, – Ольга, покраснев, отвернулась.

– А чего? – Катя удивлённо пожала плечами. – Чего такого-то? Человек ты свободный, купайся сколько хочешь, только от людей-то чего прятаться.

Ольга, открыв рот от удивления, посмотрела на мать.

– Ладно, иди уж, – обняв дочь и поцеловав её в щёку, проговорила она. – Вот маета-то с вами. Взрослые уж какие, а всё, как с детьми нянчиться приходится. Хочется ведь счастливыми вас видеть. Сердце же всегда за детей болит.

– Да ладно тебе, мам, – Ольга встала.

– Ладно, иди уж. Чего время терять.

***

Посмотрев на ослепительно голубую, отражавшую синь неба, реку, Саша почувствовала, как слёзы предательски навернулись на глаза. Она села на скошенную кем-то траву, сорвав единственную, оставшуюся среди погибшей под косой травы, ромашку. Вздохнув, она разжала кулак со смятым цветком, с жалостью посмотрев на испорченную природную красоту.

– Вот так всегда, только порчу всё, – она осторожно провела пальцем по оставшимся лепесткам. – Ты вот жила, радовала, а я всё испортила, – Саша снова вздохнула.

– Привет, – Ольга села рядом с ней.

– Приехала? – Саша грустно посмотрела на неё. – Меня успокаивать пришла?

– Да вообще-то нет. Просто… Понимаешь…

– Здравствуйте, девушки.

Они одновременно, как по команде повернулись, посмотрев на стоявшего у тропинки Вениамина.

– А я вот тут проходил, думаю, дай на реку схожу. Жарко сегодня, искупаться бы не помешало, – посмотрев в их сторону, он задержал взгляд на Ольге.

– Здравствуйте, Вениамин, – Ольга неотрывно смотрела на мужчину. – Мы вот тоже тут…

– Я пойду, наверно? – Саша с лёгкой усмешкой посмотрела на Вениамина, переведя взгляд на сестру. – Пройдусь.

– Да я уже ухожу. Пойду вон, где мосток, искупаюсь немного, – снова посмотрев на Ольгу, добавил он.

– Ну, да, – Ольга кивнула.

Саша с лукавой улыбкой смотрела, как он не спеша идёт по тропинке, время от времени посматривая по сторонам.

– Слушай, Оль. Вот скажи, чего ты со мной тут сидишь? Он тебе же ясным языком сказал – к мосту пошёл, а ты всё сидишь.

– Саш, я это…

– Чего это!? Вы с матерью прям, как близнецы, – Саша недоумённо пожала плечами. – Она по углам и дочь туда же. Чего ты-то прячешься? Уже весь посёлок шушукается, а вы всё прячетесь.

– Да… Знаешь. Один раз уж ошиблась, страшно ещё раз, – Ольга вздохнула, посмотрев на Вениамина.

– Оль, он нормальный мужчина. Ну, чего тебе ещё надо? Чего боятся-то? – Саша снова пожала плечами. – Так и будешь теперь дуть на воду? Иди давай и нечего прятаться.

Ольга встала, с улыбкой посмотрев на неё.

– Кстати, а он как? Ну, он-то как к тебе относится?

– Нормально, – Ольга пожала плечами. – Хотел уже с матерью поговорить, только я вот всё…

– Ну, понятно. Ладно, иди.

Вздохнув, Саша посмотрела вслед сестре.

«Счастливые. Вот и у вас всё наладилось, а у меня всё никак», – она снова вздохнула, и обняв колени, положила на них голову.

– Сидишь? Приехала всё-таки?

Саша испугано оглянулась, узнав знакомый голос.

– Чего тебе надо? Ты здесь зачем? – уже со злостью посмотрев на стоявшую перед ней девушку, она резко вскочила, сжав кулаки.

– А почему я не могу приехать? – Света, злорадно улыбнувшись, пожала плечами. – Я с мужем развелась, теперь свободная.

– Да? И с Лёнькой уже разбежалась?

– А ты о нём беспокоишься? Понимаю, всё-таки столько прожили вместе. Да, можешь его снова забирать… Он свободный, – она снова также злорадно улыбнулась. – Ой, как же у нас хорошо, правда? Воздух какой! – закинув руки за голову, Света посмотрела вверх. – Так и тянет на романтику… А Пашка, вроде, ещё свободный.

– Если только из-за этого здесь, тогда зря приехала! – Саша почувствовала, как лицо наливается от злости.

– Это почему же? – выпрямившись, девушка удивлённо посмотрела на неё. – Неужели снова вместе? Что-то не похоже.

– Я тебе его не отдам!

– А тебе кто-то спрашивать будет? Да и он об этом знает? – она рассмеялась.

– Он к тебе больше не вернётся, – сощурившись, Саша подошла ближе. – Он вообще с тобой был из-за меня, – она также злорадно улыбнулась. – Как и Лёнька. Он же назло мне с тобой закрутил.

Света тяжело душа, сжала зубы.

– Не нравится правда? Она, к… – Саша посмотрела на неё, подбирая слова. – К счастью, такова. Ты же привыкла просто подбирать всё за кем-то.

Света, угрожающе сжав кулаки, подошла к ней вплотную.

– Только попробуй, – подняв кулак, Саша с вызовом посмотрела на неё. – Я Галке расскажу, как ты и вокруг её Сашки ошивалась. Она не я, с тобой церемонится не будет. И все заодно узнают, какая ты стерва!

– Ты не посмеешь! – Света в испуге отшатнулась от неё. – Да и чем докажешь? Мало ли что говорят, слухи про всех ходят.

– Ну, не все же их в итоге подтверждают, – Саша победно улыбнулась, заметив реакцию девушки. – Да и зачем они? – она пожала плечами. – Достаточно того, что всех уводишь. Мужа ведь тоже увела у подруги?

Света, не зная, что ответить, раскрыв рот, смотрела на Сашу.

– Здесь тебе не место! Здесь тебе не рады. Ты же и уехала отсюда по этой причине? Так что, бери свои манатки и вали отсюда! – она угрожающе сделала шаг в её сторону. – Ну? Чего стоишь? Думаешь, я не расскажу? Да ты меня ещё не знаешь!

– Дура ты!!! – Света бросила на неё злобный взгляд. – И чего они в тебе все находят?! Чем я хуже?! Все вы одинаковые!!!

– А может, пора уже своей башкой думать? Ты завистливая! Привыкла всем завидовать и рушить счастье других! – Саша чувствуя, что закипает, наступала на неё. – Ты только и можешь, что как коршун какой, налетать, да клевать всех! Ты никогда не будешь счастлива! Ты всегда одна будешь! Ты всем надоешь в конце концов!!!

– Дура! – Света, подхватив брошенную на траву сумку, вытирая слёзы, выбежала на дорогу. – Дура!!! – снова повернувшись крикнула она.

– Вот теперь хорошо, – Саша с улыбкой вытянула вверх руки. – Даже легче стало!

Всё также улыбаясь, она пошла по тропинке в сторону реки, срывая по дороге белоснежные ромашки и синие васильки. Прижав к себе букет, она вздохнула нежный цветочный аромат. Оторвавшись от букета, Саша бросила взгляд на дорогу, ведущую к реке. Остановившись и стерев с лица улыбку, она растерянно посмотрела на знакомый силуэт, не спеша шагающий по дороге.

– Ой, – резко присев в траву, девушка осторожно раздвинула высокие стебли, снова растерянно посмотрев на мужчину.

Глава 9

Павел не спеша шёл по дороге, не замечая ничего вокруг. Подойдя к тропинке, он задумчиво остановился, посмотрев на стоявшую слева незнакомую машину. Окинув взглядом цветущий пёстрый луг, он уже увереннее зашагал в сторону посёлка.

– О! Везёт мне на тебя. Только о тебе последнее время и слышу!

Павел резко обернулся.

– Я-то думал, кто такой, а это всего лишь ты, – он слегка брезгливо окинул его взглядом. – Что, вспоминаешь часто, раз так покоя не даю?

– Опять мы с тобой встретились, – казалось, даже не слушая его, Лёня усмехнулся одним уголком рта. – Драться теперь будем из-за неё? – пошатываясь он подошёл чуть ближе.

– Хочешь, забирай снова… Мне чужого не надо, – Павел отвернулся, сжав зубы, так, что выступили желваки.

Леонид окинул его взглядом.

– Чужого?

– У тебя всё? Ты за ней приехал? Иди к ней, – Павел, повернув голову, с ненавистью посмотрел на соперника. – Я тебе зачем? Всё что хотел, сказал? Посмотрел на меня?

– Злишься?

– Да пошёл ты! – он развернулся и, не оглядываясь, пошёл дальше по тропинке.

– Да это я тебя должен ненавидеть!!! – Лёня, сжав кулаки, злобно посмотрел ему вслед. – Все три года я видел только тебя в её глазах!!! Любил её, а ты между нами стоял!

Павел остановился.

– Все эти три года!!! Ты как заноза сидел между нами!!! Она со мной была, спала рядом, а ты между нами стоял!!! Я, как привязанный всё ждал, надеялся, но ты!! – всё также, с ненавистью глядя в спину Павлу, выкрикивал Лёня. – Вы оба… Ненавижу вас обоих!!! Вы друг друга стоите. Жалкие твари!!! – заплетающимся языком всё выкрикивал он. – Вы оба как клопы, только кровь высасывать умеете! Как комары! Как…

– Ну, всех насекомых вспомнил, зоолог хренов? – Павел снова повернулся, окинув его взглядом.

– Чего? – Лёня удивлённо посмотрел на него. – Я говорю, твари вы… оба!

Павел в несколько шагов подскочив к нему, схватив за ворот, притянув к себе и, с ненавистью глядя прямо в глаза, процедил сквозь зубы:

– Ты сам-то из себя чего представляешь? – он сильнее сжал ворот.

Лёня рассмеялся в ответ, запрокину голову.

– Да ты смотрю, уже хорош. Набрался уже? Помогло? – Павел отпустил Леонида.

– Пошёл ты!

Поправив рубашку, Лёня, чуть пошатываясь, пошёл к дороге, возле которой стояла машина.

– Можешь забирать её себе. Мне с ней жизни не будет. Она так и не стала моей, – Лёня опустил голову.

– Слышь, умник, ты в таком виде ехать собрался? Стой говорю! – Павел быстро подошёл к остановившемуся Леониду.

– Чего тебе ещё от меня надо? Я домой хочу.

Лёня сделал шаг, но с трудом держащие его ноги переплелись и он, не удержавшись, упал. Павел помог ему подняться.

– Ключи отдай, – он протянул ему ладонь.

– И машину ещё хочешь забрать? Ну, и бери! – Лёня с трудом, не слушавшимися руками вынул из кармана ключи. – На! – бросив их на ладонь, он уже собирался пойти дальше. Павел, обойдя его, подхватил, забросив на плечо. – Ты это… Чего. Пусти говорю! Её бери! Машину бери! А меня зачем!?

– Протрезвеешь, завтра сам уедешь.

– Да? Как вы мне все надоели. Ненавижу вас всех! – Лёня, всхлипнув, опустил вниз руки и голову.

– Садись давай, – поставив его на ноги, Павел открыл заднюю дверь машины. – Отвезу тебя к деду, проспишься, а завтра он тебя в чувство приведёт.

***

– О, а это ещё кто, – Евдоким удивлённо посмотрел на внука, ведущего под руку какого-то пьяного парня.

– Лучше не спрашивай, – бросив быстрый взгляд на деда ответил Паша. – Это… Лёнька… Сашкин, – остановившись, он виновато опустил голову. – Видать за ней приехал. Только вот, перебрал… Для храбрости.

– А сюда зачем тогда?

– А куда!? В машину посадить и на все четыре стороны, что ли!? В таком виде? Думаешь, Сашка его примет? Не оставлять же его, – Паша снова посмотрел на деда. – Дед, пусть проспится, а завтра налей ему, чтобы очухался.

– Ладно, сделаю, – недовольно посмотрев на гостя, ответил Евдоким. – Заноси в дом. Ох, Пашка, добрая душа, – дед покачал головой, посмотрев вслед внуку.

– Дед, я его там уложил, на диване, ключи от машины, если что, на тумбочке в сенях, – Паша опустил глаза. – Дед, я пойду. На твоё место.

– Удочки-то возьмёшь?

– Один пойду! – недовольно бросил он. – Заодно слеги тебе нарублю.

– Ну, как знаешь, – задумчиво посмотрев ему в след, дед зашёл в дом. Подойдя к дивану, окинул Лёню взглядом.

– А ты-ы-ы кто? – заплетающимся языком спросил он, подняв голову и с интересом посмотрев на деда.

– Совесть твоя.

– А чего такой… такая старая?

– Будешь дальше так пить, тоже состаришься. Сымай штаны.

– За-а-чем? – Лёня вытаращил глаза от удивления.

– А чтоб не убежал. Куда без штанов-то уйдёшь?

Раздев его и сложив одежду рядом на кресле, Евдоким снова подошёл к нему.

– Ты давай спи! Завтра налью тебе, будешь, как огурчик.

– Мне надо… домой.

– Спи сказал! Хватит людей баламутить, – дед строго посмотрел на гостя. – А то вот врежу вот этой вот, – замахнувшись на него палкой, зло процедил он.

– Всё… уже сплю, – Лёня повернулся на бок, накрывшись с головой одеялом.

Зайдя через полчаса в комнату, Евдоким усмехнулся, прислушавшись к громкому Лёнькиному храпу

– Ну, теперь никуда не денется. Пойду-ка пройдусь, что ли.

***

Катя, выйдя на крыльцо, в поисках Саши окинула взглядом участок. Было тихо, только время от времени с соседского участка раздавался детский смех. Присев на лавочку и закрыв глаза, она блаженно улыбнулась, вытянув ноги.

– Слышь, Катюха! Ты это… Не помешал?!

Катя открыла глаза и, повернув голову, посмотрела на входящего в калитку деда Евдокима.

– Да нет, проходи, посиди, отдохни. В город вот ездила, да с делами пока управилась, сижу теперь, отдыхаю. Ну, а у тебя чего? Просто в гости или как?

– Да я вот чего подумал-то. Молодёжь-то наша, совсем уж измаялась. Ходят-бродят вокруг друг друга, а сойтись никак, – он развёл руками.

– И чего предлагаешь? – Катя внимательно посмотрела на него.

– Так это… Давай скажем, что, мол, он там… Ну, на этом поганом-то месте, чего сделать решил, – присев рядом, он вопросительно посмотрел на неё.

– Дед, ты рехнулся, что ли? – она открыла рот от удивления. – Чего сделать-то решил?

– Да не решил! А так для виду. Мол, так и так. Она туда к нему пойдёт, ну, и, глядишь, помирятся, – Евдоким снова, с тем же выражением на лице, посмотрел на неё.

– А получше ничего не мог придумать? – Катя постучала себе по голове. – Нашёл шутку.

– Да какие шутки? Я ж серьёзно. Ну, а чего тогда? Чего не говоришь – не слушает, чего не советуешь – молчит. У тебя чего лучше, что ли?

– Да нет, тоже самое. Только вот как-то боязно, что ли? Да и где она сейчас-то, кто её знает. Ушла и всё нет.

– Там к ней из города этот самый приехал, – тихо, наклонившись к ней, проговорил дед, оглядевшись по сторонам.

– Лёнька?! – Катя всплеснула руками и, открыв рот от удивления, посмотрела на деда. – А ты откуда знаешь, что он-то?

– Чего орёшь-то? – Евдоким снова огляделся. – Чего всем-то объявлять? Его Пашка притащил. Встретился где-то, а он уж хорош, принял, видать, для храбрости.

– Ну, а к себе-то зачем?

– Ну, а куда его? В таком виде-то? За руль-то не посадишь.

– А он это… Не проснётся?

– Да куда там, – дед махнул рукой. – Храпака такого на всю деревню. Это надолго. До утра теперь точно не проснётся… Ну? Так чего с ними-то?

– Да я даже не знаю, как и сказать-то? Выдам же себя, – Катя с беспокойством вздохнула.

– Вот бабы, а! – Евдоким всплеснул руками. – Всё нам мужикам за вас делать надобно. Сиди, – он похлопал её по коленке. – Придёт сейчас, сам всё сделаю.

– Вон, легка на помине, – Катя кивнула на Сашу, шедшую мимо забора.

– Слышь, Санька!

Саша, вздрогнув от неожиданности, посмотрела на деда.

– Ой, а я вас и не заметила, – подойдя к ним сказала девушка. – А вы чего тут сидите? – и, равнодушно посмотрев на них, она собралась уже пройти мимо.

– Я чего говорю-то, Сань! Это… Ты моего Пашку там не видала?

– Ну, а чего? – бросив быстрый взгляд на деда, Саша опустила голову. – Шёл, часа два назад, по дороге, у реки… А дальше не знаю.

– А он чего-то быстро так собрался, и на это, видать, пошёл, место-то нехорошее… А удочки не взял, – подняв вверх указательный палец продолжил Евдоким.

– Ну, и чего? – также равнодушно спросила она.

– Ну… А это… – он посмотрела на Катю.

Она, растерянно пожав плечами, перевела взгляд на племянницу.

– Ну, в смысле… Как бы чего, ни того… А то, кто его знает.

– Я чего-то вообще ничего не поняла, – Саша удивлённо посмотрела на деда, переведя взгляд на Катю. – Чего случилось-то?

– Да Пашка чего-то верёвку какую-то взял, ну, и туда. Я-то сначала не сообразил, а потом…

Саша, открыв рот, посмотрела на тётю.

– Ага, – также открыв рот, ответила она.

– Зачем верёвка? – осторожно спросила девушка.

– Так это… Твой там, этот-то приехал… Ну, а он… Ну, виделись они…

– Лёнька? – Саша, вытаращив глаза от удивления, снова посмотрела на Катю.

– Ага, – испуганно посмотрев на деда, ответила она.

– А чего же вы тут-то тогда сидите, блин! А если он там уже?!

– Кто? Чего уже? – удивлённо спросил Евдоким.

– А верёвка-то ему зачем?! Качели что ли делать?! – Саша зло посмотрела на него, переведя взгляд на Катю.

– А! Так это… Куда же я-то с больной ногой?

– Что же вы за люди-то такие!?

Саша быстро выбежала на улицу.

– Ну, как-то так, – покачав головой ответил Евдоким.

– Ой, дед, свихнулся ты, смотрю, совсем, на старости лет. Что-то неспокойно и мне стало, пойду-ка посмотрю, чего они там.

– Да ты-то посиди пока. Пусть сами как ни то. Да так он просто. Чего ему это, вешаться-то. Посидит, остынет, да вернётся. Слеги заодно хотел нарубить, я просил уж давно, вот и верёвка для того.

– Да как он остынет, если она к нему сейчас прибежит! Она же как увидит, что он так просто сидит, так как бы сама чем не огрела!

– Тьфу ты! Вот бабы, а! Ты их миришь, а они тебя ещё и чем похлеще приласкают в ответ! Ну, пошли тогда, что ли. Авось предотвратим.

Глава 10

Саша, остановившись, прислонилась к стволу старого, уже наполовину засохшего дерева. Сердце бешено билось в груди и, чтобы хотя бы немного унять его ритм, она глубоко вздохнула. Отдышавшись и прислушавшись, она подошла к зарослям густого кустарника, за которым и находилось то самое, как говорили в посёлке, нехорошее место. Осторожно раздвинув ветки, она осмотрелась. Где-то рядом громкоголосым хриплым хором голосили свои арии жительницы этих мест – лягушки. Где-то впереди, за разросшимися кустами хрустнула ветка. Саша осторожно направилась в ту сторону.

– Паша, – тихо, вполголоса, испуганно позвала она. – Ты тут?

– Ну, и? Зачем искала?

– Ой, – Саша испуганно попятилась. – А я думала, ты… Ну… У тебя же верёвка.

– Какая верёвка? – раздражённо спросил он. – Так ты думаешь я вешаться сюда пришёл!? На фига!?

– Ну, это дед твой.

– Чего мой дед? Вешаться собрался? А ему-то это нафига? – Павел махнул перед ней рукой со сжатой в ней верёвкой.

– А это что тогда? – Саша кивнула на верёвку.

– Да я за слегами пошёл! Дед неделю уже все уши прожужжал: слеги надо, слеги надо! Горох, блин, подвязать! Чего я их, в руках тащить буду!? Вот я и взял её! – он снова махнул верёвкой.

– Паш, откуда я знала-то. Я испугалась. Думала, ты это… Лёнька приезжал… Говорят, – осторожно спросила она.

– Ну… Приезжал. А чего? Скучаешь, что ли?

– Я уже не с ним! – Саша резко вскинула голову. – Мы давно уже разбежались!

– А нафига тогда он приехал!? Не за тобой ли!?

– А! За мной! Только без меня уедет! Доволен! – с раскрасневшимся от злости лицом выкрикнула она. – Ты меня упрекаешь!? А сам!? Вокруг кого Галка так и крутится!? – она изобразила круг в воздухе.

– Галка замужем, если что!

– Да? А когда это её останавливало?

– Её Сашка теперь так приструнил, что она даже взглянуть на мужика боится! И вообще!.. Она за Венькой бегала, чтобы Сашка ревновал! Довольна!

– А! Так ты ещё и за жизнью её следишь!? – Сашка, подперев бока и сжав зубы от злости, посмотрела на него. – Тогда со Светкой зачем связался!?

– Ага! Ты теперь мне будешь всех поимённо вспоминать?! Кстати, со мной ещё медсёстры работают, Катя, Таня и Маша! Правда, тоже все замужем, но ведь тебя это не останавливает, правда!? Да и вообще, тебе можно, значит, а мне нельзя!? Ты чего теперь, меня ревновать вздумала!? С какого это перепуга!?

– Я?! Тебя? Да кто ты есть такой, чтобы я! Тебя! Ревновала! – чеканя каждое слово орала она.

– А как это, по-твоему, называется? – наклонив голову набок он также злобно посмотрел на неё.

– Да ты! – Сашка, подбежав к нему, стукнула его по груди. – Ненавижу! Ненавижу!

Павел, поймав её руки, сильно сжал запястья.

– Всё? Успокоилась?

Сашка, открыв рот от неожиданности, удивлённо посмотрела на него.

***

Евдоким с Катей осторожно вошли в пролесок и, спрятавшись за разросшимися кустами орешника, отодвинув ветки посмотрели на небольшую полянку, раскинувшуюся в пятидесяти метрах от них, за небольшим журчащим ручейком.

– Слышь, Катька, может это… Вмешаться, что ли? – дед тростью показал в сторону Павла с Сашей, громко спорящих на той самой полянке. – Поубивают ещё друг друга ненароком.

– Нет, сам же всё придумал, значит, а теперь беспокойство заело? Да пусть, – Катя махнула рукой, посмотрев в их сторону. – Милые бранятся, только тешатся. Пускай наорутся, пар, как говориться, выпустят… А там, глядишь, Евдоким Аркадич, свадьбу готовить придётся… Внука твоего женить будем.

Евдоким удивлённо посмотрел на неё.

– Ну, а чего? Молодёжь, кровь кипит… Глядишь, к утру только дождёмся.

– Ух ты! – дед, игриво дёрнув плечом и лукаво улыбнувшись, шлёпнул Катю чуть пониже спины.

– Ты чего, дед? – Катя, открыв рот и вытаращив от удивления глаза, посмотрела на него.

– Да вот, молодость вспомнил. Проверить решил, кипит ещё чего-то, аль нет, – дед игриво подмигнул ей.

– Чего у тебя там кипеть-то может? Девятый десяток уж разменял, а он всё не наиграется! Тьфу! Поскудник старый! – она покачала головой.

– Ну, а чего? Не такой уж и старый, раз кипит-то ещё. Я ещё, мож, молодым фору дам.

– Не окочурься, когда фору давать будешь. То же мне ловелас нашёлся!

– Ничего ты, Катька, в мужиках не смыслишь.

– А чего мне в них смыслить-то? У меня муж нормальный… Был… Тоже ещё ого-го, – Катя задумалась, вспомнив ушедшего к подруге мужа. – Вот Любка, вертихвостка, на старости лет-то, – она покачала головой. – Ни спереди, ни сзади, а вот, поскудник, ушёл же к такой!

– Ну, а я про что? – он снова игриво замахнулся.

– Ну, размахался уж. Вон бабка Фрося, уже к стольнику приближается, и всё на дедов посматривает, вот к ней и сватался бы.

– На кой мне такая старая-то, коль молодые холостые есть? Да и глухая совсем. Я тут шёл на днях мимо дома её, поздоровался, так она мне – чавось, да чавось. Охрип весь, пока здоровался. Так ей ещё и лет-то сколько, поди меня лет на десять старше.

– Так тебе самому-то?

– А чего мне? Я ещё, можно сказать, в самом соку, – дед снова заулыбался, приободрившись. – Всего-то восемьдесят один.

– Ну, ладно, пойдём уж. Дон Жуан хренов. Проводи уж до дома-то, раз уж приударить решил.

– До твово или мово? – Евдоким подмигнул, подставив согнутую руку.

– Тебе бы лучше до сумасшедшего. Чего разыгрался-то? Пошли уж, шутник, – Катя взяла его под руку, ещё раз посмотрев на присмиревших Павла и Сашу. – Поздно спохватился. Жених у меня теперь… Валентин, – Катя улыбнулась.

– О. Когда ж это успели сговориться-то? – выгнув брови, дед удивлённо посмотрел на неё

– Да вот успели, а чего тянуть-то? А нам чего, тебя надо было спрашивать?

– Вот ведь девка-то. На старости лет, молодость вспомнить решил, так нет… Всю обедню испортила.

***

– Паш, а никто не придёт? – Саша покрутила головой, присматриваясь к окружавшим их деревьям и кустам. – А то как-то неуютно тут.

– Да кто сюда попрётся, да ещё в такое время? Да и чего бояться? Сидим себе спокойно, никому не мешаем. Если только леший какой, – он усмехнулся. – Ну, думаю, ему лучше сюда не соваться, пока ты тут. С твоим-то характером, – Паша потёр ушибленную Сашей ногу.

– Да ну тебя, – Саша махнула рукой. – Ты это, Паш, извини, – она посмотрела на его ногу. – Больно, да?

– Да ничего, бывало и хуже, – улыбнувшись, он сильнее прижал её к себе. – Не холодно?

– Нет. Лето же. Да и с тобой тепло, – она, улыбнувшись, закрыла глаза. – Паш, а чего все до сих пор сюда приходить боятся?

– Ну, не все. Ты вот пришла.

– Я просто в приметы не верю. Но в наше время и до сих пор суеверия? – Саша удивлённо поджала плечами. – Кстати, ты вот тоже пришёл.

– Так я из-за тебя пришёл. Ты же меня искала, вот я и пришёл. Интересно же стало, зачем.

– Да? Странно… А я из-за тебя пришла. По-моему, кто-то пошутить решил.

– И, по-моему, очень даже удачно, – Павел снова улыбнулся.

– Кстати, Паш, а кто сказал, что я тебя искала?

– Да это… Ольга ваша, прибежала, говорит, чего-то тебя Сашка ищет, на место поганое ушла, злая, говорит. Ну, мне интересно стало. Да и это, – он замялся, опустив голову. – Я хотел сказать… Извини меня. Ну, за полку-то… Ну, что обругал-то. Понимаю, что не нарочно, но… Извини, Саш. Как-то сам не знаю, чего нашло, – Павел виновато посмотрел на неё.

– Да ладно, – она махнула рукой. – Я уж и забыла давно. Паш, ну, а всё же, почему это место такое странное? Чего его все боятся? Вот мы с тобой тут и ничего.

– Да это дед мой придумал по молодости ещё. Мол, лешего, да нечисть какую-то в воде видел. Бабки суеверные, давай креститься да стороной место обходить, до сих мимо идут – молятся. Он специально, чтобы рыбу в речке не мешали ловить. Тут же хорошо, тишина. Ну, когда этих не слышно, – он кивнул на реку, где всё также, надрываясь, голосили лягушки. – Птицы только поют, а из-за деревьев прохлада, в летнюю жару самое то. Его поэтому и колдуном все считать стали, раз сюда приходит. А ему как с гуся вода. Как он говорит: «Да пусть хоть чёртом считают, лишь бы отдыхать, да природой наслаждаться не мешали».

Саша улыбнулась, сильнее прижавшись к Паше.

Глава 11

Катя, сорвав несколько вишен, села у крыльца, с улыбкой окинув взглядом сад.

– О! Катя? А чего так тихо-то? – Валентин удивлённо посмотрел на неё. – Подошла, даже не заметил. Случилось чего? – сев рядом с ней он внимательно посмотрел на неё.

– Да нет, – улыбнувшись, она положила голову ему на плечо. – Хорошо у тебя. Вишня вот поспела уже, – Катя посмотрела на ягоды. – А у меня пол-дня солнце всего. Прям и уходить не хочется.

– Так это… А чего уходить-то. Решили уж. Перебирайся насовсем, – Валентин положил руку на её плечо.

– Ну, а дом как же? Как я оставлю?

– Ну, а здесь чего не дом? А там Саша с Пашей… Не помирились ещё? – он посмотрел на неё.

– Да вроде уж… Надеюсь, теперь на совсем, – Катя снова улыбнулась.

– Ну, вот. Дед там, в своём доме. Дом небольшой всё-таки. Они отдельно. Да и девчонки, Севка вот. Да и чего? Справимся, все вместе-то.

– Ой, ну и деловой же ты. Всё уже рассудил.

– Не, ну, можно и к тебе, конечно. Но… Как-то к мужу-то лучше.

– Не успели пожениться, а уж муж? – она с луковой улыбкой посмотрела на него.

– Да уж привыкаю, потихоньку, – Валентин улыбнулся. – Ну, так чего? Оставайся уж. Сейчас ужин сварганю, чай попьём.

– Нет уж! – Катя встала. – Знаю я твой ужин, пробовала. Всё! – она отрицательно махнула ладонями. – Теперь сама.

– Да это… Господи, ну, пережарил, пересолил чуток, теперь весь век вспоминать будешь? – виновато посмотрев на неё спросил он.

– Пережарил? – она удивлённо вскинула брови. – И пересолил чуток? Ага. Два обуглившихся куска мяса и полсолонки соли сверху. Чуток? Нет, всё, не мужское это дело, во всяком случае в твоём случае.

– А знаешь, Кать… – Валентин усмехнулся. – Говорят, что, когда пересаливаешь, это… Влюбился, короче. Вот я и… Это… Видать.

– Ну, если так, прощаю… Но готовить буду сама, – не терпящим возражения тоном закончила она, шагнув на крыльцо. – Всё! Сам напросился! Теперь буду хозяйничать.

Валентин блаженно улыбнулся, прислонившись к стене.

***

– Ну, чего, проснулся? – дед посмотрел на Лёню.

– А вы кто? Чего вчера было? И вообще, где я? – поднявшись, он сел на диване. – Ой, – Лёня скривился, прижав ладонь ко лбу.

– Болит, видать. Ну, это само собой, после такого. Видать, не привычно?

– Болит, – зло бросил он. – Ну, а как насчёт ответов.

– Вопросов много задаёшь, – Евдоким усмехнулся. – Павел тебя вчера притащил. Ты ж к Саньке приехал? За ней, что ли? Ну, раз так… Зря! Не поедет она с тобой. Опоздал ты, парень.

– Это почему? – Лёня, снова скривив лицо, посмотрел на деда. – Чего вчера было? Паша… Это…

– Не это и не то. Башка у тебя цела, правда пустоты в ней много. Морда тоже ничего, не напросился видать… Пожалел тебя Пашка, – дед пристально посмотрел на него. – На вот, выпей, – он протянул ему стакан какой-то мутной жидкости.

Леонид, брезгливо взяв стакан, посмотрел его на просвет.

– И чего это за бурда? Да и нельзя мне… За рулём я.

– Рассол это. Наивернейшее средство, после этого дела, – Евдоким щёлкнул себя по горлу. – Не то, что ваши таблетки иль микстуры какие. Деды наши ещё лечились. Пей давай! И уматывай. Штаны и рубаха вон, на кресле, – дед кивнул на кресло, стоявшее возле окна. – Нечего людям жизнь портить. Чужого брать не стоит, парень, своё искать надобно, – бросив на него беглый взгляд он вышел из комнаты.

Глубоко вздохнув и, снова бросив брезгливый взгляд на стакан, Лёня всё-таки выпил, одним махом.

– Фу-у-ух. Ну и гадость, – и, снова скривившись от головной боли, добавил: – Хотя, может и правда полегчает.

***

Павел, пройдя на кухню, налил в стакан воды и, уже собравшись выпить, остановился, посмотрев в окно. Открыв рот от удивления, он поставил стакан на стол и, быстро одевшись, вышел на крыльцо.

– Тебе чего здесь надо? – злобно посмотрев переминавшегося с ноги на ногу перед крыльцом Лёню, спросил он, облокотившись на перила.

– Мне с Сашкой поговорить надо, – также злобно посмотрев на Павла, ответил он. – Позови её.

– Она не выйдет.

– Она сама не хочет? Или ты за неё всё решать теперь стал?

– А даже если так, – Павел усмехнулся. – Что из того? Чего ты сделаешь? Орать начнёшь? Чего ты пришёл?

– Мне, правда, поговорить с ней надо, – Лёня опустил голову. – Позови её.

– Я тебе уже сказал, – не сводя с него глаз ответил он. – Чего ты ей можешь сказать? Чего ты от неё хочешь?

– А ты ей кто, чтобы решать за неё? – вскинув голову, с ненавистью посмотрев на Павла ответил он. – Я не просто так пришёл.

– Сам-то как? – Павел снова усмехнулся. – Голова не болит… После вчерашнего-то?

– Спасибо, кстати, – тихо ответил Лёня, снова опустив голову. – Дед твой помог.

– Рад за тебя. У тебя есть ещё вопросы? Или желания какие?

– У меня одно желание, и я его уже озвучил.

– Поздно пришёл. Ты ей никто, и потому говорить она с тобой не будет. Зачем ей?

– А ты ей кто?

– Считай, что жених.

– Сговорились уже, значит, – сощурив глаза, Лёня теперь уже с ненавистью посмотрел на Павла. – И давно?

– Только что. Такой ответ успокоил? Да и чего тянуть? Так что… – Павел развёл руками. – Извини, она уже занята.

– Я прощение хотел попросить. За всё, что сделал. Я виноват перед ней.

– Я ей передам. Теперь всё?

– Всё! Желаю счастья, – сквозь зубы бросил он и, резко развернувшись, быстрым шагом пошёл к калитке.

Павел с усмешкой посмотрел ему вслед.

***

– Слышь, Венька! – Евдоким подошёл к Вениамину, стоявшему у машины. – Ты это… Пашку моего не видал?

– Да это… Не сюда завернул, – Вениамин подошёл к нему. – Не в тот проулок, – усмехнувшись добавил он.

– А! – дед улыбнулся. – Помирились, значит. Ну, что ж… Придётся деньги, накопленные, сымать. Свадьбу готовить.

– Ну, а чего? – Веня пожал плечами, – хорошее дело. Ты это… у меня тоже есть, да ещё вот квартиру продаю, подсоблю, если чего.

– Разоришься, глядишь, так. Ты ж один у нас в посёлке такой обеспеченный-то.

– Это почему же? Ну, разорюсь-то? – он удивлённо посмотрел на деда.

– Так, а как же. Сегодня с утра иду вот, а Санька с Галкой в обнимку на лавочке сидят, знать, тоже помирились, а его тёща-то – Зинка, так скромненько мимо проходит, и тихо так: «Здравствуй, дед». Приструнил видать Санька её… Молодец, давно пора уж.

– Так чего же, правильно, раз любят друг друга. Только я-то тут причём? Они же не разводились.

– Ну, эти-то ладно, – Евдоким махнул рукой. – А вот Катька, ну, тётка-ка Сашки, замуж собралась. Возраст – не возраст, а стол надобно собрать, а то как-то не по-людски. Понимаешь, что ли? – дед посмотрел на Вениамина.

– А так это, чего же своим людям не помочь. Мы это запросто, – он улыбнулся.

– Ну, вот и я про тоже. А тут смотрю… на днях, – Евдоким хитро улыбнувшись, искоса посмотрел на мужчину, перекинув взгляд на вышедшую на крыльцо Ольгу. – Иду, значит, по улице, той, что к реке прям спускается и смотрю, знакомая какая-то фигура-то в цветастом-то платьишки стоит, а у ней чьи-то руки по талии так и бегают. Ну, думаю, чего смущать-то буду, отошёл за кусты-то и голос слышу, знакомый такой…

– Да ладно тебе, дед, – Вениамин смущённо опустил глаза. – Свободная она же. С мужем-то когда развелась.

– Да кто ж против-то. Катя-то в курсе? Дело-то серьёзно или как?

– Здравствуйте, дедушка. Как там Паша-то с Сашей? – спустившись с крыльца, Ольга с улыбкой посмотрела на деда.

– Здорово, красавица. Ничего, помирились знать Пашка с Санькой.

– Ну, наконец-то, – выдохнув ответила она. – Вень, я там разобралась немного, – Ольга посмотрела на Вениамина.

– Ну, так конечно, – он развёл пуками. – Имеешь все права.

Ольга снова улыбнулась и, окинув их взглядом, не спеша зашла в дом. Вениамин счастливым взглядом посмотрел на закрывшуюся за ней дверь.

– Да это… Я-то не против был, а вот Ольга всё чего-то: подожди, да подожди. А чего ждать? – он пожал плечами, искоса посмотрев на дверь дома. – Ведь я-то серьёзней некуда. А сейчас вот, видишь, – мужчина кивнул на дом. – Жену… Будущую… Привёз.

– Ну-у-у, вот это уже дело! А то всё тянут резину. Прячутся, как дети малые, – дед улыбнулся. – Стол-то тож придётся собирать.

– Так это, само собой. Всё, как говориться, по-людски надо. Всё-таки дело такое, серьёзное.

– Ну, вот видишь, а ты помогу, помогу. Прям не дачный, а какой-то брачный сезон у нас в этом году-то. Ох, мне что ль кого найти себе, – Евдоким усмехнулся. – Только вот одна глухая бабка Ефросинья-то и осталась. Вот ведь, и посвататься-то уж не к кому, – дед вздохнул. – Ну, что же… Не буду вам мешать. Обустраивайтесь, раз такое дело, – Евдоким похлопал его по плечу. – Пойду пройдусь, что ли.

Эпилог

Саша тихо подошла к Павлу.

– Кто-то приходил? Ты с кем-то разговаривал?

– Рано ещё, – он с улыбкой обнял её, прижав к себе. – Чего не спишь?

– Не охота. Летом долго спать не хочется, – она улыбнулась. – Ну, а всё-таки? Я слышала чей-то голос.

Павел замялся.

– Лёнька приходил… Сказал, что поговорить хочет. Я не стал тебя будить, – он отвернулся, стерев с лица улыбку.

– И чего он хотел? – отстранившись, Саша посмотрела на посерьёзневшего Павла.

– Говорит, прощение хотел попросить. Сказал, что передам, – всё также не смотря на неё ответил Павел. – Вот, передаю.

– Паш, не злись, – улыбнувшись, она прижалась к его руке. – Я бы и сама не вышла. Зачем? Мне теперь никто, кроме тебя не нужен.

– Да? – снова улыбнувшись он посмотрел на неё. – А он очень уж настаивал. Я сказал, что поздно уже. Сказал, что теперь ты моя невеста.

– Это что же, – Саша, снова отстранившись, вытаращив глаза, посмотрела на него. – Это предложение, что ли?

– Ну… – он пожал плечами. – В общем, да. Так как? Выйдешь за меня или… Снова проверять друг друга будем?

– Нет уж, напроверялись. Больше не хочу. Конечно согласна, разве я могла бы ответить по-другому?

Павел улыбнулся.

– У деда дом хороший. Я там всё отремонтировал, тепло, три комнаты. Знаешь, что… Давай-ка собирай свои вещи, отвезём домой и поехали заявление подавать. Чего тянуть-то?

Саша со счастливой улыбкой посмотрела на него.

– А у меня уже всё собрано. Я ведь завтра уезжать собралась, – она вздохнула. – Думала, какой смысл тут оставаться… Видишь, не зря.

– Ну, так чего тогда стоим? – Павел развернулся, направляясь в дом. – Два раза звать не буду.

Саша посмотрела ему вслед и закрыла глаза, почувствовав, как сердце в груди бешено забилось.

– Господи! Как же хорошо!

И окинув глазами оживший посёлок, зашла в дом вслед за Павлом.

Долг

Глава 1

Кто-то позвонил в дверь. Удивившись, Лариса пошла открывать. На пороге стояли трое мужчин.

– Здравствуйте. Вы Лариса, жена Вячеслава?

– Вообще-то уже нет, – слегка растерявшись, удивлённо ответила она. – Мы недавно развелись, а вы, собственно говоря, кто?

– Не важно. Только это не меняет дела. Ваш… бывший муж Вячеслав задолжал крупную сумму и теперь, в качестве расплаты за долг, передал нам права на эту квартиру. Так что, уважаемая Лариса, ставлю вас перед фактом – вы теперь здесь никто, и новый хозяин квартиры не собирается сдавать свою собственность, так что у вас есть неделя. Просто он добрый и понимает, что вам надо собраться, найти новое жильё. Вы меня поняли? – с улыбкой спросил мужчина, посмотрев на обескураженную Ларису.

– Я что-то никак не пойму. Слава же нам квартиру оставил? У нас маленький ребёнок, дочка и, по закону, вы не имеете права нас выгонять.

– Все претензии предъявляйте вашему бывшему мужу. И, насколько нам известно, он… был единственный прописанный в этой квартире. Я вам всё сказал. До свидания. Надеюсь, вы человек адекватный и спорить с нами не будете. Во всяком случае, я вам это не советую. Ещё раз до свидания, – мужчина слегка поклонился.

Как только за ними закрылась дверь, Лариса достала телефон и дрожащими руками набрала номер Вячеслава.

– Как ты мог!!! – закричала она в трубку, услышав его голос. – Ты нас оставил на улице! Только что пришёл какой-то мужик с двумя головорезами и фактически выставил нас за дверь, дал только неделю на сборы! Ты понимаешь вообще, что ты сделал!? Ты опять проиграл?

– Ларис, не кричи так! Что я мог сделать? Леонид меня прижал, у меня выхода не было!

– Ты не просто проиграл всё, ты нас фактически проиграл… Меня и дочь. Как мне теперь жить?! Куда я пойду?! Кому ты теперь должен!?

– Ну, у тебя же мать с отцом есть.

– Мать с отцом?! А ничего, что там живут уже фактически две семьи? Там брат с женой и сыном, и сестра ещё с двумя детьми, и все в трёхкомнатной квартире. Куда меня приткнут!?

– Ларис, ну что я мог сделать?! Ларис, ну, хочешь я с ним поговорю, может, на уступки пойдёт.

– Какие уступки?! Ты бы видел их! Хотя навряд ли ты с ними не знаком. Ты просто гад!!! – с ненавистью крикнула в трубку Лариса. – Ты игру выше семьи поставил!

– Слушай, – нерешительно начал Слава. – Леонид обещал помочь. Я ему должен был… Понимаешь, много должен… Что я мог сделать?

– Это тот самый? Ну да, он же вдруг, неожиданно так, разбогател, – с горькой иронией проговорила Лариса, – что теперь ты ему должен?

– Ну, в общем, да. Это ему теперь весь мой бизнес принадлежит.

– Плохих же ты выбираешь сотрудников. Знаешь, что? Забудь о нас. Обо мне ты, впрочем, давно уже забыл, теперь забудь и о дочери. Я сама её выращу, как-нибудь. Зачем ей нужен такой отец, который ради своего собственного удовольствия выставил её на улицу, не подумав даже, как и где она будет жить?! Когда она подрастёт, она меня поймёт. Забудь о нас.

– Ларис, ну, послушай! Я не хотел! Ларис…

Лариса, не дав ему договорить, отключила звонок, заблокировав номер Вячеслава.

***

Как только Лариса отключила телефон, Вячеслав нервно начал снова и снова набирать её номер, но, поняв, что ничего из этого не выйдет, набрал номер Леонида.

– Алло, это Вячеслав. Мне с тобой поговорить надо, – нерешительно начал он.

– Чего ты хотел? Опять проиграл? Денег хочешь? – злорадно спросил Леонид.

– Нет, я по-другому вопросу… Точнее… из-за квартиры. Может подождёшь? Дай мне ещё время, я отыграюсь или денег найду? Я верну долг.

– А зачем? – удивлённо спросил он. – Ты уже расплатился, ну, а если и осталась так… Мы уже договорились, забыл?

– У меня там дочь…

– Твои проблемы. Раньше думать надо было. Чем я теперь могу помочь? Я не благотворительная организация. Ты сам согласился отдать квартиру, у нас была договорённость, про ребёнка ты не разу не вспомнил, сам теперь решай свои проблемы.

– Слушай, ну, может всё-таки подождёшь ещё немного? Ну, месяц хотя бы?

– Издеваешься? Неделю, не больше. Кстати, тоже самое передали твоей жене. Так что это уже ваши проблемы. У тебя всё? У меня ещё другие дела есть, мне некогда трепаться, – Леонид отключил телефон. – Придурок. Ну, что? Всё передал, как я просил?

– Да, сделано.

– Дней через пять можно наведаться, если сама не съедет за это время. Я сам приеду.

– Как скажешь.

Глава 2

Лариса села на диван, не зная, что делать. Ещё вчера жизнь, казалось, снова пошла в гору. Наконец-то нашлась хорошая работа, пошли деньги. Казалось, всё плохое осталось в прошлом – муж, с которым она прожила пять лет, как ей поначалу казалось, в любви и согласии. Только вот Слава и дня не мог прожить без азарта, без ставок, где только можно, пристрастившись ещё и к покеру, и проигравший в конце концов всё: машину, дом родителей в деревне, который они использовали как дачу, бизнес. После развода ей казалось, что теперь начнётся новая жизнь, лучше прежней. Как же она ошибалась.

«Куда теперь?» – думала она, смотря бесцельно себе под ноги. Вспомнив о подруге, которую ей когда-то пришлось приютить на несколько дней, она набрала её номер.

– Наташ, привет! Это я. Слушай, Наташ, так получилось, что мне сейчас пойти некуда, ну, жить, может приютишь, хотя бы на несколько дней?

– Что случилось? – удивлённо спросила Наташа. – Он что, тебя выгнал? А Соня как же?

– Он проиграл. Нас попросили из квартиры. Жить нам теперь негде.

– Как так? А как же Соня? Это законно вообще?

– У меня сейчас голова кругом, я не знаю. Мне нужно сейчас куда-то временно съехать. Я боюсь уже здесь оставаться. Мне дали неделю, но сама слышала столько случаев, а вдруг придут, вломятся, ну, как я могу защититься?

– Я понимаю, – Наташа вздохнула. – Тебе надо было раньше от него бежать, может всё было бы по-другому. Знаешь, я бы приютила тебя, временно конечно, но у нас тут и так сейчас полно народу. Родители в отпуск приехали, так что у нас тут сейчас не развернёшься. Слушай, а ты в ней разве не прописана?

– Я же прописана у бабушки в деревне. Я специально так, чтобы дом не пропал, думала продам. Дом, правда, старый, полуразвалившийся совсем.

– Ну, так продай, чего теперь-то держать?

– Продать-то можно, только за неделю разве управишься? Да и место такое, быстро не продашь.

– Ну, а если туда… временно?

– Наташ, ты хотя бы его видела? Там крыша в трёх местах течёт, да и пол вот-вот провалится. Дому сколько лет.

– А чего ты раньше-то его не продала?

– При нём? Он бы проиграл.

– Вот скажи мне, на что ты рассчитывала, столько лет живя с ним?! Чего ты раньше уйти не могла?!

– Теперь уже поздно говорить об этом. Дочку было жалко, она к отцу привязанная. Он хотя и игрок, но дочь любит. Он же бросал, не раз, а потом по новой. Первый, второй раз простила, но больше не выдержала, – вздохнув ответила Лариса. – Ну, ладно, извини. Слушай, Наташ, а может есть у кого квартира, ну, нам снять бы. Ты там ничего не слышала?

– Нет, ну, я поспрашиваю конечно, может чего найдётся. Не переживай, может ещё всё наладится. Ну, давай, я позвоню попозже.

– Ладно, пока, – Лариса, отключив телефон, посмотрела в окно. – Может, – повторила она слова Наташи, грустно усмехнувшись.

***

Во время перерыва Лариса подошла к Сергею, водителю погрузчика и другу её брата Виктора.

– Слушай, Серёж, а ты вроде говорил, что у тебя сосед квартиру сдавал? Нашёл кого уже?

– Да, семья какая-то, молодые. А тебе зачем? Тоже кому ищешь? – он удивлённо посмотрел на неё. – Неужто себе? Он чего… Опять проиграл? Теперь уже и… – Сергей вопросительно посмотрел на неё.

– Ну… В общем да, – Лариса вздохнула. – Слушай, а ты не знаешь, никому участок не нужен? У тебя же родни полно, по разным городам, может, у кого знакомые хотят купить?

– Тот дом, что ты продаёшь, мало кто купит. Деревня на отшибе, до посёлка три километра. Нет, – он махнул рукой. – Бесполезно это. А чего деньги очень нужны? Ты же вроде развелась с ним?

– Развелась, а долги остались.

– Слушай, Ларис, ты очень-то не убивайся, с домом я поспрашиваю, так, на всякий случай. Может кому и всучим, – тихо, наклонясь к ней, добавил он.

Выйдя с работы, она набрала номер Наташи.

– Слушай, Наташ, можешь сегодня Соню забрать?

– Да какие проблемы, заберу конечно. Случилось чего?

– Да нет, всё нормально. Просто дела есть, сама знаешь, теперь придётся побегать.

– Понимаю. Ладно, не переживай, Соньку я заберу, если надо будет, у себя оставлю, не впервой. Давай, удачи.

– Спасибо.

Отключив звонок, Лариса подошла к остановке. Кто такой Леонид она знала. Как рассказывал ей Слава, они когда-то начинали вместе бизнес, но постепенно всё перешло к нему, а Леонид остался на вторых ролях. Строительная фирма, специализирующаяся на строительстве деревянных построек, домов из бруса, располагалась в одном из промышленных районов, туда она и направилась. Решила хотя бы попытаться поговорить с этим самым Леонидом.

Небольшое здание бывшей конторы уже закрытого завода, находилось примерно в километре от фабрики, на которой работала Лариса. Выйдя из автобуса, она некоторое время постояла в нерешительности, но отчаяние из-за сложившегося безвыходного положения, в котором они с дочкой сейчас находились, заставило её всё-таки собраться и решительно шагнуть за порог. Зайдя в здание, она огляделась. За небольшим столом, стоявшем в углу, сидела женщина.

– Здравствуйте, а Леонид сейчас у себя? Мне нужно с ним поговорить.

– Леонид Алексеевич у себя, – строго, с интересом, посмотрев на неё, ответила женщина. – Он ещё не уехал.

– Мне бы с ним поговорить.

– Его кабинет на втором этаже, – оглядев её с ног до головы ответила женщина.

– Спасибо, – ответила Лариса, бросив на женщину злобный взгляд.

Поднявшись на второй этаж, сразу за лестницей она заметила приоткрытую дверь. Заглянув в неё, Лариса увидела сидевшего за компьютером мужчину лет сорока.

– Извините, вы Леонид? – растерянно спросила она, зайдя внутрь.

– Он самый. А вы ко мне? – посмотрев на неё спросил он. – Вы насчёт работы? Проходите.

– Вообще-то нет. Я Лариса, бывшая жена Вячеслава.

– Надо же, – усмехнулся Леонид, пробежав по ней взглядом так, что Ларисе стало как-то неловко. – Догадываюсь, зачем пришли.

– Я хочу попросить отсрочки, если можно? Понимаете, у меня есть дом, мне его бабушка оставила, правда, он в не очень удобном месте, покупателя быстро не найдёшь, но я найду, просто мне нужно время…

– И вы хотите, чтобы я вам его предоставил? И сколько же вы хотите? В какой срок хотите уложиться?

– Месяц-два.

– А если не продадите? Где гарантия?

– Я продам.

– В неудобном месте? – усмехнувшись спросил он. – А если я не согласен? Гарантии ведь нет, что вы мне долг отдадите? Да и муж ваш… Кто ему даст в долг? Он всем должен. Так что, извините, – он развёл руками. – Хотя, – Леонид снова беззастенчиво оглядел её сверху до низу. – Можно попробовать договориться.

– Привыкли всех покупать? – зло бросила Лариса. – Только во мне ошиблись. Я не продаюсь!

Леонид, уже с интересом, снова посмотрел на неё.

– У меня маленькая дочь. Жить нам, кроме этой квартиры, негде. У меня большая семья, и все живут в одной квартире, я к ним не могу прийти, – она уже с надеждой посмотрела на него.

– Я вас понимаю, как бы вам не показалось это странным. Я тоже когда-то остался без всего, и не по своей вине, хотя, отчасти, наверное, всё-таки по своей. Вам надо было лучше смотреть, когда замуж выходили.

– Что теперь говорить. Да, я ошиблась, но я не жалею, потому что у меня теперь есть дочка. Хотя может вам этого не понять!

– Почему же? У меня сын есть. Только и вы меня должны понять, я потерял крупную сумму, а кто мне теперь вернёт эти деньги?

– Я верну вам эти деньги, только дайте мне время.

– У вас есть неделя, точнее уже шесть дней. Пока будем придерживаться этого, а там посмотрим. Всё, – Леонид снова уткнулся в компьютер, давая понять, что разговор окончен.

Лариса вышла из кабинета. Мужчина некоторое время в задумчивости смотрел на дверь. Через несколько минут к нему зашёл Алексей.

– Ну и?.. Чего она хотела?

– Отсрочки просила. Слушай, Лёха, узнай мне всё, что сможешь про неё.

– Что, так заинтересовала? – усмехнувшись спросил он, сев на край стола.

– Зря ухмыляешься. Удивительно, но мне кажется, мужу своему… бывшему, она не пара… – Леонид недовольно посмотрел на Алексея. – Я хочу всё про неё знать. Обещала долг отдать.

– Ладно, узнаю, – внимательно посмотрев на него ответил Алексей.

Глава 3

– Слушай, Ларис, я всё-таки не понимаю, как ты с ним, с таким, так долго жить могла? О чём ты думала? – Наташа развела руками.

– Он же не всегда такой был. Он целый год держался, понимаешь? Никаких подозрений. Я думала, наконец-то жизнь наладилась, муж, семья. Деньги приносил домой, если и задерживался, так это и раньше было, по работе. Я бы догадалась, если бы опять… Это потом, он опять стал грубым, злым, и деньги пропадали, вот тогда я и поняла – надо подавать на развод, больше ждать нечего.

– Ну, ты, подруга, даёшь, – покачав головой ответила Наташа. – Ладно был бы мужик стоящий, а тут… Ну, чего ты в нём нашла? Нет, я тебя не понимаю, – она снова покачала головой. – А как он мог отдать квартиру, если там дочь прописана?

– Он обещал оставить квартиру Соне. Я со всей этой суматохой, с переездом, как-то отвлеклась, голова кругом шла, совсем всё вылетело из головы. Я думала, он прописал её в этой квартире, – Лариса с отчаянием посмотрела на подругу. – А он оказывается, у меня за спиной, прописал дочь в ту маленькую квартиру, в которой он сейчас живёт. Это не квартира, это сарай какой-то, маленькая, холодная, в аварийном доме. Эта квартира когда-то принадлежала его матери, но она переехала к сестре. Она когда-то просила прописать Соню там, чтобы квартира не пропала, только я была против. Всё-таки собирались покупать новую, а дочка отдельна прописана будет, как-то это неправильно, – она задумчиво пожала плечами.

– Господи, Ларис, ну, что ты за человек!? Он у тебя за спиной, спокойно, аферы проводит, дочь в них использует, а ты смотришь на него с обожанием. О чём ты думала? Тебе давно надо было бежать! Зачем ты его простила, в прошлый раз!?

– Чего теперь говорить? Поздно уже, ничего не исправишь, – Лариса вздохнула, опустив голову.

– Ты хотя бы понимаешь, чем эта ситуация тебе грозит? Он же у тебя может Соню отнять. Ты же прописана в том бабушкином доме, сама же сказала – он полуразрушенный, старый, если службы узнают про это, они её отберут, сейчас это быстро делается. Если, не дай бог, узнают, в каких условиях дом… Понимаешь меня? А он, вполне, может её забрать. Дом хоть и аварийный, но жить там вполне можно, люди живут, а у тебя есть гарантия, что он этим обстоятельством не воспользуется? Получается, прожив с ним несколько лет, ты фактически так и не узнала его, и чего от него ждать тоже не знаешь.

– Но мы можем найти жильё, хотя бы временное, – растерянно ответила Лариса, посмотрев на подругу.

– А если нет? Да и вообще, так и будешь по квартирам мотаться? Нет, тут надо что-то делать.

– И что ты предлагаешь?

– Ну, если ещё и Сергей взялся тебе помочь… Он может и поможет, этот любую хрень продаст, вот только скоро ли? А продавать надо и покупать квартиру или договариваться с этим, как его там?

– Леонид.

– Леонидом. Вот так вот.

– У меня ещё есть время. Я что-нибудь придумаю.

***

Подъезжая к дому Леонид с удивлением заметил идущую по тропинке Ларису. Проехав несколько метров, он остановился, и, оставив машину на стоянке торгового цента, быстро пошёл в ту же сторону.

– Лариса! – окликнул он её, догнав уже около небольшой детской площадки.

Лариса резко развернулась, с удивлением посмотрев на мужчину.

– Вы? Что вы здесь делаете? Вы следите за мной? – она со злобой в глазах посмотрела на него

– Вообще-то я живу тут недалеко, – Леонид кивнул в сторону.

– Надо же, какое совпадение. А вы в своей квартире? Или тоже…

– Думаете, я у всех квартиры отбираю?

– Может и не у всех, – Лариса отвернулась, посмотрев на маленькую девочку, бежавшую к ней.

– Это ваша? – кивнув на девочку, спросил Леонид.

– Да – это моя дочка, которую вы оставили на улице.

– Во-первых, не я, а ваш муж. Все претензии предъявляйте к нему. Хорошего вы человека выбрали, оставил вас ни с чем, не подумав даже о ребёнке, – он снова кивнул на девочку. – У меня тоже ребёнок есть. Если я всем всё прощать буду, на что его кормить тогда?

– Не думаю, что у наших детей много общего.

– Зря, у них как раз много общего. Ну, и как с домом? Есть уже покупатели?

– У меня ещё есть время.

– Посмотрим. Удачи вам с домом, – Леонид, с улыбкой подмигнув девочке, пошёл обратно к машине.

Соня в ответ улыбнулась и, помахав ему рукой, побежала обратно на площадку.

Сев в машину, он со злостью ударил по рулю, и, развернувшись, поехал не к дому, а в сторону посёлка, где жили родители с его сыном. Проезжая мимо соседней улицы, он заметил пристально следившую за его машиной женщину, и, вывернув руль, подъехал к ней.

– Ты опять здесь? – открыв деверь и со злобой посмотрев на неё спросил Леонид. – Ты следишь за мной? Чего тебе надо?

– А почему ты думаешь, что я слежу именно за тобой? – женщина посмотрела на него. – Почему я не могу, например, сходить в торговый центр? Мало ли что мне здесь нужно.

– Торговый центр дальше, если ты забыла. А здесь мой дом – это ты, судя по всему, не забыла.

Леонид вышел из машины.

– Сядь в машину! – подойдя к ней он больно схватил её за локоть.

– Отпусти меня! – она попыталась вырваться из его мёртвой хватки. – Не трогай меня!

– Сядь сказал! В машине поговорим! – дёрнув её за руку, со злобой проговорил Леонид.

Женщина уже безропотно села в машину.

– Чего ты хотела? – положив руки на руль он посмотрел на неё.

– Ты у меня сына забрал! Может, я хочу его вернуть! – женщина с ненавистью посмотрела на него.

– Ты? – Леонид усмехнулся. – Денег надо? Ты же только в этом случае вспоминаешь о нём. Опять не хватает?

– Я хочу увидеть сына! – настаивала она.

– Ты его не увидишь! – сквозь зубы процедил он. – Уясни это раз и навсегда. Он тебя даже и не помнит уже. Зачем ты ему? И вообще… Если ты забыла, Люда… Ты его сама мне отдала, с большой охотой. Так что теперь у тебя нет сына. Денег я тебе дам, так, из жалости и домой отвезу, но больше, чтобы я тебя тут не видел!

– И что ты сделаешь? – Люда усмехнулась.

– Люда… Не забывай, у меня большие возможности. Живи спокойно. Пьёшь – пей, твоё дело, только хватит уже людям жизнь портить!

Леонид, ещё раз окинув её взглядом, завёл машину.

– А она кто? – Люда кивнула в сторону. – Ты уже ему мать нашёл?

Леонид резко затормозил.

– Ты следишь за мной? Ты кто такая?! Ты всего лишь моя бывшая жена, не больше! И если влезешь в мою жизнь… Сильно пожалеешь. И не только ты. Ты всё поняла? – повернув голову, он пристально посмотрел на неё.

– Ты угрожаешь?

– Нет, предупреждаю. У тебя всё? Вот тебе деньги, – он, достав из кармана бумажник, бросил ей на колени тысячу рублей. – Этого тебе хватит! А теперь убирайся! Сама доедешь!

Люда нехотя вышла из машины, сильно хлопнув дверью на прощание.

Глава 4

Опустив голову и не замечая ничего вокруг Лариса подошла к подъеду.

– Лариса!

Женщина испуганно обернулась.

– Ты что здесь делаешь? Мы уже всё обсудили, теперь какие ещё сюрпризы ты мне приготовил? – она с ненавистью посмотрела на бывшего мужа.

– Ларис, давай не будем тут всё обсуждать, – он, оглядевшись, окинул взглядом окна нижних этажей. – Давай отойдём.

– Зачем? Что нам с тобой ещё обсуждать? У нас что-то есть общее?

– Я помочь хочу, – Слава виновато посмотрел на неё. – Да и… У нас же дочь.

– Дочь?! У нас? Это у меня дочь! А у тебя нет! Ты же забыл про неё! Ты разве думал про неё, когда всё проигрывал?! А теперь вспомнить решил?

– Ларис, я правда помочь хочу. Я знаю, что виноват. Я верну долг.

– Как? Осталось несколько дней. Где ты найдёшь деньги? Снова надеешься выиграть?

– Я сейчас не играю, – Слава опустил голову. – Может вам пока пожить в той квартире? Там же всё-таки Соня прописана.

– В аварийном доме? С соседями-алкоголиками? Нет! Хватит! Мне надо было раньше от тебя уйти, всё было бы по-другому. Я продаю дом, я сама решу свои проблемы… Точнее твои. Которые теперь, к несчастью, свалились на меня. Да и не вернёшь ты свой долг, не сможешь…

– Ларис, я верну. Дай мне только шанс всё исправить. Я обещаю, что долг выплачу.

– Как? Да и слышала я уже твои обещания, и не раз… Да и как я могу тебе доверять? Ты вот про этот долг помнишь, а про главный свой долг давно забыл. У тебя, прежде всего, долг перед дочерью, о которой ты, как отец, должен был заботится, а ты её оставил ни с чем. Так что нам с тобой говорить больше не о чем. Я всё решу сама.

***

– Д-а-а, Ларис… – положив руки на руль, Наташа ещё раз посмотрела на дом. – Я, конечно, не ожидала увидеть вполне сносный дом, но, чтобы настолько всё плохо было… – она покачала головой. – Не думала, что он в таком плачевном состоянии.

– Два покупателя уже отказались, – Лариса, вздохнула, посмотрев на старый бабушкин дом. – Но ведь дом-то снести можно. И вроде место ничего, земля хорошая, но стоит в отдаление, добраться без машины тяжеловато. Да и участок уже зарос прилично. Но и это-то поправимо… Только вот, всё равно не покупают.

– Слушай, а чего ты раньше его не продала? Могла бы как-то в обход, что ли, Славки. В то время кто-то бы купил. Это сейчас как-то интерес стих, а тогда…

– Понимаешь, тогда, тут на поле, возле деревни, строительство коттеджей планировалось. Думала, вот построят, соединят с деревней, можно и продать. Кто же знал, что так всё и останется только на бумаге.

– Ну, и что же дальше будешь делать? – Наташа посмотрела на подругу.

– Надо ещё раз поговорить с Леонидом. Он вроде не такой уж и чёрствый. Может, всё-таки войдёт в положение.

– Может, вроде – это только предположение, а тебе надо уже сейчас думать о завтрашнем дне… Ты нашла квартиру?

– Нет ещё. Ты знаешь, всё некогда было.

– Ну, ты даёшь, подруга, – Наташа удивлённо покачала головой. – Ларис, ты вообще, как будто с другой планеты прям. У тебя времени в обрез, а ей всё некогда!

– Ну, я правда зашилась с этим домом, да и… Всё это, как гром среди ясного неба. Ну, войди в моё положение, – Лариса посмотрела на неё. – Ты бы как отреагировала? Для меня всё это и правда – как гром среди ясного неба.

Они обе вздохнули, ещё раз посмотрев на дом.

***

– Лариса в тот дом ездила. Место, я тебе скажу… – Алексей покачал головой, посмотрев на Леонида.

– Какой дом? – не понял он, оторвавшись от монитора.

– Ну, ты же просил узнать про неё? Вот я и узнал, что мог или тебя она уже не интересует?

– И что узнал?

– Работает на новой фабрике. Узнал, где тот самый дом, который она продать надеется. Местечко конечно так себе, не думаю, что быстро продаст. Больно уж отдалённо и неудобно расположено, даже дачников там немного.

– Слушай, я думаю надо бы самим посмотреть, так, на всякий случай.

– Думаешь вместо квартиры? – Алексей усмехнулся. – Ей не удастся, ты сможешь?

– Всё равно, я хочу посмотреть, что за дом такой.

– Я смотрю, она у тебя из головы не выходит? Это неспроста.

– Меня с ней теперь многое связывает. Я деньги хочу вернуть.

– Только ли поэтому?

– Ну, а если даже не только поэтому? И что? Я свободный, – Леонид с усмешкой развёл руками.

– Только у неё к тебе особое отношение, думаешь, при таких обстоятельствах у тебя что-то получится?

– Так, закончили с этим, – он недовольно посмотрел на Алексея. – Оставим мою личную жизнь в покое. Поехали, покажешь, где этот дом. Может у меня план есть? Так, кое-что созрело. Посмотрим дом, а там будет видно.

***

Зайдя в квартиру, Галина с какой-то брезгливостью оглядела интерьер.

– Слушай, Люд, как ты здесь живёшь? Тебе не надоело?

– Ну, а что ты мне предлагаешь? – Людмила внимательно посмотрела на неё. – Лёня отнял всё. На что мне рассчитывать? Кто же мне поможет? – она усмехнулась. – Да и зачем?

– Ну, да, конечно, – Галина окинула её взглядом. – Кстати, о твоём бывшем муже… Тут к нему одна интересная дама приходила… – усмехнувшись, она подошла к окну, отодвинув выцветшую занавеску, задумчиво посмотрела на открывшийся пейзаж.

– Ну, и что? Мне-то какое дело.

– Её зовут Лариса, – женщина резко повернулась, снова посмотрев на Людмилу. – И она… Бывшая жена Славы… Теперь тебе до неё есть дело?

– Я тебя не понимаю, – она с удивлением посмотрела на подругу. – Что ты хочешь этим сказать?

– Да разговор у них был, явно не о его работе. Думаю, ему снова перепало от Славки, – Галина снова усмехнулась.

Людмила бросила на неё злобный взгляд.

– Слушай, а почему ты решила, что у них какие-то отношения? Ну, пришла к нему какая-то девка, пусть и знакомая… И что? Отчего такой вывод? – всё ещё не сводя с неё недоброго взгляда спросила она.

– Судя по последнему вопросу, за Лёнькиной жизнью ты всё-таки следишь.

– У меня есть определённый интерес, – недовольно буркнула Люда, отвернувшись. – Ты мне на вопрос ответь… С чего ты решила, что у них отношения?

– Что-то редко лично к нему приходят посетительницы. Да я же говорю, не похоже, что у неё к нему деловой разговор. Явно не ради нашей продукции она к нему пришла.

– Я всё равно сомневаюсь. Он теперь мало кому верит.

– И что? Он мужчина. Мужик без женщины не может, а он молодой, думаешь завести себе никого не захочет? Ты-то сама что делать собираешься?

– А что я теперь могу? – зло бросила Людмила. – Я же тебе сказала, он мне весь кислород перекрыл, мне теперь или ему подчинится, или срок.

– Ну, хотя бы отомстить можешь. Разве он этого не заслуживает? – злорадно сказала Галина.

– Ты лучше скажи, он про тебя ещё не узнал?

– Если бы узнал, не думаю, что я бы работала у него… Так что можешь быть спокойна. Про сына-то узнать не хочешь?

– Да ладно, – махнула рукой Люда. – Мне бы хотя бы часть денег вернуть. Думаешь, он помнит обо мне? Да он всё сделал, что бы сын меня совсем забыл. Да и сын нужен был ему, я же, можно сказать для него его родила.

– Дура ты! Хотя бы какие-то деньги на ребёнка сейчас получала бы!

– Слушай, ладно, хватит! – вспылив, Людмила махнула рукой. – Ты выпить хочешь? – нервно дыша, она посмотрела на подругу.

– Пьёшь? Бросала бы ты это дело, так совсем сопьёшься.

– Чего ты понимаешь? Мне после Алексея совсем жить не хочется, только вот ему бы отомстить за всё и спокойнее будет. Ты сына не теряла, тебе не узнать никогда, какого это! Не хочешь? Я сама с собой выпью, мне всё равно.

– Дура ты! – Галина покачала головой, забрав бутылку у Людмилы. – Хватит тебе уже.

– Одну заберёшь, я ещё куплю! – крикнула она, забившись в истерике.

– Хватит ныть! Успокойся! – она поставила бутылку на столик. – Я к тебе не посплетничать пришла. Я кое-что придумала.

Подняв голову, Людмила с интересом посмотрела на неё.

Глава 5

Выйдя из машины мужчины остановились, окинув взглядом старый, выцветший деревенский дом.

– Это и есть её дом? – кивнув на него спросил Леонид, посмотрев на Алексея.

– Да. Это и есть тот самый дом, который она надеется продать, – без радости ответил он.

– Пойдём хотя бы посмотрим, чего он из себя представляет.

Они вышли из машины и, подойдя к калитке, ещё раз окинули дом взглядом.

– Закрыто. Ну, что, вспомним детство? – с усмешкой спросил Леонид. – Лазил всё-таки по садам, навык ещё не пропал?

– Ну, а как же. По садам не лазил, считай деревенского детства не видел, – с такой же усмешкой ответил Алексей. – Только и мы уже не маленькие, весим прилично. Боюсь забор нашего напора не осилит, – он слегка толкнул забор, который от такой наглости чуть накренился.

– Опа! Ты поосторожней. Твоей хватки и железный забор, боюсь, не выдержит, а тут такое гнильё. Давай всё-таки естественным путём попытаемся, – Леонид чуть надавил на калитку, и она со скрипом широко распахнулась, сорвавшись с одной из петель.

– Ну, ты бык. Ко мне претензии, а сам? Мало тебе всех этих судов, теперь ещё, глядишь, за частную собственность отвечать придётся.

Они прошли к дому.

– Вроде крепкий, – постучав несколько раз по стене сказал Леонид.

– Если давить, как на калитку не будешь, – усмехнулся Алексей, кивнув в сторону калитки, – вполне ещё годик простоит.

– Молодые люди! – внезапно откуда-то сбоку раздался женский голос. – А вы покупатели, что ли?

– Ну, да. Мы дом посмотреть. А уже нашлись другие, что ли? – Алексей подошёл к забору.

– Да нет. Места у нас красивые конечно, но многих смущает, что далеко уж больно. Хотя некоторые покупают. Мол, от шума городского устали, а тут тишь. А вам надо с Ларисой связаться, она владелица дома.

– Да мы в курсе. Мы просто посмотреть хотели, у нас покупатели есть, вот хотели посмотреть, что за место, купят ли.

– Земля тут хорошая, да и рыбы в реке полно, если кто любит это дело.

– Да? Ну, учтём. Спасибо, что рассказали. Мы тогда пойдём, – Алексей, ещё раз осмотрев дом, пошёл к машине. – Ну, чего? Как думаешь, продать можно? – уже в машине спросил он у Леонида.

– У отца какой-то старый знакомый спрашивал, – он на минуту задумался. – Хотя…

– Чего высчитываешь?

– Да вот думаю… Знаешь… Я хочу все долги с него спросить.

– Мы же ему, вроде, срок дали? Думаешь, не расплатится?

– Надоело ждать, – с хитрой усмешкой ответил Леонид. – Ты в курсе, что у Славки ещё одна квартира есть?

– Какая квартира? – Алексей удивился. – Откуда эта-то? И Людка не знает, как я понимаю, про вторую квартиру? Представляю, какая война бы началась тогда, – он усмехнулся.

– Даже Лариса не в курсе, не то, что Людка. У них теперь окончательно всё, она его под зад коленом. Людка сейчас злющая, такой план сорвался. На него всех собак вешает. Они всё так продумали, а он им все карты сорвал.

– Слушай, а чего ты её не прижучил? Так и простил? Из-за сына?

– Мне не её голова нужна, – Леонид задумчиво посмотрел через стекло.

– Ну, ясно, – Алексей также задумчиво посмотрел на дом. – Пока с этим туго… Слушай, а он сейчас в этой квартире живёт?

– Нет. Сейчас он не в этой квартире живёт. А то ли в квартире родственника какого, то ли ещё кого, но всем рассказывает, что квартира его личная. Мать его не принимает, простить не может, да и живёт она у сестры.

– Вот жулик, а, – он покачал головой. – Слушай, сколько у него вообще нежвижимости-то? И откуда столько? Это всё… – Алексей вопросительно посмотрел на Леонида.

– Да кто его знает, – Леонид пожал плечами.

– Значит, снова химичит?

– Может быть. Сам знаешь, химичил он и раньше.

– Ну, а всё-таки? К чему ты вообще клонишь?

– Он же нам здорово должен? Так? – он посмотрел на Алексея.

– Ну, так.

– Квартира, в которой сейчас Лариса с дочкой живёт, уйдёт полностью в счёт погашения этого долга, но за ним остаётся, как ты помнишь, ещё один долг, – он уже с хитрой усмешкой посмотрел на друга.

– Ну, и причём тут дом? – Алексей кивнул на дом.

– Этот, другой долг, он нам так просто не вернёт, денег-то нет, – Леонид развёл руками. – И никто взаймы ему уже не даст. Ну, а если мы попросим у него ещё и другую квартиру? – он посмотрел на друга. – Ловишь мою мысль?

– Более-менее.

– Квартира Ларисы стоит дороже, чем мы предполагали, но все долги она всё равно не погасит, только половину второго долга. Хотя мы ему и дали срок, но… Он явно тот долг нам не вернёт. Во всяком случае в ближайшее время точно…

– То есть, как я понимаю, ты хочешь получить обе квартиры… И как я понимаю в обмен на вот это? – Алексей рукой показал на дом.

– В общем, да.

– Ну, и зачем? Долг-то останется. И вообще, как ты собираешься его уговорить, так сказать?

– В общем так… Вот эта хрень, – Леонид показал пальцем на дом, – стоит сущие копейки, дорого её не продашь. Вторая квартира стоит, конечно, подешевле Ларисиной, но тоже хорошие деньги. Ну, и… Ладно, так и быть… Прощу ему часть. Ради такого можно пойти на небольшие убытки. Он, конечно, будет упираться… Но мы его уговорим… – Леонид, усмехнувшись, посмотрел на Алексея – Ты это умеешь, ребят попросишь. И он приобретёт у нас вот эту развалюху, в счёт погашения всех долгов сразу. – он кивнул на дом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.