# Волшебные рассказы

Сергей Евгеньевич Тарасов

Говорят, что чудес не бывает. Но все ошибаются. Я получил подарок инопланетян – звездную печку, и кое-что, про которое мне запретили говорить…

© Сергей Евгеньевич Тарасов, 2024

ISBN 978-5-0062-6656-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## Волшебные рассказы. Оглавление

1.Страшное место
2.Сонное месторождение
3.Фантастика
4.Звездная печка
5.Старый ковер-самолет
6.Старая избушка на куриных ножках
7.Пещера с оружием
8.Золотой колодец
9.Волшебные очки
10.Аметистовые друзы

## Страшное место

Дни летели один за другим, и мы обошли все, что было рядом, все легкие маршруты. Остались только несколько, которые были далеко и безо всяких дорог, по которым к ним можно было поближе подьехать. На них стали отправлять меня, – я был самым опытным, и везучим геологом и удача меня не покидала. Даже, когда мне не удавалось отыскать приличную аномалию, в пробах, которые я отбирал из обнажений в эти дни, оказывались большие концентрации полезных химических элементов – серебра, золота и редких металлов.

Один из маршрутов мне запомнился на всю жизнь. Оставив машину с водителем на лесной поляне, среди глухой тайги, мы с рабочим отправились по небольшой лесной просеке вглубь леса. Наступила осень, лениво падали листья, в лесу было тепло, тихо и мирно. Мы с рабочим добрались до места, где начинались песчаники и надеялись на находку этой породы с минералами урана. Но треск в наушниках был тихим и монотонным. Впереди, судя по карте, нас ждал заболоченный участок леса. Прошедшее лето было жарким, и высушило в нем всю воду. В русле маленького пересохшего ручья, который нам составил компанию, – мы шли по его руслу, были видны многочисленные окатанные обломки и глыбы песчаника. Из некоторых я брал небольшие образцы.

Когда начали идти по узкой визирке, через это болото, крики и пение птиц оборвались, и мы двигались в полной тишине среди похожих друг на друга березок и осин. Даже комары и мошка пропали. У меня появилось ощущение, что попали в какое-то опасное место, в котором нас, кроме беды, ничего не ждет. Солнце скрылось в какой-то серой пелене, и мы брели вдвоем с рабочим в сумерках. Тишина давила на уши, и я невольно стал оглядываться на каждом шагу, ожидая внезапного появления медведя, или какого-то еще зверя. Если бы вдруг выскочил медведь, или какое-то сказочное чудовище, я бы не удивился этому. На одной из осин сбоку от визирки висел старый, весь в ржавчине дорожный знак, с красным восклицательным знаком. Я его понял, как сигнал опасности, поданным нам кем-то, кто побывал тут до нас.

Мне надо было пройти по этой заболоченной межгорной низине километра три, чтобы потом можно было с уверенностью сказать, что здесь и не пахнет ураном. Но слишком страшным казался мне этот заболоченный лес. Я верил в свою интуицию, и доверял ей всегда. Мне не следовало испытывать терпение из-за встречи с чем-то странным и страшным. А эта заболоченная низина с одинаковыми березами и осинами на меня наводила ужас. Висела в воздухе какая – то постоянная нам угроза. Мы с рабочим, молодым пареньком после школы, прошли по этому странному месту в ускоренном темпе всего километра два, и я не выдержал, повернул назад.

Мы вернулись назад, к началу высохшего болота. Там светило солнце, пели многочисленные лесные птицы, и не чувствовалось никакой опасности. Было время обеда. Пообедав, поспешили к машине, которую оставили в лесу. На месте, где мы ее оставили, машины не было. Отыскали ее на соседней поляне, метрах в трехстах дальше. Водителя так заклевала мошка, что он нашел место, где гулял ветерок, и переехал туда.

Вернулись домой на базу вечером, усталые, но целые и невредимые. Чему я был очень рад. Такого странного и страшного места я не встречал раньше, и был рад, что наш маршрут закончился благополучно.

Даже сейчас, когда я пишу этот рассказ, мне вспоминается каждая минута, которую я провел в этом странном и страшном месте, и по моей коже ползут мурашки. Мне кажется, что я тогда благополучно сбежал от какой-то беды, которая меня ждала этом высохшем болоте.

## Сонное месторождение

Склоны большого горного хребта были усыпаны свежим снегом, из которого то тут, то там торчали маленькие ели. С ними у меня вечно были проблемы. Разогнавшись по склону горы на своих широких лыжах, с радиометром в руках вместо лыжных палок, я ехал вниз, и тут они неожиданно вырастали предо мной, как чертики из табакерки. Приходилось тормозить, когда они появлялись прямо перед тобой, но, как правило, уже было поздно, и доезжал я до этого маленького леса уже на своей заднице.

Издали, со склона, они казались обычными елками, но на самом деле были настоящими елями, только маленькими ростом. Постоянные ветра не давали им расти в высоту, и она у них была всего метра два. Росли они мелкими группами по пять – десять деревьев, тесно смыкая свои кроны, и через этот маленький лес размерами в несколько квадратных метров было невозможно пройти, так много было переплетающих веток. Хоть они были всего два метра в высоту, стволы у них были мощными и толстыми. Когда здесь случались снегопады, их вообще не было видно – один большой одинокий сугроб, из которого торчала вершинка ели, или несколько.

Я ехал мимо этих коварных елей с работы – на одном из склонов невысокого горного хребта обнаружилось рудопроявление урана, которое надо было хоть чуть-чуть вскрыть шурфом, чтобы посмотреть на урановую руду. Шурф был заложен несколько дней назад, и каждый день я его углублял.

В конце концов, мне надоело выкидывать из него снег, и пришлось сделать маленький штрек ниже по склону, а устье шурфа закрыть листом железа, чтобы снег даже и не думал падать на урановую руду.

В шурфе было тепло, и я копал вниз и вширь, пока не получилась небольшой грот, посредине которого торчала большая шишка урановой руды. Основание этой большой урановой шишки было широким, и, очищая лопатой забой шурфа, я с удивлением обнаружил, что руда видна не только в забое, а ее кусочек был еще в одной стенке шурфа. Из-за любопытства я копнул эту стенку, еще раз, и потом в азарте работы у меня получился небольшой штрек, дно которого было выстлано рудой. В конце его руда исчезала. Во всяком случае, на стенке ее не было видно. Пришлось выяснять, куда она делась, и пробить небольшой шурф на дне этого штрека.

Копалась темно-коричневая глина легко, и скоро я выяснил, что руда не кончилась, она просто сместилась на несколько десятков сантиметров вниз и после этого снова начала подниматься.

Когда горные работы подошли к концу, то в результате их у меня получилось два грота, в которых торчали две урановые шишки из массивной руды. Первый был маленьким, а второй побольше – почти три метра в диаметре. В последнем гроте был заложен новый шурф глубиной до восьми метров.

Хоть в этом подземелье было тепло, и даже уютно, всегда сохранялась угроза обвала, Пришла пора поставить начальство в известность, привезти образцы руды и пробы – на анализ. Радиометр и концентрометр не могли ничего сказать – они просто зашкаливали.

На этом месте я в очередной раз проснулся. В реальном мире никогда не копал эти шурфы и штреки, и все, даже урановая руда в шурфах, мне снилась. Сон повторялся уже в третий, или в четвертый раз, и лишь менялись маленькие детали и подробности работы. Но главное не менялось – даже контуры этого подземелья с урановой рудой. Склон этого хребта был мне знакомым, и я после пробуждения начинал вспоминать, где это место находиться. Но так и не мог вспомнить. Знакомое до боли место, но я не знаю до сих пор, где это.

## Фантастика

Какая радость, когда после плотного обеда оденешься потеплее, выйдешь в огород, где тебя с топором ожидают напиленные чурки! Но еще большая радость ожидала впереди – когда через полтора часа ты втыкаешь в сосновую чурку топор и идешь домой, скидываешь свои растоптанные валенки, разматываешь портянки, стягиваешь промокший от пота свитер с майкой и идешь в баню. Там, в тазике, уже налита холодная вода, которая образовалась после растаявшего снежного сугроба, которой так приятно смыть пот, и после этого, наконец, причесаться, одеться в американские джинсы, фирменную финскую рубаху и снова сесть за компьютер, чтобы дописать незаконченный фантастический рассказ.

Раньше фантастические рассказы на Руси называли былины, или сказки. Начинались они просто – «жили – были старик со старухой», и так далее. Сейчас такое начало неактуально и не отражает действительности, впрочем, как и все последние поступки и приключения, происшедшие с героями старых былин, сказок – фактически фантастических рассказов в стиле фэнтези. Их сочиняли бабушки и а также некоторые поэты, и писатели, жившие в царстве при царе Горохе. Сейчас все изменилось.

Фантастику пишут все, кому не лень, в разных стилях и всеми доступными методами. Плагиат, по-моему, исчез совсем, или его стало очень мало – легче написать фантастику самому, перед этим прочитав на ночь глядя каталог книг с аннотациями, которые выпускают все известные крупные книжные издательства. Нам осталось совсем немного пождать, когда их начнет писать искусственный интеллект. Было бы интересно узнать, где он раздобудет темы для фантастических рассказов, ведь у него, кроме интеллекта, совсем нет мозгов и жизненного опыта.

Пока это еще не произошло, я спешу сочинить в первый раз в жизни фантастический рассказ, а потом для начала дам его прочитать моим детям и внукам, а потом издам его большим тиражом в крупном книжном издательстве и получу сказочно большой гонорар. Но пока я еще не придумал сюжет для этого рассказа и детям придется подождать, когда ко мне придет муза, или вдохновение. Ждать осталось еще немного.

## Звездная печка

Грибов было уйма: всяких и разных. Я шел по осеннему тихому лесу и смотрел на заросли папоротника, под которыми прятались грузди, красноголовики и волнушки. На склоне Осиновой горы с берез и осин ветер срывал редкие желтые и красные листья. Их еще было мало, но скоро все они полетят гурьбой и покроют всю траву и шляпки грибов. Мое ведро с белыми грибами было почти уже полное, и когда я шел по лесной тропинке домой, то скорее по привычке заглядывал под папоротник в попытках еще найти гриб и ворошил осенние листья носком коротких сапог.

Впереди был подъем, а на гребне возвышенности располагалась старые карьеры, в которых сто лет назад добывали железную руду. В самом глубоком и длинном карьере сохранился мощный пласт лимонита, который постепенно разрушался, и дно карьера было усыпано глыбами железной руды. Рядом с ним были отвалы, и в них, среди глины было много черных тяжелых кусков железной руды. Однажды, когда я в прошлом году собирал здесь грибы, случайно нашел целую кучу не вывезенной железной руды. В радиусе пятьдесят метров было навалено столько больших кусков и мелких глыб руды, что было удивительно, что ее не успели, а может, не захотели, вывезти на завод, чтобы переплавить на чугун.

Вот бы эту железную руду переплавить в какой-нибудь маленькой домне или печке, тогда получилась бы целая куча железа, из которой можно понаделать всяких изделий для хозяйства – гвозди, шурупы, арматуру, листовое железо, и так далее. Но домны или печки у меня не было, и я смотрел на это безобразие с глубокой печалью – чтобы выплавить железо из этой бесплатной руды, надо было потратить уйму энергии или массу дров. Но тогда бы железо просто стало золотым. Но я в глубине души мечтал, что можно было найти какую-то маленькую печку, которую забыли инопланетяне, – когда им надо было срочно изготовить вышедшую из строя деталь своего звездолета. Они сделали эту деталь около этого карьера из железной руды, поставили ее на свой звездолет и улетели домой, на свою планету.

Весь в таких несбыточных мечтах, я спустился на дно карьера и стал, в который раз, осматривать пласт железной руды. Она вся состояла из гидроокислов железа, лимонита – но было много охры желтого и красного цвета. Ее можно было использовать как краску – рисовать картины, красить полы, доски и заборы. Охра в руде встречалась небольшими участками, и в одном таком участке ее было особенно много. У меня скоро намечался ремонт в доме, – надо было выкрасить ворота и железные листы, которыми были они покрыты. Я взял какой-то сучок и ковырнул эту охру, – просто из любопытства – узнать, много ее здесь или нет, и если ее окажется много, то можно ее набрать и сделать краску.

Мой сучок неожиданно провалился в какую-то полость, и я его выпустил от удивления – там, в пласте лимонита, было какое-то пустое пространство. Ведро с грибами я поставил подальше, чтобы не опрокинуть, потом нашел сук побольше, и стал им разрыхлять охру, в которую так неожиданно провалился сучок. Она подавалась легко, и вскоре я расчистил от нее большое отверстие, метра полтора в диаметре. Оно уходило вглубь пласта лимонита на несколько метров, и в глубине этой маленькой пещерки стояло какое-то прямоугольное приспособление, напоминавшее письменный стол, или станок.