Ирина Красовская
Соседка сверху

Глава 1 Неудачный расклад

Пасьянс Klondike не удавался, несмотря на низкий уровень задания. Причём все тузы были открыты. Но валеты прятались неизвестно где, колода не снималась из-за пиковой десятки. От постоянного напряжения затекла правая рука, отдавало тупой болью в плече. Амалия даже не почувствовала, как босые ноги совершенно замёрзли. Она с раздражением отбросила мышку подальше от себя, как будто та была причиной бессонницы и именно из-за неё обычный пасьянс не складывался.

Пять часов утра. Лишь синий экран компьютера светился в тёмной спальне. За окном тишина и февральская темнота. Предполагалось, что все жильцы двухэтажного дома рядом с городской библиотекой спят в тёплых кроватях и видят приятные сны.

Кроме Амалии, её мужа Патрика, и соседки сверху, которые бодрствовали в этот ранний час. Причём каждый тщательно скрывал от других свою бессонницу. Час назад она проснулась от запаха кофе и невнятного бормотания. Выглянув в коридор, заметила тонкую полоску света, пробивающуюся из-под двери гостиной. Предположительно, муж смотрел ночную передачу для любителей футбола.

Уже больше года они спали в разных спальнях. Патрику сделали сложную операцию на позвоночник, после которой он долго восстанавливался. В стандартной кровати шириной 140 сантиметров им было неудобно находиться вместе, поэтому Амалия перебралась в другую комнату. Сейчас его здоровье значительно улучшилось, но муж привык спать один. Лишь иногда просил остаться с ним на небольшое время.

Спальня соседки находилась прямо над ней. У Матильды была ужасная скрипучая кровать и какая-то тяжёлая мебель рядом. Так как периодически по ночам слышался грохот. Когда Амалия спрашивала соседку, зачем та ночью делает перестановку мебели, та лишь отшучивалась и говорила, что ей мерещится. Вот и сейчас раздался скрип, затем что-то тяжёлое упало на пол и как будто рассыпались мелкие горошинки. Амалия явно расслышала ругательства Матильды, но звонить ей или стучать шваброй в потолок пока не решилась.

Видимо, Патрик также услышал стуки, потому что он сразу же выключил телевизор и вышел в коридор. Амалия еле успела закрыть компьютер с незавершенной игрой и одетая прилегла в постель. Муж тихо приблизился к двери её спальни и вслушивался, вглядываясь в темноту. Она старалась ровно дышать, как во сне. Соседка сверху тоже затихла. Ни звука, ни шороха. Все притворялись спящими. Амалия подумала, что если бы мысли могли светиться, то вокруг стало бы светло, как днём.

Муж, шаркая тапками, вернулся к себе, и через минут десять послышался его обычный негромкий храп, похожий на сморкающийся кран. Скорее всего проснётся только в восемь, как всегда.

Ей абсолютно расхотелось спать и играть в пасьянс. Амалия снова села за стол, зажгла уютный абажур и раскрыла трёхстворчатое зеркало, в которое любила смотреться по утрам и вечерам. Порой тихо, а иногда про себя разговаривала со своим отражением. Вглядывалась в светло–карие глаза, пристально искала первые морщинки на слегка округлом лице сорокапятилетней женщины, пока редкую седину в каштановых волосах с приятным медовым оттенком. Как и многие женщины, находила у себя множество недостатков, но стойкий интерес мужчин к её внешности не давал развиваться комплексу неполноценности. Амалия достала из потайного ящика начатую бутылку красного вина и налила в бокал.

Итак, что же произошло за последний месяц? Почему их такая ровная и спокойная жизнь до сего времени изменилась и стала доставлять проблемы? Да и проблемами то эти постоянно нарастающие недоразумения назвать было сложно.

Глава 2 Второй муж

С Патриком она познакомилась десять лет назад, когда пришла работать декларантом в порт Гавра. Несмотря на то, что он был старше Амалии на тринадцать лет, а она замужем, они быстро сблизились. Вместе обедали, ходили в кино, бродили по парку после работы. Через месяц уже не могли жить друг без друга. Она стремительно и непреклонно развелась с бедным Полем, не обращая внимания на упрёки матери, протесты сына-подростка и даже уговоры лучшей подруги Элен. Все знакомые настаивали, что такой скоропалительный служебный роман ни к чему хорошему не приведёт. Прыгнула в неведомые и яркие отношения, как в бушующий океан.

Стоило признаться, что Патрик действительно был очень привлекательным и харизматичным, говорил на нескольких иностранных языках. Высокий, крепко сложенный мужчина, ухоженный, модно одетый, с проницательным взглядом серых глаз, он вызывал только положительные и доверительные чувства у окружающих, причём как у мужчин, так и женщин. Казалось, что и врагов-то у него не было. Даже её сын Алексис довольно скоро привык к новому папе, с которым с удовольствием общался на футбольные темы.

В начале их совместной жизни всё шло гладко. Патрик переехал к Амалии с нехитрым скарбом из пригорода. Так было удобнее. Её служебная трёхкомнатная квартира, оснащённая всем необходимым, находилась в десяти минутах от работы, в белых многоэтажках недалеко от порта.

Но потом она стала замечать некоторые его холостяцкие привычки, на которые раньше не обращала внимания. При разговоре с приятной женщиной, часто держал её за руку. А как он загадочно или ласково обнимал серым взглядом прохожих стройных девушек! Порой Амалии казалось, что даже мама с Элен, попали под его очарование и смотрят на него слишком влюблёнными глазами.

Чувство ревности ей было ранее чуждо, и в тридцати пятилетнем возрасте оно оказалось очень неприятным и мешающим качеством жить счастливо и спокойно. Ведь первого мужа – застенчивого Поля, она никогда не ревновала. А Патрик убеждал, что ей нет необходимости волноваться, ведь она его любимая женщина на всю жизнь. Его ласковая улыбка, нежные и страстные объятия служили тому хорошим подтверждением.

Четыре года назад на работе возникла неприятная ситуация. Патрика обвинили якобы в получении взяток. Прямых свидетелей не было, но ходили слухи. Он, естественно, заверял всех в своей добропорядочности и даже обижался на такое недоверие. Руководство решило не вникать в детали и замять историю. Его перевели в другой отдел. Амалия не верила сплетням, всячески поддерживала мужа и переживала даже больше, чем он.

Но и на новом месте начали происходить странности. Некоторые дамы жаловались ей, что Патрик слишком приставучий, говорит непристойности и приглашает их на свидания, пока она была в командировке. Амалия не знала как реагировать на такие жалобы. Когда она озвучивала супругу эти разговоры, он лишь задорно смеялся и уверял, что ей просто завидуют и хотят увести такого редкого красавчика. Амалия всё больше становилась зависимой от его настроения, слов и женских сплетен. Она страдала и порою плакала в одиночку, но уходить от него не собиралась. Второй муж был ей слишком дорог.

Когда Патрику исполнилось пятьдесят пять лет, его здоровье резко ухудшилось. Сильно болела спина, отдавало в ногу. Он стал более раздражительным и нервным. В этот сложный момент, как снег на голову, на него свалилось наследство умершей тётки – квартира недалеко от Лиона. После недолгих размышлений, они всё же решились переехать в незнакомые края, где не было родных, ни знакомых.

Алексис уже жил отдельно со своей девушкой. Мама не была против. Элен обещала навещать.

Патрик оформил раннюю пенсию по состоянию здоровья. Налегке, с парой чемоданов они прибыли в Шатийон, небольшой городок, спрятавшийся между альпийскими предгорьями.

Невысокие типовые здания ютились в тихом квартале между библиотекой и жандармерией. Продуктовый магазинчик и булочная в пяти минутах от дома, симпатичный парк с прудом создавали идеальный декор тихой, почти деревенской жизни. Амалия очень ценила тишину, чистый не загазованный воздух и спокойных пожилых соседей. Обстановка напоминала пенсионный пансионат и радовала отсутствием соблазнов. Здесь то никто не будет рассказывать сплетен и неприличных историй.

Глава 3 Весёлый Роджер

Под утро Амалия всё же заснула. Ей приснился странный сон, где она играла в шахматы с одноногим пиратом, который напевал пошлые песенки. Она проснулась пол восьмого, уставшая после сна, как после сложной работы.

По обыкновению, завтрак должен быть готов к 8 часам. Для мужа растворимый кофе без кофеина и гренки с солёным маслом. Себе она чаще всего варила овсяную кашу с сухофруктами или заваривала зелёный чай с тартинками и фиговым или сливовым вареньем.

Ровно в восемь заглянула в спальню мужа. Патрик лежал на спине, раскинув руки и ноги в форме звезды и улыбался.

– Доброе утро, милый. Завтрак готов! Ты хорошо спал?

– Прекрасно! Как дитя. Даже не просыпался. Погладь мне спинку, моя сладкая жёнушка. А ты, выспалась?

Амалия неопределённо хмыкнула, не зная, что ответить, и присела на край постели. Патрик повернулся на живот, подложив руки под голову и замурлыкал как кот. Она обняла его за плечи, прижалась, вдыхая такой родной запах. Она его любила безусловно. Он её любимый мужчина на всю жизнь, до гроба. Никто не смеет его забрать у неё.

Поглаживая широкую спину мужа с многочисленными родинками, размышляла, стоит ли задавать вопрос о том, зачем он её говорит неправду. Она же знала, что ночью он не спал, пил кофе и смотрел телевизор. Возможно, не хочет её тревожить. Она не могла признаваться, что у неё была бессонница. Тогда он вполне оправданно может спросить, почему не пришла к нему.

Как обычно, за завтраком они обсуждали новости, которые смотрели по телевизору в гостиной. И снова у Амалии мелькнула мысль, о чём бы они говорили, если бы не было телевизора? Сейчас, когда Патрик почти выздоровел, сюжетом их разговоров перестали быть лекарства, курсы массажа и некомпетентность лечащего врача. Она, несомненно, радовалась тому, что муж себя чувствует намного лучше, но её не оставляли размышления о том, как он изменился за последнее время. А может это не он, а она стала другой.

На обед она предложила приготовить хек в белом соусе с шампиньонами и картофельное пюре. Патрик одобрил меню и устроился в любимом кресле с ноутбуком. Под звуки взрываемых кораблей в “Роджере”, Амалия прилежно готовила сложный соус на основе белого вина, чистила картофель, разрезала филе рыбы на порционные кусочки.

В полдень началась развлекательная передача, которую они всегда смотрели за обедом. Патрик предложил выпить белое сухое вино Эльзаса, прекрасно сочетающееся с рыбой и соусом. После дегустации сыра, муж, глянув на часы, спросил довольно строгим голосом:

– Амалия, у тебя хороший выбор десерта? Матильда заглянет к нам через пару минут.

– Ааааа. Какой десерт? Но я не в курсе. Ты мне не говорил, что Матильда придёт сегодня на обед.

Патрик устало вздохнул, опустив плечи, как будто жена рассказывала невероятные глупости.

– Пффф. Милая, я же тебя предупредил утром. В этот момент ты мне гладила спину и согласилась. Ты не помнишь?

Амалия, вертя в руках бокал с Мюскаде, серьёзно озадачилась. Как так случилось, что она забыла их утренний разговор. Могла поклясться, что он не упоминал имени соседки сверху, но решила не настаивать. Тем более, что в коридоре уже затрещал звонок. Радостно улыбающаяся Матильда зашла в квартиру.

– Амалия, спасибо за любезное приглашение. Мне так приятно, что вы меня не забываете в сложной ситуации. Вам хорошо спалось?

Амалия ничего не ответила, лишь широко распахнула дверь. Матильда, со шлейфом сильно пахнущих цветочных духов, двинулась в гостиную, где тут же уселась рядом с Патриком. Муж, сладко улыбаясь, попросил жену приготовить им крепкий кофе и его любимый десерт с мороженым и вафельками. Амалия пошла в кухню исполнять его просьбу. Сначала она не прислушивалась к тихому разговору мужа и соседки. Но в какой-то момент вдруг услышала довольно громкий шёпот Матильды:

– Патрик, ты что, не видишь, она пьяная.

Глава 4 Десерт

Первым желанием было выйти и выяснить отношения с Матильдой. Сказать, что соседка ошибается и что один бокал белого вина не лишил её когнитивных способностей, ни хорошего слуха. Поставить точки над и.

Как она смеет? После того, что я, мы с Патриком сделали этой навязчивой персоне после её трагедии?

Но поразмыслив, решила, что не стоит сейчас ругаться, а позже обсудить с Патриком её поведение. Пусть он поговорит с Матильдой. Понятно, что она ещё пока не оправилась от неожиданной смерти Андре. И именно из-за этого ведёт себя так странно. Амалия поставила на поднос кофейник и три креманки с десертом и вышла в гостиную.

Головы её соседки и мужа находились довольно близко. Склонившись, они рассматривали какой-то документ и шушукались. Амалия, с трудом сохраняя вежливую улыбку, поставила поднос на стол. Без каких-либо разъяснений, Матильда немедленно спрятала в карман смятый лист и загадочно улыбнулась. Её маленькие глазки тусклого зелёного цвета победоносно сияли.

А Патрик стал помогать жене разливать кофе в старинные фарфоровые чашки с золотыми ободками. У него было такое непроницаемое выражения лица, что ей было сложно догадаться о сюжете их тайной беседы. Амалия еле сдерживалась, чтобы не накинуться на них с вопросами. Что они от неё скрывают?

После десерта, за которым все незаметно переглядывались и скучно обсуждали погоду, соседка наконец-то поднялась к себе. Матильда пропитала своим невыносимо приторным запахом всё вокруг. Амалии захотелось проветрить комнату и вымыть чашку соседки со следами яркой помады, чтобы ни одна частичка не напоминала о присутствии этой особы.

Муж присел в массажное кресло и включил расслабляющий режим. Он прикрыл глаза от наслаждения, лёгкая улыбка… Но, видимо, ему захотелось одновременно с физическим расслаблением, слушать музыку, он стал искать мобильный телефон с наушниками. Воспользовавшись моментом, Амалия решилась наконец высказать все накопившиеся претензии мужу.

– Патрик, ты не находишь, что наша бедная вдова начинает наглеть?

– Не понял. Что за тон? К чему эти обвинения? Почему ты решила, что Матильда обнаглела? Чем она тебя ещё раздражает?

– Раздражает? – Амалия даже задрожала от возмущения. – А то, что моей спиной она шепчется с тобой и говорит, что я пьяна. Это нормально?

Лицо мужа побледнело. Тёмные зрачки его серых выразительных глаз как дуло пистолета в упор смотрели на неё. Высокий силуэт в свободной белой рубашке и синих джинсах напоминал ей опасного преступника из триллера, который они недавно смотрели. Это не был её любимый Патрик, а злой незнакомый мужчина, готовый убить её из-за небольшого замечания по поводу соседки. Амалия никогда не видела его таким устрашающим.

Она испугалась. Дыхание стало поверхностным, в груди защемило. Амалия покраснела и защитным жестом подняла руки вверх, будто закрывая лицо от возможного удара, прячась от страшного взгляда близкого человека. Время застыло в электрическом напряжении.

В этот момент раздался стук наверху. Видимо, Матильда, снова что-то уронила на пол. Будто очнувшись, муж успокоился, выражение его глаз смягчилось. Он внимательно рассматривал свою жену, будто видел её впервые. Переход в обычное состояние очаровательного Патрика не занял минуты. У Амалии возникло ощущение, что до сих пор она жила в придуманном ею удобном фильме. А окружающие её люди совсем не те, какими она их знала.

Супруг подошёл близко к Амалии и взял кончиками пальцев за подбородок. У неё не получалось равномерно дышать после пережитого стресса. Слёзы обильно стекали по щекам. Приподняв её лицо вверх, озабоченно спросил:

– Милая, что с тобой происходит? Я очень переживаю за тебя, твоё здоровье. Предполагаю, что это последствия обстоятельств смерти Андре. Ты была участницей страшных событий, такие испытания не проходят бесследно. Тебе стоит обратиться к врачу. Я тебя запишу на завтра к доктору Карпантье.

Амалии наконец удалось выдохнуть. Да, хорошая идея. Ей следует поговорить со специалистом. Она кивнула головой в знак согласия и решила прилечь. Она чувствовала себя совершенно истощённой и эмоционально опустошённой. Амалия двинулась к двери, Патрик взял её за руку. Он казался таким участливым и заботливым в этот момент.

– Кстати, Матильда не говорила, что ты пьяная. Она лишь заметила, что ты выглядишь уставшей. Ты плохо расслышала. Не стоит напоминать, как много она сделала для нас.

Глава 5 Соседи

После переезда в Шатийон, в квартиру покойной тётки Жеральдины, они решили ничего не менять. Патрик обожал старомодную мебель, тяжёлые пыльные шторы, хрустальные бокалы и семейные портреты в тёмной гостиной. Амалия не выражала несогласия, хотя, ей конечно, хотелось бы жить в современном декоре. Но у них не было много свободных денег, чтобы купить новую мебель или сделать ремонт.

В первые дни Амалия наводила порядок в двух спальнях, окна которых выходили на паркинг перед домом. А Патрик знакомился с соседями. Оказалось, что в этом небольшом квартале из четырёх домов живут в основном пенсионеры и люди среднего возраста, имеющие физические недостатки. Все жилые помещения были оборудованы специальными перилами. В итальянских душевых кабинах стояли устойчивые пластмассовые табуретки для удобства пожилых людей.

Амалия искренне радовалась отсутствию молодых и красивых женщин. Чувство благости и спокойствия постепенно овладело её душой; ревность, как дурной сон забывалась. К кому тут ревновать?

Часто по утрам, глядя в окно, Амалия замечала невысокую полную женщину приблизительно её возраста. Почти каждое утро соседка сверху Матильда сторожила место на паркинге, пока её супруг Андре ездил в булочную за хлебом и делал ставки на скачки. Неудачно оперированный на бедренный сустав, вместо повторной операции или реабилитации, он предпочитал приспособиться к ограниченным способностям тела. И по каким-то одному ему ведомым причинам не хотел оформлять инвалидность. Поэтому его супруга в любую погоду прогуливалась по паркингу, чтобы никто не занял их место рядом со входом в дом. Так как в соседнем доме на первом этаже принимали терапевты и зубные врачи, и мест для парковки машин клиентов регулярно не хватало.

Рядом с Амалией жила семья тихих алкоголиков – женщина с блёклым и опухшим лицом за 60 и её более молодой муж – худощавый флегматичный брюнет. Они покупали красное вино в картонных коробках и вечерами пили его, пели лирические песни, иногда громко ссорились, а потом также бурно мирились. Амалия с Патриком пока не решались им высказывать претензии. Зато другая соседка – активная вдова Бернадетт, при малейшем шуме вызывала полицию и тогда парочка успокаивалась до следующих выходных.

На первом этаже проживал Алан Дюамель – одинокий инвалид, очень вежливый и малоразговорчивый. Обычно в поездках в магазин его сопровождал социальный работник. Однажды Алан решил поехать сам, но упал прямо рядом со своей машиной. Амалия, заметив в окно его неуспешные потуги подняться, пыталась помочь ему. Но он был настолько тяжёл и неуклюж, что она быстро выбилась из сил. Его толстые бесформенные ботинки вывернулись в разные стороны. Лицо покраснело, толстый нос издавал странные свистящие звуки, с редких волос соломенного цвета лился пот.

Вскоре прибежал Патрик и вместе они посадили запыхавшегося Алана в инвалидное кресло и отвезли домой. Амалия долго размышляла над тем, насколько сложна жизнь людей с ограниченными способностями. И радовалась своему хорошему здоровью.

На втором этаже, рядом с Матильдой и Андре, тоже под опекой, жил улыбчивый даун Даниэль. Иногда его навещала сестра с детьми и собаками разных пород. Говорили, что у её четырёх детей были разные отцы. Тогда обычно тихий двор превращался в локальный сумасшедший дом. Даниель хотел со всеми дружить и любить, особенно прекрасную русалку, как он называл Амалию. Порой ей бывало сложно от его навязчивого внимания, а Патрик лишь подшучивал над её робким влюблённым.

Там жили и другие немолодые и не совсем здоровые люди. Амалия была предельно вежлива со всеми соседями, но от более близкого знакомства пока отказывалась. Казалось, Патрик немного взгрустнул от пожилого контингента, но скоро нашёл себе занятие – компьютерные игры. Он мог часами сидеть в компьютере, а потом с красными глазами удивлялся, как быстро наступил вечер.

Амалия начала искать работу, так как она не привыкла все дни проводить дома. Ей предложили место декларанта в аэропорту имени Сент-Экзюпери рядом с Лионом. Единственной проблемой было то, что у неё не было водительских прав. Поэтому недовольному Патрику приходилось отвозить её каждое утро в аэропорт за пятьдесят километров и забирать вечером после работы. Но вскоре, состояние здоровья мужа стало ухудшаться. Амалии пришлось уволиться и полностью посвятить всё свое время уходу за Патриком.

Глава 6 Здоровье

За свои сорок с небольшим, Амалия, можно сказать, никогда не сталкивалась с серьёзными заболеваниями. Небольшие стоматологические операции, несложные вывихи, сезонные простуды не доставляли особых физических страданий. Все её родственники и друзья входили в клан людей, ведущих здоровый образ жизни, не злоупотребляли ни алкоголем, ни курением. Да и Патрик до пятидесяти пяти лет находился в прекрасной форме, умеренно занимался спортом, ухаживал за своей внешностью. Он даже не знал, что такое кариес.

В Гавре, они часто любили прогуливаться, взявшись за руки, по берегу моря, разбрасывали куски хлеба голодно кричащим чайкам. При любой возможности, вместе с Алексисом или с подругой Элен совершали небольшие выездки на природу, путешествовали в ближайшие страны. Вообще, редко сидели дома в выходные дни.

Ещё до переезда в Шатийон, у него уже побаливала спина. Муж перестал ездить на велосипеде, говорил, что иногда не чувствует правую ногу и боится упасть. Порой ночами от просыпался от болезненных судорог и до утра не мог заснуть. Всё чаще уходил на больничный. Тогда то Патрик и пристрастился к курению. Сначала курил тайно. Когда Амалия возвращалась с работы, она ощущала запах сигарет. На вопрос “Кто курил?”, он всё сваливал на Алексиса, который, действительно, иногда покуривал.

Глядя на посеревшее лицо мужа, тусклые глаза, переживала, что так он ещё более усугубит своё состояние. Потом муж стал курить открыто, мотивируя тем, что даже сильнодействующие лекарства не помогают справиться с болью, а сигареты расслабляют и дают ощущение парения и комфорта. На предложения прооперироваться он постоянно отказывался, так как в его окружении были люди, ставшие полными инвалидами после неудачно проведённой операции. А занятия любовью становились всё более редкими и ограниченными в движениях.

Именно в этот момент он получил наследство от тётки. И уже с ослабленным здоровьем приехал в альпийский городок. На удивление, в первое время боли оставили его. Возможно, из-за более тёплого и сухого климата. В ветренном Гавре, на берегу Ла Манша часто шли дожди, лето наступало поздно и не было особенно жарким.

А здесь он с наслаждением прогуливался в парке. Теперь они бросали засохший хлеб не чайкам, а криволапым уткам, плавающим в пруду. В парке росло много величественных платанов, дающих прохладную тень в жаркий день. В хорошую погоду они организовывали пикники, благо парк был оборудован всем необходимым: крепкими деревянными столами и лавками, игровой площадкой, фонтанчиками с водой и туалетами.

Патрик даже запланировал ремонт в душевой. Ему хотелось обложить её плиткой. В выходные, так как Амалия тогда ещё работала в аэропорту, они ездили по строительным магазинам в выборе лучшего цвета и качества плитки, искали хороший клей и нужные инструменты. У Патрика горели глаза, он был воодушевлён и энергичен.

Наконец, приобретя всё необходимое, приступили к ремонту. Амалия повесила объявление рядом с почтовыми ящиками : “Заранее приносим свои извинения за шум в связи с ремонтом. Благодарим за понимание”. Не хотелось, чтобы соседи возмущались из-за строительных работ.

Патрик сутками проводил за работой, даже перестал курить. На террасе распиливал плитку под нужный размер, разводил клей. В квартире было полно строительного мусора, мешки с клеем и гипсом валялись в коридоре. Звучала японская электронная музыка 80-х – композиции Yellow Magic Orchestra и французский поп рок Indochine.

Вечерами Амалия допоздна занималась уборкой. Но она не сердилась из-за грязи, пыли и “убитого” маникюра. Главное, что Патрику было хорошо, он с удовольствием работал и не чувствовал себя немощным. Они часто смеялись в это время, уставшие, засыпали как дети. И когда через месяц работа была закончена, супруги ощутили себя совершенно счастливыми. Вечером, после уборки, Амалия приготовила прекрасный ужин – морепродукты и артишок с горчичным соусом. Выпили своё любимое Шардоне и, как в первые годы знакомства, страстно занимались любовью. Амалия даже разложила лепестки роз на кровати, зажгла свечи и включила эротическую музыку из фильма "Эммануэль".

Но буквально через несколько часов Патрик проснулся от ужасной боли в спине. Спазмы были настолько сильными, что он даже плакал. Он говорил, что по ощущениям, как будто кто-то ожесточённо ковыряется в его позвоночнике, а правая нога хочет вывернуться в обратную сторону. Он даже не мог дойти самостоятельно до туалета. Ей пришлось тянуть мужа на себе.

Амалия умоляла его вызвать скорую помощь. Он отказывался, морщил лоб, и в бессилии стучал кулаком по краю кровати. Когда боль достигала пика, он начинал подвывать, как волк. После того, как ни сигареты, ни кофе, ни обезболивающие не помогли, он согласился. В четыре часа утра, приехал автомобиль скорой помощи и увёз Патрика в областную больницу.

Глава 7 Вина

─ Это ты виновата!

Топор обвинения приземлился на голову бедной Амалии, которая и так ужасно чувствовала себя после бессонной ночи. Утром она больше часа добиралась на рейсовом автобусе из Шатийона в больничный центр в пригороде Лиона. И потом ещё долго сидела в приёмной неврологического отделения, куда положили мужа после сильнейшего приступа люмбаго.

Патрик даже не повернул голову к жене и смотрел в потолок. Хмурый профиль. Он лежал на широкой кровати, увешанной различными проводками и приборами, измеряющими давление, температуру и сердечный ритм.

Амалия подошла к мужу и несмело взяла его за руку. Свет из окна проникал в просторную двухместную палату и неровными полосами ложился на белый пододеяльник. Вторая кровать была пуста. Рядом с каждой стояли большие тумбочки, на стене напротив висел телевизор и несколько копий репродукций Мане. Синее кожаное кресло для посетителей прижималось спинкой к широкому подоконнику.

Впалые щёки Патрика начали зарастать тёмной щетиной, что его всегда раздражало. Синева под серыми глазами, потрескавшиеся губы и влажные всклокоченные волосы старили его. Как будто это был не он, а его отец или чужой человек. Наконец, он взглянул прямо в глаза жены и снова чётко и раздельно произнёс:

─ Это твоя вина. Зачем было организовывать романтическую ночь любви? Ведь всё было так хорошо, спина не болела. Зачем эти игры в нашем возрасте?

Ком в горле мешал Амалии говорить, боль от вины и сожаления жгла в груди. Как загладить свою вину? Как исправить ситуацию?

─ Милый, может, всё ещё наладится? Здесь хорошие врачи, проведут лечение и скоро будем прогуливаться у пруда, путешествовать.

Амалия заискивающим взглядом смотрела на мужа, поглаживая и целуя его ладонь.

─ Наладится, наладится, ─ раздражённо спародировал жену Патрик, отбросив её руку в сторону. ─ Ты что врач? А вдруг я останусь парализованным на всю жизнь, буду в памперсах гулять? Ты об этом подумала?

Амалия не могла спокойно слушать его обвинения. Она надеялась, что он понимает, насколько они абсурдны. Ведь у него уже давно болела спина, и сидячий образ жизни и курение не способствовали выздоровлению. Но как сказать ему и не вызвать злость и новую критику. Слёзы текли из покрасневших глаз без остановки, оставляя влажные следы на больничном белье. Она понимала, что когда человек испытывает сильные боли, он становится сам не свой, может быть злым и ранящим. Но это лишь временно, из-за болезни.

─ То есть, тот факт, что я даже не могу сходить сам по нужде, а лежу как овощ в кровати с уткой может быть обнадёживающим фактом. Может нам даже посмеяться вместе? Ха-ха-ха!

В этот момент в палату зашёл врач ─ высокий коренастый мужчина восточной внешности. Его карие выпуклые глаза словно сфотографировали Амалию, оценивая её жалкое состояние. Тем не менее он предпочёл позитивный тон общения с пациентом и его женой.

─ О, мосьё Тенье, как радостно слышать ваш задорный смех, вы оптимист, и это прекрасно. Мадам Тенье, берите пример с мужа. Он в худшем положении, чем вы и не плачет. Оставим слёзы и поговорим о состоянии больного и его лечении. Позвольте представиться, хирург Рашид Бенакли.

Доктор Бенакли нажал кнопку на панели вызова в изголовье кровати Патрика и тут же явилась миловидная медсестра с великолепными вьющимися волосами до пояса. Она привезла с собой мобильное устройство размером с тумбочку для измерения всех параметров и приготовилась записывать указания хирурга.

Потом доктор осмотрел Патрика, попросил его сесть и принялся стучать по нему молоточками. Муж молча, с поджатыми губами исполнял указания врача. Видно было, что ему не нравится больничная рубашка до колен с разрезами по бокам. Вся его одежда хранилась в шкафчике у входа в палату рядом, с санузлом. Амалия старательно помогала мужу. Но когда она случайно задела ногой утку под кроватью, то снова Патрик стрельнул в неё злобным взглядом.

После осмотра, доктор Бенакли сказал, что Патрик должен остаться в неврологическом отделении как минимум на неделю, возможно больше. Потом, с учётом всех снимков и анализов, они будут решать, что делать дальше. Его глаза уже не выражали оптимизм, скорее наоборот. Он склонил голову в элегантном поклоне и попрощался с Амалией. Ему необходимо продолжать осмотр других больных.

Амалии также нужно было уходить, решать вопрос с работой и добираться до Шатийона. Она тяжко вздохнула и поцеловала мужа в колючую щеку. Патрик пристально глянул и тихо спросил свистящим шёпотом:

─ Ну как тебе Бенакли? Хорош? Крепкий, ходячий, настоящий мужик, не то что я, да? Ты именно так думаешь?

Глава 8 Элен

─ Малышка моя, конечно же, выезжаю прямо сейчас, вечером буду у тебя. Не расстраивайся, всё порешаем. Я и так собиралась к Арнольду в Клермон-Ферран, так что чемоданы наготове. Але-оп, в дорогу.

Звонкий голос Элен успокоил Амалию. Ужасно уставшая, она возвращалась домой из больницы в рейсовом автобусе, в окружении шумных лицеистов. Невзирая на то, что стояли последние дни сентября, на улице было жарко, душно. Блузка намокла и неприятно приклеилась к телу, ноги в кроссовках вспотели. Хотелось скорее принять прохладный душ. За окном мелькали голые виноградники. Сбор винограда в Божоле закончился неделю назад. На переезде оглушительно свистнул скоростной поезд и помчался в сторону Макона. После моста Дориё еще минут десять до дома.

Амалия даже не хотела звонить Патрику и слышать его голос после злобного выпада, поэтому просто выслала смс-ку, предупредив о приезде Элен. Его ответ был немногословным: “Прекрасно”.

От Гавра до Шатийона 640 километров. Если Элен отправится сейчас и поедет по автомагистрали № 6, всё равно она приедет не ранее, чем в девять часов вечера. Подруги не виделись более пяти месяцев. Несмотря на ежедневное общение в соцсетях или по телефону, Амалии действительно не хватало присутствия её вечной, как они часто шутили, подружки Элен.

Они были знакомы с младенческого возраста и считали себя сёстрами. У Элен был старший брат Лоик, а Амалия была единственным ребёнком в неполной семье. Её папа ушёл из семьи, когда девочке исполнилось всего 3 года. Она с ним ни разу не встречалась с тех пор. Говорили, что он живёт в Алжире со своей очередной женой.

Девочки посещали одни ясли. Их мамы не были равными в прямом значении этого слова из-за разного социального статуса. Хронически занятая Мадам Бенеттон владела многими квартирами в округе, а Розалия – мама Амалии трудилась простой лаборанткой в химической лаборатории Гавра. В шесть лет именно Элен выбрала себе “сестричку” Амалию – ласковую девочку с карамельными вьющимися волосами и глазами цвета молочного шоколада. Она защищала её от опасностей, объясняла откуда берутся дети и зачем взрослые придумали деда Мороза. Сословные различия их никогда не тревожили и не создавали особых проблем для их семей.

В школе девочки были неразлучны. Амалии нравилось приходить в гости к Элен, и играть в прятки, прячась в громоздких старинных шкафах, пахнущих лавандой. Они вместе готовили домашнее задание за секретерами 18 века под строгим взглядом знаменитых родственников на картинах. А летом делились секретами в загородном доме – замке в нормандском стиле на берегу Ла Манша.

После окончания школы подруги виделись реже, но поддерживали тесную связь. Элен поступила на юридический факультет в Сорбонну, чтобы впоследствие возглавить отцовский процветающий бизнес – юридическую консультацию. А Амалия училась недалеко от дома – в Руанской транспортной академии. На выходные девушки регулярно встречались в Гавре или в Париже у Элен, в прекрасной трёхкомнатной квартире в буржуазном пятнадцатом округе, которую родители купили специально для учёбы в столице.

У подруги не было детей. Сейчас, в сорок пять, она уже отчаялась родить ребёнка. Смирилась, приняла факт как данность и даже подшучивала над своим бесплодием. Её брат Лоик был счастливым отцом троих дочерей. Алексиса – единственного сына Амалии, она считала своим приёмным.

Элен руководила двумя юридическими консультациями, много путешествовала. Со своим гражданским мужем Арнольдом они жили гостевым браком. Она в своём шикарном пентхаусе в квартале Сен-Венсан с видом на гаврский пляж. Пятидесятилетний Арнольд, известный бизнесмен в области недвижимости, проживал в основном, в гостиницах. Он скупал заброшенные замки по всей Франции, реставрировал их и продавал с очень хорошей маржей.

Амалия готовила их любимые с детства виноградные улитки с укропно-чесночным соусом, когда раздался звонок в домофоне. Её любимая подружка умудрилась проехать 640 километров за пять с половиной часов! Она выбежала в холл встречать дорогую гостью, которая, нагруженная пакетами из известного ресторана готового питания, нетерпеливо топала ногами в изысканных туфлях на шпильке. Перед стеклянной дверью холла два пузатых чемодана Виттона недоуменно рассматривали непривычный дешёвый антураж.

Глава 9 Белая дама

Стройная и высокая, на голову выше Амалии, Элен заключила в пахнущие Герленом объятия свою “сестричку” и поцеловала ту в макушку.

–Малышка моя, привет! Ну наконец-то свиделись! – Улыбающаяся Элен отстранилась от подруги и сканировала её любопытным ласковым взглядом. – Не похудела, не поправилась, уже хорошо. Но, какие грустные глазки! Ты что, плакала? Твой муженёк же не умер, лишь заболел, ой-ёй, какие мы не-е-е-жные…

Амалия услышала как скрипнула дверь на втором этаже. Кто-то из соседей подслушивал их разговор.

–Элен, милая, приглашаю в квартиру. Я беру твои чемоданы, а ты – бургеры и фри. Не надо было покупать фастфуд, я улитки приготовила.

Гостья вошла в длинную и тёмную прихожую и ахнула:

–Ого, так вы в 19 веке живёте! Хотя, следует признаться, такие бордовые обои с королевским узором начинают входить в моду в адвокатских бюро. Вау, какая мебель!

Элен выглядела как всегда элегантно, дорого и молодо. Квадратная чёлка и длинные чёрные волосы, обрамляющие узкое капризное лицо, блестели, как дорогой мех. Пальцы, унизанные дорогими перстнями, венчал футуристический маникюр. Искусно подкрашенные, озорные карие глаза блестели в ожидании новостей. Несмотря на долгую дорогу, подруга выглядела свежо, даже светло-фиолетовый льняной брючный костюм не был смят. “Я – идеальна”. Светилось на её оживлённом лице.

Пока Элен переодевалась в шикарный шёлковый халат гейши, Амалия накрывала на стол. Подруга привезла с собой несколько бутылок Бордо, птифуры “Будуар” и байонскую ветчину. Бургеры они решили выбросить. Дверь на террасу была приоткрыта, пропуская тёплый воздух, насыщенный стрекотом цикад. Наконец, подруги присели за великолепно накрытый стол.

– Нам нужно расслабиться, напьёмся сегодня. Ну, рассказывай!

Амалия подробно описывала события, произошедшие с ней и Патриком за последнее время. Элен внимательно слушала рассказ подружки, раскрывая новые пакетики с орешками или чипсами. Она постепенно подливала Бордо в хрустальные бокалы. Странно, но с повышением градуса, трагичность ситуации постепенно снижалась и не казалась такой критичной.

В итоге, когда Амалия рассказала о романтической ночи с Патриком, закончившейся в неврологическом отделении, они уже почти хохотали над приключившейся историей. С Элен всегда было легко, проблемы превращались в интересные задачи, и выход был очевидным.

– Дорогая моя, как я рада, что ты приехала. – Умилительно улыбаясь, Амалия потянулась с бокалом к подружке. – С тобой так классно.

В этот момент за стеной стали слышны странные звуки. Элен насторожилась.

– Кто у тебя там за стенкой живёт? Кто так воет? Собака, что ли?

Амалия улыбнулась. Она уже привыкла к вечерним вокальным экзерсисам соседей и не обращала на них внимания.

– Да это соседи, интеллигентные алкоголики. Пьют вечерами вино из пакета, 3 литра на двоих, между прочим, потом поют.

– Этот вой ты называешь пением? А? Ты только послушай!! Да я бы их связала и вывела на рыночную площадь! И казнила! Как можно издеваться над людьми!

– Иногда, когда они воют слишком громко, соседка сверху вызывает жандармов, кстати, они в 100 метрах отсюда расположены, и те успокаиваются как минимум на неделю.

Элен потянулась всем своим длинным узким телом в кресле Патрика, как пантера и, пьяно улыбаясь, предложила подруге:

– А хочешь, они больше не будут тебя тревожить?

Амалия даже не знала, что ответить. Она чувствовала себя великолепно, напряжение дня оставило её, хотелось озорства и лёгкости.

– А что ты предлагаешь?

Элен ушла в гостевую спальню, и через пару минут вышла со старым белым покрывалом и фломастерами. Хихикая, как школьницы, они нарисовали огромные глаза на покрывале и надели наряд “Белой дамы” на Элен. Так они часто развлекались на летних каникулах, чтобы напугать садовника или прохожих.

Её высокий, немного неустойчивый силуэт, вышел на веранду и, через редкую заграду из декоративной хвои, двинулся к окну соседей. Белый фантом приблизился к окну. Элен под белым покрывалом постучала в окно соседей и завыла диким голосом.

Глава 10 Белочка

Амалия проснулась поздно с больной головой. Насколько вечер был приятным и весёлым, настолько ночь утомила её последствиями глупой шутки сыграть в привидение. Соседи так перепугались, увидев белый силуэт за окном, что вызвали жандармов, скорую помощь и местных журналистов одновременно.

Первым явился заспанный капрал Антуан, их служебное жильё было совсем недалеко. Он внимательно осмотрел “место преступления”, естественно, не нашёл ничего подозрительного и сдал пьяную парочку прибывшим сразу после него фельдшерам. Диагноз был очевиден – белая горячка.

Немолодая жена с всклокоченными волосами в длинной кружевной сорочке и её муж в пижамных шортах – сорокапятилетний мужчина с красивым спившимся лицом были загружены в карету скорой помощи и увезены в Лион. Фредерик – журналист местной газеты – лысоватый толстячок с глуповатой улыбкой опрашивал Бернадетт, которая свесившись с балкона рассказывала все глупости, какие только могли осуществить её пьянствующие соседи снизу.

Элен предпочла не участвовать в разбирательствах. Амалия закрыла жалюзи и повернулась к подруге, которая аккуратно складывала разрисованную простынь.

– Какой ужас, что мы натворили!

– Да ничего страшного малышка, мы сотворили благо для них. Может, пить перестанут и самое главное – петь невообразимо ужасным голосом посреди ночи. С юридической точки зрения наш поступок может быть рассмотрен как обоснованная защита, ведь своими действиями соседи нарушали устав кондоминиума – не нарушать ночной режим. Вуаля. Пошли спать, я ужасно устала.

Амалия смотрела на светящийся будильник и размышляла, остаться ли в кровати ещё на полчасика. Но нет. Надо будить подружку, готовить завтрак. Она поспешно оделась и вышла в коридор. Но в другой спальне было пусто. Оказывается, Элен уже сходила в булочную за круассанами и приготовила им молотый кофе. Она сидела в кресле Патрика и кривлялась там перед экраном телефона. Амалию мучили угрызения совести, но Элен лишь посмеялась над ней:

– Да забудь ты. Какая ерунда. Мы не хотели ничего дурного, это шутка. Да, согласна, глупая, дурацкая шутка. Но трезвый человек просто рассмеялся бы, а пьяный… сами виноваты. Амалия, ты слишком всё принимаешь близко к сердцу, малышка моя. Давай позавтракаем и определимся с твоей работой и прочими делами.

Амалия с удовольствием взяла чашку с вкусно пахнущим кофе и облегчённо выдохнула. Как ей здесь не хватает вечной подруги Элен, которая поймёт, подскажет и поможет в сложной ситуации.

–Элен, спасибо, милая моя, я так рада, что ты приехала. Знаешь, я осознала, что мне никогда не готовили кофе, не приносили круассаны, всё сама. Спасибо! А, кстати, почему ты только что кривлялась перед телефоном?

Элен уже жевала свежую сдобу и сквозь надутые щёки промычала:

– Это фасциальная гимнастика для лица. Суперская! Есть такая японочка Ими, она публикует в свободном доступе упражнения для тела и лица. Очень рекомендую!

Амалия улыбнулась. Элен в своём репертуаре – занятия спортом, йогой, африканскими танцами, и где она только свободное время берёт.

В прихожей раздался звонок. Амалия снова заволновалась.

– Это точно за нами! Кто-то тебя видел в покрывале и нас теперь будут допрашивать жандармы.

Элен громко расхохоталась.

– Ну ты и выдумщица! Хочешь, я дверь открою, мой пугливый зайчик?

Но Амалия пошла в коридор сама. Она заглянула в глазок и с недоумением узнала Матильду, свою соседку сверху. Пришлось открывать дверь. Матильда – невысокая с рыхлым телом и вытянутым лицом, покрытым оспинами, с подобострастной улыбкой смотрела на Амалию.

–Здравствуйте, извините за беспокойство, – немного пришепётывая прошептала Матильда, – Вы не знаете, что случилось вчера ночью? К нам Фредерик приходил,ну этот, “местное радио” из газеты “Новости Шатийона”. Сказал, что якобы ваша соседка справа мадам Бэльмазон позвонила ему в полночь и сказала, что на них напали инопланетяне и попросила присутствовать на их поимке. Мы с Андре рано ложимся спать, я ничего не слышала. Вы не в курсе? – глаза Матильды светились зелёным светом в темноте коридора как у голодной кошки.

Амалия даже не знала, что ей ответить. Она не умела врать. Хорошо, что к этому времени Элен подошла к входной двери и пригласила Матильду пройти в гостиную. И предложила любопытной соседке выпить кофе и полакомиться птифурами. Та с удовольствием согласилась.

Глава 11 Местное радио

С восхищением глядя снизу вверх на элегантную подругу Амалии в шёлковом кимоно, Матильда спросила:

– Аааа, так это Ваш зелёный Шевроле на паркинге? У нас тут таких шикарных машин сроду не было.

Амалия впервые так близко видела соседку сверху, которая почти каждое утро сторожила парковочное место для своего мужа Андре. Обычно они просто здоровались при встрече. Да и Амалии некогда было общаться с соседями, она поздно возвращалась домой после работы, а в субботу они с мужем ездили за покупками. После переезда в Шатийон, они с Патриком никого в гости не звали и никто их не приглашал к себе.

Амалия осознала, что Матильда, самая молодая из всех соседок, никогда не привлечёт внимание Патрика. Он ценил красивую фигуру и ухоженный вид. А в Матильде всё было некрасиво: и выпирающие плохо залеченные зубы, маленькие глубоко посаженные глаза цвета запылённой бутылки вина, мелкие морщины по всему лицу, неаккуратно торчащие волосы, обгрызенные ногти на руках. Ей было даже неловко рассматривать неопрятную женщину, которая очевидно, сгорала от желания узнать побольше.

Элен уже рассказывала соседке свою версию. Соседи слишком усугубили алкоголем и шумели. Она вышла на террасу подышать свежим воздухом. На ней было белое платье. Да, вероятно, её приняли за привидение. Ведь она высокая и стройная, с чёрными волосами, совсем не похожа на Амалию. Такое объяснение вполне удовлетворило любопытство Матильды.

Потягивая кофе из чашечки, смешно отставив в сторону мизинец, соседка тут же принялась рассматривать мебель и картины в гостиной. Амалии было почему то неприятно её присутствие, что-то в ней раздражало. Возможно, это ничем неприкрытое любопытство и любовь к сплетням. И почему она не возвращается к себе домой?

В этот момент завибрировал телефон. На экране – Патрик на фоне Ла Манша. Амалия в ужасе вспомнила о том, что со вчерашнего обеда даже не позвонила мужу, не спросила как его дела.

Естественно, это был он. Слабый голос язвительно спросил:

– Ну что, подружки, хорошо отпраздновали свободу? Может, на дискотеку ходили? Молодых парней нашли на ночь?

Амалия даже покраснела от его слов. Она надеялась, что у Матильды плохой слух и та не услышала его гнусные выдумки. Но по реакции соседки было понятно, что та всё слышала и противно заулыбалась. Как всегда, ситуацию, спасла Элен. Она выхватила телефон Амалии и звонко закричала:

– Привет Патрицио, как ты? Молодец, не унываешь, шуточки шутишь! Конечно, я вчера проехала более 600 километров и первым делом мы с малышкой помчались на ночь глядя в пригород Лиона отрываться с подростками. Ха-ха-ха. Шутки в сторону, как здоровье? Послушай, мы сейчас позавтракаем и поедем к тебе. А?

– Нет, лучше приезжайте после обеда, сейчас обход и процедуры. Так будет удобнее. Жду вас. Рад тебя слышать, Элен. Передай, пожалуйста, Амалии, чтобы привезла мою новую синюю пижаму, спортивную куртку и блокнот. Спасибо.

Матильда сияла от счастья, за пятнадцать минут она выпила вкусный кофе и узнала много новостей, будет что рассказать соседкам. Она уже потирала ручками, осталось только узнать, что с Патриком. Амалия прочла в глазах соседки главный вопрос и решила удовлетворить её любопытство, учитывая то, что та всё таки услышала его язвительные намёки:

– У Патрика небольшие проблемы со спиной. Он в районной больнице. Должен вернуться в эту пятницу.

Матильда наконец решила вернуться к себе. Она вытерла бумажной салфеткой пальцы и небрежно бросила её в чашку.

– Пусть поскорее выздоравливает! Благодарю за приём.

Когда за Матильдой закрылась дверь, Элен молча собрала посуду и понесла к раковине. Брезгливо достала салфетку, пропитанную остатками кофе и выбросила её в мусорное ведро, словно освобождаясь от липкого любопытства и навязчивости. Она заключила:

– Мда, малышка, вот это настоящее местное радио. Не переживай, всё порешаем. Я тебя в обиду не дам.

Глава 12 День О

Операцию на поясничную межпозвоночную грыжу Патрику назначили на понедельник пятое октября. Элен осталась у Амалии ещё на четыре дня, её помощь была неоценимой. Кроме того, что они каждый день навещали Патрика и веселили его как могли, она помогла договориться с руководством аэропорта об отпуске на четыре месяца. Несмотря на категорические протесты Амалии, Элен купила Патрику медицинский матрас, специальные ходунки, кучу витаминов и даже антиэмболические чулки. Перед отъездом любимая подружка наполнила едой холодильник до отказа и помогла сделать генеральную уборку.

Вечером в пятницу зелёный шевроле увёз прекрасную Элен к скучающему Арнольду. В субботу они были приглашены на посвящение её гражданского мужа в рыцарский орден. Обещала навестить Патрика после операции, так как от Лиона до Клермон-Феррана, где она собиралась оставаться ещё неделю, было всего 165 километров.

Патрик в присутствии Элен вёл себя как всегда безупречно и галантно, как в былые времена, много шутил над своим положением. Амалию радовало бодрое настроение мужа. Она почти забыла его злобные обвинения в том, что именно она виновата в обострении болезни. В интернете она перечитала тысячи статей об этом страшном звере – поясничной грыже. Стало понятным, что раз Патрик испытывал такие сильные боли, то даже не понимал, что говорит. Терпеливая и уступчивая жена простила страдающего мужа.

“Вместе в радости и в горе” – клятва, произнесённая на церемонии бракосочетания в мэрии Гавра гимном звучала в её душе каждый раз, когда она вглядывалась в измученные глаза Патрика. Выходные Амалия провела одна в опустевшей квартире. Она переписываясь с мужем в мессенджере, обмениваясь фотографиями, потягивая Бордо. Элен посоветовала не больше двух бокалов вина в день для снятия напряжения.

В понедельник в 8 утра Амалия уже томилась перед закрытыми дверями неврологического отделения районной клиники. Она приехала на рейсовом автобусе с большой спортивной сумкой, куда она положила сменную одежду, книги и успокоительные. Возможно, ей придётся ночевать в Лионе.

Доктор Бенакли разрешил Амалии помочь мужу принять душ перед операцией. Но тот отказался, предпочитая услуги худенькой чернокожей медсестры. Плохо выспавшаяся Амалия сидела на краю его кровати и смотрела в окно на гуляющих в парке больных с капельницами и курящих под мощным дубом медбратьев. Толстая осенняя муха равномерно и упрямо билась в стекло всем телом. Амалии хотелось её освободить от плена, но оконные рамы были намертво заколочены, и она лишь устало махнула рукой, продолжая прислушиваться к звукам из душевой кабины.

Медсестричка говорила с ярко выраженным конголезским акцентом, не выговаривая р, съедала последние слоги в словах, из-за чего некоторые выражения звучали довольно странно и двусмысленно.

–Мсью, паднимать ног, я вам мыть. Повеунитесь, мсью, и голову нада. Это йодная настойка, чистый нада на операци ехать.

Наконец, чистый и молчаливый Патрик в коротком хлопчатобумажном халате вышел из душа. Стало очевидно, что за последнюю неделю он очень похудел, свежевыбритые щёки впали, продольные морщины на лбу углубились. Он не мог нормально ходить, лишь скованно шаркал ногами в тапках, как старый уставший лыжник. Раздражённо глянув на упорно бьющуюся муху, достал из тумбочки пакет с документами, протянул жене:

– Амалия, не известно, как пройдёт операция. Нужно быть готовым ко всему. Я написал завещание.

Амалия задрожала всем телом и от неожиданности заплакала.

– Патрик! – сквозь слёзы она схватила его худую руку и прижала к пылающему лицу. – Что ты? Ты с ума сошёл! Какое завещание? Не пугай меня, любимый. Это лишь плановая операция, да, сложная, но …. Я читала в интернете, лионская больница одна из самых лучших в неврологии. И доктор Бенакли… он…

– Что Бенакли? Он не Бог. Перестань истерить. Я смирился. – Патрик строго смотрел на плачущую жену. – Я думал сегодня ночью.

– О чём? Прошу тебя, не пугай меня. Я так люблю тебя, милый. И в радости и в горе, помнишь? Мы всё переживём! – Амалия пыталась улыбаться и старалась, чтобы её дрожащий голос звучал как можно более убедительно.

– Так вот, – продолжил муж, присаживаясь рядом с ней. От него пахло йодом и страхом. – Я не перенесу, если останусь инвалидом. Лучше смерть.

В палату вошёл плотный, немного косолапый мужчина с длинными волосами в серой больничной униформе. Он попросил Амалию покинуть палату, и забрать все необходимые личные документы мужа. Санитар отсоединил проводки от Патрика, ловко лавируя между креслами, вывез кровать с лежащим, укрытым с головой Патриком в направлении операционной.

Глава 13 Завещание

В приёмной сказали, что операция будет длиться не менее двух часов, ещё час-другой месьё Тенье проведёт в реанимации, и в лучшем случае мадам может вернуться в палату к трём часам дня, чтобы увидеться с мужем. Амалия не знала чем себя занять всё это время, но ждать несколько часов в больничном коридоре смысла не было. Она решила прогуляться в парке, почитать книгу.

Амалия зашла в лифт и не узнала себя в зеркале. На неё смотрела сутулая женщина неопределённого возраста с опущенными уголками рта, в глазах – уныние и страх. В холле первого этажа, рядом с газетным киоском ютилось симпатичное кафе. В этот час было мало посетителей, и Амалия, набрав на поднос несколько сдобных булочек и кофе, устроилась рядом с большим окном. На широком подоконнике беспорядочно разбросанные журналы и газеты. Она вспомнила о большом конверте, который ей только что передал муж.

Ей снова захотелось плакать. Амалия даже не могла представить себе, что Патрик может умереть. Конечно, все люди смертны. Когда-нибудь они умрут. Неизвестно, кто раньше, но не сейчас, а через много лет, когда они постареют и станут больными и немощными, как его тётка. Амалия осторожно достала толстый конверт из плотной бумаги с одной надписью – моей жене мадам Амалии Тенье. Неровные, кривые буквы с наклоном в обратную сторону выдавали его неустойчивое состояние. Она живо представила, как Патрик морщится от боли, смотрит в окно, ерошит волосы и пишет на конверте её имя.

Слёзы закапали в остывший кофе. Ей было плевать на посетителей кафе, что они о ней подумают. Хотя в таких местах мало кто смеётся.

Как бы она хотела забрать его боль, она согласилась бы на любую операцию, лишь бы он снова стал тем элегантным, умным, тонким красавцем мужчиной, её любимым мужем. Он выразил желание умереть, лишь бы не остаться инвалидом. Быть не способным ходить, любить… Эх, зачем они тогда занимались любовью. Главное же не секс, а нежность, привязанность, ласка…

А если операция пойдёт не так, как нужно, или доктор сделает неверное движение, там так много нервных окончаний! Амалия видела несколько операций в интернете, внешне всё выглядело не так страшно. Опытные врачи уверенно манипулируют микроскопом, вокруг много внимательных ассистентов, но человеку свойственно ошибаться.

Амалия пыталась съесть булочку с шоколадом, но не получалось. Тошнота подкатывала к горлу и тупая боль сжимала виски. Наконец, Амалия открыла конверт и сразу прочитала последние строчки завещания и ужаснулась. Рядом с подписью мужа красовались знакомые загогулины Элен, а также печать её юридической консультации. И когда она только успела? Да ещё и за её спиной.

Горя от возмущения, она набрала номер Элен. Та ответила мгновенно, будто только и ждала её звонка и сразу же стала тараторить:

– Малышка, ну как ты? Патрик в операционной? Как он, держался молодцом или снова плакал? Где ты?

– Что? Плакал? Постой, Элен. Сначала объясни мне, что значит это завещание и твоя подпись? Когда ты успела составить его, согласовать с Патриком и подписать без моего ведома?

Полная дама в красном платье и её спутник в инвалидной коляске за соседним столиком нервно обернулись на неё. Видимо, она слишком эмоционально выкрикнула последние фразы. Амалия понизила голос до шёпота и продолжила:

–Пожалуйста, скажи мне, что это значит?

Элен привычным спокойным голосом объясняла подруге все юридические нюансы:

– Во-первых, составление завещания является сугубо личным волеизъявлением человека, тайным деянием. – Пауза. Эмоциональный крик.

– А ты что думала, что я тебя оставлю в ж…? Только допусти такую крайне нежелательную, но возможную ситуацию. Патрик ум.., его нет в живых, а ты? Могут появиться его дальние родственники, начнут оспаривать имущество. Ты это не перенесёшь. И потом… – Элен замолкла, словно подбирала правильные слова. – И это было его решение. Он сам мне выслал СМС и спросил, как ему поступить. Малышка, я не хотела травмировать тебя. Так будет лучше. И вообще, это обычная формальность, что ты себя накручиваешь. Я вообще не понимаю, зачем он этот цирк устроил и передал тебе завещание, спрятал бы тихо под подушку, ну да ладно…Всё с Патрицио будет прекрасно, не переживай. Он же крепкий мужик, а не плакса. Ну всё, я побежала, целуем тебя с Арнольдом. Как будут новости, звони.

Амалия ещё держала какое-то время молчащий телефон и смотрела в окно. Под раскидистой липой курил пациент в голубом больничном халате, он тайком выглядывал, не видит ли кто-нибудь его. Он держался за передвижную капельницу, и счастливо улыбался небу и редким облакам.

Амалия допила кофе, собрала булочки в салфетку и пошла в парк кормить птиц. Всё будет хорошо.

Глава 14 Ожидание

Полуденное солнце щедро делилось своим теплом с природой, не делая различий между деревьями, животными или людьми. Тёплый луч ласкает лица, начинающие немного желтеть листья, цветы на клумбах. Амалия сидела на скамейке под клёном и наблюдала за проходящими пациентами и посетителями больницы. Заглядывала в лица незнакомцев, искала отблески чувств и эмоций в глазах, страдающих или равнодушных. Всё зависит от степени болезни и твоего отношения к ней, или с ней. Но она отводила глаза, когда видела инвалидов в колясках, не важно, молодых или пожилых. Боялась увидеть тот же обречённое намерение, как у Патрика.

Когда ты ждёшь встречи с любимым человеком, время летит незаметно. Приятные воспоминания мелькают перед глазами, возбуждая все органы чувств. Нежная истома скользит по телу, сердце начинает биться в ритме вальса там-там-там, там… Даже звуки и приятные ароматы выскальзывают из сознания прошлого и убаюкивают или настраивают на романтический лад. Окружающим людям очевидно – вот эта симпатичная девушка, светящаяся изнутри нежностью, ждёт свидания с любимым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.