# Навстречу новым горизонтам

Алла Московская

Студенты двух российских городов проходят летнюю трудовую практику в сезон путины на одном из островов Курильской гряды. Жизнь на острове круто меняет сознание и судьбы молодых людей. Здесь все по-другому, все серьезно и по-взрослому. Оторвавшись от беспечной жизни на материке, студенты познают на острове реалии труда простых тружеников, цену денег, заработанных своим трудом, и не только... Закадычные друзья, Глеб и Петр, неожиданно влюбляются в гордую красавицу Татьяну. Предательство и коварство одного из них разрушают их дружбу. Происходит серьезная ссора и разрыв, казалось, навсегда, но судьба вновь сводит и испытывает бывших друзей в трагической ситуации...

Комичные курьезы и дерзкие поступки студентов, романтика и приключения на острове — вдохновляют молодых людей мечтать и смело дерзать, влюбляться и страстно любить, стремиться открыть новые горизонты и осуществить свои заветные мечты.

Возможно, в ком-то, читатель узнает себя.

Роман основан на реальных событиях.


Глава 1


Шел одна тысяча девятьсот семьдесят девятый год.


На улицах города было свежо и еще безлюдно. Но раннее, майское утро уже заглядывало веселыми, солнечными лучами в окна студенческого общежития.


В маленькой, двухместной комнате, на узкой, скрипучей кровати, черный, как смола, человек ласково целовал блондинку. После бурной ночи любви, она все еще не хотела отпускать его из своих объятий, заставляя его вновь и вновь ласкать и любоваться ее белым, упругим телом.

Наконец, негр оторвался от подруги. Чувство удовлетворения уже захлестывало за грани оболочки его биомассы. Высокий, стройный, он довольно потянулся. Затем перехватил полотенцем бедра, прикрыв свой темпераментный орган, и, весело насвистывая, пошел умываться.

Девушка накинула на голое тело простынь и томно вздохнула. Ей так не хотелось отсюда уходить! Но уходить надо. Она — не студентка, она — горожанка. Приходила сюда, как всегда, украдкой. Иногда ей удавалось гостинцем задобрить одну из вахтерш, иногда проникала в общежитие обманом. А выходила через дверь запасного выхода, когда ее рано утром отпирал дворник, чтобы забрать из «подсобки» метлу и другие инструменты для своей работы.

Вскоре молодой человек вернулся и предложил подруге кофе. Отпив несколько глотков бодрящего напитка, он тихо произнес:

— Олья, тьебе пора. Мене скоро идти лекции.

— Изи! Мне так хорошо с тобой! Не хочу уходить! Ведь правда, ты любишь меня?

— Оля! Доченька! Где ты? — вдруг донеслось в открытое окно.

Изи вздрогнул и осторожно заглянул в щелку между легкими шторами.

Внизу стояла опрятная женщина приятной внешности. Одной рукой она прикрывала глаза от солнца и смотрела на окна верхних этажей общежития. Другой — опиралась на металлическое ограждение, за которым находился стадион института.

— Это твой мама! Опьять будет мене догнать и кричать! — заволновался негр.

— Изи! Замолчи! Не хочу!

И девушка накрыла голову подушкой.

Глава 2

В это время к крыльцу общежития подъехало такси. Из него выпорхнула симпатичная девчушка. Ее большие, карие глаза и легкие ямочки на щечках придавали лицу прелестную нежность и очарование. Шикарные, пышные волосы волнами спадали на хрупкие плечики и гармонично дополняли красоту ее внешности и грациозной фигурке.

Это Арсеньева Аля. Внешне она выглядела обычно, как все студенты семидесятых: джинсы, модная футболка с «Битлами» на груди и легкие кроссовки. Через плечо, на тонком ремешке, висела маленькая сумочка из искусственной замши, с бахромой по нижнему краю.

Водитель достал из багажника две тяжелые сумки и с пониманием заметил:

— Ого! Ну, ясно, родители позаботились! Продукты припасли?

— Ага. Это мама. Спасибо вам! — поблагодарила Алька, расплачиваясь с ним.

— Учись хорошо! Не подводи маму!

Таксист уехал.

— Оля! Ольга! Я буду ждать и не уйду без тебя! — продолжала женщина, беспокойно глядя на окна.

Вдруг из окна третьего этажа высунулась лохматая башка хохла Борьки. Он хриплым, сонным голосом пробасил:

— Мáмо! Ольги тута нэма! Нэ надо кричать! Дайте же бэдным студэнтам доспать!

Башка высказалась, и тут же исчезла.

Женщина смущенно оглянулась, потом стыдливо поспешила прочь.

Девушка с сумками молча посмотрела ей вслед и вошла в холл общежития.

Вахтерша, баба Вера, наполовину висевшая в открытом окне, выпрямилась, кивнула на приветствие студентки и громко молвила:

— Вот ведь, сама мамашка, наверно, интеллигентная, образованная, а дочку не углядела! А она, зараза, наверно, опять у негра своего ночевала!

Аля тихо спросила:

— Они, что, хотят жениться?

Вахтерша криво усмехнулась:

— Ну, прям! Небось за дефицит с ним встречается, за джинсы и побрякушки всякие. Небось не работает, денег нет, вот и расплачивается натурой! Господи, прости! А ты из дома в город поездом, иль автобусом добиралась?

— Поездом, — ответила девушка, и, подхватив тяжеленные сумки, стала подниматься на свой этаж.

В комнате ее уже ждала Рузина Таня.

Танька была на год моложе Али, но выглядела старше из-за своих пышных форм. Сама она была статная, красивая. Брови черные — дугой, глаза зеленые — озорные, щеки — кровь с молоком. По характеру она была боевая и острая на язык. Но всегда острила с юмором, без злости.

Многие парни с курса заглядывались на этих симпатичных подружек и предлагали им свою дружбу. Девушки учились в одной группе, были «веселушками-хохотушками», и однокурсники любили их за добрый и общительный нрав.

— Аленка! Наконец-то! Ну, с приездом!— радостно воскликнула Рузина.

Подруги обнялись и поцеловались.

— Я приехала еще вчера, вечером. Вот, скучаю без тебя, — продолжала Танька.

— С приездом, Аленка! Ну, вы че, расшумелись? Мы ведь еще во сне, — шутливо пробормотала Лиза.

А Тая только подняла голову, приветливо тряхнула и снова уронила ее на подушку.

Лиза и Тая — старшекурсницы. Несмотря на это, они никогда не вели себя высокомерно по отношению к младшим соседкам. Наоборот, они были с ними дружелюбными и доверчивыми. Поэтому все четыре девушки жили в комнате одной дружной семьей.

Аля удивленно спросила:

— А вы, что, до сих пор дрыхните? Опоздаете же на занятия!

— А им ко второй паре, пусть дрыхнут! — ответила за них Татьяна, обдувая только что накрашенные лаком ногти на пальцах своих рук.

Алька обратилась к дремавшим:

— Ой, девочки! Тогда разберете мои сумки? Мама собрала продукты. Я еле дотащила. Посмотрите сами: что в холодильник убрать, что на ужин отложить. А то я на лекцию не успею.

— Ладно, ладно, все разберем, все разложим, только не трещите, — опять сонно ответила Лиза.

— На ужин будем жареху готовить! — весело объявила Танька, не обращая внимания на спящих подруг. — Мамулечка вчера мне свежего карпа упаковала и тушенку положила. А то на кильке и жареной картошке уже полгода существуем. А теперь — живем, девочки!!!

В дверь постучали.

Не дожидаясь ответа, в комнату заглянула соседка по секции, Нина. Увидела спящих старшекурсниц, громко прошептала:

— Девчата! У меня плойка сгорела. Свою на время не одолжите?

Аля согласно кивнула:

— Конечно, возьми. Вон там, на той тумбочке.

После ухода Нины, девушки переоделись и только собрались завтракать, как опять в дверь постучали.

Рузина открыла дверь.

Перед ней стоял в зеленых шортах и в черной майке-борцовке второкурсник, Никита Кубышкин. Никита в общежитии прославился тем, что был скупердяем, никогда ничем не делился и не угощал соседей. Сам же не пропускал ни одной компании, и был любитель поживиться за чужой счет. Вид у него был помятый: симпатичное лицо заспанное, спутанные, соломенного цвета волосы торчали вертикально, будто он только что выпал из фантастического, ночного торнадо. Никита держал в руках пустой стакан и, виновато улыбаясь, хриплым голосом произнес:

— О! Танюха! Привет!

Она в тон ему ответила:

— О! Кубышкин! Привет, Никитос! Чего со стаканом? Мы с ранья не пьем и не наливаем!!!

И уже хотела закрыть перед ним дверь, как Никита успел попросить:

— Тань! Постой! Дай сахар, пожалуйста. Уже неделю чай не с чем пить.

Танька поставила руки в бока и серьезно съехидничала:

— А что, кроме нашей комнаты, сахарный тростник больше нигде не растет?

Кубышкин погладил ладонью свою дыбом стоявшую прическу, улыбнулся:

— Ну, ладно тебе, смеяться! Я уже пробежался по всем комнатам в своей секции. Кто-то еще дрыхнет, а кто-то и сам на мели.

Танька смилостивилась:

— Ну, ладно, давай тару.

И, заметив, что Никита собирается войти следом за ней в комнату, она предупредительно подняла руку, пальцем указала место за дверью и строго его остановила:

— Жди здесь. К нам сейчас нельзя, наши «мамонты» еще спят.

Когда она вынесла стакан с сахарным песком, Кубышкин озарился белозубой улыбкой и вежливо поблагодарил:

— Спасибо, дружище!!! Выручила меня и всех обитателей моей берлоги.

Потом он осторожно, двумя пальцами коснулся рукава ее белой блузки и хитро полюбопытствовал:

— Танюш! Ты ездила домой? Да? Наверно, жрачки привезла? Всяких вкусняшек? А можно, я сегодня к вам в гости ужинать приду?

Рузина не растерялась и сострила:

— Кубышкин! Сегодня не стоит! Халяву обещали при коммунизме. Вот, когда этот коммунизм наступит, тогда и придешь!!!

И она захлопнула перед его носом дверь.

Алька все слышала и уже беззвучно смеялась. Шепотом спросила:

— Что ему еще надо?

Татьяна, смеясь, шепотом ответила:

— А! Заблудился, Никитка, малость. Спрашивал дорогу туда, где халяву будут раздавать. Ну я и указала ему путь в коммунизм, послала далеко и надолго.

Девушки, наконец, выпили наспех чай и поспешили на занятия в институт.

Глава 3

На территории студенческого городка было уже оживленно. Преподаватели и студенты спешили в учебные корпуса. Одни шли учить, передавать знания и свой опыт, другие — учиться наукам, всему новому, нужному и важному в жизни.

Татьяна и Алька тоже присоединились к потоку студентов.

Впереди, в компании нескольких иностранцев вышагивал Изи. Он был в строгом, черном костюме, в кипельно-белой рубашке, в начищенных до блеска черных ботинках, с кожаным, черным дипломатом в руке.

— Вот, черт страшный! Чешет, как ни в чем не бывало! — возмущенно шепнула Татьяна.

Алька в ответ тихо рассмеялась:

— Для тебя черт страшный, а для кого-то он — принц желанный!

Танька продолжала:

— Мозги девке запудрил. А ее мать бегает, позорится, ищет свою заблудшую овцу. Уж, признались бы ей, что встречаются. Посмотреть бы, что там за Ольга? Красивая что ли?

Алька удивленно спросила:

— Так вы слышали, как ее мамаша звала?

Таня кивнула:

— Да, вся общага слышала!!! Ведь у всех окна открыты настежь. Да и рань такая была. Тишина, слышимость — стопроцентная! Да и Ольга тоже, видно, дура безмозглая. За джинсы что ли спит с ним?

— А я не верю, что она из-за джинсов и всякую там дребедень с ним встречается, — возразила Алька. — Помнишь, как с Валеркой Чижовым в комнате жили два араба, старшекурсники: Хусейн и Мухаммед. А какие красавицы из города к ним приходили!!! И говорили, что встречаются с ними не из-за тряпок, а по любви.

Таня ей возразила:

— Да, ладно, тебе, Алька! Только Хуся и Муха попользовались этими лохушками, а сами потом улетели к своим «курицам» домой, в свой «курятник». Ой, а сколько городских девок желают поближе познакомиться с этими «горячими угольками»! С ума сходят. Даже у нас, на курсе, многие городские девчонки завидуют нам, что мы живем в одной общаге с иностранцами.

— Нашли чему завидовать, — нахмурилась Алька.

Глава 4

Арсеньева Аля и Рузина Таня сидели на лекции, как всегда, в окружении своих одногруппников: это Саша Коваль, комсорг Сергей Метлавин, Алексей Лученков, Юра Шатров, Толя Гольтяпин, Надя Грошева, Галка Сажина, Люда Витковская и другие студенты. В основном, все ребята подобрались замечательные, с хорошим чувством юмора, дружелюбные и романтичные. От сессии до сессии они жили веселой студенческой жизнью. А во время экзаменов всегда поддерживали друг друга: делились лекциями, шпорами, даже одалживали на время костюмы, платья, обувь. Это были дети советского времени — добрые, простые, открытые и бескорыстные.


...Из всей этой компании был особенно заметным не только в группе, но и на всем курсе — Алексей Лученков. Он выделялся крупной фигурой двухметрового роста, широкими сильными плечами, огромными ручищами. Высокий лоб на его бледном лице прикрывали редкие, волнистые пряди небрежной челки, нависавшей прямо на серые, слегка на выкате, озорные глаза, которые выдавали еще не совсем повзрослевший, его мальчишеский разум. Отросшая ниже плеч шевелюра на голове и густой волосяной покров на его руках переливались золотисто-красной рыжиной. В зависимости от обстоятельств, к Лученкову применяли три прозвища. За крупные габариты, сокурсники шепотом, за его спиной, называли «кинг-конгом». Зато Алексей хорошо разбирался в электротехнике и «дружил» с сопроматом. Тут ему не было равных, и его параллельно величали «графом». И когда нужна была его помощь, к нему уважительно обращались:

— Леха! Граф! Помоги!

— Граф! Объясни, пожалуйста.

Леха по натуре был очень добрым, отзывчивым и никогда никому не отказывал. Он будто не замечал, как его величают, тут же брался помогать и серьезно объяснять. И то ли от усердия Алексея, то ли от удовольствия, что так его величают, у него на коже еще ярче проявлялись красные веснушки, которые в союзе с рыжими волосами превращали его в ярко-рыжего «кинг-конга». Но бывало и такое, что Лешка своими бесшабашными выходками донимал не только девчат, но и парней, что не выдержав таких, дурацких шуточек и приставаний, кто-нибудь одергивал его обидной кликухой:

— Горбыль! Отстань! Достал уже!!!

И тогда Леха сразу бледнел, веснушки прятались, рыжий цвет тускнел. Сам он горбился, и от «графа» и «кинг-конга» почти ничего не оставалось.


…Станислав Павлович Никифоров читал лекции по теоретической механике. Это был мужчина среднего возраста, высокий, приятной внешности, всегда бодрый, подтянутый и энергичный. Но почему-то, именно в этот день, он был задумчивым и излагал тему нудным тоном, от чего очень хотелось спать. Создавалось такое впечатление, что лектор говорил «на автомате», а сам мыслями был где-то далеко. Он не обращал внимания на студентов. Кто-то из них уже спал, кто-то болтал. И постепенно в аудитории нарастал гул, как в большом улье. Когда гул достигал неприличных высот, тогда лектор встряхивал копной черных волос, как бы смахивая сонную напасть, и будто сам просыпался. Он оглядывал аудиторию прищуренными, цепкими глазами, и, постучав указкой по столу, медленно, деревянным голосом вопрошал:

— Шум? Шум? Что за шум?

Студенты на некоторое время умолкали.

Станислав Павлович снова продолжал нудно излагать тему, а сам параллельно опять погружался в свои мысли.


Вот и Алька к концу лекции начала потихоньку дремать. Сквозь дрему она слышала, как Вадик Соловьев шепотом уговаривал Метлавина Сергея сделать скидку на новую пластинку с модной иностранной группой. Но «Метла» не соглашался, и Вадик волновался, что сделка вот-вот сорвется.

В группе все знали, что «Метла» на курсе был деловым комсоргом, а подпольно — он активно занимался фарцовкой.

Шепот Вадика перебивал громкий шепот Лешки Лученкова. Он пристал к спящему Шатрову:

— Эй, Юрка! Подъем!!!

Юрий не реагировал.

Тогда Лешка рукой слегка потряс его за плечо:

— Слышь, «Шатер»! Пока дрыхнешь, твою красотку, Надюшку, из под носа украдут!

За Шатрова заступился Саша Коваль:

— Леха! Отвали! Юрка ночью вагоны разгружал, деньги на кормежку зарабатывал. А ты в это время у своей бабули пирогов натрескаешься и в «люльке» всю ночь дрыхнешь. Вот ты и скачешь здесь, как мерин, копытами своими лягаешь.

Лешка затих на мгновение, потом перекинулся на Рузину. Он всегда на лекциях старался сесть за спиной Татьяны и мешал ей своими ухаживаниями и знаками внимания. Вот и теперь, он стал донимать ее. Танька в ответ «шипела» колкости, которые его только забавляли. Удовлетворившись, что успешно «завел» любимую, Лученков переключился на ее подружку:

— Аль! Алусенька! Ты пойдешь с нами в интерклуб? Достану билеты.

Алька, стряхивая дрему, прикрыв рот рукой, украдкой зевнула и переспросила:

— С кем это — «с нами»?

Лешка продолжал шептать, но уже громче, чтобы слышала Рузина:

— Со мной и с Танечкой. Она моя невеста, ведь я ее «лю-лю». Да, Танюш?

Та сердито цыкнула в ответ:

— Цыц! Иди к черту, Лученков! Тоже мне, жених! На себя посмотри, гриб плешивый!!!

Рядом услышали соседи, заржали. Проснулись остальные, кто дремал. Настроение с «нуля» дернулось вверх.

Лешка не унимался. Ему явно было скучно, хотелось дурачиться. Он вытянул шею, стараясь губами дотянуться до уха девушки, и шепотом продолжал канючить:

— Таню-ю-юшенька, я по тебе соску-у-учился! Хочешь, пойдем в кино?

Она раздраженно шепнула в ответ:

— Лешка, отстань! Пока по-хорошему прошу.

Он упрямо продолжал:

— Так я тоже серьезно говорю. Хочешь, на набережной погуляем? А хочешь, я к вам, в общагу, в гости приду!?

Танька еще больше разозлилась:

— Еще чего? На фига ты мне сдался? Отцепись!

Наконец, прозвенел звонок, начался перерыв.

Татьяна окликнула одного из иностранцев:

— Рахбубул, привет! Ты решил задание второго варианта по термеху? У нас с тобой одинаковые задачи. Какой ответ? Я пыталась решить, да что-то не пойму, где ошиблась.

Рахбубул, сверкая стеклами модных очков, с улыбкой подошел к Рузиной:

— Танья, мне Дима помогать решить.

Татьяна с пониманием снова спросила:

— Да? Значит, ты тоже «буксовал»? Все-таки хочу посмотреть решение, разобраться, где допустила ошибку.

Рахбубул слегка поклонился ей:

— Конечно, Танья, заходи всегда, бери всегда, смотри всегда.

— Спасибо, Рахбубул.

И они приветливо улыбнулись друг другу.

Лученков ревниво наблюдал за их беседой. И как только иностранец отошел от девушки, Лешка тут же поднялся с места, и, будто нечаянно, задел его плечом, и, ехидно улыбаясь, прошипел:

— Ты, че, «Бу-булка», на мою Танюшу нагло пялишься? Смотри, я ведь мигом отключу все четыре твои фонаря! Чем тогда глядеть будешь?

— Эй-эй-эй! Леха! Иди сюда! — Метлавин оттащил его от иностранца, — ты что, придурок, к нему пристал? На международный конфликт нарываешься?

— Чё-ё? А ты, чё, Серый, вдруг такой стал добренький заступничек, да? Я, может, с ним шучу! Этот заморский попугай мою девушку чуть не сжег своими фонарями! Я может страдаю от любви!!!

Сергей громко рассмеялся:

— Дурак, ты, Леха! Ты в кого-нибудь серьезно влюбился бы что-ли! А то играешь «дурачка», вот тебя девчата и не воспринимают всерьез. А насчет шуток с заморскими чуваками будь аккуратней. А то вон Федька Клишин тоже «пошутил» и «залетел, как девственница в первую брачную ночь».

Глава 5

Да, действительно, однажды одессит Федька Клишин с дружками вышел из общежития прогуляться по парку студенческого городка. Заодно решили выпить холодного кваску, которым торговали в киоске, у выхода из парка. Федька весело что-то рассказывал. В руке он держал сложенную газету и ею похлопывал в такт по своим джинсам. Друзья увлеченно слушали его байки и «гоготали» шумным смехом.

Вдруг, в начале аллеи показалась огромная фигура негритянки — Зифы. Она плыла навстречу парням медленной, величественной походкой, гордо неся на голове огромный тюрбан с замысловатым украшением на нем. Ее оттопыренные губы, покрытые толстым слоем губной помады, издалека горели ярко-красным пятном на фоне черного лица. Выглядело это — типа красного знака от светофора, предупреждающего всех: «Стоп! Не прикасаться к нашей красоте!»

Она, действительно, была красивая и чудовищно сексапильная. Ее огромная грудь готова была выпрыгнуть из декольте, а могучие бедра при каждом движении хозяйки перекатывались, как гигантские шары.

Федька вдруг громко, восхищенно воскликнул:

— Атас! На горизонте обнаружил мощную торпеду! Вот это — сэкси-и-и!!!

И тут же, ерничая, произнес:

— Ой! Я прямо сейчас хочу на ней взорваться!!!

Зифа, почуяв неладное, раздраженно раздула, и без того, широкие ноздри, еще больше оттопырила свой «огненный свисток», и, прострелив ребят грозными молниями из черных глазниц, медленно проплыла мимо них.

Парни на миг онемели.

Только один неугомонный Федька, ростом ровно ей по грудь, не удержался и слегка шлепнул Зифу газеткой по ее крутой ягодице.

Зифа с визгом подпрыгнула, но в долгу не осталась. Она тут же четко выдала по-русски:

— Сюка!

И часто-часто засеменила прочь.

Парни громко расхохотались.

Но этим дело не закончилось.

На следующий день всю эту компанию вызвали в деканат.

Декан и представитель африканского землячества не хотели принимать выходку Клишина, как шутку. Зифа подала жалобу, что Петька пытался ее изнасиловать. Конечно, было смешно, что маленького роста паренек смог бы посягнуть средь бела дня на этакую «эйфелевую башню». Но «черная башня» требовала для своей особы защиты и сурового наказания обидчику.

Запахло серьезным скандалом.

Через два дня Федьку отчислили из института.

Глава 6

В комнате за накрытым столом сидели Тая, Лиза, Аля и Таня.

Подруги хвалили Таю:

— Ой, как вкусно!!! Таечка, ты — молодец! Прекрасной хозяйкой будешь!

Тая махнула рукой и рассмеялась:

— Да, ладно! Вы просто голодны! Вам так кажется. Ведь это обычная жареная рыба и картошка.

Татьяна с набитым едой ртом ее перебила:

— М-м-м! Сейчас все съем вместе с тарелкой! Так вкусно! А квашенная капустка — просто объедение!!! Аль, большое спасибо твоей маме, что прислала нам такую вкусную капусту!!! Дашь рецепт?

И, продолжая с аппетитом уплетать еду, она вдруг вспомнила:

— Да, кстати, я вчера зашла в «Продукты», что, рядом, у автовокзала. Кое-что прикупила для торжественного случая. А сейчас, думаю, к такому ужину, да с такой восхитительной капусткой, стоит попробовать!

Аля спросила ее:

— А что ты купила?

Татьяна подняла вверх указательный палец, как бы призывая всех присутствующих здесь к вниманию. Она с легкостью отодвинула свой стул и подбежала к платяному шкафу. Достала оттуда бутылку и торжественно объявила девчатам:

— Вот! Какой-то ликер. Честно сказать, я позарилась на красивую бутылку. На этикетке — изображение такого важного, солидного, богатого мужика. А под ним надпись — «Прадед». Вот бы и мне такого прадеда-вельможу!!!

Лиза быстро прочитала содержание этикетки и воскликнула:

— Танюха! А здесь ведь крепость — сорок два градуса! Это даже крепче водки!!!

Танька усмехнулась:

— Да? То-то с меня содрали столько денег! Ну, что, попробуем?

Алька тихо предупредила:

— Ой, мне чуть-чуть.

Лиза, откупоривая бутылку, кивнула:

— Конечно-конечно, Алечка, всем по чуть-чуть.

Тая вдруг предложила:

— Ну, тогда давайте, девочки, отметим ваш будущий успех на трудовой практике в студенческом отряде.

Все дружно чокнулись стаканами.

Лиза, закусывая, спросила:

— А списки уже утвердили, кто поедет на Курилы?

Аля ответила:

— Говорят, что запишут только тех, кто сессию сдал без троек.

Танька подперла щеку рукой и мечтательно вздохнула:

— Вот сдадим эту сессию и махнем в далекую сказку!!! Будем осваивать Дальний Восток!!!

Лиза, снова разливая ликер в стаканы, возразила:

— Ага! В сказку! Будете там вкалывать неделю в дневную смену, неделю — в ночную. Ведь это — путина! Работа там идет круглосуточно! Мы прошлым летом поработали там, знаем. Но, девочки, надо отметить, хоть раз в жизни там стоит побывать! И сразу влюбишься в Дальний Восток!!!

Тая согласно добавила:

— Да-да. Там такая природа — экзотика!!! Незабываемая красота, что нам и не снилась!!! А сам Владивосток — деловой город, красивый и величественный! Там много достопримечательностей, много всего интересного! Жалко, что было мало времени на знакомство, но то, что там все необычно, я поняла в первый же день. Там входишь, например: в универмаг, как обычно, а выходишь на улицу прямо со второго этажа. Сначала я не поняла, как такое возможно. Еще раз туда зашла с первого этажа, а вышла со второго. Потом до меня дошло, в чем дело! Город ведь на сопках стоит!

Тая подняла стакан:

— Ну, Алечка и Танечка, за ваше будущее приятное знакомство с Дальним Востоком! Ура!

Девчата снова дружно звякнули стаканами и, смеясь, закричали: «ура!».


Прошел час.

Та же комната. На столе пустые тарелки, и пустой «Прадед».

Татьяна вдруг показала пальцем на противоположную стену и удивленно воскликнула:

— Девочки! Я не пьяная, но вроде на Алиной полке фотография мужчины? Ее ведь раньше там не было?

Девчата оглянулись на книжную полку, висевшую над Алькиной кроватью. Там, действительно, была маленькая фотография молодого человека в военной форме.

Лиза первая кинулась к полке:

— Аль, можно взять в руки? Хочу рассмотреть поближе.

Аля улыбнулась:

— Ну, конечно, можно.

Лиза завистливо воскликнула:

— Ой, какой красивый, мужественный! Такой симпатяга!!! Кто это?

Тая и Татьяна тоже подошли к Лизе. Они внимательно рассматривали маленькое фото и восхищенно, наперебой стали спрашивать:

— Так, Аленка, чего молчишь, улыбаешься? Кто это?

— Офигеть! Такой красавчик! Давай, колись! Что за жених? Откуда взялся?

Алька расхохоталась:

— Чудачки! Когда бы я успела рассказать? Утром вы дрыхли. А я с поезда — сразу на занятия. Потом — в читальный зал. Вот только пришли, а тут — такой ужин! С этим молодым человеком познакомились вчера, в поезде. Курсант военного летного училища, собирается стать летчиком-испытателем.

Лиза стала просить капризным тоном:

— Аленка-а-а! Ну, расскажи быстрее, как познакомились. Бли-и-ин, так интересно-о-о. Не томи-и!!!

Аля улыбнулась и поведала подругам, что произошло прошлой ночью.

Глава 7

А произошло вот что.

В кассе билетов на скорый поезд не было. Предложили взять на проходящий не по расписанию, дополнительный поезд. Алька купила билет и потом, как оказалось, не пожалела. Когда вошла в вагон, удивилась — он был почти совсем пустой! Плацкарт! И пустой! Странно!

Проводница сказала:

— Где нравится, там и располагайтесь. В билете номер места не указан, так как этот состав пустили на линию только что, срочно, как дополнительный. Рейсовые поезда все переполнены. Сезон отпусков, ничего не поделаешь!

Алька устроилась около окна. Достала общую тетрадь с конспектами и стала читать.

За окном мелькали селения, озера, лесные посадки.

Проехали две-три остановки. Кто-то выходил, кто-то садился.

Алька читала конспекты, ни на кого не обращала внимания.

На одной из станций мимо ее отсека прошли двое. Потом один вернулся и позвал друга:

— Иди сюда! Смотри, какая тут девушка-красавица сидит!!!

Алька оторвалась от тетради, подняла глаза.

Перед ней стоял красивый парень в военной форме. Он широко улыбался и шутливо отчеканил:

— Здравия желаю! Разрешите составить вам компанию! Мы вам не помешали?

Алька в ответ ему тоже улыбнулась:

— Не помешали. Что ж, присоединяйтесь.

Подошел второй. Он стоял и молча смотрел на Альку.

Первый весело предложил:

— Девушка! Давайте знакомиться!

И приложив ладонь к своей груди, он зычно отчеканил:

— Перед вами курсант высшего военного летного училища — Евгений Попов!

Алька про себя подумала: «Так вы, значит, будущие летчики. Уж больно ты шустрый! Наверно, ловелас. Сейчас приставать начнет...»

Второй, высокий, русоволосый парень, широкоплечий, с красивым, мужественным лицом, был серьезен. Он продолжал пялиться на Альку, будто испытывал ее на прочность. Вдруг, он отодвинул друга, сел напротив девушки. Глядя ей прямо в глаза, протянул ладонь и серьезно сказал:

— Здравствуйте! Я — Виктор. А как вас зовут?

Она тоже протянула ему руку и коротко ответила:

— Аля.

Он осторожно пожал ее маленькую ладошку. И Алька вдруг ощутила приятное тепло от его большой, твердой ладони. От его прикосновения по ее рукам, ногам, и по спине побежали волнительные мурашки.

Евгений смешно шутил и болтал без умолку. Когда поезд тронулся, он вдруг повернулся к противоположному окну, встал по стойке «смирно», и заорал зычным голосом:

— Дашуля! Родная! Я не хотел здесь присаживаться! Я верен только тебе! Это все он!

И он пальцем указал на друга.

Виктор, наконец, рассмеялся:

— Евгений! Артист! Угомонись!

Оба друга продолжали громко смеяться, видно, о чем-то своем.

Потом Евгений снова продолжил артистичное обращение к какой-то невидимой Даше:

— Дашенька! Как обещал: сейчас чаек, а потом баиньки. Ты ведь знаешь, я твой верный супруг, и преданный слуга! Пацан сказал — пацан сделал!!!

Они опять громко захохотали.

Альке тоже было смешно смотреть на этого красавчика, который будто репетировал роль сам с собой. Она тихо рассмеялась и спросила Виктора:

— Это, что? Репетиция роли?

Виктор, продолжая смеяться, ответил:

— Он — такой умора!!! С ним, ей-богу, от смеха, кишки порвешь!

И он снова обратился к другу:

— Слышишь, артист? Присядь! Отдохни!

Попов сел рядом с девушкой и уже запросто, как к давней знакомой, обратился к ней:

— Аленушка! А вы случайно в фильме «Морозко» не снимались? У меня ведь глаз наметанный — ценю фактурную, яркую внешность.

Алька решила ему подыграть. Она состроила смешную гримасу и коротко пошутила:

— В «Морозко» сниматься отказалась, в это время снималась в «Золушке».

Евгений принял ее шутку, одобрительно улыбнулся и весело воскликнул:

— Сразу видно — наш человек!!!

Потом шумно вздохнул и сказал:

— А я уже неделю выступаю, как «народный» артист, перед своими и вновь приобретенными родными.

Виктор доверительно пояснил собеседнице:

— Он только что после своей женитьбы. Дарья — теперь его жена. Вот он и посылал ей отчетное приветствие. Теперь вы — свидетель.

Потом он обратился к Евгению:

— Ну, артист, что дальше скажешь?

Попов, тут же подхватил слова друга, слегка хлопнул ладонью по колену своей ноги и продолжил:

— Ой, а я ведь артистом еще в школе стал. Сначала, так сказать, «классным артистом». В школе надо мной издевались так: все «попиком» дразнили. «Попик» — то, «попик» — сё. А тут, в пятом классе, случилась такая история. Была весна. Естественно, у всех — авитаминоз. Да еще погода не жаловала. Пасмурная, серая, дождливая. Страшно хотелось спать!!! И вот, к концу занятий, наверно, на предпоследнем уроке, мы уже все были в глубоком тормозе. Урок был по литературе. Училка что-то монотонно говорила, а мы клевали носами и украдкой дремали. Чтобы нас растормошить, она вдруг заставила каждого, по очереди, читать по абзацу какой-то текст из учебника. Каждый ученик читал тоже нудно и монотонно, что еще больше убаюкивало остальных. Очередь дошла и до меня. А мне уже что-то снилось. Вдруг Катька, соседка по парте, больно стукнула ботинком по моей ноге и пальцем ткнула в то место в учебнике, где она закончила читать. Я должен был продолжить чтение. Но я никак не мог выйти из тяжелой дремы и не понимал, где нахожусь, и что от меня хотят. На «автомате» прочитал две строчки, в которых говорилось, что «песни многих поэтов и композиторов нашей страны в военные годы поддерживали моральный дух солдат». И тут увидел строчки знакомой песни, и я громко, во все горло, запел:

«По долинам и по взгорьям,

Шла дивизия вперед...»

(П.С.Парфенов, И.С.Артуров «Партизанский гимн»)

Аля и Виктор громко расхохотались.

Когда они стали успокаиваться, Попов продолжил:

— Вот-вот! Представляете? Урок литературы, а я — запел!!!В классе раздался дикий хохот!!! Даже стекла в рамах зазвенели! Я вздрогнул, окончательно проснулся и с опаской оглянулся. Весь класс от смеха валялся на партах!!! Кто-то пальцем показывал на меня и кричал, давясь от смеха:

— Наш «попик» артистом стал! Ха-ха-ха!!! Артист! Умора!

А Катька, соседка, хихикала и тоже визжала:

— Женька!!! Ты — классный артист!!! Ой, не могу! Артист!!!

Смеялась и Наталья Демидовна, наша добрая учительница. Вытирая слезы от смеха, она громко поблагодарила:

— Ну, Женя, начудил! Спасибо. Разбудил всех. А поёшь ты очень хорошо! Артист и есть! Настоящий!

С тех пор обидное прозвище — «попик», забылось навсегда. С того дня закрепилось новое прозвище — «артист». Вот так я стал сначала «классным артистом», потом «школьным артистом». Выступал в школьном ансамбле и в самодеятельности.

Не успел Евгений закончить свой рассказ, как вдруг, откуда ни возьмись, перед компанией возник маленький, сонный мужичок. Волосы его были всклокочены, лицо сморщилось в гневной гримасе. Он поставил руки в бока и сердито спросил:

— Вы, чё, это, в эшалоне расшумелись? А?

Слово « в эшалоне» резануло слух.

Попов улыбнулся и ответил в тон старику:

— Да, мы, ни чё! Отдыхаем!

Неожиданно встал Виктор. Он одернул гимнастерку, вытянулся во весь рост, отдал честь и серьезно извинился:

— Отец, простите нас, пожалуйста. Мы шуметь больше не будем.

Мужичку, видно, понравились и выправка курсанта, и уважительное обращение. Он тут же смягчился, слегка кашлянул в кулачок и примирительно разрешил:

— Нет, молодежь, я не против. Отдыхайте, разговаривайте, но потихоньку, без шума.

И он исчез быстро, так же, как появился.

Попов прошептал:

— Так, коллеги, я пошел за чаем. Дарья напекла в дорогу пирожки с капустой. Попробуем.

Он ушел.

Виктор, глядя Альке в глаза, спросил:

— Аленушка, мы вас точно не побеспокоили? Может вы хотите прилечь, отдохнуть? Скажите, не стесняйтесь.

Она улыбнулась в ответ:

— Нет, спать я не хочу. Теперь даже рада, что ночь пройдет быстро с такими веселыми попутчиками.

Пришел Евгений со стаканами чая и, копируя недавнего старика, шепотом, гневно передразнил:

— Вы, чё, это? В эшалоне? А?

И они втроем вполголоса рассмеялись.

Потом дружно пили чай. Алька угостила парней маминым, вишневым вареньем, а Попов — пирожками с капустой от молодой жены.

«Артист» подкрепился и вдруг предложил:

— Виктор! А давай на «десерт» споем нашей прекрасной попутчице.

Виктор ему ответил:

— Я не против, но если снова придет дед, то извиняться будешь ты.

Попов согласно кивнул, посмотрел на ручные часы, расчехлил гитару:

— Не придет. Да и время позволяет, еще только половина девятого. Мы тихонько, вполголоса. Давай сначала нашу, курсантскую.

И они спели шуточную, студенческую песню, веселую, с юмором, чем очень рассмешили Альку до слез. Потом исполнили несколько замечательных песен про честь, отвагу, любовь и верность.

Алька слушала их и думала: «А они — хорошие и очень веселые парни. Юмористы и хохотунчики. Как мы с Танюшкой. А как красиво поют! Здорово! Душевно!»

А когда Аля и Виктор нечаянно встречались взглядом, он слегка краснел, а у нее чаще билось сердце. Попов же, перебирая струны гитары, улыбался ей и кивал головой, приглашая им подпевать. И она тихонько подпевала в повторных припевах.

Курсантам понравилось, что девушка тоже приняла участие в их мини-концерте.

Удовлетворившись, что их попутчице все понравилось, и то, что она поддержала их исполнение, Попов довольно воскликнул:

— Ну! Что я говорил! Аленушка — наш человек!!!

Потом Евгений залез на верхнюю полку и быстро уснул.

А Виктор и Алька продолжили знакомство. Разговаривали уже, как старые знакомые, и перешли на «ты». Они рассказали друг другу где и когда родились, где живут и учатся сейчас. Из беседы выяснилось, что Виктор сам из Ленинграда. С Поповым познакомились в военном училище и очень подружились. В свой недельный отпуск они съездили в поселок, на свадьбу Евгения.

Алька тоже рассказала про себя, что едет в город, живет там в общежитии, учится на инженера-технолога. Сейчас готовится к сессии. А после сдачи экзаменов поедет на практику, на Дальний Восток, на Курилы. Потом снова, переключившись на собеседника, она переспросила:

— Виктор! А ведь быть летчиком-испытателем — такая опасная профессия! А вдруг — неисправность! Страшно подумать!!! Можно ведь погибнуть. Такой риск! Почему именно испытателем?

Виктор посмотрел в ее красивые, карие глаза, тепло улыбнулся:

— Аленушка, рассуждаешь, как моя мама. Кто-то же должен делать эту работу. Я с детства мечтал летать и сейчас уже летаю на учебных машинах. Очень нравится!!! Ну, конечно, правда очень редко, бывают нештатные ситуации, когда летчики погибают. Так на земле, в ДТП, чуть ли не каждый день, десятками гибнут по бесшабашности, дурости или от алкогольного опьянения. А летчики-испытатели выполняют важную работу для страны, вносят большой вклад в прогресс развития новых разработок гражданской и военной авиации. Знаю, что мама очень переживает, украдкой плачет, боится за меня. А мне очень нравится моя будущая профессия! Настоящая, мужская! Нравится и горжусь ею!

И вдруг Виктор неожиданно, серьезно спросил:

— Я напишу тебе, Аленушка. Можно?

Алька отрицательно замотала головой:

— Нет-нет. К чему это? Я не верю в дорожные знакомства.

Он удивился ее реакции:

— Почему? Кто-то обидел?

Она улыбнулась:

— Глупости! Я сама кого хочешь обижу. Просто, не верю — и все тут!

Виктор не отступал и настойчиво повторил вопрос:

— Ну все-таки, почему?

Алька тихо рассмеялась:

— Да, потому. Сейчас выйдете из поезда, сядете в другой. А там тоже девушка сидит, какая-нибудь «Варвара-краса, длинная коса». И опять у вас та же песня — мол, холосты, хотим знакомиться, дайте адресок, и так далее... Это, как в том анекдоте — про командировочных. Так для чего мой адрес? Для коллекции?

Виктор нахмурился:

— Аленушка, это не про меня.

Он посмотрел на ручные часы:

— На следующей станции нам выходить. Я хотел бы продолжить наше знакомство. Мне не хочется с тобой расставаться. Честно.

На что Алька тоже серьезно ответила:

— Виктор, не обижайся! Вы — молодцы! Хорошие, веселые ребята! Я сама люблю такие дружные компании и веселое общение. Спасибо, что так здорово поддержали настроение! С вами мне было очень хорошо, легко и просто.

Она поднялась, отошла к противоположному окну, слегка поправила свои шикарные волосы.

Виктор взглядом пробежал по ее миниатюрной, стройной фигурке. Про себя подумал: «Другие девки уже давно бы кривлялись передо мной. То юбки бы задирали повыше, чтобы демонстрировать свои длинные ноги, то курили бы каждые пять минут, а на лице и губах бы по килограмму косметики. А она стоит сейчас в джинсах и в футболочке — вроде все обычно. Красивые карие глаза и чудесные ямочки на щечках — такая очаровательная дюймовочка!!! Говорит вроде просто, но чувствуется, что натура сильная, волевая. Не лицемерит, не льстит. Не липнет ко мне, как Ирка из нашей компании, в Ленинграде. Держится достойно, без всякого выпиндрежа! И к тому же она веселая и интересная собеседница. Уверена в себе. Есть стержень. Умница! С ней я чувствую себя комфортно. Такая не предаст...».

Он тоже поднялся, стал будить друга:

— Жень, вставай. Нам сейчас выходить.

Попов вскочил, как по команде. Хотел что-то в шутку сказать, но заметил, что Виктор серьезен и будто чем-то недоволен.

Стали собираться.

Вот и станция.

Курсанты тепло простились с Алей и вышли из вагона. Встали тут же, на перроне, и Женя спросил у помрачневшего друга:

— Что? Зацепила, да? А адрес не дала?

Виктор недовольно ему ответил:

— А ты, что, подслушивал?

Попов закурил:

— Нет. Догадался. Так что случилось?

Виктор нехотя ответил:

— Да не верит она в дорожные знакомства! Говорит, сейчас в другой поезд сядете, а там сидит какая-нибудь «Варвара-краса, длинная коса». Ну а мы, то же самое: мол, мы холостые, дайте адресок, ну и так далее...

Попова вдруг осенило:

— Витька! Это я виноват! Болтал про «Морозко», а она, видишь, ответный ход. Мол, встретите другую «Варвару-красу...». Ох, и остроумная девка! Если бы не моя Дарья, то я бы точно ее закадрил...

Виктор недовольно и нетерпеливо его перебил:

— Что делать? Она сейчас уедет. Потеряю ее!!!

Евгений спросил у проводницы, которая подметала тамбур:

— Скажите, пожалуйста, сколько минут стоянка на этой станции?

Она выпрямилась, посмотрела на часы:

— Здесь стоянка — двадцать минут. До отправления осталось уже четырнадцать.

Попов обрадовался:

— О-о-опаньки!!! Времени достаточно. Еще есть шанс исправить «нештатную ситуацию»! Пойдешь к ней?

Виктор решительно снял рюкзак, отдал другу и попросил его:

— Жень, стукни в окно, когда услышишь гудок.

Попов с готовностью ответил:

— Есть!

И он двинулся вдоль вагона, к нужному окну.

А Виктор рванул обратно, в вагон.

Проводница закричала:

— Куда? Без билета не пущу! Или что-то оставил?

Курсант сунул ей в руку подвернувшуюся в кармане брюк не то рублевую, не то трехрублевую купюру, и, прорвавшись в вагон, ответил на ходу:

— Да, я там ценное и дорогое мне оставил!!!

Алька в это время смотрела в окно, надеясь в последний раз увидеть курсантов. На душе было грустно и неприятно, что отказала Виктору. Думала, и в мыслях ругала себя: «Дурочка! Зачем так ему сказала? Дала бы адрес и простились бы хорошо. Подумаешь, ну обманул бы, не написал, так чтож? Обидела его. Дурочка! А ведь он такой милый, хороший и очень мне понравился. Да что теперь себя корить? В Ленинграде, у него, наверно, девушка есть. Какая-нибудь красотка-модель, ноги от ушей и грудь пятого размера...».

Вдруг за спиной она услышала его мягкий голос:

— Аля!!!

Она обернулась и испуганно вскочила:

— Витя? Виктор! Что-то забыли?..

Виктор не дал ей договорить. Он подхватил ее на руки, поднял, как пушинку, прижал к своей груди. И услышал, как часто и трепетно билось ее сердце. Виктор с умилением подумал: «Ах, ты, ласточка моя! Сердечко-то как волнуется!» Осторожно и нежно поцеловал в губы, заглянул в ее глаза и твердо заверил:

— Алечка, вот увидишь, я докажу тебе, что наша встреча — не случайность. Я очень хочу продолжить наше знакомство. Мы не должны терять друг друга. Мы должны поддерживать связь, чтобы снова встретиться.

Алька не ответила, молча села, вырвала лист из тетради и написала адрес общежития.

— Виктор! Я же июль и август буду проходить практику на Курилах!

Он сел рядом, улыбнулся:

— Ну и что! Я подожду, найду тебя.

И снова повторил:

— Мы обязательно увидимся!!!

Как нарочно, в этот момент, в проходе появилась тучная тетка. Отдуваясь от тяжелых баулов, она спросила у парочки:

— Здесь свободно?

И, не дожидаясь ответа, тут же плюхнулась на противоположное сиденье. Пот градом стекал с ее лица и шеи. Она стала обмахиваться газетой, то и дело вздыхая:

— Уф-ф-ф! Уф-ф-ф!

Сама же она нагло уставилась на молодую пару.

В ту же минуту в ее мозгу побежали, опережая друг друга, сначала любопытные мысли: «Так. На пальцах у них обручальных колец нет, значит — не супруги. Она — милашка, он — тоже видный, ладный такой. Его бы к моему соседу, Ваське, на ферму, в бизнесе помогать. А что? Как раз для Зойки будет гарным женихом!»


Несколько месяцев назад ее сосед, предприниматель, Василий, обратился к ней с просьбой:

— Степанида! Ты деловая сваха, опытная. Подыщи мне подходящего зятя — жениха для моей дочки, Зойки. Хочу, чтобы парень был крепкий, помогал бы мне на ферме и в бизнесе. А то Зойка связалась с каким-то шибзиком-агрономом. Не хочу такого хлюпика в зятья! Помоги!

Зная корыстную натуру свахи, сосед добавил:

— Если найдешь Зойке видного жениха, скажи ему, что в приданое за дочкой отпишу новый дом и миллионный счет. Сразу подарю им новый внедорожник. А тебе, Степанида, — молодую телочку и бычка!

На том и порешили.


В следующую минуту в мозгу старой свахи пробежали алчные мысли: «Прощаются. Значит расстаются. Кто же из них поедет со мной дальше? Если этот солдатик, то мне, как говорится, и карты в руки!!! Обработаю! Уговорю! Солдатик точно согласится! Молодежь деньги любит!!!»

Она опять вздохнула:

— Уф-ф-ф!

Потом критически посмотрела на Альку: «Ну, конечно, она — очаровашка, хорошенькая. Но наша Зойка против нее мощнее и сочнее — сиськи больше и корма круче. Ну, Зойка! Должна мне будешь!!! Я тебе такого видного, бубнового короля нашла!!! Ничего! Поговорю, посулю ему и внедорожник, и все богатое Зойкино приданое. Обязательно уговорю! Согласится! Молодежь сейчас работать не очень-то спешит, а вот денежки — очень любит!!! Ничего! Я его, милого, так уболтаю, так обработаю, как свежий огурчик в окрошку!!!»

Так думала Степанида и продолжала пялиться на влюбленных.

Тем временем, Виктор стал торопливо расстегивать на груди карман гимнастерки:

— Сейчас, сейчас...Вот осталась одна фотография, фотографировались на пропуск.

Достал маленькое фото и авторучкой подписал: «Моей Аленушке от меня».

Улыбнулся, протянул ей фото:

— Это тебе пока, чтобы не забыла. А в письме пришлю большую фотографию, а ты мне — свою! Хорошо?

Пискнул тоненько гудок тепловоза.

Попов два раза стукнул кулаком по стеклу окна.

Виктор снова прижал Альку к своей груди, поцеловал волосы, щечку и в губы:

— Ласточка моя, я буду думать о тебе! Мы обязательно встретимся!!!

Поезд дернулся, и Виктор поспешил к выходу.

Тетка Степанида разочарованно поджала жабьи губы.

Свахина обработка сорвалась. Видно, сегодня карты легли не в ее пользу.

Заметив у Альки задумчивый, остановившийся взгляд, Степанида вдруг примирительно и ласково молвила:

— Не расстраивайся, милая. Твой солдатик отслужит свой гражданский долг, а через год будет заниматься чем хочет и с кем хочет.

Алька отвлеклась от своих мыслей, глубоко вздохнула и гордо заявила:

— В том-то и дело, что он любит свою профессию и готов выполнять гражданский долг каждый день, всю жизнь.

Тетка рассеянно, эхом, вопросительно повторила:

— Любит? Профессию? Долг?

Алька кивнула и снова с гордостью сообщила:

— Да. Он будущий летчик-испытатель!

И она отвернулась к окну.

А мозг старой свахи взорвала граната отчаяния: «Ба-а-а!!! Летчик!!! Надо же!!! Эх, Зойка!!! Вот ведь, какой улов сорвался!!! Упустили не токмо бубнового короля, а оказывается такого ценного, козырного туза!!!»


Когда Виктор выскочил из вагона, проводница крикнула ему вслед:

— Сынок! Что хоть потерял? Драгоценность-то нашел?

Виктор, широко улыбаясь, крикнул в ответ:

— Да! Нашел! Спасибо, вам, мать!!!

Будущие летчики стояли рядом и махали руками мелькнувшей в окне уже своей, милой Аленушке.

А поезд быстро набрал скорость и увез ее в начинающийся рассвет, в новый день.


Глава 8

Институт.

Шел экзамен по микробиологии.


Все были в напряжении и волновались: надежно ли спрятаны шпоры? Да и пригодятся ли они вообще? Может попадется легкий билет, и пронесет?

Преподавательница, Людмила Георгиевна — симпатичная, пожилая женщина, маленького роста, с пушистыми, седыми волосами, аккуратно зачесанными в пучок, была улыбчивая и приветливая. Она всегда ходила в строгих нарядах и, несмотря на пожилой возраст, легко и очень быстро перемещалась по аудитории на своих коротеньких ножках, за что за ней закрепилось прозвище — «Шпулька».

На ее лекциях невозможно было заснуть, потому что она читала их с необычным задором, часто разбавляя их шутками и юмором. Студенты ее совсем не боялись, но стеснялись «проколоться» на зачетах, потому что очень уважали и любили ее. Она не была строгой, была доброй и напоминала многим родную бабушку.

Уже прошло несколько минут, а Толик Гольтяпин все не решался достать шпору. На первый вопрос в билете ответ он знал. На второй — понятия не имел. Эту тему он точно прогулял. Надо было себя выручать. Но «Шпулька» все время крутилась где-то рядом, и он уже вспотел от напряжения. Все его нутро было натянуто, как струна, слух обострился. Наконец, решился и протянул руку к внутреннему карману пиджака. Вдруг раздался тихий шелест шпор. Его рука застыла, не достигнув цели. Толька остолбенел: «Я вроде не добрался до них? Почему они шелестят?» Он опасливо оглянулся.

Рядом, через узкий проход, сидела Грошева Надя. Она, откинув передний край юбки, отстегнула булавку кармана из пришитого носового платка к подъюбошнику и отсчитывала шпоры. Благополучно вытащив то, что нужно, она поправила юбку, облегченно вздохнула и стала вникать в содержание шпоры.

Анатолий нервно сглотнул и позавидовал удачной уловке Грошевой. Он напрягся и повторил попытку. Пальцами правой руки быстро отсчитал во внутреннем кармане пиджака шпору на нужную тему. Момент — и спасительный, тетрадный лист шлепнулся на стол.

— Гольтяпин! Это что? Фокус? — тут же раздался голос «Шпульки».

Анатолий обреченно ответил:

— Нет.

Он еще больше вспотел, густо покраснел и про себя ругнулся: «Ну вот, блин, влип! «Шпулька» засекла. Я пропал!»

«Шпулька» снова спросила:

— Тогда как назовете то, что вы, как фокусник, извлекли из пиджака?

Анатолий огорченно выдал:

— «Бомба»!

«Шпулька» удивленно подняла брови и переспросила:

— «Бомба»?

Все замерли в ожидании — прогонит Тольку с экзамена или оставит?

Она серьезно продолжила:

— Гольтяпин! Вы на всех семинарах и коллоквиумах отвечали на «хорошо» и «отлично». Зачем сейчас шпора? Только честно.

Толик расстроенно выдохнул:

— Для уверенности.

«Шпулька» еще больше удивилась и развела руками:

— Не уверены в себе? Странно. Вы — такой симпатичный, очень даже не глупый, работоспособный молодой человек! Нет, правда, посмотрите все на него!!!

Студенты облегченно вздохнули, беду пронесло. Тольку не выгнали, оставили. Но, что дальше?

«Шпулька» обратилась к присутствующим студентам и продолжала:

— Товарищи студенты, посмотрите, пожалуйста, все на Гольтяпина! У него умные глаза! А какие большие, красные уши-и-и!!!

В аудитории раздался дружный хохот.

А Людмила Георгиевна подняла указательный палец и продолжала:

— Это говорит о том, что он очень совестливый, и ему очень стыдно! Я верю, что в будущем, вы обязательно станете директором большого предприятия. Будете вспоминать этот экзамен и меня, что я была права!

И тут встрял друг Анатолия, Юра Шатров:

— А кем я стану? Предскажите мне тоже, пожалуйста.

«Шпулька» прищурилась, ее губы растянулись в доброй улыбке:

— Судя по вашей энергетике, вы, вероятно, станете деловым бизнесменом.

И тут ее взгляд нечаянно упал на Альку, сидящую через ряд от Шатрова. Она подошла к Альке, положила руку на ее плечо и ласково объявила:

— А вот Арсеньева будет всегда такой же нежной, красивой, очаровательной! Мужчины будут вас любить, носить на руках и дарить много цветов!

Алька скромно улыбнулась и тихо поблагодарила:

— Спасибо, вам, Людмила Георгиевна.

И «Шпулька» с лирики резко переключилась снова на Гольтяпина:

— Ну-с, «Аника-воин», вы честно признались про шпору. Что ж, я постараюсь быть на вашей волне и отвечу вам тем же. По этому билету спрашивать не стану. Я задам вам 10 вопросов выборочно по темам прошедшего семестра. Вы будете отвечать без подготовки! Это вам как в «морской бой» сыграть: «попал» или «убит». Если ответите на все вопросы, зачту экзамен. Если — нет, придете на пересдачу. Ну что, «морской бой» или сразу сдаетесь?

Гольтяпин решительно ответил:

— «Морской бой».

Вопросы были всякие: и сложные, и не очень. Толику повезло: «Шпулька» «попадала» в те темы, лекции которых он не прогуливал, не проспал, или которые успел прочитать накануне, этой ночью.

В итоге, в «морском бою» Толик все-таки отстоял «зачет» экзамена.

Глава 9

В уютном кафе «Тюльпан» сидели подруги: Арсеньева Аля, Рузина Таня, Грошева Надя и Галка Сажина. Заказали скромный ужин: крольчатину с рисом, салат оливье и сок. На большее не было денег. Просто очень хотелось отметить сдачу экзамена.

Девушки оживленно обсуждали недавние переживания. И тут, вдруг Танька заметила, что Грошева, оглядываясь на присутствующих, улыбается манерно, демонстрируя свои красивые, ослепительно белые зубы.

Рузина нервно шепнула Альке:

— Почему Надька стала вдруг щериться, как проститутка? Она меня бесит!

Алька отмахнулась от нее, коротко ответила:

— Да пусть улыбается. От радости, наверно.

Рузина упрямо возразила:

— От какой там радости? Ей не терпится кавалера стрельнуть? Я ей все равно выскажу.

Арсеньева задумчиво потыкала столовым ножиком резиновое кроличье мясо. Она посмотрела, как Сажина быстро умяла салат и потом с аппетитом взялась за кролика.

Алька вздохнула и посоветовала подруге:

— Не порть себе и ей настроение.

Рузина все равно не выдержала:

— Надька! Перестань скалиться и стрелять глазами! Ты меня бесишь!

Грошева вызывающе повела плечами, манерно поправила копну своих, рыжих волос и развязно рассмеялась:

— Представь себе, хочу всех кавалеров здесь завлечь! Может я замуж хочу!

Татьяна не успокоилась и ответила:

— Настоящие кавалеры сами увидят порядочных девушек!

Надька, продолжая смеяться, вдруг ехидно заявила:

— Ой! Ой! Ой! Вот увидишь, я завлеку в свои сети такого красавца, что лично ты мне будешь завидовать! И я вперед всех вас выйду замуж!

Танька усмехнулась:

— Ну, это мы еще посмотрим!!!

Заиграла музыка.

К Арсеньевой тут же подошел интересный на вид, молодой человек, пригласил на танец. Следом были приглашены и оставшиеся подружки.

Парень бережно обнимал хрупкую Альку, осторожно кружил ее между танцующими парами.

Они познакомились. Его звали Димой. Он тоже был студентом. Учился в медицинском институте. С другом зашел в кафе выпить пиво.

За приятным знакомством не заметили, как танец закончился.

Девушки с приподнятым настроением и хорошим аппетитом накинулись на давно остывшую еду.

Вдруг, чья-то рука поставила на стол бутылку шампанского:

— Угощаем!!!

Девушки оторвались от еды, подняли головы. У стола стояли их сокурсники: Коля Харин и его друг Гена Зоткин.

Харин нравился многим девушкам и внешностью, и умением красиво ухаживать. Альке он подчеркнуто оказывал знаки внимания. А Танька его не любила. Она считала его самовлюбленным типом, что он больше рисуется, любуясь собой. За глаза называла его «нарциссом».

Вот и сейчас, он сел около Альки, взял ее за руку, нежно шепнул на ушко:

— Очень рад, что встретил тебя здесь, буду танцевать только с тобой. Никому тебя не отдам.

На следующий танец подошедшему Диме Харин громко и гордо заявил:

— Девушка моя, танцует только со мной!

Вечер пролетел быстро и весело.

Домой шли пешком, на такси не было денег. Как-то само собой Гена и девчонки, оживленно общаясь, ускорили шаг, а Николай и Алька, взявшись за руки, шли не спеша. Они просто болтали и смеялись, вспоминая казусы из студенческой жизни. Потом Харин поцеловал Альку, взял на руки и кружил-кружил, и снова целовал.

Не дойдя несколько метров до общежития, парочка увидела, как впереди, на лавочке, куражились три парня. Один из них бросил горящую спичку в мусоросборник. Загорелся пакет с мусором. Явно подвыпивший парень воскликнул с акцентом:

— Я сейчас буду «малчик-плохиш», а ви будете — МЧС!

И он схватил загоревшийся пакет с мусором и бросил его на газон.

Двое других парней, подыгрывая первому, вскочили с лавочки и, расстегнув ширинки джинсов, стали мочиться на задымившуюся траву.

Хулиганы заржали:

— Нэт, мы не МЧС. Мы будем юными пожарниками! Ха-ха-ха!

Харин дернулся к ним:

— Ну, козлы!

Аля испуганно пыталась его остановить:

— Коля! Не надо! Не связывайся, их трое...

Но пьяная тройка уже заметила их, и «малчик-плохиш» первым двинулся к ним:

— Вах-вах! Какой девочка! Пэрсик! Слушай, друг, дай с ней познакомлюсь, да?

Он попытался сделать резкое и неприличное движение к Арсеньевой, но тут же получил от нее пощечину. «Плохиш» хотел перехватить руку девушки, но Николай оттолкнул его. Тогда хулиган полез с кулаками на Харина, но в ответ тут же получил сильный удар, и мешком свалился на асфальт.

Двое других участников позорного представления, поспешно застегивая джинсы, уже спешили на помощь другу.

Завязалась драка.

Алька испуганно, громко закричала.

Из общежития выскочило несколько человек. Впереди неслась большая фигура Гиви с истошным криком:

— Наших бьют!!!

Он приблизился. Гиви резко, с яростью горячего горца, схватил из кучи тел за плечо Харина и занес кулак, чтобы как следует вмазать прямо в лицо «обидчику» его друзей. Но когда «обидчик» развернулся, лицо самого Гиви вытянулось от удивления:

— Колян? Ты? Что случилось?

Гиви стал заботливо отряхивать куртку Харина.

Теперь «плохиши» ничего не понимали.

Харин, поправляя порванный рукав куртки, сердито усмехнулся:

— Твои гости? Вот с девушкой моей хотели грубо познакомиться. Я не согласен.

Вдруг Гиви загремел басом, зацокал языком, выражаясь на своем диалекте так, что в темноте сверкали гневом яблоки закатившихся глаз. Он орал на притихших и онемевших «плохишей», указательным пальцем грозил куда-то в небо. Николай и Алька поняли, что он материт своих друзей не только по-русски, но и по-своему.

Нарушители порядка вдруг подошли ближе и, потупив взгляд, стали стыдливо извиняться. Потом все трое, как по команде, вытащили свои носовые платки и, брезгливо морщась, стали убирать то, что вывалили из мусоросборника. А там, где дымилась трава, тщательно затоптали.

Арсеньева и Харин пошли ко входу общежития. Они видели, как Гиви все еще орал на своего шкодливого соотечественника. А тот в ответ что-то мямлил, видно, просил прощения. Но Гиви снова поднял руку, призывая того замолчать и, сотрясая указательным пальцем в небо, опять заголосил.

Подъехало такси. Наконец, эти трое уехали.

Гиви, догоняя парочку, окликнул:

— Коля! Подожди! Прости, друг! Это мой двоюродный брат приезжал. Из дома мне передачку привез. Теперь уже несколько дней торчит у знакомых, на рынке. Вот притаранил своих друзей на мой день рождения! Ну посидели немного, отметили, потом попрощались. Я уже на вахте позвонил, вызвал им такси. Думал, что дождутся его самостоятельно, без меня, и уедут. А они вон что вытворять стали! Балбесы глупые!!!

Харин пожал руку Гиви:

— Поздравляем!

Гиви облегченно вздохнул и нервно жестикулируя руками продолжил:

— Да чего уж тут! Этот паразит все настроение испортил! Колян! Ты ведь слышал, что я ему говорил?

Харин кивнул:

— Слышал, но ничего не понял.

—Ах, да! Я ведь по-своему калякал, чтобы лучше мозги вправить. Я так и сказал, что ты — начальник, то есть председатель совета общаги. Что помог мне с местом в общежитии, что учимся на одном факультете, и вообще — мой друг! Коля! Друг! Мамой прошу, не обижайся на дурацкий поступок брата. Баран! Совсем отбился от рук! Вот приеду на каникулы домой, я с ним разберусь! А сейчас, Коля, Алусенька, пожалуйста, не откажите! Посидите у меня кунаками, хоть немного. Чачу отведайте. Все-таки у меня сегодня день рождения! Там все наши, общаговские сидят, песни поют. Ну, пожалуйста!!!

Харин обнял Альку за талию и спросил:

— Аленка! Не будем парня обижать? Чуть-чуть посидим, послушаем?

И искренно добавил:

— Они замечательно поют.


В комнате тесной компанией сидели парни и девчата. Вновь прибывших встретили шумно, налили по «штрафной» чачи. После очередных тостов и угощения с щедрого стола Гиви, гости стали просить спеть виновника торжества.

Гиви поклонился всем и кивнул своему другу, Мирабу. Тот снова взял в руки гитару, и они запели:

«Виноградную косточку в теплую землю зарою,

И лозу поцелую и спелые гроздья сорву,

И друзей созову, на любовь свое сердце настрою.

А иначе зачем на земле этой вечной живу?

Собирайтесь-ка гости мои на мое угощенье,

Говорите мне прямо в глаза чем пред вами слыву,

Царь небесный пошлет мне прощение за прегрешенья.

А иначе зачем на земле этой вечной живу?...

(Б.Окуджава «Виноградная косточка»)


Парни пели бархатными голосами так, что их пение трогало и волновало души присутствующих.

Харин наклонился к Альке и шепнул ей на ухо:

— А ты такая смелая, решительная!

Алька посмотрела прямо в его серые глаза, ладонью нежно погладила по щеке, шепотом ответила:

— Ну, что ты! Я такая трусиха!

Он перехватил и поцеловал ее маленькую ручку:

— Ты — надежная! Ты — самая лучшая!!!

Сказочно мерцали свечи, сердце готово было выпрыгнуть из груди от таких признательных слов! Волшебная ночь была восхитительна!

Уже давно было за полночь. Никому не хотелось расходиться. А гости все пели и просили вновь и вновь петь именинника.

Засыпая под утро в своей постели, Алька, как бы вновь, услышала: «Ты такая смелая, решительная! Ты — надежная! Ты — самая лучшая!» Уходя в дрему, она улыбнулась и подумала про себя: «Как тогда, в детстве...».

Глава 10

На землю спускался летний вечер.

Но солнце будто не собиралось уходить к горизонту и продолжало жарко палить. Деревья строем застыли в знойном мареве. Только неугомонные птицы вяло вели перекличку.

Десятилетняя Алька пришла из магазина, принесла буханку ржаного хлеба, спички и сахар.

— Мам! Так пить хочу! Ну и жара-а-а!

Мать в цветастом переднике готовила на плитке ужин в летней кухне. Кухонька была маленькая, рядом с домом и огородом.

Она предложила:

— А ты выпей компот.

Потом спросила:

— Сахар-то купила?

Дочка ей ответила:

— Не-е, я лучше водички попью. Ага, сахар купила.

Вдруг, возле калитки, раздался истошный вопль маленького пацана:

— Алька-а-а!!! Выручай!!! На нас напали!

Алька от неожиданности чуть не выронила кружку. Захлебнувшись водой, закашляла:

— Фу, ты, Егорка, напугал! А что, уже играете в казаки-разбойники?

Лицо пацаненка вспотело, волосы прилипли ко лбу. Он облокотился на решетчатую калитку, глубоко вздохнул, наконец, перевел дух, и торопливо сообщил:

— Да! Уже, наверно, час назад, как все были в сборе, только тебя не было.

Алька прошла к столу, отрезала большую хрустящую горбушку от буханки.

Аппетитно пахнуло свежим, ржаным хлебом.

Егорка сглотнул слюну и выдал уличную речевку:

— Семью семь — дели всем! Семью восемь — половинку просим!

Алька улыбнулась:

— Подожди.

— А ты, Егор, заходи, не стесняйся, — гостеприимно пригласила мать Альки, вытирая руки об полотенце.

Алька тем временем намазала на хлеб сливочное масло, а сверху щедро посыпала сахарным песком. Разрезала ломоть на два равных куска. Один протянула маленькому другу: