# Запах роз

Алексей Павлович Чопяк

Синтия, редактор из Торонто, отчаялась найти счастье в браке с богатым мужем и завела тайный роман с юным стажёром по имени Чет. Именно друг с другом они испытали настоящее чувство любви. Однако их счастье длилось недолго и закончилось тяжёлым расставанием.

Прошли годы, полные войн, катаклизмов и потерь. Овдовевшая Синтия воспитывает сына, а Чет женился и растит дочь вместе с любимой женой. Но прошлое раз за разом напоминает о себе, будто пытаясь свести две семьи вместе. Что же будет, когда они встретятся?

> Автор хотел бы подчеркнуть, что действие книги происходит в вымышленном будущем и в вымышленной вселенной. Никаких параллелей с реальными людьми или событиями в книге не проводится. Все возможные совпадения случайны.


## 2046 год


Несмотря на то, что Дэвид уже давно похрапывал, Синтия по-прежнему не смыкала глаз. Что может быть лучше, чем работающие вместе вдова и разведённый муж, жена которого забрала детей и позволяет видеться с ними только раз в неделю? Они были в хороших отношениях и до отъезда Синтии из Торонто. А сейчас, после её возвращения, ни у кого из них уже не было никаких обязательств. Теперь они могли быть вместе и на работе, и дома, и в постели. Казалось бы, всё идеально.

Вот только служебные романы ничем хорошим не заканчиваются.

Дэвид всхрапнул, и Синтия скосила на него взгляд. Делить с ним постель было приятно. И всё же Дэвид не любил её. Он был хорошим руководителем, хорошим другом, хорошим любовником, но не возлюбленным – не тем человеком, который любил бы её всей душой, и которого могла бы полюбить всей душой она. Любовь всей жизни у неё была только одна – и чем больше воды утекало, тем больше она в этом убеждалась.

Захотелось покурить. Борьба с вредными привычками носила у Синтии затяжной и вялотекущий характер. Синтия то бросала курить, то снова возвращалась к сигаретам. Когда она забеременела, то «завязала» лет на восемь – до гибели своего мужа Даррена. Теперь Синтия снова курила. Это помогало ей справляться с воспоминаниями, которые время от времени накатывали на неё.

Она неслышно встала с кровати, надела халат и проверила через коммуникатор систему сигнализации и данные с видеокамер. Мерами предосторожности не стоило пренебрегать – из-за экономического кризиса стало больше преступников, СВРЗ, Синдромы Внезапного Расстройства Здоровья, плодят сумасшедших, да и исламисты теперь повсюду. Конечно, тут не Европа, где идёт война. Но всё равно, недели не проходит, чтобы в Штатах или в Канаде не раскрыли исламистскую ячейку, не случилось нападения или теракта. А дом находится ещё и за городом, куда полиция не сразу доедет. Поэтому по всему участку были установлены датчики, а на стенах дома и у ворот – ещё и видеокамеры с ночным режимом.

На участке никого не было. Захватив пачку сигарет и зажигалку, Синтия вышла на балкон, в лёгкую ночную прохладу. Лето выдалось очень душным, – только после захода солнца иногда удавалось глотнуть свежего воздуха. Она уселась в жалобно скрипнувшее плетёное кресло и закурила.

…Честер Роумэн пришёл к ним в газету стажёром летом тридцать седьмого – таким же знойным, как сейчас. Это был приятный молодой человек с хорошими манерами и отменным трудолюбием. К тому же красивый – высокий темноглазый брюнет, практически восточный принц из какой-нибудь сказки. Дэвид даже шутил: «Если нашу газету обвинят в том, что мы не взяли на стажировку араба или пакистанца, мы предъявим им Честера!». Тогда толерантность была ещё в моде.

На самом деле, Честер не был ни арабом, ни пакистанцем. Его мать происходила из семьи армян, уехавших из России в конце двадцатого века. Синтия даже затруднялась сказать, кто он по матери в большей степени: армянин или русский. Из армянского языка Честер не знал ни единого слова, зато иногда употреблял русские поговорки.

Вот у Даррена, мужа Синтии, бабушка была родом как раз из Пакистана – родители увезли её в Канаду ещё в младенческом возрасте. Даррен тоже был смугловатым и темноволосым – такие мужчины всегда привлекали Синтию. Отчасти поэтому она в своё время вышла за него замуж.

Однако вскоре выяснились некоторые нюансы. Во-первых, Синтия хотела иметь детей, а Даррен к этому не стремился. Во-вторых, оказалось, что он интересуется не только женщинами. При этом дома муж оставался спокойным, вежливым и рассудительным человеком и держался Синтией даже мягко, будто боялся чем-то её обидеть. Казалось, он чувствует неловкость из-за того, что не может сделать жену полностью счастливой.

Синтия часто думала, что если бы не эта ложка дёгтя, их брак мог бы стать идеальным. Но проблема оставалась, и Синтия не знала, как лучше её разрешить. С одной стороны, ссориться с мужем и тем более устраивать скандал не хотелось. С другой стороны, Синтию огорчало, что Даррен постепенно теряет интерес к ней, к молодой привлекательной женщине. Даже когда они с мужем оставались наедине, она уже не испытывала былой радости. Казалось, между ними появилась прозрачная стена. И чем больше проходило времени, тем крепче она становилась. Синтия даже обращалась к одному известному психологу и получила рекомендацию с пониманием отнестись к особенностям своей «второй половинки». Что ещё мог сказать психолог в ту пору?

Тут-то и появился Честер. Дэвид – тогда он был ещё женат – передал стажёра на попечение Синтии, так что юноша сразу оказался в её руках. Поначалу всё шло в рамках рабочего процесса – Синтия вводила новичка в курс дела, объясняла нюансы работы, давала задания. Честер старательно всё выполнял. Синтия стала чаще приходить на работу в яркой блузке с облегающей юбкой или в платье, с распущенными по плечам густыми рыжими волосами. Разумеется, всё в рамках приличия – просто красивая женщина, которой есть, что показать, не стесняется своих достоинств.

Они вместе ходили в кафе обедать. Синтия расспрашивала Честера обо всём понемногу и заодно рассказывала о себе то, что ей хотелось рассказать. Оказалось, что Честер, в отличие от Даррена, не понимает, как можно игнорировать такую прекрасную женщину.

В конце второй недели, когда Честер справился с очередным заданием, Синтия тихо сказала ему:

– Молодец! – незаметно положила ладонь ему на плечо, улыбнулась и ушла за свой стол. А ещё через несколько дней Синтия задержалась в редакции допоздна, чтобы закончить статью. Честер остался с ней, якобы чтобы подобрать материалы для новых публикаций. Но на самом деле ему просто хотелось быть рядом с Синтией – она как раз пришла на работу в красивом платье. Дождавшись, пока все разойдутся, Синтия поднялась со своего места, заперла дверь, потом подошла сзади к Честеру и обвила его руками.

Та первая близость получилась довольно суетливой и скомканной. Хотя удивляться было нечему – как признался сам Чет, Синтия стала его первой женщиной. Она помнила, как после этой «инициации» приводила в порядок стол, а раскрасневшийся Чет смотрел на неё со смущением и одновременно с чисто юношеским восторгом на лице. Теперь он совсем не походил на тихоню-стажёра.

Несмотря на то, что Даррен часто отлучался из семейного гнезда, приводить туда Чета было бы большой глупостью. В Канаде никто не будет покрывать твои тёмные дела и интрижки – ни соседи, ни лучшие друзья. Все присматривают друг за другом. Если что-нибудь заметят, то сразу сообщат кому надо, безо всяких угрызений совести. Но у Синтии имелся загородный дом, доставшийся от родителей. Он находился на отшибе, вдали от наблюдательных камер и просто любопытствующих. Там никто не жил, и потому дом как нельзя лучше подходил для тайных свиданий. СВРЗ в те времена были ещё редкостью, и Синтия не боялась выбираться за город одна.

Вопреки её опасениям, Даррен не стал возражать, когда узнал, что она хочет ездить в свой дом по выходным, чтобы поддерживать его в нормальном состоянии. Он был занят приобретением бизнеса в Британской Колумбии. Так что Синтия с Четом оказались предоставлены сами себе.

Чет определённо нравился Синтии. Среди её знакомых этот парень, пожалуй, меньше всех был испорчен подлостью, ханжеством и толерантностью. Несмотря на то, что платили на стажировке немного, он всегда приезжал к Синтии с цветами и конфетами. Дома Чет тоже налаживал быт. Например, на электроплите, которую давно не включали, почему-то сбились электронные часы. Синтия не смогла настроить их, а долго разбираться ей не хотелось. Но Чета это не устроило. Минут десять он колдовал с кнопками на плите, а потом всё же настроил время. Ещё Чет поменял перегоревшие лампы в доме и смазал скрипящие двери. А однажды он показал себя настоящим защитником.

Как-то днём они лежали в постели и отдыхали после любовных утех. Как вдруг снизу послышался неясный шорох.

– Что это? – насторожилась Синтия.

– А-а-а? – сонно потянулся Чет.

В ответ с первого этажа донёсся отчётливый стук, потом зазвенело разбивающееся стекло.

Чет резко приподнялся на кровати, а душа Синтии наоборот ушла в пятки. Кто-то проник в дом! Неужели Даррен?! А если это грабитель или маньяк?!

Не сговариваясь, они вскочили и торопливо натянули на себя одежду. Одна из пуговиц на блузке Синтии оторвалась и укатилась под кровать. Синтия тихо выругалась.

«Если это Даррен, всё ему выложу, как есть! – решила она. – Нет смысла врать!»

Смысла врать и в самом деле не было: в гостиной оставались ваза с цветами, открытая коробка конфет, начатая бутылка шампанского и два фужера.

«Наверное, они и разбились! – догадалась Синтия, когда они с Четом были уже у лестницы. – Ваза разлетелась бы громче! Но если это Даррен, зачем ему всё громить? Неужели из ревности?!»

Она прислушалась в ожидании услышать ещё что-то снизу: новый звон, ругань или звук приближающихся шагов. Ничего не было слышно. Синтия повернулась к Чету. Тот крепко сжимал в руках палку от швабры. Эта палка стояла в коридоре с незапамятных времён. Видимо, он захватил её, когда они выходили из спальни. Чет хотел было спуститься по лестнице первым, но Синтия удержала его.

– Чет, спокойно, – шёпотом сказала она, хотя спокойствие сейчас не помешало бы и ей самой. – Очень тебя прошу – спокойно! Говорить буду я!

Не чуя под собой ног, она пошла вниз по лестнице. Следом спускался Чет, держа оружие наготове. Судя по взгляду, он был готов защищать Синтию хоть от Даррена, хоть от гризли. Синтия понимала, что если сейчас встретятся двое разъярённых мужчин, это может плохо кончиться. И она не представляла себе, что будет делать, если начнётся «бой быков». Оставалось только успеть встать между ними и сказать всё начистоту, как можно спокойнее. А потом искать хорошего бракоразводного адвоката.

Больше всего Синтия боялась, что это не цивилизованный Даррен, а грабитель с оружием. Такой запросто убьёт их с Четом как свидетелей…

На столике в гостиной царил полный разгром: бутылка была опрокинута, и на полу уже натекла лужица шампанского. Рядом валялись осколки одного из фужеров. Коробка конфет, которую привёз Чет, была сброшена на пол и жестоко растерзана. А в рассыпавшихся конфетах копошился енот.

Синтия остановилась как вкопанная. Осмыслив увиденное, она дико расхохоталась, так что даже енот прекратил рыться в сладостях и озадаченно уставился на неё. Подумать только: такой переполох из-за маленького зверька, каким-то образом забравшегося в дом! Хотя каким, Синтия поняла быстро: из-за жары она оставила окно приоткрытым, вот енот в него и пролез.

Чет двинулся к незваному гостю с палкой в вытянутой руке. Он, конечно, не собирался бить зверя, но намекал, что время дармовой кормёжки закончилось. Енот понял всё правильно: забрался обратно на спинку дивана, а оттуда выскочил в окно. Синтия была рада тому, что ей самой не пришлось его выпроваживать. Енотов она не любила, потому что в детстве её сильно покусал один из их мохнатого племени. Рана воспалилась, и Синтию тогда серьёзно лечили.

– Вот же паршивец, – заключила Синтия, когда они прибрали гостиную. – Такой бедлам устроил! Хорошо, что ты выгнал его! Наконец-то в моей жизни появился настоящий мужчина!

Она подошла к вазе, стоявшей на тумбочке у изголовья дивана, и взяла одну из роз. Бутон широко распустился и источал по-летнему лёгкий аромат. Определённо, Чет знал толк в цветах.

– Хорошо, что розы уцелели! – Синтия поставила цветок обратно в вазу. – По-моему, это добрый знак!

Она обернулась к своему мужчине и обнаружила его прямо перед собой. Чет не сводил с неё глаз, и в них читалось желание. Его дыхание стало частым, Синтии казалось, что она слышит даже неистовый стук сердца. Сражение с енотом за женщину распалило Чета, и ему хотелось в полной мере почувствовать себя мужчиной. Не говоря ни слова, он обхватил Синтию и принялся жадно целовать. Одна рука тотчас скользнула по её округлому бедру, прошлась по ягодице и нащупала молнию на юбке. Молния пошла было вниз, но её тут же заело. Чет не то застонал, не то зарычал от досады и начал дёргать её. Попытался перехватить другой рукой.

– Подожди! – Синтия прервала поцелуй. – Сорвёшь! Я сама… Сейчас!..