Анна Богинская
Жить жизнь. Свобода от манипуляций

© Богинская А.А., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

В оформлении обложки использованы фотографии: Vladfotograf, Irina Gutyryak / Shutterstock.com

* * *

В этой книге нет оглавления – только содержание. Каждая ее составляющая – грань в отношениях между мужчиной и женщиной. Мужчины – часть нашей жизни, самая важная ее часть. Благодаря им мы рожаем детей, благодаря им мы развиваемся, благодаря им мы пишем книги.

Эта книга в очередной раз показывает, насколько все мы, женщины, разные. И в то же время дает возможность осознать, насколько мы одинаковы. Эта книга помогает пройти путь от состояния «жить» до состояния «жить жизнь». Эта книга рассказывает, чем искренность отличается от манипуляции.

Все события и действующие лица вымышлены, любые совпадения случайны.

Содержание

ЖИТЬ

Знакомство

Впечатление

Симпатия

Влечение. Близость. Секс

ЖИТЬ ЖИЗНЬ

Уважение

Доверие

Отношения

Июльское утро медленно разгоралось в жаркий день. Когда ощущение ночной прохлады заставляет замереть небо, а прозрачная кристальность накрывает город. И воздух в ожидании горячего дня еще наполнен свежестью.

Анна ехала по залитой солнцем улице, и ее переполняло чувство радости от созерцания окружающего мира. Ясная погода, свежий утренний воздух, музыка в автомобиле… Вот девушка в вечернем платье переходит дорогу: возвращается после бурной ночи. Мужчина на светофоре кричит ей: «Вы прекрасны! Хорошего вам дня!» Ощущение жизни в каждом мгновении завораживало.

После той боли, которую Анна испытала три месяца назад, в ее жизни наконец воцарилась гармония. Гармония – в душе и в мыслях. Осталось решить вопрос со здоровьем. И эта последняя нить, связывавшая ее с прошлым, память о нем, поселившаяся в ее теле, тоже, как она надеялась, готовилась стать прошлым.

Ей тридцать лет. Никогда раньше она не ощущала себя так, как сейчас. В последнее время она часто повторяла: «Мне тридцать – и я чувствую себя шикарно! Я точно знаю, чего хочу, точно знаю, как этого достичь, и при этом уже не дура». Если б она только знала, как легкомысленны эти слова.

Анна была из тех людей, о которых говорят: личность. Рано начала свой путь к успеху и достигла его. Обладала незаурядной внешностью. Вызывала восхищение – и не только у мужчин: стала примером для многих женщин. Человек с непростой историей. Женщина, сделавшая себя сама.

Конечно, не без помощи «инструментов» жизни – тех самых уроков саморазвития, которые жизнь дает нам с таким мастерством. Но, несмотря на весь свой опыт, Анна продолжала верить в хорошее, говоря себе: «Люди не приходят в мою жизнь просто так. Иногда они ломают и лепят меня, чтобы я стала тем, кем должна быть».

Маленькая брюнетка – короткая стрижка, большие глаза. Это то, что запоминалось с первого мгновения при встрече с ней. И еще духи. Менялась погода, а вместе с ней и одежда. Белые, ниспадающие складками брюки, бежевая блузка, такого же цвета сумочка и серебристые балетки – выбор сегодняшнего июльского утра. Но аромат ее духов, стрижка и глаза оставались неизменными. Возможно, именно этим она и запоминалась.

Анна припарковалась и быстрым шагом направилась к клинике: до назначенного часа оставалось всего несколько минут, а опаздывать было не в ее правилах. Опыт деловых переговоров и постоянная работа над собой сделали свое дело: пунктуальность стала неотъемлемой чертой характера.

Она стремительно вошла в приемную:

– Доброе утро! Я записана на девять часов к Матвею Анатольевичу.

Девушка-администратор с умным видом заглянула в журнал регистрации, словно на это время было записано еще человек пять.

– Анна Богинская? Доктора еще нет. Присаживайтесь.

Анна кивнула и села. Современная клиника, соответствующий интерьер: сочетание белых и серых тонов наводило на мысли о чистоте и новых технологиях.

По телевизору шел комедийный сериал – специально для таких, как она, ожидающих доктора. Так как других занятий не нашлось, Анна погрузилась в перипетии заурядной истории. В какой-то момент ее накрыло беспричинное чувство – то, которое мы часто называем предчувствием. «Что это?» – промелькнуло в голове.

Из открывшегося лифта быстро вышел высокий брюнет в солнцезащитных очках.

– Доброе утро, простите за опоздание, – скороговоркой произнес он. Кому именно адресовались эти слова, сказать сложно: то ли Анне, то ли девушке на ресепшен, то ли героям сериала, то ли всем сразу.

Брюнет тут же растаял в глубине коридора. Пару минут спустя он материализовался вновь со словами:

– Богинская? Проходите.

Анна взглянула на часы: 9:22. Встала и пошла за ним. Он открыл дверь кабинета, и яркий солнечный свет пронзил каждую клетку ее тела. Ну почему так солнечно, солнечно до слез? Окно в кабинете во всю стену, и утреннее июльское солнце пользовалось этим без стеснения: жалюзи оказались не в силах остановить всепроникающий свет. Она осмотрелась: в отличие от приемной, здесь преобладал белый цвет.

– Вы, наверное, йогой занимаетесь? – неожиданно спросил доктор. – Вы типичный учитель йоги, – уверенно продолжил он.

«Необычное начало, – подумала Анна, – я вообще-то на приеме у врача». Она окинула его взглядом: брюнет метра два ростом, спортивного телосложения, лет тридцати. У нее не возникло мысли, что он красив, – скорее наоборот: в нем было что-то отталкивающее. Высокий брюнет – такую характеристику она дала бы ему с первого взгляда.

– Присаживайтесь, – сказал врач, указывая на стул.

Стол стоял параллельно окну, поэтому хозяин кабинета расположился спиной к свету. Анне же пришлось сесть лицом к ослепительному проему.

– Давайте познакомимся, – продолжил он. – Меня зовут Матвей Анатольевич. Я не женат, не гей, люблю Нью-Йорк, и еще я маммолог-онколог – пластический хирург, – судя по всему, он решил сообщить ей все свои базовые характеристики в порядке их значимости.

«Странное представление для врача, – подумала Анна и улыбнулась. – Какая мне разница, женат он или нет и зачем об этом говорить? Ну да ладно. Врачи часто со странностями».

Она продолжала, не стесняясь, разглядывать его. Легкая небритость и общая неопрятность. Такое впечатление, что он проспал после вечеринки или не ночевал дома. А может, и то и другое? «Молодость и свобода. Жизнь бьет ключом», – подумала Анна. Тот возраст, когда мужчины не обременяют себя обязательствами и мыслями о будущем – одним словом, прожигают жизнь по полной. Отсутствие маникюра – она терпеть не могла мужчин без маникюра, а тем более врачей. В собеседнике чувствовалось легкое смятение, перераставшее в волнение. «Неуверенность? А может, стеснение? Непонятно: я же пациентка. Странный высокий брюнет без маникюра, – вынесла она окончательный вердикт. – Хотя… Какая мне разница? Главное – выяснить, что он за врач».

– Меня зовут Анна. Я тоже люблю Нью-Йорк, – ответила она в заданном им тоне, прикрывая глаза от света: июльское солнце не просто слепило, оно рвало сетчатку на части.

«Ну почему, почему так ярко?» – не переставала думать она.

– Вы не выспались? – непонимающе спросил он. Где ж ему было понять ее, сидя к окну спиной. – Наверное, слишком рано для вас? Нет, ну мне прямо неловко! Хотите кофе?

– Солнце, – ответила она, останавливая поток словесных реверансов.

– На что жалуетесь? – перешел он к делу.

– У меня в груди уплотнение.

Последовала череда стандартных вопросов, которые обычно задают врачи. Необычным было одно: его пристальный взгляд. Не глубокий, а долгий. Люди редко так смотрят в глаза. Тем более врач – пациенту. Пристально. Неотрывно. Долго. Ее охватило незнакомое чувство, которого она не испытывала раньше. Непонятное, даже глупое волнение, смятение и стеснение.

– Раздевайтесь. Я вас осмотрю, – мягко сказал он.

Анна сняла блузку и легла на кушетку. Он подошел к ней и наклонился. Она наблюдала. Ей важно было понять, что он представляет собой как врач. Он принялся осматривать ее грудь. Нащупал уплотнение. И неожиданно замер. Анна отчетливо увидела, как расширились его зрачки. Он не просто прощупывал – он считывал. Тактильно считывал. По его отсутствующему взгляду, микроприкосновениям, застывшему в напряжении телу она поняла, что он видел эту опухоль лучше любого сканера. «Это талант. Он хороший врач. Интересно, он вообще осознает, насколько он хороший врач?» Она прониклась уважением: ее всегда восхищали люди, которые занимаются тем, чем должны.

– Это не онкология, – прошептал он чуть слышно, как будто в трансе. – Это фиброаденома, примерно полтора сантиметра.

Анна посмотрела на него совсем другими глазами. Ей было с кем сравнивать: она уже побывала у нескольких докторов, и каждый из них вгонял ее в стресс, диагностируя онкологию, но интуиция говорила обратное. Анна смотрела на него и принимала решение: «Я могу довериться ему». Его зрачки сузились. Он убрал руки. И снова превратился в странного высокого брюнета без маникюра.

– Одевайтесь. Это не онкология, – уверенно сказал доктор. Анна застегивала блузку. – Формально я, конечно, не имею права так говорить без результатов биопсии. Но все же у вас фиброаденома. – Анна села на стул. Матвей Анатольевич улыбнулся: – Сразу хочу сказать, что походы к целителям, выкатывания яйцами, прием биодобавок и прикладывание капусты не помогут. Это не рассасывается, – с иронией заметил он. Анна ответила ему улыбкой. – Варианта два: наблюдать или оперировать. Но вы должны знать, что фиброаденомы иногда перерождаются в онкологию – я видел такие случаи.

Анна посмотрела ему в глаза:

– Матвей Анатольевич, мне рекомендовали вас как врача, способного сделать операцию так, что даже шрама не останется. Если я решусь, вы возьметесь меня оперировать?

– Я сейчас не занимаюсь такими операциями. Мой основной профиль – пластическая хирургия, инъекции, – он оценивающе взглянул на ее лицо. – Вот вам бы я порекомендовал вколоть ботокс, чтобы убрать мимические морщины. – Он опять показался ей странным. – Хотя у меня есть действующая лицензия, – вернулся он к теме разговора, – и я могу вас прооперировать. Но мне нужно получить разрешение руководства и уточнить, сколько будет стоить такая операция, – сказал он после некоторого раздумья.

– Как проходит операция?

– Под местным наркозом. Можно сделать так, что шрама не будет, – он взял в руки телефон и стал показывать фотографии в подтверждение своих слов, глядя ей в глаза и временами чуть касаясь ее руки.

«Какое-то слишком странное, можно даже сказать, интимное поведение у него, нарушение границ», – подумала Анна, но на фоне серьезности предстоящего эта мысль лишь коснулась ее сознания, подобно крылу бабочки, коснулась – и улетела.

– Скажите, Матвей Анатольевич, если бы я была… – Анна подбирала правильное слово, – скажем, вашей родственницей, что бы вы мне посоветовали?

Он пристально посмотрел на нее.

– Хороший вопрос. Если бы вы были моей женой… – он замолк, видимо, тоже перебирая варианты, – или сестрой, я настаивал бы на операции. Хотя бы для того, чтобы не думать о том, во что это может переродиться, – пояснил он. Анна кивнула. – Я напишу, как только уточню стоимость. А вы сейчас сделайте УЗИ. И еще нужно сдать анализ на гормоны.

Он протянул ей визитку. Анна встала, он тоже.

– И пообещайте мне, что вы не будете искать ответы на свои вопросы в интернете. Я вас очень прошу! – на тон выше обычного произнес он. На прощание он с улыбкой пожал ей руку, пристально глядя в глаза. Анна почувствовала тепло прикосновения и заметила, что его глаза цвета горького шоколада. – Лучше пишите или звоните мне.

– Я буду очень стараться, Матвей Анатольевич. Спасибо. Буду ждать сообщения. Приятно было познакомиться. Берегите себя, – Анна улыбнулась и вышла из кабинета. Наконец-то этот свет перестал ее слепить.

УЗИ подтвердило диагноз и размер фиброаденомы, окончательно убедив ее в том, что этому доктору можно довериться. Из клиники она уходила в странном возбуждении, граничившем с эйфорией. Ее захлестывал целый спектр эмоций, от позитивных до каких-то новых и пока неясных, которым она еще не могла дать ни названия, ни определения. Почему-то вдруг захотелось курить, хотя она давно уже не испытывала такого желания. Отогнав от себя эту мысль, она медленным шагом пошла к парковке: интуиция что-то настойчиво твердила ей, но она пока не слышала, что именно.

* * *

Матвей Анатольевич написал приблизительно через час.

«Добрый день еще раз. Цена операции в клинике “Совершенство” составит 5000 грн. (операция плюс медикаментозное обеспечение). Образец тканей отправляется на анализ в гистологическую лабораторию. По поводу операции посоветуйтесь с родственниками и примите решение. Всегда к Вашим услугам».

Анна перечитала сообщение несколько раз. Цена вызвала у нее, мягко говоря, удивление. Она прекрасно знала, сколько стоит такая операция. Минимум десять тысяч. А тут еще и в «Совершенстве», одной из самых дорогих клиник Киева. «Может, это персональное отношение ко мне?» – мелькнула мысль.

Зазвонил мобильный телефон. Ритм дня начал затягивать в обычный круговорот дел. Жизнь продолжалась, даря радость от созерцания ее течения и множество приятных событий. В последнее время Анну очень радовало новое, незнакомое до настоящего момента состояние внутренней свободы. Когда можешь заниматься тем, чем хочешь, общаться с теми, кто приятен, делать то, что нравится.

Вечером по пути домой она наблюдала багряный закат. Он предсказывал, что завтра снова будет жаркий июль, который принесет с собой новые впечатления.

Вдруг острая боль пронзила горло. «Я что, заболеваю?» – подумала Анна.

* * *

Болезнь настигла неожиданно – вирус свалил Анну с ног. Резкая боль в горле, наглухо заложен нос, высокая температура… Она лежала дома одна. Это новое для нее состояние – болеть в одиночестве – и потому непривычное. Анна вообще не привыкла болеть. Не хотелось читать, не хотелось смотреть фильмы – не хотелось ничего. Уже второй день она лежала и терпеливо ждала, когда организм победит недуг.

В мыслях она все время возвращалась к операции. А ночью ее тревожили кошмары. «Почему вдруг заболела летом? Почему сегодня? Почему сейчас? Стресс из-за операции? – думала она. – Нет, не может быть». Она давно уже стала стрессоустойчивой – это свойство натренировала в ней жизнь. Слишком много событий она пережила. Казалось, что их хватит на несколько книг и фильмов.

Размышления прервал телефонный звонок: «Туся».

– Привет, как ты себя чувствуешь?

– Жду, когда это состояние закончится, – призналась Анна. Туся вздохнула.

– Аника, я скоро буду. Приеду сварить твой любимый щавелевый борщ.

– Жду тебя! – обрадовалась Анна.

Тусин звонок поднял ей настроение. Она нуждалась в заботе.

* * *

Высокая брюнетка с зелеными глазами, женщина в расцвете сил – ей чуть больше сорока пяти. Подруга. Она сопровождала ее по жизни последние десять лет, молча неся венец спасения и поддержки. Они многое прошли вместе, проверив друг друга на верность. Дружба, не отягощенная конфликтами и личными амбициями, так как делить им нечего, а зависть отсутствует напрочь. Есть только любовь и свет. Туся всегда появлялась, когда было тяжелее всего. И исчезала, когда все налаживалось. Анна даже часто думала о ней как о матери, а не как о подруге.

Туся появилась минут через пятнадцать, неся пакеты и заботу. Она обеспокоенно взглянула на Анну и молча покачала головой. Проверила, какие лекарства та пьет и что в холодильнике, накормлен ли кот и какая атмосфера в доме. В этом вся Туся. Женщина-поддержка, женщина-мать, женщина-земля, как про себя называла ее Анна. Рядом с такой ощущаешь стабильность. Некоторых людей судьба посылает нам в те моменты, когда труднее всего или когда нужна забота.

Традиция с гордым названием «щавелевый борщ» давала чувство стабильности. Неизменность происходящего. Туся со своим борщом олицетворяла точку опоры, в которой Анна иногда так нуждалась.

Дело совсем не в том, что Анна не могла приготовить такой борщ сама: за долгие годы наблюдений она изучила рецепт до мелочей. Ей нравилось следить за каждым движением Туси и раз за разом видеть определенную последовательность ее действий, которая, как Анна давно заметила, никогда не менялась. Ей нравилась забота, с которой Туся варила этот борщ для нее. Борщ из родных рук – символ того, что рядом с тобой есть люди, способные тебя любить и поддерживать. Просто так, только потому, что ты есть.

Анна вообще ценила традиции, дававшие точку опоры. Ходить по воскресеньям в церковь, заезжать на рынок, где тебя все уже знают и ждут. Возвращаться домой и готовить обед любимому и детям. Это идеальная картина жизни. Ее мечта.

Анна лежала на диване в гостиной и наблюдала за тем, как Туся творит свой обряд, в ожидании разговора по душам. Такие разговоры тоже были частью традиции.

– Что ты решила с операцией? – нарезая зелень, спросила подруга.

– Еще не знаю. Пока я выздоравливаю и жду борща, – с улыбкой ответила Анна. – А что думаешь об этом ты?

– О чем? О том, почему ты заболела, или об операции? – уточнила Туся.

– Обо всем говори, – смиренно ответила Анна, готовясь к наставлению.

Ей нравилось, когда Туся учила ее жизни. Подруга прекрасно знала, что Анна все равно поступит по-своему, но не оставляла попыток предупредить и научить. Анна же любила Тусю за то, что никогда не слышала от нее слов: «Я же тебе говорила…».

– Ну ты же знаешь, что тело всегда подсказывает нам, что мы делаем не так. – По образованию Туся – медик, хотя давно уже не работала по специальности. Она верила в психосоматические причины болезней. – Вот, например, иммунная система. Иммунитет – это способность организма отделять свое от чужого, поддерживать свое хорошее и уничтожать все, что своим не является. Понимание того, что есть «Я» и есть что-то, что к моему «Я» не относится. Иммунитет – способность защищать «Я» и целостность. Слабый иммунитет – когда «Я» есть, но защита слабая: человек не умеет говорить «нет» чужеродным вещам. Нужно отделиться от того, что к тебе не относится. Чтобы не прилипало.

Анна слушала ее молча. Туся продолжала делиться познаниями о причинно-следственных связях болезней.

– Или вот, например, твой нос. Почему ты сейчас не дышишь? Сколько лет я тебя знаю, у тебя всегда болит горло. Почему же сейчас нос? Нос – основной орган дыхания, а дыхание обеспечивает жизнь. Заложенный нос свидетельствует о неспособности человека жить полной жизнью. Эта проблема часто возникает у тех, кто подавляет свои чувства, так как боится страдать. Иногда человек нюхом чует что-то плохое. У него возникает недоверие и страх. Заложенный нос может означать также, что его владелец на дух не переносит какого-то человека, вещь или ситуацию в своей жизни, – закончила она мини-лекцию.

– Так я-то что из этого делаю? Вокруг меня нет таких людей, которых я не переносила бы. Может, это просто вирус? – улыбнулась Анна.

– Ну, девочка, это ты сама определись. Я даю тебе информацию для размышления, – наставительным тоном ответила подруга.

– Тогда моя фиброаденома – это что?

– Ну, если по Луизе Хей, это оскорбление, нанесенное партнером. Удар по женскому самолюбию. С этим-то ты согласишься? Точно про тебя. Прими, что твое тело всегда показывает, по правильному пути ты идешь или нет, – Туся внимательно посмотрела на Анну. – Так что с операцией делать будешь? – резко сменила она тему разговора. – Я считаю, что нужно сделать. Удалить это напоминание о прошлом.

– Ты же меня знаешь. Я боюсь даже уколов, а тут такое… Страшно в первый раз! Наркоз и скальпель. Не знаю, пока не решила.

– Ну а хирург этот доверие вызвал? Он знает, что ты к другим врачам ходила?

– А зачем ему об этом знать? Матвей Анатольевич по сравнению с предыдущим просто ангел. Помнишь мой шок и истерику от посещения «светилы»? – Анна внутренне сжалась, вспомнив визит к тому врачу. – В Матвее Анатольевиче хоть человечность есть. Мне показалось, что он талантливый врач и я могу ему довериться. Странный, но талантливый. Странность – частый недостаток талантливых людей, – усмехнулась Анна, вспомнив свое первое впечатление.

– А в чем странность?

– Он долго смотрит в глаза.

Туся рассмеялась.

– Гипноз или шизофрения? – сквозь смех спросила она.

– Да ну тебя! – с улыбкой отмахнулась Анна.

Они говорили о многом: о жизни, о решениях в прошлом, которые приводят нас к настоящему… Шутили и смеялись, грустили, анализировали и ели борщ. Туся, как всегда, спрашивала: «Ну как? Такой, как всегда, или лучше?» Анна же неизменно отвечала: «Тот был вкусный, но этот еще лучше!» Две подруги, понимающие друг друга с полуслова, искренне любящие друг друга и желающие друг другу добра.

Туся уехала. Анна легла в кровать и задумалась: «Ну как можно было сказать: “Вам ботокс нужен”? Я все понимаю: это бизнес. Пришла на операцию, так пусть еще и ботокс сделает. Но как-то поделикатнее надо, что ли. Ну, например: “У вас такие красивые глаза. Они стали бы еще лучше, если бы вы вкололи ботокс”. Нужно ему пару книг порекомендовать о техниках продаж». Мысли об операции следовали за мыслями о докторе. Она принимала решение. И главной причиной этого решения был не страх того, что опухоль может во что-то переродиться, а желание избавиться от напоминания о прошлом.

* * *

Солнечный свет разбудил Анну. Она чувствовала себя значительно лучше. Видимо, пока она спала, иммунная система, напротив, работала. А может, Тусин борщ сделал свое дело. Нос снова дышал, да и общее самочувствие улучшилось, поднялось настроение. Она начинала ощущать себя собой, возвращаться к своему естественному состоянию. Открыла ноутбук, горя желанием соприкоснуться с социумом, а заодно развлечься за утренним кофе. В социальной сети болталась переписка с врачом.

«Напишу ему сейчас, а то завтра передумаю. Нет, неловко: все-таки воскресенье. Да неважно. А то передумаю», – размышляла Анна, пока ее пальцы стучали по клавиатуре, набирая текст.

«Доброе утро! Ну что Вам сказать? Мужчина Вы, Матвей Анатольевич, прямо скажем, незабываемый!!!))) Трудно припомнить, чтобы о ком-то еще я думала так долго и основательно))) Не знаю даже, о чем больше – об операции или о ботоксе))) И какой из этих двух диагнозов меня больше испугал – пока тоже не определилась)))

Воспользовалась Вашим советом))) Родственник – а именно Мать – сказала, что вопрос не к ней: она не врач, пусть профессионал решает. А Вы сказали, что своей родственнице такую процедуру сделали бы. Доверюсь профессионалу! Переспала с этой мыслью три ночи))) Так как советоваться больше не с кем, решение приняла. Боюсь очень. Но – будем делать. Появилось много вопросов. А я дала Вам обещание в интернете ответы не искать. Пока мужественно держу слово))) из последних сил))) Когда я могу Вам позвонить, чтобы это было удобно? Или запишете меня на консультацию?

P. S. Радостно-шутливый тон сообщения объясняется тем, что в дополнение к двум диагнозам, которые Вы мне поставили, я умудрилась еще подхватить то ли ОРЗ, то ли ОРВИ, то ли грипп, то ли все вместе взятое. Последние три дня состояние у меня такое, будто меня подбросили пять раз, а поймали только два))) Это, видимо, для того, чтобы моя работа не отвлекала меня от мыслей о здоровье))) Сегодня задышал нос, и приток кислорода в мозг сделал свое дело))) Я в очередной раз подумала, что человеку, в сущности, очень мало нужно для радости и эйфории. Так что желаю Вам солнечного настроения, которое на самом деле может быть обусловлено всего лишь бесперебойным поступлением кислорода)))»

Она нажала «Отправить».

* * *

Воскресенье разгоралось. Анна точно знала, как хочет провести этот день: с Олей. Это ее единственная подруга-ровесница.

Они очень похожи, вылеплены из одного теста, как говорила себе Анна, думая о ней. Похожи их судьбы, взгляды на жизнь, реакции на события. У них с Олей те редкие взаимоотношения, при которых можно не слышать человека несколько месяцев и проговорить после этого всю ночь. Частота общения не влияла на их близость, которая казалась предопределенной свыше. Она возникла в момент их знакомства и продолжалась одиннадцать лет.

Последние десять лет Оля жила в Нью-Йорке, где прошла путь от нелегальной иммигрантки до гражданки США. Там она получила образование, профессию, работу. Ее биография иллюстрировала известное понятие «американская мечта» и была достойна экранизации – это тоже их роднило. Сейчас Оля в Киеве, и наступил один из тех редких дней, которые они могут провести вместе.

Анна заехала за подругой после обеда. Они собирались в загородный ресторан. От города далеко, но Анне очень нравилась дорога туда. Хорошая трасса, сосновый лес по сторонам, высокая скорость и музыка. Ресторан располагался на берегу озера. На территории жили кролики, утки, маленькие кабанчики. В этом живописном уголке ощущалась чистота и очарование первозданной природы, Анна называла его местом силы.

Она парковалась, когда телефон просигналил о сообщении в Facebook[1]. «Андрейчук Матвей».

«Добрый день! Ваш стройный рассказ выдает в Вас явный талант прозаика. Чтобы не тратить Ваше время, мы можем созвониться завтра в 11:00 и окончательно спланировать даты и дальнейшие действия».

Улыбаясь, Анна прочла ответ еще раз и ощутила секундную эйфорию. Оля, наблюдавшая за реакцией, спросила:

– Кто это? Поклонник?

– Нет, врач, который будет делать операцию, – задумчиво ответила Анна.

– Интересная реакция на переписку с человеком, который будет тебя резать, – игриво заметила Оля, намекая на нечто большее.

– Не выдумывай! – остановила ее игру Анна.

Они сидели на берегу озера. Кормили уток. Ели шашлык. Делились подробностями своей жизни, спрашивали друг у друга совета. Говорили о политике, о родителях.

День был велик. Велик для Анны. После событий, произошедших с ней несколько месяцев назад, она решила наслаждаться каждой минутой. Она научилась быть благодарной каждому, кого встречала на своем пути. Научилась ценить мгновения, когда ты можешь быть там, где хочешь, с тем, с кем хочешь, и делать то, что хочешь. Когда ты можешь позволить себе быть собой – жить жизнь.

Она смотрела на солнечный свет над озером, пробивавшийся сквозь марево, на проплывавших мимо уток. Чувство глубокой благодарности к жизни пронизывало всю ее душу. Оля наблюдала за ней и, будто прочитав ее мысли, вдруг сказала:

– Ань, ты знаешь, как я тебе благодарна.

Анна перевела непонимающий взгляд с уток на подругу.

– Ты помнишь, когда мы увиделись впервые? – неожиданно спросила та.

– Нет.

– На семинаре. Я смотрела на тебя и думала: «Как она одета!» На тебе были туфли из ЦУМа, а на мне – джинсы за десять долларов.

– А теперь я прошу тебя продать мне твои туфли за восемьсот долларов, а ты не соглашаешься, – пошутила Анна, смущенная этим разговором.

Оля засмеялась, но все равно продолжила:

– И я подумала: раз ты смогла, значит, и у меня получится. И уехала в Нью-Йорк. Потом мы начали общаться и дружить. Ты даже представить не можешь, сколькому я у тебя научилась…

Анна почувствовала, что у нее внутри что-то сжалось.

– Да ладно, Оля. Это не я, это ты.

Подруга отрицательно покачала головой.

– Я же знаю о тебе все. Ты испытала много боли, Аня, – она замолчала. – Люди часто черствеют после такого. Почему ты – нет?

Любому другому можно было бы и не отвечать на этот вопрос, но не Оле. Анна посмотрела ей в глаза.

– Мы никогда не знаем, к чему готовит нас жизнь и почему мы должны усвоить те или иные уроки. Только оглядываясь назад, спустя время, понимаешь, кем ты стал благодаря случившемуся. Насколько сильнее, или умнее, или мудрее. А кто-то после таких событий стал бы завистливее, мстительнее, озлобленнее. Если я сдамся, я стану такой же: озлобленной, эгоистичной, завистливой, закомплексованной своими травмами и болью. Погрязшей в жалости к себе, – Анна вздохнула. – Я не хочу быть такой. Не хочу быть человеком, который мстит миру или другим людям за то, что кто-то сделал что-то не так. Я не могу стать такой. Я себе этого не позволю. – Она видела, что синие глаза подруги стали еще ярче – выступили слезы. – Я хочу быть человеком, который черпает знания в опыте собственной жизни. А еще помогает медитация и постоянная работа над собой! – улыбнулась Анна, надеясь, что ответила на вопрос.

Но Оля не унималась.

– Ты тоже знаешь обо мне многое. Но никогда не осуждала. Несмотря ни на что, гордилась мной и всегда говорила об этом. И даже когда я была в чем-то неправа, ты находила слова, чтобы возвысить меня в собственных глазах. Спасибо тебе за то, что ты есть, – прошептала она с дрожью в голосе.

– Оль, я очень тебя люблю и очень горжусь тобой, – с нежностью сказала Анна.

– В моем окружении много людей, и о каждом я могу сказать что-то плохое. А о тебе – нет. За эти десять лет ты ни разу не проявилась негативно. Ты осознаешь вообще, насколько ты другая в этом мире?

– Не перегибай, у меня тоже много недостатков. – Оля посмотрела на нее с сомнением. – Я, например, перфекционистка, не терплю лжи. Это очень плохое качество. Попробуй поживи с таким человеком. Да много чего еще негативного во мне есть…

Оля улыбнулась.

Звук СМС прервал их разговор. Анна потянулась за телефоном.

«Сегодня праздник Ивана Купалы. Приглашаем отметить его вместе с нами. Будем прыгать через костер, плести венки, купаться. Начало в 21:00. Клуб “Дача”».

Анна воодушевилась: она давно мечтала поучаствовать в этом празднике. Продолжать прерванный разговор не хотелось. Она и без того знала, что хотела сказать подруга. Их отношения давно преодолели ту черту, за которой слова уже не нужны, чтобы понять друг друга.

– Ты готова к незабываемому приключению сегодня? – интригующе спросила Анна.

И тут же почему-то начала писать сообщение доктору:

«Добрый вечер! Пишу как говорю, а говорить – моя профессия))) Если только я не на приеме у маммолога-онколога)))) Но кто-то умный когда-то сказал: “Преврати талант в профессию – и ты никогда не почувствуешь усталости”. Я ее не чувствую))) Может, в этом что-то есть. В любом случае спасибо. Приятно слышать это от Вас. Перезвоню завтра. Хорошего вечера!»

* * *

Анна предвкушала интересное приключение. Во-первых, новый опыт, во-вторых, соприкосновение с языческой традицией. Можно загадывать желания, и неважно, сбудутся они или нет, – важен сам процесс загадывания. От ресторана, в котором они находились, до загородного клуба минут сорок езды. Они ехали, слушали музыку и говорили, говорили, говорили… Как хорошо, когда есть люди, с которыми можно говорить обо всем на свете, о том, что ты думаешь и чувствуешь, и они никогда тебя не осудят. Перед началом вечернего праздника доктор прислал сообщение:

«Отвечаю Вам “приятно” на “приятно”! Такой вот каламбур. Вечер планируется определенно приятный в поезде Днепропетровск – Киев. Надеюсь, Ваш вечер будет более комфортным, чем верхняя полка купейного вагона. Хорошего вечера!»

Анна почему-то очень обрадовалась этому посланию, довольно странному, если учесть статус их отношений: «врач – пациент». По шкале от нуля до ста ее радость можно было оценить в сто баллов. Но не потому, что он в поезде, а потому, что объяснил, где он. Впервые она подумала: «Может, он и не странный – просто я ему нравлюсь».

Она написала шутливый ответ:

«Ой, Матвей Анатольевич, даже не знаю, как Вас поддержать. Во всем нужно искать позитив. Я в таких ситуациях стараюсь думать о хорошем, например: лучше семь раз покрыться потом, чем один раз – инеем))) Мой вечер определенно приятнее. Как раз подъезжаю к загородному клубу. Буду праздновать Ивана Купалу в компании подруги. Прыгать через костер, плести венки, купаться в озере и загадывать желания. Хотите, что-нибудь загадаю для Вас? Ну, например, чтобы всегда и во всех поездах у Вас была нижняя полка и кондиционер))))»

Они подъехали к ресторану. Повсюду витало ожидание праздника и шла подготовка к нему: музыканты настраивали инструменты, официанты сновали из одного зала в другой, сотрудники разжигали костер.

Солнце привычно уходило за горизонт – так же, как делало это миллиарды лет. Особенным был только воздух. Вы знаете, как пахнет июль? У него необычный запах – тепла и жизни. Манящий и знакомый каждому существу на планете. Запах продления жизни, пика расцвета природы. Запах страсти. Этот вечер и этот праздник пахли июлем.

Подруги вышли на берег озера. Столики на белом песке устланы белыми скатертями. Обстановка даже лучше, чем Анна могла представить себе. Табличка о бронировании повеселила: «Резерв. Две девушки-красотки». Анна улыбнулась: хороший маркетинговый ход. Откуда им знать, что за девушки приедут и какие они красотки? Но все равно приятно.

Они сели за столик. Оля улыбалась: ее тоже радовало это приключение. Анна же читала сообщение от доктора:

«Загадайте, чтобы, когда я буду бронировать ж/д билеты, мне всегда выпадало сообщение: “Ваших летных миль хватает на первый класс авиаперелета”».

Она рассмеялась: ей нравились мужчины с юмором.

Вечер набирал обороты. За столиками расположились компании. Для них этот праздник был поводом, для Анны – процессом. Девушка с венком на голове подошла к ним, неся на подносе печенье с предсказаниями.

– Узнайте свою судьбу, – улыбаясь, она протянула поднос.

Анна взяла одно.

– Возьмите еще. Мне кажется, вам нужно два. Анна засмеялась и протянула руку за вторым.

Она разламывала свои печенья с внутренним трепетом: все-таки сегодня день гаданий. Надписи гласили: «Если собираетесь кого-то полюбить, научитесь сначала прощать» и «Делай то, что подсказывает тебе твое сердце». Если бы она только могла представить в тот вечер, насколько правдивыми окажутся эти слова!

Вечер продолжался. Костер горел, а девушки плели венки из трав. Анна занималась этим впервые. Сколько веры в этом процессе! В каждое движение она вкладывала надежду на счастливое будущее.

Анна пустила венок по воде вместе со свечой. И он не утонул, что очень ее обрадовало. Они прыгали через костер, загадывая желания. Стихия огня очищала и в то же время давала искру надежды. Потом любовались фейерверками и запускали в ночное небо горящее сердце. Стрелки часов уже приближались к одиннадцати, когда осталось соблюсти последний ритуал – искупаться в озере. Гости пока не собирались это делать, занятые поглощением еды и алкоголя. Анна подумала о том, что еще полчаса – и вода остынет. Помня, что вчера еще лежала с температурой, она встала и пошла к озеру.

Вода оказалась теплой, как чай. Венки со свечами плыли вдоль берега.

«Ну что же, придется стать первой!» – она сняла платье. Заходя в темную глубь, Анна думала: «Сегодня день очищения от боли и переживаний прошлого». Она плавала, наслаждаясь своими ощущениями. Столько ярких, незабываемых эмоций в один день! День был велик.

Подплывая к берегу, Анна увидела мужчину с полотенцем. Она медленно прошла между венками с горящими свечами. Он приблизился к ней и укрыл полотенцем.

– Как вода? – тихо спросил он, вытирая ее.

Он вел себя так, словно они знакомы много лет. Хотя ей нравились мужчины, умеющие быстро принимать решения и переходить в наступление, такой напор оказался неожиданным.

По лицу Анны скользнула улыбка:

– Теплая, как июль.

Сегодня ей не хотелось ни знакомств, ни флирта. У нее совсем другое настроение. Молча взяв платье, Анна пошла переодеваться. А когда возвращалась к столику, увидела, что незнакомец уже ждет ее там, мило болтая с Олей.

Похоже, этот Медведь не собирается отступать. Он был именно таким – Большим Медведем. Не толстым, а именно большим. Лет сорока – сорока пяти. Хорошо одет и надушен необычным одеколоном.

– Меня зовут Михаил.

Анна улыбнулась, вспомнив пришедшее ей на ум сравнение: прямо в точку. «Не отстанет. Единственный способ избавиться от него – быстро уехать из ресторана», – подумала она. Тем более что уже одиннадцать, а она хотела вернуться домой до полуночи.

– Анна. Присаживайтесь, Михаил, – смиренно сказала она.

– Ты очень красивая! – начал он.

Но комплимент произвел обратный эффект. Она терпеть не могла мужчин, без разрешения переходящих на ты. А чего еще ждать от Медведя?

– Ты замужем? Сколько тебе лет? Дети есть? – задавал он прямые вопросы – слишком прямые для пятиминутного знакомства. И, не дожидаясь ответов, рассказывал о себе: – Я не женат. Был когда-то. Есть сын. Ты из Киева? А в каком районе живешь? А я в Конча-Заспе. Занимаюсь газовым бизнесом. А ты чем занимаешься?

Анна смотрела в его темные медвежьи глаза и думала: «Откуда ты взялся?» Она сказала, что замужем. Но ему было все равно. Он шел дальше – напролом.

– Дай мне свой номер. – Анна отрицательно покачала головой, знаком прося официанта принести счет. – Нет, мне обязательно нужно с тобой встретиться, еще раз увидеть тебя. – Анна улыбнулась и снова покачала головой. – Давай машинами поменяемся, тогда точно будет повод для встречи. Я тебе дам свой мерседес, а ты мне свою машину.

– А вдруг моя машина лучше, чем мерседес? – игриво спросила она. Такого в ее жизни еще не было. Был случай, когда парень бросил мобильный телефон в открытое окно ее автомобиля. А потом звонил на него и просил вернуть. Но это что-то новенькое.

Официант принес счет. Анна потянулась за кошельком. Михаил дотронулся до ее руки, останавливая:

– Я оплачу ваш счет.

Анна взглянула на него с улыбкой. «Отказаться?»

– Спасибо, очень приятно. Хорошего вечера, – и встала из-за стола.

Они ехали по ночной трассе. Оля смеялась, вспоминая Медведя. И его лицо, когда он получил отказ. Не помогли ему ни мерседес, ни газовая труба. Подруги рассуждали об отношениях между мужчиной и женщиной, о мужских поступках. Воскресенье подходило к концу. Ровно в полночь она вошла в свою уютную квартирку. Кот Буржуй дремал в спальне, совсем не беспокоясь о хозяйке.

Анна принимала горячий душ, думая о планах на понедельник и о том, что нужно будет позвонить доктору. О предсказаниях из печенья. О жарком июле. Она чувствовала, что сегодня важный день в ее жизни – день завершения ее реабилитации и восстановления. Что завтра начнется новый этап. И что прожитое воскресенье принесло ей кое-что новое: она поймала себя на том, что ждет сообщения от странного высокого брюнета без маникюра.

* * *

Утро понедельника началось с завтрака – обезжиренного творога. Анна приучила себя завтракать, так же как развила в себе много других полезных привычек. Раньше она ненавидела творог, но со временем полюбила его. Не всегда то, что мы любим, нам полезно. Иногда нужно заставить себя отказаться от того, что нравится, и полюбить то, что не нравится. Она обладала редкой волей, благодаря которой много раз преодолевала барьеры, поставленные жизнью. Тренировки по утрам три-четыре раза в неделю – тоже привычка, которую она заставила себя полюбить.

Ритм ее жизни – завтрак, медитация, фитнес, друзья, работа. Жизнь текла как река – в берегах привычного распорядка дня.

Выйдя из душа, она взглянула на часы: одиннадцать. Взяла мобильный телефон и набрала номер доктора. Длинные гудки. Он не ответил. Перезвонил минут через пятнадцать – сказал, что должен идти в операционную и наберет в два.

Анна погрузилась в рабочий процесс, в обычный ритм понедельника. Но в два часа дня поймала себя на мысли, что ждет звонка. Доктор не звонил, зато кто-то набирал с незнакомого номера уже в третий раз.

– Слушаю.

– Добрый день, красавица. Это Михаил.

Медведь пробивался сквозь заросли отказа.

– Добрый день, – холодно ответила она.

– Что делаешь? Тебе не интересно, где я взял твой телефон?

Анна улыбнулась. Он ожидал услышать от нее возглас удивления и восхищения. Можно было бы подыграть, если бы она планировала общение с ним, но не в данном случае.

– Нет. Вы взяли его у администратора ресторана, – подчеркнуто вежливо, на вы, ответила Анна и подумала: «Сейчас начнется атака».

– Что делаешь сегодня вечером? – проглотив огорчение, поинтересовался ухажер.

– Лечу с любимым мужем на Мальдивы на месяц, – медленно, с расстановкой и ударением на слове «любимый» сказала она, надеясь, что до собеседника дойдет эта фраза.

– Я знаю, что ты не замужем.

Анна понимала: скорее всего, он уверенно говорит о своей догадке. В ресторане ему не могли дать такую информацию. Ей же не хотелось ни в чем его убеждать.

– Тогда в обед, – настаивал он. – Я приеду, куда скажешь. Можем покататься на яхте. Можно завтра. Просто дружеская беседа. Хочу увидеть тебя!

– Я больше не могу разговаривать, – она положила трубку.

«Что с тобой делать, Медведь? Откуда ты взялся? Впрочем, недели через две исчезнешь», – подумала она. И вздохнула.

Мужчины обращали на Анну внимание, но она отвечала взаимностью очень немногим. Ее давно перестали волновать их газовые трубы, мерседесы и яхты. Гораздо больше ее привлекали мужчины, способные задеть ее мозг, – она называла это именно так. Интересное общение и эмоции. Ментальный контакт. И отношение. Своим переходом на ты он показал свое отношение к женщинам в целом. Неуважение или невоспитанность – она не хотела в этом разбираться. Да и этот «проморолик»: мерседес, вилла, яхта. Зачем об этом говорить? «Как дети! Какой реакции они ожидают? При слове “мерседес” я должна начать строить глазки, а услышав о газовой трубе, признаться в любви?» Анна взглянула на часы: уже три. Ее начинало раздражать то, что доктор не звонит. Она ждала звонка все более нетерпеливо. Усилием воли Анна заставила себя переключиться на работу.

* * *

Доктор позвонил почти в пять. Они поговорили об операции, о дате, о том, что нужно сделать биопсию. Анна спросила: «Где ее делают?» Он ответил: «В поликлинике по месту жительства». И, замолчав на несколько секунд, добавил: «Я сам вам сделаю. Приезжайте в клинику в среду. Я узнаю, сколько стоит этот анализ, и пришлю сообщение». Анна вслушивалась в его глубокий, бархатный, низкий голос. Этот голос проникал в ее душу. Этот голос завораживал. Неожиданно для себя Анна очень взволновалась во время разговора.

Матвей Анатольевич прислал сообщение минут через десять:

«Докладываю. Прием анализов – с 9:00 до 10:30. В какое время Вам удобно? У меня операции с 10:30. Пакет анализов – 400 грн.».

Анна опять удивилась цене. Это дешево. Биопсия стоила дороже.

«Опять персональное отношение ко мне или я придумываю?» И написала в ответ:

«Спасибо))) Тогда я буду в 9:30. Вам же еще нужно к операции подготовиться. Пересмотрела свое расписание. 30 июля – подходящая дата для операции.

О, еще забыла рассказать. Желание для Вас загадала))) Так что, если весь год проведете в самолете, знайте, кого благодарить)) Как говорится, бойтесь желаний своих, ибо они имеют свойство исполняться)))»

Ответ не заставил себя ждать:

«За загаданное желание спасибо. Вы замечательный и светлый человек!»

Анна перечитала сообщение доктора и как будто снова услышала голос, который так поразил ее сегодня. Она вспомнила свое первое впечатление. Странный высокий брюнет без маникюра – с завораживающим голосом. «Почему я не обратила внимания на его голос при первой встрече? Может, у него тогда было неудачное утро или бессонная ночь?»

Зазвонил телефон.

– Я уже подъехал. Спускайся!

– Выхожу, – ответила она.

«Подумаю об этом завтра. А сегодня меня ждет приятный вечер», – Анна брызнула на себя духами и вышла из квартиры.

* * *

Она снова ехала на прием в клинику. Солнечное июльское утро. Машины пробирались по загруженным улицам мегаполиса. Кто-то вел автомобиль раздраженно – видно, опаздывая. Кто-то – спокойно, никуда не спеша. Каждый в своем ритме. В ритме своей жизни. Анна же волновалась: то ли из-за биопсии, то ли из-за доктора. Воображение рисовало ей, как длинная игла проникает в тело.

Припарковавшись возле клиники, она быстрым шагом направилась к входу, ловя на себе взгляды прохожих. Узкая белая юбка до колена, поверх белой футболки такой же белый кружевной пиджак. Ярко-коралловая сумка перекликалась с того же цвета ногтями и нижним бельем. Летний загар дополнял образ яркой брюнетки.

Все в том же взволнованном состоянии она резко открыла дверь, поприветствовала девушку на ресепшене и села в кресло. Достала планшет и погрузилась в чтение книги. Она уже приготовилась к тому, что доктор опоздает минут на двадцать. Вскоре Анна почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, но не стала отрываться от экрана. Секунд через тридцать она услышала знакомый голос.

– Доброе утро. – Анна повернула голову. – А! Это планшет! А я было подумал: какой большой телефон у такой миниатюрной девушки.

– Доброе утро.

– Пойдемте! – пригласил Матвей Анатольевич.

Он рад ее видеть. Это читается во всем: в том, как он выглядит, улыбается, идет – слегка подпрыгивая. Он выбрит и надушен. В его карих глазах горит огонь. Огонь есть и в ее глазах. Волнение, вызванное симпатией. Они зашли в кабинет. Сегодня помещение показалось другим – таким же белым, но без слепящего света.

– Больно будет?

Он посмотрел в глаза.

– Нет. Обещаю, – сказал доктор мягко, но уверенно. Анна разделась и легла на кушетку.

– Вы смотрели вчера футбол? – спросил он.

– Нет, я не смотрю футбол. Я вообще не смотрю телевизор, – призналась она. – А вы смотрите?

– Нет, я тоже не смотрю футбол. Просто хочу заговорить вам зубы. Но для девушки с вашим интеллектом это не та тема. С вами лучше говорить о Гете или Ницше, – сказал он, подходя к ней.

– Дам вам совет. Когда не знаете, о чем говорить с человеком, спросите его о нем самом: люди любят говорить о себе.

– Что вы любите?

– Я не люблю ни Гете, ни Ницше. Я люблю наблюдать за людьми. За поведением, за причинами поступков. Я собираю истории. Это мое хобби.

– Значит, вам нравится изучать людей. Ну я же говорил, что с вашим талантом прозаика нужно писать книжки, – напомнил он фразу из своего сообщения.

– Может быть, когда-нибудь одна из подмеченных мною историй и выльется в книгу, – Анна улыбнулась: ей было приятно, что он оценил ее талант.

– У меня тоже есть книга, точнее брошюра, – научная работа по психологии.

– Интересно было бы почитать.

– Все готово, – почти шепотом сказал доктор.

Анна не ощутила ничего. Полная безболезненность. «И стоило так себя из-за этого накручивать?» – подумала она. А вслух произнесла:

– Я могу поставить еще одну галочку в списке причин доверять вам, Матвей Анатольевич.

Доктор улыбнулся в ответ. Она одевалась. В атмосфере кабинета витала эмоция. Анна пока не могла дать ей определение, но обозначила ее правильно. Словно под воздействием эмоции, он все рассказывал и рассказывал о себе.

– Я же недавно в Киеве. Всего три месяца. Как говорят, еще не развращен столицей. – Он подошел к столу.

– Столица развращает только тех, кто это позволяет, – уверенно ответила Анна. И тут же спросила: – Откуда приехали?

– Из Днепропетровска. Но родом из глубинки. А почему вы так уверены, что я не позволю себя развратить? – слегка смущаясь, проговорил он. – Присаживайтесь.

Она села на стул и стала наблюдать. Высокий брюнет, густые волосы, модная стрижка, спортивное телосложение, правильная осанка, карие глаза. Нет. Глаза цвета горького шоколада. Его профиль далеко не идеальный. Но интересный. Он ей нравился.

Доктор заполнял форму. Анна взглянула на его руки. Красивые длинные пальцы с маникюром. «Маникюр! Он прочитал мои мысли или в первый раз я пришла не в тот день?» – подумала она. Он нравился ей все больше. В нем она ощущала чистоту и молодость. Она вдруг поняла, что чувствуют взрослые мужчины, заводя роман с неопытной девушкой. Она видела его сейчас именно таким. Начинающим карьеру в столице, амбициозным и слегка наивным. Какой она сама была двенадцать лет назад, когда начинала свой путь. Ей хотелось видеть его таким.

– Все зависит от человека. Я вот не позволила. Хотя я тоже не из Киева, приехала двенадцать лет назад, – ответила Анна. Но ей хотелось узнать больше о нем. – Как вы попали в Киев, по знакомству?

– Нет, что вы! Сам обивал пороги клиник. И вот меня взяли. Теперь работаю, завоевываю себе место под солнцем.

Анна поняла, что сейчас самое время задать интересующий ее вопрос.

– Да, Матвей Анатольевич, я вижу, у вас очень плотный график. Как же ваша девушка это выдерживает? – вглядываясь в его лицо, спросила она.

Ей было важно, не что он скажет, а как он это сделает. Ответ прозвучал молниеносно:

– Девушка? Я одинок, как Робинзон!

По его мимике и жестам Анна увидела, что эта фраза давно отработана до мелочей. «Он произносил ее сотни, а может, и тысячи раз. “Хотите, я стану вашей Пятницей?” Наверное, такого ответа он ждет, – внутренне улыбаясь, подумала она. – Интересно, сколько Пятниц уже ждет тебя в Киеве, доктор?»

А Матвей Анатольевич продолжал – пафосно и без запинки:

– Знаете, как одиноко, когда приходишь вечером в квартиру, где тебя никто не ждет?

– Заведите себе кота, – ответила она, нарушая его сценарий.

– Кстати, я очень люблю котов! – с улыбкой воскликнул он.

– Вы? – недоверчиво переспросила Анна. – Мужчины редко любят котов, тем более мужчины-хирурги.

– А я люблю! – пристально глядя ей в глаза, повторил Матвей Анатольевич. Анна улыбнулась. – А еще красивым девушкам с большими глазами я делаю красивые губы, – не отводя взгляда от ее глаз, неожиданно сменил он тему разговора.

«Опять перекрестная продажа. Сегодня предложение было лучше, чем в прошлый раз. Сегодня он во всем лучше, чем в прошлый раз», – с иронией подумала она. Но вслух произнесла, ничем не выдавая своих мыслей:

– Матвей Анатольевич, вы формируете у меня комплекс неполноценности. В прошлый раз – ботокс, теперь – губы. В следующий раз поговорим об имплантах в грудь? – ирония рвалась наружу.

– Я? – в его вопросе звучало наивное удивление. – Что вы! Пластические хирурги, напротив, убирают комплексы, – заметил он и не без пафоса продолжил: – Мы работаем, чтобы нести в мир красоту – важнейшую силу, преобразующую мир!

Анна всматривалась в него, еще не решив для себя окончательно, кто он. То актер с громкими высказываниями, то наивный мальчик. Она удивлялась этому редкому проявлению личности – смеси заученных фраз и открытости. «Может, за заученными фразами он скрывает свое смущение?» – эту догадку она пока оставила без ответа.

«Может, мое поведение не похоже на стандартную реакцию пациенток? Наверное, большинство отвечают иначе. Как-то так: “Вы считаете, я плохо выгляжу? Расскажите, что мне сделать, чтобы выглядеть лучше. Ой, доктор, запишите меня немедленно!”»

– Вы действительно думаете, что, если девушка вставит в грудь импланты, ее комплексы исчезнут? – спросила Анна. – Ровно через три месяца на фоне новой груди ей покажется большим или маленьким ее нос. Комплекс убирают в голове.

Они выходили из кабинета.

– Я бы с удовольствием продолжил нашу беседу, но у меня сейчас операция. И все-таки нам обязательно нужно встретиться и обсудить это! Отдадите образец на анализ и сообщите мне о результатах. Хорошего дня! – он пожал ей руку на прощание.

– Успешного дня! Берегите себя, – ответила она и пошла на ресепшен оплатить визит.

Из клиники Анна выходила в приподнятом настроении. Каждый испытывал такое чувство хотя бы раз в жизни. Чувство, рождающееся при встрече двух незнакомых людей, между которыми возникает магия взглядов, жестов, эмоций. Симпатия. Он ей однозначно нравился. И она была уверена, что это взаимно. Он готовился к этой встрече. Странный высокий брюнет без маникюра превратился в интересного высокого брюнета с маникюром и очень сексуальным голосом. Она улыбнулась этим изменениям. «А говорят, что первое впечатление всегда правильное. Не всегда!» Ее сегодняшние выводы о докторе подтверждали это.

День был солнечным. И не только потому, что на календаре июль, но и потому, что она чувствовала его тепло внутри себя и пребывала в состоянии эйфории после встречи с доктором. Идя к машине, она анализировала свои ощущения.

Она вообще всегда все анализировала. Такова ее работа, и такова ее жизнь. Так функционировало ее мировосприятие – через анализ. Она считала: если понять причину, которая привела к следствию, то сможешь управлять этим следствием в будущем. «Это что, любовь с первого взгляда? Нет, я в такие истории не верю. Любовь приходит намного позже. После пятисот взглядов как минимум». Анна не верила во внезапные глубокие чувства: как можно полюбить того, кого не знаешь? «Это влюбленность», – поставила она себе диагноз.

Она ехала по городу, анализируя каждый момент общения с доктором, и получала все больше подтверждений этому выводу. И вдруг поняла, что не знает, куда едет: она передвигалась по городу бесцельно. «Куда я вообще еду? А, биопсия».

* * *

Анна достала планшет и написала доктору сообщение:

«Добрый день! Сделала все, как Вы сказали, – мне выдали результат за пятнадцать минут. Это всем так? Или мне повезло?))))) На анализ крови записалась на понедельник. Девушка на ресепшене шепнула, что лучше прийти в 9:30 – уже не будет очереди. Благодарю за приятное, безболезненное общение))) Редко когда можно использовать словосочетание “безболезненное общение” в прямом смысле».

Сегодня у нее все получалось. Бывают такие редкие дни. Или, может, ее внутреннее состояние вызывало ответную реакцию у мира. Ей выдали результат цитологии через пятнадцать минут. Работа тоже радовала. И Женя опять позвонил после их вчерашней встречи и пригласил на ужин. Ей почему-то совсем не хотелось с ним встречаться, но она не смогла отказать. Это означало бы обмануть его ожидания. Она знала: он хочет ее увидеть.

Женя – ее поклонник. Причем поклонник с перспективой. Пакет «Улучшенный плюс». «Стандарт» – это стабильный доход, квартира и машина. Но главное – Женя адекватный. Ухаживал красиво, но не надоедал. Она понимала его – все, что он хотел сказать или спросить. Общение, в котором нет недосказанности и непонятых взглядов. Он не боялся ее – наоборот, восхищался. Поэтому она и присвоила ему статус «улучшенный». «Плюсом» же стало то, что он никогда не был женат и не имел детей. Внешне он тоже вызывал интерес. По его поведению она понимала, что он не ищет с ней секса на одну ночь. Женя – занятой человек, но всегда был пунктуальным. Свой мобильный он держал на столе. Отлучаясь на короткое время, никогда не брал его с собой, а разговаривал всегда при ней. Для Анны это очень важный показатель: ему нечего скрывать от нее. Они общались две недели, и она осознавала: пора решать, что делать с этим общением дальше. Все в Жене было хорошо, кроме того, что даже после пятисот взглядов он так и не вызвал состояние эйфории. Может, потому, что он высокий понятный шатен с серыми глазами? А эйфорию, видимо, вызывали только высокие и непонятные пока брюнеты.

* * *

Они договорились встретиться в ресторане на набережной. Анна любила панорамные рестораны. Для нее вид из окна имел значение.

А если ему еще и соответствовала кухня, то заведение попадало в категорию любимых.

Теплый вечер. На ней длинное розовое платье с желтыми воланами вместо рукавов и открытой спиной. Яркое сочетание розового и желтого. Она любила длинные платья, но никогда не носила их с обувью на каблуках. Считала, что это моветон. Длинное платье с каблуками позволительно носить в одном случае: если оно вечернее.

Женя ждал у входа. Он всегда встречал ее, даже если уже сидел за столиком. Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино. Высок, одет со вкусом: светло-лимонная рубашка с узким воротом и светло-серые, зауженные книзу брюки – стиль «современная классика». Он и сам был «современный классик» – положительный герой из красивых романов. Женя приобнял ее и поцеловал в щеку.

– Запах твоих духов – я скучаю по нему. – Потом отошел на шаг и оценивающе посмотрел на нее. – Ты шикарна, Аня. Впрочем, как всегда. Голодна? – Она кивнула. – Пойдем, буду кормить мою шикарную голодную девочку, – открывая дверь ресторана, сказал он.

Столик в углу – с лучшим видом, а главное – тихий. Женя обсуждал с партнером по телефону важный проект. Официант принес напитки, и в образовавшейся паузе Анна жила жизнь. Она наблюдала, как бежит за окном река, напоминая о течении жизни и о том, что все изменится. Хорошо тебе или плохо – все изменится. Женя пристально смотрел на нее, пытаясь что-то уловить и понять.

– Ты сегодня какая-то другая. Что-то в тебе изменилось, – медленно проговорил он. И, как настоящий мужчина, ринулся в бой, пытаясь выяснить причину перемены. – Как прошел день?

– Все изменится. Плохо или хорошо – все изменится, – озвучила она свою мысль, отвечая ему. Он улыбнулся в ответ.

Они обсудили, как прошел ее день. Потом – его. Он говорил о работе: делился планами, спрашивал о ее мнении, а Анна комментировала, стараясь поддержать его. Для нее это тоже важный показатель. Мужчина рассказывает женщине о делах, когда видит с ней совместное будущее. Кроме того, Женя искренне интересовался ее жизнью. Он всегда спрашивал, что она чувствует, о чем думает. Анна взглянула на картину на стене – это был «Портрет Венеции». Именно портрет: гондолы между домами, мостики над каналами. Насыщенные, яркие краски передавали неповторимость этого города. Она очень любила Венецию – одно из немногих мест на земле, куда она хотела бы вернуться, и не раз. Женя поймал ее взгляд.

– Тебе нравится картина? – Она кивнула в ответ и поделилась чувствами, которые вызывал у нее этот город. Собеседник слушал ее с легкой улыбкой на губах, в его взгляде читалась искренняя забота. – Хочешь, я куплю ее для тебя?

Анна посмотрела на него. «Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино», – в очередной раз подумала она, а вслух произнесла:

– Она мне очень нравится, и я благодарна тебе за внимание и желание порадовать меня, но мне некуда ее повесить: она слишком большая.

У него зазвонил телефон, прерывая их беседу. Анна опять посмотрела на холст и осознала смысл сказанного. Один вопрос и один ответ, ясно характеризующие их отношения. «“Хочешь, я подарю тебе?” Он хочет подарить, но ему нужно мое согласие», – подумала она. А собственный ответ удивил ее еще больше: «“Ты идеален, и я благодарна тебе, но мне некуда”. Может, пока некуда? А чуть позже место найдется? Как хорошо, что он не вник так глубоко в смысл нашего разговора».

Женя положил трубку.

– Тогда мне придется подарить тебе поездку в Венецию. Когда я вернусь, слетаем туда на пару дней. В твоей душе обязательно найдется место для воспоминаний о наших романтических выходных, – улыбаясь, завершил он тему.

– Ты уезжаешь?

– Да, меня не будет долго, – он сделал акцент на слове «долго» и наблюдал за ее реакцией. – Сегодня вечером я улетаю в Харьков на три дня, вернусь в воскресенье. А в понедельник полечу в Швейцарию на пять дней – нужно подготовить документы для перевода денег. А потом в Сингапур – заключать контракты, о которых мы сегодня говорили. Постараюсь управиться там за неделю. Так что меня не будет минимум две недели, – закончил он.

Анна опять отметила для себя, что он ничего не скрывает. Всегда рассказывает, что делает и где. Она точно знала, что именно он хочет услышать от нее:

– Я буду скучать по тебе. Но твой проект на первом месте. Мне будет очень не хватать твоего внимания и общения, – она увидела, что на его лице промелькнула радость. Ей хотелось сказать ему что-то приятное.

– Я буду звонить и напоминать о себе. Обещай, что не натворишь глупостей, пока меня не будет!

Она не знала, что ответить. Ей не хотелось давать обещание, которое она, возможно, нарушит. Она старалась не обещать того, что не сможет выполнить.

– Ты же знаешь, что я помню о тебе. Но проект сейчас самое важное.

Думай о нем.

Они ехали по ночному городу. Ей нравился спокойный и уверенный стиль его вождения, без рывков и нервов. Как и сам Женя – уверенный в себе и потому спокойный, сильный внутри. Она знала, что есть сила внутренняя и внешняя. Тот, кто силен внутри, не нуждается в демонстрации своей силы. Образец идеального мужчины.

Анна смотрела на него, и ее захлестнула волна благодарности за время, подаренное ей жизнью. «Может, отсутствия Жени хватит для того, чтобы в моей жизни появилось место для его предложения?»

Они стояли на светофоре. Женя взял ее за руку. Его рука теплая и нежная. Ему понадобилось пять свиданий, чтобы решиться на эту близость – всего лишь взять за руку. Пять свиданий! Он поднес ее руку к губам и стал покрывать долгими поцелуями, задумчиво глядя вдаль. И неожиданно спросил:

– Может, прилетишь ко мне в Сингапур? Мой помощник оформит все документы, пока я буду в Швейцарии.

Светофор переключился на зеленый. Женя с сожалением убрал ее руку от своих губ.

– Не хочу отвлекать тебя от проекта. И потом тридцатого у меня ответственное мероприятие.

Анна специально умолчала об операции. Рядом с ней были друзья, способные ее поддержать. А проект Жени мог завершить только он. Меньше всего ей хотелось стать причиной его неудачи на финишной прямой. Она не собиралась мешать ему жить жизнь. Эмоциональное состояние важно для достижения результата. Потом, когда он вернется победителем, она расскажет.

И еще не сказала ничего потому, что чувствовала: он способен прилететь раньше, чтобы вот так держать ее за руку после операции. Она знала, что если бы доктор увидел его, то никогда бы ни на что не решился.

Они подъехали к дому Анны. Женя нажал на кнопку, и консьерж поднял шлагбаум. Припарковав машину, Женя вышел и открыл пассажирскую дверь. Подавая руку, он вдруг привлек Анну к себе, обнял и нежно поцеловал в глаза. Потом еще раз крепко обнял. Они стояли так минут пять. Он просто запоминал свои ощущения. Она же запоминала эти сильные объятия, чтобы найти для него место в своей жизни.

* * *

Входя в квартиру, Анна думала: «Как хорошо, что Женя летит сегодня в Харьков. А то неизвестно, чем бы закончился вечер». Она открыла ноутбук. Доктор прислал сообщение – еще в девять вечера:

«Только что из операционной. Напишите мне заключение цитлогии».

Почему-то в этот момент ей стало очень жаль и идеального мужчину, и доктора, и себя. Женю – потому что он искренне надеется, а у нее пока нет для него места. Доктора – потому что он оперирует, а она ужинает с Женей. Себя – потому что у доктора, возможно, тоже нет для нее места. Влюбленность на несколько секунд затмили уколы совести.

Анна написала:

«Представить не могу, как Вы устали (грустно как-то мне стало). Берегите себя.

Читала цитологию 10 минут. Почерк как всегда))) Цитограмма может соответствовать клиническому диагнозу “фиброаденома с признаками пролиферации клеточных элементов”. Это хорошо или плохо? Хорошего вечера!»

Ответ пришел быстро:

«Все по плану! Теперь Вы член тайного общества (еще таинственнее масонов) – людей, умеющих читать врачебный почерк. Хорошего вечера!»

* * *

Анна спала как дитя: видимо, количество событий и эмоций требовало компенсации сном. За завтраком она поняла, что мобильный телефон не звонил со вчерашнего дня. На дисплее светилось двенадцать пропущенных вызовов и одно сообщение. Вчера она забыла включить звук после деловой встречи. Женя написал: «Доброе утро!» Она ответила, что утро действительно доброе. Анализируя вчерашний день, она думала, что даже то, как мужчина желает тебе доброго утра и как часто звонит, может сказать о нем многое. Анна всегда обращала внимание на поступки, а не на слова. Сегодня четверг – время напряженной работы в офисе. Она просматривала ежедневник, когда раздался телефонный звонок. «Гала».

– Доброе утро! – обрадовалась звонку Анна.

– Ты куда пропала вчера? Звонила тебе целый вечер! Ты обещала позвонить после биопсии и пропала. Аннет, я же волнуюсь! – выплеснула Гала беспокойство.

– Прости меня, я эгоистка.

Гала – единственная подруга, которая знала об Анне все. Все подробности ее жизни, включая личную. Ее трудности, ее успехи и поражения, боль и радость. Ее настоящие чувства. Их дружба была длиною в жизнь.

Гале пятьдесят. Она имела острый ум и умела сказать правду. Но в то же время умела слушать. Ее собственная жизнь уже давно была благополучной и стабильной, и общение с молодой подругой пробуждало в ней множество полузабытых эмоций.

– Что там с биопсией? Ответ есть?

– Рака нет, – успокоила Анна.

Гала закричала от радости:

– Слава богу, что эта тема закрыта! Если бы ты только знала, как я переживала! Что еще, какие новости?

– Еще – я влюбилась. – В трубке повисла тишина. – Гала, я влюбилась.

– В кого? – спросила та испуганно.

– В своего доктора, – серьезно ответила Анна.

– С чего вдруг? – недоверчиво спросила подруга, видимо сомневаясь в реальности происходящего.

– Я и сама не понимаю. Вот так, влюбилась – и все.

– Мы же с тобой это обсуждали всего месяц назад. Я говорила тебе: детка, побудь одна, – Гала была шокирована и причитала, не сдерживая эмоций. – Слишком мало времени прошло после Стаса. Свидания, общение – ладно. Но зачем влюбляться? Ты говорила, что не хочешь серьезных отношений ни с кем. Что тебе очень нравится твое состояние свободы… – Когда шквал причитаний стих, она спросила: – Почему в него?

– Когда он смотрит мне в глаза, меня как током бьет. Что-то неконтролируемое. А этот голос! У меня мурашки по спине ползут, – призналась Анна.

– Сколько ему лет?

– В Facebook написано, что тридцать.

– Аннет, ты сошла с ума! – категорично заявила Гала.

– Я понимаю, что он молод. Что, вероятно, он избалованный женским вниманием пластический хирург, у которого вереница баб. Что у меня вообще никогда не было отношений с ровесниками. Что, скорее всего, он ездит на метро. Что это все бесперспективно. Я это понимаю! Но чувствую к нему то, чего не испытывала ни разу.

Гала помолчала, затем озвучила последний аргумент:

– А что с Женей будешь делать? На полочку поставишь?

– И почему я должна с ним что-то делать? Женя улетел минимум на две недели. – Анна подробно описала их прощальный вечер – говорила обо всем, ничего не тая: – Женя! Он же опять тянет меня в серьезные отношения. Мне опять придется выйти замуж. Почему все мои романы всегда должны перерастать в брак? Тем более что нас связывают всего несколько ужинов. Я даже не целовалась с ним еще. – Гала вздохнула. Анна продолжила, почувствовав, что пробила броню: – Я не хочу ничего серьезного с доктором, я понимаю, что это дорога в никуда. Я всего лишь хочу легких отношений. Только зажигательный секс, без обязательств и далеко идущих планов. Июльский роман, который поможет мне окончательно забыть ужас пережитого со Стасом, – успокаивала она Галу.

На второй линии кто-то пробивался в третий раз. Анна взглянула на дисплей: «Михаил Медведь».

– Опять Медведь выполз из берлоги, – отвлеклась она от темы. – Гала, не ругай меня! Я думала, что моя истерзанная душа уже не способна на влюбленность.

– Смотри сама, – смирилась Гала. – Главное, чтобы твое зализывание ран с доктором не привело к новым ранам, еще более глубоким. – Затем, помедлив, спросила: – А он как реагирует на тебя?

– Пациент скорее жив, чем мертв, – пошутила Анна и принялась пересказывать подробности своего последнего посещения клиники.

* * *

Часы показывали 12:00, когда она выбежала из дома. День обещал быть насыщенным. Три встречи и еще работа в офисе.

Но, несмотря на круговорот дел, она постоянно возвращалась мыслями к доктору. Ее не могли отвлечь ни работа, ни звонки идеального мужчины. В голове вертелось множество вопросов. Знает ли он, что она свободна? Вдруг пришла мысль о статусе в социальной сети – там ведь написано, что она замужем. Понимает ли он, что нравится ей? Не стара ли она для него? А может, она вообще не в его вкусе? И еще эта врачебная этика. Решится ли он? Обычные глупые вопросы влюбленной женщины.

Вечером она вернулась домой уставшая и влюбленная. Ей не хотелось ни книг, ни фильмов – хотелось с кем-то поговорить. Она зашла в социальную сеть. Ее желание материализовалось в лице очень хорошего приятеля Кости, с которым она дружила лет пять.

Они познакомились случайно, в отеле, где Анна вела семинар. Сначала Костя пытался ухаживать за ней, но с ним были жена и самые красивые дети в мире, а для Анны это табу. С тех пор они дружили, иногда флиртуя, иногда поддерживая друг друга. Их общение носило стихийный характер. Они могли не выходить на связь полгода, а потом переписываться в чате до утра. Костя – романтик до мозга костей. Он писал талантливые стихи и вообще слыл разносторонней личностью. Ей импонировало его чувство юмора, ей нравилось говорить с ним обо всем, ей было с ним весело и интересно. Оказалось, что у них много общего: их привлекали одни и те же книги, фильмы, мелодии. Они одинаково смотрели на мир.

Костя: «Привет, как ты?»

Анна: «Я хорошо. Ты как?»

Костя: «Пойду в политику. Если сейчас начну, года через три буду депутатом. Что думаешь об этом?»

Анна: «Думаю, что это не твое».

Костя: «А что мое?»

Анна: «Твое – это заработать денег, положить их в банк, купить дом на берегу Средиземного моря, жить на проценты и писать стихи».

Костя: «Как хорошо ты меня знаешь! Это точно мое. Но будут ли читать мои стихи?»

Анна: «А какая тебе разница? Ты же живешь на проценты!»

Костя: «))) Как твои дела?»

Анна: «Все как обычно, кроме того, что я влюбилась».

Костя: «Кто он?»

Анна: «Хирург, который будет меня оперировать».

Костя: «Расскажи о нем».

Анна вкратце рассказала об их встрече, об операции по удивительно низкой цене и о своих чувствах.

Костя: «Так чего ты хочешь?»

Анна: «Хочу светлых эмоций. Ничего серьезного, никакого контроля. Как вспомню, что со Стасом было. Тридцать звонков в день. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Не хочу так».

Костя: «А он как?»

Анна: «Мне показалось, что я ему нравлюсь. Он сказал, что свободен. Вопрос в том, пригласит ли он меня на свидание. И когда?»

Костя: «Не понял».

Анна: «Он же недавно приехал в Киев. И еще операция. Есть же врачебная этика».

Костя: «Напиши ему и пригласи сама! Он сам никогда не решится».

Анна: «Почему?!»

Костя: «Ты себя со стороны вообще видела? Красивая, умная, успешная. А он? Кто он? Начинающий хирург. Он тебя боится. Молодость».

Анна: «Я не могу написать. Я никогда никого не приглашала на свидание первой».

Костя: «Я понимаю, что ты привыкла к другому, но здесь так не будет».

Анна: «Я не стану это делать. Я знаю: если мужчина хочет, его ничто не остановит».

Костя: «))) Мне когда-то понадобилось все мое мужество, чтобы подойти к тебе в холле отеля! А я был уже успешный бизнесмен».

Анна: «Может, ты и прав(((Но я подожду. Впереди операция».

Костя: «Подожди-подожди. Ждать придется долго! Лет пять!»

Анна: «О, доктор мне лайк поставил на детской фотографии».

Костя: «Чувствует наш разговор…)))»

Анна: «О, убрал!)))»

Костя: «Ты как это увидела?»

Анна: «Я как раз на монитор смотрела».

Костя: «Видишь, я прав. Он тебе лайк поставить не может, а ты: “На свидание пусть сам пригласит”. Нереально для него. Свидание будет, только если ты пригласишь. Пиши письмо, я сказал».

Анна: «А что писать-то?»

Костя: «Я тебе сейчас напишу. Я же мастер эпистолярного жанра! Жди».

Анна: «Я вот думаю: а вдруг мне это чувство Жизнь послала, чтобы я легче пережила операцию? Вообще меня ничего не беспокоит, как под наркотой».

Костя, пять минут спустя: «Матвей, так случилось, что в силу определенных причин и жизненных обстоятельств однажды я приняла для себя решение быть искренней. Я привыкла, что в миллионном мегаполисе нет места для открытых взглядов и наивных иллюзий. Возможно, это возвышающий обман, но что-то произошло, и я думаю о Вас. Предлагаю встретиться, чтобы проверить правдивость моих предположений и чувств. Говорить будем о хирургии.) Шучу. Всецело доверяю Вам в этом вопросе, поэтому – о книгах, кино и музыке. Назначайте время и место. Ах да. Можно я сама выберу уютное заведение, учитывая Ваш недолгий опыт пребывания в Киеве? Мне бы хотелось узнать Вас лучше».

Анна: «Ты издеваешься надо мной?!!!)))) Я в жизни такое не отправлю!!!»

Костя: «Ничего не меняй. Просто отправь».

Анна: «Вдруг он откажется, и тогда моя сказка сменится явью».

Костя: «Дурак он, что ли?»

Анна: «Доктор три фотографии мои лайкнул!)))))»

Костя: «Е**нул для смелости!)))»

Анна: «Прямо сейчас))) И статус про Буржуя тоже лайкнул. Я тоже так подумала, что накатил!)))) Может, еще вмажет и письмо напишет?))) Или самой спросить, что за смелость такая проснулась?)))) Типа: Матвей Анатольевич, сколько нужно выпить, чтобы аж три фотки лайкнуть?)))))»

Костя: «Не надо ничего спрашивать. Протрезвеет – удалит))»

Анна: «))) Смеюсь до слез!»

Костя: «Три стопки выпил на каждый лайк))))»

Анна: «Сопьется: у меня 300 фоток!)) Три фотки лайкнул и вышел из Facebook».

Костя: «П****ц. Он крут».

Анна: «Это было какое-то прозрение!)))»

Костя: «Лег спать».

Анна: «Недолгое прозрение».

Костя: «Х*ли героям!))»

Анна: «У меня истерика))))) Нужно эту переписку про лайки сохранить».

Костя: «Я же тебе говорю: пиши сама. Он не решится. Он тебе свой характер уже сейчас показал. Хирурги вообще странные люди. Ты, главное, будь собой. Но тебе этого не нужно говорить. Ты никогда не притворяешься».

Они переписывались еще долго – о жизни и о любви. Костя был в ударе. Шутки били из него фонтаном. Она получила то общение, которого искала.

* * *

Анна проснулась в приподнятом настроении. Она вспомнила вчерашнюю переписку с Костей и улыбнулась. Однако совет друга не выходил из головы. Она занялась фитнесом, чтобы переключиться. А на 12:00 уже назначена встреча в офисе.

По дороге она все время возвращалась мыслями к письму, чувствуя, как в ней происходит внутренняя борьба. Она никогда не инициировала свидания с мужчинами, так как считала, что это не ее функция. Мужчины, которые встречались в ее жизни, всегда сами делали первый шаг.

Когда Анна возвращалась домой, начался летний ливень. Капли стучали по стеклу. Она вспомнила завораживающий голос доктора. Если бы не этот голос, то можно было бы и не начинать. Анна наблюдала за дождем, и ей вспомнилось высказывание: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть всю жизнь.

Войдя в квартиру, она сразу открыла ноутбук. Костя прислал сообщение в чат:

«Привет. На что решился хирург? Лайки отменил наш стратег?»

Анна засмеялась: Костя явно переоценивал ее решительность. В этом вопросе решительность ушла в отпуск. Она написала ответ.

Анна: «Привет. Лайки не убрал – это уже прогресс!!! Нигде не убрал. Что и следовало доказать. Еще год – и он решится))) Видимо, ты все-таки прав».

Костя: «Как это? Нет реакции на мое письмо?»

Анна: «Я ему не отправила».

Костя: «Ты передумала?»

Анна: «Не могу решиться. Мне кажется, что я пру как танк. И испугаю его окончательно».

Костя: «Отправляй, я сказал».

Анна: «Давай я хоть текст отредактирую под себя».

Текст был готов через пять минут. Но Анна тянула. Прошло двадцать минут.

Костя: «Где ты? Отправляй! Это п****ц! Я сам волнуюсь))) Пойду выпью. Тебе налить?»

Анна: «Ты же не пьешь???!!!! О, может, мне тоже накатить, чтобы решиться? Текст почитай, мастер эпистолярного жанра!)))

“Добрый день, Матвей Анатольевич! Как Вы себя чувствуете?

Я крайне редко проявляю инициативу – честно говоря, никогда. Поверьте, мне это очень нелегко))) Волнуюсь, как… даже не знаю, когда так волновалась.

Матвей, так случилось, что в силу определенных причин и жизненных обстоятельств однажды я приняла для себя решение быть искренней. Честность – мое жизненное кредо, благо, я могу себе это позволить. Я знаю, что иногда ум мешает нам жить))) Сегодня, наблюдая за окном ливень, я почувствовала, что лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь прожить, сожалея.

Я привыкла, что в миллионном мегаполисе нет места для открытых взглядов и наивных иллюзий. Возможно, это возвышающий обман, но что-то со мной произошло, и я думаю о Вас. Мне бы хотелось узнать Вас лучше. Чувствую, что двум свободным людям легкое и интересное общение пойдет на пользу.

Предлагаю встретиться, чтобы проверить правдивость моих предположений))) Говорить будем о пластической хирургии) с точки зрения маркетинга))) Шучу. Всецело доверяю Вам в этом вопросе, поэтому будем говорить о чем пожелаете))) Учитывая Ваш плотный график, назначайте время и место.

P. S. Ваш ответ ни в коем случае не повлияет на наши взаимоотношения доктора и пациентки. Ну, это так, на всякий случай!)))”»

Костя: «Сделать и пожалеть?! Это намек на какую-то оргию…)))»

Анна: «Ты уверен, что это нужно, или подождем? Меня, блин, всю трясет. Я столько в жизни прошла, а тут вообще не знаю, что со мной».

Костя: «Отправляй. Отправляй. Отправляй».

Анна: «Костя, не могу решиться. Надо выпить для храбрости».

Костя: «Перешли мне его имя, я отправлю)))»

Анна: «Может, мне ему сначала другое письмо написать? “Здрасьте, доктор, тра-ля-ля! Как Вы? Хочу отправить Вам письмо и не могу решиться”. Вдруг он скажет: “Не отправляйте”?»

Костя: «Жми!!!)))»

Анна: «Надо выпить все-таки! Руки трясутся так, что чуть коньяк не пролила. Не поверишь!!! Ща отпустит».

Костя: «Мне кажется, это розыгрыш. Не можешь ты переживать из-за такой чепухи. Я бы вообще всем отправил. Это ты у нас принцесса гордая!»

Анна: «Представляешь, из-за такой ерунды могу переживать. О! Коньяк начал действовать».

Костя: «Не верю я уже тебе. Ты все выдумала. Нет никакого хирурга. Это ты в меня влюбилась))))»

Анна: «Смотрю, коньяк уже и на тебя подействовал))) Я текст вставила».

Костя: «Интересно, кого-нибудь когда-нибудь от меня так перло? Кто-нибудь когда-нибудь был готов написать мне такое письмо? Буду верить, что написали, но не отправили, как ты!»

Анна: «Может, еще что-то добавить в письмо?»

Костя: «Добавь себе коньяка и жми».

Анна: «Я хочу отправить, когда он не будет онлайн».

Костя: «Е****ться можно! Он бухал вчера всю ночь. Онлайн до вечера теперь. У него два хобби: резать и сидеть в Facebook. Я боюсь, что он окажется скучным, а ты уже будешь любить меня. Это сценарий для фильма. Отдай продюсеру переписку. Спонсором выступит Медведь».

Анна: «))) Я все-таки подожду. Он выйдет минут через пять».

Костя: «А смысл?»

Анна: «Чтобы он не умер от разрыва сердца. Или я не умерла, если, прочитав, он удалит свой профиль)))»

Костя: «Пока мы будем ждать сутки, от разрыва сердца умру я! Он скорее почку кому-нибудь удалит, чем свой профиль)))»

Анна: «А ты что думаешь? Ответ будет через три минуты???))))»

Костя: «Смотря как далеко от квартиры магазин)))»

Анна: «Я думаю, что ему тоже бутылочка понадобится. Все, мне уже хорошо. Вышел. Я отправляю и выхожу».

Костя: «Отправила?»

Анна: «Я это сделала! Сто пятьдесят коньяка и минус десять лет жизни. Я в шоке!»

Разговор вернулся к Косте и его планам. Прошел час.

Анна: «Мне никто не пишет, а я уже пьяная. Я так поняла, что напугала его окончательно. Если не ответит, напишу ему: “Матвей Анатольевич, Вы живы?”».

Костя: «Если не ответит – приеду и надаю ему по его медицинской шапке».

Анна: «Сегодня утром у меня была надежда и хороший хирург – теперь нет надежды и, похоже, нужно искать нового хирурга)))»

Костя: «Может, со следующим хирургом письмо лучше сработает. Имя поменяем – и все!)))»

Анна: «Коньяк отпустил уже. Я без претензий. Я же сама письмо отправляла. Мое решение».

Пять минут спустя.

Анна: «Я в шоке! Он не написал, он позвонил!»

Костя: «И что сказал?»

Анна: «Что хочет меня увидеть – сегодня или завтра, как я захочу. Почему он позвонил?»

Костя: «Потому что тоже выпил))) Ты только протрезвей перед выходом».

Анна: «Я уже трезвая. Я сказала – сегодня. До встречи еще два часа. Совсем отпустит. Я самая счастливая в мире!))) Спасибо тебе. За то, что заставил меня!!! Я тебя обожаю!)))»

Костя: «Кого – меня или его? Ты запуталась окончательно».

Анна: «Тебя по-другому обожаю!!! Все, я в душ!!!»

Анна стояла под душем и не могла поверить: он позвонил! Ее накрыла эйфория, которой она никогда не испытывала. Если бы он только знал, чего ей стоило отправить это письмо. Ей все равно, что будет дальше и как пройдет эта встреча. Она благодарна ему за ответ. За то, что он не отверг ее – хотя бы сейчас, в этот самый момент. В момент, когда она наступила на горло своим принципам. «Почему из-за него?» – подумала Анна.

Она вышла из ванной. Мобильный сигналил о сообщении. Матвей Анатольевич: «Опаздываю на сорок минут». Она написала: «До встречи». А вслух произнесла:

– Хорошо, у меня есть дополнительные сорок минут, чтобы прийти в себя.

* * *

Она ехала на встречу, предвкушая что-то новое. Так бывает, когда ты еще не понимаешь, но уже чувствуешь. Чувствуешь, что это важно для тебя и что это изменит твою жизнь. Хотя пока еще не знаешь как. Волнение то накрывало, то откатывалось.

Наконец-то она могла надеть на встречу с ним то, что хотела, а не то, что удобно расстегнуть на приеме у врача. То, что в ее понимании было символом женственности, то, на что мужчина никогда не сможет претендовать. Она надела платье. Яркое длинное платье. Коралловое… нет, скорее оранжевый неон: наверное, мало есть людей в этом мире, способных точно сказать, что это за цвет. Неоново-желтое ожерелье и такого же оттенка тонкий поясок на талии. Серебристые балетки и ярко-оранжевая сумка. Несомненно, смелый выбор (она любила сочные цвета). И у нее есть для этого убедительная причина: лето.

Она ехала в такси и думала о Стасе. О том, что иногда случаются события или, вернее, решения, над которыми мы не властны. Еще недавно – всего лишь три месяца назад – она была убеждена, что ее жизнь предопределена на долгие годы и в ней больше нет места ни флирту, ни выбору наряда на первое свидание. Что больше никогда не испытает она волнение в ожидании встречи, опыт познания человека, который может занять очень важное место в твоей жизни. Она уже и не помнила, что делают на первом свидании. Почти три года отношений со Стасом стерли этот файл из банка ее памяти как ненужную информацию, которая уже не пригодится никогда. Вспомнились слова Кости: «Будь собой». Это все, что она могла сейчас, после пережитого стресса. Быть собой.

Такси привезло ее к торговому центру: Матвей предложил встретиться там. Ей было все равно – хоть на другой планете! Главное – предложил. Она приехала вовремя: пунктуальность Анны иногда злила даже ее саму. Она так долго работала над этой чертой характера, что утратила способность опаздывать даже тогда, когда сама этого хотела. А ведь первое свидание подразумевает опоздание на пятнадцать минут. Анна никогда не бывала в этом торговом центре, но, выйдя из такси, поняла, что у него три входа, а доктор не уточнил, какой из них имел в виду. Она подошла к центральному, встала на парапет и набрала его номер:

– Матвей, Матвей Анатольевич, – она еще не определилась, как называть его теперь, – я на месте. А какой… – она не успела договорить.

– Я вас вижу. Это яркое пятно – точно вы! – не дослушав, воскликнул он.

Анна повернула голову и сразу же увидела Матвея. Рост выделял его в толпе не хуже, чем ее – яркий наряд. Анну всегда тянуло к высоким мужчинам. Он стоял на светофоре в ожидании зеленого. Джинсы и футболка – видимо, ехал с работы, не было времени переодеться. Он ведь не знал, что сегодня Костя и коньяк найдут способ заставить Анну написать письмо. Она наблюдала за ним, пытаясь прочувствовать это мгновение: когда то, что ты рисовал себе в мыслях, нежданно происходит, происходит здесь и сейчас. К ней шел не тот высокий странный брюнет без маникюра и не тот высокий брюнет с маникюром и сексуальным голосом в костюме врача. К ней по зебре шел высокий брюнет в джинсах. Мужчина, который пробудил в ней глубинные эмоции. Коснулся каких-то струн ее души, о существовании которых она сама до сих пор не знала.

– Пойдемте, здесь есть одно уютное заведение, – сказал он, галантно подавая руку, чтобы помочь ей спрыгнуть с парапета.

Они зашли в торговый центр. Совершенно новое, современное семиэтажное здание. Стекло и металл. Магазины. Пестрая толпа. Он шел уверенно, точно зная куда. Их разница в росте радовала Анну. При ее ста шестидесяти пяти сантиметрах ей очень нравились высокие мужчины. Наверное, дело не столько в сантиметрах, сколько в контрасте – ощущении себя маленькой девочкой рядом с таким спутником.

– Какой у вас рост, Матвей Анатольевич?

– Сто девяносто четыре, – ответил он, глядя на нее сверху вниз. Они остановились возле стеклянного лифта. Он нажал на кнопку и неожиданно спросил:

– Вы библиотекарь?

Анна посмотрела на него с удивлением, вспомнив его предположение о преподавателе йоги. Может, он действительно странный? А может, прочитал книгу «Как познакомиться с девушкой»? Сейчас среди мужчин популярна подобная литература. Анна тоже читала книжки на эту тему: ей нравилось изучать рекомендации о том, как произвести впечатление на женщину. Такое начало уже во второй раз очень точно вписывалось в типичный сценарий знакомства. Обычные или, правильнее сказать, неподготовленные мужчины скорее спросят: «А чем вы занимаетесь?» А отрепетированные фразы должны вызывать удивление или замешательство. Она, кстати, и раньше не понимала, почему именно «библиотекарь». Ей казалось: если бы мужчина использовал обращение «Вы случайно не актриса? Мне кажется, я вас где-то видел!», это было бы намного интереснее. Наверное, так тоже рекомендуют, просто ей не попадалось на глаза.

– К сожалению, нет. Я всего лишь маркетолог. Хотя всегда мечтала быть библиотекарем, – улыбаясь, ответила она.

«Может, мой файл о первом свидании еще не полностью стерт и его можно восстановить?»

Теперь настал черед Матвея взглянуть на нее с удивлением.

– Странно, а на вид типичный библиотекарь, – пошутил он.

Зашли в лифт. Она украдкой наблюдала за доктором. Он не производил впечатление человека, который волнуется. Скорее наоборот: оставался спокойным и уверенным, чувствовал себя комфортно. Об этом говорил язык его тела. Стараясь скрыть, что изучает его, Анна щебетала о всякой ерунде: о том, что впервые в этом торговом центре, о том, как прошел день. Наверное, со стороны это напоминало волнение, но для нее это был способ отвлечься. Ей не терпелось увидеть, куда он ее поведет.

Место, которое мужчина выбирал для первого свидания, было для нее своеобразным тестом. Она сама придумала его когда-то. И всегда настаивала на том, чтобы решение принимал поклонник. Выбор и его скорость давали возможность сделать первые выводы о том, насколько быстро мужчина способен сориентироваться и взять на себя ответственность. Мужчины, которые начинали мямлить что-то вроде «Ну, я не знаю, что тебе нравится и куда ты хочешь пойти», автоматически теряли баллы. Ей нравились способные найти место для романтической встречи, уверенные в том, что делают все правильно, а значит, уверенные в себе. Место определяло отношение к ней и показывало, к чему он привык. Анна считала, что мужчина на уровне подсознания должен предпочесть заведение, в котором он уже был и в котором ему комфортно, чтобы не отвлекаться на изучение обстановки. Поэтому выбор кавалера мог многое сказать о нем самом. Если он приводил на первое свидание в «Макдоналдс», это говорило о том, что он вообще не понимает, кто она такая. Нет, ей нравился «Макдоналдс», но не на первом свидании. А поскольку они встретились в торговом центре, этот лифт, поднимавший их на седьмой этаж, мог привезти не только к «Макдоналдсу», но и к чему-то похуже.

Двери кабинки открылись – и Анна выдохнула с облегчением. Итальянский ресторан со стильным дизайном в белых и пастельно-зеленых тонах. Кроме того, Матвей уверенно выбрал столик у окна, что тоже обрадовало. Вид на город был хорош, да и интерьер заслуживал внимания, но все это не вызывало интереса. Она смотрела на него – на него одного. В этом месте ее интересовал только он.

Они сели за столик. Заказали два лимонада и кофе для нее. Повисла неловкая пауза. Он, видимо, не знал, с чего начать.

Завязался разговор ни о чем. Официантка, поставив на стол кувшин с лимонадом и чашку с кофе, отошла к другому столику. Доктор пристально посмотрел Анне в глаза. Опять этот долгий взгляд.

Анна ответила ему тем же. Она давно перестала бояться таких взглядов. Она сама умела смотреть людям в глаза, но он делал это по-особенному.

– У вас очень красивые глаза, невероятно красивые, – нарушил молчание он.

Она слышала много разных комплиментов о своих глазах и не только, но в сочетании с этим голосом и взглядом цвета горького шоколада банальная похвала ввела ее в состояние эйфории. Не успела она сполна насладиться этим ощущением, как он продолжил:

– Но ботокс нужно сделать.

Анна засмеялась.

– Я, кстати, хотела поговорить с вами об этом, Матвей Анатольевич. Я понимаю, что такое перекрестные продажи, но вам нужно поработать над техникой. Она у вас иногда хромает.

– Как вы смотрите на предложение перейти на ты? – Она кивнула в ответ, и он продолжил: – Смотрю на тебя и думаю: на какую актрису ты похожа?

Анна чуть не подавилась лимонадом. «Ну точно книжку прочитал – правда, не ту, что читала я». Но она готова слушать этот голос бесконечно, даже если он говорит фразами из книг.

– Разные есть мнения. Чаще всего говорят, что на Вайнону Райдер из «Осени в Нью-Йорке», – проглотив лимонад, ответила она. – А ты что думаешь?

– Точно, на Вайнону Райдер! Согласен с мнением большинства, – подтвердил Матвей. – Так ты тоже любишь Нью-Йорк?

Анна кивнула. Рассказала, что бывала там много раз, так как ее близкая подруга живет в Нью-Йорке, что по роду своей деятельности бывает в США и старается летать через Нью-Йорк, что собирается туда в сентябре, что Оля сейчас в Киеве и это с ней она праздновала Ивана Купалу. И тут же спросила, что он знает о Нью-Йорке и за что его любит.

– Дело в том, что аист, когда нес меня, перепутал адреса и вместо Нью-Йорка залетел в Нью-Николаевку. Вообще-то я должен был родиться в Нью-Йорке. – Анна засмеялась его шутке. Она была уверена, что шутка поросла мхом, но все равно смеялась. – Я был там два раза. Я знаю о Нью-Йорке все, – уверенно продолжил он и стал перечислять достопримечательности из туристической программы. – Побывал в «Русском самоваре». Культовое место. Бродский – мой любимый поэт!

Анна ужинала в этом ресторане много раз, но о Бродском слышала впервые.

– Кто это? – не скрывая своего незнания, спросила она.

Не в ее правилах утвердительно кивать, чтобы произвести впечатление, поддакивая тому, о чем понятия не имеешь. Она умела честно сказать, что чего-то не знает, и спросить, чтобы узнать.

– Ты не знаешь Бродского? Так, мне пора уходить! – продолжал шутить он, делая акцент на «так» – он сильно тянул гласную в этом слове, и в его исполнении оно звучало как «т-а-а-а-а-а-к». – Дам почитать, у меня много его книг. Пациентки дарят в знак благодарности.

И вдруг хорошо поставленным голосом начал декламировать:

– Когда теряет равновесие твое сознание усталое, когда ступеньки этой лестницы уходят из-под ног, как палуба, когда плюет на человечество твое ночное одиночество…[2]

Он читал с чувством, проникновенно. Анна слушала его и понимала, что, скорее всего, это отработанная программа. Но он был настолько необычен, ярок, интересен, что она решила перестать анализировать и просто отдаться общению. Они разговаривали обо всем и ни о чем. У него оказалось потрясающее чувство юмора. Она понимала его шутки и смеялась от души. Неловкость исчезла, между ними возник какой-то особенный контакт, похожий на чувство единения. И в какой-то момент он взял ее за руку. Просто так. Без причины. Естественно и легко.

– Ты не против? Я тактильщик. Мне нужно дотронуться, чтобы понять, – объяснил он.

Анна движением головы показала, что не против: она такая же, ей тоже нужно потрогать, чтобы понять. Это ее устраивало. Смущала только скорость: спустя час общения он уже держал ее за руку. Почему-то в этот момент вспомнился идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино, которому понадобилось намного больше времени, чтобы сделать это. «Может, это любовь с первого взгляда?» – мелькнула мысль.

– Мне нужно в дамскую комнату, – сказала Анна, и он поспешил показать, куда идти.

Она шла в уборную, размышляя об этом сближении. Анне вполне хватило пяти минут, чтобы проанализировать свои ощущения. Интуиция подсказывала ей, что здесь что-то не так. Она думала: «Он говорит с той же скоростью и интонацией, что и я. Его позы – он отзеркаливает меня. Взял за руку – тактильный контакт. Это НЛП, прием, который называется «раппорт». Может, я сумасшедшая?» Анна знала, что такое НЛП, – в свое время она активно изучала эти техники для успешного ведения переговоров, но уже много лет не пользовалась ими. В какой-то период жизни она решила, что это манипуляция, и стала больше работать над собой, а не над способами повлиять на других людей. Но ее вывод объяснял происходящее: чувство, что ты знаешь человека много лет. Беспричинное доверие. «Хотя какая сейчас разница, раппорт это или любовь? Мне нравятся эти ощущения. Время покажет», – поставила она точку. И вернулась за столик.

– Пойдем отсюда. Погуляем, – предложил он.

Она кивнула в ответ. Он попросил счет. Они продолжили болтовню и вскоре оказались на улице. Неожиданно он взял ее за руку, и дальше они пошли, уже держась за руки, как пара, которая давно вместе. Такое поведение было очень необычным, впрочем, как и все их свидание, но она продолжала наслаждаться прикосновением его теплой ладони.

Стемнело. На улицах зажглись огни. Пробуждалась ночная пятница – время клубов и караоке. Ночь с пятницы на субботу всегда самая «быстрая» для свободных людей и особенная для мужчин. Ночь знакомств, эмоций, свиданий и случайного секса.

Они переходили через дорогу к парку, как вдруг хлынул дождь. Настоящий вечерний ливень после жаркого дня, один из тех, что начинаются внезапно и так же внезапно стихают. Держа Анну за руку, Матвей быстрым шагом направился к арке ближайшего дома, чтобы укрыться от крупных капель и переждать. Они оба чувствовали, что этот дождь закончится быстро.

Анна приподняла подол длинного платья, чтобы не намочить его, и, смеясь, произнесла:

– Я, наверное, странно выгляжу: девушки обычно выбирают для первого свидания юбку покороче и каблуки повыше, чтобы произвести впечатление на такого парня, как ты.

Он улыбался в ответ. Они стояли под аркой. Он придвинулся вплотную и спросил:

– Тебе не холодно?

– Нет, мне весело. Чувствую себя как в семнадцать лет. Романтика. Давно не попадала в такие ситуации, – она перевела взгляд на него. – Матвей, я хочу поблагодарить тебя.

Он посмотрел на нее с удивлением. Она продолжила:

– Хочу поблагодарить за то, что ответил на мое письмо этой встречей. Мне было очень нелегко отправить его тебе. Ты даже представить не можешь, насколько, – ей вспомнился Костя и его сообщение: «Отправляй, отправляй, отправляй!». – Мне казалось, я умру, если ты напишешь, что тебе неинтересно, – призналась она. – Мое сердце этого не выдержало бы. Я никогда не приглашала на встречу первой. Мне было трудно переступить через себя.

– Да ладно. Разве я мог по-другому? Ты мне тоже понравилась еще при первой встрече, и я решил, что после операции приглашу тебя на свидание. – Пока он говорил, дождь пошел на убыль. – Ты не спешишь домой? Может, еще кальян покурим где-нибудь?

– Нет, не спешу. Уверена, что кот переживет мое опоздание, – смеясь, ответила она: ей не хотелось расставаться с ним. Они пошли в ресторан. Его тоже выбрал Матвей. Стас ценил кальян, он был гурманом, поэтому Анна знала лучшие кальянные и лучших специалистов в этом деле. Но ей не хотелось идти туда, где они бывали со Стасом, да и признаваться в своей опытности тоже желания не было. Она знала, что это неправильно – говорить об увлечениях своих бывших, совпадающих с увлечением того, кто сейчас с тобой.

Она ни разу не посмотрела на часы – она утонула в этом свидании. Разговор не прекращался ни на минуту. Она рассказывала о себе. О работе, о карьере. О том, что много путешествует. О том, что он еще не знает, что такое Нью-Йорк и США. Что Лос-Анджелес нравится ей больше. О пеликанах, ныряющих на побережье Санта-Моники. О том, что в сентябре ее ждут Гавайи и что в феврале у нее полностью оплачен перелет на двоих в Лос-Анджелес. Он шутливо падал на колени, говоря, что она – женщина его мечты, и просил взять его с собой. Кроме увлечения стихами, о себе Матвей не рассказал почти ничего.

Но и этого хватило, чтобы понять, что у них было много общего: любимая еда, страсть к путешествиям, к здоровому образу жизни. Анна не услышала вопросов, которые всегда задают мужчины, чтобы узнать больше о женщине. Она, напротив, хотела узнать о нем как можно больше, но подстраивалась под его темп. «Может, для него еще не время? А может, он скромный парень и ждет, что я сама начну рассказывать что-то о себе? А может, ему все равно? А может, это его возраст?» – перебирала она возможные причины. Анна никогда не общалась с мужчинами-ровесниками. Ее мужчины были старше, да и подруги тоже.

Они зашли на летнюю площадку ресторана. Он находился в самом сердце Киева – в скоплении ночных клубов и караоке-баров, в которых бурлит ночная жизнь. Народ разогревался. С трудом нашелся один свободный столик. Матвей заказал кальян.

– Может, по бокалу вина? – перекрикивая музыку, спросила Анна. Ей хотелось узнать его отношение к алкоголю, полное отсутствие которого на первом свидании показалось ей странным. Обычно так не бывает – мужчины всегда уговаривают выпить хотя бы бокал, чтобы расслабить и разговорить женщину. Напоить же пытаются для других целей. А вот к мужчинам, которые не пьют вовсе, она относилась с опаской. Ее жизненный опыт подсказывал, что полное воздержание от алкоголя, как правило, указывает на проблемы с ним.

– Я стараюсь не употреблять алкоголь. – Анна посмотрела на него удивленно. – Боюсь стать алкоголиком: у моего отца с этим проблема, – прямо и, как ей показалось, честно ответил он. – Хотя давай по бокалу красного вина.

«Значит, иногда все-таки употребляет».

Матвей вдыхал и выдыхал дым кальяна и пристально смотрел на нее. Ей казалось, что он о чем-то думает. Он смотрел неотрывно, проникая взглядом в каждую ее клетку. Впервые за вечер это стало смущать – и даже немного пугать. Какие-то внутренние программы, называемые инстинктом самосохранения, хотели избавиться от этого взгляда. Она закрыла глаза рукой и спросила:

– Почему ты так смотришь?

Он не отвечал. Она убрала руку с глаз и опять посмотрела на него. И почему-то именно сейчас обратила внимание на то, как они сидели за столом. Может, сработал ее аналитический ум, может, интуиция, а может, гремучая смесь того и другого. Он сидел на стуле ровно, откинувшись назад, а она – наклонялась вперед, чтобы быть ближе. Это тоже техника НЛП – она ее знала и сама когда-то использовала на переговорах. Человек, откидывающийся назад, обладает большим влиянием, чем тот, кто к нему наклоняется. Наклоняясь, ты показываешь, что собеседник для тебя важнее, чем ты для него. В помещении с громкой музыкой это показалось ей странным. Люди могут вести себя так интуитивно, но это редкость. В такой обстановке они оба должны быть слегка наклонены друг к другу. Анна захотела проверить, что он сделает, если она тоже отклонится. Если это не техника, он потянется к ней. Она откинулась на спинку стула и повторила вопрос:

– Почему ты так смотришь?

Матвей продолжал молчать, не меняя позы, а потом тихо что-то ответил. Из-за громкой музыки она не могла расслышать что и, естественно, автоматически подалась к нему.

– Ты красивая! – сказал он громко, чтобы она услышала. – У тебя очень необычные черты лица.

Он по-прежнему смотрел ей в глаза, держа ее за руку в клубах кальянного дыма. Анна тоже смотрела на него. Ей не хотелось быть перед ним «в образе», не хотелось подстраиваться или играть роль. Она смотрела на Матвея и понимала, что ее цель в этих отношениях – только эмоции. Его молодость и манила, и пугала ее. Она считала, что первое осознание ценностей у мужчин происходит годам к тридцати пяти. Мелькнула мысль: «А что я вообще здесь делаю? В этом месте, с этим мальчиком, для которого я, скорее всего, очередная игрушка». Анна привыкла к другому. Она привыкла быть призом, а не гоняться за кем-то. Может, это и есть новый опыт? Она решила быть здесь и сейчас, не думая о том, что будет дальше. Сейчас есть только он, Матвей, заставляющий ее испытывать новые эмоции.

Анна наслаждалась вечером. Недавние события научили ее ценить каждое мгновение, живя здесь и сейчас. Научили говорить то, что думаешь, не беспокоясь о последствиях. Научили всегда быть честной с собой и с людьми. Жить жизнь.

Матвей продолжал курить кальян, молча смотря на нее. Кальян закончился, вино тоже. Разговора не получалось из-за музыки. Они попросили счет. Анна заплатила за вино. Ей не хотелось, чтобы тратился только он. Она так решила. Хотя, если бы кто-то спросил ее, почему она так поступает, она не смогла бы ответить. Может, потому что понимала: он только начинает свой путь, а может, не хотела его пугать или смущать расходами. Она так чувствовала – она так сделала.

Июльская ночь в сердце Киева только начиналась. Но для них она подходила к концу. Первое свидание и так уже затянулось. Если бы она хотела с Матвеем серьезных отношений, то рассталась бы с ним уже после двух часов общения еще в торговом центре: два часа – максимум для первого свидания. Но от доктора она хотела совсем другого. Поэтому могла позволить себе просто жить: не как правильно, а как хочется.

Матвей вызвал такси, две машины. Приехала одна. Он отошел, чтобы перезвонить диспетчеру и выяснить, где вторая.

– Второй машины не будет, – подойдя к ней, сообщил он. – Может, сначала тебя завезем, а потом я поеду?

– Конечно. Какая разница? – Анна направилась к такси.

Автомобиль нес их по ночному городу в направлении ее дома. Анна смотрела в окно, а мозг, как компьютер, анализировал происходящее. Трюк с двумя такси уже был в ее жизни. Она даже рассмеялась: история произошла в этом же месте, в центре Киева. Может, так делают все мужчины, которые сюда ходят? Скорее всего, он ждет, что она пригласит его на кофе.

– Почему ты смеешься? – спросил Матвей.

– Хочешь ко мне на кофе? – спросила она. – Приглашаю. Только без секса. Зайдешь?

Она понимала, что вряд ли узнает, было ли вызвано второе такси. Матвей не из тех, кто расскажет всю правду. Да и ответ был ей безразличен – она хотела проверить другое.

– Да, – испуганно ответил он.

«Испуганно» – правильное слово. Анна посмотрела на Матвея, искренне пытаясь понять, что его напугало. Он на несколько секунд превратился в другого человека, сомневающегося в своем решении.

– Не бойся, приставать не буду. Обещаю, – успокоила она, положив руку ему на колено. – Тебе у меня понравится. Захочешь остаться – есть удобный диван в гостиной. Ты чем-то напуган? – не сдержалась она.

– А вдруг меня там ждут три амбала? – пошутил он.

– Ну, это было бы глупо с моей стороны: тебе же мне операцию делать, – парировала она. – Так что не обижу. Могу вкусный ужин приготовить. Ты голоден?

Матвей покорно кивнул в ответ, как человек, у которого нет выбора.

Такси подъехало к шлагбауму. За ним находился один из лучших жилых комплексов в Киеве: четыре двадцатипятиэтажки с развитой инфраструктурой и охраной.

– Нажмите кнопку «7Г» и скажите, что везете Анну.

Водитель произнес волшебные слова – и шлагбаум поднялся. Выйдя из машины, Матвей подал ей руку и осмотрелся. Анна засмеялась.

– Не бойся: двенадцать камер по периметру возле подъезда. Полиция найдет твое тело! – ее веселило состояние ночного гостя, но она не могла понять, чем оно вызвано. – Да и амбалов не будет – будет Буржуй. Но еще неизвестно, что хуже, – пошутила она.

Они зашли в подъезд. Консьержка уже спала. Тихо пересекли просторный мраморный холл и вызвали лифт. Матвей выглядел все таким же смущенным, как человек, который не знает, что делать. Анна и сама смущалась: это первый мужчина, которого она впускала в свою обитель.

Она переехала сюда три месяца назад. Когда в ее судьбе наступил переломный момент, когда жизнь началась заново. Было два предложения: ждать месяц квартиру в соседнем доме или взять эту, несколькими этажами ниже. Она не могла ждать: ей нужно было немедленно сменить обстановку.

Анне нравилась ее келья, как она называла свою квартиру. Современный интерьер в фиолетово-зеленых тонах – необычное решение, в котором продумана каждая деталь. Шестьдесят пять квадратных метров: гостиная, совмещенная с кухней, спальня, кабинет, гардеробная и, конечно, ванная. Большая ванная. Все практично и со вкусом, а главное – уютно, как ей казалось. Буржуй встречал в коридоре.

– Привет, Буржуй. Я не одна, – поприветствовала она кота, включая свет. – Буржуй, это Матвей. Матвей, это Буржуй. Он знает обо мне все, так что, если ты ему понравишься, он все тебе расскажет. Только боюсь, что через двадцать минут общения с Буржуем ты будешь мечтать об амбалах. Чувствуй себя как дома.

Матвей молча изучал обстановку. Анна пошла к холодильнику.

– Как насчет лосося с салатом? – спросила она, понимая, что гость голоден.

– Вы и мертвого уговорите! – эту фразу он произнес, словно актер в театре. – Это лучшее, что я мог бы представить, – добавил он уже в обычной манере.

Анна принялась готовить ужин, тайком наблюдая за ним. Он осматривался в квартире. Это нормально для мужчины: новая территория, нужно убедиться в ее безопасности. Буржуй прилип к нему. Для нее это был важный индикатор. Самый важный – отношение ее кота. И не менее важный – отношение Матвея к коту. В глубине души она боялась, что Буржуй его не примет. У Стаса с Буржуем не сложилось. С тех пор она решила, что мужчина, неспособный полюбить или хотя бы принять тех, кто ей близок, даже если это кот, – не ее мужчина.

Матвей рассматривал интерьер. Гостиная, совмещенная с кухней, развернулась на тридцать пять метров. Большое окно – во всю стену. Кухню зеленого цвета отделял от гостиной стол – полубарный-полуобеденный, широкий, но в то же время высокий, по бокам которого стояли два барных стула. Получалось, что один из сидевших за столом находился в кухне, а другой – в гостиной, зато сидели они друг напротив друга. В другом конце комнаты расположился буквой Г фиолетовый диван. Стена за ним была полностью зеркальной. По другой стене протянулась полка с сувенирами. Анна – педантка: даже рисунок на тарелке и цвет стаканов сочетались с интерьером квартиры.

– Сколько лодочек и картин! – неожиданно выдал Матвей.

– Я собираю лодочки со всех островов, где бываю, и акварели со всего мира. Это только то, что удалось разместить. Их намного больше, – ответила Анна. – И еще магниты на холодильник, – движением головы она указала на агрегат, снизу доверху залепленный магнитиками. Она много путешествовала и объездила минимум полмира.

– Эта квартира соответствует тебе, – проговорил он.

Анна выложила кусочки лосося и салат на тарелку. Поставила рюмки и налила коньяк: остатки дневных переживаний.

– А что ты ищешь в отношениях с мужчиной? – неожиданно спросил Матвей.

Первый значимый вопрос за вечер. Она выждала несколько секунд, чтобы подобрать правильные слова.

– Ищу отношений, которые не мешали бы мне быть той, кто я есть, – мягко сказала она.

Это самый честный ответ. Она не уверена в том, что готова вступить в новые, как говорится, серьезные отношения. Но ей нужен мужчина, который стер бы воспоминания о недавнем прошлом.

Она потягивала коньяк, а он выпил залпом. Анна наблюдала за тем, как он ест. Его манера поглощать пищу не вызывала у нее отторжения. Это тоже было своеобразным критерием отбора. Очень часто, наблюдая за мужчиной, она отмечала, что ее раздражает то, как он ест. И как показал опыт, если в этом вопросе нет понимания, скорее всего, его не будет и в остальном.

– Хочу, чтобы партнер не мешал мне жить мою жизнь. А я не буду мешать ему жить его жизнь, – продолжила Анна. Матвей посмотрел на нее удивленно. – Созидающие отношения – вот чего я ищу. Я точно знаю: если люди друг друга созидают, все остальное приложится, – глядя ему в глаза, сказала она. – Я не хочу, чтобы меня кроили и ломали. И я не хочу никого ни ломать, ни кроить. Не хочу, чтобы напрягали.

Он смотрел так же удивленно. Может, его удивил сам ответ, а может, то, как она говорила. Он ничего не сказал – не прокомментировал и не стал задавать уточняющие вопросы. Анна перевела тему разговора:

– Хочешь завтра в кино на «Трансформеров-3»?

– Ты любишь «Трансформеров»? – спросил он, явно получив новый повод для удивления. Анна отрицательно покачала головой. – Ты две предыдущие части смотрела?

– Не-а. Я в кинотеатре была, когда там фигуры трансформеров поставили, и подумала, что хочу сходить. И все. Зачем любить для этого, а тем более две предыдущие части смотреть?

– Ты как ребенок, – задумчиво проговорил он.

Его смущение ушло. То ли рюмка коньяка сделала свое дело, то ли он уже освоился на новой территории. Матвей опять стал собой, озорным мальчишкой. Он снова шутил, читал стихи Бродского и даже свои собственные – с экрана телефона. Рассказывал ничего не значащие истории, которые даже не запоминаются. Анна смеялась: ей очень нравился его юмор. Она смотрела на Матвея и не могла поверить в то, что он в ее квартире, что она слышит этот будоражащий голос, что смотрит в карие глаза, что он здесь, рядом. По крайней мере, он не раздражал ее тупостью или примитивностью. Напротив, он ей нравился, правда, пока еще совершенно непонятно почему. Он был интересен, казался особенным, не таким, как все.

Уже начинало светать. Июльские ночи коротки. А эта пролетела как мгновение. Анна посмотрела на него.

– У меня завтра семинар в десять утра. Нужно поспать хотя бы пару часов. Ты как? Останешься или поедешь? – Она наблюдала за его реакцией. – Я могу постелить на диване.

– Я останусь, – медленно проговорил Матвей.

Анна стелила ему в гостиной, анализируя происходящее. Настал момент проверить, что он будет делать. Его поведение – вот что она хотела увидеть. Он сидел на стуле в метре от дивана, болтал и наблюдал за ней. Она не чувствовала в нем неловкости – напротив, ему было комфортно. Ни стеснения, ни удивления не улавливала она в его мимике. Он просто наблюдал. Анна закончила расстилать постель, положила полотенце на диван и, неспешно поворачиваясь к нему, проговорила:

– Ну что? Спокойной ночи. Или, может, сладких снов? – Она засмеялась. – Утро уже.

– Почеши мне голову, – медленно произнес Матвей, беря ее за руку и притягивая к себе.

– Хорошо. Но ты помнишь, что секса не будет.

– Угу.

Анна запустила руки в его густые темные волосы и стала нежно водить пальцами по затылку. Матвей, как большой довольный кот, двигал головой в такт ее движениям. Ему нравились ее прикосновения. Анна продолжала: она видела, что его зрачки расширились. Ей было любопытно, на сколько его еще хватит, сорвется он или нет. Но он ничего не делал – просто продолжал издавать звуки. Звуки удовольствия.

– Тебя не смущает то, что мы впервые встретились вне клиники, ты ночуешь у меня в квартире и я чешу тебе голову? – не выдержала Анна. Ей часто не хватало выдержки.

– Не-а, – словно в трансе ответил он. – У меня такое чувство, будто мы знакомы всю жизнь.

Анна резко убрала руки.

– Ладно, давай спать, а то твоя просьба может привести сегодняшний вечер к неожиданному итогу. А нам еще операцию делать!

– Конечно, секса не будет, – сказал Матвей и вернул ее руки себе на голову. – Еще чуть-чуть. Голова – моя эрогенная зона…

Анна не сопротивлялась: ее интересовало, что он будет делать дальше и будет ли. Она знала: секс исключен. Она приняла это решение, еще когда предлагала зайти на кофе. Не потому, что она его не хотела или у нее были правила, – хотя правила, конечно, тоже были. Ей требовалось время, чтобы настроиться на мужчину. И она понимала, что психологически еще не готова. Но Матвей ничего о ней не знал и должен был показать себя. Никакого тактильного контакта с его стороны не было. Он продолжал наслаждаться ее прикосновениями.

– Ладно, будем спать, – спокойно сказал он.

Анна улыбнулась ему и ушла в спальню. Она оставила дверь приоткрытой, чтобы слышать, как он уснет. Но Матвей взял ноутбук и включил фильм. Анна уснула первой.

* * *

Она проснулась раньше, чем прозвенел будильник. Утро вливалось в открытое окно с пением птиц, звонко утверждая, что на дворе, без сомнения, лето. Анна улыбнулась, вспомнив события вчерашнего дня. Дверь спальни оказалась открытой, и она видела, как он спит, видела его профиль. Матвей лежал на спине, тихо посапывая. Анна смотрела на него и анализировала то, что произошло. Она обладала этой способностью – находиться здесь и сейчас, получать удовольствие от текущего момента, но спустя короткое время хладнокровно препарировать произошедшее рассудком.

Матвей не такой наивный и простой, каким хочет казаться. Ее не пугал этот вывод, напротив – вполне устраивал. Жаль, что Матвей держался довольно закрыто. Может, виной тому молодость, а может, несмотря на нее, он уже знал, что большинство девушек ищут серьезных отношений и, пока они верят в их возможность, они открыты. Анна же ценила честность: будь он прямолинеен с ней, ей было бы проще. Но не ему. Или он не умел по-другому. Но и его выбор Анну устраивал. Она просто нуждалась в мужчине, который сотрет из ее памяти тяжелые воспоминания.

Она встала с кровати и, отключив будильник, чтобы он не разбудил ее гостя, тихо направилась в душ. Струи текли по телу. Ей нравилось ощущение горячей воды на коже – оно всегда добавляло жизненных сил. День предвещал множество событий, и к ним нужно подготовиться. Она не думала о Матвее. Она решила, что подумает о нем, когда он проснется. Сейчас же ее мысли были заняты работой и тем, как она будет выглядеть на семинаре. Это тоже выработанная привычка: решать вопросы по очереди.

Анна вышла из ванной, отправилась на кухню и включила чайник. В большое окно она видела, как просыпается мир. Утро, солнце, дымка над парком, оставленные во дворе машины – все это было частью ее жизни, частью ее утра. Но в то утро добавилось что-то необычное: присутствие мужчины в доме. Присутствие другой энергии, других вибраций. Что-то чужое в ее квартире.

Матвей зашевелился.

– Доброе утро, – сонно сказал он.

– Доброе. Будешь кофе?

– Угу.

Он потягивался на диване, как большой довольный кот.

– У меня есть для тебя чашка из города, который называют Большим яблоком, – улыбнулась она, вспомнив о его привязанности к Нью-Йорку. – Как спалось?

– Мне снилось, что меня в Америке арестовала полиция, – задумчиво сказал он. – А ты?

– А я крепко спала, – ответила Анна, подавая ему кофе. – Мне скоро нужно уезжать, но, если хочешь, можешь остаться.

– Нет, я поеду, – ответил Матвей. – Подвезешь меня до метро?

Магия вчерашнего дня куда-то исчезла. Анна смотрела на него другими глазами. Почему-то все ее отношения с мужчинами начинались именно так – с ночи, проведенной в разговорах до рассвета, а затем с такого вот утра, в котором на магию не оставалось и намека. Только один раз все было иначе – и в итоге закончилось печально.

– Хорошо. Мне к десяти. Так что есть еще час времени. Что будешь на завтрак – обезжиренный творог, овсянку, омлет или все вместе?

– Омлет, – лаконично ответил он, направляясь в ванную.

Анна достала из холодильника яйца. Омлет сегодня почему-то получился только со второго раза. Первый она пересолила и выбросила в мусорное ведро, а вторым Матвей позавтракал. Пятнадцать минут тишины. «Все-таки магия закончилась».

Он пил кофе, сидя на диване, и вдруг сказал:

– Иди сюда. Хочу на тебя посмотреть.

Такого она еще не слышала. Интересно, что он хочет увидеть. Анна молча направилась к нему и села рядом. Он внимательно рассматривал ее.

– У тебя идеальное лицо с точки зрения пластической хирургии. Идеальный нос, части лица, – он замолчал, продолжив осмотр. Потом повернул ее голову в фас и профиль. – Губы тоже красивые – форма и контур. С глазами вообще понятно. Ты очень красивая, Аня! – сказал он, будто ставя диагноз. – По твоему лицу можно книги писать для пластических хирургов – идеальное лицо, – сделал Матвей заключительный вывод.

– Это был комплимент или диагноз? – смеясь, спросила она. Магия возвращалась.

– Комплимент пластического хирурга, – он продолжал пристально рассматривать ее лицо, иногда дотрагиваясь до носа или губ. Казалось, он ее изучает.

– Какие планы на день? – спросила Анна, подсознательно пытаясь перевести тему на что-то обыденное.

– Поеду домой спать, а вечером идем на «Трансформеров», как договаривались, – сообщил Матвей. Потом неожиданно слегка отодвинул ее на край дивана, быстро развернулся и, положив голову ей на колени, попросил: – Почеши меня, как вчера.

Анна погрузила руки в его шелковистые густые волосы и неожиданно поняла, что она не испытывает стеснения. Наоборот, для нее это совершенно естественно – вот так гладить его по волосам, словно они знакомы давным-давно. Нет ни сомнений, ни неуверенности.

Кто он для нее? Откуда взялось это чувство – ощущение единства с человеком, которого ты не знаешь, но которого при этом готова оставить в квартире одного и уехать на семинар. Ты, женщина, которая всегда крайне неохотно пускает людей в свой дом. Почему-то с ним это казалось органичным, естественным. То, что она всегда считала ненормальным, с ним стало нормой. Может, это и есть то, чего все ищут, то, что люди называют второй половинкой? Она размышляла, продолжая гладить его по волосам, шее, спине.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросил Матвей.

– Я думаю, что у меня такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь.

* * *

Анна выбрала столик на свежем воздухе. Отель, в котором проходил семинар, располагался в самом центре Киева. На первом этаже размещался итальянский ресторанчик, который летом обзаводился террасой. На столике стоял кофе. И у нее оставалось еще полчаса до прихода первых участников. Она думала о семинаре, но ее смущало собственное состояние. Она чувствовала себя непривычно, не так, как всегда. Вроде бы ничего не случилось. Но появилось не то чтобы предчувствие, нет, – появилась дрожь, словно тебя знобит, только дрожь в душе. Душу слегка потряхивало. Зазвонил телефон. Матвей? Это было бы естественно: мужчины всегда названивают вначале. Но нет. Гала.

– Приветствую тебя в это солнечное утро, – смеясь, поздоровалась Анна.

– Привет! Как все прошло вчера? – без долгих прелюдий начала подруга. – Я полночи не спала, ждала твоего звонка. Думала, ты мне позвонишь, когда закончишь. А ты не звонишь и не звонишь!

– Еще не успела. Только закончила, – интригующе ответила Анна и сделала паузу.

Гала не выдержала и двух секунд.

– Рассказывай все немедленно! – потребовала она.

Анна кратко описала события предыдущего дня, умолчав о своих выводах и эмоциях. Как будто пересказывая фрагменты фильма о ком-то, не о себе. Гала периодически задавала простые вопросы «Во что ты была одета?» и «Что он сказал?».

– Что-то я не слышу восторга в твоем голосе. Тебя что-то смущает? – Гала знала ее слишком хорошо.

Анна замерла на несколько секунд, как человек, который впервые должен озвучить не очень радостные мысли. И все-таки решилась на это:

– Он совсем не так прост, как кажется. Я практически уверена, что он знает техники быстрого соблазнения.

– Я вообще не понимаю, о чем ты сейчас, – смущенно перебила подруга. Она принадлежала к тем женщинам, которые убеждены, что наука взаимоотношений мужчины и женщины общеизвестна.

– Все его поведение, – задумчиво сказала Анна, – раппорт, техники НЛП и потом еще эта история с двумя машинами, – рассуждала она вслух.

– Не понимаю, – уже напряженно сказала собеседница.

– Хорошо, давай по порядку, – спокойно предложила Анна. Ей часто требовалось озвучить свои мысли, чтобы понять себя. – Представь, что ты обычный парень, который только что приехал в Киев. К тебе на прием пришла пациентка. Она тебе нравится. Ты решил пригласить ее на свидание после операции. Она приглашает тебя сама, – Анна сделала паузу, как актер, сгущающий краски. – Ты будешь волноваться на этом свидании? – с расстановкой спросила Анна, сделав акцент на слове «волноваться». Слушательница молчала, поэтому она ответила сама: – Конечно, будешь! Если только ты не привык к тому, что тебя всегда приглашают.

– Ань, а ты не преувеличиваешь? – засомневалась Гала. – Люди разные. Его реакция может быть защитной.

– От чего ему защищаться? – Анна искренне не понимала: люди защищаются, когда на них нападают. Он должен был волноваться, а значит, смущаться. Этого не было. Но она решила не акцентировать на этом внимание и согласилась: – Хорошо. Тогда поговорим о технике соблазнения. Знаешь, что такое пикап?

– Не-а.

– У меня такое чувство, что ты с другой планеты, Гала! – с легкой иронией воскликнула Анна. – Ты никогда не читала книжку «Как затащить девушку в постель за два часа» или что-то в этом роде?

– Не-а, – задумчиво повторила подруга, видимо вспоминая все книги, которые прочла в своей жизни. – Зато я могу написать книжку «Как затащить мальчика в постель за час». И поверь, она будет популярна! – пошутила она, скорее всего, прикрывая свое смущение.

– А я читала, и не одну, – продолжила Анна, реагируя на ее юмор. – Ты не знаешь о моей любви к литературе для мальчиков?

– Честно говоря, не знала о твоем хобби! – наигранно задумчиво призналась Гала и шутливо добавила: – Все девушки увлекаются макраме, а ты – чтивом для мальчиков.

– Ничего удивительного в этом нет: мальчики сейчас «продвинутые», поэтому приходится тоже быть в курсе. Молодое поколение, интернет и гугл! Они все хоть одну статейку, да прочли. Впрочем, как и девочки о мальчиках.

– Расскажи!

– Итак, начнем наш урок о техниках быстрого соблазнения, – тоном учительницы произнесла Анна.

– Подожди-подожди, я ручку и блокнот возьму! – перебила «ученица».

– Записывай! Рассказываю то, что помню, – поддержала шутку Анна. И уже серьезно продолжила: – Техника соблазнения проста как дважды два. Первое: начинаешь общение с девушкой с необычной фразы, с того, к чему она не привыкла, с чего-то неординарного. Второе: создаешь с ней раппорт. Объясню кратко. Подробно не успею – скоро семинар. В гугле дочитаешь, – опять пошутила Анна. – Визуальный и тактильный контакт, техника отзеркаливания, и, конечно, ты любишь все, что любит она. Третье: во время свидания ты меняешь три места, – Анна сделала паузу, ожидая вопроса, но его не последовало – видимо, Гала на самом деле записывала. Пришлось задать его самой и самой же ответить: – Почему три? Потому что у большинства девушек есть «правило трех свиданий». Никакого секса без трех свиданий.

– Почему три? – удивленно спросила Гала. Похоже, у нее такого правила не было.

– А я не знаю, – честно призналась Анна. – Может, их мамы так воспитывают. Но в этом негласном правиле говорится, что свидания должны быть в разные дни. Поэтому подсознание дает зеленый свет, как только сменяются три места. И неважно, за целый день или за два часа. Четвертое: уводишь девушку в «место секса» – к себе или к ней домой. Лучше к ней. Если мальчик все сделал правильно, то к этому моменту у девочки такое чувство, словно они знакомы всю жизнь. Пятое: даешь ей до себя дотронуться и говоришь, что секса не будет. Шестое: секс, – Анна замолчала, специально сделав паузу, но Гала, видимо, ждала продолжения, интуитивно чувствуя, что это не конец урока. – Но есть еще три очень важных правила, которых всегда придерживаются такие мальчики. Собственно, по ним их и можно узнать в толпе.

– Какие?

– Правила очень простые, – Анна замолчала на несколько секунд, вспоминая вечерние события. – Первое: никакого алкоголя – он ослабляет контроль, а после секса девушка будет думать, что он всему виной, и рассказывать, что ее напоили и воспользовались. Второе: не задавай вопросов. Зачем засорять себе голову? Все равно завтра будет следующая. Третье: никогда не приставай к ней – ее это оттолкнет. Она сделает все сама. И потом ты всегда сможешь сказать: «Ну ты же сама захотела!» Вот, собственно, и все, – подытожила Анна.

– Я в шоке! Что, так просто? – не могла поверить Гала.

– Конечно, просто. Этот парень – твой идеал. Ты искала его всю жизнь. У вас столько общего! Он тот, о ком ты мечтала! – с чувством ответила Анна.

– И что, Матвей с тобой все это сделал?

– Я тебе все по порядку расскажу, а ты мне скажешь, сделал или нет. Ты же теперь специалист по быстрому соблазнению. Итак, начнем. Мы пришли в торговый центр. С чего он начал? «Вы в библиотеке работаете?» – неожиданная фраза, «введение в удивление».

– А что? Фраза как фраза, – прокомментировала подруга.

– Ты знаешь, ко мне с разными фразами подкатывали. Но эту я услышала впервые. А во время нашей первой встречи он спросил, не преподаю ли я йогу. Он хотел узнать мою систему восприятия, чтобы подстроиться. НЛП. – Гала молчала: видимо, аргументы по первому пункту закончились. Анна продолжила: – Второе: через десять минут общения он взял меня за руку. Ты считаешь, это нормально для парня, которого вдруг пригласила на свидание понравившаяся ему девушка?

– Ну, он просто решительный, – Гала продолжала выступать адвокатом Матвея.

– Парню на ауди с бизнесом и жизненным опытом понадобилось для этого пять свиданий. Вдумайся: Жене потребовалось пять свиданий! Я могу перечислить тебе всех своих поклонников – никто из них так не делал. Никто! Гала, это ненормально, это как минимум необычно.

– Ну, не знаю. С этим можно поспорить, – задумчиво произнесла собеседница.

– Хорошо, дальше. Мы были в ресторане. Потом гуляли – второе место. Потом кальян. Три места?

– Да, три. Ну, может, он не мог с тобой расстаться?

– Может. Тогда сидел бы себе в ресторане до закрытия. Мужики ленивые, поверь. Да ты и сама знаешь. Или тебе примеры нужны?

– Ты права, ленивые. Примеры не нужны, – «адвокат» начинал сдаваться.

– А теперь самое интересное: место секса. – Анна рассказала о двух такси.

– Ты хочешь сказать, что пригласила его к себе специально? – удивилась Гала.

– Да, – не скрывая гордости за себя, призналась Анна. – Мне было важно посмотреть, что он будет делать.

– И? Что он сделал? – в голосе подруги чувствовалось нетерпение.

– Ни-че-го, – по слогам произнесла Анна. – Представляешь? В том-то и дело, что ничего. Любой нормальный мужик хоть попытался бы. А он сказал: «Почеши мне голову». Все по сценарию.

– Аннет, может, у тебя горе от ума?

– Может. Но если это не сценарий, тогда есть только два объяснения его поведению: либо я ему неинтересна в сексуальном плане, либо ему неинтересен секс вообще. Но эти выводы нелогичны, так как он сказал, что я ему понравилась. Логичен другой вывод: у парня не нервы, а стальные канаты. А, и еще. Не было алкоголя, не было вопросов обо мне. Его ничто не интересовало: ни мое прошлое, ни настоящее. Знаешь, он был то актером на сцене, то мальчишкой. Я уже не в первый раз это замечаю. А утром он еще раз повторил трюк «дотронься до меня», – Анна продолжала иронизировать. – Так что, похоже, он читал не статейку, а как минимум книжку. Да еще и потренироваться, как я вижу, успел.

– И как, сработало? Что, секс был?

– Секса не было. Ты же меня знаешь. – На другом конце линии раздался вздох разочарования. – Можно не продолжать? – дразня Галу, спросила Анна.

– А что было?

– Мне показалось, что у него было легкое раздражение в мой адрес, когда я везла его к метро. Мне кажется, он на мороз упадет сегодня, – Анна замолчала, но потом все-таки решила закончить мысль: – Зачем ему со мной возиться, если в Киеве есть множество более простых вариантов?

– Ты расстроилась? – в голосе подруги чувствовалось сожаление.

– Из-за чего? – вопросом на вопрос ответила Анна.

– И что будешь делать дальше?

Анна увидела в толпе знакомые лица, которые напомнили ей, зачем она там находится.

– Время покажет. Пока, иду вести семинар. Созвонимся чуть позже.

– Доброе утро! – окликнула она идущих.

До начала семинара оставалось несколько минут. Все было как всегда, разве что те, кто знал ее ближе, отметили, что она слегка взвинчена.

* * *

Семинар прошел стандартно. Такие выступления давно стали частью ее жизни, на них не влияли ни погода, ни состояние здоровья, ни фазы луны, ни горести или радости личной жизни. Наверное, это и называется профессионализмом. Анна часто задумывалась об этом. Особенно когда на душе было нелегко. Люди лечат. Вернее, не люди, а общение с ними. Заставляет забыть обо всем. Если бы они только знали, как часто они ее спасали. Спасали своим вниманием и уважением. Своими взглядами. Своим восхищением. Если бы они только знали, сколько раз она выступала перед ними после каких-то негативных событий в жизни, разорванная в клочья. Если бы они только знали… То уважали бы ее еще больше.

Анна спешила домой. Она устала. Ее «батарея питания» садилась и нуждалась в зарядке. Требовалась пауза, чтобы вдохнуть и выдохнуть. Побыть несколько минут в своих стенах в тишине. Тишина была ее зарядным устройством.

Анна зашла в квартиру. Накормила кота. Быстро сняла туфли на каблуках и короткое платье. Постельное белье на диване и неубранный после завтрака стол напоминали о ночном госте. «Кинотеатр, – думала она. – И кто меня вчера за язык тянул? Как быстро анализ происходящего меняет наше отношение к людям и событиям. Еще вчера мне понадобилось полбутылки коньяка, чтобы пригласить доктора на свидание, а сегодня я думаю, как не пойти в кино, потому что нет сил. А может, нет желания? А может, это защитная реакция? Бойтесь ваших желаний, ибо они имеют свойство исполняться. За все нужно платить».

Она открыла сумку, чтобы достать мобильный: во время семинаров он всегда работал в беззвучном режиме. На экране два пропущенных звонка от Жени и два сообщения. Первое от Жени: «Привет. Перезвони». Второе от Матвея: «Когда закончишь, перезвони». «Буду звонить в порядке очередности», – решила она.

Женя вчера не набирал – видимо, был занят. А может, ждал, что она позвонит. А она совсем забыла о нем из-за Матвея. Анна нажала кнопку вызова. Абонент ответил со второго гудка:

– Привет! Куда ты пропала?

– В смысле, пропала? Не отвлекаю от подготовки к победе. Рада тебя слышать.

– Я тебе вчера СМС писал, – объяснил он. Ей нравился его спокойный тон и понимание того, что сейчас не стоит обострять. – Как ты там без меня?

– Не видела твои СМС. Может, пропустила. Подожди, сейчас посмотрю. Или давай отвечу на них устно, – засмеялась Анна. Она действительно их не видела. – Работала сегодня, а вчера готовилась, – коротко пояснила она: ей не хотелось врать, но сказать правду тоже странно. – Ты завтра прилетаешь? – сменила она тему.

– Да. И сразу улетаю. У меня будет очень мало времени. Сможешь со мной встретиться – позавтракать? Хочу увидеть тебя перед вылетом, – честно признался он.

– Конечно, встречусь. Приеду куда скажешь, хоть в аэропорт. Подстроюсь под тебя. Понимаю, что ты будешь торопиться.

– Ты идеальная женщина, Аня!

– Я всего лишь умею водить машину, и у меня больше свободного времени, так как я никуда не лечу завтра. Но все равно приятно услышать это от идеального мужчины, – сделала она ответный комплимент. Ей хотелось подбодрить его, а заодно немножко успокоить свою совесть.

– Я прилетаю завтра в десять утра. А самолет у меня в четыре. Может, позавтракаем в «Андер Вандер» в 10:30? Сможешь проснуться так рано? – заботливо спросил Женя.

– Смогу. Я же сказала, что полностью в твоем распоряжении.

Он был открыт с ней, а ей нравилось, что с ним не нужно ничего усложнять. И что ее простые ответы на робкие порой вопросы его радовали. Видимо, она действительно ему очень нравилась.

– Ань, ты только не обижайся и пойми правильно. Я очень хочу еще послушать твой голос. Но меня ждут пятнадцать человек в переговорной. Я выбежал без объяснений, чтобы поговорить с тобой. Я еще никогда не улетал так надолго. Весь офис меня уже ненавидит: мало того что я продержал их вчера до одиннадцати вечера, так еще и сегодня заставил всех выйти на работу, чтобы все успеть, до того как я улечу…

– Да, конечно, беги. Рада была тебя услышать, и до завтра!

– Увидимся завтра. Я буду очень ждать встречи. И когда буду вылетать, позвоню, чтобы тебя разбудить.

Идеальный Женя. Интересно, идеальный во всем или только по отношению к ней? От него она никогда не слышала никаких стихов и заученных фраз. Анна мало встречала таких людей – людей, которые могли позволить себе быть собой. Они настолько самодостаточны, что не нуждаются в дополнительном антураже. Женя был именно таким. Нормальным в ее понимании. И как приятно он сказал: «Хочу послушать твой голос», и честно: «Хочу увидеть тебя».

Она открыла сообщения в телефоне. Да, он действительно написал вчера два СМС: «Работаю, но продолжаю помнить о тебе» и «Уже, наверное, поздно тебе звонить. Спокойной ночи». Лаконично, но приятно. Приятно, что, несмотря на свою занятость, он помнит о ней и находит время на сообщения и звонки. Это было еще одним подтверждением ее правила: когда мужчина хочет общения, он ищет возможности, а когда не хочет, у него придуманы оправдания. Она зашла в «Исходящие»: «Андрейчук Матвей Анат.». И нажала кнопку вызова. Гудок. Второй. Третий. Он не ответил. Анна радостно выдохнула. Она направилась в спальню и легла на кровать. «Может, проспит».

Раздался сигнал входящего вызова.

– Привет. Ты спишь, что ли?

– Ага. Сплю, – сонно сказал Матвей.

– Если бы ты только знал, как я тебе завидую! Так, может, останешься дома? – с надеждой в голосе спросила она.

– Не-а. Я последователен в своих действиях. Договорились идти в кино – значит, идем, – растягивая слова, ответил он. – Ты как?

– Я только домой зашла. Хорошо. Как мужчина скажет. Идем – значит, идем. Можешь посмотреть в интернете, во сколько сеанс в «Ультрамарине»? Я забыла и планшет, и ноутбук в машине.

– Хорошо. Я перезвоню, – и отключился.

Анна держала в руке мобильный. С одной стороны, радовала последовательность Матвея. В голову закралась мысль о преувеличенности выводов утреннего анализа. С другой стороны, от разговора осталось чувство неудовлетворенности. «Ну, спит человек», – попыталась оправдать его она.

Анна лежала на кровати. Ей показалось, что сейчас она самая счастливая на свете. Всего лишь ее кровать. Всего лишь полежать в тишине. Тишина длилась недолго – звук СМС прервал ее минут через десять. Матвей: «Есть в 18:45 и в 21:15». Анна взглянула на часы: 16:35.

– О нет! – простонала она вслух, но ответила: «Во сколько ты хочешь?»

Через минуту пришло сообщение: «21:15. Поспи несколько часов – я волнуюсь за тебя».

«Слава богу!» Анна написала: «Ты самый лучший на планете!!! Встречаемся в 20:30 там. Попьем кофе перед началом. Сможешь найти дорогу?» – «Я разберусь», – пришел ответ. «Как мало мне нужно для счастья: всего лишь поспать пару часов».

* * *

Анна подъехала к кинотеатру, как всегда, вовремя. Оставила машину на стоянке и быстрым шагом направилась к лестнице. Она хорошо знала этот развлекательный центр – один из самых крупных в Киеве. Здесь находился не только кинотеатр, но и боулинг, несколько ресторанов и баров и бессчетное множество всевозможных игровых зон – для детей и взрослых.

Ей не удалось уснуть. Она пролежала несколько часов, глядя в потолок, погруженная в свои мысли. Но этой тишины хватило, чтобы восстановиться. Настроение приподнятое. Она опять стала девушкой, которая умеет радоваться всему, что происходит вокруг. И сегодня у нее появился дополнительный повод. Все-таки то, чего она очень хотела, произошло. Она побывала уже на одном свидании с доктором, теперь ей предстояло второе. Анна поднималась по лестнице, когда заиграл рингтон.

– Ты уже здесь? – весело спросила она.

– Нет. Я опаздываю. Я немного заблудился, – ответил Матвей. Ей опять нравился его голос.

– Ну что же, тебе простительно: ты недавно в Киеве. Позвони, когда будешь подходить. Я тебя встречу. Здесь много лестниц и разных входов, – сказала она и положила трубку.

Анна поднялась на открытую террасу кафе на втором этаже. Лето – не хотелось сидеть внутри. Погода успела поменяться несколько раз за день, словно повинуясь ее настроению. Солнечное утро сменилось дождем, но к вечеру опять распогодилось. Жара спала, но было по-летнему тепло.

Она спокойным шагом приближалась к столику. Посетители бросали на нее взгляды. Экстравагантное яркое платье, короткая стрижка и шлейф ее любимых духов. Анна пользовалась ими уже лет семь, и они стали ее визитной карточкой. Сегодня она решила надеть то самое розовое платье, в котором ужинала с Женей. Выбрала именно его по нескольким причинам. Во-первых, оно произвело впечатление на Женю, значит, и на Матвея тоже произведет. Во-вторых, это платье восхищало не только мужчин, но и женщин.

Анна расположилась за столиком и заказала кофе. Ей нравилось сидеть вот так на летней террасе, наблюдать за людьми, за миром. Она могла читать книгу. Могла просто созерцать. У нее уже давно исчезла потребность в постоянном общении с кем-то. Этому она тоже научилась сама. Анна воспитала в себе любовь к таким моментам. В свое время ей понадобилось много сил, чтобы преодолеть страх одиночества. Страх, который она заглушала постоянным общением с кем-то. Страх, который заставил ее быть в отношениях восемь лет. Она не знала, откуда он взялся. Может, причиной послужило то, что она рано вылетела из-под родительского крыла: в шестнадцать лет Анна стала практически самостоятельной. А может, что-то из раннего детства. Она не знала точно. Но многие годы панически боялась жить одна, поэтому рядом с ней всегда кто-то находился. Если не мужчина, то друзья. И даже если мужчина куда-то уезжал, то приходили жить друзья. И однажды она решила это изменить. Анна заменила этот свой страх любовью. Она приучила себя «жить без».

Может, поэтому она не чувствовала раздражения из-за того, что Матвей опаздывает. Он опаздывал даже в места, которые знает. Даже на прием. Кроме того, сейчас у него есть железное алиби: он ехал в этот развлекательный центр впервые. Зазвонил мобильный. «Гала».

– Привет! – взяла трубку Анна.

– Привет. Что делаешь?

– Жду Матвея Анатольевича в кинотеатре.

– Ага, он все-таки не слился, как ты прогнозировала, – радостно заметила подруга. – Я же говорила, что ты преувеличиваешь.

– Еще не вечер, не обольщайся. Да и потом, ему еще меня оперировать. Нужно этику соблюсти, перевести в дружбу.

– А я думаю, что он хороший мальчик. Просто любит книжки читать и с перепугу все, что знал и не знал, испробовал на тебе, – защищала его «адвокат».

– А перепуг от чего, Гал?

– Чтобы такого зверя, как ты, завалить, обычными разговорами не обойдешься, – пошутила подруга.

– Ты, кстати, не права сейчас. Я с Матвеем Анатольевичем веду себя как очень позитивная девочка. Я, конечно, такая и есть, но он пока не понимает разницы между позитивностью и наивностью. Поэтому ошибочно считает меня наивной.

– Ну, так что ты решила? Что будешь с ним делать? – допытывалась Гала.

– Пока нахожусь в состоянии «без ожиданий». Знаешь мое правило? «Не очаровывайся, чтобы не разочаровываться». Все в его руках. Я открыта для общения. Я свободна. Я никому ничего не должна. Так что живу жизнь и наслаждаюсь. Буду оставаться открытой. Пока у меня нет причин ему не доверять. – В телефоне послышался звук второй линии. – Гала, Матвей звонит. Перезвоню.

– Где ты? – переключила она на него.

– Иду от вокзала.

– Хорошо, я встречу тебя возле центрального входа.

Анна знала, что идти ему минут десять, и опять набрала Галу.

– Что, уже? Еще опаздывает? – удивилась та.

– Уже идет от вокзала. Так о чем мы? – Анна пыталась вспомнить, на чем прервался разговор.

– Ань, а может, это твое больное воображение? У тебя после жизни со Стасом тотальное недоверие к людям. Он сам был параноиком и тебя сделал такой же. Подумай об этом.

– Может. Но тогда почему оно не включилось с Женей, например? – пыталась доказать отсутствие паранойи Анна.

– Может, потому, что Женя взрослее и ты знаешь таких, как он, а таких, как Матвей, не знаешь. Женя – уверенный и спокойный лев, знающий себе цену, которому уже не нужно никому ничего доказывать, только себе. Который четко представляет, какая женщина ему нужна и что с ней делать. А Матвей, он другой: он молод, обаятелен, красив, горяч, с легкой ноткой юношеского максимализма, еще и со шлейфом комплекса провинциала. Вот он тебе и кажется ненормальным.

– Хорошо, сегодня буду менее скептична и более открыта. Знаешь, вчерашняя эйфория первого свидания уже улетучилась. И у него, я думаю, тоже. Буду наслаждаться его голосом и глазами цвета горького шоколада. Обещаю отключить мозг, – смирилась Анна.

– Понимаю, Аннет, что для тебя это практически невыполнимо, но все-таки попытайся. Хорошего вечера! – подвела итог Гала и положила трубку.

Анна вздохнула. «Может, я действительно неправа? Подумаешь, книжку о пикапе прочитал. Это еще не говорит о том, что он спит со всем, что движется».

* * *

Анна опять наблюдала за тем, как он переходит дорогу. Легкое дежавю вчерашнего дня. По походке видно, что торопится. Только сегодня он слегка прихрамывал, но все равно шел быстро. Узкие джинсы, футболка, волосы уложены наверх, рюкзак за спиной. Подросток.

«Что я здесь с ним делаю? И что вообще с ним делать?» – в который раз прозвучало в голове. Он подбежал к ней и слегка присел, имитируя падение на колени и как бы вымаливая прощение. Анна рассмеялась.

«Нет, не подросток – мальчишка!» – подумала она. Его поведение подкупало.

– Привет! Ну наконец добрался! – радостно воскликнула Анна.

Она ощутила волнение. Оценивать свое отношение к нему на расстоянии и находиться с ним рядом – совершенно разные вещи. Она опять почувствовала, что кровь бурлит в ее жилах и ее тянет к нему. Несмотря ни на что. Она была готова простить ему тридцатиминутное опоздание, которое не простила бы многим. Матвей окинул ее взглядом, но промолчал. Оглянулся по сторонам: ведь он здесь впервые.

– Ты действительно хочешь на «Трансформеров»? – спросил он.

– А ты нет? Можем не идти. Это не принципиально. Пойдем кофе попьем и решим.

Они прошли на летнюю террасу и сели за столик. Подошел официант, и Матвей заказал два кофе.

– А ты что хочешь? – задала Анна наводящий вопрос.

– Это «Трансформеры-3». Я предыдущие не смотрел. Будет неинтересно. Нет, наверное, так неправильно. Ты хочешь идти – значит, идем.

– А давай бросим монетку. Пусть судьба примет решение, – предложила Анна. Матвей посмотрел на нее с удивлением и полез за монетой. – Ну, естественно, ты орел, я решка.

– Ты бросишь или я? – по-джентельменски уточнил Матвей, держа монету в руке.

– Бросай.

Выпал орел. Судьба в виде Матвея распорядилась обойтись сегодня без «Трансформеров».

– Поедем в одно уютное место курить кальян. Я знаю ресторан на Подоле. Мне здесь не нравится, и кофе здесь дерьмо. – Он жестом попросил официанта принести счет.

* * *

Они приехали в ресторан, который выбрал Матвей. Анна не возражала: она открыта для нового, да и выбор места помогал лучше узнать человека. Ей хотелось, чтобы ему было комфортно.

Ресторан назвали в честь известного романа японского автора. Анна когда-то пробовала его читать, но не заинтересовалась и бросила на середине, но название запомнилось. Заведение располагалось на тихой улице вновь отстроенной Воздвиженки – живописной элитной части старого Киева. Интерьер, естественно, был в лаконичном японском стиле. Анна любила такие места. Ей понравился выбор Матвея. Они сели за столик на террасе. Матвей заказал кальян, чай и десерт, она – кофе.

Анне хотелось глубины общения или элементарного узнавания его, но пока откровений не следовало, и она поддерживала выбранный им темп. Матвей же по-прежнему ничего не спрашивал о ней самой. Это опять показалось странным. Ее аналитика не отключалась. Анна видела, что он ведет себя как мужчина, который совершенно не заинтересован в девушке. Она понимала, что неинтересна ему, и не понимала, почему тогда он здесь. Да и сегодня он казался ей совсем другим. «Может, это усталость?» – думала она.

– Что у тебя с ногой? Я заметила, что ты прихрамываешь.

– Не знаю. Ступня болит, – ответил Матвей, выпуская струю ароматного дыма. – Пройдет. Но пешие прогулки по ночному Киеву на сегодня отменяются.

Матвей продолжал рассматривать ее. Она видела: он не смотрит, а именно рассматривает. Словно она музейный экспонат, а он пытается понять, нравится ему этот экспонат или нет. Она не привыкла к такому. Поэтому не знала, как реагировать. Чтобы отвлечься, Анна стала смотреть по сторонам. Летний Киев. Уютная атмосфера ресторана. Аппетитные ароматы блюд. Приятная музыка. Шум голосов. Ей отчаянно захотелось зафиксировать в памяти этот момент. Это ощущение полного спокойствия внутри. Ощущение гармонии и благодарности жизни за то, что она дарит такие мгновения. Мгновения красоты и чувственности.

– Ты очень странно одеваешься, Аня, – неожиданно вынес вердикт Матвей. – Ты носишь длинные платья, а у тебя красивые ноги. Я видел сегодня утром, когда ты была в коротком.

– Я странно одеваюсь? – его вывод слегка шокировал. Анна могла ожидать чего угодно, только не намека на плохой вкус. – По-моему, здесь нет никого, кто был бы одет лучше меня. Эксклюзивно – да, согласна, но странно – нет. – Она еле удержалась от едкой оценки его собственной манеры одеваться.

– Почему ты носишь такие длинные платья?

– А что плохого в длинных платьях? – парировала Анна. Матвей молча курил кальян. «Что это – проверка на уверенность в себе?» – подумала она и продолжила: – Я считаю, что нет ничего более сексуального, чем девушка в длинном платье. – Матвей смотрел ей в глаза, как всегда, долго и проникновенно. – Еще скажи, что и духи мои тебе не нравятся.

– Я их пока не понимаю. Тебе пошли бы другие. Хотя вчера, когда мы были в итальянском ресторане, я зашел в туалет и понял, что ты была там до меня.

– Так, Матвей Анатольевич, давайте сразу расставим точки над i, – полушутя-полусерьезно отчеканила она. – Во-первых, одежду, которую я ношу, ты не найдешь нигде, потому что я придумываю ее сама. Во-вторых, мои духи – это часть меня. Меня узнают по аромату не только в Украине, но и в Америке. Так что не стоит затрагивать эту тему.

«Почему я оправдываюсь? Могла бы молча улыбнуться и все. И вообще, это не в моем стиле – рассказывать, какая я вся из себя хорошая и со вкусом. Он меня задел! Значит, для меня все-таки важно ему нравиться. Или, может, я привыкла, что все всегда довольны моим видом?»

– А ты давно в Киеве? – сменил тему Матвей.

Она уже рассказывала ему об этом. Но, видимо, он не запомнил или тогда ему это было неинтересно.

– Двенадцать лет, – коротко ответила она.

Ей не хотелось вдаваться в подробности. Он же не спросил, как она начинала. Она вообще склонна отвечать мужчинам только на те вопросы, которые они задали. Анна не принадлежала к женщинам, которые за один вечер вываливают всю историю своей жизни, включая эпизоды с «козлами», которые их обидели. Она была убеждена, что это неправильно. Ей нечего скрывать, но перегружать его собой Анна не собиралась – ни его, ни кого-либо другого. Да и манера общения Матвея сегодня не располагала к развернутым откровенным ответам.

– А ты полон амбиций покорить Киев и Украину? – перевела она разговор на него. Анна знала, что мужчины обожают говорить о себе, и не сомневалась: Матвей не исключение.

– Да, амбиции бегут впереди меня! Моему другу понадобилось три года для того, чего я добьюсь за год. – Он пустился в рассказ о том, что для этого делает. Анна слушала его молча. Цифры, которые он называл, были реальными. Она не сомневалась в том, что достичь результата возможно. – Но мне кажется, что все движется слишком медленно. Как будто упирается в стену, которую невозможно сдвинуть.

– Я тебя понимаю, – ей хотелось поддержать его. – Когда я начинала, мне тоже иногда казалось, что ничего не изменится. Но теперь я точно знаю, что победителем становится тот, кто способен продолжать действовать, несмотря на внешнее отсутствие результата. Результат появится чуть позже. Поверь, пройдет время – и ты достигнешь того, чего хочешь. Но вспоминать ты будешь время становления, когда учился преодолевать себя.

– Две бутылки чудодейственного напитка! – неожиданно выпалил Матвей без всякой связи с предыдущим.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Анна. Она поняла, что он говорит о продукте, который она продвигала по работе, но не уловила, к чему относится его ирония.

– Ты говоришь со мной заученными фразами своих семинаров, – пояснил Матвей.

– Я говорю с тобой фразами из моего жизненного опыта. Поверь, ни одну из них ты не прочитаешь в книжке. И да, я умею говорить – это моя профессия. Спасибо, что отметил.

Она сказала это твердым, но спокойным и негромким голосом. Анна умела владеть собой. Ее трудно задеть или вывести из равновесия. Опыт общения с тысячами людей помог ей научиться контролировать себя.

Разговор сегодня явно не клеился. Решила взять паузу, так что встала и молча пошла в дамскую комнату. Анна чувствовала, что он смотрит ей вслед. Платье было полностью закрытым спереди, но на спине имелся разрез до пояса. И при ходьбе, когда она вставляла руки в карманы, он расходился, открывая ее голую спину и демонстрируя отсутствие нижнего белья. Незнакомая девушка сделала комплимент ее платью. «И что он мне тут пытается рассказывать?» – удовлетворенно улыбаясь, подумала Анна. Открыла дверь и просияла: она давно не видела таких оригинальных туалетов. На всей поверхности стола вокруг раковины стояла трава в горшочках – зеленая, яркая, живая трава. Анна восхитилась красоте и практичности такого решения. Это помогло ей опять переключиться на позитив, что она умела делать мгновенно. И к Матвею она возвращалась уже в приподнятом настроении.

– Там такой красивый туалет! – поделилась впечатлениями Анна.

– Уже одиннадцать. Ты, наверное, устала. Поедем?

Она утвердительно кивнула. Он рассчитался, и они направились к машине. Матвей шел рядом. Он галантно открыл водительскую дверь, пропуская Анну вперед, и в этот момент она ощутила легкое прикосновение теплой руки к своей голой спине. Анна посмотрела на него.

– Давай я отвезу тебя домой, – предложила она.

– Это как-то неправильно. Ты – девушка, – засомневался Матвей.

– У тебя нога болит. Если бы мы поменялись местами, ты бы меня отвез? – И, не дожидаясь ответа, продолжила: – Вот и я так сделаю. И, кроме того, я люблю ездить по ночному Киеву.

* * *

Они ехали по набережной Днепра. Матвей восхищенно комментировал городские детали, которые для Анны уже давно стали привычными. А для него это новый город и новые впечатления. Вдалеке виднелась «Родина-мать».

– Ты когда-нибудь подходил с ней близко? – Анна кивнула в сторону памятника.

– Не-а. А что, туда можно подъехать?

– Да, можно. Хочешь, сейчас подъедем? Или ты очень устал?

– Поехали, интересно.

Анна уверенно вела машину: она хорошо знала дорогу. Когда-то Стас привез ее сюда впервые, а потом именно здесь сделал ей предложение. Как давно это было. С тех пор она сюда не приезжала. Они припарковались. Машин не было, людей тоже: видимо, все туристы уже разошлись. Матвей взял рюкзак с заднего сиденья. Анна уже во второй раз обратила внимание на эту привычку: держать свои вещи всегда при себе. Они поднимались по лестнице: от места парковки до подножия монумента нужно пройти метров двести. Матвей хромал.

– Я уже жалею, что привезла тебя сюда. Чуть-чуть осталось, – поддержала она его.

– Все нормально. Я же рыцарь! Тебе не холодно?

На улице стало ветрено. Он открыл рюкзак, достал из него кофту и молча набросил ей на плечи, подтверждая свое рыцарство действием. Анна с благодарностью приняла заботу. Ей нравилось заботиться о людях и нравилось, когда заботились о ней. Они подошли к площадке. Молча смотрели на памятник и на ночной Киев. Отсюда открывался изумительный вид. Вокруг статуи огромная территория была занята разнообразными сооружениями и скульптурами, составляющими единую глобальную композицию. Да и высота самой «Родины-матери» поражала, особенно если находиться у подножия.

– Красиво, – сказал Матвей. – Даже представить не мог, что здесь столько всего. Мне всегда казалось, что она просто на холме в парке стоит. Давай пройдемся.

– Ты уверен? – засомневалась Анна, беспокоясь о его ноге. Он кивнул в ответ. – Хорошо, давай сделаем круг и вернемся на парковку. Мне и самой интересно: никогда там не ходила.

Матвей опять превратился в мальчишку, открытого и веселого. Они шли мимо памятников, посвященных войне. Это были каменные скульптуры высотой метров десять. В основном – солдаты с оружием в руках. Но один из монументов изображал женщин военного времени – в платках и длинных платьях, с изможденными лицами и застывшим на них выражением глубокого горя. Матвей подошел ближе.

– Знаешь, что это? – спросил он. Анна отрицательно покачала головой. – Это очередь перед моим кабинетом в онкодиспансере, где я работал. – Анна грустно улыбнулась его горькой шутке. Он продолжил: – Ты представить себе не можешь, какой ад я прошел. Десятки женщин в день, нескончаемая очередь раковых больных. Я знал, как они пахнут. Ты знаешь, что грудь имеет запах? – Анна молчала, боясь спугнуть этот момент – момент, когда он начал открываться. Он говорил без горести, скорее с гордостью за себя. – Однажды мой друг позвонил и сказал, что у него есть пригласительный в новый стриптиз-клуб с приватными танцами, предложил пойти. Мы пришли. Я после работы. Девушка танцует, трясет грудью прямо перед моим носом и надеется меня возбудить. А я смотрю на нее и думаю: «Опять сиськи». Так что мне не до стриптиза с тех пор. – Анна не смогла сдержать улыбку: ей нравился его юмор. Матвей продолжал: – Я приходил домой и открывал бутылку, чтобы забыть обо всем. И при этом боялся спиться. Мне казалось, моя жизнь там и закончится, – он замолчал на несколько секунд. Вероятно, вспоминал события того времени. – Ты знаешь, я до сих пор не могу поверить, что я, парень из Новой Николаевки, сейчас здесь, в Киеве. Если бы несколько лет назад мне сказали: «Матвей, ты можешь летать в Нью-Йорк на свой день рождения или в Лондон на выходные», я бы ни за что не поверил. А теперь я здесь. Но комплекс провинциала все равно живет во мне!

– Какой комплекс? О чем ты? Люди и не из таких мест выбираются. – Анна никогда не смотрела на жизнь так. – Важно не где ты родился, а кем ты хочешь стать и что для этого делаешь.

– Ты не понимаешь. Новая Николаевка – это не город, это деревня. В меня никто никогда не верил. Моя мать всегда говорила: «Никуда не уезжай». Сначала она пыталась убедить меня остаться там, с этой очередью, когда я уходил в пластическую хирургию. Потом, когда сообщил, что еду в Киев, знаешь, что она сказала? – Анна отрицательно покачала головой. – «Не трать время зря. Вдруг там ничего не получится, а тут все потеряешь».

Анна слушала его. Для нее в его истории не было ничего нового и удивительного. Типичная история очень многих амбициозных людей. Она знала по себе, что это такое, когда в тебя не верят. Ее отец тоже был таким: не верил в ее будущее в чужой стране. Но это ее не остановило. Ее удивила боль Матвея и его отношение к прошлому. Их истории были похожими, а реакции разными. Он ожидал от близких правильного поведения, которое, как ему казалось, заключалось в вере и поддержке. Анна давно уже не ждала от родственников ничего, она принимала их такими, как есть. Она не стала отвечать ему своей историей. Но решила высказать собственную точку зрения, пытаясь изменить знак его эмоций с минуса на плюс, с обиды на благодарность.

– Я понимаю: нам всегда хочется «правильных» родителей с правильной, как нам кажется, реакцией в виде поддержки, – начала она, – но у жизни своя логика. Благодаря им мы становимся теми, кто мы есть. Знаешь, я заметила, что слабым людям дают сильных родителей, а сильным – наоборот. Наверное, этот выбор – способ поддержать. Те, кто обладают интеллектом и характером, выживают сами. А те, кто без характера, – скорее всего, не выжили бы, поэтому у них есть «тыл» в виде родителей или кого-нибудь еще. Важно не то, как с тобой поступали. Важно, какие выводы ты сделал, чему научился и как будешь поступать сам. Я благодарна своим родителям за все. Главное, что они мне дали, – это моя жизнь и мои гены.

А все остальное уже мой выбор. И, может быть, я тоже не согласна с их поступками в отношении меня. Но сегодня я точно знаю, что благодаря им я такая, какая есть.

– Я лишь хотел сказать, что наши родители закладывают в нас комплексы, которые мешают жить.

«Или помогают. Но мы понимаем это позже», – подумала Анна. Ей не хотелось склонять его к своей точке зрения. Ей хотелось, чтобы он больше говорил и она могла узнать его лучше.

– Ты, кстати, на кого больше похож – на маму или на папу?

– Ни на кого из них не похож. Я иногда думаю, что мой отец не мой отец, а иногда – что и мать не моя мать, – быстро ответил Матвей. – И теперь я здесь. Общаюсь со знаменитостями. Я часто думаю о том, как сильно изменилась моя жизнь. Я верю, что люди, с которыми ты общаешься, влияют на твое будущее.

– Да, есть такое мнение, что шесть человек рядом с тобой определяют твое будущее, – поддержала его Анна. – Я согласна с этим, но никогда не оцениваю окружающих через призму «А что они могут мне дать?». Я не цинична.

– А я циничен, – подытожил Матвей.

Они подходили к лестнице, которая вела к парковке.

– Как твоя нога? – участливо спросила Анна.

– Болит, – ответил Матвей.

* * *

Она везла его домой. Он жил на окраине города. Харьковский массив. Но дорога к нему быстрая, без светофоров.

– Покажешь, где повернуть. Я не знаю точно, где эта улица.

Матвей утвердительно кивнул и неожиданно спросил:

– Может, зайдешь на кофе?

– Я не планировала. Ты меня не так понял. Я просто не хотела, чтобы ты добирался пешком с больной ногой.

– На кофе, Аня. Посмотришь, как я живу, – грудным голосом проговорил Матвей.

Анна посмотрела на него. «Почему нет? Смогу понять его лучше».

– Хорошо, но только ненадолго.

Она снова взглянула на него, отметив про себя, что он на несколько секунд опять то ли смутился, то ли испугался. Точно такое же выражение лица было у него вчера, когда она пригласила его к себе на кофе.

Припарковалась возле его дома. Высокая многоэтажка, каких в этом районе множество. Он открыл дверь. Анна удивилась тому, что подъезд чистый и даже горит свет, хотя и без консьержки.

– На удивление чистенько.

– У нас даже видеонаблюдение есть, – с шутливой гордостью сообщил Матвей.

– Какой этаж?

– Тринадцатый.

– Мое любимое число. Главное, чтобы соседка напротив не открыла дверь со словами: «Вот знаете, девушка, из всех, кто сюда приходил, вы мне больше всего нравитесь», – изобразила она старушку-соседку.

– Ты действительно так обо мне думаешь? – серьезно спросил Матвей.

– Я реалистка. И это история моей близкой подруги.

На его лице отразилось искреннее удивление:

– И чем она закончилась?

– Счастливо живут в браке уже десять лет.

Лифт открылся. Матвей подошел к двери и вставил ключ в замок.

– Заходи, – пригласил он, включая свет.

Анна прошла в коридор. Типовая квартира застройки пятнадцатилетней давности. Коридор в форме буквы «Г», прямо – гостиная, направо – спальня, в открытую дверь которой видна была двуспальная кровать. Слева от входа ванная, а за ней – кухня. Старенький ремонт под «евро». В глаза бросалось, что владельцы не слишком увлекаются дизайном.

– Две комнаты? – вслух удивилась она.

– Да, по-богатому! – пошутил Матвей, произнося «г» с характерным акцентом.

Он провел ее на кухню, дизайн которой оставлял желать лучшего еще в большей степени, чем отделка коридора и гостиной. Наверное, у владельцев квартиры вдобавок ко всему были проблемы с цветовосприятием. Сочеталось несочетаемое. Коридор бежевый, а кухня черная. Стены отделаны под черный мрамор. Деревянный стол и металлические стулья. Анна не понимала, как можно покупать такие вещи себе в дом. Ну нет вкуса – выбери простое решение: бежевое с коричневым. Впрочем, это не его квартира, по ней нельзя сделать выводы о нем. Однако то, что он был согласен жить в таком месте за собственные деньги, подсказывало ей, что тому должна быть какая-то причина. Месторасположение или цена в данном случае не подходили. Анна оценивала другое. Она рассматривала детали, которые характеризовали его, а не владельцев квартиры.

Матвей суетился.

– Кофе! Чем же тебя угостить? О, у меня есть еще конфеты. – Он нажал кнопку «Старт» на кофейном аппарате, открыл шкафчик и достал оттуда конфеты. Быстрым движением положил их на стол и направился к холодильнику: по негласному правилу таких квартир он традиционно стоял в коридоре. – Так, – он всегда растягивал «а» в этом слове. – Есть кефир и банан. Будешь?

– Нет, только кофе. Если есть – с молоком, – ответила она, отмечая важные детали.

«Чисто, как для молодого мужчины – очень чисто. А вот в холодильнике нет еды, значит, не ужинает дома». В подтверждение своим мыслям она увидела на столе книги по хирургии и рабочие записи: он чаще использовал этот стол для работы, чем по прямому назначению. Анна всегда обращала особое внимание на мелочи: она считала, что правда в мелочах.

– Как ты нашел эту квартиру? – Ей хотелось узнать, почему он не арендовал что-то получше или поближе к центру.

– Я, когда приехал в Киев, сначала жил вдвоем с другом в центре. Потом он переехал к своей девушке. Для меня одного та квартира была дорогой, нужно было быстро найти, куда съехать. А это квартира моих друзей из Днепропетровска. Они себе дом построили. Мне предложили переехать сюда, я согласился, – закончил он рассказ, наливая молоко в кофе.

– А ты не думал, что на те деньги, которые ты тратишь на дорогу, можно было бы снять хорошую однокомнатную где-нибудь поближе? – Это был вопрос, на который не ждут ответа. – Можно мне руки помыть? – Ее интересовало, есть ли в квартире что-то, что указывало бы на присутствие другой или других женщин.

Анна направилась в ванную, которая оказалась не менее безвкусно оформленной, чем кухня. Она осмотрела все беглым взглядом. Недорогой шампунь разрекламированной в свое время марки, щетина в раковине, оставшаяся после бритья. В ванной не так чисто, как в других помещениях, – видимо, этой комнатой Матвей пользовался чаще других. Гель для душа, зубная щетка, какие-то пробники из отелей. Конечно, она понимала, что, скорее всего, если бы ему было что скрывать, он не пустил бы ее к себе в дом. Она уверена, что он живет один. Ей важно понять, есть ли женщина, которая приходит сюда чаще других. Такая оставила бы след. Ванная и спальня – лучшие места для подобных исследований. В ванной никаких женских принадлежностей она не заметила, да и длинные волосы на глаза не попались. Она вернулась на кухню.

– Значит, живешь один.

Анна чувствовала, что вечер закончится гораздо лучше, чем начался. Она опять ощущала единение с Матвеем. Он же в подтверждение ее слов смотрел на нее, как всегда, долго, но уже с искоркой интереса. Они болтали о пустяках. Он шутил о Нью-Йорке, опять читал по памяти «Одиночество» Бродского – любимое стихотворение. Анна наслаждалась этим «коннектом».

– Ладно, мне пора, – сказала она, вставая.

Они пошли к выходу. Анна уже приблизилась к двери, но Матвей неожиданно взял ее за руку и потянул в гостиную.

– Только сначала почеши мне чуть-чуть голову, – попросил он. Анна засмеялась.

– Ты как кот, – сказала она, подчиняясь его движению.

Он усадил ее на диван, а сам лег, положив голову ей на колени.

– Отчего так предан пес и в любви своей бескраен? Но в глазах – всегда вопрос, любит ли его хозяин, – с чувством продекламировал он отрывок стиха.

Ей показалось, что это из какого-то фильма. Его голова лежала на ее коленях, он дышал ей в живот, Анна водила рукой по его волосам и шее, одновременно рассматривая обстановку комнаты. Светлый кожаный диван – то ли бежевый, то ли бледно-розовый, шкаф при входе в комнату, на журнальном столике в углу – старенький телевизор. На полу стоял прислоненный к стене графический портрет Матвея. Она поняла, что он сделан по фотографии: она видела этот снимок на его странице в Facebook. Печальный взгляд, исполненный страдания и мудрости, рожденной этим страданием. Указательный палец поднесен ко рту и словно призывает к молчанию. Портрет был похож на снимок, но не похож на Матвея. Руки точно не его. Видимо, художница (Анна чувствовала, что это именно художница) хотела сделать акцент на глазах и отдала им всю энергию, потеряв то, что важнее. Анне казалось, что сила этой фотографии не в глазах, а в руках.

– Кто рисовал портрет? – она решила проверить свои догадки.

– Пациентка, в благодарность за лечение, – ответил Матвей с интонацией, которая говорила о том, как приятны ему ее прикосновения.

Анна продолжала водить рукой по его волосам и шее, опускаясь по спине к пояснице. Он вздрогнул.

– Не останавливайся, – попросил он.

Она чувствовала, что он начинает дремать, впадает в состояние приятного полусна. Конечно, в этих прикосновениях был сексуальный подтекст – они таили в себе влечение. Она тоже испытывала влечение к нему, и ей нравилось ощущать взаимность. В них зарождалась страсть.

– Может, останешься? Я постелю себе на диване, а тебя положу в спальне, – предложил он.

– Я уеду, но не сейчас. Пока побуду с тобой, – сказала Анна полушепотом, слегка наклоняясь к нему.

Она чувствовала, что от прикосновений он засыпает, и хотела этого. Ей не хотелось разрывать возникшую связь – хотелось, чтобы эта связь окрепла. Ей некуда спешить. Она может побыть с ним, может отдать ему эти минуты. Матвей сопел, периодически его била дрожь. Анна продолжала водить рукой по его спине.

* * *

Анна подъезжала к ресторану, который находился в самом центре города, что означало проблему с парковкой. Но в такое раннее время, да еще в воскресенье, не так-то просто найти достойное место для завтрака. На обочине уже стояла Женина серая ауди. Она пунктуальна – Женя тоже. И это ей в нем нравилось. Зазвонил мобильный.

– Ты подъезжаешь? – услышала она спокойный голос.

– Конечно. Ищу место. А ты?

– Там Петя припаркованный тебя ждет. Моргни ему – он освободит тебе место, – сказал Женя.

Анна включила поворот. Петя отъехал.

«Вот так выглядит забота, – подумала она. – Если бы я писала книгу о том, как понять, нужна ты мужчине или нет, это был бы пункт номер один: обращайте внимание на мелочи – из них складывается полная картина».

Анна вышла из машины. Сегодня у нее настроение озорной девчонки, и ей это нравилось. Не хотелось платьев – хотелось озорства. На ней рваные джинсы и белая рубашка. Анна одевалась по-разному. Все зависело от настроения. Сегодняшнее называлось «Мне 20 лет».

Окна ресторана распахнуты настежь. Летом их всегда открывали, и, сидя за столиком у окна, можно было наблюдать за дыханием мегаполиса, видеть, как живет город. В «Андер Вандер» ей часто казалось, что она где-то за границей. Этот ресторан имел свою особую атмосферу, которая так нравилась Анне. Женя сидел за ее любимым столиком – как раз у открытого окна.

– Непривычный look, – используя модное слово, заметил он, вставая из-за стола.

– У тебя тоже, – в тон ему ответила Анна.

Он тоже в джинсах – она впервые видела его таким.

– Иди уже быстрее, – он не скрывал нетерпения.

Анна видела, что он ей рад. Вошла в ресторан. Женя обнял ее и прижал к себе, слегка оторвав от пола. В его движениях уже не ощущалось стеснения или, как она говорила, познания. Он обнимал ее как друг, который соскучился. Они перешли черту обычного знакомства – они стали друзьями. Конечно, еще не близкими, но уже не просто знакомыми. Женя прижимал ее к себе, слегка подбрасывая, опускал и поднимал опять. Не стесняясь, он самым настоящим образом тискал ее. Анне было приятно. Это соответствовало ее состоянию озорной девчонки. Официанты смотрели на них: они могли бы принять их за брата и сестру, если бы не букет на столе. А Женя шептал на ухо:

– Что у тебя за манера такая, Богинская, вечно пропадать куда-то? Не звонишь, не пишешь, не отвечаешь на СМС, – шутливо укорял он ее, продолжая обнимать. – Не вижу тебя и думаю: ерунда это все. А как увижу – опять сдаюсь. Откуда ты взялась на мою голову? – он вдыхал ее аромат, вдыхал ее саму.

Анна же, как довольная кошка, наслаждалась мгновением. Она знала, если мужчина говорит «Откуда ты взялась на мою голову?» и обращается по фамилии, значит, все серьезнее, чем он думал, и неожиданно для себя он понимает, что влюблен.

– Это тебе, – отпуская ее и указывая взглядом на цветы, сказал Женя. Ей не хотелось, чтобы он ее отпускал. Она соскучилась по настоящим мужским объятиям, сильным и искренним. Анна повернула голову, проследив за его взглядом. На столе лежали пионы. Тюльпаны и пионы – ее любимые цветы. Только это не совсем пионы – скорее, гибрид пионов и роз. От пионов им досталась форма, от роз – бархатистые лепестки. Женя подарил ей охапку белых бархатных цветов, завернутых в крафт-бумагу и перевязанных жгутом. Для Анны это означало высший пилотаж вкуса и стиля. Когда-то Стас тоже дарил пионы, только бордовые. Стас обладал безупречным вкусом и финансами, чтобы его демонстрировать. Он всегда дарил Анне шикарные цветы, и когда все закончилось, ей казалось, что уже никто и никогда не подарит ей ничего подобного.

Но Женин белый букет напоминал чистое полотно, на котором можно написать картину новой жизни.

– Это очень-очень-очень красиво! – восторженно тараторила она. Женя превзошел ее ожидания. Она уже тискала его в ответ. – Ты меня… поразил. Когда ты успел? И самое главное – где ты их взял? – изумленно спросила она. – Сейчас не сезон. – В ее голосе звучала благодарность за то, что этот букет небанален, а значит, Женя выбрал его сам.

– Кто хочет… – из-под его напускного смущения выпирала гордость за себя, за то, что он смог удивить, – … тот ищет возможности. Это же твои слова?

Он выпустил ее из объятий. Она видела, что Женя сегодня тоже в приподнятом настроении. Жаль, что причины для радости у них пока разные.

– Ты знаешь, что выбрал мой любимый столик?

– Не выбрал, а отвоевал. Я заметил, что тебе нравится сидеть у окна. Давай заказ сделаем, – предложил Женя, протягивая ей меню.

– Я буду тыквенный суп, чизкейк и кофе с молоком, – сказала она, не открывая меню. – Чизкейк вначале, перед супом.

– Необычный выбор для завтрака, – засмеялся Женя. – Ты всегда начинаешь с десерта?

– Да, всегда десерт вначале. Вдруг случится конец света, а я не успею съесть самое вкусное, – серьезным тоном ответила она.

Это фраза из фильма – она даже не помнила, из какого, но, когда ее спрашивали о десерте, всегда отвечала так. На самом деле она питалась так с самого детства. Ей нравилось после сладкого есть соленое: еда приобретала более насыщенный вкус, что ли.

– Ты серьезно? – он смотрел на нее с удивлением.

– Про конец света – нет, про десерт – да: я всегда так ем, – улыбаясь, успокоила она его.

– Ты тоже не перестаешь меня удивлять, – заключил Женя, жестом подзывая официанта.

– Я просто такая, какая есть, без масок и образов.

Женя сделал заказ за нее и за себя.

– Ну, рассказывай. Все дела успел переделать перед отъездом?

Женя стал делиться подробностями, забавно изображая офисных сотрудников и не переставая острить. Ей это нравилось. Незабываемое утро. Красивый ресторан, теплые лучи солнца, шикарные цветы, вкусная еда… Она ловила такие моменты. Анна называла это созерцанием. Созерцать мгновение. «Можно ли представить что-то лучшее? Разве что доктора на его месте», – подумала она. Женя говорил, а она наслаждалась теплом солнечных лучей, падающих ей на лицо. Вдруг он замолчал и внимательно посмотрел на ее.

– Знаешь, как называется цвет твоих глаз на английском языке? – Анна отрицательно покачала головой. – В русском языке такого слова нет, а в английском есть. У нас говорят: зелено-карие. А по-английски – hazel eyes, – он всматривался в ее глаза. – Глаза цвета лесного ореха, колдовского дерева. Эпитет «колдовской» тебе особенно подходит.

– Hazel eyes, – повторила Анна. – Никогда не слышала.

– Я часто думаю: что в этих глазах? – задумчиво сказал Женя. – В них есть такой… – он молчал, подбирая слова, – смысл и мудрость.

Официант принес еду для Жени и десерт с кофе для Анны.

– Какие планы на сегодня? – ее интересовало, сколько у него времени.

– У меня встреча здесь в 12:00, потом – в аэропорт. Расскажи лучше, что собираешься делать ты, пока меня не будет, – сменил он тему разговора.

– Жить, – улыбаясь, ответила она.

– Почему у тебя нет детей?

Неожиданно, как выстрел. Без подводок. Анне этот вопрос показался слишком серьезным. Ей не хотелось углубляться.

– Понимаешь, я в детстве не смогла вырастить тамагочи. С тех пор у меня психологическая травма, – отшутилась она.

Женя понял, что серьезного разговора не получится.

– Привезу тебе из Сингапура нового. Нужно залечитть твою травму. Будешь растить, пока не справишься.

Анна засмеялась.

Женя вспоминал ситуации из своей жизни – о том, как добивался того, чего хотел. Мужчины любят рассказывать о своих победах. Анна слушала. С ним время всегда пролетало незаметно. Звук Жениного мобильного прервал беседу. Анна увидела, как напряглись мышцы его лица при виде имени на экране. Он встал из-за стола, показав жестом, что выйдет на улицу. Анна сосредоточилась на тыквенном супе. Женя вернулся через несколько минут озадаченный, но довольный. Сел за столик и слегка отстраненно сказал:

– У меня важная деловая встреча с одним политиком. В 13:00 в «Праге». Знаешь какой-нибудь номер такси? Я отпустил водителя, он мотается по делам.

– Зачем такси? Я тебя подвезу. А после встречи Петя отвезет в аэропорт.

Женя кивнул в ответ, набирая номер человека, с которым договорился встретиться в «Андер Вандер». Тот согласился приехать в «Прагу» в 12:30 – вероятно, жил где-то рядом. Время позволяло им закончить завтрак.

* * *

Анна зашла в ресторан. Официантка сразу же вышла ей навстречу.

– Добрый день! – радостно воскликнула она. – Давно вас не было.

– Добрый день, Наташа! Принесите мне кофе с молоком. Я сяду на летней площадке.

– Как всегда, с записочкой? – уточнила, улыбаясь, девушка.

– Да, как всегда, – рассмеялась Анна.

Японский ресторан располагался в одном из зданий комплекса, где жила Анна. Он находился ближе других к ее дому, поэтому она часто бывала в нем. Анну узнавали все официантки. Каждая выходила поздороваться с ней. Некоторых она знала по именам. Наташа – очень скромная улыбчивая девушка. Анне нравилось, когда та ее обслуживала. Наташа принесла кофе и блюдце со скрученной в виде свитка небольшой записочкой с пожеланием на день. Своего рода маркетинговый ход ресторана. Анне очень нравились эти пожелания. Кроме того, она заметила, что они иногда сбывались. Она развернула записочку: «Счастье уже рядом».

– Ну как, хорошее пожелание? – спросила Наташа.

– Да. Спасибо.

Она сидела на летней площадке одна. В воскресенье народ начинал собираться позже. Мобильный просигналил о сообщении. Матвей: «Доброе утро?»

– Здравствуйте. Очень рада вас видеть, – услышала она голос за спиной.

Анна обернулась: другая официантка, Алина. С тарелочкой, на которой тоже лежала записочка.

– Добрый день, – поприветствовала ее Анна. – А мне Наташа уже принесла!

– Пусть будет еще одна.

– Спасибо огромное.

«Под лежачий камень вода не течет», – прочитала она. И написала Матвею: «А почему знак вопроса? У меня было доброе, солнечное, теплое утро! А теперь такой же день». Через тридцать секунд последовал ответ в виде телефонного звонка.

– Доброе утро! – ответила Анна.

– Доброе утро или день – я уже не знаю. Я только проснулся, – протяжно сказал он. – Что делаешь?

– Я открыла холодильник, увидела, что там только бутылка вина, и поняла, что так жить нельзя. Иду в супермаркет, но сначала решила зайти в ресторан – выпить чашечку кофе. Тут дали две записочки с пожеланиями на день: одну для меня, другую, сказали, для моего друга, – приукрасила она. – Первая: «Счастье уже рядом». Вторая: «Под лежачий камень вода не течет». Тебе какую?

– Мне «Под лежачий камень вода не течет». Твой голос…

– А что с ним не так? – спросила она, вспоминая вчерашний разговор об одежде и духах. Но он не обратил внимания на ее сарказм.

– Пробирает меня до глубины, – задумчиво сказал Матвей. – Какие планы на сегодня?

– У меня – грандиозные, – серьезным тоном начала Анна. – Сейчас пойду в супермаркет, а потом дома буду готовить еду, лежать в кровати и смотреть фильм или читать. – Матвей молчал. Ей показалось, что он не знает, как продолжить, поэтому помогла ему: – Может, хочешь присоединиться?

– Ага.

Анна посмотрела на часы: почти два.

– Тогда приезжай часам к пяти.

– Я смогу только к шести. Мне нужно статью дописать для сайта.

– Договорились.

Этот разговор не вызвал в ней волнение, она не анализировала ответы Матвея. Она находилась под впечатлением от встречи с Женей, от его заботы и от цветов. В данную минуту присутствие Жени в ее жизни было намного ощутимее, чем Матвея. Словно в подтверждение этого она увидела звонок от Жени по другой линии: он набирал ее во второй раз. Анна переключилась на него.

– Как прошла твоя встреча?

– А ты фартовая, Богинская.

– Да, есть такое, – пошутила она. – Что случилось? Выиграл в лотерею?

– Практически, – серьезно ответил он. – Ты знаешь, я сегодня подумал, что мы общаемся с тобой две недели и за это время все мои проекты сдвинулись с места и развиваются. А сегодняшней встречи я вообще ждал два месяца. Это все ты? – шутливо спросил он.

– Не-а, это не я, это ты, – в тон ему ответила Анна. – Но я очень рада за тебя.

– Извини, что так все скомканно сегодня получилось. Спешка, – оправдывался Женя.

– За что «извини»? Это жизнь. И твои цветы компенсировали все неудобства, а что не смогли цветы – довершил тыквенный супчик, – пошутила она. – Я очень рада, что ты все успел до вылета, рада за твои достижения. Я не из тех девушек, которые истерят из-за того, что мужчина работает, – пояснила она. – Ты уже в аэропорту?

– Еще нет. Жду Петю. – Чувствовалось, что он хочет сказать что-то важное. – Ань… Ань, ты очень хорошо водишь машину…

Анна засмеялась: он явно хотел сказать другое, но не решился.

– Так вот почему ты молчал всю дорогу? Боялся? – пошутила она.

– Я впервые вижу женщину, которая так хорошо водит. И это комплимент. Ты знаешь, я буду надеяться, что, когда вернусь, наши отношения продолжатся, – Женя все-таки решился. – Ты мне очень нравишься, Богинская, и я буду скучать.

– А я уверена, что у тебя все получится. Спасибо за прекрасные цветы и слова.

– Чем планируешь заняться в мое отсутствие? – осторожно спросил он.

– Буду делать то же, что и всегда, – безмятежно ответила Анна.

– Что именно? Ходить на свидания и влюблять в себя? – многозначительно уточнил Женя.

– Буду жить жизнь.

– Звучит пугающе…

– Звучит честно. У меня много дел. Время пролетит незаметно. Оно всегда так делает. Я тоже буду скучать.

Анна честно сказала ему то, что думала в тот момент. Они поболтали еще пару минут о его делах, она пожелала приятного полета. Женя был очень положительным мужчиной, каких мало, хотя на самом деле она совсем его не знала. И отдавала себе в этом отчет.

Она вспомнила Стаса. Тот тоже поначалу был героем из фильма. Они все были такие, ее мужчины. Импозантные, интересные, умные, успешные, умеющие красиво ухаживать. Анна часто думала, что в ее жизни было много мгновений, достойных экранизации. Романтические свидания и шикарные цветы, подарки и путешествия. Но больше всего она ценила сообщения и письма, которые они писали. Ей нравились письменные признания. Ее мужчины влюблялись в ее самодостаточность и уверенность, а потом делали все, чтобы сломать и подмять под себя. Она никогда не понимала их: за что и почему они это делают? Она давно научилась сдерживать силу своего характера в отношениях. Четко разделять поведение на работе и дома. И хотя дома она была мягкой кошечкой, Стас всегда пытался ее подавить. Может, мужчин заставляет поступать так страх потери? Страх, который появляется из-за неуверенности в себе? Наверное, она неосознанно умудрялась пробуждать в них этот страх. Она часто думала об этом, вспоминая прошлое.

Опять раздался звонок. «Гала».

– Добрый день. Я ждала звонка в шесть утра. Выбиваетесь из графика, – сходу пошутила Анна.

– Я всю ночь не спала, заламывала руки! – парировала Гала. Анна рассмеялась: подруга великолепна.

– Все в подробностях или в общих чертах? И о ком? – задала уточняющий вопрос Анна.

– Все и обо всех!

В этот момент Анне вспомнился период жизни до Стаса. Тогда вопрос «О ком именно?» был для нее естественным, но сейчас показался непривычным. Каким-то забытым, что ли. Каким-то не про нее, каким-то чужим. Анна принялась пересказывать вчерашний вечер.

– И ты уехала? – в нетерпении спросила Гала. – Или все-таки?.. – она замерла в ожидании: в ее реальности могло быть только второе.

– Да, уехала, – спокойно ответила Анна.

– Но почему?! – возмущенно и разочарованно воскликнула Гала: она уже находилась в состоянии «экшен» и ждала развязки в виде секса.

– Ты же знаешь: я доверяю течению жизни. И видимо, жизнь хотела, чтобы я вчера уехала, иначе она бы не назначила встречу с Женей на раннее утро, – терпеливо объяснила Анна. В ответ она услышала звук, который сложно описать, но, скорее всего, он означал возмущение. Вероятно, Гале хотелось, чтобы она меньше слушала жизнь и больше – тело. – Ты теперь не будешь со мной разговаривать никогда? – сделав ударение на слове «никогда», спросила Анна.

– Нет, конечно, но мне понадобится время, чтобы отойти от разочарования. Ты хотя бы поняла вчера, какой замечательный парень Матвей? – с надеждой спросила Гала.

– Матвей – да, замечательный парень. Хоть ты и просила отключить функцию «Анализ информации» в моем мозгу, я не смогла это сделать до конца, поэтому поняла вчера многое.

– Что же именно?

– Пикап присутствует однозначно, – кратко ответила Анна. – Я в этом убедилась. – Гала молчала, поэтому она пояснила, рассказав о его приглашении выпить кофе. – Схема повторилась. Три места и близкий тактильный контакт в месте секса. Я уверена в этом. Но я поняла кое-что еще.

– Что?

– Что Матвей – замечательный собиратель трофеев.

– А почему «собиратель трофеев»? То, что он знает про пикап, еще ни о чем не говорит, – Гала опять решила защитить его.

– В том-то и дело: вчера я поняла, что безразлична ему, а он все равно продолжает попытки затащить меня в постель.

– Аннет, а может, ты опять преувеличиваешь?

– К сожалению, нет. Я когда-то заплатила очень много денег за знания о мужчинах, чтобы быть уверенной. – В свое время Анна прочитала слишком много книг и посетила слишком много семинаров, чтобы продолжать оставаться в неведении относительно того, как мыслят мужчины. – Когда я уезжала, он проводил меня до машины. Заметь: в полусонном состоянии, и за это ему галочка. Но он попросил меня написать, когда я приеду, а я не написала специально. И ему было все равно. Он спал, – спокойно пояснила Анна свои выводы.

– Парень просто устал, – продолжала оправдывать его подруга.

– Гала-Гала… Мужчины, заинтересованные в женщине, так себя не ведут, – уверенно заявила Анна. – Он исчезнет после секса. Я для него очередной трофей.

– Я не верю, что ты ему неинтересна! – бушевала собеседница.

– Гала, как ты понять не можешь?! Ему тридцать лет, он красавчик, который каждый день знакомится с новыми женщинами (его профессия этому способствует) да еще владеет техникой быстрого соблазнения. Поверь, после секса он испарится, – многозначительно резюмировала Анна.

– Аннет, ты пессимистка! – глухим голосом вынесла приговор Гала.

– Не-а, я как раз реалистка. Меня другое смущает, – Анна замолчала, ища нужные слова. – Вчера, когда я гладила его по спине, со мной происходило что-то, что я ощущала впервые в жизни. Это меня пугает.

– Что именно? – Гала явно не понимала, о чем она.

– Я теряюсь рядом с ним, я… – Анна запнулась. – Я не я… – она опять замолчала, подбирая слова. – Я не могу это объяснить. Когда я с ним рядом… – она снова сделала паузу, пытаясь описать свои ощущения. – Скажу так: я могла бы провести на этом дешевом диване, в этой безвкусной квартире всю жизнь, гладя его по спине. Я понимаю, кто он, но беспричинно влюбляюсь в него. Может, это судьба? – спросила она многоопытную подругу.

Та вздохнула:

– И что ты будешь делать?

– А что я могу делать? Только наблюдать. Он сегодня опять со мной встречается. И мне это непонятно. Зато теперь я уверена: до секса он никуда не денется, – со вздохом сказала Анна.

– И что, совсем ничего нельзя сделать? – в голосе Галы звучало смирение.

– А что ты предлагаешь?

– Чувства пробудить, – мечтательно произнесла собеседница. Похоже, у нее проснулся спортивный интерес.

– Не уверена: я с такими, как он, не сталкивалась. Хотя логика проста: нужно нарушать сценарий, к которому он привык, – уверенно сказала Анна.

– Каким же образом?

– Продолжать свидания. Не идя у него на поводу, – акцентировала Анна. – Может, что-то изменится. Вчера мне показалось, что его отношение ко мне стало чуть-чуть другим. Хотя это тоже не совсем правда: его не интересовало, доехала я или нет. Как-то так вот получается.

– А что Женя?

– Женя точно пикап не использует, – засмеялась Анна и рассказала об их встрече, об огне в глазах, о цветах и заботе и о его серьезных вопросах. – Женя – нормальный мужчина. Вот он у меня недоверия не вызывает. Я во всех его действиях вижу заинтересованность. Но он мне почему-то совсем неинтересен. Я не волнуюсь рядом с ним, не испытываю стеснения или неуверенности. У меня нет эмоций. До встречи с Матвеем я думала, что они у меня уже атрофировались. Хотя, если вспомнить, как мы встретились сегодня, то, может, какая-то искра и пробежала. Но, скорее всего, причина этой искры – безразличие Матвея.

– Не поняла, – задумчиво прокомментировала Гала.

– Эту искру я назвала бы благодарностью за его отношение.

* * *

Анна проснулась от звука СМС и довольно потянулась на кровати. После супермаркета она проспала почти три часа. Похоже, ее батарейка села окончательно. Теперь зарядилась.

– Неужели я наконец-то выспалась?

Напротив кровати стоял будильник. Часы показывали 18:30. «Матвей сказал, что будет в шесть». Она взяла телефон. СМС пришло от него: «Задерживаюсь. Буду к семи». – «Хорошо», – написала она в ответ. А вслух с улыбкой произнесла:

– Да, Матвей Анатольевич, ваша пунктуальность не просто хромает – ей ноги оторвало.

Анна даже обрадовалась его задержке: она успевала принять душ.

Встала с кровати и направилась к холодильнику.

– И что будем готовить Матвею Анатольевичу? – продолжала она разговаривать сама с собой. – Будем готовить креветки. Пока вы доедете, доктор, они как раз успеют разморозиться.

Ее не раздражало, что он опаздывает. Она давно уже принимала людей такими, какие они есть. Кроме того, она знала, что время у мужчин течет совсем по-другому: они живут в другом ритме. И не только у мужчин – сама могла потеряться в творческом процессе, но всегда предупреждала, что задерживается. Он тоже предупредил.

Она потопала в ванную, вспоминая утренний разговор с Матвеем. Почему он прислал «Доброе утро?» с вопросительным знаком? Может, все-таки анализировал вчерашнее прощание и то, что она не написала. А может, перепутал знак, когда писал СМС. Да какая разница? Сегодня будет продолжение. Анна сушила волосы феном. Ей не хотелось наносить макияж. У нее нашлось хорошее оправдание: воскресенье, вечер, да и дома это будет выглядеть странно. Она решила надеть кружевное платье неоново-салатового цвета. Платье длинное, до пят, но полностью открыто вверху и обнажает плечи. Ей оно нравилось. По крайней мере, на Олю оно произвело грандиозное впечатление. Вроде бы по-домашнему, но все-таки неординарно.

Зазвонил телефон: «Туся». Они не общались несколько дней. Теперь Туся рассказала о своих семейных делах, Анна – об отношениях с Женей. Подруга еще не знала о последних событиях в ее жизни, и говорить с ней о докторе пока не хотелось. Туся очень отличалась от Галы, и Анна старалась оберегать ее от лишней информации: вряд ли она одобрила бы поведение Матвея. Разговор затянулся. Время пролетело незаметно. Анна взглянула на часы: четверть восьмого. Доктора нет. Она поймала себя на мысли, что ждет его. Она впервые ждала его. Ожидание. Незнакомое ей чувство. Она не выдержала и отправила СМС: «У нас все по плану?» Ответ пришел через пару минут. «Да, я буду». Она набрала: «До встречи. Напиши или позвони за полчаса. Можно я буду без макияжа?» Ответа не последовало.

– Молчание – знак согласия, – вслух заметила Анна. – Надо занять себя чем-нибудь. Начинать готовить нет никакого смысла. Он позвонит, когда будет выезжать, тогда и начну.

Потянулась за планшетом, собираясь почитать, но не смогла сосредоточиться на книге. Анна все время возвращалась в мыслях к Матвею. В восемь вечера набрала его, он не ответил. Появилось чувство раздражения. Он опаздывал уже второй раз. Анна продолжала думать о нем. Ожидание заставляло ее думать о нем. В восемь сорок зазвонил телефон, на экране высветилось «Андрейчук Матвей Анат.».

– Ты в каком доме живешь от дороги, во втором? – спросил Матвей.

На заднем фоне слышалось эхо подъезда.

– В третьем.

– А я уже десять минут звоню в дверь во втором, – засмеялся он. – Уже бегу!

«Странный он все-таки. Я же просила позвонить». Анна открыла дверь и стала ждать, когда Матвей выйдет из лифта. Буржуй сразу же отправился на площадку изучать обстановку. Он шел так уверенно, что создавалось впечатление, будто кот собирается вызвать лифт и пойти прогуляться. Ей было интересно, как он поведет себя дальше. Звук открывающейся кабины напугал его, и он сломя голову метнулся назад в квартиру. Анна рассмеялась. Из лифта появился Матвей. Он приближался к ней, наклонив голову набок, всем своим видом показывая, что извиняется за опоздание. Опять слегка сгибая ноги, имитируя падение на колени. Ну как можно на него злиться? Она рада его видеть.

– Ты такая красивая! – восхищенно воскликнул он.

– Я думала, ты позвонишь, когда будешь выезжать.

– Я уснул, – сказал в оправдание Матвей, но не извинился. Анна отодвинулась, впуская его в дом. Он поцеловал ее в щеку.

– Я не начинала готовить. Думала, начну, когда позвонишь, – сообщила она. – Будешь теперь помогать.

– Хорошо. Что будем готовить? – поинтересовался он, кладя кожаный рюкзак на диван в гостиной.

Ей нравились его сумки, они говорили о его безупречном вкусе. Она вообще обожала, когда мужчина ходил с сумкой. Она обратила внимание на этот стильный рюкзак шоколадного цвета еще вчера.

– Мне нравится твой рюкзак.

Анна опять окинула Матвея оценивающим взглядом: сегодня он чуть-чуть другой. Расслабленный. «Может, показалось?»

– Готовить будем салат с креветками. Хочешь? Могу еще сделать тебе китайскую лапшу. Тебе нравится такое?

– Вы и мертвого уговорите! – сказал он и подошел к кухонному столу. – Что мне делать?

– Чисти авокадо.

Она могла все сделать сама, но ей хотелось, чтобы он тоже участвовал.

– Как твоя статья? Дописал? – спросила Анна, доставая сковороду.

– Не дописал, – смущенно признался Матвей.

Анна продолжала наблюдать за ним. Ее не отпускала одна мысль… Она занималась едой, слушая его рассказ о статье и том, как он уснул. И вдруг ощутила головную боль…

Ужин был готов через двадцать минут. Анна поставила на стол тарелки, подошла к холодильнику, достала белое вино и молча протянула его Матвею вместе со штопором. Он открывал бутылку, она доставала бокалы. Беседа, вкусная еда – тихий воскресный ужин.

– Почему ты уехала вчера? – спросил Матвей, наливая вино.

– У меня утром были дела.

Анна приготовила салат с креветками и руколой – по своему фирменному рецепту. Она знала, что это вкусно, и знала, что такой салат умеет делать только она: сама его придумала. В основе лежал классический рецепт, но она изменила соус и добавила ингредиентов. Анна умела готовить, она применяла к еде логический подход, как и ко всему остальному. Если нужно, могла быстро сообразить целый обед. Но она никогда не готовила сложные блюда для себя: ее личное меню было аскетичным. И уже давно не готовила ужин ни для друзей, ни для мужчины. Для нее в этом было что-то забытое, и от этого ей стало неловко. Она молча накладывала ему свой фирменный салат.

– А у тебя телевизор работает? – спросил Матвей, движением головы указав на плазменную панель.

– Телевизор работает, но каналы не подключены, – ответила она и, поняв по его реакции, что для него это звучит странно, решила объяснить. – Я не смотрю его. В моей жизни был период такого негатива, что телевизор – это перебор. А если нужен фильм, то в интернете. Ты хочешь что-то посмотреть?

– Сегодня чемпионат мира по футболу, финал.

– Ты же вроде футбол не смотришь? – Она помнила: он говорил об этом.

– Ну так это же финал!

– Сейчас принесу ноутбук. Посмотрим онлайн. – Она направилась в спальню за гаджетом. Вернулась в кухню и принялась искать сайт, на котором можно посмотреть трансляцию.

– Ань, это очень вкусно. Никогда не ел такого вкусного салата.

– Ну хоть в чем-то угодила. Это хорошо, что тебе нравится моя еда.

Она придерживалась мнения, что если мужчине не нравится еда женщины, значит, они не совпадают во вкусовых пристрастиях. Момент, над которым стоит задуматься. Из компьютера донеслись звуки начала матча.

– А кто хоть играет? – Она вообще не следила за футболом.

– Аргентина – Германия. Я заметил, что у тебя на столе все то, что я ем, все здоровое, – сделал он комплимент то ли ее еде, то ли своему образу жизни.

– А ты за кого болеешь? – продолжила футбольную тему Анна.

– За Аргентину.

– А победит Германия, – машинально проговорила она. Анна и сама не поняла, почему так сказала. Интуиция.

– Не убивай меня! – с чувством воскликнул Матвей. – Откуда ты знаешь? Аргентина! – заявил он тоном заядлого болельщика.

– Не знаю. Чувствую. Или 0:0, и тогда будет… Как это называется? Пенальти? Или 1:0. Я редко ошибаюсь в таких прогнозах.

– Я не переживу! – пошутил Матвей.

Футбол начался. Матвей ел салат, потягивал вино и наблюдал за игрой.

Анна наблюдала за ним.

Ей не нравился его профиль. Нос слишком выступал по сравнению с подбородком. Рот тоже трудно назвать красивым. Его лицо не относилось к идеальным. Он чем-то походил на мистера Бина. Анна считала, что внешность мужчины не должна быть безупречно гармоничной. Но в целом его образ получался ярким. В нем было то, что важно для нее. Рост и спортивная фигура. Широкие плечи и бицепсы. Руки с длинными пальцами. На лице идеальными были глаза – глаза цвета горького шоколада в обрамлении пушистых темных ресниц. «И почему у мужчин всегда такие пышные ресницы?» Блестящие густые волосы. Ухоженная кожа, полное отсутствие морщин, даже мимических. Видно, что он ведет здоровый образ жизни. Хотя это мог быть и ботокс.

Он держался уверенно и спокойно. В его поведении она не заметила волнения, которое испытывает мужчина в начале отношений. И дело не в ней. Ответ лежал на поверхности: когда ты вступаешь в контакт с новыми людьми слишком часто, ты привыкаешь. Как с выходом на сцену: один раз в год это волнительно, а если каждый день – привычно. Для него такой вечер был привычным: этот спектакль он играл не раз, только в других декорациях и с другими героинями. Анна улыбнулась своей аллегории.

Матвей был расслаблен, слишком расслаблен. Она опять увидела в нем признаки мужчины после секса. Эта мысль уже в третий раз за вечер пришла ей в голову и поселилась там окончательно. Он пришел на свидание к ней после секса с другой. Это не удивляло. Таковы мужчины. По крайней мере, такие, как Матвей, умеющие произвести впечатление. У него непременно должен быть список «женщин для секса». Или одна несвободная женщина, с которой встречаются раз в неделю. У таких, как он, всегда полно любовниц в начале отношений. За таких, как он, приходится бороться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Упоминаемая здесь и далее социальная сеть Facebook/Instagram запрещена на территории Российской Федерации на основании осуществления экстремистской деятельности.

Вернуться

2

И. Бродский, «Одиночество».

Вернуться