# Ночные птицы

Кейт Армстронг

«Ночные птицы» – утонченное, увлекательное фэнтези, которое своей атмосферой напоминает «Великого Гэтсби». Век джаза и «ревущие двадцатые», только с магией и опасными интригами!

Моментальный бестселлер The New York Times!

Книга месяца – выбор Amazon.

О них говорят только шепотом, ведь в Эвдеанской республике запрещена любая магия. «Ночные птицы» – девушки, которые обладают великой волшебной силой, передаваемой через поцелуй. Они могут изменить внешность, сделать человека невидимым или управлять эмоциями окружающих.

Матильда верит, что мир лежит у ее ног. Эйса боится своих способностей и считает их грехом. Сейер не привыкла доверять людям и с кем-то сближаться. Их услуги стоят дорого, и есть те, кто не готов платить высокую цену.

Однажды, когда жизням девушек угрожает опасность, перед ними встает непростой выбор: навсегда остаться в своей золотой клетке или же расправить крылья и узнать опасную правду о происхождении своей магии.

Для фанатов книг «Отель "Манифик"» Эмили Тейлор, «Великий Гэтсби» Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, а также одноименного фильма с Леонардо Ди Каприо и кинокартин «Мулен Руж!», «Чикаго» и «Вавилон».

«Обольстительное, роскошно прописанное и полностью затягивающее фэнтези. Как будто Гэтсби с магией и коварными интригами…» – Эми Кауфман, автор бестселлеров «Иллюминэ» и «Разбитые звезды»

«Чарующая смесь запретной магии, опасности, интриг и история обретения семьи и дружбы». – Ванесса Лен, автор романа «Только монстр»

> Посвящается моей маме,

> благодаря которой все кажется волшебным

© Норицына О., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Kate J. Armstrong

NIGHTBIRDS

Text copyright © 2023 by Kate J. Armstrong

## Пролог. Волшебство в поцелуе

Всю жизнь молодой лорд Тенериф Мэйлон слышал шептания. Они скользили вдоль стен бальных залов и прокрадывались в приглушенные разговоры, которые велись за бокалом портвейна.

«Ночные птицы изменят твою судьбу, – обещали они. – Их магия станет твоей после одного поцелуя».

Для начала надо их отыскать и выполнить требования. Но он готов заплатить, сколько потребуется.

Наконец Тенни разрешают снять повязку с глаз. Сперва он видит лишь яркое пламя свечей, рисующее круги на темно-фиолетовых стенах. Затем ему удается сосредоточить взгляд на женщине в платье из тонкого бархата. Она сидит за столом, на ее лице маска с темными перьями и сеточкой, которая закрывает прорези для глаз, так что ее лицо полностью скрыто. Тенни известно лишь ее кодовое имя: Мадам Ворона.

Она протягивает руку в перчатке и ждет.

– Ваш платеж.

Дрожащими руками Тенни передает ей нитку с рубинами. Эта дрожь и создавала ему проблемы за столами креллена. Тенни привык, что деньги покидают его, он часто наблюдал, как монеты утекали сквозь пальцы, но расставаться с драгоценностями, украденными из шкатулки леди-матери, ему приходилось впервые. Он почти поморщился от стыда, будто залпом выпив последние капли горького вина. Он устал и находился на грани нервного срыва оттого, что ему приходится бегать от гнусного кредитора, а также от лорда-отца, который обрушит на него свой гнев, если узнает о растущих долгах сына. А ведь Тенни просто не повезло. Но сегодня все изменится.

Мадам Ворона обматывает нитку рубинов вокруг пальцев. Драгоценные камни такие темные, что кажется, будто они поглощают свет.

– А секрет? – требует она.

Под воротник Тенни стекает пот.

– Разве драгоценностей не достаточно?

Она выгибает бровь:

– Секреты защищают моих девочек лучше, чем драгоценности, какими бы сверкающими они ни были. Либо вы делитесь секретом, либо остаетесь ни с чем.

Тенни вздыхает и протягивает ей записку, которую написал днем, признаваясь, что украл рубины матери. Чтобы не сомневаться, что его секрет достаточно ценный, он упомянул про долги и даже про интрижку со служанкой, работавшей в доме родителей. Передавать секреты на хранение Мадам Вороне рискованно, но он понимал, что денег будет недостаточно, чтобы пройти через эту дверь.

Прочитав его секреты, Мадам складывает записку. А затем подносит палочку пурпурного воска к пламени свечи и ждет, пока с нее не начинают стекать капли. Когда женщина, уронив несколько на сложенную бумагу, пододвигает ее к Тенни, его пульс учащается. Он вдавливает в воск печать дома Мэйлонов, отмечая подлинность письма. И подтверждая, что ни одной душе не расскажет о том, что увидит сегодня вечером.

На лице Мадам расплывается улыбка.

– Какую Ночную птицу ты выберешь?

Тенни облизывает губы. Его друзья хвастались, что обращались к Ночным птицам, но их рассказы о магии были настолько странными, что в них не очень верилось. Тенни считал их сказочными историями, призванными заманить в ловушку таких отчаявшихся дураков, как он.


Мадам выкладывает на стол три карточки. Они напоминают карты креллена, но вместо мифических зверей и королей на них изображены птицы.

– Магия Ночных птиц различается, – объясняет она. – Как сорта вина. Щегол помогает сменить внешность и стать похожим на другого человека. Куропатка дает маскировку, и вы будете практически невидимым. Соловей позволит управлять эмоциями окружающих и изменять их на те, которые угодны вам.

У Тенни пересыхает во рту. В Эвдеанской республике запрещена любая магия, но то, о чем говорит Мадам, – большая редкость. Он не раз имел дело с алхимической магией – той, что измельчают в порошки в подсобках алхимиков и подмешивают в коктейли в подпольных барах Симты. От таких зелий несколько минут говоришь на другом языке или твоя кожа начинает светиться в темноте. Но дары Ночных птиц совершенней и гораздо ценнее. Именно им стремятся подражать алхимики и владельцы баров.

– Дар можно использовать лишь несколько раз, – говорит Мадам. – Так что выбирайте тщательнее.

Дар Соловья очень заманчив и помог бы Тенни повлиять на исход партии за столом креллена, но ему не хотелось бы жульничать, чтобы выпутаться из неприятностей. Он собирается вернуть свое состояние собственными силами.

Тенни указывает на Щегла.

Улыбка Мадам сменяется саркастичной усмешкой.

– Как пожелаете, – отвечает она и перечисляет правила: никаких непристойностей, требований или расспросов.

Но Тенни так нервничает, что ему удается уловить лишь несколько слов. Затем ему снова надевают повязку на глаза, и кто-то ведет его по коридору, наполненному ароматом лилий. Он замечает, как под ботинками продавливается толстый ковер. Тонкие пальцы сжимают его запястье.

Свернув пару раз, они останавливаются, и его руку отпускают. Он слышит тихий шорох бумаги, будто под дверь подсовывают карточку.

Тенни чувствует, как его манжеты пропитываются потом.

– А… как мне к ней обращаться? – спрашивает он в темноту.

Несколько мгновений длится тишина, а потом раздается скрипучий мужской голос, от которого Тенни невольно вздрагивает:

– По ее птице. Хотя вам вообще не придется к ней обращаться.

И снова тишина. От чувства вины у Тенни начинает покалывать затылок. Его лорд-отец поддерживает Закон о запрете магии и ярый ее противник. Что бы он сказал, если бы узнал, что его сын купил дар Ночной птицы на украденные фамильные драгоценности?

Тенни вздыхает. Он и сам не понимает, чем креллен так манит его. Ему нравится, что в игре равные шансы лишиться всего или обогатиться, ползать от унижения или возвыситься до уровня богов. Этот риск кружит голову. Сейчас он тоже рискует, и это возбуждает его не меньше игры. Тенни отбрасывает мысли об отце и сосредотачивается на Щегле… только на Щегле. И на загадочной магии, которую ему предстоит испытать.

Когда дверь со щелчком раскрывается, Тенни поправляет галстук. Сквозь повязку он видит мягкий теплый свет. Толчок в спину вынуждает его шагнуть вперед, после чего дверь за ним закрывается.

– Вы можете открыть глаза, – говорит Щегол. – Мы остались вдвоем.

У нее ласковый голос. Нет, насыщенный, как цветочное вино из Дальнеземья, но странно искаженный. Похоже, она приняла алхимическое средство, чтобы изменить его. Еще один вид маскировки.

Тенни стягивает с глаз повязку. Даже в тусклом свете заметно богатое убранство комнаты. Дорогая мебель из темного дерева, бархатные портьеры, ковер винного цвета. У камина два глубоких кресла. А в центре стоит девушка в маске. У нее прическа как у Мадам Вороны, а большую часть лица скрывают перья с золотистой каймой, на которые огонь в камине отбрасывает блики. Хотя прорези для глаз закрыты сеткой, Тенни кажется, что эта девушка не старше его. Ее улыбка наполнена мудростью, не свойственной молодости.

Она не куртизанка – глупо об этом думать, – но Тенни с трудом удается отвести взгляд от ее полных губ. Видел ли он ее раньше? Но даже если и так, произносить ее имя опасно. Эти девушки не случайно носят маски и используют названия птиц. Некоторые бы пошли на любые преступления, чтобы получить неограниченный доступ к их магии. А церковь и многочисленные ярые сторонники Закона о запрете магии, скорее всего, убили бы девушек. Нет, лучше ей оставаться просто Щеглом. Тенни хватает и своих неприятностей.

– Приятно познакомиться, юная леди Щегол, – поклонившись, произносит он.

Ее губы изгибаются в застенчивой, но игривой улыбке.

– Юный лорд Мэйлон, какой приятный сюрприз.

Тенни замечает цепочку на ее шее и невольно скользит взглядом вниз. Почему вырез одежды называется горловиной, если он обычно спускается намного ниже? Тенни быстро поднимает глаза, надеясь, что Щегол ничего не заметила. Но из-за сетки, закрывающей ее глаза, это невозможно определить.

– Хотите вина? – предлагает она. – Или, может, чего-то покрепче?

Он кивает, хотя его живот и скрутило от напряжения.

– На ваш выбор.

Щегол идет за напитками. Темные блестки на ее платье мерцают при каждом движении. По правде говоря, Тенни не представляет, за что именно он заплатил. Как все произойдет? Что он почувствует?

Девушка возвращается и протягивает ему бокал с янтарной жидкостью, пахнущей сосновой смолой и грозовыми тучами.

– Пусть вам благоволит Фортуна, – говорит она, приподнимая свой бокал.

– И вам, – с трудом сглотнув, отвечает Тенни.

Выпив все залпом, он опускается в кресло, ожидая, что Щегол займет другое. Но вместо этого девушка устраивается у него на коленях.

– Ты готов? – мурлычет она.

Тенни кивает, стараясь сдержать дрожь в руках.

Щегол достает простую черную маску и прикладывает ее к лицу.

– Это поможет вызвать магию, – объясняет она, – когда вы решите ее использовать. Просто наденьте маску и представьте человека, чей образ хотите принять.

Он подается вперед навстречу ее прикосновениям, нежным, как лепестки цветов.

– А еще вам нужно держать в руках что-то принадлежащее человеку, которым вы хотите стать. Подойдет и платок, но лучше достать волосы или ногти.

Тенни снова кивает. Его сердце бешено колотится, как бывает, прежде чем он выкладывает карты креллена на стол, еще не зная, выиграл или проиграл.

– А теперь представьте, как вы будете использовать дар, – говорит Щегол. – Запечатлейте это в сознании. Со всей силой и ясностью.

Это несложно… образы не заставляют себя ждать. Тенни воображает, как входит в Симтанский банк в образе своего отца, подражая его голосу и манерам. А затем получает доступ к деньгам, которые помогут ему выбраться из этой ямы. Монеты переполняют его карманы, и он вновь становится богатым. Снова тот сын, которым лорд-отец может гордиться. Щегол приподнимает его подбородок и целует.

Тенни уже целовался с девушками. Да и не только целовался, если уж на то пошло. Но все те поцелуи показались ему искрами по сравнению с вспыхнувшим сейчас огнем. Магия девушки срывается с губ и проникает в него, наполняя кости теплом и воспламеняя кровь. Тенни опьянен ею. Чувствует себя королем… а возможно, и богом.

Он обхватывает девушку руками. Теперь он окончательно понимает, почему все, что связано с ней, – это секрет. Ведь чтобы удержать ее, он заплатил бы любую цену.

## Часть I. Тысяча слоев секретов

> Дорогая Матильда!

> Да, это платье старое, вернее, я бы назвала его винтажным. И оно превосходно тебе подойдет. К тому же я заново зачаровала его, чтобы цветы-бижу распустились, как это произошло в тот день, когда я была на твоем месте, а передо мной расстилался мир во всем его блеске. Пусть оно станет медом, который привлечет только достойных. И крепкой броней от остальных.

> Летай осторожней.

> С глубочайшей любовью, бабушка

> – Записка от леди Фрей Динатрис внучке

### Глава 1. Драгоценности, звезды и море

У Матильды тысяча слоев секретов. Некоторые лежат у самой поверхности и видны любому, кто знает, как их прочесть. Другие вплетены в утонченный язык, на котором могут говорить лишь немногие девушки. У третьих есть крылья, и они порхают в теле Матильды.

Ее губы расплываются в улыбке под маской.

Когда Матильда спускается по лестнице в бальный зал, все оборачиваются в ее сторону. Именно поэтому она заставила семью прождать больше часа, прежде чем отправиться на званый вечер к Лете, который открывает сезон. По мнению Матильды, только эффектные появления достойны того, чтобы тратить на них время. Особенно в летний сезон, когда Симта наполняется людьми, которые съезжаются со всей Эвдеанской республики, чтобы заключить выгодный брак, сделку или испытать удачу в городе морских приливов.

Зал заполнен изысканно одетыми людьми, которые разговаривают и покачиваются в такт музыке, исполняемой струнным квартетом. Очевидно, что многие из присутствующих побывали у лучших портных-трикстеров Симты, которые превзошли самих себя, создавая наряды для этого вечера. Жемчуг, украшающий вырез одной девушки, распускается цветами. Вечерний фрак парня искрится от каждого прикосновения. Маски окутываются дымкой, лацканы расцветают, перчатки светятся. Матильда может с уверенностью сказать, что внутри кармашков для часов и в полых тростях спрятаны алхимические зелья. И Лета явно добавила что-то в свечи, которые горят лазурным, изумрудным и черным – цветами ее дома.

Находясь в этом зале, сложно представить, что магия официально запрещена. В кругах, где вращается Матильда, на подобные законы едва ли обращают внимание.

Ее брат Самсон с интересом поглядывает на хорошенькую Эйсу, которая живет в их доме, но та в изумлении рассматривает зал. Бросив взгляд на сопровождавшую их леди-мать и убедившись, что она не смотрит, Самсон берет два бокала у проходящего мимо официанта и протягивает один Эйсе. Та качает головой – новенькая Ночная птица, похоже, слишком нервничает, и это мешает ей насладиться званым вечером в одном из Великих Домов. Придется Матильде над этим поработать.

– Жаль, что ты не надела наряд, который я приготовила для тебя, Матильда, – говорит мать.

Платье с пышными юбками и узким лифом, как у Эйсы. В нем Матильда выглядела бы как подарок, который завернули для кого-то.

– Правда? – удивляется Матильда и кружится, чтобы продемонстрировать наряд. – А я довольна своим выбором.

На ней облегающее винно-красное платье из бархата, расшитое темными цветами-бижу, длинный подол скреплен золотистой застежкой на бедре. Матильде нравится, как оно подчеркивает ее фигуру, при этом оставляя простор для фантазии. Это платье принадлежало ее бабушке, когда та была Ночной птицей. Прежде чем достаться Матильде, его перешили, чтобы оно выглядело современней. Возможно, поэтому леди-мать не в восторге – она считает, что бабушка должна была передать платье ей, вместе с даром Ночных птиц.

В большинстве Великих Домов магия наследуется по женской линии, но порой она проявляется через поколение. И, кажется, мать никогда не смирится с этим.

– Да и разрез у него такой… – Она поджимает губы.

– Восхитительный? – с улыбкой уточняет Матильда.

– Я бы сказала, рискованный.

На лице бабушки расплывается улыбка, которой Матильда пытается научиться, тратя по нескольку часов перед зеркалом, но у нее все еще не получается.

– Хорошее платье не бывает рискованным, – говорит бабушка. – Лишь немного дерзким.

Мать крепче сжимает губы.

Матильда проводит пальцем, затянутым в перчатку, по лепестку. Цветы-бижу слегка приоткрываются и закрываются при каждом движении, словно отправляя воздушные поцелуи. Бабушка давно пытается вырастить их в саду, но это сложно сделать за пределами болот Каллистана. Хотя прошлым летом один все-таки зацвел, маня прикоснуться к его почти черным лепесткам. Неудивительно, что Матильда поддалась искушению. Но бабушка поймала ее за руку, прежде чем она коснулась цветка. «Красота этого сокровища обманчива, – сказала она. – Своей мнимой хрупкостью цветок-бижу подманивает добычу, и как только та приблизится…» Бабушка уронила ленту, и на глазах у Матильды цветок начал поглощать ее, шипя, пока лента не превратилась в пепел.

Матильда часто думает об этом – о цветке с секретом. Яде, скрытом в чем-то прекрасном.

– Давайте сядем за столик, – говорит мать. – Нужно оценить перспективы сезона.

Она имеет в виду потенциальных женихов. Зануд, которые заполнят своими именами танцевальные карточки Матильды и Эйсы, пытаясь предложить им выгодный брак.

– Серьезно? – спрашивает Матильда. – Мы же только приехали.

– Ты так и не определилась с женихом за несколько сезонов, – чуть понизив голос, возражает мать. – Об этом уже начали говорить.

Матильда закатывает глаза:

– Я не какой-то кусок мяса на рынке. И не начну вонять, если меня оставить на солнце.

Она не понимает, почему леди-мать так беспокоится из-за этого – большинство парней Великих Домов не раздумывая возьмут в жены Ночную птицу. Они приходят к Мадам Лете, чтобы договориться о браке. И, судя по рассказам, которые слышала Матильда, их не очень интересует, с кем именно их обручат. Все они из Великих Домов, отборные бриллианты. Но выбирать из маленькой шкатулки с драгоценностями не слишком интересно.

Едва Матильда собирается взять Эйсу под руку, ее опережает леди-мать. Эйса напоминает рыбу, пойманную на крючок. Матильде кажется, что мать склоняет Самсона ухаживать за Эйсой, хотя он и не нуждается в поощрении. Девушка красива, с золотисто-рыжими волосами, пышными формами и зелеными глазами. И хотя за нее не дадут денег, то, что она Ночная птица, заменит любое приданое.

Матильде интересно, замечает ли Эйса, как леди-мать плетет интриги. Но с момента приезда с Иллишских островов Эйса сильно тоскует и, кажется, ничего вокруг не видит.

– Пожалуй, пройдусь по залу, – говорит Матильда. – Проведу небольшую разведку.

Мать хмурится:

– Последнее, что нам нужно, – это скандал.

Матильда теребит шелковую перчатку:

– Я и не думала об этом.

– Ты никогда не думаешь, – фыркает леди-мать.

Самсон в янтарной маске закрывает глаза, словно это поможет отгородиться от назревающего спора.

– Прекратите, дамы. Вам обязательно спорить?

Самсона не станут отчитывать за платье или заставлять танцевать с потным лордом, страдающим неправильным прикусом. Злость обжигает язык Матильды.

– Не переживай, – говорит она. – Не думаю, что нарушу правила, если пройду к столику с закусками.

Мать открывает рот, чтобы возразить, но вмешивается бабушка:

– Оура, это первый вечер Матильды в этом сезоне. Позволь ей насладиться.

Матильда смотрит на леди-мать, которая делает вид, будто обдумывает слова бабушки. Хотя вовсе не она глава дома Динатрис.

– Хорошо, – наконец, соглашается она. – Но не задерживайся, Матильда. И никаких коктейлей. Я серьезно.

Она устремляется к столику, таща за собой Эйсу. В волосах девушки мерцают отблески свечей, когда она оборачивается к Матильде, и на ее лице ясно читается «не бросай меня». Матильда спасет ее от матери… но чуть позже. Самсон берет с подноса бокал с фирменным коктейлем Леты, шутливо салютует им Матильде, а затем следует за дамами.

Бабушка в серо-голубой, поблескивающей маске поворачивается к ней:

– Не обращай внимания на мать. Ты же знаешь, как она переживает.

Матильда поправляет маску:

– Я и забыла, что она сказала.

Конечно, это ложь. Слова, сказанные в тот день, продолжают крутиться в голове: «Ты не сможешь вечно летать на свободе. В конце концов тебе придется остановиться и свить гнездо». Но Матильде вовсе не хочется вить гнездо с тем, кто выберет ее только из-за магии. Она собирается сама определить свое будущее.

– И все же она права, – продолжает бабушка. – Тебе придется сделать выбор.

Ночные птицы должны выйти замуж, чтобы передать дар следующему поколению женщин Великих Домов. Это нерушимое правило. И от мысли об этом у Матильды сжимается сердце. Бабушка поправляет на груди Матильды бутоньерку из лилий, лепестки которых напоминают крылья – цветочный символ их дома, – и загадочно улыбается.

– Знаешь, в этом платье я пережила не одно приключение. И многие решили, что девушка, носящая его, мягкая и податливая.

Губы Матильды вздрагивают в улыбке.

– Хочешь сказать, что ты в нем проказничала?

– Возможно. – Бабушка стучит двумя пальцами по тыльной стороне ладони. – Летай осторожней, моя дорогая.

Матильда улыбается, услышав пароль Ночных птиц:

– Я постараюсь.

Она прогуливается по залу, замечая, кто из присутствующих ей знаком, а с кем следовало бы познакомиться. Матильде нравятся секреты и загадки, поэтому она наслаждается летними балами-маскарадами, которые устраивают Великие Дома. Прячась за масками, люди ведут себя смелее. Рискуют богатствами и сердцами. Тех, кто приехал в Симту, легко определить: они поражены магией, которая здесь выставляется напоказ, и их глаза сияют, как крылья новорожденного мотылька-пламеницы. Симта может похвастаться лучшими в Республике портными-трикстерами и алхимиками. Те, у кого есть деньги и связи, знают, где достать запрещенные смеси. Порошки и зелья, которые умелые руки изготовляют из трав и земли, создают восхитительные иллюзии. Но никакая алхимия не сравнится с редкой, дикой магией, которая струится по ее венам. И Матильде нравится оставаться тайной, сияющей у всех на виду.

Она делает глубокий вдох. Воздух наполнен ароматами цветов и шампанского. Начало сезона. И если это лето станет для нее последним в роли Ночной птицы, она насладится им сполна.

Матильда тянется за бокалом с коктейлем Леты «Сильва – мечтатель». Добавленная в него магия придает ему привкус ностальгии: любимое лакомство детства, залитое солнцем поле, украденный поцелуй. Но когда коктейль обволакивает язык, на Матильду накатывают мысли о будущем. Всего через несколько часов она станет для кого-то Щеглом.

Чьим цветком-бижу я буду сегодня?


Сейер медленно идет по краю бального зала. Она привыкла наблюдать за другими, а не быть на виду. И все же ей кажется, что половина собравшихся в огромном зале пялится на нее. Она бросает дерзкие взгляды в ответ, борясь с желанием продемонстрировать оскал.

Бальный зал Леты напоминает Сейер Симту в миниатюре: серия кругов, которые к центру становятся все красивее и богаче. Слуги, телохранители и дворецкие стоят у стен, не участвуя в происходящем. Это окраины. Несколько шагов в зал – и оказываешься среди людей, которые изо всех сил стараются сделать вид, что находятся здесь по праву. Это бедные районы. А еще несколько шагов – и попадаешь в окружение Великих Домов, образующих блистательный центр. Ее мать была одной из этих людей, сияющих, как мотыльки-пламеницы, которые наполняют фонари в Районе Садов. Правда, это было до того, как она оступилась и оказалась в темноте.

Предполагается, что Сейер будет общаться с собравшимися, но блеск и пустые разговоры вызывают у нее головную боль. Окажись здесь нелегальный торговец магией, он бы заработал себе на флот торговых судов. Гости сверкают от избытка магии, как драгоценные камни, – символ их статуса. Только самое лучшее для молодых лордов и леди Симты.

Когда какой-то мужчина пытается заглянуть ей под платье, Сейер едва удается побороть искушение стянуть у него что-нибудь из кармана. Только ради практики. С тех пор как она покинула квартал Грифона, ей ни разу не удалось применить свои навыки. Да и необходимости в этом не было. Лета, ее опекунша, ни в чем ей не отказывала. И всем рассказывала, что ее новая ершистая подопечная – дальняя родственница, которая прежде не жила в больших городах. Похоже, никто и не догадывался, что она дочь опозоренной Нади Сант-Хельд.

В отличие от матери Сейер выросла среди каналов Грифона. Они жили над лавкой торговца серебром, в четырех комнатах, где пахло полировкой для металла и пропахшими дымом обносками, которые им присылали друзья, хотя и никогда не приходили их навестить. Еще несколько месяцев назад Сейер с трудом представляла себе квартал Пегаса, который находился за сетью каналов. Он казался ей другим миром из-за тоскливых историй матери, которые всегда начинались со слов «ах, если бы». Ах, если бы она подождала, пока Вилло Регинс сделает предложение, а не поддалась его желанию получить любимую Ночную птицу. Ах, если бы он пришел в себя и заявил, что они принадлежат ему.

Магия Сейер проявилась поздно: всего шесть месяцев назад. И мать захотела показать ее Мадам, но Сейер отказалась. Но потом мама начала кашлять так, что платки окрашивались кровью, а ее «ах, если бы» зазвучали невнятно и тревожно.

Ах, если бы ты присоединилась к Ночным птицам, ты бы могла вернуть нас в свет.

Сейер не собиралась вступать в круг, которому когда-то принадлежала мать, но пообещала сделать это в надежде, что это поможет той выздороветь. Однако этого не произошло. Мать умерла, а Сейер осталась одна. Она продолжала сомневаться, становиться ли Ночной птицей. Но что еще ей оставалось? Считать каждую монету, продавая кофе? Или вступить в банду? Или обратиться к отказавшемуся от нее отцу? Последнее представлялось ей невозможным. Так она и оказалась здесь, в сердце общества, к которому стремилась вернуться мать. Вот только Сейер страшно желает разнести его в пух и прах.

Она останавливается рядом со столом для закусок, на котором служанка расставляет кофейный сервиз. Аромат возвращает ее в те дни, когда она, несмотря на протесты мамы, работала в «Двух светляках». Ведь им надо было на что-то жить. Ей нравился запах кофе, чистых скатертей и гул, доносящийся от столиков, где студенты обсуждали политику и звезды. Но больше всего ей нравились оборванцы и карманники, которые околачивались рядом с кофейней. Они-то и научили ее, как выживать: как смешиваться с толпой, обращаться с ножом и незаметно вытаскивать деньги из карманов очарованных твоей улыбкой прохожих.

Один гость протискивается мимо горничной, отчего стопка тарелок, которую она удерживает в руках, начинает покачиваться. Парень не стесняясь пользуется тем, что она пытается не уронить тарелки, и придвигается ближе. Сейер не видит его рук, но все понятно по лицу отчаянно краснеющей девушки. Горничная не станет жаловаться, ведь парень – молодой лорд. Сейер морщится. В Симте страдают не те, кто этого заслуживает.

– Ей не нужна твоя помощь. Оставь девушку, – вмешивается Сейер.

Парень обиженно фыркает, но не споря отходит от столика.

– Ох, – вздыхает горничная. – Спасибо, мисс.

Она приседает в реверансе. Но ее благодарность злит Сейер.

– Тебе помочь расставить тарелки? – спрашивает она.

Глаза девушки расширяются от удивления.

– Это работа не для леди.

То же говорила и мать, когда Сейер устроилась на работу в «Два светляка».

Слова, которые она больше не услышит от нее.

Сейер с трудом сглатывает ком в горле. Впрочем, хорошо, что горничная ей отказала. Вряд ли бы ей удалось наклониться в этом платье. Оно сшито по последней моде, с заниженной талией, плотно облегая до середины бедра. По спине спускается, сверкая множеством маленьких бусин, тонкий шлейф, в который портной-трикстер вплел магию, чтобы он напоминал звездное небо.

«Улыбнись, девочка моя, – сказала Лета, вручая его Сейер. – Ты звезда, созданная исполнять желания. И каждый хочет заполучить тебя, скрыв от остальных твое яркое сияние».

После званого вечера она станет Куропаткой – это кодовое имя Лета выбрала для нее из-за того, что птицы этого семейства умеют сливаться с окружающей средой. А магия Сейер дарует возможность стать невидимой. Она не хочет такой судьбы, но не может нарушить данное маме обещание.

По крайней мере, это лето ей придется провести здесь. Лета поклялась, что ей достанется все, что заработает Куропатка. А за пару месяцев эта сумма превысит то, что она бы заработала в «Двух светляках» за десять лет. Так что Сейер больше не будет нуждаться в чьей-то помощи или необходимости посещать подобные вечера.

Сейер натыкается взглядом на Матильду, которая стоит на другом конце зала, маня ее пальцем. Матильде хочется, чтобы они втроем были как стайка птенцов, которые делятся друг с другом нарядами, секретами и мечтами. «Ночные Птицы – как сестры, – однажды сказала Сейер мать. – Они единственные, кто по-настоящему знает тебя». Но где были Ночные птицы, когда мама нуждалась в них? Наверное, смеялись, сидя за столом на каком-нибудь сверкающем вечере, подобном этому.

Сейер пришла сюда не ради сестер. А чтобы обчистить карманы этих завсегдатаев вечеринок, как они того и заслуживают. Ведь она не из тех звезд, что созданы исполнять желания. Она звезда, которая сжигает.


Дедушка Эйсы говорил, что в ней течет кровь шелдар. Это древняя история, рассказывающая о временах, когда продуваемые всеми ветрами Иллишские острова заполняли не только рыболовные сети и ржавые сундуки, но и сильная, звенящая магия. Которая однажды может вернуться. «Только женщины становились шелдар, – говорил дедушка, нанизывая на прутик дневной улов, чтобы приготовить рыбу на костре. – Считалось, что в них живет Неистощимый источник. Эти ведьмы были бесстрашны и свирепы, как море».

«А еще они стреляли в своих врагов волшебными стрелами, – добавляла бабушка таким тоном, что становилось понятно: она считала рассказы деда пустыми фантазиями. – И ездили верхом на медведях с оленьими рогами».

«Им не нужно было на ком-то ездить, – возражал дед, – ведь у них были крылья».

Эйсе нравились их замысловато собранные волосы, в которые вплетались кости и морское стекло. А еще ей безумно хотелось стать такой же бесстрашной.

«Помни, девочка моя, – говорил дедушка, когда погибал урожай или наступал день выплаты аренды, – в тебе поет кровь шелдар. Прислушайся к этой песне – и она придаст тебе смелости».

Иногда, когда Эйса стояла на пляже, погрузив ноги в темно-синий песок, ей казалось, что она слышит эту песню внутри себя – более пронзительную, чем желание, более сильную, чем страх. Но Эйса не шелдар. Она обычная девушка.

Дедушка умер прошлой зимой, и больше никто не рассказывал ей истории. Ее отец считает их нечестивыми байками. Он воздерживается от использования магии и регулярно ходит в церковь. А Церковь Эшамэйна – Тех, кто пьет из источника, – проповедует, что магия священна и не создана для рук смертных. Определенно не для женских. Однажды они уже отравили Неистощимый источник, из которого течет магия. Вот почему отцы церкви много веков назад охотились на шелдар. И считают, что полностью избавили мир от девушек, в крови которых течет магия. Но вот одна из них, стоит здесь, стараясь держать себя в руках.

Эйса прислоняется к стене рядом с раскидистым папоротником, радуясь, что смогла ускользнуть от стола Динатрисов и давящего внимания Оуры. Ей до сих пор не верится, что ее мама дружила с матерью Матильды, что они вместе выросли в Симте. Слушая рассказы мамы, она не представляла, насколько это большой город. Город, переполненный людьми, которые говорили на неизвестных Эйсе языках, сплетая их в одном разговоре, так что она с трудом что-то понимала. Даже спустя месяц, проведенный у Динатрисов, она чувствовала себя здесь чужой. Особенно в этом бальном зале. Мраморный пол кремового цвета с красноватыми прожилками совсем не похож на земляной в доме ее семьи. Земля втерлась в ее ступни и не отмывается, сколько бы она ни пыталась.

Воздушное платье зеленовато-голубого цвета, напоминающего ледяной мох, который растет среди скал в Иллане, пенится вокруг ее ног. Оно скромнее, чем у большинства, но Эйса все равно чувствует себя выставленной напоказ. Стены зала увешаны зеркалами, но она так и не заставила себя посмотреть в них.

Ей нужно найти кого-нибудь из Ночных птиц. Возможно, рядом с ними первый званый вечер будет не таким ужасным. Конечно, Эйса еще мало их знает – сияющую и нетерпеливую Матильду и резкую, скрытную Сейер. И все же они родились в Симте. И не понимают, что значит быть чужаком, который постоянно вздыхает из-за тоски по дому. Эйса скучает по семье, по суровым утесам, по грохоту океана. Единственное ее желание – вернуться домой.

«Сейчас ты здесь, – сказала Матильда несколько дней назад, когда красила Эйсе ногти в бледно-голубой цвет. – Больше никаких грязных полов и рыбных пирогов. Так почему бы тебе не насладиться этим?»

Но как Эйса может, зная, что внутри ее? Что скоро ей придется это освободить?

Она навсегда запомнит ту ночь, когда Лета пришла к ним в дом. Отец уехал в Кагган-Уэй в поисках работы. Осенняя рыбалка прошла неудачно, так что они питались лепешками и быстро скисающим молоком. До прихода Леты Эйса не замечала, насколько похудела мама, отчего одежда обвисла на ней, как плохо затянутые паруса в безветренную погоду. Еды едва хватало, чтобы утолить голод.

В первые минуты Эйса решила, что Лета – одна из старых маминых подруг, которая пришла навестить ее. Но почему тогда мама заламывает руки и бросает взгляды на дверь?

А потом оказалось, что это сделка: у Эйсы появится роскошная комната и еда, а затем она вступит в выгодный брак с лордом из Великого Дома. А о ее семье позаботятся и обеспечат деньгами.

«Она будет в безопасности?» – спросила мама у Леты.

«О ней никто не узнает. Всем девушкам, находящимся на моем попечении, ничего не угрожает».

«Как она будет передавать свою магию?»

«Через прикосновение. Легкий поцелуй».

Чуть позже, когда Эйса поинтересовалась у мамы – узнает ли об этом папа, та ответила, что нет. Она собиралась рассказать ему, что ее старая подруга из Симты предложила позаботиться об их дочери. И он ей, конечно, поверит.

А когда Эйса спросила, действительно ли ей надо уезжать, мама сказала, что сделала это, чтобы обеспечить ей лучшую жизнь.

«Тебе это необходимо, дорогая. Нам всем необходимо. Мы обе знаем, что ты не можешь оставаться здесь».

Эйса до сих пор не понимала, сама ли решила уехать, или мама продала ее. Хотя это не так важно, если ее семье больше не придется бороться за жизнь.

Вокруг танцуют гости: пожилая пара, несколько девушек, двое молодых людей. У нее режет глаза от ярких нарядов, которые колышутся от призрачного ветра. Она никогда не видела, чтобы магией пользовались так бессмысленно. Отец Тос, проповедующий в церкви недалеко от ее дома, яро выступал против подобного использования магии, утверждая, что моральный долг каждого – воздержаться от этого.

Чувство вины опаляет Эйсу. Что бы он сказал о ее магии? Скорее всего, то же, что говорит о пороках и алом мхе, растущем на пустошах. Подобное должно быть вырвано с корнем, прежде чем распространится дальше.

О, она пыталась. После случившегося с Энис Дейл Эйса молилась Эшамэйну, чтобы тот забрал у нее магию. Заплела в волосы множество кусочков морского стекла, на каждом загадывая одно и то же желание.

Перед ней останавливается мужчина, загораживая танцующих. У него бронзово-оливковая кожа, как у большинства жителей Симты, и выразительная внешность: он крупный, красный и блестящий. Лацканы его пиджака украшают липкие на вид цветы.

– Хорошего сезона, юная леди.

– И-и вам, – заикаясь, произносит Эйса.

Она правильно это произнесла? Ее симтанский довольно плох, когда она нервничает.

Его маска сияет медью на фоне раскрасневшихся щек.

– Как проходит твой вечер?

– Благоприятно, благодарю вас, – выпаливает Эйса фразу, которую выучила на уроках этикета у Оуры.

Его губы, блестя от жирного мяса, которое лежит на его тарелке, растягиваются в улыбке. К столику с закусками, стоящему неподалеку, почти никто не подходит. Какое расточительство.

– У вас иллишский акцент, не так ли? – спрашивает он. – Такой очаровательный. Вы из тех мест?

Эйса вздыхает, радуясь возможности поговорить о чем-то, что ей знакомо.

– Из Адан-Уэй. На окраине Файри.

– Ах, ну конечно.

Мужчина принимается рассказывать о загородном доме его бабушки с очаровательными каминами и рыжеволосой горничной, если она правильно его поняла. Во время его монолога Эйса размышляет, появится ли он позже у дверей дома Ночных птиц, чтобы купить поцелуй? Прося о том, что кажется кощунственным отдавать?

Пожирая голодным взглядом, мужчина берет ее за руку.

– Потанцуй со мной.

Эйса хочет отступить, но ее словно заморозили.

– На самом деле я… предпочла бы остаться здесь.

Но, кажется, он ее не слышит.

– Ну же, пойдем. Ты слишком прекрасна, чтобы простаивать вечер у стены. Позволь гостям насладиться твоей красотой.

Она сглатывает. Матильда говорит, что красота – ее преимущество, но Эйса чувствует себя мишенью. Словно в красоте кроется опасность.

Кто-то вырывает ее руку из хватки мужчины, блестящего от пота. Эйса выдыхает.

– Дорогая, – говорит Матильда, – куда ты пропала? Мне отчаянно требуется твоя помощь.

Мужчина выпячивает грудь, демонстрируя, насколько оскорблен этим вмешательством.

– Молодой лорд Брендл, – говорит Матильда. – Это вы?

Он раскатисто смеется.

– Даже маска не сделала бы меня похожим на сына, дорогая леди Динатрис.

Она похлопывает его по руке.

– Зато придает молодости, милорд! Клянусь вам. Вы меня одурачили.

Матильда очень красива. У нее каштановые волосы и сверкающие янтарные глаза. А так как это ее мир, то кажется, что она ничего не боится.

Мужчина бросает взгляд на Эйсу.

– И что у вас за дела с этой ослепительной красавицей?

– Ох, довольно скандальные, – с лукавой улыбкой отвечает Матильда. – И они не для ваших невинных ушей.

Он недовольно ворчит, но Матильда уже берет Эйсу под руку. При соприкосновении их рук что-то проскальзывает между ними. Так происходит всегда, когда они касаются друг друга: зов и ответ на неизвестном языке. Эйса считает, что это говорит магия. И ей хочется одновременно и прижаться к девушке, и отстраниться.

– Этот мужчина отвратителен. – Матильда морщит нос. – И больше похож на хорька, чем на лорда.

Эйса не может ответить. Ее дыхание словно вода, которая ушла с отливом и не возвращается обратно. Зал кружится у нее перед глазами, а огни свечей напоминают духов в тумане.

– Воздух создан для дыхания, дорогая. – Матильда протягивает ей стакан с напитком. – Так что вдохни поглубже. И выпей это.

Матильда не из тех, кто спокойно принимает отказ, поэтому Эйса послушно пьет коктейль. У него вкус океанских брызг и пирогов, которые мама обычно пекла по воскресеньям после сбора урожая. К горлу подступает ком, и ей приходится постараться, чтобы не разрыдаться.

– Перестань нервничать, – шепчет Матильда. – В этом зале нет ничего, чего стоит бояться.

Вот только здесь собралась стая акул, а она лишь пескарь. Эйсе кажется, что они проглотят ее, не успеет сезон закончиться.


Матильда вздыхает. Если Эйса хочет чего-то добиться, ей нужно научиться разбираться с развратными пронырами вроде Брендла. Но проблема в том, что она ужасная лгунья. Матильда пыталась научить ее искусству обмана, но Эйса всего боится, а на ее бледной, как у всех жителей Иллиша, коже сразу проступает румянец.

– Ты ведь знаешь, что это званый вечер, ведь так? – уточняет Матильда. – И сюда приходят, чтобы повеселиться.

– Знаю. Но у меня такое чувство…

– Какое?

Эйса прикусывает губу:

– Будто произойдет что-то плохое.

Хорошо, что Тенни Мэйлон не выбрал тогда Соловья. На взгляд Матильды, девушка еще не готова принимать клиентов. Но в первый вечер сезона всегда повышенный спрос. Она заправляет выбившуюся прядь за ухо Эйсы.

– Нас хорошо охраняют. Тебе не о чем беспокоиться.

Но эти слова не убеждают Эйсу.

– Мне только хотелось бы…

Она замолкает, и Матильда обводит взглядом толпу. Ее нужно чем-то отвлечь.

– Давай немного пройдемся.

Пока они обходят зал, Матильда рассказывает Эйсе про гостей, которых узнаёт. Но не уточняет, кто из них покупал магию Щегла и что планировал с ней сделать. Как-то один лорд выдал себя за конкурента по бизнесу, чтобы дискредитировать его перед партнерами. А девушка приняла облик моряка, чтобы пробраться тайком на военный корабль. Матильде неизвестно, что некоторые делают с ее даром, да и, по правде говоря, ей не очень интересно, но как, должно быть, волнующе оказаться кем-то другим.

Но ей этого никогда не узнать. Ночные птицы могут только дарить свою магию, хотя в семейных преданиях упоминается, что женщины в ее роду могли и сами использовать ее. В детстве Матильде рассказывали на ночь сказки о деяниях, которые совершали наделенные магией девушки, которых звали Огненными птицами. Их считали богинями, и они могли заставить воду морей расступиться и сдвинуть горы. Захватывающие сказки, настолько удивительные, что вряд ли описывают правду.

Мимо них проходит госпожа Великого Дома, за которой тянется шлейф магического дыма.

– Столько магии, – шепчет Эйса. – Неужели всем наплевать на закон?

Она говорит о законе, который поддерживают воздерживающиеся от использования магии и отцы церкви, обожающие читать проповеди о том, что магия – это нечто неприкосновенное.

– На званый вечер к Лете просто так не попасть, – говорит Матильда. – Здесь нет ни воздерживающихся, ни смотрителей.

За монеты многие из них делают вид, будто не знают о подобных вечерах. Да и вряд ли кто-то осмелится вламываться к лорду Великого Дома.

– И ты их не боишься? – спрашивает Эйса.

Матильда поворачивается, отчего цветы-бижу на ее платье закрываются.

– О, перестань. Если бы смотритель увидел меня в этом платье, то максимум пожурил бы.

– Нет, я про… другое.

Про их магию? Матильда улыбается:

– Конечно, нет, дорогая. Если верить церкви, таких девушек, как мы, не существует.

Закон о запрете магии скука смертная, к тому же Матильде всегда казалось, что он к ним не относится. Да и в том, чтоб нарушить правила, есть что-то волнительное. Она слегка постукивает ногой.

– Куда подевалась Сейер?

– Уже соскучилась?

Матильда с Эйсой вздрагивают от неожиданности.

– Ломаные медяки, Сейер, – ругается Матильда. – Сколько раз я говорила тебе, что нельзя подкрадываться к людям?

– Я не виновата, что тебя так легко напугать, – отвечает Сейер, широко улыбаясь.

Ее золотистые глаза сияют за маской цвета полуночи, а почти черные, коротко подстриженные волосы уложены красивыми волнами. Ее высокой, худощавой фигуре прекрасно соответствует платье, сшитое по последней моде. Но даже увидев ее в этом изысканном наряде, любой поймет, что она выросла не в Пегасе. Ведь она двигается как подкрадывающаяся к добыче голодная кошка.

– И чем же ты занималась все это время? – спрашивает Матильда. – Обчищала карманы гостей?

Сейер не реагирует на колкости:

– Только те, что были открытыми.

Лета так и не сказала Матильде, откуда Сейер. Но мать заметила, что у девушки такие же золотистые глаза, как у Нади Сант-Хельд. Которая, судя по слухам, лишилась статуса Ночной птицы из-за несчастной любви и рожденного вне брака ребенка. Матильда согласилась бы станцевать с лордом Брендлом, чтобы узнать эту тайну, но Сейер хранит молчание надежнее, чем устрицы Дальнеземья свои жемчужины.

Матильда прижимает обеих девушек к себе:

– А давайте поиграем.

Сейер стонет:

– Только не это.

Матильда подавляет разочарованный вздох. Она скучает по Ночным птицам: Петре, Сив и Октавии. Скучает по сплетням и секретам, которыми они обменивались, тайком попивая вино. Званые вечера, проведенные с ними, казались яркими и наполненными надеждой. Но Петра не выходила в свет с прошлой зимы, с тех пор как вышла замуж. А Сив и Октавия вступили в семейную жизнь на пару месяцев раньше ее. Магия Ночных птиц тускнеет лет через десять, порой двадцать, вот почему девушки вступают в брак после первого сезона. Чтобы сохранить свой дар для будущего мужа. Матильда оставалась единственной Ночной птицей, пока несколько месяцев назад не появилась Сейер, а потом и Эйса. Но иногда она предпочла бы проводить время в одиночестве, чем с ними.

– Каждая из нас расскажет по секрету, – продолжает Матильда. – А остальные должны догадаться – правда это или нет.

– Хорошо, – кивает Сейер, отчего блестки на ее маске сверкают. – У меня под платьем нож.

Матильда выгибает бровь:

– Боюсь, что это правда. Но где, тьма тебя подери, ты его прячешь?

– Мы раскрываем всего один секрет. Теперь твоя очередь.

Матильда кривит губы… Что ж, почему бы не повеселиться?

– Я влюбилась в ученика алхимика, и мы подумываем, как сбежать.

– Ложь, – тут же заявляет Сейер. – Ты слишком любишь светскую жизнь. Тебе и в голову не придет выбраться из позолоченной клетки.

Матильда напрягается, но быстро напоминает себе, что все грани характера Сейер острые как бритва. И она умеет легко вызывать у Матильды чувство подавленности и стыда.

– Мы не в клетке, дорогая. Это клуб… к которому, как мне кажется, ты и сама хочешь принадлежать.

– У девушек из «Пурпурного пони» тоже свой клуб, – сверкнув глазами, отвечает Сейер. – Но что-то никто не выстраивается в очередь, чтобы вступить в него.

– Не ссорьтесь, – встревает Эйса. – Или хотя бы не здесь.

Но Матильда не обращает внимания на ее слова:

– Тебе обязательно так говорить?

– Как так?

– Словно то, чем мы занимаемся, – это проституция.

– А разве нет?

Матильду опаляет злость.

– Неудивительно, что ты так думаешь, если вспомнить кто твоя мать.

Эйса ахает. В глазах Сейер мелькают эмоции, но так быстро, что их не распознать. А потом девушка разворачивается и уходит, не сказав ни слова.

– Матильда, – нараспев произносит Эйса. – Это было жестоко.

Матильда нервно теребит перчатку:

– Думаешь?

– Ее мать умерла несколько месяцев назад.

Щеки Матильды вспыхивают румянцем.

– Проклятие, но она же первая начала.

– Неважно, – отвечает Эйса, провожая взглядом Ночную птицу. – Ты обидела Сейер.

Откуда ей знать? Неужели они общаются втайне от Матильды?

«Люби своих сестер», – говорила бабушка всякий раз, когда они с Петрой ссорились, или Сив завидовала, или Октавия бросалась туфлями. Но эти две осторожные и робкие девушки не понимают, что значит быть Ночной птицей. И, похоже, не хотят узнать Матильду получше.

Она поворачивается к залу, чтобы отвлечься от грустных мыслей, и видит Самсона, который идет к ним, таща за собой друга. Тенериф Мэйлон. Матильда узнаёт его, несмотря на яркую маску. Они выросли в одном обществе и играли вместе в гостиных, пока их матери во время бранча обсуждали, какой из вечеров посетить. Но она узнала его не поэтому. А по легкому покалыванию, которое чувствует, когда встречает человека, купившего дар Щегла. В течение недели после передачи магии она может отыскать своих клиентов в любой части Симты. Ее магия сияет в них, словно огонек свечи, который видит только она.

Парни останавливаются перед ними и кланяются. Самсон, улыбаясь, пожирает глазами Эйсу.

– Эйса, не окажешь мне честь и не потанцуешь со мной?

Девушка на мгновение задумывается, а затем кивает. Они идут к центру зала, оставляя Матильду наедине с Тенни. Он тянется к ее руке.

– Леди Динатрис, не согласитесь потанцевать со мной?

Она не переживает, что Тенни узнает в ней Щегла. Люди видят в ней только то, что Матильда хочет им показать.

– Раз вы так вежливо просите.

Его руки обхватывают ее.

– Вы сегодня так прекрасны, Матильда. Хотя вы всегда прекрасны.

– Могу сказать то же о вас.

Тенни выглядит намного лучше, чем неделю назад, когда она его поцеловала. Видимо, уже успел воспользоваться магией Щегла, и успешно. Часть его лица, не скрытая маской, раскраснелась от выпивки и ликования.

– Самсон сказал, что в последнее время вам улыбнулась удача.

Тенни выпячивает грудь:

– Мне удалось провести несколько удачных партий в креллен. Мое мастерство растет. Возможно, даже удастся обыграть вас.

В креллен? Да пожалуйста.

– Мечтать не вредно.

Матильда не сомневается, что именно ее магия помогла ему добиться успеха. Но Тенни с легкостью притворяется, будто достиг всего сам. Он притягивает ее ближе, отчего запах гвоздичного табака и жимолости, приколотой к лацкану его пиджака, ударяет ей в нос.

– Я мечтаю не только об этом, – говорит он.

– А о чем еще?

– Мой лорд-отец считает, что мне пора остепениться, а мне кажется, из вас бы вышла прекрасная жена.

Он говорит это так, словно все уже решено, и от этого в груди Матильды вспыхивает гнев.

– Как самонадеянно.

– Ах, да ладно, – со смехом отзывается Тенни. – Я не такой уж плохой улов.

Конечно, его не назовешь самой яркой пламеницей в фонаре, но он красив и из Великого Дома. Так что Тенни не хуже любого другого лорда. Но Матильда не собирается становиться чьим-то украшением. В ее красоте скрыт яд.

– Не уверена, что ты можешь себе позволить меня.

Вряд ли он поймет, что она имела в виду… Определенно не поймет.

– Могу заверить, что способен обеспечить тебе жизнь, к которой ты привыкла.

Бросив взгляд в другой конец зала, Матильда замечает, с каким сияющим лицом за ними наблюдает ее мать. Без сомнений, она уже планирует помолвку. И мечтает увидеть, как Матильда под руку с Тенни шагает навстречу будущему, наполненному зваными вечерами и потаканием чужим желаниям.

Это вызывает в Матильде протест. И в этот раз искра гнева превращается в мерцающее пламя.

Она наклоняется ближе к Тенни.

– Надеюсь, ты сохранил маску.

Тенни недоуменно дотрагивается до лица.

– Разве она не на мне?

– Я не об этой, – мурлычет Матильда. – А о той, что ты получил от птицы с золотистым оперением.

Он открывает рот от изумления. А вот ей бы следовало закрыть свой, но слова рвутся с языка:

– Вряд ли тебе хочется лишиться такого ценного дара. Кто знает, удастся ли когда-нибудь снова обрести подобное богатство.

Музыка стихает, а она посылает ему воздушный поцелуй, напоминая о поцелуе Щегла, а затем разворачивается, чтобы уйти. Но в последний момент замечает, как его глаза распахиваются от узнавания.

Сердце бешено колотится в груди Матильды, пока она идет по залу. Неужели она только что раскрыла свой секрет Тенни Мэйлону? Интересно только, что дернуло ее за язык. Ей лишь хотелось стереть уверенную улыбку с его лица. И это удалось. Но черт побери…

Матильда берет еще один коктейль и делает большой глоток, чтобы успокоиться. Волны музыки окутывают ее. Она знает каждый шаг танцоров, каждый жест. И наблюдая за ними, незаметно успокаивается. Это ее мир, ее правила… Матильда полностью владеет ситуацией. И ничто не может испортить игру, которая знакома ей до мелочей.

> Человек никогда не забывает вкуса своего первого алхимического коктейля. Он разливается по языку, словно игристое вино. Но даже ему не сравниться с тем, что испытываешь во время поцелуя с Ночной птицей. Алхимические коктейли – смесь ингредиентов, которые изготавливаются и дистиллируются мастером. А магия Ночных птиц – чистейший спирт, который употребляют неразбавленным. Эффект от алхимических коктейлей слабеет, а девушки – бездонные сосуды, из которых можно продолжать пить. Неудивительно, что за них приходится платить такую большую цену.

> – Отрывок из личных записей лорда Эдгара Абраси

### Глава 2. Полуночные визиты

Матильда надевает маску Щегла. Она ее истинное лицо и лучшая ложь.

Давно стемнело, а она перебралась в особняк в Районе Садов. Лета время от времени меняет место встреч, чтобы быть уверенной, что Ночных птиц можно найти только через Мадам. Но обстановка в комнатах та же: роскошная мебель, два кресла, маска с перьями.

Трепет предвкушения охватывает Матильду. Кто придет к ней сегодня? Молодой клиент или старый? Мужчина или женщина? Единственное, в чем можно не сомневаться, – это кто-то из Великого Дома. Эксклюзивного высшего круга. А еще, слава Неистощимому источнику, это будет не Тенни. Лета позволяет клиентам встречаться с Ночной птицей только раз или два в год. Она любит повторять, что частое использование магии приводит к зависимости. Другая ее любимая фраза: «Купить можно что угодно, вопрос лишь в цене».

Интересно, как дорого Матильде придется заплатить за воздушный поцелуй, посланный Тенерифу Мэйлону? Званый вечер Леты закончился несколько часов назад, а ее нервы все еще натянуты как струны, не давая успокоиться и выбросить произошедшее из головы. И она не сказала ему напрямую, что является Ночной птицей. К тому же Тенни явно немало выпил и, возможно, не понял… А если и понял, ничего не сможет доказать. Да и вряд ли он расскажет об этом кому-то. Тенни – жалкий щенок, который стремится следовать правилам, установленным задолго до его рождения.

Давным-давно, когда церковь охотилась на ведьм, самые сильные из них спрятались в маленьком портовом городке – Симте. Несколько семей приютили Огненных птиц, спасая от тех, кто стремился их истребить. В знак благодарности женщины стали отдавать свою магию защитникам. Со временем это переросло во что-то вроде закрытого клуба. А Огненных птиц стали называть Ночными птицами, потому что они работали только в темноте. Этакая шутка для посвященных.

Великие Дома оберегают девушек от тех, кто может им навредить. А взамен получают доступ к их магии. Такая система выгодна всем… и Тенни это прекрасно известно. А еще он понимает, что стоит ему проболтаться, как Лета передаст его секреты тому, от кого он бы хотел их скрыть. Его отец – противник магии. Люди, подобные ему, считают кощунственным использовать магию для личной выгоды или удовольствия. Так что вряд ли Тенни станет рисковать. Матильде нечего бояться.

Она опускает взгляд на медальон бабушки, который та носила, когда была Ночной птицей. В свете свечей кажется, будто на ее ладони разлилось жидкое золото. Содержимое медальона – одна из многих тайн, которые ее окружают. Обычно Матильда гордится тем, сколько их у нее.

«Никогда не снимай маску – главное правило Ночных птиц. Не позволяй никому узнать, кто ты».

Что бы сказала бабушка, если бы узнала, что Матильда проговорилась?

В дверь стучат. Два коротких удара, за которыми следует быстрый перестук пальцев, напоминающий барабанящий по крыше дождь. Матильда быстро прячет медальон и прогоняет невеселые мысли.

Под дверь подсовывают записку. Девушка поднимает листок и читает:

> Лорд Деннан Хэйн из дома Вестен.

У Матильды перехватывает дыхание. Деннан Хэйн у ее двери?

Как же Лета впустила его? Да, он лорд Великого Дома, но его сестра занимает должность сюзерена – главного судьи Эвдеанской республики – и считается одним из влиятельных членов Совета. А еще она ярая сторонница Закона о запрете магии, который приняли около пяти лет назад. Лета никогда бы не позволила Эпинин Вестен увидеть Щегла. В этом можно не сомневаться. Хотя Деннан не совсем Вестен. Люди называют его принцем-бастардом.

В последний раз Матильда видела Деннана Хэйна три года назад на приеме в Высоком дворце.

Тогда она совершила ужасную ошибку.

Матильда прохаживается по комнате и задувает несколько свечей. Комната и так была слабо освещена, но ей хочется, чтобы здесь царил полумрак. Дойдя до зеркала над каминной полкой, она останавливается на мгновение. Ее маска из перьев плотно сидит на лице, губы накрашены, наряд безупречен, но все же…

Глубокий вдох не помогает успокоиться. Ей следовало бы отослать его прочь… Лета предупреждает клиентов, что Ночные птицы сами решают, принимать ли их. Но рука уже невольно тянется к двери.

В коридоре стоят Воробышек, девушка, которая приводит к ней клиентов, и огромный стражник Ястреб. Их лица тоже скрывают маски. Между ними замер Деннан Хэйн, его костюм по цвету напоминает оперение голубей, а глаза закрывает повязка.

Матильда кивает Воробышку. Девушка подталкивает Деннана вперед, и через мгновение он и Матильда остаются наедине. В комнате царит такая тишина, что слышно, как капли воска падают на каминную полку. А еще как колотится ее сердце.

Она не торопится провожать его в глубь комнаты. Из-за костюма и зачесанных назад волос он выглядит старше, чем она помнит. Хотя он и правда стал старше. И выше. А поджарая фигура и загар придают ему вид бандита. В изгибе его губ прячется искра, которой Матильда не может дать имя.

Его голос тоже будто искрится.

– Могу я снять повязку с глаз, миледи?

Иногда лучший способ завладеть ситуацией – напомнить клиенту, что он находится здесь, потому что она это позволяет.

– Пока нет. Мне больше нравится, когда вы ничего не видите.

Деннан спокойно прячет руки в карманы. А ей с трудом удается разжать свои. Масло-воск, которое она жжет в комнате, изменит тембр ее голоса, но истинный ключ к роли Щегла – уверенность в себе. Поэтому она добавляет в слова игривости.

– Полагаю, мне следует поздравить вас с возвращением домой, лорд Хэйн. Как давно вы не были здесь? Несколько лет?

– Приятно, когда тебя помнят, – склонив голову в легком поклоне, говорит Деннан.

О, Матильда помнит. Раньше они были друзьями, но за последние три года она ни разу не слышала его… только о нем.

– Да, но… истории о ваших странствиях опережают вас.

– Понимаю. Надеюсь, это хорошие истории.

– Могу с уверенностью сказать, что сердца жителей Симты принадлежат вам.

Люди пересказывали новости о подающем надежды молодом капитане, который прокладывал торговые пути в Дальнеземье, сражался с пиратами и возглавлял наступление в торговой войне с Текой. Бастард он или нет, но для всех он лорд дома Вестен, представители которого долгие годы служили сюзеренами Эвдеанской республики.

Но прежде Деннан был мальчиком, с которым они играли во время званых вечеров. Как сына Маркуса Вестена, его всегда принимали. Но так как никто не знал, кто его мать – только то, что это не жена Маркуса, – его не считали достойным своего положения. Мать Матильды потребовала, чтобы она держалась от него подальше, но это только разожгло ее любопытство. Запретный плод всегда слаще остальных. Поэтому Матильда пряталась с ним в шкафах и темных углах, где вместе они придумывали разные игры. А еще они писали друг другу записки шифром, который сами придумали.

Их общение – один из любимых секретов Матильды. Или было им, пока Деннан не исчез, не сказав ни слова.

– Признайтесь, – говорит она, – это правда, что вы сражались с пиратами? Или вы вступили в их ряды?

– Это зависит от того, кому вы зададите этот вопрос.

Наверное, ей следовало заставить его уйти из комнаты, так и не сняв повязку, но Матильду мучает желание увидеть его глаза. В прошлом она не раз жалела, что не может разлить по бутылкам их яркий синий блеск, как сладкий сироп кристеллиума с Алмазных островов. Они остались такими же, как она помнила? А он?

Есть только один способ выяснить это.

– Что ж, проходите, устраивайтесь поудобнее.

Деннан снимает повязку и несколько раз моргает, чтобы привыкнуть к полумраку. Даже в слабом свете свечей его глаза сияют. Несколько долгих мгновений они, застыв, смотрят друг на друга. Матильда делает вид, словно происходящее забавляет ее. Лишь бы Деннан не понял, что она заинтересована им.

– Не хотите выпить, лорд Хэйн? За вашу удачу.

Он кивает:

– Я буду то же, что и вы.

Отвернувшись от него, Матильда подходит к серванту и осторожно достает медальон. Стоит открутить крышку, как он превращается в небольшой бутылек, внутри которого находится алхимический эликсир. Он называется Estra Doole, что означает «глубокое расслабление». Благодаря ему клиенты становятся спокойными и сговорчивыми, что помогает Матильде, ведь иногда они слишком возбуждены. Магия – любая магия – опьяняет. Дар Ночной птицы нельзя забрать силой, и Ястреб зорко следит, чтобы этого не произошло, но всегда лучше перестраховаться. К тому же Матильда коллекционирует тайны, и часто именно благодаря эликсиру она узнает новые. А еще у Estra Doole есть побочный эффект – он смягчает губы.

Матильда мечтает узнать секреты Деннана Хэйна.

Она заносит бутылек над бокалом. «Накачивать клиентов наркотиками? – Раздражающе-настойчивый голос Сейер напоминает церковные колокола в день Эшамэйна. – Девочки в “Пурпурном пони” тоже так делают». – «Мы не в борделе в Дымном квартале», – тихо огрызается Матильда. Но те слова Сейер все еще звенят в ушах: «А разве нет?»

Матильда отводит бутылек в сторону от бокала с вином, который она наполнила для Деннана, и закрывает медальон, пока не пожалела о своем выборе.

– Должен признаться, – говорит он у нее за спиной, – что когда-то считал Ночных птиц фантазиями, которыми мужчины обычно делятся в курительных комнатах.

Она поворачивается:

– Но вот я здесь. А фантазия оказалась реальностью.

Матильда протягивает ему бокал. Сейчас она стоит к нему так близко, что замечает шрам, пересекающий его губу, которого раньше не было. Деннан выглядит как настоящий разбойник.

– За что выпьем?

– Моя команда любит поднимать тосты за хороших друзей, как старых, так и новых, – с улыбкой отвечает он.

– Что ж, тогда выпьем за друзей, – помедлив, отвечает Матильда. Ей потребовалось время, чтобы собраться. Сделав по глотку, они опускаются в кресла. Деннан тихо крутит в руках бокал. Его ладони покрыты мозолями, подтверждая, что ему приходилось много работать. Матильде становится интересно, как бы она ощутила их на своей коже.

Она делает еще глоток. Обычно она наслаждается предвкушением и трепетом, возникающим от легкого флирта. Но с Деннаном ей не хочется играть.

– Скажите, – наконец произносит он, – вам нравится это?

Деннан произносит это так, будто признается в любви. И что-то отзывается в груди Матильды.

– Что именно?

– Быть Ночной птицей.

Если честно, ее никогда не спрашивали об этом.

– В этом есть свои плюсы.

– То есть вы не против, что к вам стучатся незнакомцы и требуют поцелуев?

– Никто не может требовать что-то от Ночной птицы. И мы с вами скоро перестанем быть незнакомцами.

Шипит свеча. Воздух, кажется, становится теплее. Матильда умеет вести молчаливые игры, но его присутствие давит на нее, вызывая желание сказать что-нибудь… что угодно.

– Но вы ограничены столькими правилами, – говорит он. – Вас это не беспокоит?

– Они придуманы, чтобы защищать нас.

– И эти же правила оставляют вас в неведении.

Матильда чувствует, как у нее вспыхивают щеки под маской. Он явно пытается разозлить ее, но зачем?

– Каким бы интересным ни был наш разговор, – говорит она легким тоном, – у нас есть незаконченные дела.

Деннан упирается локтями в колени. И этот жест делает его снова похожим на парня, которого она помнит.

– Я пришел сюда не за поцелуем.

От этого признания у Матильды перехватывает дыхание.

– А зачем же тогда?

От игривости их разговора не остается и следа.

– Я пришел предупредить вас о сюзерене.

О его сестре? Матильда старается, чтобы ее голос звучал спокойно.

– И о чем же именно?

– Она хочет похитить Ночных птиц. Всех вас.

Матильда не представляет, что на это сказать. А еще в комнате вдруг становится слишком душно.

– Уверен, вы знаете, – говорит Деннан, – когда умер наш отец, Эпинин на время заняла должность сюзерена.

Сюзерен избирается членами Совета – правительства, которое управляет Республикой. В него входят, разделяя между собой власть, представители Великих Домов, сюзерен и понтифик. Раньше сюзерен правил как монарх, но в наши дни это скорее номинальный глава, чем настоящий правитель. А значит, у того, кто выбран сюзереном, нет фактической власти.

– Сюзерен несет службу до конца жизни, – продолжает Деннан. – Голосование должно было пройти в год смерти моего отца. Но тогда мы еще воевали с Текой, а такие решения не принимаются в военное время. Поэтому, согласно пожеланию отца, место сюзерена заняла Эпинин. Но приближается летнее заседание Совета, а раз нам удалось наконец добиться мира, члены правительства намерены провести голосование.

Матильда хмурится:

– Уверена, все проголосуют за нее. Она же Вестен.

Эту должность может занять представитель любого Великого Дома. Но ее всегда получал один из Вестенов. Они не королевская семья, но что-то вроде того.

– Ее поддерживает понтифик, а церковь обладает огромным влиянием в Совете. Но Эпинин убеждена, что Дома проголосуют против нее. Ее не раз обвиняли в принятии неверных решений во время войны с Текой. К тому же некоторым не нравится, как тесно сотрудничают сюзерен и понтифик, ведя кампанию против использования магии. Многие члены Совета считают, что это истощает ресурсы Симты и увеличивает количество банд.

Неужели они и правда нарушат традицию и выберут сюзереном кого-то из другого Дома? Это смелый шаг, но Матильда давно поняла, как нелегко добиться баланса во власти. Каждому хочется кусок больше того, что у него уже есть.

– Эпинин постарается укрепить свое положение до объявления результатов голосования, – продолжает Деннан. – И ослабить Дома, забрав то, что, по ее мнению, делает их сильными.

– Ночных птиц, – сглотнув, выдавливает Матильда.

Он кивает:

– Она говорит, что будет удерживать вас в заложниках до окончания голосования, чтобы удостовериться, что все пройдет, как она того хочет. Но подозреваю, Эпинин отдаст вас понтифику. Это завоюет ей дополнительную поддержку церкви и подтвердит, что она является сторонницей запрета на магию.

Но Эпинин должна знать, что когда-то делали отцы церкви с девушками, в крови которых текла магия. Возможно, это только истории, но Матильда до сих пор мучается от кошмаров, навеянных книгами, которые читала в юности.

Вдруг ее пронзает озарение. «Она говорит». Значит, сестра сама рассказала Деннану о своих планах? Матильда встает и отходит от кресел.

– Так вот зачем вы здесь? Хотите забрать меня и доставить Эпинин, как специи из иностранного порта?

– Конечно нет. – На его лице появляется оскорбленное выражение. – Я хочу спасти вас.

Матильда гордится умением разбираться в людях. Всякий раз, когда она решает поиграть с кем-то, победа остается за ней. Но в глазах Деннана столько эмоций, что она не может их прочитать. Устремленный на нее взгляд горит синевой, напоминая сердце пламени.

– Зачем вы рассказываете это мне? Почему не сообщили Мадам Вороне?

Он тяжело вздыхает:

– Потому что сомневался, что она поверит в мои добрые намерения.

– Но вы решили, что это сделаю я? – Он не предоставил ей никаких доказательств. – Эпинин – ваша сестра.

– Зачем мне выдумывать небылицы о представителе моего Дома? Что я от этого выиграю?

Матильда не может придумать причины, которая заставила бы его так поступить, но это не означает, что она должна ему верить.

– Я хочу стать вашим союзником, – говорит Деннан. – Но вы должны доверять мне.

Она вздергивает подбородок.

– Доверие нужно заслужить.

– Мне кажется, – тихо начинает он, – я заслужил его давно, еще когда ты поцеловала меня, а я никому не рассказал об этом.

Ее сердце поднимается к горлу. Он знает. Десять проклятий, он знает! Ей было четырнадцать, когда она поцеловала его. Тогда она еще не была Ночной птицей, но знала о магии, текущей в крови женщин из рода Динатрис. Матильда чувствовала, как та скользит под кожей, вздрагивает беспокойными искрами. Но когда Деннан осмелился поцеловать ее на одной из вечеринок, Матильда не захотела отстраниться. Ей казалось, она сможет удержать магию. И ошиблась. Магия сорвалась с ее губ и впиталась в его.

Позже Матильда убедила себя, что ей почудилось. Но как бы глубоко ты ни спрятал правду, однажды она станет явной. Матильда понимает, что поступила глупо, но никогда не признает этого. Не может признать. Хотя и не отрицает, что сегодня вечером по-настоящему рисковала.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – отвечает она. – Наверное, вы меня с кем-то спутали.

Деннан встает:

– Мы играли в более темных комнатах, чем эта, Матильда. И я узнал бы тебя где угодно.

Ее настоящее имя, слетев с его губ, действует на нее как замораживающее заклинание. А он подходит к ней. Теперь он так близко, что Матильда чувствует его дыхание.

– Когда-то ты верила мне, – напоминает он. – И, думаю, есть лишь один способ доказать, что ты и дальше можешь мне доверять. Я уйду с твоим секретом и продолжу хранить его. А когда решишься поговорить со мной, я буду ждать тебя здесь.