# История одного похищения

Татьяна Гончарова

В каждом человеке есть артефакт, который делает его, человека, уникальным. Главное, вовремя этот артефакт откопать. Или украсть. Восемнадцать лет я считала себя неудачницей, доверяла только любимой бабушке и пряталась от людей в книжных мирах. Вот любовь к книгам меня и подвела – в букинистической лавке я «спасла» странное яйцо от алчных покупателей… И понеслось: исчезающие шкатулки, семейные тайны, призраки, магия и, конечно же, он.

## Глава 0. Семён


Вы знали, что свеженапечатанная книга пахнет спящим драконом? Тёплое, еле слышное дыхание, склеенные ресницы-листы и загадочный характер. Ведь пока ты не разбудишь дракона, не узнаешь – сожрёт он тебя или позволит набить карманы золотом. Хоть это-то вы знаете? Что драконы охраняют золото?

Про книги, положа лапу на сердце, я сам узнал совсем недавно, когда Алиса притащила домой авторские экземпляры её только что напечатанного романа. Она кричала, как чайка, танцевала, как бегемот, а я нюхал эти тёплые кирпичики и урчал. От удовольствия и для пользы. Когда драконы урчат, богатство множится, знали? А я очень хотел, чтобы книга хорошо продавалась. Так хорошо, чтобы напечатали ещё. И ещё.

Я упоминал, что книга про меня? Нет? Странно, это же самое важное. В ней, конечно, есть и про принца и бедную девушку, про любовь, про страшные чары, но это всё ерунда и сказки. Главная и самая правдивая часть там про меня – дракона Саймона. Хотя про ведьм тоже не всё выдумки – одну из них Алиса имела неосторожность иметь в близких родственниках. Да и с бабушкой по маминой линии не всё чисто… Тьфу ты, отвлёкся, так вот – самые интересные главы про драконов, остальное можете перелистывать смело.

Особенно читать про то, как я спас принцессу и зажарил принца. Ну вот, проговорился. Хорошо хоть без всех подробностей вы всё равно ничего не поймёте – так что читайте роман и наслаждайтесь. Поверьте, есть чем. Я, конечно, хотел, чтобы повествование шло от первого лица – моего, но и так тоже хорошо: есть главы от лица главной героини, а бо́льшая часть – голос с небес. То есть от автора. Который всё про всех знает. Кто куда пошёл и что подумал. Очень удобно и находчиво. Нет, именно находчиво: смыслы находятся сразу и не надо бегать по книге в поисках вчерашнего носка.

Крылья чешутся рассказать пару-тройку эпизодов, но воздержусь. Скажу только, что это последняя глава, которую запихнули первой. То есть, вы уже знаете, что роман Алиса написала и его напечатали. Если это всё, что вас интересует, то смело закрывайте книгу и идите. А остальных, более дотошных читателей я приглашаю совершить путешествие с начала истории, в которой вы узнаете, откуда взялся в городе Неяженске магический дракон, что существуют настоящие ведьмы и не всё всегда так, как кажется. А ещё поймёте, что всё будет, как будет – ведь ни разу так не было, чтобы никак не было. Или как-то так…

## Глава 1

В Неяженске всё шло своим чередом. Люди рождались, сдавали экзамены, создавали семьи и рожали новых людей, чтобы всё шло своим чередом. И так было почти всегда. Ключевое слово – почти. Ведь если бы не существовало исключений, то и рассказывать было бы нечего.

Итак, в Неяженске, в отдельно взятой среднестатистической квартире, одна, в общем-то, неплохая, но очень затурканная бытом и работой мама выносила мозг симпатичной, но, по мнению матери, совершенно бестолковой дочери, которая умудрилась не набрать положенных баллов для поступления в институт.

– Алиса, – устало и уже без особых эмоций, которые подрастерялись за предыдущие сорок минут беспрерывного монолога, вопрошала мать к дочери, – Алиса, поняла ли ты хоть что-то из того, что я только что тебе сказала? Алиса?

– Мам, – встрепенулась та самая Алиса, которая, в свою очередь, успела задремать под канонаду нелицеприятных эпитетов, смешанных со страшными пророчествами и душещипательными жалобами матери, – ну… Это… Да. Всё поняла, осознала и впредь обещаю…

– Что? Что ты обещаешь? Хорошо учиться и не позорить мать своими выкрутасами в школьных сочинениях? Поздно – школа закончилась, – мать торжествующе, словно поймала Алису на вранье, припечатала её констатацией непреложного факта и усилила этот факт тыканьем в дочь указательного пальца.

– Подумаешь. – Алиса отодвинула от себя палец, как будто это было дуло пистолета. – Не я первая не поступила. И вообще, где экономика, а где я? Я – писатель! У меня с седьмого класса заказы на статьи, посты, рекламные объявления. А теперь, когда школа не мешает…

– А… так значит, школа тебе мешала, – от возмущения лицо матери пошло красными пятнами, – школа тебе, значит, мешала. Мешала, значит, школа. Очаровательно. А я не мешала? Работаю с утра до ночи. А ночью подрабатываю. Танцую как белка в колесе.

– Кручусь…

– Что?

– Правильно говорить: кручусь как белка в колесе. Ну, или мечусь. Танцует уж на сковородке… Или корова? – Алиса привычно полезла спрашивать тёзку в Яндексе, но вовремя остановилась, углядев, как мама скручивает в жгут полотенце. – Мама, успокойся. Я пошутила. Просто хотела разрядить обстановку.

– Мама, хм, мама… С сегодняшнего дня я для тебя Зинаида Петровна – раз. Два – будешь отдавать мне по десять тысяч в месяц со своей гениальной писанины на коммунальные расходы и питание. Три – бабкину квартиру выставляй на продажу и половину мне. Ясно? – Три пальца и зло прищуренные глаза матери приблизились к лицу Алисы.

Про бабушкину квартиру – это был удар под дых. Свою бабулечку Алиса любила нежно и никак не могла свыкнуться с мыслью, что та умерла. Нет больше Нась-Вась, как звала бабушку маленькая, а потом и подросшая Алиса. И от этого «нет», хотелось плакать и спрятаться под одеяло. И, конечно, разговора о продаже квартиры быть не могло – бабушкино тридевятое царство отдать в чужие руки?

Убедившись, что умудрилась вогнать в ступор всегда строптивую дочь, Зинаида Петровна победно улыбнулась, отбросила полотенце, как знамя поверженного врага, и торжественно покинула поле боя. Жаль, что дверью хлопнуть не получилось – таковой на их малометражной кухне отродясь не было. Алиса скорчилась на табуретке и заплакала. Она в последнее время часто плакала. После смерти Нась-Васи поговорить по душам стало не с кем, не было даже кошки – мать терпеть не могла никаких животных. Алиса находила отдушину в слезах и буквах. Она либо читала, либо писала. Целыми днями. Поэтому и к экзаменам подготовилась плохо. Да и не хотела хорошо. Нужное количество баллов означало поступление на ненавистный экономический факультет. Цифры, б-р-р…

Квартира бабушки стала яблоком раздора между и так не очень-то ладившими матерью и дочерью. Зинаида Петровна считала, что Анастасия Васильевна должна была оставить квартиру ей, как наследнице первой очереди – дочери, а не внучке. И то, что последние лет десять она почти не общалась со своей старенькой матерью, не было аргументом. Плюс, точнее, жирный минус, общеизвестный факт: Алиса – бестолочь. А за огромную квартиру в старинном доме надо платить приличную квартплату, делать там ремонт и вообще… Что конкретно вообще, не уточнялось, но выразительно показывалось глазами: мол, старушка под старость совсем мозгами слабой стала.

Но против нотариально заверенного завещания не попрёшь. А Нась-Вась не поленилась и сделала всё по уму. На всякий такой случай в образе завистливой дочурки, которая всегда считала мать малахольной выдумщицей, плохо влияющей на неокрепший ум внучки. Теперь у Алисы была своя огроменная жилплощадь, небольшой и непостоянный доход и амбициозные планы. Девушка мнила себя в недалёком будущем известной писательницей, под дверью которой стоит очередь из дерущихся продюсеров и сценаристов. Эдакой Джоан Роулинг Неяженска.

Осталось только переехать. Ну и роман написать. В Алисином случае первое выглядело намного сложнее второго. Мать грозилась инфарктом, полицией и божьей карой. Во все три угрозы верилось плохо: здоровье у Зинаиды Петровны было, тьфу-тьфу, полиция вообще ни при чём, а в бога в их семье как-то верить не принято. Но Алиса с детства привыкла мать бояться, а защитницы-бабули уже не было. Однако этот последний демарш матери с тремя пальцами и требованием продать наследство, наполнил Алису отчаянной храбростью. Она почувствовала себя настолько глубоко загнанной в угол, что страшнее было оставаться в нём, чем попытаться выбраться.

Твёрдое решение переехать сегодня же оторвало Алису от табуретки, высушило слёзы и придало бешеную скорость. Она металась по квартире Зинаиды Петровны, сбрасывая свои вещи в огромный мусорный мешок. Через пять минут он уже был полный и совершенно неподъёмный.

– Стоп, – сказала сама себе Алиса, – остановись. Дыши. Думай. Никто тебе не запретит забрать вещи потом. Наверное. Неважно. Возьми самое необходимое. А что у тебя самое-самое? Ничего. Паспорт и документы на квартиру. Даже зубная щётка твоя у бабушки есть. То есть в бабушкиной квартире. Нет, глупая голова, зубная щётка в твоей квартире. В твоей.

Алиса не стала присаживаться перед выходом. На дорожку сидят тогда, когда хотят вернуться. Не в её случае, не в её…

## Глава 2. Алиса

Читатель рождается читателем, чтобы читать. Писатель – писать. А не вот это вот всё: ранние подъёмы, походы на работу. Когда запищал будильник, мой организм проснулся вместе с надеждой: сейчас отключу писк и посплю ещё часок-другой. Ага…

Вместе с «ага» вернулись воспоминания. Прогулка по тропам Неяженска, которые не принято указывать в путеводителях. Заброшки, таращащиеся с подозрением на заблудшую пешеходку. Странным образом живой магазинчик в подвале потрёпанного двухэтажного особняка, торгующий старыми книгами и хламом…

Вот любовь к книгам меня и подвела. С тихим, но радостным поскуливанием скатилась по ступенькам к входу магазина. Старичок, похожий скорее на нечто из ассортимента своей лавки, чем на продавца, разрешил мне взять любой предмет за покупку двух книг.

Фолианты, как высокопарно нарёк еле держащиеся в обложках истрёпанные листы их хозяин, стоили неприлично дорого. Но мне очень, очень хотелось купить хоть что-то! Выбрала французский перевод сказки «Крошка Цахес» и миниатюрное издание «Принц и нищий». На большее денег у меня не хватило.

Оставалось выбрать какой-нибудь… Этим нибудем стало яйцо. Но старикан упёрся и заявил, что яйцо единственное, его нельзя выносить из магазина. Плёл что-то о заклятии драконов, охране и нёс прочую околесицу. Явно любитель фэнтези. Я хотела яйцо. Из принципа. Чтобы выйти с ним на улицу и шарахнуть об асфальт. Чтобы этот чокнутый дед увидел то, как сомнётся папье-маше, и мою гордую спину. Уговоры ни к чему не привели и я в страшном разочаровании ткнула пальцем в первую попавшуюся статуэтку и собралась покинуть чокнутого старика, когда в лавочку ввалились двое.

Смысла описывать их наружность нет – мужчины как мужчины. На первый взгляд. Опрятно, но безлико одетые, гладко выбритые, но глаза… Как сканеры. Вжик – и осмотрели весь зал, вжик – и стоят возле яйца, буравя его взглядом. Я передумала уходить и прикинулась ветошью, которая рассматривает абажур рядом с яйцом. Покупатели, а то, что это именно покупатели, сомнений не было, бесцеремонно яйцо хватали, крутили, нюхали. Продавец им пел ту же песню, что и мне: нельзя, заклятие… Но мужчины внимания на старика не обращали, а бодро обсуждали возможность перепродажи артефакта.

Как только я услышала это слово – артефакт, то сразу почему-то решила, что дед не чокнутый. Магического, конечно, ничего здесь нет, но в яйце, скорее всего, кто-то есть. Живой. Объяснить логическую цепочку я не могла. Это возникло как озарение. Со мной такое бывает. Я как будто вижу. И всё. Только говорить об этом никому не могу, мама с детства внушила мне, что это дурная кровь отца во мне бродит. При чём здесь отец? Я его даже толком не помню…

Ну вот, отвлеклась. Это тоже мне свойственно – уходить в дебри и петлять в них. Тем временем мужчины пришли к выводу, что если яйцо покрыть золотой краской… Они так и сказали: покрыть. Живодёры какие-то… Короче, покрасить и продать за большие и настоящие деньги где-то там. Где именно я не поняла, да и не хотела понимать – в голове загорелась красная лампочка: спасать. Тем более что и продавец уже не так рьяно отбрыкивался от продажи, услышав про много нулей.

Что делать? Обычно в любой непонятной ситуации, я ложусь спать. И вуаля – во сне приходит решение. Согласна, метод не очень. В школе, например, никак не помог. Кто же даст тебе на экзамене поспать? Вот и сейчас времени на сон не было, и я решила сыграть на самой распространённой общественной боязни – закатилась в приступе булькающего кашля. Я захлёбывалась, хрюкала, хваталась за горло и протягивала в мольбе руки к посетителям, которые в панике отступили за старинный сервант. Кашель вышел настолько правдоподобным, что старик кинулся куда-то вглубь дома, видимо, за водой. А я засунула яйцо в рюкзак, ещё парочку раз хрюкнула и покинула место преступления.

Скажете, что воровать плохо и меня должна мучить совесть? Совесть? Нет, эта функция в моём организме отсутствует, когда нужно совершить подвиг. Я бодро зашагала в сторону своего нового дома. Кстати, я уже говорила, что имею счастье обладать трёхкомнатной квартирой, доставшейся мне в наследство от любимой бабушки? Нет? Странно, сейчас только об этом и говорю. Сама себе. Больше некому. Друзей нет, от мамы со скандалом съехала… Ладно, потом подробнее расскажу, а пока я шагала и предвкушала, как поставлю яйцо в большую хрустальную вазу и… Не знаю, что «и».

«Эх, утро вечера мудренее!» – решила я, стараясь не думать, что это самое утро будет противно ранним, потому как необходимость на что-то жить вынуждает писателя-читателя устраиваться на работу. Яйцо пристроила на столе, себя на диване и в три секунды уснула.

И вот утро… Точнее – и вот орёт будильник. Ну и что, что пи-пи-пи. Ничем не лучше ежеутреннего крика матери: вставай, пора работать, приличные дети, а ты в дворники, стакан воды, под забором… А у меня работа такая, что не надо вставать ни свет ни заря. Пишу в своём ритме, но в жёсткие сроки. И получаю за это, между прочим, больше тружеников метлы на свежем воздухе. Меньше, конечно, чем мать в бухгалтерии, но… Кто на что учился. Или не учился.

Открыла ноутбук, пошарила глазами по объявлениям: тухловато. Взяла парочку заявок на промопосты, прототип лендинга и рерайт статьи на какую-то мутную тему. Негусто. Проверила почту. О, хоть тут что-то про деньги – пришло время роялти. Сколько там накапало за рассказы? Два косаря? Смеётесь вы, что ли? Как я буду в эти несчастные две тысячи запихивать квартплату за сто почти квадратов, питание хотя бы одноразовое и вообще…

– Гори огнём это писательство – в дворники пойду! – заорала я на всю комнату. И стукнула по столу, навроде точки. Но ничего такого всерьёз не имела в виду, а оно, как полыхнёт. Прямо из-под руки. Скатерть старинная, льняная. Синим пламенем. А я вскочила и остолбенела, как дура, и смотрю на пламя, скатерть, на вазу хрустальную посреди огня и яйцо в ней. Стою и думаю: «Бабуля меня убьёт, бабуля меня убьёт, бабуля…» Очнулась, побежала на кухню за водой – и кто только придумал такие длинные коридоры? Вернулась, упала на стул и стала пить воду.

«Какая же вкусная вода у бабушки из крана течёт, – думаю я и не смотрю на птичку. – Нигде такой вкусной воды не пила», – продолжаю думать, пить маленькими глоточками, и на птичку не смотреть. Но даже сквозь преломления в стакане вижу: сидит лысая, страшная и пар из ноздрей пускает. Я, конечно, в школе не по всем предметам хорошо училась, но что-то не припомню, чтобы у птиц такие большие ноздри были. И пар. Или это дым? Вода между тем закончилась и прятаться за стакан смысла больше не было.

– Привет, – это я так просто ляпнула, не в тишине же сидеть. – А кто костёр погасил? Или потушил? Всегда путаю. Я Алиса, а ты?

– Саймон.

От неожиданности стакан я, конечно же, уронила. Мама всегда говорит, что такую растяпу ещё поискать. Но кто бы не уронил?

– Ой, – глубокомысленно изрекла, потому что догадалась, – ты же попугай. А лысый из-за огня? Сгорели пёрышки?

– Нет. – Птица сделала обиженные глаза. Вот бы никогда не подумала, что у пернатых такая богатая мимика. – Не попугай. Дракон. Дракон Саймон. Я сейчас обсохну и буду пушистым.

– Чтобы мне всю жизнь на кефире сидеть, – видимо, я ещё не проснулась, и мне снится сон. Сейчас себя ущипну и проснусь. – Ай!

– Странная вы, Алиса, девушка. Одеты странно, волосы лохматые… И зачем вы себя ущипнули? – Дракон так участливо посмотрел на меня, что захотелось поднять стакан и запустить в этого лысого Семёна. – Хотя… Возможно. Маловероятно, но, судя по всему…

– Ты, Сёма, сейчас с кем разговариваешь? – Ещё не расставшись с мыслью, что это сон, решила вести себя слегка нагловато. В обычной жизни я такого не позволяю, сказываются годы материнского террора, вследствие которого предпочитаю ипостась серой, мягкой и беззубой мыши. Ой, опять отвлеклась. – С кем, говорю, ты такими многоточиями общаешься, Семён?

– Семён? О, интересная вариация имени. Се-мён. Сай-мон. Мне нравится. А мы с вами уже на ты? Тогда расскажи, куда это меня занесло вылупиться? Всегда с этим сложности. Видишь ли, Алиса, драконы рождаются с памятью всех предков, но сразу в настоящем разобраться не могут. Нам нужен проводник. Как мне кажется, могу, конечно, ошибаться, мой проводник – ты. И это прекрасно! Женщины лучше мужчин справляются с выращиванием драконов. Нас ждут великие дела. А кто в этом замке живёт ещё? А скоро ли подадут обед? Где моя спальня? А…

В священном ужасе и восторге смотрела я на это чудо природы или чего-то там, не знаю чего. Так быстро и в разных направлениях в моём окружении говорить умела только я. Дракон всё открывал и закрывал пасть, а я смотрела на него и думала: блин, и рассказать-то никому нельзя.

## Глава 3


Весь день Алиса и Семён рассказывали друг другу истории из своей жизни. Точнее, только из Алисиной – у Сёмы своей ещё не нажилось. Зато у дракона была память предков. Они были так увлечены рассказами и только к вечеру обнаружили, что голодные, а в доме шаром покати. Нет, конечно, в шкафчиках стояли какие-то крупы, но разве это еда? Алиса решила закатить пир горой в честь нового друга. Тем более единственного.

Минут через сорок курьер доставил праздничный ужин: пиццу, картофель-фри, пепси-колу и острые куриные крылышки. Алиса накрыла стол, разделив на две зоны – сервировку и посадочную площадку для дракона. Широким жестом: прошу к нашему шалашу – довольная Алиса возвестила начало трапезы. Семён долго нюхал то одно блюдо, то другое…

– Блин, ты, наверное, такое не ешь, да? – Алиса не просто выглядела расстроенной, она была раздавлена своим легкомыслием и непрактичностью: истратила последние деньги и не погуглила пищевые привычки драконов. – Только вот принцев, гномов или сочных альпийских ягнят у нас в городе всё равно нет.

– Не расстраивайся, Алиса, я быстро привыкну к твоей пище, а пока налей мне воды и, если умеешь, свари кашки пожиже, – дракон застенчиво улыбнулся.

– Вот ещё! Конечно, умею. Каши так каши. Жидкой так жидкой. Без сахара и масла – потому что нет, а крупы и воды – завались. – Алиса деланно бодрым шагом пошла на кухню.

Она совершенно не представляла, как варить каши для новорождённого дракона. Как вообще их варят? В её картине мира, сколько она себя помнила, были только бутерброды, пицца и праздничное блюдо – макароны с полуфабрикатной котлеткой. Школьная столовка не считалась, туда ходили только за компотом и пирожками. Бабуля кормила Алису в основном сказками и блинчиками. Тоже, кстати, магазинными – Нась-Вась терпеть не могла всю эту бытовуху и сама питалась дома только чаем с шоколадными пряниками. А если старушке требовалась основательная подзарядка, то шла в уютное кафе неподалёку.

Алиса выбрала из бабулиных запасов пачку, на которой была самая простая инструкция – насыпать, заварить, три минуты подождать. Идеально. Ещё через пять минут дракон, придерживая лапой небольшой тазик, вылизывал последние крошки и урчал от удовольствия. Вода ему тоже понравилась. Видимо, геркулесовые хлопья и вправду полезные, так как после ужина из Семёна полезли идеи, как поправить их финансовое положение – Алиса, пока изучала рецепты на кашах, в двух словах обрисовала простую и печальную картину своего материального тупика.

– Пока я ещё слишком молод и не владею необходимыми магическими навыками, можно просто напада́ть на соседей и отбирать у них избыточные ресурсы. – Семён кончиком крыла рисовал римскую цифру один на холсте из пыли на старинном секретере, удобно устроившись пузиком на резной шкатулке.

– Не вариант. Излишков у наших соседей точно нет, да и уголовное наказание за разбойное нападение – сомнительное удовольствие.

– Ладно, – в пыли начала проскрёбываться двойка, – можно без грабежа обойтись. Давай устраивать представления на ярмарках. Ярмарки-то у вас хоть есть?

– Есть. Носки, трусы и прочий непрочный, но и недорогой ширпотреб для наших малообеспеченных соседей там продают. Не вариант – тебя отберут в тот же день. На опыты.

– Не знаю, кто такие опыты, но кажется, что мне это вряд ли понравится. Можем тогда удачно выдать тебя замуж или продавать что-нибудь ненужное, – на пыльной глади Сёма начертил тройку и четвёрку.

– Что бы продать что-нибудь ненужное, нужно купить что-нибудь ненужное, а у нас… Точно, – Алиса так резко вскочила, что испуганный дракон мгновенно переместился с секретера в подушки на кресле-качалке. – Точно. Ты – гений. У нас же целая квартира старинных вещей. Можно дать объявление. А что-то предложить на реализацию по антикварным лавкам.

Алиса выудила дракона из подушечной норы и поцеловала в кончик носа. Дракон ласково дыхнул на девушку тонкой струйкой тёплого пара. Они тут же начали ревизию квартиры на предмет первого лота их будущей безбедной жизни. Так как ни у кого из них опыта торговли не было, решили остановиться на чём-то небольшом. Книги было жалко, чайная пара тончайшего фарфора – память о бабушке…

– Вот, нашёл. – Дракон сидел на туалетном столике Нась-Васи и аккуратно дышал на маленькое, богато инкрустированное зеркальце.

Алиса сфотографировала на телефон в нескольких ракурсах их первый лот и выложила объявление на Авито. Она не стала мудрствовать, а написала просто: почти волшебное старинное зеркальце, доставшееся по наследству от королевы эльфов. Они ещё смеялись над этой детской шуткой, когда раздался звонок телефона.

– Да, давала, да, ещё не купили. – Алиса скорчила удивлённо-забавную рожицу. – Сегодня? А не поздновато? А-а, уезжаете… Ну, ладно, приходите сейчас. Пишите адрес: Липовая три, корпус семь, квартира один. Да, да, все так шутят – тройка, семёрка, туз. Да, до встречи.

– Про шутку не понял, но не кажется ли тебе, что для визита мужчины в апартаменты юной особы время непозволительно неурочное? – Дракон склонил голову направо и вопросительно поднял левое ухо.

– Семён, говоришь, как моя бабушка. Ты совершенно случайно не её реинкарнация? – засмеялась Алиса. – Надо придумать, куда тебя скрыть так, чтобы и скрытно, и на виду. А?

Минут тридцать они то пытались запихнуть Сёму в вазу, то прикрыть кружевной салфеткой. Была даже идея не прятаться, а просто застыть чучелом. На «чучело» дракон слегка обиделся и даже отвернулся. И увидел идеальное место – коричневый пузатый буфет с дверками из стекла цвета тёмного рубина. Идеально!

– Идеально, – выслушав идею, повторила его одобрение Алиса. – Ты будешь видеть всю комнату, а твой силуэт сквозь тёмное стекло можно будет вполне принять за супницу.

На супницу дракон обидеться не успел – раздалось кваканье дверного звонка. Алиса мгновенно впихнула Семёна в буфет, автоматически закрыв дверцу на изящный ключик, торчавший в маленьком замочке, и пошла в прихожую. Через мгновение дракон уже наблюдал, как в гостиную, жадно и цепко оглядываясь, входит мужчина какого-то никакого вида.

– Вот, собственно, зеркальце. – Алиса протянула позднему визитёру изящную вещицу.

– Отлично, отлично. – Покупатель толком даже не взглянул на то, за чем пришёл. – А что ещё у вас есть? Я так понимаю, наследство не ограничивается этой безделушкой?

– Ну, – нерешительно протянула Алиса: ей что-то разонравилась идея таких поздних торгов, – ну, я ещё не разбирала… Просто вот… деньги… понимаете?

– Понимаю, понимаю, очень даже понимаю, – как-то странно, словно задыхаясь, ответил мужчина и начал оттягивать воротничок рубашки. – Душно у вас что-то, воды с ложечкой сахара не дадите? Только растворите сахар полностью, хорошо? И воду попрохладнее, пожалуйста.

Алиса указала посетителю на стул и вышла в кухню. Растворить сахар в холодной воде оказалось не так просто и быстро, а когда девушка вернулась, то обнаружила, точнее – не обнаружила ни покупателя, ни зеркальца, ни бабулиных украшений в распахнутой шкатулке. Семён громыхал в буфете.

– Ты зачем меня закрыла? – исходил праведным паром возмущения, освобождённый из заточения дракон. – Я бы ему показал. Я бы его испепелил, как пасхального зайца, как…

– Кролика.

– Что? – Семён перестал пыхтеть и приземлился на стол.

– Пасхального кролика. Интересно, много кроликов испепелил твой род, раз у тебя родилось такое сравнение? И зачем они их пепелили? Что от бедных кроликов оставалось тогда: зубы и когти?

– Алиса, очнись. Какие кролики? Тебя обокрали. Что ты делаешь?

– Звоню в полицию. У нас так принято, когда тебя грабят. Или правильнее у тебя грабят? Или так вообще не говорят? Надо уточнить… Алло? Я зачем звоню? Ах да! У меня украли зеркальце. Ну, почему только? Ещё старинные украшения. Сколько? Не знаю, шкатулка большая. Пару килограммов, наверное. Ага, записывайте: тройка, семёрка, туз. Ой, извините: Липовая три, корпус семь, квартира один. Ждём. То есть, жду.

Время до приезда полиции Алиса потратила на уговоры Семёна – он ни в какую не желал прятаться. Никакие доводы об отсутствии драконов в современной природе в общем, и в Неяженске в частности, Сёму не убеждали. Пока Алиса не догадалась заплакать. Дракон, как оказалось, совершенно не выносит женских слёз. Это такое семейное проклятие со времён принцесс. Он выпустил пару колечек пара в знак несогласия и встал на полку за рубиновой дверцей.

– На ключ не закрывай, – попросил дракон, – мало ли что.

– Да что может случиться? Это же полиция. Они как… как рыцари. И должны нас охранять, – попыталась отшутиться Алиса.

– Вот-вот, рыцари. От рыцарей чаще всего неприятности и происходят. Вот однажды… – что произошло однажды, Семён рассказать не успел, в дверь позвонили.

Алиса приложила палец к губам, призывая дракона к тишине, и пошла встречать полицию. Она распахнула дверь и замерла: на пороге стоял принц из девичьих снов. Высокий, аристократически бледный брюнет с потрясающе зелёными глазами. Его красные, чуть излишне тонковатые губы что-то говорили, но Алису словно пыльным мешком накрыло – она стояла столбом, широко открыв глаза и рот. И любовалась принцем.

– Полицию вызывали? – Принц в тёмно-синей форменной рубашке тряс перед лицом Алисы удостоверением и, видимо, уже терял терпение. – Вызывали полицию? Оперуполномоченный Антон Сергеевич Сергеев.

– Антон… Сергеевич, – Алиса усилием воли возвратила себя на порог квартиры, – очень приятно. Алиса. Генриховна. Да. В том смысле, что вызывали. Ой, что это я вас перед дверью держу. Заходите, пожалуйста.

Когда Семён увидел, как Алиса, краснея и не поднимая глаз, ввела в гостиную полицейского и начала путанно и многословно скакать в рассказе о происшествии с пятого на десятое, подумал: «Ага, а вот и рыцарь – жди беды».

## Глава 4. Алиса

То самое чувство, когда все мечты детства в одной коробочке на блюдечке с голубой каёмочкой. Он стоял передо мной, как… Как… Господи, почему в голову в такие моменты лезут только кони? Нет, он был совсем не похож на копытное, хотя ноги вытер с таким грохотом, словно подкован на все четыре из двух. И форма на нём сидела идеально, как седло на арабском скакуне. Да, блин, откуда взялся весь этот ипподром? Алиса, очнись и веди гостя в гостиную. И чай предложи. А ещё руку и сердце.

Я выдавила из себя радушную хозяйку с милой, надеюсь, что с милой, улыбкой. Хотела слегка присесть в реверансе, но вовремя передумала. Какой гость? Какой чай? Меня ограбили, а это вовсе не принц, а совсем даже наоборот. Что наоборот, я додумать не успела, потому как оперуполномоченный Сергеев Антон Сергеевич начал в нетерпении рыть копытом. Ну вот опять…

– Проходите, пожалуйста, на место преступления, – голосом придушенного котёнка промямлила я. Ну почему, когда рядом он, мне надо так глупо мяукать? Я сержусь на себя и от этого становлюсь собраннее и, местами, солиднее и басовитее. – Готова дать показания.

– Девушка, какие показания? Где вы видите допрос? Давайте просто побеседуем и выясним, есть ли вообще состав преступления или вам всё померещилось. – Принц, то есть Антон Сергеевич, вёл себя как-то не по-рыцарски. Как он может подозревать меня… Подозревать… Короче, ничего мне не привиделось. Что я ему и продемонстрировала.

– Вот. – торжествующе предъявила ему под его прекрасный нос разорённую шкатулку. – Вот, смотрите, своими зелёными глазами.

– И что я должен увидеть, наблюдательная вы моя, – ухмыльнулся оперуполномоченный и посмотрел на меня с интересом.

– Нет ничего. – Для убедительности я демонстративно пошарила в шкатулке и показала пустую руку.

– А был ли мальчик? – Не менее прекрасные чёрные брови встали на высоком, бледном лбу домиком.

– Какой мальчик? А… Горького я как-то не очень. При чём тут мальчик вообще? Здесь лежали драгоценности. Бабушкины. Много.

– А кто может это подтвердить?

– Я.

Настроение упало ниже точки замерзания. Кстати, точку я эту так и не запомнила и вообще по физике у меня была тройка. Или точка из химии? Впрочем, без разницы – по химии у меня тоже тройка. Зато по литературе и русскому языку – круглые пятёрки, но это в данной ситуации тоже роли не играет. На чём я остановилась? Ах да – настроение упало. Подтвердить наличие пропавших вещей могу только я и вор. Жидкие хлопки, занавес закрывается, пьеса провалилась.

– Никто не может. – я резко захлопнула крышку шкатулки. – Спасибо за визит, я вас больше не задерживаю.

– Это я вас, девушка, не задерживаю. За ложный вызов. Вот моя визитка, – Антон Сергеевич положил беленький прямоугольничек на стол, – звоните, если что.

Оперуполномоченный Сергеев бодро прогарцевал к двери и вышел. Из квартиры и боюсь, что и из моей жизни. В печали присела я на обувницу и тут же свалилась с неё, испуганная телефонным звонком. Ну, что ещё в ночи грядущей меня должно ошарашить?

– Слушаю, – рявкнула я, даже не посмотрев на номер наглого абонента.

– Алиска? – Голос был вроде знаком. – Алиска?

– Крыска вам Алиска, а я Алиса Генриховна. И слушаю вас ровно минуту, потому что через шестьдесят секунд превращусь в тыкву, – громко и чётко проговорила я в трубку и зачем-то показала язык.

– Ну ты, коза, даёшь! Не зря мать твоя всем рассказывает, что ты чокнутая, – хохотнул до боли знакомый женский, противный и до сих пор мною неопознанный голосок. – Не узнала? Богатой буду, в отличие от тебя. Дело есть. Мамаша твоя всем жалуется, что ты в наследство хоромы получила, а с ней не делишься. Пусти пожить. Ты же теперь невеста с жилплощадью, не жмись – поделись.

– Уважаемая. Наверное. И, видимо, знакомая, представьтесь уже наконец, чтобы мы могли продолжить эту совершенно бесполезную беседу, – еле сдерживаясь проговорила я.

– Марта я, ты чё? Мы с тобой мамнадцать лет на одной площадке росли.

– Марта? Марта? – я захлебнулась от возмущения: мне среди ночи звонит мой детский кошмар и просит приютить?

– Заело тебя, что ли, Алиса Греховна?

– Генриховна, – на автомате поправила и тут же куснула себя за язык: зачем? – Слушай меня внимательно, Марта. Ты меня терроризировала с младых ногтей, шагу без подножки ступить не давала, а теперь просишься ко мне пожить? Иди ты, Марточка, к котам на помойку. Спокойной ночи.

Я скинула звонок, не став слушать проклятия, посыпавшиеся на меня из рога нецензурного изобилия словарного запаса соседки. Помогла выбраться Семёну из наблюдательного шкафчика и протрубила «утро вечера мудренее», оборвав все попытки Сёмы обсудить принца и Бабу-Ягу. Дракон расположился в той самой вазе, которая послужила ему родильной палатой – свернулся клубочком, как котёнок, и через секунду захрапел, выпуская из ноздрей пар колечками. Позавидовав такой скорости отключения, я ещё порядком покрутилась в кровати, представляя различные варианты развитий наших отношений с Антоном. Заснула на моменте выбора института для нашего сына.

– Пора, красавица, проснись: открой, сомкнуты негой взоры

Такой побудки у меня ещё не было. Истерические крики матери, пищание будильника, предусмотрительно поставленного в другой конец комнаты, но декламирующего пушкинские строфы дракона – такого нет, не было.

– Семён, признавайся, ты – собака? – Я открыла один глаз.

– Нет, – растерялся дракон и выронил из правой лапы томик стихов.

– Значит, выгуливать тебя не надо. Зачем ты меня тогда разбудил ни свет ни заря? – Я закрыла глаз и натянула на голову одеяло.

– К-какой заря? – Сёма спикировал мне на спину мешком картошки и попытался заглянуть под моё укрытие. – Солнце в зените. Извольте, барышня, выбраться из берлоги и заняться поиском пропитания. Хотя бы для меня – драконам необходимо правильное питание.

– А людям, думаешь, правильное питание не нужно? – Я обречённо вздохнула и героическим усилием воли вынула одну руку из-под одеяла. – Дай мне пять минут и телефон. Он на столе.

Дракон хоть и не собака, но просьбу мою выполнил не хуже лабрадора, носившего в зубах рюкзак моей бывшей одноклассницы. Но и не лучше: весь чехол Сёма знатно обслюнявил. Скользкий телефон оказался весомым доводом для приведения меня в вертикальное положение: я потащилась на кухню за салфетками. Заодно поставила чайник на плиту и провела тщательный анализ запасов. Долго дракон протянет на одних кашах? Он что-то говорил о быстрой приспособляемости к условиям… Ага, с моими доходами ему придётся привыкать к трёхразовому питанию: понедельник, среда, пятница.

– Сём, а в твоей памяти предков случайно нет каких-нибудь простых рецептов типа «по щучьему велению»? – спросила я, печально помешивая геркулес в кипятке.

– Не очень понимаю про что ты, но чувствую, что это какой-то фольклорный юмор, да? Некоторые магические способности я, конечно, получил по наследству, но ещё не знаю какие. И вряд ли они относятся к кулинарии. Могу предложить…

Семёна перебил звонок телефона.

– Алло. Да, давала. Нет, дома не показываю, давайте встретимся в кафе на Садовой. Да, «Чайка». Хорошо, в семь мы, то есть я буду там. – Я закончила разговор и продолжила помешивать кашу, не обращая внимания на приплясывающего от любопытства дракона. Эх, не получится из меня актриса: не умею держать паузу. – Сёма, у нас сегодня будут деньги. Звонил покупатель, встреча…

– В семь в «Чайке», – закончил за меня Семён. – Не боишься, что это опять будет вор? И что ты ему понесёшь? А как туда пойду я?

– Шкатулку, он хочет шкатулку. Я специально такое людное место выбрала. Ты не пойдёшь и не делай такое лицо. Кстати, у драконов лицо или морда? Судя по палитре эмоций – лицо. Вот и не куксь его. Блин, каша пригорела…

Оставшийся день мы с Семёном производили ревизию моего наследства. Вещей, которые можно было бы выставить на продажу, набралось вагон и маленькая тележка. Решили отнести их в бабушкину спальню – всё равно я пока была не готова пользоваться этой комнатой полноценно. Дракон смешно цокал языком на каждый откладываемый раритет и рассказывал какую-нибудь историю с похожим предметом.

– Семён, ты так интересно рассказываешь, что хочется за тобой записывать. Может, пойдёшь ко мне в соавторы? – спросила я почти серьёзно после его очередной байки. – Представляешь, как удивится мир, когда узнает, что писатель – настоящий дракон?

– Тебя, Алиса, не поймёшь, – Сёма развёл крыльями , – то ты в шкаф меня запираешь, то хочешь мировой знаменитостью сделать.

– Сильно-то губы не раскатывай, до знаменитостей нам с тобой ещё ой-ё-ёй. И вообще, мне уже пора собираться на встречу. Два часа всего осталось.

– Всего? И ты собираешься сто восемьдесят минут собираться? Вроде говорила, что кафе неподалёку?

– Чего бы ты понимал в женских сборах, – вздохнула я и поплелась мыть голову.

Причёска и макияж много времени не заняли. Волосы у меня обычно в двух вариантах прибывают: распущенные лохматые и распущенные прилизанные. Первые чаще. Я не специально, правда. От всяких там заколочек и резиночек жутко болит голова. Но мама говорит, что это во мне папа беснуется: вечно у него всё в бардаке. Ну не знаю… Точнее, не помню, он нас в раннем детстве бросил. Моём, конечно. Думаю, что сбежал он от вечно нудящей жены, а не от меня, хотя мама говорит, что ребёнком я была несносным. И выросла не лучше… И лохматая. В общем, волосы я тщательно расчесала, а губы намазала гигиеничкой, другой помадой пользоваться мама не разрешала. Вопрос с нарядами тоже не стоял – из одежды у меня было только то, что на мне. Оставшиеся полтора часа я репетировала встречу: как сяду, что скажу, как буду торговаться.

– Понимаешь, Семён, – призналась дракону, – я абсолютно не умею стройно вести беседу. Меня вечно уносит в какие-то тридевятые дали. Мой учитель литературы всегда шутил на этот счёт: «У вас, милочка, перманентные приступы завихрений ассоциаций». Начинаю за здравие, а заканчиваю бузиной, понимаешь?

– Скорее, догадываюсь. – Сёма явно ничего не понимал, но уточнять либо стеснялся, либо боялся, что ещё больше запутается от моих объяснений. – Если тебе надо порепетировать, то я согласен быть твоим визави.

– Ого, какой у тебя богатый лексикон, так уже почти никто не говорит. Ладно, пойду пораньше. Посижу в кафе, попью чаю… Слишком много «по» – не находишь? Хм. А ты остаёшься за страшного – всех впускать и никого живым не выпускать. Шучу.

Я завернула шкатулку в бабушкину шаль и затолкала этот свёрток в рюкзак. Телефон в правый карман, ключ в левый. Ещё разок пробежаться по волосам или не надо? Всё равно на улице моя причёска превратится в сноп – причешусь в кафе. Послав к чёрту семёновское ни пуха, я для конспирации выключила везде свет, вышла и тщательно заперла дверь. Постояла, повздыхала – после печального опыта с домушником было страшновато встречаться с покупателем даже в людном месте.

Солнце палило беспощадно, и я пожалела, что не взяла кепку. Но кто бы мог подумать о таком в седьмом часу вечера? Благо идти, и правда, было совсем немного. Да и на Садовой растут огромные старые липы, в тени которых можно спрятать весь город. А уж в «Чайке» будет и свеже-кондиционированный воздух, и холодный лимонад. И покупатель… М-да, не герой я, не герой. Посмотрела на руки – трясутся. Мне не прохладительные напитки нужны, а валерьянка. Надеюсь, хоть места свободные у окошка будут.

«Чайку» я люблю с детства. Я говорила, что Нась-Вась моя не очень соответствовала классическим бабушкам? Пирожки она предпочитала покупать, а не печь. А из всех видов пирожков лучшие, по её мнению, были круассаны с черникой. Или блинчики с варёной сгущёнкой. Ой, аж слюна потекла. Короче, бывали мы в этом заведении с бабулей часто. И садились всегда у окошка. Нась-Вась учила меня наблюдать. Это была моя самая любимая игра в детстве: насмотреть мешочек впечатлений, а вечером, когда мама наорётся, закрыться в комнате и писать, потихоньку вынимая насмотренное.

Дверь в кафе привычно секунду посопротивлялась, а потом втянула меня в прохладное помещение. Посетителей почти не было. Странно, обычно в это время зал полный. Плюхнулась за любимый столик и посадила рюкзак на соседний стул. Надо было взять какую-нибудь книжку – до встречи ещё минут тридцать. Ладно, поиграю в старую игру: я уставилась на улицу и собралась насматривать материал, как говорила бабушка.

– Алиса? – Меня окликнули так неожиданно, что сначала я даже не поняла, что обращаются ко мне. – Вы же Алиса? Я по объявлению, насчёт шкатулки.

– Вы рановато, – брякнула зачем-то я и притянула к себе рюкзак. – Присаживайтесь. Здравствуйте. Да, Алиса. Вот.

– Алиса, вы боитесь меня, что ли? – Покупатель не выглядел опасным, скорее смущённым. – Не стоит. Я не представляю для вас угрозы. Впрочем, я ни для кого не представляю… Принесли?

Я достала из рюкзака свёрток, долго копалась, разворачивая его, и едва не уронила шкатулку. Мужчина бережно провёл по крышке тонкими длинными пальцами. Какими-то слишком тонкими. Он и сам весь был какой-то узкий и почти прозрачный. Бояться следовало не его, а за него: как он такую тяжесть понесёт?

– Кстати, я не представился. – Покупатель протянул мне руку, больше похожую на сухую веточку. – Василий Петрович Свиридов, директор музея сказок и мифов.

– Да ладно! – опять не слишком воспитанно удивилась я. – А такой есть в нашем городе? Не знала. А где он находится? А я пишу что-то типа сказок. Даже уже опубликовала несколько. А скоро напишу большой роман. Фэнтези. У меня знаете сколько идей. Ой, извините. Нравится вам шкатулка?

– Очень. Сразу видно, что не новодел. И история у неё, наверное, есть. – Василий Петрович посмотрел на меня вопросительно. – Приходите ко мне в музей. Расскажите про шкатулку, посмотрите экспонаты. Вот моя визитка. А деньги я сейчас вам электронно переведу, хорошо?

Я согласилась и на электронно, и на визитку. Через минуту блямкнуло оповещение от банка, и Свиридов откланялся. Вот прям – откланялся: встал и склонил голову, приложив руку к груди. Потом аккуратно, словно стеклянную, взял со стола шкатулку и ушёл. Я купила два круассана навынос – отпразднуем с Сёмой удачную сделку вкусненьким, и тоже покинула кафе.

Я уже упоминала про липы на Садовой? Они не просто большие – их кроны смыкаются ароматной аркой над пешеходной дорожкой. Идти, никуда не торопясь, под этими исполинами – одно удовольствие. Шагать и мысленно прописывать аутлайн нового рассказа…

– Куда колготки несёшь, красотка? – грубо вернул меня на землю мужской голос. – Зачем такая юная прынцесса и одна?

– Молодые люди. – Я оглядела группу пареньков, пытающихся взять меня в кольцо. – Не отягощайте свои личные дела избыточными сведениями о нелицеприятных поступках. Хотя нелицеприятность тут ни при чём, мы ошибочно употребляем это прилагательное в негативном ключе, а между прочим, в словаре…

– Ты идиотка? – Парень справа больно стукнул меня в плечо. – Давай телефон, кошелёк и вали к своим словарям.

– Не могу. – Я развела руками. – Телефон мне нужен для работы, а кошелька нет.

– Точно, идиотка. Телефон гони, говорю. – Драчун схватился за лямку моего рюкзака и дёрнул так, что я полетела лицом вниз, подминая под себя свежие круассаны.

– А ну, разойдись, шпана, – спокойно, но грозно прозвучало надо мной и парней сдуло, как ветром. – Давайте руку, Алиса Генриховна.

– А? – Продолжая валяться на пакете с десертом, я посмотрела вверх. – Антон…Сергеевич. Добрый вечер. Всё в порядке. Я сама.

– Сама… Угу, – покивал оперуполномоченный и, не очень ласково схватив меня за плечи, рывком поставил на ноги. – Целая? Ну, пойдём, провожу.

– Мы теперь на ты? – деланно удивилась я, а сама уже повисла на предложенной руке и заранее жалела, что дом близко, и пригласить Антона в гости нельзя – там неспрятанный дракон обитается.

## Глава 5


Несмотря на то что принца в дом не пригласили, вечер можно было смело назвать романтическим. Алиса шла так медленно, подволакивая обе ноги сразу, что к дому парочка доковыляла уже в потёмках. У подъезда они постояли в неловком молчании, которое нарушила трель домашнего телефона, доносящаяся из окна квартиры на первом этаже.

– У тебя есть домашний телефон? – удивился Антон.

– Не знаю… Видимо, есть. – Алиса удивлена была не меньше оперуполномоченного. – Я побежала?

– Видимо, да. Хорошего вечера и не ходи тёмными аллеями в одиночестве. Собаку себе заведи, что ли.

– Дракона заведу. Огнедышащего, – подмигнула Алиса и скрылась в подъезде.

Телефон выдавал уже не трель, а хрип. Алиса даже не стала разуваться, так и пробежала в кроссовках в гостиную, откуда доносился звук. На столе, зачем-то натянув кастрюльку из-под каши, голосил Семён, изображая телефонный звонок.

– Тук-тук, кто в домике орёт? – Алиса тихонько постучала по кастрюльке . – Геркулес из твоего птенячьего пушка как будем вычёсывать?

– Нечем тут измазываться. Я уже почти до дыр всё вылизал. Голодаю, а ты с кавалерами под окнами обжимаешься, – трагически пропищал почти охрипший дракон и демонстративно потащился на другой край стола, еле волоча лапки. – И вообще, я скоро сброшу пух и стану взрослым и серебряно-чешуйчатым, а ты так и будешь…

– Что? – не выдержала драконьей паузы Алиса. – То есть, наверное, кто? Или как? А может, кем? Сёма, не вешай нос. Сейчас будем пить чай при свечах и с круассанами. Хоть и мятые они, но вкусные. И не нужны нам с тобой никакие принцы.

Драконы они в принципе злопамятные, но Семён являл собой приятное исключение: долго дуться он считал нецелесообразным действием, а ввиду круассанов ещё и опрометчивым. Они быстренько достали из пузатого буфета тончайший бабушкин фарфор, поставили в бронзовый подсвечник толстые красные свечи и устроили себе вкусный вечер. Без электричества, освещаемая лишь тремя жёлтыми огонёчками, гостиная стала походить на сказочную комнату в башне, где коротают дни и ночи принцесса и дракон. Вы же знали, что драконы в башнях были тоже узниками, как и принцессы? Даже больше них – девчонок хоть время от времени освобождал какой-нибудь бездельник, а бедное животное умирало от одиночества и тоски.

– Жаль, что ты так мало купила этих прекрасных булок. – Сёма тщательно, на третий уже круг, облизывал когти на правой лапе и оба блюдца. – В следующий раз, пожалуй, я пойду с тобой.

– Ага, скажем, что ты гибрид кота с цыплёнком, – медленно проговорила Алиса, практически уже засыпая. – Давай завтра посуду помоем, ага? Я чего-то совсем это…

Алиса двинулась в сторону дивана, зевая и стягивая рубашку через голову – пуговицы расстегнуть она была уже не в состоянии. Дракон целомудренно отвёл глаза в сторону и рассматривал пламя свечи, пока не услышал бормотание, приглашающее его на подушку. Как самый настоящий кот, Семён потянулся, выгибая спину и топорща малюсенькие ещё крылышки, а потом в один затяжной прыжок спикировал рядом с головой засыпающей Алисы и зарылся в её волосы.

Утро началось с трели телефона. Семён попробовал зарыться поглубже в подушку, но там уже пряталась голова Алисы. Какое-то время они боролись за мягкое укрытие, но звонок звенел снова и снова, и Алиса сдалась.

– Оставьте сообщение после сигнала, – пыталась сымитировать автоответчик сонная Алиса, не открывая глаз и не видя, кто же её побеспокоил так рано.

– Любимая моя племянница, какая же ты шутница, – проворковал совершенно незнакомый голос в трубке.

– Племянница?

– Я не удивлена, что ты удивлена. Удивительно, что я вообще тебя нашла, – продолжала квохтать какая-то женщина, а Алиса подумала: «Такое себе с утра обрести родственницу, страдающую тавтологией». А неизвестная тётя тем временем сыпала какими-то древними воспоминаниями о совместном хоть и недолгом, но замечательном времяпрепровождении. – Я всегда говорила Генриху, чтобы он…

– Кому? – встрепенулась Алиса так резко, что Семён чуть не свалился с подушки. – Генриху? Я же Генриховна. Говорите, вы моя тётя? То есть – сестра моего папы? Честно?

– Клянусь, – торжественно произнесла тётя. – Я твоя единственная тётя, Фрида Арнольдовна. Если ты забыла меня, то виновата в этом твоя бабушка. Она считала меня ведьмой и не разрешала твоему бедному отцу привозить тебя ко мне. Такая была злая, жестокая женщина.

– Неправда. Нась-Вась была самая добрая. А вас я не помню. Да и папу, сбежавшего в неизвестном направлении, тоже уже не слишком. И вообще, зачем вы звоните?

– Видишь ли, милая племянница, – елей так и тёк из трубки, и Алиса отставила её подальше от уха, – мне совершенно необходимо переехать в город побольше. Мой талант засыхает в этой дыре.

– А я здесь при чём? – Алиса уже не пыталась быть вежливой.

– Котик, ты же моя родная…

– Племянница. Ага. И что?

– Теперь у тебя такая большая квартира. И злая, ой, прости… И Анастасия Васильевна уже не будет против, если я поживу у тебя. Некоторое время. Пока не встану на ноги. Я буду платить тебе за комнату…

Алисе не нравилась идея вселения в бабулину квартиру Фриды Арнольдовны, но… Если ненадолго. И если та будет платить… Додумать свою меркантильную мысль Алиса не успела – с книжной полки, пролетев по какой-то немыслимой траектории, чуть-чуть не задев её, на кровать шлёпнулась книга. Следом прилетела вторая. Дверцы буфета захлопали, а фарфоровая посуда запела пронзительно звонко. Семён от страха окончательно залез под подушку и даже не подглядывал.

– Знаете, Фрида Арнольдовна, я, наверное, откажу вам, – почему-то вырвалось у Алисы, и в квартире наступила тишина. – Нет, не наверное. Я вам совершенно точно откажу. Прощайте.

Алиса нажала кнопку отбоя, засунула руку под подушку и вытащила дрожащего, вспотевшего Семёна. Пушок дракона слипся и стало видно проклёвывающуюся чешую. Серебристую, как и обещал Сёма.

– Похоже, что кто-то начал линять. Ещё, похоже, что кто-то трусишка. – Алиса тихонько постучала пальцем по лбу смущённого дракона. – А ведь это всего-навсего неизвестная тётя из какого-то Мухосранска, прости за мой французский.

– Нет такого слова в языке галлов. Или, если угодно – кельтов. И вовсе я не испугался какую-то старушку, тем более что она не обладает навыком телепортации, несмотря на то, что ведьма. Но вот квартира твоя… – Семён сделал свои большие глаза ещё больше, явно на что-то намекая.

– Ведьма? – пропустила намёк Алиса. – Серьёзно? Ты хочешь сказать, что по голосу распознал это? И вообще, какие ведьмы в двадцать первом веке?

– Ну, наверное, такие же, как и драконы.

– Туше, – сдалась перед неоспоримым фактом Алиса. – Драконы и ведьмы существуют, хорошо. Но как ты определил, что Фрида Арнольдовна такая?

– Фр-р, – облачко пара обозначило глупость вопроса, – так любому коню понятно…

– Что? Что понятно коню? Особенно любому.

– Ну из трубки твоей холодом так и тянуло. Могильным. Не почувствовала что ли?

Дракон съёжился, прижался к Алисе и стал ещё больше похож на котёнка. Они одновременно посмотрели на телефон, который лежал куском обыкновенного чёрного пластика рядом с ними.

– Я думала, что мне просто спросонок прохладно… А-а-а, – закричала Алиса и, подхватив дракона, спрыгнула с дивана: телефон гудел и полз к краю. – А-а-а… А, блин, я же звук убрала и на вибрацию поставила. Слушаю?

Дракон посмотрел на довольное лицо Алисы, вздохнул и закатил глаза: принц звонит. Подслушивать Семён не хотел, поэтому полетел на кухню и поставил чайник – газовую плиту он уже освоил. Пока вода закипала, Сёма попробовал наколдовать завтрак из имеющихся продуктов: перемолол геркулес и пожарил на сковородке лепёшки. На антресолях обнаружились стратегические запасы джема и одна банка зелёного горошка. Банкет! Лишь бы Алиса побыстрее закончила щебетать.

– Семён, Семён, у меня отличные новости: Антон поможет нам, то есть, конечно, мне, про тебя он не знает, а если узнает, то не поверит. Да и кто поверит? Меня в дурку сдадут, а тебя на опыты. Так, если тебя на опыты – значит, поверят? Нет, надо держать тебя в тайне. Пока не поженимся. С ним, конечно, а не с тобой. О чём я хотела тебе сказать? – Алиса застыла возле накрытого стола. – Хотя с такими твоими талантами, можно и за тебя. Где ты джем взял?

– Драконы не женятся на принцессах. Наверное. На антресолях. Что за новости-то?

– А, новости, – уже с набитым ртом ответила Алиса, жмурясь от удовольствия. – Антон поможет мне продавать безделушки. Это он так сказал: безделушки. А я не стала спорить. Вот.

– А в чём его выгода? – Дракон удручённо смотрел на скорость исчезания лепёшек.

– Ты о чём? – удивилась Алиса. – Почему ты думаешь, что ему что-то от меня надо.

– Мировая практика, – вздохнул Семён, – и исторический опыт показывают, что рыцари в основной своей массе народ меркантильный и к наследству принцесс неравнодушный.

– Ты просто ревнуешь, – воскликнула Алиса и выскочила из-за стола. – Спасибо за завтрак. Антон не корысти ради, а… А… Может, я ему нравлюсь. И потом, на минуточку, он не рыцарь, а полицейский. Вот.

– Ага, – ещё раз вздохнул дракон. – Посуду помоешь?

## Глава 6. Алиса


Вчерашний день начался со звонков, продолжился генеральной разборкой вещей в шкафу, а закончился чудесной прогулкой. Сначала я помыла посуду после завтрака, а потом решила, что жить в гостиной, конечно, удобно, но пора осваивать и остальную территорию. Набралась смелости и вошла в комнату Нась-Вась. Как же здесь всё напоминает о ней. Вот стакан с её зубками. Ой, оказывается, челюсть всё ещё лежит на высохшем дне… Несу эту жуткую икебану на кухню и, мысленно прося прощение у бабули, выкидываю в ведро. Бр-р-р…

Снимаю постельное бельё, бежевую льняную салфетку с прикроватной тумбы и тяжёлую нитяную шаль с кресла-качалки. Тащу всё это в ванную и обнаруживаю отсутствие стиральной машинки. Засада… Неужели Нась-Вась стирала руками? На неё вообще не похоже. Открываю шкафчик под раковиной в поисках стирального порошка и обнаруживаю приклеенную на дверцу бумажку с кучей телефонов. Ага, вот и весь секрет: в пункте один указан телефон прачечной. Звоню, договариваюсь и изучаю остальные телефоны. Сантехник, электрик, плотник, мойщик окон, клининговая компания, доставка еды – бабушка хоть что-то сама делала? Некоторые записи под раковиной были не просто странными, а, как это сказать, причудливыми. Настройщик грома, например. Или изгонятель сущностей. Или уборщик разгрома.

– Ничего странного. – Семён не выглядел удивлённым, тыкал по-хозяйски когтем правой лапы в список. – Твоя Нась-Вась была знакома с миром магии. Ты же сама наблюдала за летающими книгами. Это квартире просто не понравилась вероятная квартирантка. А если ей чего больше не понравится? Тут-то и нужен специалист по наведению порядка после приступа полтергейста.

– Ну у тебя и фантазия, – посмеялась я и закрыла дверцы. – Пойдём обратно, нас самое сложное ждёт.

Сложное в лице огромного гардероба, в котором можно было спрятать парочку слонов, пугало меня неимоверно. В нём жили бабулины вещи. Что с ними делать? Она одевалась так своеобразно, что предлагать их кому-нибудь смысла не имело. А выкидывать не поднималась рука. Сёма предложил сжечь. Устроить, так сказать, ритуальный костёр. А что, мысль. Сортировка заняла несколько часов. Уже и из прачечной приехали за бельём. И Семён опять лепёшки жарил. А вещей меньше не становилось. В итоге я сдалась и запихала уже разобранные вещи огромной кучей назад, к неразобранным. Как-нибудь потом я этот завал разгребу, честное слово.

Телефон блямкнул оповещением. О, из банка, интересно. Смотрю и понимаю, что ничего-то интересного нет. Опять копейки. Раньше они меня, конечно, порадовали бы, но теперь я обременённая хозяйством женщина: замок и дракон требуют содержания. А с такими гонорарами… Замок придётся продать, а Сёму сдать в зоопарк. Что делать? Пристрою я ещё несколько бабушкиных вещичек, а потом? Мебель ещё…

– Алис, я же дракон, помнишь? Драконы могут притягивать золото. Это, конечно, немного незаконно. Но мы будем только на необходимые расходы, а?

– Даже не думай. Воровать я не буду. Даже магически. С голоду мы не помрём – Антон обещал помочь с антикварами. А я сегодня же сяду писать роман. Про тебя. Ты же ходячий материал насмотренности. Будешь рассказывать мне истории? Напишем бестселлер про приключения дракона, который путешествовал во времени. От кайнозоя до наших дней.

– Почему бы не начать с архейской эры?

– Потому что, глупыш, – я щёлкнула Семёна по носу, – тогда ещё не было принцесс.

– А рыцарей?

– И рыцарей не было. И драконов. Что твоя память предков говорит?

– Я так далеко не заглядывал, – запыхтел Сёма.

– Не дуйся, сваришься. У меня есть классное предложение – ты спрячешься в мой рюкзак, и мы погуляем. Купим чего-нибудь вкусненького и пожуём в кустах возле речки.

– Почему в кустах?

– Чтобы тебя, мой пока пушистый соперник Поттера, не спалили раньше времени.

– Кто же меня спалит? И кто такой Поттер?

– Ныряй и сиди тихо.

Сёма на удивление послушно залез в рюкзак. Только попросил оставить щёлочку для обзора. Я закинула ношу на спину и вприпрыжку помчалась на набережную – хотелось поскорее вырваться на свежий воздух. В качестве провианта на пикник купила брусничный морс «Любимый», морковное печенье и готовые сэндвичи. В идеале, бутерброды следовало бы разогреть, но в такую жару сойдёт и так. Самым сложным оказалось найти уединённое место. Все злачные кусты были плотно заселены влюблёнными парочками. Глядя на них, я подумала, что хорошо бы сюда прийти с Антоном… Эх, с драконом тоже неплохо, но не так романтично.

Я всё-таки нашла укромный уголок – там оказалось не занято, видимо, потому, что попасть к берегу в том месте можно только прорвавшись через заросли шиповника. Выпустила из рюкзака Семёна, достала плед и объявила сезон пикников открытым. Дракон смешно уселся прямо на хвост и вытянул ноги, поигрывая когтями. Ему явно нравилось на улице. Я уже почти сжевала сэндвич, а он всё осматривался и ловил языком комаров.

– Между прочим, ты охотишься за практически вампирами, – сказала я и покатилась со смеху от округлившегося взгляда Сёмы, который начал лихорадочно отплёвываться. – Ладно, пошутила я. Они, конечно, пьют человеческую кровь, но в гробах не спят. И не заразные. Почти. Бывают такие специальные малярийные комары – вот от них можно подцепить болячку. Но не в России. У нас ещё в прошлом веке они перестали переносить малярию. Не знаю почему. Можно погуглить. Хотя лучше бы они перестали переносить людей. Закуси вот, а то лицо у тебя…

Семён быстро съел бутерброд и свою долю печенья, выпил морс и перекатился поближе ко мне, растянувшись на спинке. С тёплым драконом под боком меня разморило, и я тоже легла и закрыла глаза. Как же хорошо… Не мешает даже писк комаров, которых Сёма теперь не ловил языком, а сбивал тоненькими огненными струйками. Не хватало только Антона. Надо придумать, как правильно рассказать ему о драконе.

– О принце своём мечтаешь? – влез в мои фантазии Семён. – Ты же его совсем не знаешь. Вдруг он на тёмной стороне.

– Ага, Дарт Вейдер третьего РУВД, – рассмеялась я, чтобы скрыть смущение. Неужели мои мысли так легко считываются? Или мне дракон-телепат достался? – Нет, Семён, ты явно относишься к принцу, тьфу ты, к оперуполномоченному Антону Сергеевичу Сергееву несправедливо. И не рассказывай мне про исторические тенденции. Каждый человек считается хорошим, пока не доказал обратного. Что плохого сделал Антон? Спас меня от хулиганов? Проводил домой и не полез целоваться? Хотя, наверное, зря не полез… А? Где он тебе на хвост насолил? Не делай вид, что уснул.

– Ладно, я придираюсь. Возможно, чуточку ревную. У тебя глаза такие сразу становятся…

– Какие?

– Глупые и красивые, как у лошади, – ответил Сёма, а я покатилась по пледу от смеха и упала бы, наверное, если бы и так не лежала. – А сейчас ты точно ржёшь, как конь.

– Семён, обещаю, что в моём сердце для тебя будет всегда особое место. И никакой принц этого не изменит. – Я схватила дракона и обняла со всей возможной силой, но так, чтобы не раздавить этот огнедышащий пушистый комок. – А ты обещай мне никогда не вырастать в огромного дракона. Во-первых, мне будет трудно тебя прокормить, во-вторых, мой замок не так уж и велик, а в-третьих… Мне так нравится тебя тискать.

– Ну, – Семён явно смутился от такого откровения, – ну… Я не из породы великих драконов и сильно большим не вырасту. Сначала полиняю и сменю пух на чешую, но останусь довольно приятным на ощупь, и ты… Ну, это… Сможешь меня по-прежнему тискать. А в рост пойду только с третьего года, если не будет стрессовых ситуаций.

– В каком смысле стрессовых?

– Не знаю, так записано в моей памяти. Пояснительной записки нет.

– Ладно, погуглим. А теперь, давай собираться – темнеет уже.

Семён ловко запрыгнул в рюкзак, а я пристроила вокруг дракона плед. Собрала в пакет обёрточную бумагу и пакеты от морса. Огляделась, чтобы убедиться, что никакого мусора мы за собой не оставили, накинула рюкзак на плечо и постаралась продраться сквозь колючие кусты с минимальными потерями для внешнего вида. Домой мы дошли без приключений: нас никто не преследовал, не бил и не пытался ограбить. На что я слегка надеялась, чтобы появилась причина позвонить Антону. Почему я такая трусиха и не могу набрать его номер просто так?

Дома я решила, что сразу падаю спать. Даже зубы чистить не буду. Бабушка уже не увидит, а Семён… Впрочем, он тоже не увидит, так как дрыхнет без задних ног. Секунда уходит на колебание между диваном в гостиной и огромной кроватью в спальне. Побеждает диван, но я даю себе честное слово, что завтра начну обживать квартиру и переберусь в спальню. Хотя бы гостевую, для начала. С надеждой на спокойную ночь без звонков выключаю свет, обнимаю дракона и засыпаю, едва коснувшись подушки.

## Глава 7


«Я проклята телефонными компаниями», – подумала Алиса, засовывая орущий телефон под подушку. Номер не определился, но выглядел смутно знакомым. Разговаривать ни с кем не хотелось, однако звонивший проявил незаурядную настойчивость и набирал номер снова и снова. Дракон заткнул уши крыльями и забрался поглубже в одеяло.

– Слушаю невнимательно, – честно призналась Алиса.

– Я иду в милицию писать на вас, юная аферистка, заявление. – Тихий голос тоже был смутно знаком.

– Милицию давно отменили, а я не аферистка. Кто это? – Алиса откинула одеяло и попыталась нащупать под диваном тапки.

– Василий Петрович Свиридов, директор музея сказок и мифов, – вежливо ответила трубка. – Я купил у вас чудесную шкатулку, а вы… Вы… Ах…

– Василий Петрович, вы плачете? – От удивления поиски тапочек прекратились. – Успокойтесь и объясните всё по порядку.

– Объясняю: я купил шкатулку, а вы её украли. – Свиридов перестал всхлипывать и даже попытался добавить в голос ноток уверенности. – На камере наблюдения явно видно женское привидение в странной одежде, уносящее добычу в том самом платке, в котором вы мне шкатулку принесли.

– Ага, и вы решили, что бесплотная сущность – это я? Надеюсь, что это непотребное действо происходило ночью?

– Конечно, ночью. Днём приведения либо спят, либо обретают плоть, – снисходительно объяснил Василий Петрович.

– Ага, стало понятнее. Говорите, в полицию собрались? Настоятельно советую обратиться к оперуполномоченному А. С. Сергееву. Всего хорошего. – Алиса нажала отбой и откопала Семёна. – Нет, ну ты слышал эту чушь несусветную? Я в образе привидения украла шкатулку. Ты куда уставился?

– Э… – Крыло дракона раскрылось в сторону буфета, на котором стояла… шкатулка.

Несколько минут они безмолвно наблюдали за шкатулкой. Она стояла монументально и бесповоротно. Списать на то, что эта деревянная коробка им привиделась, вариантов не было. Первый не выдержал Семён, он спикировал на резную крышку и постучал в неё, как в дверь, когтем.

– Кто там? Кто там? – дурашливым голосом проговорила Алиса, напугав дракона, который от неожиданности заскользил, засеменил лапами по шкатулке и точно бы свалился, если бы не вспомнил о крыльях.

– Не смешно, – обиделся Сёма. – Там и правда, кто-то мог быть.

– Зачем там кому-то прятаться?

– Ну ведь кто-то же её сюда принёс? – фыркнул маленьким колечком пара Семён.

– Ага, именно так и принёс: залез внутрь и тащил на себе. – Алиса махнула рукой, как бы отгоняя такое глупое предположение, подошла к шкатулке и открыла крышку. – Пусто. Если не считать бумажки с инвентарным номером. Семён, скажи честно, ты лунатизмом не страдаешь?

– А зачем?

– Ну да, ну да… Тебе такого не надо… Просто я пытаюсь откинуть всё невозможное, чтобы остался единственный возможный вариант. Он же правильный. Так говорил какой-то известный сыщик. Не помню какой. Но подход мне этот нравится. То есть нравился до сдачи экзаменов. Там он почему-то не сработал…

– Алиса, не отвлекайся, – взмолился Семён. – К нам с минуту на минуту рыцари явятся тебя арестовывать. Давай спрячем шкатулку? На берег её унесём и зароем. Они придут, посмотрят и уйдут. И всё. Мы не виноваты.

– Ага, а ты уверен, что пока мы обратно идти будем, шкатулка опять дома не материализуется? Лучше я Антону позвоню и расскажу, как есть.

– А как есть? Как? – Дракону явно не нравился этот вариант со звонком, но не отнимать же трубку у Алисы, которая уже быстро набирала номер оперуполномоченного.

– Антон Сергеевич? Это Алиса. Да, с Липовой три. Да, помню, мы на ты, но я подумала, что звоню на работу… Короче, Антон, к тебе сегодня придёт Василий Петрович Свиридов, директор музея сказок и мифов, которому я продала шкатулку. Её украло приведение в платке, похожем на бабулин. Свиридов думает, что это я. Но это не я, честное слово. Я спала, как убитая. И вообще не умею прикидываться приведением. Но самое главное, Антон, самое главное. – Алиса замялась, понимая, как сейчас это прозвучит. – Короче, шкатулка у меня. Что? Нести к тебе? Хорошо. Я запомнила: кабинет без номера в самом конце коридора. Скоро буду.

Семён весь разговор выражал всеми доступными способами крайнюю степень недовольства: закатывал глаза, пускал кольца пара, несколько раз обречённо падал на попу и возводил крылья к потолку. Теперь же он с испугом наблюдал, как Алиса мечется в сборах. Она умудрилась одной рукой чистить зубы, а второй натягивать брюки. При этом она ещё и разговаривала. Правда, непонятно с кем.

– Так, надо сходить за шмотками к матери. Уму не растяжимо, что уже в третий раз он видит меня в одном и том же. Надо расчесаться. Семён, чай сам попей. Где расчёска? На обратном пути, если меня не посадят, куплю что-нибудь вкусненького. Где платок-то блудный? Если не вернусь к вечеру, ночью лети по адресу: Глухая пять, квартира пять. Почему-то не могу в рюкзак запихнуть… Хм… Хорошо же входило, замечательно выходило. Там живёт мой учитель литературы Марк Давидович, ему можно доверять. Только не вламывайся с разгона – напугаешь, а он человек пожилой. Впрочем, у меня по закону вроде есть один телефонный звонок? Вот ему-то я и позвоню, предупрежу насчёт тебя.

На этой фразе слова и метания словно иссякли, Алиса неловко села на краешек стула и протянула руки дракону. Семён юркнул в её объятия и задышал громко и прерывисто.

– Ты плачешь, что ли? – Алиса попыталась заглянуть дракону в мордочку, но тот ловко запутался в Алисиных волосах, испортив и без того очень условную причёску. – Из-за меня ещё никто и никогда не плакал. Перестань, а то я тоже разревусь. Всё будет хорошо, Антон мне поможет, вот увидишь.

Алиса встала, положила тут же свернувшегося клубочком дракона на подушку, и вышла. Семён вздрогнул от хлопка закрывшейся двери и сжался ещё больше: он решил не шевелиться, пока не вернётся Алиса. Или никогда.

Дорога до отделения не заняла много времени, и Алиса не успела толком продумать, что расскажет Антону, а о чём умолчит. Здание полиции походило скорее на заброшенный сарай из пересохшей штукатурки и косых деревянных окон, а не на официальное помещение, где карают преступников и это немного расслабило девушку.

Внутри всё выглядело ещё запущенней: стены с облупившейся когда-то ядовито-зелёной краской, неровный пол со вздувшимся линолеумом не угадываемой масти и привинченные к полу кресла с частично отсутствующими спинками. Алиса даже забыла, зачем пришла, жалея, что у неё не хватит духа поснимать эту красоту на телефон, а придётся надеяться на память – декорации, на её взгляд, были прекрасными.

– Можно? – Робко поскреблась в последнюю, какую-то чересчур узкую дверь без опознавательных надписей.

– Заходи, заходи, – радушно отозвался голос Антона, и Алиса вошла в маленький кабинет, наполненный узкими вещами: узкий стол, на котором в тесноте соседствовали тонкий ноутбук и глиняная голова мужчины с острой бородкой, узкий открытый шкаф, набитый худыми папками, продолговатый сейф на стене и окно, больше похожее на бойницу. – Смотрю, тебе нравятся мои апартаменты? Так восторженно их ещё никто не разглядывал. Присаживайся.