Алиса Маис
Измена. (Не) фригидная жена

Раздел 1. Глава 1

Я думала, так в жизни не бывает.

В кино, сериалах, книгах – пожалуйста, но только не в жизни.

Права оказалась моя мама, которая с юности предупреждала: жизненные повороты дадут фору любой истории на экране…

Неделю назад я застала любимого мужа в объятиях другой женщины.

Я постоянно плачу. Заедаю горе калорийной пищей. Почти не выхожу на улицу. Не общаюсь с друзьями. Маме сказала, что заболела гриппом и пропал голос, так что пишу ей сообщения и бросаю селфи с наигранными улыбками, тонируя красные пятна на лице от слез.

Чувство нереальности происходящего не покидает меня…

Я хочу верить, что этот кошмар – сон, а я никак не проснусь.

Ведь это не могло случиться со мной!

Только не со мной!

Не с нами.

Дамир любит меня. Любил…

Это был обычный рабочий день. Я должна была вернуться в семь, закончив обновлять список недвижимости для нашей риэлтерской компании. Но под самое закрытие мне позвонили из клиники, в которой я сдавала кровь… Дальше все как в тумане. Я попросила коллегу прикрыть меня, чтобы поскорее добраться домой, поделиться с мужем новостью, обрадовать его. Мы так долго ждали и так старались…

Я не бежала по улице, а парила над землей. У нас получилось! После стольких разочарований у нас будет ребенок. Не помню, как добралась до дома. По дороге я представляла, что скажет Дамир, его реакцию. Представляла, как он рассмеется, поднимет, закружит на руках. Я строила планы, краткосрочные и масштабные. С рассеянной улыбкой планировала заказать пиццу и гамбургеры на вечер, а завтра засесть за детские магазины, сделать себе с десяток важных закладок и записаться к гинекологу.

Открыв двери первого этажа, я проигнорировала все тревожные звоночки, и помчалась наверх. Когда я сейчас вспоминаю об этом, мне хочется сказать себе: «Нет, Виталина, пожалуйста, не надо!» Но горькое воспоминание проигрывается до конца, я нажимаю на ручку двери и вхожу в нашу спальню.

Я сразу вижу их в зеркале, которое мы с Дамиром установили над туалетным столиком. Когда это было? Кажется, в прошлом декабре. Перед самым Новым годом мы спонтанно купили зеркало и Дамир предложил повесить его здесь, чтобы я смотрела в него по утрам, а он – на меня, «самую красивую и любимую жену».

Сейчас я вижу в зеркале девушку с огненно-рыжими волосами. Мужские руки обнимают ее, прижимают к себе, ласкают, скользят по ее коже. Я замираю на пороге и сдуваюсь, как воздушный шарик.

Может быть, это ошибка?!

Не тот дом?

Не тот район?

«Не тот город?» – тихий грустный смех оседает на губах.

Как в «Иронии судьбы». И будем потом с Дамиром рассказывать ребенку, когда подрастет, о смешном случае, когда мама…

До меня доходит, что женщину обнимает мой муж и никакая это не ошибка. Я узнаю кольцо. Боже, он даже не снял обручальное кольцо с пальца, которым сжимает ее тело. Я приваливаюсь к стене, едва не потеряв равновесие. Шок и отчаяние бродят по коже. Я не хочу на них смотреть, но глаз оторвать не могу… Кто она? Кто эта женщина, которую Дамир бессовестно привел в нашу постель?!

Время замирает, их движения замедляются, я впадаю в ступор.

Нечем дышать.

Я теряю способность анализировать, принимать решения.

Мне больно.

Лезвие предательства проворачивается в груди, оставляя физическую рану.

Я могла бы крикнуть: «Дамир!»

Позвать мужа, все еще любимого…

Могла бы эффектно появиться, запрятав в дальний уголок души обиду и отчаяние. Но я не сильная женщина. По крайней мере, не сейчас. Я предстаю перед мужем и его любовницей эмоционально голой в горе, надломленной, ошарашенной и преданной.

Из горла вырывается истошный крик.

Он проносится по комнате, отбивается от стен, вынуждает застыть людей на кровати. Теперь я в центре их внимания.

– О боже, Дамир… – восклицает девушка. – Это она?

Рыжая смотрит прямо на меня. Она прикрывает грудь одеялом, слезает с коленей моего мужа и моргает, как загнанный зверь. Но Дамир… Мне кажется, что я до смерти не забуду этот взгляд. Его черные глаза впиваются в меня, в них ни капли страха, сожаления или вины.

Он выглядит разочарованным, не больше.

Разочарованным, что жена узнала о любовнице или… Прерванным актом соития?

– Виталина, – вздыхает он. – Только не устраивай сцен, ладно?

***

Его слова бьют по лицу.

Будто брошенный в меня камень.

Я все еще опираюсь о стену. Руки на груди, комкают маленькую серую сумку. Ноги слабые, колени дрожат. Едва ли смогу сделать шаг, не упав, а сделать шаг необходимо. Я увидела и услышала достаточно, сейчас хочу убежать из дома.

«Не устраивать сцен».

Это все, что его волнует?

А перед кем устраивать сцены? Перед его любовницей?

Может быть, стоит подумать о моем комфорте?!

Мне надо уйти. Убежать.

На край света.

На край Вселенной.

Хочу убежать и стереть себе память. Стереть из головы два с половиной года семейной жизни. Его «Я люблю тебя», мои «ты моя жизнь», вечера и утра. Теперь все это видится мне под другим углом, наполненное фальшью, обманом, изменами.

– Вит, – он поднимается. – То, что ты увидела…

Прикрывается подушкой.

Муж голый. Я вижу, как по его виску стекает капелька пота. Начинаю дышать быстрее. Он подходит ко мне, но я отстраняюсь и врезаюсь в стену, будто ко мне хотел прикоснуться сам дьявол.

– Не касайся меня! Больше никогда не касайся меня! Предатель!

– Виталина…

– Что?! Что «Виталина»? – голос срывается. – Как ты это объяснишь?!

– А нужно? – он дергает плечом. – Вроде бы все предельно ясно.

Невозмутимый.

Рыжая дамочка, надо отдать ей должное, подбирает одежду и спускается по лестнице на первый этаж. Я успеваю заметить в ее руках кружевные черные трусики. Она стучит пятками по ступенькам, останавливается внизу, наверное, начинает спешно одеваться.

Сколько раз Дамир делал это здесь?

Она была единственной?

Есть и другие?

В нашей кровати.

– Как давно? – шепчу я, не поднимая взгляда от пола.

– Виталина, мне жаль, что ты узнала об этом так… Честно. Ты, наверное, сейчас, думаешь, что я вселенское зло, но…

– Если ты действительно не хотел, чтобы я узнала об этом так, мог бы не приводить ее в дом, в спальню, в нашу с тобой постель! – из меня потоком вырывается смертельная обида. – Мог бы не изменять мне. Я не верю, что ты не хотел… Ты наплевал мне в душу!

– Виталина, ты не видела очевидного… Не замечала.

– Чего конкретно?

– Наш брак был неполноценным… Ты просто закрывала глаза на проблему!

– Что? Каким? – Я не удерживаюсь и распахиваю глаза. Смотрю на своего мужа, пока перед глазами не начинает расплываться. – Ты считаешь, что наш брак был неполноценным? – ужасаюсь я.

Он приподнимает руку, как бы подтверждая свои слова.

Второй сжимает горе-подушку.

– Ты понимаешь, о чем я говорю. Ты не могла забеременеть.

– Я… Но мы… Я думала, что ты веришь в лечение и в…

Голова начинает кружиться.

– Верил сначала. Но у тебя не получалось. И ты стала такой холодной.

– И как… Когда… – я делаю все больше пауз между словами.

И в глубине моей души рождается понимание, что я больше не хочу ничего знать. Я дала Дамиру шанс, так работает чертова любовь. На что я надеялась? Думала, что он упадет передо мной на колени и поклянется, что такого никогда не будет? Какая я дура! Он старается обвинить меня в своей измене! Как будто я была плохой женой. Я поднимаю руку и надавливаю на переносицу, чтобы сдержать слезы. Не собираюсь плакать перед ним.

Дамир вздыхает.

– Несколько месяцев, – говорит он.

Его слова эхом звучат в моей голове.

Я киваю.

Но не могу найти дня, часа или конкретной минуты, когда это случилось. Не могу принять, что Дамир взял и спланировал затащить в постель какую-то девушку. Когда он сделал это? После того как поцеловал меня? Между делом на работе? Во время завтрака за столом?

Ложь Дамира накладывается на его образ и искажает его.

Тыльной стороной ладони смахиваю одинокую слезу, скатившуюся по щеке.

Он отходит, чтобы надеть штаны.

Буднично поднимает с пола одежду, скинутую в порыве страсти с другой девушкой. Не могу на это смотреть. И на него. Собрав всю волю в кулак, я отстраняюсь от стены и шагаю к дверям.

Переступаю порог, хватаюсь за поручень, и шаг за шагом, спускаюсь.

Вспоминаю, с каким вдохновением поднималась.

Вспоминаю, что…

Боже.

Понимание, что я ношу под сердцем ребенка Дамира, отнимает у меня вдох. Желанный ребенок, без которого наш брак развалился, уже растет во мне.

Поздно.

«Несколько месяцев назад», – сказал Дамир.

Почему мы не смогли зачать раньше? Этого кошмара могло бы и не произойти.

– Вита, постой, ну ты куда? – он догоняет меня у дверей.

Уже одетый. Внешне тот же самый человек, но чужой.

– Поживу… у родителей, – бросаю я.

По правде говоря, я не собираюсь к ним идти. Только не к маме с папой, которые обожают Дамира, как сына, и даже не поверят, вероятно, в его предательство.

Мое будущее кажется расплывчатым и неопределенным.

И мне не хочется с ним разбираться.

– Виталина! – зовет.

– Ты достаточно сказал, Дамир.

– Вит, я не выгоняю тебя. Можешь остаться, пока мы…

Я останавливаюсь, но не за тем, чтобы рассмотреть предложение.

– И спать на постели, на которой ты развлекался с другой?

Он поджимает губы.

Но в нем по-прежнему нет вины.

Открыв дверь, я быстрее и увереннее спускаюсь с крыльца.

Прохладный воздух освежает разгоряченное от эмоций тело. Возле ворот я разворачиваюсь и бросаю взгляд на наш особняк. Нашу первую совместную инвестицию. Он навсегда останется местом, где мы начали нашу общую историю с Дамиром. Я всхлипываю, но сдерживаюсь и не позволяю себе разрыдаться.

Забрасываю сумку, опускаю руку на живот и ухожу из своего дома.

***

Мы с Дамиром живем в спальном районе возле реки, который отличается красивыми плиточными дорожками, большим количеством детских площадок в парках… И не в меру любопытными соседями.

– Виталина, – окликают меня. – Виталина, солнышко…

Кстати, о «любопытных соседях»…

Ко мне семенит Валентина Степановна из дома сорок семь. На плечах у нее бледно-розовая шаль, а в руках рожок мороженого. Она подходит ко мне и шутливо грозится пальчиком, мол, иду вечером «не в ту сторону, что обычно».

Я смотрю в ее светло-голубые глаза, неприлично долго молчу, борясь с желанием упасть ей на грудь, разрыдавшись. Она вдвое меня старше, успела всякого повидать в жизни, но поймет ли она чувства преданной женщины?

Если в ее браке и были измены, о них она не рассказывала…

Слезы душат меня несколько минут. Раз за разом накатывает волна обиды. Я знаю, что однажды она смоет попытки «удержать лицо». Нет. Валентина Степановна не тот человек, которому я хочу довериться.

– Подругу вызвали на работу, я посижу немного с ее малышкой, дождусь ее возвращения, – говорю, умудряясь улыбнуться в первый раз за последние полчаса. – Вы не переживайте за меня.

– Когда уже у тебя будет свой ангелок, Виталина? – наклоняется ко мне Валентина Степановна. – Вы с Дамиром будете прелестными родителями. А ваши гены…

Без ножа ранит.

– Если родится девочка, будет разбивать все мальчишечьи сердца.

– Ох, Валентина Степановна, я бы с вами поговорила, но…

– Я понимаю. Беги, беги, солнышко.

Я коротко обнимаю ее и отхожу.

– Заходи на выходных, выпьем чаю, поговорим! – предлагает она мне в спину.

Я не планирую возвращаться, но соглашаюсь с фальшивым энтузиазмом.

Из-за неудобных туфель безумно болят ноги. Но я шагаю дальше, прохожу однообразные дома и магазины, стараясь ни на что не смотреть. Район, по которому я иду, мы с Дамиром выбирали для ребенка. Он предложил купить недвижимость в безопасном районе, чтобы рядом был хороший детский сад, лучшая школа, много детских площадок. Мы даже спортивные секции высматривали по соседству. Из-за этого мне физически тяжело здесь находиться с тех самых пор, как врач сказал, что я не смогу забеременеть из-за гормональных проблем.

Каждый день я смотрела на счастливые семьи с детьми, которые точно так же, как мы, подобрали хорошее место для безоблачного будущего детей. Мы с Дамиром были белыми воронами. Молодые, крепко стоящие на ногах, и бездетные.

Меня вгоняли в депрессию вопросы любопытных соседей: «когда же вы с Дамиром обзаведетесь малышом?». Валентина Степановна не первая, кто начинал разговор с вопроса в лоб.

Но я оставалась здесь и верила.

Верила, что стану мамой.

Глубоко задумавшись, я прохожу две остановки и оказываюсь возле крупного городского парка. На улице настолько холодно, что с каждым выдохом изо рта вырывается облачко белого пара.

Вокруг ни души. И неожиданно меня сжимает в стальные объятия еще одно неприятное чувство – страх. Уже поздно и рядом нет никого, кто мог бы защитить меня. Дамир, которому я звонила в такие моменты, наверное, общается со своей ненаглядной рыжей любовницей. Мерзость.

Я достаю телефон, нахожу контакт Карины.

«Вита, соберись», – приказываю себе.

Карина была моей лучшей подругой с самого детства, сколько себя помню. Мы с ней учились вместе в школе, потом в университете. К моему большому счастью жизнь не развела нас после моей свадьбы. Если бы развела, то я бы сейчас осталась абсолютно одна, в окружении людей, которые души не чаяли в муже и автоматом становились на его сторону в спорах.

– Алло? – я слышу ее голос на фоне музыки. – Алло, ты где?

– Погоди, сейчас выйду…

В микрофоне появляется шуршание.

Пока Карина выходит из помещения, в котором громыхает музыка, я вспоминаю, какой сегодня день. Бог мой. Двадцать седьмое сентября. День рождения ее парня Аслана. Я забыла. Забыла, ведь Дамир выбил меня из колеи начисто.

– Фух, – вздыхает Карина. – Теперь я тебя слышу. Прости, дорогая, когда вместе собираются друзья детства Аслана, то… Такое чувство, что они специально включают музыку на всю громкость, чтобы не слышать никого, кроме себя.

– Да, ты говорила, что у них натянутые отношения…

– Не знаю, не скажу, что натянутые… Кстати… Влад, который с кудряшками, пять минут назад вылил Аслану на штаны текилу. Представь, какой был спектакль. Думала, поубивают там друг друга.

– Весело, как всегда.

– У тебя все нормально, Вита? Проверить звонишь?

Иногда я делаю так называемый «контрольный звонок», чтобы убедиться, что подруга в порядке и успешно добралась домой. В другие дни Карина поступает так же, проверяя меня.

– Карин… – я набираю воздух в легкие. – Карин, я могу пару дней пожить у тебя?

– Стоп. Стоп, – она делает внушительную паузу. – Что случилось? Боже… Я так и знала, что что-то случилось. Моя интуиция, она… Когда я взяла трубку, у меня мурашки по коже побежали, веришь? Конечно, ты можешь пожить у меня – сколько хочешь. Неделю, месяц, хоть год.

– Спасибо, Карин.

– Ты сейчас где находишься?

– Недалеко от дома, я приеду к тебе…

Она обрывает меня на полуслове:

– Нет. Оставайся там, я через пять минут буду. Я не пила.

– А Аслан? Он же, наверное, будет не в восторге…

Представляю его реакцию.

– Я что-нибудь придумаю, – уверенно говорит Карина. – Не унывай, подруга, что бы ни случилось. Я скоро. Скинь мне в мессенджер точный ориентир, идет?

– Конечно, спасибо!

Я сбрасываю вызов и несколько секунд рассеянно улыбаюсь. Печатаю ей название остановки, отправляю в мессенджер и выключаю экран. По крайней мере, я теперь знаю, где буду ночевать сегодня.

Глава 2

Карина подъезжает через пятнадцать минут, сигналит.

Я встаю, перехожу дорогу и сажусь в ее ярко-красный «Мерседес».

– Сейчас поговорим или дома?

– Давай дома, – чуть приподнимаю губы.

Карина не пытается спорить. Может быть, я слишком плохо выгляжу. Или она заметила, что я мелко дрожу. Холодными руками я пристегиваю ремень и бросаю на заднее сидение маленькую сумочку.

В машине тепло, кондиционер работает на полную.

Отъехав на приличное расстояние, Карина тихонько включает радио, а я поворачиваюсь к окну, смотрю куда-то, но ничего перед собой не вижу. Эта ночь будет первой без Дамира за два с половиной года. Карина всегда твердила мне, что мы были не разлей вода. «Даже слишком», – тихо добавляла моя подруга.

Она желала мне только добра, я знаю.

Я смотрю на свою жизнь ее глазами и осознаю, что у меня ничего не осталось, кроме Дамира. Ну, еще работа в риэлтерской конторе. Машина. И все. У меня нет увлечений и планов на выходные, которые бы не касались мужа. У меня не осталось друзей, кроме Карины.

Я – классический пример женщины, полностью растворившейся в мужчине.

Не знаю, как дальше буду жить, потому концентрируюсь на бытовых вопросах. Думаю, стоит ли завтра заехать в дом, пока Дамир будет на работе, и забрать немного вещей, средств гигиены, косметичку? Измена не является достойным оправданием, чтобы не прийти на работу.

Но если я вернусь в дом, заново переживу весь сегодняшний ужас.

– Милая, Дамир знает, что ты со мной? – спрашивает Карина.

Она бросает на меня осторожный, наполненный сочувствия, взгляд, словно по минному полю шагает. Я присматриваюсь к ее лицу. Красная помада, которую так любит ее Аслан, стерлась ближе к середине губ, но дорогая подводка и стойкие тени на месте – делают ее глаза большими и даже темнее, чем обычно.

– Нет, не знает.

– Я могу отправить ему сообщение.

– Не надо.

– Слушай, тебе все-таки стоило ему сказать…

Нет. Нет, я не вынесу этого. Если Карина начнет убеждать меня позвонить и рассказать Дамиру, что я еду к ней (словно ему не все равно), я клянусь, что сейчас что-нибудь разнесу в салоне.

– Он мне изменил, – я впервые признаюсь в этом вслух.

Слова задерживаются у меня во рту, горькие, неприятные.

Я не собиралась вываливать это на нее по дороге. Но… Так уж получилось.

– Я застала Дамира с рыжей девушкой в постели.

Внешне ничего не меняется. Мир не схлопывается, Карина не охает на всю машину, автомобиль продолжает мерно катить по проспекту. Проходит несколько секунд и до нее все-таки доходит.

– Что-что?

– В нашем доме. В моей постели. И нет, это не ошибка, – добавляю я, прокручивая в голове наш с Дамиром разговор.

– О боже. Подожди, я не понимаю. В голове просто не укладывается, – она стучит по рулю ладонями. – Я бы на кого угодно подумала, но только не на Дамира…

– Значит, ты ошибалась, как и я.

– Мне так жаль, Вита… Не представляю, что ты сейчас чувствуешь, но я рядом, окей? Все, что могу для тебя сделать, я сделаю, – Карина поворачивается и улыбается, но глаза остаются грустными.

– Спасибо тебе.

Я пока не готова рассказывать обо всем.

Слишком болезненная тема.

Дамир не только обвинил меня в неспособности родить ему малыша, но и назвал холодной. Я понимаю, что он имел в виду. После Нового года на меня повесили столько работы, что к вечеру я валилась с ног. Я отказывала Дамиру чаще, чем раньше. Чаще, чем собиралась.

Если же у нас все-таки был секс, то какой-то…

Скомканный и короткий.

Со временем добавились гормональные проблемы. Врач советовал нормализовать сон, избавиться от стресса, гулять на свежем воздухе и надеяться, что однажды все получится. С тех пор близости стали больше походить на технический инструмент зачатия, чем на способ получить удовольствие. Мы делали это в определенные дни. Иногда почти на ходу.

Дамир впрыскивал семя в надежде, что мой организм даст ему то, что нужно.

И шел на работу, или в душ, или спать.

Мы перестали быть изобретательным в постели, перестали говорить после. Когда мы давали друг другу клятвы, я пообещала, что не позволю рутине испортить то, что к нас было. Волшебное чувство любви. И все-таки позволила.

– Дай угадаю, эта твоя грустная задумчивость на грани депрессии… – врывается в рассуждения Карина. – Ты винишь себя? Я права? Вспоминаешь, как…

– Карин, я устала.

В голове столько мыслей, что она сейчас, наверное, развалится на куски.

– Я же тебя знаю. Ты всегда во всем винишь себя.

– Карин, пожалуйста, оставь меня в покое, – тверже говорю я.

Отворачиваюсь к окну, втискиваюсь в сидение, словно собираюсь уснуть. Я больше не уверена, что у меня хватит сил разговаривать с ней. Утро вечера мудренее, так же говорят. Надеюсь, что утром эмоциональные качели в голове поутихнут и я приду к каким-то выводам.

Мы почти не разговариваем, пока едем к ее квартире, молча поднимается на лифте, молча заходим внутрь. Но когда Карина усаживается на диван и распахивает объятия, чтобы я присоединилась к ней, я так и делаю. Сажусь рядом и кладу голову ей на плечо. Становится чуточку легче.

***

Карина оставляет меня одну, предварительно проинструктировав по всевозможным вопросам. Теперь я знаю, что в холодильнике у нее есть остатки картофельной запеканки, если проголодаюсь, а возле микроволновки лежит шоколадка – вдруг захочу сладкого.

Карина просит разбудить ее, если мне вдруг станет одиноко, больно или я захочу высказаться. Я киваю, понимая, что не буду делать ничего из предложенного. Аппетит испарился и вряд ли вернется в ближайшее время, а разговор с подругой мне не поможет.

Мне нечего сказать ей по поводу Дамира. Я не хочу обсуждать его с ней.

Или с кем-нибудь еще.

Я больше не знаю его. Не узнаю.

Наверное, стоит разобраться со своими открытиями без чужих советов.

Я укладываюсь на кровать.

На один бок, затем на другой. Подушка кажется слишком твердой, под одеялом сразу становится жарко. То ли расшатанные нервы, то ли беременность… Но что-то с моим телом явно не так.

Я честно стараюсь заснуть минут сорок. Отгоняю от себя прочь вопросы. Но стоит немного ослабить оборону, как они прорываются и впиваются в кожу мелкими иголками. Я задаюсь вопросом, где мой муж сейчас и с кем проводит время? С тех пор как мы неловко попрощались на лестнице, он не звонил и не писал мне.

Если бы Дамир позвонил родителям, мама бы уже висела на телефоне.

Выходит, он им тоже не звонил.

Удовлетворился моими словами, что я поеду к родителям, и продолжил жить дальше, ублюдок, словно и не случилось ничего важного. Знаю, что не должна представлять Дамира в постели с любовницей и рисовать в голове эти бессмысленные дурацкие картинки, как они ужинают в нашей гостиной, смеются по дороге в постель, сбрасывают с себя одежду. Но мозг, кажется, неподвластен мне полностью. Эти картинки везде.

Я закрываю глаза, и они сразу набрасываются, погружают в их счастье.

– Нет, я так не могу… – шепчу я.

В темной комнате никто не слышит.

Я сжимаю руками подушку и, наконец, даю волю слезам.

Я сдерживала их весь день, старалась казаться «нормальной» перед всеми этими людьми. Но теперь я больше не сдерживаюсь и выплакиваю всю свою боль, обиду, сожаление. Хнычу, сжимаю подушку, тихо кричу, прикусываю себе губу.

Скрутившаяся в позу эмбриона, я сама себе кажусь маленьким ничтожным никому не нужным человеком. Перед глазами всплывает образ Дамира, его улыбки, адресованные мне, и его прикрытые от удовольствия глаза с ней. Я понимаю, что все кончено. Это точка, которой я подсознательно боялась в отношениях с Дамиром. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я решаю, что пора хотя бы вытереть лицо. Подушка мокрая, горло ужасно першит от спазмов, нос не дышит. Руки подрагивают, когда я подношу их к отечному лицу. Боюсь, что утром из зеркала на меня будет смотреть чудовище.

Но потом происходит странная вещь.

Я засыпаю.

Прямо на мокрой от слез подушке. Недосып взял свое.

Утром я переживаю одно из самых ужасных пробуждений в жизни. И не из-за физического самочувствия, а из-за трех секунд безмятежности и резкого возвращения в боль вслед за ними. Воспоминания загружаются, как файлы в компьютер, измена Дамира встает передо мной четко и ясно. Путанные сны, в которых меня обнимали руки Дамира, были иллюзией. Приподнимаясь на локтях, я осматриваю комнату в поисках телефона.

Нахожу его на тумбочке.

Там одно сообщение от коллеги и уведомление из YouTube.

И ни одного от мужа-предателя.

Через пять минут в комнату осторожно заглядывает Карина.

На ней кружевной домашний костюм, почти такой же и на мне тоже – только цвет отличается. Карина считает, что мне идут темные оттенки. Например, темно-синий…

– Доброе утро, дорогая. Выглядишь ужасно, – констатирует она. – Но у меня есть хорошее средство. Крепкий кофе.

– Кофе не помешает, – тру я чувствительные глаза.

– Супер, сейчас все сделаю.

Нет, я не хочу кофе.

И тем более не хочу пирожное, которое предлагает Карина.

Однако я не вижу другого варианта провести этот день – нужно жить, делать хотя бы что-нибудь из своей прошлой жизни. И нормально питаться – если не ради себя, то ради моего ребенка.

***

Пока я впихиваю в себя сладость, запивая маленькими глотками кофе, Карина напротив рассказывает, как они отпраздновали день рождения ее Аслана.

Так себе отпраздновали, если честно.

Говорит, что его друзья – это «невоспитанные дикари-иностранцы», поэтому любые мероприятия с ними превращаются в полнейший цирк. Именно по этой причине я больше не хожу на праздники Аслана, но Карине об этом вслух я, конечно, не говорю. Может быть, она выбрала странного мужчину для семейной жизни, но он хотя бы остается верным ей. Ну, мне хочется так думать.

– Ты сказала ему, что поехала за мной? – уточняю я.

– Не-а. Зачем? Я сказала ему, что отравилась дурацким рыбным салатом, что мне плохо и поэтому нужно выпить лекарство и прилечь, – потягивается она.

– Иначе он бы тебя не отпустил?

– Милая моя, – Карина ласково отводит чашку от моего лица, – мужчине не обязательно говорить правду всегда и обо всем. Если хочешь знать мое мнение, то… Я бы назвала обязательными такие, знаешь, безобидные женские тайны. Потому что у мужчин эти тайны есть, поверь…

– У нас с Дамиром было иначе, – натянуто отвечаю я.

– Разве?

– Не надо…

– Нет, послушай меня. Ты рассказывала ему все, ты посвящала ему все время, даже перестала ходить на пилатес вместе со мной. Куда это вас привело? – спрашивает она. И сразу же осекается. – Ты не виновата. Даже наоборот, ты слишком хороша для этого козла, он тебя не заслуживает. Он не ценит тебя, Вита.

– К чему это все? – я вспыхиваю вслед за ней. – Заслуживаю, не заслуживаю… Чувствую, мне придется наслушаться этого бреда от каждого, кому я буду рассказывать про измену Дамира. Суть совсем в другом, я выбрала именно его.

– Милая, я вижу, что тебе очень больно…

– Я полюбила его.

– А он тебя предал. Не ты первая, не ты последняя женщина, которая выбрала не того парня. У тебя вся жизнь впереди! – она поднимает чашку, словно собирается сделать тост. – Тебе нужен мужик, нормальный, который будет тебя ценить и станет достойным отцом твоего малыша.

И она туда же…

Фиаско.

Я вымучиваю улыбку, хотя внутри все сжимается от спазма.

Карина не замечает моей заминки и продолжает хвалить.

Я такая умничка, что не бросала лечение, а Дамир, считает она, не заслуживал ребенка. Может быть и так, но судьба дала мне его. Нам. И Дамир – его отец.

– Слушай, кажется, я только что поняла суть проблемы… Тебе не удавалось забеременеть, потому что… Да жизнь просто берегла тебя. Представь, что бы было, будь ты беременна сейчас от Дамира? А так – ты свободная женщина. Молодая, красивая и полностью здоровая!

Невыносимо сидеть и слушать ее предположения. Еще немного и Карина придет к выводу, что это «вообще все к лучшему» и «он мне не подходил»…

– Да, Карин. Наверное.

Никак не наберусь смелости сказать подруге правду.

Я каждый день мечтала увидеть две полоски на тесте, а теперь эти полоски так усложнили мою жизнь. Господи. Поверить не могу, что я так подумала о моем малыше. «Усложнил жизнь»…

Титул «худшая беременная года» отправляется к Виталине Сергеевой.

– Вит, ты когда собираешься с ним поговорить? С Дамиром.

– Что? – я с горем пополам допиваю кофе и встаю из-за стола. – Не знаю. Наверное, придется, но не сегодня.

– Я бы не затягивала. Вам нужно разобраться в том, что это значит.

– Я знаю, что это значит, – на меня снова накатывает злость, но не на Карину, а на мужа. – И я пока не могу.

Ее там не было вместе со мной.

И она не видела спокойное лицо Дамира.

Это было совсем не так, как показывают в кино, где вслед за женой из дома выбегает муж, желая «все ей объяснить», вымолить прощения, хотя бы поговорить. Холод и пренебрежение, с которым он смотрел на меня, до сих пор встают перед глазами. Дамир не пытался оправдаться.

И не пытался меня остановить.

Интересно, он бы иначе поступил, зная, что я ношу под сердцем ребенка?

Я выхожу из кухни, возвращаюсь в гостевую спальню Карины и закрываю за собой дверь. Решаю отправить маме сообщение, чтобы не волновалась. Потом просматриваю корпоративную почту и… Вздыхаю. На понедельник назначен осмотр дома. И варианта пропустить у меня нет.

Глава 3

Выходные пролетают быстро.

Карина все свободное время проводит со мной. Но от этого не легче.

К вечеру воскресенья меня больше не пугает надобность идти завтра на работу, даже радует. Карина здесь ни при чем… Я такой человек – горе предпочитаю переживать наедине. От ее сочувствующих улыбок и пристальных взглядов становится хуже. Она следит за каждым моим движением, словно я сейчас вытворю какую-то чушь. Мне хочется сказать «я в порядке» лишь для того, чтобы она немного расслабилась, ослабила хватку.

Хочу уйти к людям, которые не знают, что мне нужно сочувствовать, что я жертва.

В понедельник я захожу в ванную и понимаю, что там нет ни одной привычной вещи. Они все остались дома. Моя зубная паста. Расческа. Дезодорант. Резинка для волос. Прощайте, всевозможные удобства.

Даже капель от сухости глаз, которые спасают меня после сидения за компьютером или слез, здесь нет.

Я смотрю на себя в зеркало, решая, что делать дальше.

Может быть, все-таки поехать домой и взять самое необходимое?

Точно стоит, иначе как жить здесь или где-то еще? Каким образом ходить на работу? В конце концов, я имею право на удобства. Придется себя пересилить.

Я одеваю вчерашнюю одежду, набрасываю на плечи светлый пиджак.

Дома я привыкла ходить в свободном и натуральном. Футболка и штаны – самое то. «А если бы ходила в красивом эротическом белье, спасла бы свой брак?» – спрашиваю я у себя… За выходные ноги отдохнули от неудобных туфель, и я чувствую себя довольно уверенно, хорошо.

– Подбросить тебя к дому? – спрашивает Карина.

Ну вот, опять.

О чем я и говорила.

«Слишком. Много. Заботы».

– Нет. Я сама. Карин. У меня есть деньги, я доеду сама.

– Извини. Я просто беспокоюсь о тебе.

– Я знаю. Но не перегибай.

– Кто же, если не я? – отвечает она шутливо и, не дожидаясь ответа, проскальзывает на улицу. – Идем, я немного опаздываю. Мы с тобой проспали…

Мы расстаемся у перекрестка. Карина поворачивает направо. В пяти минутах ходьбы ее маленький салон красоты, который они открыли на деньги родителей Карины и Аслана пару лет назад.

Я сворачиваю влево и вызываю такси.

Машина приезжает быстро, а на месте водителя сидит мужчина, который чем-то напоминает мне Дамира. У меня перехватывает дыхание. Такие же черные волосы и острые скулы. Но лицо – другое.

Я сажусь назад. Радуюсь, что таксист не из тех, кто втягивает пассажиров в разговоры. Мне надо подготовиться. Морально. Надеть броню на сердце и улыбку на лицо. Если повезет, Дамира не будет дома. Но он может не пойти на работу. Когда ты сын владельца, тебе полагаются небольшие, кхм, преференции.

Я не знаю, о чем с ним говорить.

Точнее…

Предстоит слишком многое обсудить.

С чего начать?

Ребенок изменит многое. Но сама я пока не понимаю, хочу ли что-то кардинально менять. Без моей внезапной беременности я вижу все настоящим, без прикрас.

И мужа вижу настоящим.

Вспоминал ли он обо мне в выходные?

Думал, что скажет во время следующей встречи?

Если он разлюбил меня, если пошел на предательство, разве ребенок что-то изменит? Дамир не полюбит меня заново.

От всех этих мыслей мне становится жарко.

Наконец, я на месте.

Оглядываясь, я вижу машину мужа возле дома. Что ж, мне не повезло. Но ожидаемое эмоциональное цунами не наваливается на меня. Я помню, ради чего я здесь. Конкретно сегодня – не для разговоров, а чтобы собрать вещи и уйти.

Точнее, уехать…

Я достаю из серой сумки ключи и открываю двери.

На первый взгляд – дом пуст.

Я ничего не слышу.

Не слышу женского смеха, скрипа кровати. Не вижу чужих вещей. Уже легче.

Пусть я и прожила в доме два года, сегодня он кажется мне чужим.

До чего дико входить в свое жилище и ощущать себя воровкой, ощущать, что тебя не ждут и твой приход может разочаровать мужа. Я присаживаюсь на диван, давая себе секундный перерыв. «Соберись».

Я должна быть сильной, да?

Здесь ничего не изменилось.

И столик мой любимый на месте. Я хорошо помню, как мы с Дамиром выбирали его. Прямо в магазине решили, что будем «делать абсолютно все, что захотим». Не станем наполнять свою повседневность дурацкими правилами и запретами. Поэтому… Если захочется поесть перед телевизором, мы обязательно сделаем это.

Он улыбался, когда говорил это…

Мы сидели на выбранном диване и беззаботно дергали пятками, как дети.

Я представляла, что именно здесь скажу Дамиру о беременности. Знаю, что есть десятки креативных способов сделать это, например, положить записку в шоколадное яйцо, засунуть в торт или принести распечатанный снимок. Но я представляла все иначе: спокойный вечер, мы вдвоем, мерно горящая свеча на столе, признание…

Я романтичная дура?

Определенно я романтичная дура.

Но в тот момент, как я сочно опускаю ладонь на свой лоб, стараясь прекратить, наконец, поддаваться сантиментам, в комнату входит Дамир. Его появление отрезвляет меня, как пощечина. И окунает в прошлое, которое еще недавно, было настоящим, будничным и… привычным мне.

***

Дамир откладывает телефон, показывая, что его внимание занимаю я.

На нем белая рубашка и джинсы. Вроде все, как обычно, но я подмечаю детали.

Когда он гладит себе одежду, то не уделяет внимания области за воротником. И пояс на штанах не тот, что всегда. Дамир, наверное, не нашел его в горе одежды, которую он устраивает при малейшей возможности. Наш дом через неделю превратится в холостяцкое жилище.

– Я надеялся, что ты вернешься… – говорит он.

– Правда?

Поднявшись, я поправляю пиджак.

Дамир останавливается возле шкафа.

– Нам нужно поговорить.

– О чем, Дамир? – я устало обхожу его, стараясь держать себя в руках, и поднимаюсь наверх, в нашу комнату. – Кажется, ты сам в прошлый раз настаивал, что «все понятно». Я тоже так думаю.

– Мне очень жаль, что это получилось, как в дешевом сериале, – он идет позади, отставая на три ступеньки.

И мне хочется сказать, что так это обычно и случается.

Над сериалами можно смеяться и иронизировать до того самого дня, пока жизнь не даст тебе под дых таким сюжетным поворотом, что мелодрамам и не снилось. Ну, или не жизнь, а муж.

Я не хочу ссориться с ним.

Если начну, то как потом буду собирать вещи? Дрожащими руками?

– А как бы ты хотел, чтобы это случилось?

Я разворачиваюсь и впиваюсь в него глазами. Стараюсь держать нейтральное лицо. Дамир едва ощутимо хмурится. Он серьезно рассуждает, что узнать об измене можно «более приятным способом»?

– Я собирался сказать про Марту.

Теперь я знаю, как ее зовут. Марта.

Слишком красивое имя для женщины, укравшей чужого мужа для своих утех.

Но, признаюсь, ему удается сбить меня с толку. Пробить броню.

Я заглядываю в шкаф, выкладываю стопку домашних футболок и нижнего белья. Действую на автомате. Голова забита мыслями и предположениями. Собирался сказать? Зачем? Сказать и прекратить изменять мне? Или использовать появление любовницы как аргумент для развода?

– Мы не чужие люди, Вит.

– Я не хочу это обсуждать сейчас, – отвечаю я. – У меня всего один свободный час перед работой, чтобы собрать вещи… Меня ждут клиенты, Дамир. Я хочу с холодной головой пойти на работу, окей?

– Где ты сейчас живешь?

– Тебе какое дело?

– Вот именно этого я и не хотел для нас с тобой, – разводит он руками.

Да, я в курсе.

Знаю, как мой муж помешан на дипломатичности, как он не любит выставлять скандалы или эмоции напоказ.

Но сейчас мы одни в доме, а он все равно хочет сделать это «красиво».

– Дамир, пожалуйста.

– Ты собираешься это игнорировать? – в его голосе слышится удивление.

Как здорово, что я могу удивлять своего мужа. Хотя бы в мелочах.

Если он просчитывал мою реакцию, то она обманула его ожидания.

«А что нам обсуждать?» – задаюсь я немым вопросом. Он объяснил свои мотивы. Оправдался. Повесил на меня вину. Я больше не желаю слышать, как я разочаровала его. Он тоже разочаровал.

Я с ожесточением начинаю складывать одежду в дорожную сумку, с которой мы с Дамиром ездили в путешествие в Норвегию через три месяца после знакомства. Сказочное было время. Если бы мне тогда кто-то сказал, что я буду бросать в нее вещи, сбегая из дома, я бы покрутила пальцем у виска (те самые жизненные виражи из «нереалистичных» сериалов).

– Я ухожу от тебя, Вит.

Я замираю.

Не хочу, а замираю.

Мне кажется, что Дамир выстрелил в меня из пистолета. Три слова, которые выбивают у меня почву из-под ног. Время замирает. Поверить не могу, что он сказал это вслух. Сказал после измены.

Пусть я пятнадцать минут назад говорила Карине, что «это конец», я даже на десятую долю не осознавала, что мой брак действительно распался. Я злилась, и только. Дамир, ищущий встречи со мной, чтобы уладить вопросы о расторжении брака – это худший ночной кошмар во Вселенной. Я такого совсем не ожидала.

Удар даже болезненнее первого.

– Мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому, через адвоката.

Я так и стою с кофточкой в руках, пялюсь в стену. Сердце стучит, как сумасшедшее. Странно, как оно может до сих пор работать, разбитое два раза за последние несколько дней. Я опускаю кофту на кровать и обнимаю себя дрожащими руками.

Дамир вздыхает и собирается спуститься.

Он не любит женские истерики. Собирается переждать бурю внизу.

С ним я приучила себя быть сильной, стойкой, волевой… Не счесть, сколько раз я запиралась в ванной, чтобы поплакать после очередной неудачной попытки забеременеть. Поплакать наедине, хотя могла сделать это в объятиях любимого.

– Не уходи, я должна кое-что тебе сказать… – срывается с языка.

Сказать о беременности?

Промолчать?

Господи, я не знаю, что делать, но не хочу, чтобы он уходил…

Не хочу, чтобы ушел к Марте.

Дамир резко меняется в лице. Его глаза темнеют от раздражения.

– Боже, Виталина, ты серьезно? – он ухмыляется.

Я почти не узнаю мужа. Заботливого, любящего… моего Мужчину.

Он смотрит на меня с пренебрежением.

– Выслушай меня…

– Ты видела ее. Ты знаешь правду, – он кивает своим словам. – Мне надоело прятать ее, Вит, – констатирует Дамир.

Он думает, что я собираюсь убеждать его не разводиться со мной.

– Выслушай меня… – спокойно говорю я, хотя в груди пылает огонь.

Я бы могла крикнуть ему в лицо, что беременна.

Могла бы, но что-то во мне до сих пор противится идеи раскрыться. Во мне бурлят мысли. Страшные мысли. Хочу ли, чтобы моего малыша растил такой человек? Хочу ли я ему такого отца? Время идет, а я не в состоянии принять решение. Признаюсь и обратной дороги не будет.

– И что ты скажешь? – я вздрагиваю от его голоса. – Что любишь меня? Я знаю. Скажешь, что родишь мне ребенка? Да ладно, Виталина, сколько денег мы на это потратили? Толку нет. Что мы имеем в итоге? Ребенка ты мне родить не можешь, ласки от тебя не дождешься…

– Дамир…

– Мне не нужна фригидная бесплодная жена. Даже такая красивая, как ты, – бросает он. – Мне нужен наследник, Вит.

– Так ты обо мне думаешь?

– Короче. Документы на развод подпишешь? – Дамир поднимает руки, вынуждая умолкнуть. Он устал от разговора и…

Мое согласие на развод – это все, что держит Дамира в этой комнате.

***

Настолько сильный шок я не испытывала ни разу в жизни.

Из уроков биологии я знаю, что наш организм запрограммирован на две реакции во время стресса или опасной ситуации – «бей или беги». Кажется, они забыли о третьей – когда прирастаешь к полу, замираешь в моменте и теряешь над телом контроль. Слезы начинают градом катиться из глаз, и я ничего не могу с ними поделать. Прокручиваю в голове его слова, внутри все сжимается от обиды.

Два с половиной года я прожила с человеком, который думает обо мне так?

Фригидная. Бесплодная.

Я – это я. Его жена.

И он знает обо мне гораздо больше.

Знает, что я кладу слишком много ложек сахара в утренний кофе, почти всегда сплю на спине, обожаю кислое ягодное мороженое, детективы, а в восемнадцать лет даже пыталась гадать на картах Таро.

Я романтичная идеалистка.

Дамир взял замуж девушку и воспитал волевую женщину.

Я так думала.

Но что-то во мне надломилось, если я так ничтожно плачу перед ним.

– Вита, прекрати, – вздыхает.

Словно ему сейчас сложно, а не мне.

Я ведь до сих пор люблю Дамира, чувства не отключаются по щелчку пальца. Он, должно быть, давно поставил на нас крест, давно разлюбил, спланировал все.

Может, любовницу специально в дом привел, чтобы я увидела?!

– Она… Она беременна? – спрашиваю я, стараясь хотя бы вдохнуть.

Должна быть причина – так меня мучить.

– Кто? Марта? Не говори ерунды. Она здесь не играет большой роли.

– Но ты спишь с ней.

Мой голос дрожит.

Я приседаю на кровать и роюсь в сумке в поисках салфетки.

– Она не дурочка, связалась с женатым и ничего не ждет. Если ей подходит роль подстилки, то… Почему нет?

Я сглатываю вязкую слюну.

Во все глаза смотрю на своего мужа. До сегодняшнего дня он не позволял себе так высказываться о других женщинах, коллегах или подругах. Я гордилась тем, что он уважал женщин. За кого я на самом деле вышла замуж? Поверить не могу.

– А после…

На языке задерживается слово «развод».

– Не знаю, как жизнь сложится, – он неожиданно садится рядом со мной. И смотрит вперед, на небольшой сад около нашего дома. Я тоже смотрю в окно.

Этот сад – дурацкая аллегория на наш брак. Потому что он заброшенный и никому не нужный. Еще один наш общий план, от которого мы в какой-то момент отказались. Я вспоминаю, как Дамир размышлял над строительством маленькой детской площадки прямо во дворе.

Моего мужа нельзя назвать большим специалистом в сфере строительства… Но мне тогда казалось, что его глаза светились энтузиазмом. Он планировал все сделать сам – и горку, и качели.

За последние дни до меня дошло, как часто Дамир вспоминал о ребенке, как постепенно адаптировал к его появлению всю нашу жизнь. И ждал, ждал, ждал… А потом начал разочаровываться. Но даже если и так, я все еще не понимаю, почему он просто не поговорил со мной?

Месяц назад я получила результаты анализов, которые были… Достаточно обнадеживающие. Я ничего не сказала Дамиру, потому что когда в прошлый раз я заикнулась об улучшении, он слишком понадеялся. У нас не получилось и он едва не впал в депрессию из-за этого.

– Марта первая?

Он смотрит на меня искоса.

– За кого ты меня принимаешь?

За изменника. Предателя, лжеца… Могу продолжить.

Я молчу.

– Да, она была первая.

– А если бы родился ребенок?

Дамир искренне смеется, хотя мне это кажется неуместным. Я едва прекратила рыдать, хотя сердце по-прежнему болит.

Начало немного подташнивать.

Чувствую себя еще хуже, когда он осторожно берет мою руку и кладет себе на колени. Ладонь теплая и сухая. Твердая. Я всегда чувствовала себя в безопасности, когда он так делал.

Я пытаюсь отстраниться, но Дамир держит крепко. Его мышцы напрягаются, чтобы удержать мою руку возле себя. Минимальных усилий достаточно. Я как желе. Куда мне вступать с ним в борьбу.

– С ребенком мы были бы семьей…

– И Марта не оказалась бы в твоей постели?

Улыбка сползает с его лица.

– Марта – ерунда. Способ снять напряжение.

– Ты бы все равно изменил мне? Мне, матери твоего малыша?!

– Вита, не выдавай желаемое за действительное. Никакая ты не мать.

Я хватаю ртом воздух, не отвечаю.

С меня хватит.

Чем дольше продолжается этот разговор, тем хуже себя чувствую. Нет. Наверное, даже неплохо, что муж, наконец, показал свое истинное лицо. Однако на осознание его спрятанных до сегодня черт мне потребуется много времени. Времени наедине с мыслями.

Я все-таки вырываю руку.

Резко встаю, не желая находиться рядом с этим монстром – голова начинает кружиться. Тошнит еще сильнее. Я едва не теряю равновесие, он хватает меня за талию, я прижимаюсь к его животу спиной.

Злость помогает мне отстраниться, отбежать почти в другую часть комнаты.

– Уходи.

– Ты так ничего не сказала про развод, мне надо…

– Мне плевать, что тебе надо. Я хочу побыть одна, – я иду к окну, открываю его и наклоняюсь, чтобы вдохнуть немного свежего прохладного воздуха. Прислушиваюсь к себе, в голове стучит пульс, а воздух словно не добирается до легких. Проходит несколько секунд или минут. Приступ тошноты проходит. Я оглядываюсь, а Дамира в комнате уже нет.

Глава 4

Так и знала, что возвращаться домой – плохая идея.

Через пятнадцать минут почти бегом переступаю порог, неся в руке сумку с вещами. И о спокойствии не может быть и речи. Он снова плюнул мне в душу. Но есть и плюсы. Я взяла достаточно одежды, гигиенических средств (и прихватила несколько книг), чтобы можно было без проблем жить вне дома пару недель.

Я сворачиваю в гараж, нажатием на ключ открываю багажное отделение «Ниссана», подаренного родителями за несколько месяцев до свадьбы – на двадцать первый день рождения. Я небольшой любитель автомобилей и езды, на работу добираюсь на своих двоих, но «Ниссан» здорово выручает в дни показов, когда за день нужно объехать несколько объектов.

Я устраиваюсь в водительском кресле и выезжаю во двор.

Останавливаюсь и оставляю машину с работающим мотором, чтобы быстренько закрыть гараж. Я всегда держу в голове, что за моими действиями в этом густонаселенном (в том числе скучающими домохозяйками) районе кто-то следит.

Не хочу стать новой звездой вечерних разговоров на их кухнях.

Я возвращаюсь в машину и понимаю, что эти мысли… Не совсем мои.

Дамир приучил на публике вести себя сдержанно.

Мне, обиженной и оскорбленной женщине следует позаботиться о себе, но я переживаю, чтобы не дай бог не стать предметом сплетней соседей. Я опускаю стекло и рассматриваю свое лицо. Глаза немного красные, но пудра скрыла основные следы моих слез. Пока доберусь до работы, буду уже как новенькая.

Интересно, почему Дамир привел домой Марту?

Неужели не переживал, что кто-то заметит? Странно…

На него это не похоже.

Муж дорожит своей репутацией. И репутация примерного семьянина – это то, что считается важным в его бизнесе.

Я выезжаю на дорогу и стараюсь сконцентрироваться на своем дыхании.

Не думать о нем.

О разводе.

О разрушенной семье.

Я не могу позволить себе загубить карьеру из-за мужа изменника. К тому же… Я теперь не одна и вскоре расходов станет значительно больше. Моя рука невольно опускается на живот. Конечно, я ничего не чувствую. Еще рано. Я так зациклена на себе и своих проблемах, что еще не спланировала визит к гинекологу.

Пора с этим что-то делать.

Пора сказать. Для начала родителям и Карине. Надеюсь, что они поддержат меня. Может быть, подскажут правильное решение. Никогда еще я не стояла перед таким выбором. С одной стороны, его предательство сильно на меня повлияло. Вынудило о многом задуматься. Но с другой стороны, что-то во мне просто кричит, что это его ребенок. Его малыш.

Он имеет право знать о нем?

Он так его хотел!

Черт, как же это сложно…

Я резко сворачиваю влево, рано нажимаю на газ, потом торможу, но слишком поздно… В мою машину врезается другой автомобиль. Мне кажется, что я даже слышу, как сминается железный багажник.

От шока я перестаю дышать.

Перестаю видеть окружающий мир, замираю.

Страх смерти душит меня несколько секунд, а потом бесследно исчезает.

Из-за удара машина проезжает меньше метра и останавливается.

Боже мой! Если бы не ремень безопасности, я могла бы пробить своей головой стекло. Или вылететь из автомобиля! Впервые в жизни я попала в аварию. Какая дура! Задумалась по дороге… Чем это могло обернуться?.. Я суетливо осматриваю машину, руки, бросаю взгляд на живот. Вроде бы обошлось.

Так и сижу в кресле, держась за руль двумя руками.

Но не сразу осознаю это.

Кто-то появляется рядом и кричит мне на ухо, спрашивая, в порядке ли я…

Я поднимаю голову, вижу рубашку, галстук, пиджак. Какой-то офисный сотрудник, наверное. Он открывает двери и опускается на колени, оказываясь на одном со мной уровне. И я узнаю его.

– Виталина?! Господи, прости меня… Ты как…? Ты пострадала?

Он хватает меня за плечи.

Адвокат Дамира собственной персоной.

Он несколько раз приходил к нам на ужин вместе с супругой.

Среднего телосложения, со светлыми волосами и улыбкой на миллион долларов.

Вот так совпадение!

– Саш, ох, привет. Все нормально…

Шок пропадает и на смену ему приходит стыд. Не понимаю, почему Саша извиняется, я же виновата – я рано рванула с места, а он, как это принято говорить, «завершал маневр» на желтый.

Я почти проскочила. Почти.

– Позвонить Дамиру?

– Нет, не надо. Я сама позвоню, – добавляю я, понимая, что Дамир вряд ли кому-то рассказывал о проблемах.

Саша еще не знает, что в случае моего отказа подписаться под заявлением о разводе, именно ему придется включиться в дело. А ведь раньше он мне нравился…

– Точно? Может быть, к врачу, а?

– На СТО, – отвечаю я.

Мне на пути встречается еще один мужчина, считающий, что я не в состоянии сделать что-либо сама. О нет. Я и без Дамира способна доехать до станции технического обслуживания автомобилей (хотя авария, в которую я попала, вероятно, свидетельствует об обратном).

Я поднимаюсь, выхожу из машины. Чувствую себя нормально, но от очередного эмоционального скачка голова немного кружится, а мышцы ощущаются деревянными.

Саша бросается поддерживать меня, хватает за талию. Для меня это немного слишком. Слишком близко и…

Неуместно интимно.

Но я же не буду отталкивать своего спасителя.

– Честно, все окей…

– Солнышко, тебе надо быть внимательнее на дороге.

– Да, прости меня, – я стараюсь немного отстраниться.

Саша замечает это.

И неловко отступает.

Мы синхронно смотрим на вмятину над левой фарой на машине.

– Неприятно… Сойдемся на том, что каждый сам устраняет ущерб?

– Спасибо тебе, – вздыхаю я.

Щедрое предложение, учитывая, что именно я – виновница аварии.

Для Саши ремонт, вероятно, не станет большой проблемой. Я знаю, что он хорошо зарабатывает. Но для меня это так не вовремя… Только я подумала, что пора откладывать деньги на ребенка, и сама же «нашла», куда их сиюминутно потратить.

– Не гоняй так больше, – отмечает он. – Куда, кстати, торопилась?

– На работу. У меня сегодня показ.

– Ну а я в суд…

Мы киваем. И оба замолкаем.

Саша кажется мне приятным человеком.

Но он не мой друг, а Дамира, в его отсутствие у нас нет тем для разговора.

Пауза затягивается, он переспрашивает, может ли хоть чем-то помочь. Я отказываюсь. Последние пять минут нас объезжают машины с двух сторон, а движение здесь довольно интенсивное. Я начинаю опасаться, что мы спровоцируем еще одно дорожное происшествие.

– Не могу себе позволить опоздать на работу, – я сажусь и хлопаю дверцей автомобиля. – Спасибо тебе за все, Саш.

Он смотрит мне вслед.

Я набираю скорость и вспоминаю, где находится ближайшая СТО…

И мимолетно думаю, что жене Саши повезло с мужчиной… А мне повезло, что не придется возмещать стоимость ремонта.

***

Я думала, что дальше будет только хуже… Но остаток дня проходит спокойно.

По дороге на работу у меня даже начинает (о счастье!) работать голова. И я в голос восклицаю: ну, какое СТО? Показ! Мне нужно срочно ехать на показ. Клиент уже ждет и, вероятно, его больше заденет мое опоздание, чем состояние машины.

Я делаю правильный выбор, в назначенное время встречаю Эльвиру Степановну Соловьеву возле первого дома. Клиентка выглядит молодо, она прижимает к себе девочку лет десяти в воздушном розовом платьице. Мама и дочь. Мы здороваемся, и я открываю для них первый дом.

Вроде бы все идет хорошо…

Мы проходимся по первому этажу, заглядываем на второй… Она уделяет особенное внимание подвалу и чердаку – там могут прятаться проблемы, которые дадут о себе знать после покупки.

Судя по всему, дом ей нравится.

Но даже если он и не станет «тем самым»… У меня есть в запасе еще два.

Не проходит и получаса, как Эльвира садится на диван, чтобы передохнуть, неожиданно достает платок и утирает незаметные слезы. Девочка Полина бегает по второму этажу, выискивая какого-то «кота». Ее мама с улыбкой поясняет, что это у них «такая игра». Я с пониманием киваю, хотя… Откуда мне знать?

У меня нет детей.

– Я в разводе, – говорит Эльвира. – Ищу дом для новой жизни… Подходит, как считаете? – смотрит она мне в глаза.

Я застываю.

Мне кажется, что Эльвира долго держала это в себе. На самом деле она не говорит о личной драме каждому незнакомцу. Просто здесь и сейчас ей… Захотелось сказать. Я помню себя пару дней назад.

Не понимаю, как ответить.

Клиенты не в первый раз демонстрируют откровенность со мной.

Это ведь недвижимость…

Им приходится рассказывать риелтору больше, чем следовало. Например, собираются ли они рожать ребенка. Если да, потребуется детская, садик, школа.

А как насчет второго ребенка? Одна комната или несколько?

Может быть, переедет жить мама? Предусмотрим комнату и для нее тоже.

Некоторые делятся подробностями с удовольствием, гордятся собой. Мужчины чаще всего стараются подчеркнуть денежный статус, разговоры о деньгах они ведут охотнее всего. Но Дамир был не таким. Он отличался от мужчин, с которыми мне приходилось иметь дело раньше, буквально… Каждой мелочью. Начиная от фривольной майки, в которой он пришел на показ офисного здания, и заканчивая явным безразличием к деталям.

Я тогда только начинала работать… Переживала, чтобы не проколоться, еще и он мешал сосредоточиться… Потому что был красивым, как дьявол. Дамир все время старался выведать у меня что-то личное.

Но опять-таки… Другие мужчины интересовались, был ли у меня парень или муж… А Дамир спрашивал, что я пью на завтрак, какие фильмы смотрю, когда хочу расслабиться, где провожу свои вечера…

Я пыталась не поддаваться. Но когда в очередной раз у меня из рук посыпались бумаги, Дамир присел вместе со мной, и наши лица оказались на расстоянии каких-то пяти сантиметров. Тогда я впервые поняла, что представляет собой «искра», как возникает «химия». Я отвела глаза в сторону, хотя не помогло. Я хотела его, впервые я так сильно хотела мужчину.

Мои щеки пылали, сердце билось, как сумасшедшее, а голос звучал еще растеряннее, чем прежде. Дамир сделал вид, что не заметил, и мы просто пошли дальше бродить по пустому офису.

Где-то через десять минут я не выдержала и спросила:

– В чем все-таки дело?

– Извините? – он вскинул бровь.

Я остановилась и прижала папку к своей груди.

– Вам же неинтересна квадратура, то есть… Площадь, состояние батарей… Вы даже толком не слушаете, что я вам говорю, – заявила я. – И про возможность купить здание со скидкой вы прослушали!

Мой спич его позабавил.

– Вы наблюдательны, Виталина.

– И вы вознаградите меня за это искренностью? – спросила я.

Дамир предложил сесть на диванчик, который находился в метре от нас. Мы добрались до третьего этажа, где – по замыслу продавца – располагался стеклянный кабинет директора фирмы.

Я села и положила справа от себя бумаги.

– Дело в том, что… Офис нужен моему отцу. Он владеет несколькими детскими центрами у нас в городе. Сеть называется «Мир детства», Может быть, слышали?

– Конечно, – кивнула я.

– Ну вот. Он ищет офисное здание для сотрудников, занимающихся самым холдингом. Экономистов, финансистов, агентов. И поверьте, – он наклонился к моему лицу, – он гребет лопатой столько денег за день, что может себе позволить купить это здание и без скидки.

Я шумно выдохнула, ощущая неловкость под затылком, на шее.

– Зато вы получите большую комиссию. Мне будет приятно.

– Вы не очень близки с отцом?

– И снова… Снимаю шляпу перед вашей наблюдательностью, – Дамир положил руку на голову и показательно удивился, не обнаружив шляпы. Он рассмеялся и я тоже.

Так началась наша история.

Но спустя два с половиной года, я показываю новому клиенту дом. Сижу напротив и в ответ на ее слова о разводе могу сказать, что уже понимаю ее боль…

– Это отличный дом… В двух минутах ходьбы находится школа… А там, – я поворачиваюсь к окну, показывая пальцем, – транспортная развязка. Автобусы, трамвай. До станции метро тоже недалеко. И как я уже говорила вам вначале, это спокойный район, где редко фиксируют преступления, ограбления и акты насилия.

– Вы замужем? – перебивает она меня.

Я теряюсь.

В моей ситуации ответить «да» или «нет» – это ничего не сказать.

Я в подвешенном состоянии и наш брак тоже.

– Я замужем, – признаюсь, – Но через пару месяцев вряд ли уже буду.

– Ох, моя девочка… – рука Эльвиры опускается на мое плечо.

Между нами возникает мостик женской солидарности. И если раньше я весьма скептически к такому относилась, то сейчас я искренне тянусь к ней в ответ.

Эльвира рассказывает, что развелась из-за того, что муж ее бил.

Слишком много выпивал и распускал руки. Говорит, что долго терпела из-за ребенка, надеялась, что он одумается. И я ее, черт возьми, понимаю. Ее история накладывается на мою, как тонкая, прозрачная пленка. Обе мы несчастны.

Эльвира заявляет о желании купить второй показанный дом, и мы отправляемся в офис, чтобы начать оформление бумаг. В тот вечер мы с Кариной устраиваем что-то вроде «праздника» по случаю успешной сделки. Делим на двоих бюджет и покупаем бутылку вина (ее прихоть) и немного роллов (это уже моя). Находим мелодраму «Красавица», смеемся, как подростки.

Чувствую себя хмельной, хотя выпила несколько глотков – больше не позволяю себе из-за ребенка, а Карине лгу, что от вина у меня на утро всегда болит голова.

У меня язык не поворачивается снова вернуться к личной драме.

Я стараюсь не думать, что раньше праздники мы устраивали с моим мужем.

Глава 5

– Итак, ты сказала, что хочешь серьезно поговорить, – усаживается Карина напротив меня. – Я слушаю тебя, родная.

Прошло уже три дня с момента заключения удачной сделки на работе.

И все три дня я просидела у Карины в квартире.

Мой шеф заметил, в каком состоянии находилась машина, и смилостивился, позволил отгулять оставшиеся у меня три дня отпуска, чтобы «решить проблемы с авто». Фирма у нас небольшая, поэтому по документам мы проводили месячные отпуска, а в реальности разбивали их на несколько частей. Если бы я забросила работу сразу на месяц, пострадал бы весь бизнес-процесс продажи недвижимости…

Находясь в трехдневном отпуске, я все-таки доехала до СТО, но…

Помимо этого, ничего полезного не сделала. Я почти не выхожу из квартиры, переживая очередной виток душевных терзаний. Где-то я читала, что шоковые состояния проявляются волнообразно.

Видимо, психологи не соврали…

В понедельник стало легче.

Я даже минут двадцать всерьез думала, что смогу пережить развод.

Работа отвлекала. Кроме того, она оставалась, наверное, единственной сферой моей жизни, в которой не было Дамира. Но работа никогда не претендовала на место главной сферы. Я не бизнес-леди, которая будет взбираться по карьерной лестнице в ущерб семье.

Во вторник эмоциональный маятник снова качнулся вниз.

Карина ушла на работу, и я загрустила в чужой пустой квартире.

– Но если честно, Виталина, я считаю, что в первую очередь ты должна поговорить с Дамиром, – не удерживается Карина. Она степенно наливает нам полные чашки кофе и садится за стол. – Неправильно, что… Все находится в таком подвешенном состоянии. Он свой ход сделал, сказал, что хочет получить развод. Ты должна решить, будешь ли ты…

– Я дам ему развод, – устало прикрываю глаза рукой.

– И правильно. Пусть катится на все четыре стороны.

Я смотрю на нее сквозь пальцы на своем лице.

– Понимаешь… – вздыхает Карина. – Я верю, что измену можно простить. Живой пример, моя мама. Я тебе рассказывала, как отец едва на коленях не ползал за ней по дому, чтобы она не выперла его за дверь. Но я не верю, что мужчина, который изменил один раз, больше не станет этого делать. Мой папа гулял все мое детство. Доходило до того, что он даже при мне не прятался! Бывало, выходил из спальни с какими-то женщинами и говорил, что «по работе». Он знал, что мама проглотит все, если я ей скажу.

– Я помню, – пододвигаю кофе. – Но я не совсем… Дело в другом.

Чтобы прощать или не прощать измену, ее для начала следует осмыслить…

А я пока не могу.

Не проходит ощущение, что я нахожусь в параллельной версии своей жизни.

Вот бы проснуться.

Проморгать наваждение.

Вернуться назад.

– Я тебя слушаю.

Она тоже делает глоток напитка. Смотрит на меня во все глаза.

Я уверена в Карине, знаю, что она не станет болтать о моей беременности; если попрошу, никому не скажет. Я боюсь признаться не из-за последствий, я… боюсь по умолчанию. Ребенок – большая ответственность и главная мечта мужа. Я обижена, но Дамир вовсе нет… Он не захочет исчезать из жизни этого ребенка.

– В тот день, когда я вернулась домой раньше и… Все это случилось, – начинаю говорить. – Я отпросилась пораньше, получив сообщение из клиники, где тайно сдала анализ крови на ХГЧ. У меня была задержка уже двенадцать дней. Я сразу не придала этому большого значения, из-за проблем с гормонами цикл у меня и раньше был нерегулярным. Я сделала тест на беременность. Он показал две полоски… Но ложные тесты в нашей с Дамиром истории тоже бывали. Я ничего ему не говорила и на одиннадцатый день сдала кровь.

Карина громко охает и прикладывает ладони к лицу.

– Только не говори, что…

– Я беременна.

Она шумно выдыхает.

Смотрит на чашку такими глазами, словно на ней обнаружился тарантул, а потом поднимает глаза на меня. Дергает плечом.

– Я не знаю, поздравлять тебя или… – Ее голос звучит растерянно.

– Поздравить все-таки стоит, – вымучиваю я из себя улыбку. – Ребенка хотел не только Дамир… Я тоже хотела… Хочу стать мамой. Малыш желанный, несмотря на…

– И что ты собираешься делать?

– Если бы я знала, – я опускаю голову на сложенные руки на столе.

Если бы решила эту дилемму, смогла бы двигаться дальше.

Либо с пониманием, что мне придется и дальше общаться с Дамиром из-за ребенка, либо попрощавшись с ним навсегда.

– Ты должна сказать Дамиру.

Я настолько не ожидаю услышать от нее такие слова, что удивленно вскидываю голову. Моргаю. Не послышалось ли мне?

Карина ни разу не выступала адвокатом Дамира за последние дни.

– Он же предал меня… Назвал…

– Муженек твой оказался законченным ублюдком, я не спорю.

– И?

– А как ты собираешься скрыть свою беременность от него, Вит? – продолжает она. – Если не скажешь сейчас, будет только хуже, ведь это его ребенок… Я в твоем окружении, наверное, единственный человек, способный хранить секреты. Даже твои родители сразу же тебя сдадут…

– Ты так думаешь?

– А ты нет? – она фыркает и отбрасывает светлые волосы. – Они в восторге от Дамира. Я сама до недавнего времени считала его классным парнем, так что…

– И что же мне делать?

– Ну, у тебя два варианта, милая. Первый – признаться во всем. Ну и решить, наконец, для себя, каким ты видишь свое будущее. Решить ты должна до того момента, когда расскажешь ему о малыше…

– Почему?

Голова совсем не работает.

– Потому что проблемы возникли из-за отсутствия ребенка. Дамир списал тебя со счетов, думая, что ты не родишь ему малыша. Узнав, что ты беременна, Дамир уже не захочет разводиться, понимаешь?!

– Я не… То есть… Как не захочет? Он не любит меня. Больше не…

Беря паузу, я делаю глоток.

Я построила такую же причинно-следственную связь, что и моя подруга.

Но для меня она выглядит иначе.

Я не сразу смирилась, что забеременела аккурат после того, как Дамир разрушил брак со своей «бесплодной» женой изменой. Но холодность, невозмутимость, его попытки, будто специально причинить мне боль, говорили об отсутствии чувств. Любовь прошла. Я пришла к выводу, что мой ребенок не заслуживает расти в семье вынужденных отчужденных родителей.

– Он не отпустит тебя. Не отпустит ребенка.

– Хочешь сказать, он заберет малыша?! – повышаю голос я.

– Не знаю. Нет. Не думаю, что прямо… Заберет. Но он точно будет требовать свое место в жизни ребенка, – Карина накрывает руку, желая успокоить.

– Боже…

– Тебе нужно сказать и построить вокруг периметр безопасности. Он захочет вернуть тебя. Ты готова сказать «нет»?

– Не знаю, я…

– Ну, есть еще вариант сбежать из города, бросить все… Если же ты остаешься, то тебе придется сказать. Он все равно узнает, Вит. Но если узнает месяцев через шесть, отреагирует иначе.

Да уж. Определенно разговор с Кариной – хорошая идея.

Она опускает меня с небес на землю, задавая самый закономерный вопрос: каким образом я хотела скрывать ребенка от Дамира, имея множество общих с ним знакомых? Даже если предположить, что я не скажу о беременности родителям, достаточно будет столкнуться с кем-нибудь… Типа его адвоката Саши, чтобы все полетело к чертям. Получается, эти внутренние дискуссии о том, говорить или нет, были изначально лишены смысла.

Глава 6

Дамир сидит в кресле и старается отсортировать бумаги…

Он временно без секретарши – сам виноват.

Едва появилась вакансия, он спровадил Марту к своему отцу.

Она в последнее время стала совсем неконтролируемой.

Могла прийти когда ей вздумается, в кабинет и задвигать ему про отношения. Играла роль любовницы нон-стоп, старалась соблазнить. Дамир не любит, когда люди нарушали договоренности в бизнесе. Однако личные договоренности он ценит еще больше, а Марта выбросила условия их соглашения в сточную канаву.

Из-за этого он вынужден сам составлять графики встреч и звонков…

Еще и Марта маячила на горизонте.

Последнее время у него постоянно побаливает голова. Дискомфорт еще можно терпеть. Но из-за него… Или и из-за предстоящего развода он взял за привычку выпивать вечером наедине с телевизором.

Полная деградация.

Виталина забрала вещи и ушла.

Дамир не звонил ей, потому что…

Не мог сказать ничего из того, что бы облегчило ее боль.

Он поднимает глаза и смотрит на фотографию Виталины на столе.

Какой, наверное, идиотизм до сих пор держать ее здесь. Он тянется к фотографии и откидывается на спинку кресла. Рамку подарила Виталина. Ну как, подарила… Скорее, просто купила. Когда они обустраивали дом, она покупала красивые вещички и расставляла их так, что магическим образом появлялся уют.

Фотографию сделал Дамир.

Выловил момент, когда Виталина рассеянно улыбалась своим мыслям.

Жена стояла возле дерева во внутреннем дворе.

Это было летом.

Дамир помнил, как они вместе вышли из дома в тот июньский день.

Кажется, он рассказывал ей о чем-то неприятном. Об отце. Их с отцом отношения на тот момент были холодными, как арктические айсберги. Даже хуже. Дамир мог бы спокойно пережить отсутствие в своей жизни отца, но, увы, такой роскоши он не имел с детства.

Отец не собирался никуда деваться и имел свое видение на жизнь сына.

Виталина пыталась утешить, она подошла и обняла его за плечи.

В такие моменты Дамиру всегда становилось легче. Он обнял в ответ, прижал хрупкое женское тело, и понял, что Виталина – самое ценное, что он имел, самое классное, чего добился. Вершина его успеха. Она тогда задрожала от холодного порыва ветра, а он вздрогнул, боясь причинить жене боль.

Прошел всего год.

Дамир быстро ставит фото назад, реагируя на стук в дверь…

– Марта?

Ну вот, опять.

Она врывается в кабинет, стуча высокими каблуками по плитке.

– Ты обманул меня, – бросает Дамиру.

Вид у нее не просто расстроенный, Дамиру кажется, что она в отчаянии.

Глаза на мокром месте, носовой платочек в руке. Дамиру становится неуютно.

Он не привык иметь дело с женскими слезами. Особенно, со слезами посторонних женщин. Марта кажется ему слишком наигранной барышней, словно на сцене выступает, в ее эмоции Дамир ни разу до конца так и не поверил.

Он жестом приглашает ее сесть.

Марта выжидает секунду, в конце концов, садится и скрещивает ноги.

Сегодня она одета еще более откровенно, чем была вчера – не может не заметить Дамир. Блуза специально расстегнута на две пуговицы, а мини-юбка зазорно приоткрывает чулки. Если Марта не сменит тактику, то отец скоро ее обязательно заприметит. Спать со своими секретаршами – его любимейшая часть работы, к слову.

– Ты меня обманул, – она пытается не кричать. – Ты сказал, что я останусь работать с тобой… Ты сказал, что я буду…

– Не совсем так. Марта, я пообещал, что ты будешь работать в компании.

– Я хотела работать с тобой, я хотела быть с тобой, – она поднимается и обходит стол. Дамир даже не успевает среагировать, а она уже садится ему на колени. – Ты бросил жену, теперь ты сво…

– Ты помнишь, что у нас уговор?

– Помню, милый, помню, но мы его нарушили, – смеется она, кладет горячие руки ему на шею. – Ты спал со мной.

Дамиру неприятно об этом вспоминать.

Но да, он не удержался…

Он старается отстранить Марту.

Господи, ну почему он выбрал именно ее, почему решил, что с ней не будет проблем? Вот они, проблемы, в полный рост появились. Ему бы с разводом разобраться, душевные раны залечить, а тут… Она. Не чувствует к ней Дамир ничего, кроме, пожалуй, благодарности.

– Ты получила деньги, – напоминает он. – На этом все.

– Ты теперь свободен, я хочу быть с тобой… Дамир, я сделаю тебе очень хорошо. Я сделаю тебе хорошо сейчас, – ее рука тянется к его брюкам, и он грубо перехватывает ее, стискивая запястье. – Мне больно, Дамир, я не… Разве твоя жена когда-нибудь делала это здесь? Твоя скучная домохозяйка? Она вообще делает это? Она становится на колени в спальне?

Дамир поворачивает Марту к себе за подбородок, дожидается, пока она перестанет посмеиваться и посмотрит на него. Усмешка сползает с лица Марты, как неудачная маска, она хватает руку в попытке разомкнуть ладонь. Дамиру не хочется делать ей больно, но он не знает, как иначе втолкнуть ей в голову мысль, что они больше не любовники.

– Иди на свое новое рабочее место, – велит он. – Если еще раз так ворвешься ко мне в кабинет, я тебя уволю.

– Дамир…

– Ты меня поняла?

Она сползает с его коленей. Наконец-то. Если с десятого раза Марта не поймет, то он точно вышвырнет ее прочь из компании.

***

Марта поднимается и тем же маршрутом идет обратно.

Ее высокие каблуки не дают Дамиру сосредоточиться… Такое ощущение, что она стучит не по плитке, а по его голове.

Он вспоминает жену и ее любимые растоптанные кроссовки, вспоминает, как они с Виталиной бегали по маркету, бродили по парку, поднимались на местную гору, откуда видно озеро у подножья. Вита не любит каблуки, Дамир не любит каблуки на женщинах… В этом они прекрасно сходились (как и во многом другом). Вспоминает, как хватал ее, поднимал на руки, и вместе с ней падал на диван, целовал ее, целовал, пока не кончался воздух от смеха и чувств.

Марта замирает у дверей.

Дамир успевает забыть о ней, отвернувшись в сторону…

Но Марта не забыла и без предупреждения бросает «гранату»:

– Ты еще пожалеешь, что так со мной поступил.

И закрывает дверь.

Пафосно ушла, ничего не скажешь. Дамиру хочется громко фыркнуть, рассмеяться, или вслух выругаться. Долбанная Марта.

Окей, окей, они с Мартой напоминают стереотипную парочку пропащих любовников. Он ее шеф, она подчиненная. Красивая, хотя не особенно умная. Если бы не «но», Дамиру она никогда не нравилась настолько, чтобы из-за нее разрушать семью. Вот это чистая правда.

Он признался жене, что Марта ничего не значит.

Но поняла ли она его правильно?

В кармане оживает телефон, Дамир опускается на спинку, радуясь возможности отвлечься – даже на разговор с работником банка, который будет настойчиво впаривать кредитную карту.

Люди – его способ держаться.

Ради них он будет держать лицо. Ради них, ради бизнеса отца.

Ради обещания, которое отец в свое время вынудил озвучить…

Но все-таки данного.

Они узнают о разводе, когда придет время. Но его развод не должен обрастать дурацкими сплетнями. Марта, черт бы ее побрал, именно этим и занималась. Ее постоянные визиты на фоне перевода были абсолютно ненужными для имиджа Дамира.

Он не дурак.

Все понимал. Эти ее угрозы – не невинная эмоциональная ерунда.

Если он не сделает то, что Марта хочет, она начнет плодить сплетни.

И как с этим быть?

– Алло?

– Привет. Прости, что беспокою… – слышится в трубке голос его адвоката.

Дамир задерживает дыхание.

– Что-то случилось?

Саша – не тот человек, который будет звонить «просто так». Если не по делу, то он, как правило, пишет в мессенджер.

– Ничего, ничего. Я хотел спросить, как там Виталина…

– Не понял, – сглатывает он.

Она же не могла сказать?

Нет, нет смысла. Виталина не такая – она не станет.

Дамир резко встает с кресла и подходит к окну. Он слушает Сашу, а сам думает… Что? Как? Почему? Они просто столкнулись? Да ну, бред. За два года знакомства Виталина и Саша ни разу не общались без него. И этот их «новый опыт» задевает Дамира даже больше, чем он хотел бы. В отношениях с Виталиной он не был ревнивцем. Но теперь… Он оттолкнул ее от себя и лишился права контролировать. Какое гадливое чувство.

– Она не говорила тебе про аварию?

– Что?! Она не пострадала?

– Да это было уже пару дней назад. Мы немного помяли друг другу бока на перекрестке. Вита спешила на работу. Не переживай, я ей напомнил про ПДД…

– Ты мог сразу позвонить?!

– Она сказала, что сама тебе позвонит. Извини, братишка…

Разумеется, Виталина так сказала. Специально скрыла аварию.

Дамир просит Сашу рассказать подробнее обстоятельства аварии и когда он заканчивает через три минуты, благодарит, обещает позвонить позже.

– Черт, – ругается он.

Даже если он не виноват, он ощущает, как вина спускается по шее вниз.

Виталина могла быть расстроена из-за него.

Чудо, что она не пострадала.

Он набирает Виталине раз, второй. Никто не отвечает. Снова набирает.

Не зная, что будет говорить, лишь безумно желая услышать голос в трубке. В голове у него разом все переворачивается. Может быть, не стоило обставлять все так? Может быть, он мог бы найти лучший способ? Господи, его жена попала в аварию, а он даже не знал!

Она упрямо игнорирует его звонки.

Дамир знает, что не стоит ехать к ней.

Связующие их нити болезненно рвутся, и Виталине не станет лучше, если он заявится на порог. Может быть, она уже ненавидит его. Может, уже отпустила. Но он не может не поехать. Дамир хватает пиджак со спинки и вылетает из кабинета.

Секретарши у него нет, объясняться никому не надо…

Он заедет к ней работу, чтобы убедиться, что она в порядке.

Глава 7

Дамир звонит мне.

Его звонок, который еще неделю назад вызывал бурю позитивных эмоций, вынуждает меня покрыться холодным потом.

Сам по себе звонок.

У Дамира есть одна причина добиваться аудиенции со мной.

И она мне крайне неприятна.

Наверное, решил, что его женушке пора прекратить грустить о разрушенной семье, взять себя в руки и сказать ему «да» на предложение о немедленном разводе.

Учитывая, что прямо сейчас я нахожусь в женской консультации…

Звонок Дамира – это настоящая катастрофа.

Он набирает снова и снова, вгоняя в панику.

Может быть, что-то случилось?

У него… Или у его семьи… Боже. Это так сложно. Я нахожусь в хороших отношениях с его родителями, с его братом.

Но я имею право не хотеть разговаривать.

В голове звучит голос Карины:

«Подумай о себе, о своих желаниях».

Еще один ее совет звучал так: «расскажи Дамиру или уезжай из города».

Я не сделала ни того ни другого.

Живу и… Жду, что ситуация рассосется сама по себе.

Как будто она может рассосаться.

Пока я думаю, как поступить, звонки прекращаются.

Но… Через двадцать минут мне звонят с работы и этот звонок, увы, я не могу проигнорировать. Я выхожу из кабинета врача, который только что долго и внимательно расспрашивал меня, кажется, обо всем на свете (возраст, дата последней менструации, профессия, семейное положение, перенесенные заболевания, жалобы) с медицинской картой в руках. Ожидаю услышать в трубке голос Натальи, старшего менеджера и почти подруги, и думаю, что отшучусь, мол, как я резко всем понадобилась.

– Приветик, Вита, – здоровается она. – Что-то я смотрю, ты загуляла… В отпуске.

– Прости?

Понятия не имею, о чем она.

Успеваю перебрать в уме все проекты – и убедиться, что они закончены.

По последним сделкам клиенты мне не звонили, ничего не отменяли – а я всем им дала личный телефон на всякий случай.

Какой сегодня день?

Четверг. Последний день отпуска.

Все правильно.

– Муж твой к нам приехал. Говорит, не может дозвониться. Говорит, не знает, где ты находишься. Переживает.

– Что?!

У меня перехватывает дыхание.

Зачем, бога ради, я понадобилась Дамиру? Он разучился писать сообщения?!

Господи, это ни в какие ворота!

Приперся ко мне на работу и опозорил меня. Теперь они думают, что мой идеальный прилежный муж сбивается с ног, ищет меня, пока я где-то гуляю. Я тяжело вздыхаю в трубку, но проглатываю возмущение. Пусть думают что хотят.

– Я даю ему трубку, – говорит Наталья.

И потом слышится его голос:

– Ты где?

– Ты совсем с ума сошел? – шиплю я.

Вокруг меня полно людей, но они выглядят увлеченными своими проблемами и надеждами. Я присаживаюсь на лавочку в коридоре, медкарта выпадает из ладони.

Только что я думала о малыше, о беременности…

Старалась держать себя в руках.

– Зачем ты приехал ко мне на работу, Дамир? Ты хоть подумал, кем меня выставил?! Это я «гуляю», да? Это я плохая жена, а не ты? Это меня ты на прошлой неделе выдернул из постели любовника или было наоборот?! – слова рвутся из меня несвязным потоком. Но потом у меня заканчивается воздух, я перевожу дыхание. Поднимаю медкарту.

– Ты вынудила меня.

– Я?!

Боже.

Ни за что не признается, что облажался.

Всегда у Дамира виновата я.

– Ты не брала трубку.

– И ты не понял, почему? – я почти кричу. – Да потому что я не хочу с тобой разговаривать. И видеть тебя не хочу.

– Я хотел спросить по поводу…

Я взмахиваю руками и перебиваю:

– Отдай Наталье телефон и уходи из офиса. Перезвони мне из автомобиля и… Поговорим, – после паузы говорю я.

Дамир не отцепится.

Видимо, он надеялся застать меня на работе… Как вовремя я взяла отпуск. Разговор по телефону – куда ни шло, но если бы я увидела его вживую, я бы рассыпалась на куски. В голове у меня до сих пор звучат его слова – все слова.

Те, где он обвиняет меня в холодности. Где говорит, что не смогла родить. Где утверждает, что Марта здесь ни при чем. Все его обидные слова разрывают мою голову, стоит лишь немного, на секунду ослабить защиту, и отвлечься.

Я отключаюсь и молюсь всем богам, чтобы Дамир не натворил там ничего…

Не выставил меня еще большей дурой.

Быстро выхожу из клиники, добираюсь до автомобиля и падаю на сидение.

Стараюсь отдышаться.

Я жду звонка Дамира, теряюсь в догадках, что ему нужно обсудить…

Неужели он решил поторопить меня с ответом?

Неужели я совсем не знала мужа?

Так или иначе, сердце у меня выскакивает из груди, усталость наваливается тяжким грузом. И это всего лишь после разговора. Карина говорит, что я должна рассказать Дамиру, что беременна. А что потом? Как мне жить? Сколько лет пройдет, прежде чем я разлюблю его, если он будет мелькать рядом? Мелькать вместе с девушкой, которую он вскоре выберет.

***

– Как ты могла даже словом не обмолвиться, что попала в аварию? – спрашивает Дамир, перезванивая мне ровно через пять минут. Его голос звучит спокойно, но я без проблем улавливаю в нем нотки гнева, раздражения.

Мой муж ни разу не повысил на меня голос за три года знакомства.

Но при этом он с легкостью дает прочесть свои эмоции.

После знакомства с Дамиром я восторгалась этими его чертами. Я видела, как он общался с подчиненными, как спокойно реагировал на бытовые проблемы, искренне говорил «ничего, я все исправлю, милая», и понимала, что с таким мужчиной мне ничего не страшно.

Его вопрос звучит как эхо наших прошлых отношений.

Едва ощутимый аромат парфюма, который я носила «вчера».

– Это была не авария, а так… Небольшой инцидент, – отвечаю я.

– Но почему ты не сказала?

– Зачем? – повышаю голос. В отличие от Дамира, я с легкостью завожусь и перехожу на высокие тона. – Мы разводимся, – констатирую. Жду, пока он ответит, но в трубке слышу лишь оглушительную тишину. – Я согласна, Дамир, – объясняю. – В любой момент.

Проходит еще секунд пять.

Я даже отстраняю от себя телефон, смотрю на него, не прервал ли Дамир звонок. Хотя я не помню, чтобы он бросал трубку.

– Я понял.

Вздыхаю и отвечаю:

– Хорошо. Мы разобрались, это все?

На самом деле я не хочу прощаться с ним. Я прикрываю рот рукой, чтобы не выдать свои эмоции. Чтобы он не понял, что я почти плачу. Чувства взяли меня в тиски.

Силы воли хватает лишь на то, чтобы молчать, не признаваться.

Не говорить: «я люблю тебя».

Не говорить «пожалуйста, скажи, что это шутка».

Я знаю, что момент слабости пройдет. Маятник качнется в другую сторону, и я разозлюсь на него за всю ту боль, что он принес. Начну думать, как строить жизнь без него. Но в этой машине я снова ощущаю себя маленькой девочкой Дамира.

Он так называл меня раньше.

Дамир молчит, висит на связи. Слышу его равномерное дыхание.

Не понимаю, что происходит.

– Напиши мне в сообщении, что от меня требуется для развода, – бросаю я и нажимаю на красную кнопку на экране.

Фух. Сделала.

Разговор потребовал от меня многих душевных сил, но он оказался не таким ужасным, как я представляла в клинике.

Мне сложно делать вид, что все кончено, когда Дамир ведет себя как раньше.

Однако я хотя бы не чувствую себя здесь и сейчас обманутой дурой, потратившей столько времени на неправильного человека. Возможно, вначале Дамир чувствовал ко мне все то, о чем говорил на свадьбе, глядя мне в глаза, проговаривая клятву. Если наша история была настоящей, а уже потом в нее прокрались фальшивые аккорды… Значит, время вместе имело хоть какой-то смысл.

Я завожу мотор и останавливаюсь на случайной радиостанции с танцевальной музыкой. Сначала я еду и… Почти ни о чем не думаю. Блокирую все эмоциональные порывы. Нет, мозг, даже не думай начать.

Я за рулем. Нужно сосредоточиться.

На пассажирском сидении лежит медицинская карта с расписанием анализов, приемов, УЗИ и прочих штук, которые нужно пройти. Бросив на нее взгляд, я вспоминаю, как надеялась на мужа во всех таких вещах. Безоговорочно.

То, что мы будем вместе по ходу моей беременности, казалось непреложной истиной. Солнце встает и заходит, время идет вперед, а на Дамира можно положиться. Все перевернулось с ног на голову. Закрутило меня в воронке.

Позже заезжаю домой, чтобы забрать несколько вещей. Пользуюсь моментом, ведь Дамира внутри нет. Я открываю двери, переступаю порог и осознаю, что… Жизнь перевернулась не только у меня.

Дом изменился кардинально! Стал почти уродливым…

Возле дверей валяется записная книжка Дамира. Понятия не имею, как она сюда попала. Он швырнул ее в двери? Я поднимаю блокнот, чувствуя на руках липкость, и медленно кладу на тумбочку. Иду дальше и вижу на столе бутылку виски, почти пустую. Вторая бутылка лежит возле ножки стола. Книга небрежно сброшена на пол, а лампа для чтения в разобранном состоянии свисает с книжной полки, словно ее собирались ремонтировать, но резко передумали.

Столешница усеяна кусочками еды, разводами и круглыми следами от стаканов. Первым делом я думаю, что Дамир устроил здесь какую-то вечеринку.

«На него это не похоже», – твердит внутренний голосок.

Я велю ему заткнуться.

Поднимаюсь по лестнице в спальню.

Там ситуация не лучше.

Единственное, что бросается в глаза на фоне бардака, так это аккуратно застеленная кровать с моей стороны. Словно Дамир хотел показать, что здесь никто, кроме него, больше не спит.

Если прижму подушку к лицу, услышу свой запах? Не другой женщины, свой…

Я не проверяю.

На его половине постели разбросана одежда, белье, носки…

Видимо, проспал и впопыхах собирался сегодня на работу. Но и такого я не припомню. Дамир с легкостью просыпается утром. На режим он полагается даже больше, чем на будильники. В недоумении шагаю дальше, едва не позабыв, зачем вернулась. Мне нужно собрать вещи, а я стою и не могу поверить, что здесь живет мой муж, а не посторонний мужчина.

Мой муж, который никогда не терял самообладания…

Глава 8

– Как тебе только в голову такое пришло, милая моя? – смеется Карина.

Она поворачивается ко мне лицом, промахивается мимо следующей ступени и едва не падает на меня.

– О, бог мой.

– Карина! Осторожнее, – отвечаю я.

Увы, лифт не работает, и мы добираемся до седьмого этажа своими силами.

Утром в воскресенье Карина уговорила меня пойти на шопинг. Вместе мы прошлись по дорогим бутикам, массмаркету и посетили несколько магазинов для беременных. Сначала я сильно сомневалась, что мне уже «пора». Карина же настаивала, что это определенно пойдет мне на пользу. Мол, тело постепенно начнет меняться, талия расти – и лучше заранее осознать, что беременные тоже могут быть красотками…

Мне понравилось.

Понравилось находиться в окружении будущих мам, понравилось кивать в ответ на вопрос продавца: «ждете ребенка?»

Я чувствовала некий дискомфорт из-за того, что свободно рассказывала о беременности случайным людям, при этом хранила это втайне от отца ребенка… Но мне нужны были пятнадцать минут «нескрываемой беременности». Возможно, люди подумают, что это ерунда. Однако я очень много размышляла о беременности.

Для меня ребенок в животике – гордость и победа над обстоятельствами.

Еще до измены Дамира я часто прокручивала в голове многие моменты беременности. Не только момент, как он узнает, но и празднование с семьей, гендерную вечеринку, выбор кроватки, обустройство комнаты, покупки…

Измена Дамира и сумятица, которая наполняла жизнь, забрали многие вещи. Но я, по крайней мере, могла не прятаться посреди шумного мегаполиса.

Я возвращалась в квартиру с легкой душой, приятным послевкусием и шелковой сиреневой шалью (больше я себе не позволила из-за «режима экономии»).

– Нет, погоди… Ты начала убираться? – переспрашивает она на четвертом этаже.

Только что я призналась Карине, что побывала в четверг дома.

Забрала кое-что.

Увидела ужасный беспорядок и… Да, немного убралась.

– Я не устраивала генеральную уборку, если что. Думаешь, я совсем дура? – возмущаюсь я. – Вернула на места вещи, которые мешали мне пройти. И все.

– Не делай так больше, не делай ничего для него, уяснила?

– Угу, – киваю я.

Я рассказала Карине, чтобы обсудить с ней неожиданные изменения в поведении моего мужа. К сожалению, она не сочла это чем-то важным и я осталась ни с чем.

Возможно, она права, а я ошибаюсь. Снова.

Поднимаясь, перешагивая ступеньку за ступенькой, я прихожу к выводу, что действую не очень нелогично. Разрыв – это то действие, после которого ты не несешь ответственности за человека.

С другой стороны, Дамир, судя по его звонку, по-прежнему переживал за меня…

– И скажи ему о своей беременности.

– Еще есть время. Ты каждый день будешь об этом напоминать?

– Ну, это не пачка кефира, которую ты забываешь купить, это беременность…

Знаю, что не кефир.

После разговора с Дамиром у меня в голове полный бардак. Я пока не сомневаюсь в двух вещах – я люблю Дамира, а он слишком сильно обидел меня. Поэтому вернуться к тому, что было, не получится. Я не стану женой, которая будет проверять карманы мужа, но не стану и той, что будет закрывать глаза.

– Я скажу ему, но сначала скажу родителям…

– Так почему тянешь? – показательно стонет она.

Карина первой добирается до последнего пролета, сохраняя спокойное дыхание. Завидую ей белой завистью, и невольно вспоминаю, как отказалась от фитнеса…

– Ой, а что ты здесь делаешь? – обращается она к кому-то.

Я отстаю от нее, поэтому не пойму, кого она увидела. Не мог же Дамир…

– Мы договорились встретиться в двенадцать.

– Извини, малыш, мы с Витой увлеклись. Ты же понимаешь…

Теперь я тоже вижу его.

Аслана.

Его синие глаза проходятся по моему телу сверху вниз, и черт знает, к каким выводам он приходит… Кивает, говорит нейтральное «привет». Пока мы снимаем верхнюю одежду, Карина рассказывает своему парню о том, как мы провели утро, но, конечно, упускает из виду «беременный магазин». Мне рядом с ним неуютно. Никогда не было уютно, а теперь – и подавно. Я боюсь, что в тишине подъезда Аслан мог услышать слишком многое. И он так подозрительно смотрит на мою медицинскую карту на столешнице…

До меня только сейчас доходит, что Карина, видимо, попросила Аслана не приходить к ней домой, пока здесь я. Отношения у них серьезные и он часто оставался на ночь. Но с тех пор как я застала Дамира с другой, Карина предпочитала уезжать сама, не наоборот.

Она уходит в спальню, я задерживаюсь и остаюсь с ним один на один.

Аслан – брутальный высокий блондин.

Когда он рядом, даже в большом помещении становится как-то тесно.

Карина когда-то рассказывала о его связях с криминалом. Интересно, не приходилось ли ему душить кого-то голыми руками? Они у него огромные.

Я слабо улыбаюсь ему. Уходить сейчас – невежливо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.