# Воcхождение Светлого

Юлия Фим

Продолжение нашумевшей истории «Возрождение Темной».
В империи Чжао давно правят Светлые, а Темные преследуются по закону. Аю Чживэй, попаданка, решает это изменить и поднимает восстание… На пути к власти Лю Чживэй все дальше падает в пропасть, превращаясь в безжалостную злодейку, которую никто не может остановить. Никто, кроме одного из друзей, что задумал ее убить…
Для широкого круга читателей.

# Фим Ю. Восхождение Светлого


NoSugar. Азия


Художник Raccun


© Фим Ю., 2024

© Raccun, иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024


Книга создана при участии бюро «Литагенты существуют» и литературного агента Дарьи Савельевой.


Персонажи:

Легендарные бессмертные:

Гуанмин –легендарный прародитель Светлой фракции

Цзиньлун –легендарный прародитель Темной фракции

Сюанцин –сын Цзиньлуна

Бо Миньчжун –легендарный Учитель Светлых


Империя Чжао:

Семья Чжао (Светлые):

Чжао Куанъинь –император

Чжао Сюй– наследный принц, первый принц

Чжао Сюин –вторая принцесса

Чжао Цзи –третий принц

Чжао Чжэнь– четвертый принц

Чжао Юхэ –пятый принц

Чжао Шэнь –шестой принц


Представители фракции Светлых:

Ян Гуан –советник, министр финансов

Ли Ихуан –советник, представитель

императорского двора

Ду Минсинг –советник, министр юстиции

Син Су –советник, представитель трудовых лагерей

Ли Бо– младший советник, сын Ли Ихуана и союзник Чжао Шэня

Ян Шинань– младший советник, племянник

Ян Гуана и союзник Чжао Юхэ

Ван Цичан –императорский наставник

Чэн Цзюйфу –главнокомандующий охраны лагерей

Генерал Гу –генерал светлой армии

Евнух Го– старший дворцовый евнух

Ян Иннин –третья жена императора, мать Чжао Юхэ

Юй Чуйюй –мать Чжао Шэня


Представители фракции Темных:

Айн Чжу –отец Лин Цзинь, глава фракции

Вянь Чжан– старший советник, правая рука Лин Чжу, глава всех отделов

Инь Гуйин –старшая советница, целительница

Инь Вэньтай –советник, ответственный за продовольствие

Цао Цао –советник, ответственный за военную часть

Инь Лянъюй –советница, ответственная за расчетный отдел

Инь Цзиньхуа –советница, ответственная за работный отдел

Инь Сысюн –темный, умеющий проникать в сны

Се Вэй –темный, умеющий создавать иллюзии

Фэйсян –служанка, верная генералу Гу


Представители людей:

Хэлюй– верный слуга Чжао Шэня

Чжан Мэйлинь –невеста Чжао Шэня

Син Ифэй –служанка Чжан Мэйлинь Е

Лань –владелица павильона «Орхидея»


Музыкальное сопровождение глав:

Глава I:

Huang Хи — Sword Tip

JT Machinima — Can’t Be Erased

Глава II:

Zhang He Xuan — Proud

Game of Thrones — Battle of the Bastards OST

Глава III:

Liu Yu Ning — Colored glass

Hidden Citizens ft.

Vo Williams — Rise or Fall

Глава IV:

Xiao Zhan — Qu Jin Chen Qing

The Phantoms — Devilish

Глава V:

Zhang Yun Jing — Pian ai

Hidden Citizens — Paint It Black

Глава VI:

Jue Shi Wu Ji — Beautiful Dancer

Besomorph — Monster

Глава VII:

Jackie Chan — I’ll make a man out of you

Madalen Duke — How Villains Are Made

Глава VIII:

Ashes Of Love — Heaven and Earth without Frost

Two Feet — You?

Глава IX:

Li Yitong — Experienced Hardships

Taylor Swift –Look What You Made

Глава X:

Zhang Jie — Standing Sword

Unsecret — No Mercy (Feat. Icetope)

Глава XI:

Chinese Symphony –Three Kingdoms Become One

Marina and the Diamonds –Bubblegum Bitch

Главы ХII–XVI:

PVRIS & Wang Yi Bo –Burn it all down

Император: Kamelot –Karma

Сяо До: Tom Odell –Another Love

Лю Чживэй: Kate Bush –Running Up That Hill

Сюанцин:Audiomachine – Lion’s Heart

Чжао Шэнъ: Justin

Bieber — Lonely ft. benny bianco

Аин Цзинь: Adele –Skyfall

## Пролог

Время изменило меня: я перестала играть по чужим правилам. Я сама стала Правилом. Теперь уже Империя Чжао играла в мою игру.

Все шло замечательно – моя сила росла, а влияние укреплялось. Равных мне становилось все меньше, и все больше я ощущала собственную безнаказанность.

Нет, не нужно считать меня кровожадной и бесчувственной – у меня были друзья. Четверка верных мне людей, которые шли со мной с самого начала, знали мою историю и всегда были на моей стороне…

Или нет?

Четыре друга – четыре причины убить.

Айн Цзинь завидовала моему положению спасительницы Темных.

Сяо До ненавидел меня за то, что я причинила боль его драгоценной Лин Цзинь.

Чжао Шэнь жаждал царствовать единолично.

Молчун и вовсе выдавал себя за другого, втайне мечтая скормить меня Дракону.

Один из них убил меня.

Но я вернусь и отомщу за свою смерть.

## Глава I. Тот, кто знает, не говорит. Тот, кто говорит, не знает

Месяц спустя.

> Сюанцин ⁄ Ранее Молчун

«Выпусссссти меня».

Голову пронзило обжигающей болью, а агония раздирала тело. «Оно» менялось, становилось длиннее, сильнее, пока не обратилось в гладкое и гибкое, покрытое черной чешуей.

Эйфория переполняла его, кружила голову. Он взмыл вверх, пробивая крышу жалкого домишки. Потоки воздуха вновь заскользили по его коже. Как давно он не летал? Тысячи, десятки тысяч лет… И все из-за людей.

Дракон перестал стремиться вверх, замер и уставился вниз.

Ее сила переливалась, даже несмотря на то что он уже давно парил над деревьями. Он мог бы учуять ее даже за тысячи ли, поэтому ей никогда не скрыться от него.

Теплый ветер ласково приветствовал Дракона, и тот затанцевал в удовольствии.

«Выпусссти меня».

Пусть людишки смотрят, как он, Дракон, играет в порывах ветра. Пусть они смотрят, как он кружится, вращается. На их завороженные взгляды он ответит улыбкой.

Острые зубы оскалились в усмешке. Он никогда не забудет их грехов.

Дракон громоподобно засмеялся, после чего стрелой упал и полетел в Ее направлении. Он намеревался раскусить хрупкое тело надвое и впитать потоки ее ци.

В отличие от остальных Темных, которые не замечали его, девчонка вскинула голову, и у нее в глазах появился страх.

Дракон злорадно зафыркал. Он желал ее силы. Еще мгновение – и кости захрустят, а теплая кровь коснется его языка…

Сюанцин открыл глаза. Голова раскалывалась от нестерпимой боли, тело покрылось холодным потом.

Он поднялся с кровати, накинул одежды и, пошатываясь, вышел на улицу из дома. Чживэй все еще стояла на площади, уставившись в пустое небо. Ее страх был осязаем, и Сюанцин поспешно отступил в тень.

«Отпуссссти меня».

Сюанцину показалось, что его голову обмотали раскаленными цепями. Путаясь в ногах, он отступал все дальше, прочь от суеты Темных Тенистой Прогалины.

– Привет! – Цао Цао, грузный Темный с кудрявыми волосами, приветственно махнул рукой и о чем-то заговорил.

Сюанцин некоторое время отстраненно наблюдал за движениями губ Цао Цао, прежде чем отступить дальше в бамбуковый лес.

Таким поведением невозможно было обескуражить местных: они привыкли иметь дело с травмированными и сломленными Темными и неизменно проявляли доброту и понимание.

В первый же день, когда они с Чживэй появились в лагере, его окружили вниманием и заботой, но никто не пытался разговорить его против воли, никто не хватал за руки, никто даже не касался, быстро поняв, что ему это неприятно.

Прикосновения по-прежнему себе позволяла лишь Чживэй.

Теневые воины, как они себя называли, были уверены, что ему нужно время и что однажды он сам к ним придет.

Однако душа Сюанцина была расколота на две части, и у каждой были свои причины избегать компании.

Сюанцин не мог быть в окружении людей: они доставляли физический дискомфорт и лишали остатков сил. Ему хотелось одиночества: например, лечь под дерево и лежать до тех пор, пока он вновь не почувствует хотя бы что-нибудь.

Что-нибудь, кроме ледяной ярости Дракона.

«Ты не сссможешь ссдерживать меня вечно». Дракон шипел в ярости. Во сне Сюанцина он уже был близко, он почти схватил ее, однако ему опять помешали.

Дракона распирало от желанной мести. Он был голоден и хотел напитаться силой. И он был второй частью души Сюанцина на протяжении многих тысяч лет, имел огромное влияние над ним, потому Сюанцин боялся сорваться и выпустить Дракона. Но он ощущал, что становился слабее, все сложнее ему было сдерживать Дракона.

Готовящиеся к войне Темные не помогали Сюанцину в его борьбе, их предвкушение битвы обжигало, заряжало энергией Дракона. Он принюхивался к их воинственному настрою и в нетерпении фыркал.

Сюанцин дошел до края леса в стремлении убраться как можно дальше от деревни и оказался в своем любимом для уединения месте.

Тенистая Прогалина – так называлось место, где жили свободные Темные. Деревня в глухом лесу, укрытая магическим покровом. С одной стороны лес заканчивался ручьем Исцеления, который вскоре обращался в шумный водопад. Берег ручья в этом месте был завален исполинскими камнями ростом с человека. Один из таких и облюбовал Сюанцин.

Он устроился на камне и постарался отключить все мысли и чувства, чтобы взять Дракона под контроль.

«Оссссвободи. Месссть. Долгожданная мессссть».

Сюанцин не ответил.

«Ты держишшься только благодаря мне. Нам нужна ссила, иначе мы погибнем».

Ногти вонзились в ладони. Он не слушал. Не слушал.

«Глупышш. Передай мне правление, пока мы оба не загнулисссь».

Когда-то все было иначе. В далеком детстве они были друзьями: в небе они гоняли наперегонки, резвясь в завихрениях воздуха. Равные по силе, они вместе задумывали шалости и вместе делили трапезы.

«Не всспоминай. Меня расстили твоей тенью, а не другом».

Столько тепла было в этих воспоминаниях. Неизменно стояла солнечная погода (или ему теперь так казалось?), будь то лето или зима. Искренняя любознательность Дракона совпадала с интересами самого Сюанцина. Вечерами Сюанцин читал другу истории из книг, а по утрам уже Дракон делился историями собственных приключений, которые успел пережить, пока Сюанцин спал.

«Ты забываешшь главное. Я ссспасс тебя. А теперь ты держишшь меня взаперти. Я забрал твою боль, а ты забери мою яроссть».

Дракон вторгся в мысли Сюанцина, показывая ему картинку, как они летят над городом и сжигают людей. Те кричат, извиваются, стонут – им больно.

Сюанцин вздрогнул.

«Нет причин жжалеть этих людишшек».

– Нет причин жалеть этих людишек.

Голоса прозвучали одновременно.

Сюанцин открыл глаза и посмотрел на Чживэй.

Она стояла подле камня и улыбалась ему. Ярко-красные губы изгибались в усмешке, а взгляд горел от воодушевления. Ей не терпелось заявить о себе в империи Чжао после месяцев затишья.

Тонкая, грациозная фигурка излучала самоуверенность, и наряд только подчеркивал внутренние изменения Чживэй. Красные шелковые одежды дополнены богатыми украшениями, а в середине лба у нее красовался красный цветок персика, знак бессмертной демоницы. С тех пор как они прибыли в Тенистую Прогалину, Сюанцин ни разу не видел ее без этого символа.

Чживэй изящно взлетела на камень, усаживаясь рядом. Ее взгляд, как и всегда, подначивал. Теперь Сюанцин не сомневался, что она видела, как он сбежал в лес. Чживэй всегда находила его, словно бы не вынося саму мысль, что где-то там он один.

И еще в ее взгляде сияло плохо скрываемое ликование. Она гордилась собой, и ей не терпелось похвастаться перед ним. Когда бы ей в голову ни приходил великолепный план, она всегда находила его.

– …Лин Цзинь прислала весточку: они нашли цветок «Черное Солнце». Благодаря эссенции этого цветка я смогу увеличить мою силу…

«Какая вкусссная ци, – простонал Дракон. – Ты заберешь ее ссилу, ты сстанешь единым правителем. Они все будут тебя уважжать. Они будут бояться. Их детишки будут видеть тебя в кошшмарах».

– Ты меня слушаешь?

Кончики пальцев Чживэй коснулись его подбородка, приподнимая так, чтобы смотреть глаза в глаза.

Подбородок незамедлительно пронзило болью, словно десятки тысяч иголок впились в кожу одновременно.

Ее прикосновения обжигали Дракона. Не в силах их переносить, он бесновался, заглушая собой настоящее и возвращая Сюанцина в водовороты хаоса и муки.

Каждое прикосновение, абсолютно каждое прикосновение Чживэй было сродни обжигающему льду.

Однако Сюанцин терпеливо смотрел на нее, ожидая, пока она отпустит его сама. Ему просто нравилось знать, что она чувствует себя рядом с ним свободно и в безопасности. И ему нравилось думать, что рядом с ним она не играет никаких других ролей, поэтому он добровольно горел и замерзал заживо.

– Все молчишь, – хмыкнула она, отпуская его. – Тебе сегодня вести людей на битву. Ты пойдешь с Цао Цао и Инь Вэньтаем. Они то ли враждуют, то ли без ума друг от друга. Меня они утомляют.

Чживэй поставила на камень бамбуковую многослойную корзинку для еды и, разложив перед ними яства, схватила палочками маринованное яйцо и поднесла ко рту Сюанцина.

– И для этого тебе понадобятся силы: ешь. Ты стал еще более изможденным. Если это возможно.

Чживэй протянула ему нижний слой корзинки, где была лапша с клецками и рубленой свининой.

– Цао Цао сказал, что ты опять отказываешься от еды. Ты помнишь наш уговор. Я не умру – ты не умрешь. Поэтому ешь. Ешь и служи мне.

Красные глаза настойчиво сощурились, и Сюанцин послушно съел яйцо и перешел к лапше.

«Ссскажи ей, тебе не эта нужна еда. Тебе нужна она, ее сссила».

– Я забываю есть, – ответил Сюанцин. – Не пытаюсь причинить себе боль.

Еще секунду ее взгляд проницательно изучал его, а затем она заметно расслабилась. И ему стало на душе тоже очень хорошо.

– Ты на свободе. Ты свободный Темный. Привыкай к этому. Лучшая еда, лучшие одежды – ты достоин этого.

Она нежно коснулась пальчиками его скулы, перебирая от виска до губы, и в груди у него опять разгорелся огонь, а тело бросило в озноб.

Не касайся меня. Продолжай.

Дракон постепенно овладевал его сознанием, и Сюанцину пришлось отвести лицо, хотя ему хотелось наслаждаться ласковостью ее пальцев еще несколько мгновений.

Чживэй раскрыла ладонь, создавая персиковый цветок. Нежный розовый цвет постепенно окрашивался в красный, после чего начал морщиться, засох, рассыпался в пыль.

Сила была не из этого мира, Сюанцин видел это так же ясно, как обычные люди видели солнце, деревья, землю. Нить тянулась от нее куда-то вглубь мира, через вселенную.

– Улыбнись, – произнесла Чживэй, прикладывая большой палец, окрашенный в красный, к его лбу и разглаживая морщинку. – Что скажешь?

Сюанцин повернулся к воде, чтобы разглядеть отражение красного цветка, что теперь красовался у него во лбу. Он отличался от настоящего символа, украшавшего его лоб и сейчас скрытого ото всех. Линии истинного знака бессмертия были острее, она же нарисовала форму мягкого овала.

В воде отражалась и нить силы Чживэй. Она тянула ее обратно. Сила могла забрать Чживэй.

– Я против, – голос прозвучал хрипло после долго молчания.

Чживэй закатила глаза.

– Ты заговорил только для того, чтобы не соглашаться со мной постоянно?

Сюанцин уже месяц говорил, с момента, как вспомнил свое имя. Он не стремился к разговорам, но если ему хотелось, то отвечал на вопросы.

Между ним и Чживэй существовала связь, которую Сюанцин пока не изучил. Чживэй выпустила его благодаря силе другого мира. Несочетание энергий, надорванные инь и ян, хаотичность ее ци взломали заклинания Черной Пещеры и разрушили защитные чары Дракона.

Однако было что-то еще, что не позволяло ему встать и уйти, покинуть ее и больше не терпеть боль бесцеремонных прикосновений, не ловить на себе насмешливый взгляд. Неуловимое чувство, что она нуждалась в нем.

Она изменилась в тот день. Раньше в ее взгляде нет-нет, да и мелькал страх, но в новой шкуре, в той, что она буквально создала себе сама, она чувствовала себя комфортно. Ощущение собственной силы придавало ей уверенности, она искренне наслаждалась статусом сильнейшей из Темных. Избранная. Чживэй не произносила этого слова вслух (она поделилась с ним как-то, что слово «избранная» преуменьшало ее личные заслуги), но Сюанцин чувствовал, что она упивается собственной исключительностью.

«Ссссовсем как сссветлый, – прошипел дракон. – Девчонка как он. За это только заслуживает сссмерти».

– Темные будут свободны, – решительно проговорила Чживэй. – Как ты можешь быть против этого? Как из всех людей именно ты можешь противиться насилию? Несколько людишек умрет, что с того?

Потому что во мне уже слишком много насилия. Одна твоя капля превратится в мой океан.

– Твой план требует слишком много от тебя, – ответил Сюанцин.

– Я все продумала, – хмыкнула она.

Это то, что она говорила вслух. Однако между строк читалось совершенно иное: я сделаю все сама, я возьму всю ответственность на себя. Запачкаю только свою душу, ведь я Демоница Чживэй.

Однако Сюанцин опять промолчал.

– Хочешь ты этого или нет, но план уже на пути к исполнению. Ты со мно…

– Я с тобой, – перебил ее Сюанцин, предугадывая ее вопрос.

Чживэй говорила как-то: он отражает ее чувства и боль. И поэтому сейчас он знал: несмотря на всю браваду, ей нужен был кто-то за спиной. Она освободила его, поэтому он станет тем, кто займет это место. И неважно, сколько раз она обернется, он всегда будет рядом.

– Лю. Чжи. Вэй, – голос Лин Цзинь, казалось, обратил бурлящую воду реки в лед.

Лин Цзинь вышла из-за леса стремительной походкой. Заметила Лин Цзинь или нет, но плечи Чживэй на секунду опустились. Лин Цзинь была единственной кто мог вразумить Чживэй и противостоять ей. Все остальные быстро тушевались и будто тонули в восхищении перед ее могущественной аурой.

Даже Сюанцин не спорил.

«Ссслабак».

* * *

> Лин Цзинь

– Лин. Цзинь.

Попытка Чживэй спаясничать в ответ на грозный тон совершенно не впечатлила ту, что росла с Сяо До.

– Ты не можешь так поступать! Как ты посмела в мое отсутствие поднимать моих людей. МОИХ. На битву.

Чживэй соскочила с камня.

– Вы принесли Черное Солнце? – ее глаза загорелись предвкушением.

– Ты слушаешь, что я говорю? – холодно обратилась Лин Цзинь.

– Да, да, я слушаю. Так вы принесли?

Взгляд Чживэй полоснул по Лин Цзинь острым клинком.

– Принесли, – сдержанно ответила Лин Цзинь, осторожно доставая цветок. Лицо Чживэй немедленно осветилось восторгом.

Смотря, как Чживэй радуется цветку, Лин Цзинь и сама не понимала, почему послушно отдала его, несмотря на клокочущее чувство ярости, так и не утихшее в груди. Она доверилась подруге, отправилась на поиски этого растения, потратила на это три недели, и все для того, чтобы вернуться и обнаружить, что Чживэй все это время готовилаее людей к битве!

– Ты отправляешь моих людей на верную смерть! Мы договаривались, Чживэй. Ты обещала. Сначала найдем Дракона, вырежем его сердце, а затем уже перейдем к активным действиям.

– То есть будем дожидаться, пока император спалит все трудовые лагеря? – отмахнулась Чживэй. – Сколькими Темными ты готова пожертвовать ради одного глупого пророчества?

– Сердце Дракона вернет баланс сил! В пророчестве ясно сказано: иномирянка поможет найти Дракона, только она сможет найти сердце, и тогда Темные больше никогда не склонят головы!

– Это то, во что веришь ты, – ледяным тоном ответила Чживэй.

Лин Цзинь узнала этот тон: Чживэй закрывала это обсуждение. Но так просто Лин Цзинь не собиралась сдаваться, за своих людей она готова биться до последнего!

– Месть Юхэ – это мелочная радость для тебя. Семья Лю даже не твоя семья. Пророчество Чживэй нужно было, только чтобы ты освободила Дракона.

– Моя семья, – Чживэй яростно оборвала Лин Цзинь, в голосе прозвучала настоящая боль. – Моя семья умерла.

Чживэй сделала жест рукой, давая понять, что не хочет ничего дальше слушать.

– Лин Цзинь, ты просто трусишь. Ты собираешься вечно жить в этом маленьком подобии рая?

– Это безопасный мир!

– Лин Цзинь. – голос Чживэй стал соблазняюще мягким. – Послушай меня.

Она подошла вплотную к Лин Цзинь, приложила ладонь к ее щеке.

– Я хочу спасти людей до того, как император решит их убить.

– Он не решится нарушить баланс сил… Не может ян существовать без инь.

– Они сожгли две тысячи Темных.

– Теперь, когда у него есть Персик Бессмертия…

– Лин Цзинь, послушай меня. План есть.

Лин Цзинь все это не нравилось. Особенно то, как она начинала поддаваться искушающему голосу Чживэй. Она мотнула головой и сделала шаг назад.

– Я прикажу моим людям остаться здесь. Пока ты не поделишься со мной своим планом. Я имею право знать.

В глазах Чживэй на секунду промелькнуло что-то темное, но голос прозвучал мягко.

– Я собиралась тебе все рассказать. В империи Чжао осталось пять трудовых лагерей. В каждом из них наберется около двух тысяч человек, и императору не нужно, чтобы вырос еще один Персик…

– Даже он не решится убить всех Темных, – повторила свою мысль Лин Цзинь.

– Он бессмертный. Он больше не думает как мы. И сегодня, Лин Цзинь, мы спасем четыре лагеря.

– Четыре? Их пять.

Чживэй пожала плечами.

– Одним придется пожертвовать. Шэнь распустил слух, что я приду именно в тот лагерь, где держали меня, чтобы всех спасти.

– Чживэй, подожди… – Лин Цзинь покачала головой. – Лагерь Дайян? Ты оттуда. До нас с Сяо До донесся слух, что именно туда отправят всех Темных детей…

Чживэй довольно улыбнулась.

– Это не слух. Они поверили Шэню и надеются остановить меня кучкой детей.

Лин Цзинь внутренне содрогнулась и неверяще посмотрела на подругу.

– Кучка детей? Всех Темных детей империи Чжао! Чживэй, ты слышишь себя? Как только до императора дойдет весть, что мы освободили Темных из остальных лагерей…

– У победы есть своя цена, Лин Цзинь. Мы не можем ждать идеального момента, он может не наступить никогда. Мы скорее умрем, чем дождемся.

Лин Цзинь в ужасе покачала головой.

– Я немедленно возвращаюсь в Тенистую Прогалину и…

– Лин Цзинь, – Чживэй схватила ее за локоть. – Доверься мне. Один раз. Я правда знаю, что делаю. Мы же подруги.

– Ты так говоришь, но ведешь себя как моя императрица. Я не выбирала тебя в императрицы. Я взяла тебя в подруги.

Чживэй протяжно вздохнула.

– Чего ты боишься, Лин Цзинь? Скажи честно.

– Что мы для тебя нереальны, Чживэй. Что мы для тебя какие-то иномиряне, словно камни го, которыми можно при необходимости пожертвовать, но мы…

Лин Цзинь вырвала руку из захвата Чживэй и, отодвинувшись, поймала ее взгляд.

– …мы живые люди. Это наши жизни, а не твоя игровая площадка.

– Ты совершенно права. Это игровая площадка светлых. Твоих соратников пытают и убивают. Как глубоко ты готова спрятать голову в песок?

– Настолько глубоко, насколько понадобится, Чживэй. Эти люди зависят от меня. Я их защитница. Я рискую ими. Я знаю каждого из них с моего или их детства. Тебе не понять эту ответственность, потому что ты не дорожишь их жизнями.

– Я дорожу, Лин Цзинь, – возразила Чживэй. – И могу назвать каждого по имени, потому что узнала историю каждого темного в лагере. Я знаю, ради кого все затеяла.

Лин Цзинь удивилась. Она замолчала, чувствуя, что доверяется ей. Чживэй была какой угодно, но не беспочвенно жестокой, и это подтверждалось много раз. Однако следовать плану Чживэй значило объявить войну светлым. Они столько лет жили в безопасности, в тени… И у них была хорошая жизнь.

Ее отец посвятил всю свою жизнь стремлению как можно больше Темных сделать свободными. И избавление Темных от лагерей сможет завершить его дело, поможет ей отдать последнюю дань уважения, после чего, наконец-то, он сможет выбрать свою собственную цель и перестать жить в тени отца.

– Лин Цзинь, – Чживэй мелодично зашептала. – Мы сделаем это. Сегодня. Шэнь передал мне магические этикетки, снимающие защиту лагерей.

– Мне уже не изменить ничего, – пробормотала Лин Цзинь, затем ее голос окреп. – И не переубедить тебя. Что ж. Будь по-твоему. Но я не обещаю, что не возненавижу тебя за потери.

Лин Цзинь отвернулась и широким шагом зашагала в сторону Тенистой Прогалины.

* * *

> Аю Чживэй

Чживэй обернулась в растерянности. Сюанцин безмолвно стоял за ее спиной, и она величественно распрямила плечи. У всех просто замылился взгляд, а она, Чживэй, видела ситуацию со стороны кристально ясно.

Решение принято и утверждено.

– Чживэй, – Сяо До все это время стоял у кромки леса и не вмешивался в их разговор. Настоящий защитник своего лидера.

– «Не обижай Лин Цзинь»? «Ты меня предупреждаешь»? – Чживэй улыбнулась. – Я помогаю тебе сократить неловкий разговор.

– Ты моя подруга, Чживэй. Не преуменьшай мою степень восхищения тобой.

– Но?

– Но ты права. Не обижай Лин Цзинь. Я предупреждаю тебя.

– Однако?

– Однако тюремщики отведают сегодня моих огненных кулаков, – Сяо До довольно усмехнулся. – У нас все получится. Чживэй, я верю тебе.

Сяо До развернулся, чтобы последовать за Лин Цзинь, однако на секунду замедлился, чтобы добавить:

– Я надеюсь, что и ты веришь в свои слова.

Сяо До ушел. Умел же он попасть одной фразой в самое сердце, прикрывая ее тоннами шуточек и ужимок.

Но он мог не переживать. Чживэй еще никогда не чувствовала себя увереннее, чем в этот момент. Она любовно провела по бархатистым лепесткам Черного Солнца, и сердце забилось быстрее от предвкушения.

Скоро светлые столкнутся с сопротивлением, которого не ждали. А Чживэй вновь увидит Шэня.

## Глава II. Война – это путь обмана

> Лю Чживэй

Чживэй смотрела вслед Сяо До. Слова Лин Цзинь задели намного сильнее, чем ей хотелось показывать. Она с трудом удержалась от того, чтобы не сжать руки в кулаки, словно карикатурная злодейка.

– Я бы хотела остаться одна, – ее голос прозвучал резко, словно клинок, рассекающий воздух.

Сюанцин послушно, словно не он первый был здесь, прошел, шелестя одеждами, и направился в сторону Прогалины. Чживэй не проводила его взглядом, отвернувшись к воде.

Нет, она не позволит словам Лин Цзинь проникнуть ей в голову. Наивная дурочка осталась в прошлом, теперь перед ними была другая Лю Чживэй.

Она сделала едва заметное движение рукой, и поверхность воды превратилась в зеркало. Не потратив ни капли ци этого мира, Чживэй могла сотворить даже такое!

Из отражения на нее смотрела великолепная молодая девушка с горящими красными глазами и цветком бессмертных во лбу. Ее губы алели, только подчеркивая силу ее облика.

Она идеальна! Ее силы просто потрясающие, она умна, она обаятельна – больше не та девочка, что смотрела на брата в надежде на его мудрость. Чжунъян… Как он слаб. Мэйцзюнь! Глупышка, что позволила себя убить, когда могла сбежать.

Чживэй не повторит их ошибок. Она не склонит головы, не проявит сострадания ни к врагам, ни к друзьям. Благородство пусть достанется… Например, Лин Цзинь. Ей, как правительнице Темных, оно нужнее.

А Чживэй уже сегодня навеки внесет свое имя в историю империи… Империи Лю.

Шаг за шагом.

Лишит светлых их силы.

Разорит империю.

Вознесет Темных.

Победит императора.

Победит Дракона.

В душе екнуло от того, что Дракона она оставила последним, словно награждая статусом самого серьезного противника. Внутренний голос ехидно напомнил, что она боялась Дракона больше всего. Чживэй парировала, что лишь ощущала присутствие его могущественной силы. И даже сейчас подсознательно чувствовала: Дракон играл с ней. Вокруг него были одни сплошные вопросы, которыми она мучилась перед сном, но ответов не находилось. Например, почему сила Шэня исчезла и почему вернулась, едва он оказался в Запретном городе?

Чживэй может и не владела ситуацией, когда та касалась Дракона. Однако отлично знала свой следующий шаг.

Песня за песней, и Дракон тоже склонится перед ней.

И все-таки не странно ли, что он словно испарился в воздухе? Где, но главное: почему он прятался?

Чживэй тряхнула головой, не желая думать о Драконе. Ей пора было вернуться в Прогалину и повести Темных к победе.

* * *

Тенистая Прогалина стала для них домом. Затерянная деревня в волшебном лесу, в которую невозможно попасть, если тебя не пригласили.

Когда Чживэй месяц назад впервые здесь оказалась, она подумала, что надо отдать должное Лин Чжу, отцу Лин Цзинь. Она ожидала увидеть развалины и удручающий образ жизни, но на деле оказалось, что деревня была красивой, если не сказать образцовой.

Прогалина делилась на три основных района. Первым было здание Совета, которое еще называлось павильоном Исцеляющих Источников: оно находилось на небольшом возвышении и было построено в несколько этажей, дополнительно выполняя функцию церемониального зала, а также спальных комнат для представителей совета. Когда-то давно вся Тенистая Прогалина началась с этого павильона.

Вторым районом была пародия на городской рынок, но это был самый оживленный участок Тенистой Прогалины. Вдоль небольшого устья реки выстроились дома, и между ними то и дело шныряли небольшие лодочки.

В стороне, в пяти минутах ходьбы от символического центра Прогалины, начинался жилой район. Множество простых, но добротных домов, в которых и проживала тысяча свободных Темных.

Очень скоро Чживэй обнаружила, что огромная часть населения носила фамилию Инь, что означало: темный, земной, грязный, дурной. Фамилия не была родовым именем, а той, что Линь Чжу дал всем, кто пришел без имени. Из-за большого количества Темных с фамилией Инь в Тенистой прогалине всегда использовались имена.

Даже в совете, состоявшем из восьми человек, включая Сяо До и Лин Цзинь, у четверых была фамилия Инь. Чживэй увидела в этом гордость быть Темной, частью баланса этого мира.

И Чживэй будет рада поддержать этот баланс. Как только возьмет его под свой личный контроль.

Первым делом нужна была армия, и хотя Лин Цзинь утверждала, что Темные Тенистой Прогалины не готовы к сражениям, Чживэй увидела совершенно иное.

Бездействие и отсутствие перспектив на будущее подавляли дух свободных Темных. Образ жизни преследуемых крыс не добавлял им боевого духа. Лин Цзинь просто не была готова взять грех на совесть и повести людей на смерть: она бы скорее рискнула своей жизнью, нежели ими. Под холодным обликом новообретенной подруги скрывалась поразительно мягкая и нежная душа.

Однако война со светлыми требовала не только защиты своих, она требовала решительных действий. И Чживэй была готова их предпринять.

Она вышла к центральной площади перед зданием Совета. Темные постепенно собирались. Не торопясь, Чживэй взошла на постамент на площади. Окинув взглядом толпу, Чживэй подумала, что Лин Цзинь в чем-то права: она не считает себя одной из них. По-настоящему ей близки и интересны только четверка ее друзей, остальные… просто инструмент для достижения цели.

Но ведь она старается для них в любом случае? Они будут ей благодарны.

* * *

> Цао Цао, советник Тенистой Прогалины, свободный Темный

– Цао Цао.

Инь Вэньтай подкрался незаметно и, когда Цао Цао обернулся, величественно поклонился. Цао Цао едва заметно кивнул, надувшись. На вчерашних соревнованиях из лука Вэньтай опять его обошел, и у Цао Цао не было никакого настроения разыгрывать дружелюбный диалог.

– Ты ходишь в старом, – голос Вэньтая, казалось, был нейтральным, но Цао Цао уловил в нем незаметное для остальных осуждение.

– Мне нравится мужественная одежда, – цокнул языком Цао Цао.

Он пробежался взглядом по шелковому и изящному наряду Вэньтая с выразительным скептицизмом. Высокому другу тот, безусловно, шел, он походил в нем на настоящего аристократа, но именно это и неприятно царапало душу Цао Цао. Если бы он сам надел такое одеяние, то уподобился бы свинье, к которой приклеили перья.

Едва Чживэй появилась в Тенистой Прогалине, то сразу же объявила, что настала пора сменить ткани для пошива. У них уже имелись добротные одежды, но чужачка Чживэй посчитала их слишком примитивными и достойными лишь простолюдинов. «Представители Темной фракции – не шайка разбойников в лесу, – сказала она, (впрочем, Цао Цао с этим был готов поспорить), – а величественная фракция, Инь для Ян этого мира, которые ни в коем случае не должны принижать себя».

И вот теперь, куда ни посмотри, все щеголяли в шелковых нарядах. В тканях, которые приходилось воровать, рискуя жизнями.

К уже стоящим ребятам подошли две молодые девушки Лянъюй и Цзиньхуа. Если некоторых можно было узнать по поступи, то этих двух – по хихиканью. И Цао Цао готов был поклясться, что научился различать насмешливый тон, когда тот относился к нему.

– Женихов обсуждаете?

Цао Цао дружелюбно улыбнулся, надеясь завести с ними приятный разговор. Никто так не пугал его в лагере, как эти двое. Один их презрительный взор – и, казалось, все его внутренности замерзали.

Однако обе тут же окинули его холодным взглядом.

– Мы рисовали карту Запретного города по рассказам тех, кому не повезло там быть, и обнаружили, что у императора есть очень странная комната. В ней полно подтягивающей глины для тела.

– Как старомодно, – хмыкнул Вэньтай. – Предполагать, что девочкам интересны только мужчины и платья.

Цао Цао немедленно покраснел, то ли от злости, то ли от смущения, а скорее – от всего вместе.

– Однако платья чудесные, – воскликнула Цзиньхуа. – Прошлые царапали мою нежную кожу. Не так ли, Лянъюй?

– Ох, не знаю, – Лянъюй досадливо сморщила нос. – Сегодня уже съела четыре булочки с фасолью, и каждая из них капнула на мои одежды. Я же не могу переодеваться каждый раз!

– Лянъюй! – Цзиньхуа достала платок и потянулась к подруге, чтобы утереть той уголок рта. – Твоя преданность еде когда-нибудь погубит тебя.

– Это вряд ли, ведь еда не может предать. В отличие от этой проклятой легко пачкающейся одежды!

Цао Цао едва сдержал умиление. Дружба этих двоих вселяла в него уверенность, что однажды можно найти своего человека.

– Посмотрите на них, – скрипнул зубами возникший рядом Вянь Чжан.

Бянь Чжан был одним из самых взрослых долгожителей Тенистой Прогалины и правой рукой Лин Чжу, когда тот еще был жив. Выглядел Бянь Чжан соответствующе своему статусу: прямая осанка, идеально собранные волосы и стриженная борода – символ его решительной натуры.

– На кого? – Цао Цао переглянулся с Вэньтаем, и тот качнул головой, словно говоря Цао Цао помалкивать.

– Вы видите, как власть ускользает из рук Лин Цзинь. Она идет рядом с чужачкой, словно послушная овца.

Вся четверка резко замолчала и бросила взгляд на Бянь Чжана. Высказываться в таком ключе о Лин Цзинь было неуважением! Однако он был старше их, другом и правой рукой Лин Чжу. Когда же роль лидера перешла к Лин Цзинь, ее правой рукой стал Сяо До, а с появлением Чживэй Бянь Чжан и вовсе растерял влияние на принятие каких-либо решений.

– Лин Цзинь знает что делает, – возразила Циньхуа. – Она нашла нам генеральшу. Это то, что должен делать лидер фракции.

– Она молодец, – подтвердила Лянъюй. – Впервые за долгие годы что-то происходит.

– Вот только чья эта заслуга? – поджал губы Вянь Чжан.

– Вянь Чжан, – мягкий голос госпожи Гуйин привлек внимание всех к себе. – Не стоит так говорить о Лин Цзинь.

Цао Цао испытал облегчение от появления Гуйин. Высокая и очень худая женщина, от которой пахло благовониями, равнялась статусом с Вянь Чжаном, и была единственной, кто могла усмирить его, единственной, перед кем он выказывал хоть какое-то уважение.

– Вы думаете, что я против Лин Цзинь? – раздраженно проворчал Вянь Чжан. – Я не против нее, я за всех Темных Тенистой Прогалины. И сейчас я вижу, что нашим народом руководит неизвестная пришлая.

* * *

> Лю Чживэй

– Поздравляю вас с днем, когда мы изменим историю!

Голос Чживэй разнесся по площади Драгоценного облака, на этой площади обычно объявляли самые большие новости.

Толпа мгновенно умолкла, обратив взоры на сцену.

Сотни красных глаз были направлены на нее, отчего Чживэй испытала ни с чем не сравнимое удовольствие. Она искренне наслаждалась их вниманием: энергии Темных резонировали с ней, и Чживэй прекрасно знала, как их направить в нужное русло.

По правую руку от нее стояла Лин Цзинь, одетая в военную форму, слева держался Сяо До, и чуть позади него стоял в черных одеждах Сюанцин. Он вышел на сцену неохотно и теперь замер, слегка задрав голову, что подчеркивало острые скулы и ярко выраженную линию челюсти.

– Сегодня мы освободим наших братьев и сестер от гнета, сегодня мы дадим понять, что с нами нужно считаться!

Чживэй улыбнулась. Она ощущала собственную ци так же остро, как ци окружающих ее Темных. Буквально чувствовала, как направляет собственную энергию в толпу, оплетая ею Темных, заставляя их хватать каждое ее слово. Эффект, к которому она стремилась. Эффект, который она обожала.

За последний месяц она поговорила с каждым в деревне, помогла каждому, выслушала. Она узнала, о чем мечтают эти Темные и чем им можно помочь. И теперь все они стояли в почти едином порыве благоговения, готовые идти за ней куда угодно. И Чживэй это очень остро чувствовала, буквально купаясь в их любви.

В это же время Лин Цзинь все больше хмурилась, но Чживэй намеренно не обращала на это внимания.

– Помните: самой сложной частью будет не прорваться и победить надзирателей. Самой сложной частью будет вывести Темных из лагеря.

Ее слушали очень внимательно.

– Мы с вами готовились к этому весь последний месяц. Вы знаете, что делать! Но я хочу напомнить… Нет, хочу наказать вам одно: беспрекословно подчиняйтесь своему командиру. В случае пропажи командира власть переходит к следующему по статусу в вашем отряде. И никто, слышите, никто, не смеет ослушаться! Мы собираемся провернуть нечто неслыханное по своей дерзости – мы собираемся украсть Темных из-под носа у самого императора. И именно поэтому мы не имеем права оплошать. У нас будет ровно один шанс всех спасти.

Чживэй выдержала паузу.

– Услышьте меня. Все, кого мы оставили сегодня за спиной, умрут. Одно ваше непослушание может увеличить количество жертв.

Подождав, когда это удержится в головах Темных, Чживэй продолжила:

– Если вы попали в безвыходную ситуацию, не жертвуйте собой. Ваша основная задача – вернуться живыми любым способом. Вы должны быть уверены, что каждый из вас знает это.

– Каждый сам за себя? – возмутился Бянь Чжан громко.

– Не так, – Чживэй сделала величественный жест рукой, призывая его замолчать. – Все вы здесь достойные воины: хитрые и умные. Сначала спасите себя, затем спасайте другого. Сначала окружите защитным кругом себя, потом уже – друга, соратника, соседа. Так вы будете уверены в себе и в окружающих.

Убедившись, что ее услышали, Чживэй перешла к распоряжениям:

– Цао Цао и Инь Вэньтай, вы под командованием Сюанцина, Лянъюй и Цзиньхуа, вы идете со мной, Вянь Чжан идет с Лин Цзинь, а госпожа Гуйин с Сяо До. Четыре лагеря – четыре спасения.

– Но ведь лагерей осталось пять? – переспросил Вянь Чжан.

Чживэй едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Почему они не могут просто довериться ей и не задавать глупых вопросов?

– Это вопрос приоритетов, господин Вянь. Перед тобой есть один Темный или четыре. Но спасти сможешь только или одного, или четверых. Что ты выберешь?

– Я…

Чживэй прервала его.

– Тебе не придется думать. Я беру этот грех на себя.

Чживэй и правда гордилась этим. Чистые души – вот ее подарок всем Темным, а особенно – Лин Цзинь.

– Выступаем ночью! И пусть звезды сияют в высоте!

* * *

> Цао Цао, советник Тенистой Прогалины, свободный Темный

Инь Вэньтай и Цао Цао вместе с отрядом уже ждали Сюанцина у ворот Хоулун, которые вели к северо-западной части страны. С виду это были триумфальные ворота с украшениями из металла без дверей, стоявшие посреди леса, и, несмотря на свой внушительный вид, казались обычным памятником архитектуры. Однако на деле это были одни из пяти ворот, наполненных идеальной гармонией ци, их энергия была невообразимо велика, а проход сквозь них вел в другую часть страны.

Ворота Хоулун выходили к трудовому лагерю, недалеко от города Ланьчжоу.

– Лин Цзинь сказала нам быть осторожнее не меньше пяти раз, – хмыкнул Цао Цао. – Заметил? Не очень-то она доверяет Молчуну.

– Не меньше десяти раз она предупредила Лянъ-юй и Цзиньхуя, а они отправляются с главнокомандующей Лю Чживэй.

– За месяц Молчун сказал мне всего одно предложение: передай пиалу для чая.

– Что ты хочешь сказать?

– Просто не уверен во всем этом. А если Молчун просто поленится говорить команды? Или опять погрузится в себя? Он совсем недавно здесь и еще не отошел от ужасов трудового лагеря. В его положении легко растеряться и запутаться в своих мыс…

Цао Цао оборвал себя на полуслове, ощутив присутствие Молчуна раньше, чем он появился.

Оба приятеля замолчали и уставились на командующего.

– Привет, Молчун! – Цао Цао улыбнулся.

– Сюанцин, – ответил командующий мягким тоном, но безапелляционно.

Цао Цао и Инь Вэньтай послушно кивнули, пока Сюанцин начал проверять готовность доверенной ему группы Темных. От него, как и всегда, исходила странная аура: могущественная, хаотичная, не соответствующая спокойному тону. Кажется, единственной, кто не чувствовал этой ауры, была Чживэй. Все остальные оглядывались на Сюанцина, провожали его взглядом, поэтому, даже когда он приходил в трапезную и пытался забиться в угол, у него не получалось остаться незамеченным. Было в нем что-то такое… Цао Цао не мог подобрать более подходящего слова, чем «величественность».

– Все же полагаю, нам нечего опасаться, – пробормотал Вэньтай, пока Сюанцин крайне внимательно оглядывал каждого воина в их отряде.

– Молч… Сюанцин силен, – согласился Цао Цао.

Когда они были готовы, Сюанцин отдал команду построиться, после чего первым зашел в ворота.

Цао Цао отправился следом за ним, а Вэньтай замыкал шествие.

Сюанцин дождался, пока все соберутся по ту сторону, после чего приказал не пользоваться силой, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. План для всех отрядов был одинаковый: добраться до трудового лагеря, снять защиту заклинанием, выданным Чживэй, устранить часовых, затем – всех остальных распорядителей лагеря, после чего вывести Темных.

В случае возникновения непредвиденной ситуации Чживэй приказала безоговорочно полагаться на командующих.

Трудовой лагерь Ланьчжоу располагался почти у выхода из леса, и как только тот показался сквозь просветы между деревьями, Сюанцин едва заметно кивнул. Цао Цао с Вэньтаем тут же распорядились остановиться.

Сюанцин достал заклинание из нагрудного кармана, сжег его в руке, направляя пепел в сторону лагеря. Ничего не произошло.

– Уже все? – неуверенно спросил Цао Цао.

– Ты же не ждал фейерверка, – насмешливо возразил Вэньтай.

– А ты на себе хочешь испытать, сработало ли оно? Ты когда-нибудь испытывал на себе гнев светлых?

– Испытывал, – холодно ответил Инь Вэньтай, и Цао Цао неловко замолчал. В отличие от него, рожденного в Тенистой Прогалине, Вэньтая нашли брошенным на дорожном тракте и едва живым.

– Стойте, – Сюанцин прервал их спор. – Приказ ничего не делать и защищаться, если понадобится. Силу не применять.

Едва закончив предложение, Сюанцин исчез в темноте. Все застыли в напряжении, однако время шло, секунды сменялись новыми секундами, минуты – новыми минутами, а ничего не происходило. Отряд начал неуверенно переглядываться, нервное напряжение накапливалось.

– Быть может, он уже все, того? – не выдержал Цао Цао.

– Или просто растерялся, – следом засомневался Вэньтай.

– Почему нами руководит полунемой?! И новопришедший! – горячо зашептал Цао Цао. – Мне нравится Молчун, но ставить его командующим? Вэньтай, распорядись о нападении!

Между Вэньтаем и Цао Цао состоялся молчаливый диалог.

– Приказ ждать, – наконец, сказал Вэньтай. – Молча.

Ворота лагеря резко отворились с оглушающим хлопком, заполнившим пустоту.

Вэньтай, вопреки обещанию не использовать ци, наколдовал лук, Цао Цао – боевой топор. Готовые защищаться, они подняли оружие, однако вперед вышел Сюанцин.

– Безопасно, – кивнул он. – Забираем Темных.

По толпе прошелся изумленный шепоток, но Сюанцин уже развернулся и направился внутрь.

– Он устранил всех стражников и надзирателей… один? – в голосе Вэньтая прозвучало недоверие.

Цао Цао неуверенно пожал плечами. Он уже настроился на хорошую драку, но по всему выходило, что либо Сюанцин заслуживал роли командующего, либо он бредил. Отдав на всякий случай приказ отряду быть наготове, он переступил через врата.

Внутри их встретили мертвые тела: дюжина раскиданных мужчин и один светлый. Сюанцин убил их так, что ни один звук не нарушил тишины леса и лагеря. Чем дальше они углублялись, тем очевиднее становилось, что врагов больше не осталось.

Картина выходила жуткая: люди погибли, занимаясь своими делами, не успев даже заметить, что их атаковало.

– Обидно, – вздохнул Вэньтай.

– Нам ничего не досталось, – цокнул языком Цао Цао, настроенный на драку.

Сюанцин уже отворял двери бараков.

– Он как будто торопится, – тихо пробормотал Вэньтай.

– Наверное, хочет поскорее вернуться в свой угол, чтобы не общаться с нами, – хмыкнул Цао Цао.

Вскоре все Темные из бараков собрались на площади. В недоумении и с недоверием они оглядывались друг на друга в темноте, явно уверенные, что их ожидал очередной извращенный вид издевательств.

– Вы свободны, – голос Сюанцина прокатился громом по площади. – И пойдете с нами.

– Кто вы? Я сейчас доложу о вас! – из толпы раздался писклявый голос, и вскоре показался и сам его обладатель. В руке Темного был хлыст: толпа беспрекословно расступилась перед ним.

Однако один взгляд на Сюанцина – и тот вдруг стушевался и будто скукожился. Хлыст выпал из его задрожавшей и в один миг ставшей безвольной руки.

– Вы идете со мной. Никто не смеет ослушаться.

Цао Цао тоже едва сдержал дрожь: от Сюанцина исходила подавляющая гипнотизирующая сила, туманящая мозг.

– Все идут быстро и никто не отстает, – обратился он к Темным, а затем повернулся уже к своему отряду. – Организуйте их и замыкайте шествие.

Темные послушались мгновенно. Цао Цао кинул взгляд на Вэньтая, который и так всегда держался отстраненно, но сейчас, казалось, все его тело обратилось в лед. И Цао Цао понимал почему: их отряд не выглядел спасателями, они вели себя как новые хозяева. Темные из лагеря выглядели послушными и подавленными, безропотно выполняя все полученные указания.

В отличие от Цао Цао, который родился свободным Темным и даже имел фамилию, Инь Вэньтаю были знакомы издевательства светлых. Цао Цао положил руку на плечо друга и слегка сжал, Вэньтай благодарно кивнул и вернулся к своим задачам.

В подавляющей гробовой тишине их необычное шествие направилось в лес. Цао Цао и Вэньтай шли впереди, а Сюанцин замыкал строй.

Уже в лагере, когда убедились, что все Темные на месте и перенаправлены, Цао Цао выразил досаду.

– Не так я все это представлял. Мы отправлялись на битву, а в итоге получили пеший поход.

– Освобождение прошло без потерь, – возразил Вэньтай. – Сейчас нужно позаботиться о наших новых друзьях.