Артем Шумилин, Серж Винтеркей
Ревизор: возвращение в СССР 17

Глава 1

Москва.

Добрались до Москвы без приключений. Только приехали, Родька сразу домой побежал и вскоре они вышли к нам вместе с Гришей, помогли разгрузиться.

Галия их не отпустила, усадила с нами за стол, чему Родька был несказанно рад. Присутствие отца где-то рядом, само по себе, уже делало пацана счастливым. Он в машине насиделся и усидеть с нами ещё и за столом было выше его сил. Они с Аришкой отправились с кухни обследовать соседние комнаты, играя в приключения. А мы получили небольшую передышку, пока Аришку чем-то заняли.

– Родион, ты только не разрешай ей ничего трогать там, ладно? – попросил я, переживая за телевизор.

Малой через несколько дней два года, это такая непоседа! Всё-то ей надо, открыла дверь в машине прямо на ходу! Хорошо бабушка быстро захлопнула, обошлось без последствий. Если не считать за последствия вопли на всю машину обиженного ребёнка, получившего по рукам.

***

Москва. Квартира генерала КГБ в отставке Гуськова.

Максим Валерьянович, хоть и был уже в отставке, но, понятное дело, об интересах государства пекся по-прежнему. Он охотно пригласил к себе старого знакомого из ЦК КПСС, понимая, что такой человек просто так о срочной встрече просить не будет. Тем более, что, как и любой нормальный пенсионер, Максим Валерьянович располагал и свободным временем, и большим желанием побыть ещё полезным Родине. Как же скучно после полной напряжения работы в Комитете… Поэтому он пригласил Владимира Лазоревича к себе домой в тот же день.

Супруге не надо было ничего объяснять, достаточно было сказать, что вечером будет человек из ЦК. И весь дом старого генерала как будто ожил, наполнился движением и суетой с важным и глубоким смыслом. В уютном кабинете освободили от книг второе кресло, работница выбила лишний раз половики и везде пропылесосила, а пожилая генеральша собственноручно напекла творожного печенья.

Генерал достал из своих закромов бутылочку французского коньяка. Ясное дело, не последнюю…

Когда появился Межуев, всё было давно готово и генерал, представив супругу, пригласил гостя пройти в свой кабинет.Друзьями они не были, скорее шапочными знакомыми, встречающимися раз в несколько лет, иногда и вовсе случайно, поэтому общались на «вы».

– Максим Валерьянович, боюсь показаться параноиком, – начал Владимир Лазоревич, берясь за предложенный генералом бокал коньяка, – но ещё вы сами мне когда-то говорили, что своим чувствам надо доверять.

– Рассказывайте, – кивнул генерал, изобразив заинтересованное внимание на лице.

Межуев достал доклад Ивлева и протянул его генералу. Пока тот просматривал его, рассказал о своём личном впечатлении и о мнении академика, с которым вчера встречался. Генерал добавил коньяка им в рюмки и подвинул ближе к гостю бутерброды с балыком и импортным сервелатом. Тот, голодный после службы, с благодарностью принялся за угощение.

– Понимаете, Максим Валерьяныч, уж больно всё красиво и грамотно. Мне этот доклад на следующей неделе в Политбюро отправлять, для принятия решений на высшем уровне. Есть и другие доклады на эту же тему, но там все совсем не так красиво и грамотно, их стыдно туда предъявлять. Но после того, что мне целый академик сказал, заметьте, при этом, один из самых лучших отечественных специалистов в экономике, сижу и второй день голову ломаю, что мне делать? Не привёл ли я собственноручно засланного казачка прямо в Кремль? Не липа ли это, направленная на то, чтобы свернуть советское государство с верного пути?

– Так-так… – задумчиво проговорил генерал. – В моё время, на Западе ушлые ребята работали, так не прокололись бы. Но времена меняются, теперича не то, что давеча, – горько усмехнулся он. – Это может быть очень серьёзно, и вы правильно, скажу я вам, беспокоитесь, у вас должность такая, что нужно думать о государственной безопасности. Надо проверить этого паренька. Бережёного бог бережёт. Оставьте мне этот доклад. Я завтра же покажу его, кому надо.

– Очень буду вам признателен, – поднялся было Межуев, но супруга генерала принесла на подносе чай и блюдо с домашним печеньем и он сел обратно, правда, сперва придержав ей дверь, когда она уходила. – И ещё попрошу вас, если получится, поскорее определиться, что мне со всем этим делать? Доклад в Политбюро, – напомнил он. – В понедельник мне надо уже или получить добро на передачу доклада в Политбюро, или начать пытаться сделать хоть что-то пристойное из других докладов…

– В понедельник, значит, – задумчиво повторил генерал. – Будет вам в понедельник или-или, не переживайте.

***

Гриша, уходя, обещал нас завтра проводить. Когда счастливый Родька, набегавшись и наигравшись с Аришкой, собрался идти с отцом домой спать, малая показала на свои сандалики и потребовала обуть её, собираясь идти с Гончаровыми. Растерянный Григорий попытался объяснить малой, что она остаётся, но та устроила скандал. Бабушка взяла её на руки, Гончаровы быстренько смотались, а мы потом ещё минут двадцать успокаивали обиженного ребёнка. Шутками-прибаутками, попытками переключить внимание. В конце концов, положили её в кроватку и включили телевизор. Аришка сразу успокоилась и завороженно разглядывала мелькающие кадры не очень хорошего качества, пока не уснула.

– Переутомилась, слишком много впечатлений, – выключил я телевизор, и мы все расползлись по кроватям. День получился очень длинный.

***

Максим Валерьянович с самого утра вошёл в приемную руководителя первого главного управления КГБ. Уходил в отставку он с должности зампреда именно этого управления, да параллельно курировал электронную разведку. Генерал Васильев охотно принял своего бывшего зама, по первому звонку.

– Садись, Максим Валерьянович, сейчас нам Петр чайку соорудит. Как дела-то на пенсии? – спросил он.

Гуськов отметил, что Васильев сильно сдал за последние два года, что не виделись. И морщин прибавилось, и мешки под глазами совсем большие стали. Да уж, работы тут по горло… А уж ответственность…

– Скучно, Петр Семенович, так что не стоит спешить с этим…

– Тьфу-тьфу, не буду спешить!

Посидели, попили чаю. Васильев не торопил, но Гуськов знал, что злоупотреблять его хорошим отношением не стоит. Чай, не в ресторане после работы сидят… Достал доклад, положил на стол между ними, и начал излагать вопрос, по которому пришел.

Петр Семенович выслушал, потом доклад полистал. Ивлев… странно, но ему казалось, что он недавно слышал эту фамилию. Васильев не был кадровым чекистом, пришел в КГБ семь лет назад с должности инструктора международного отдела ЦК КПСС. Ему оставалось только завидовать профессиональной памяти своих подчиненных, которые работали в Комитете с самого начала своей карьеры. Сам он лица еще неплохо запоминал, а вот фамилии и имена… с этим все было очень плохо.

Пообещав Гуськову оперативно разобраться и сообщить ему о результатах, чтобы тот мог дать ответ Межуеву, он, проводив заслуженного пенсионера до двери, тут же вызвал к себе начальника «Управления К», полковника Синицина. Положил перед ним на стол доклад со словами:

– Вот, Денис Олегович, приходил только что Гуськов, подозревает в шпионаже сотрудника Верховного Совета. Некто Ивлев… Почему мне кажется знакомой эта фамилия?

– Павел Тарасович Ивлев? – тут же уточнил Синицин.

– Верно! – удивленно подтвердил генерал.

– Так это же тот самый пацан, что помог нам выявить агентов ФБР. Дело американской компартии? На личном контроле Политбюро… Суслов же еще возмущался, пока все факты на стол генеральному секретарю не положили…

– Ох ты ж! Тот самый Ивлев, значит! – Васильев сам теперь удивлялся, как именно эта фамилия могла вылететь у него из головы. Начатое расследование по факту заявления советского комсомольца проводилось полгода, и неожиданно дало результаты. Наблюдатели из резидентуры подтвердили, что лидеры американской компартии встречаются с подтвержденными агентами ФБР, да делают это так привычно и без всякого волнения, что сразу видно, что это многолетняя практика. Председатель КГБ был разъярён, сильно орал, спрашивая, почему первое управление проспало вражеского шпиона, вхожего в Кремль, досталось и Васильеву, и Синицину. Правда, потом он быстро сменил гнев на милость, когда лично Брежнев очень высоко оценил результаты этой операции. В Политбюро же никому не стали говорить, что начата она была сугубо из-за жалобы несовершеннолетнего пацана, что КГБ мух не ловит в борьбе с американскими шпионами. Так что по итогу на первое управление пролился град из орденов, и Васильев с Синициным не остались обделены.

– Тот самый, получается. Ну, если он шпион, то ЦРУ с ФБР сами себя по горлу тупым ржавым ножом пилят… Сколько еще лет Моррис Чайлдс ездил бы к нам да на Кубу, вызнавая наши секреты и передавая их в ФБР, если бы не это расследование, предпринятое по инициативе Ивлева? – сказал полковник, улыбаясь.

– Так, значит… Ну, а если это способ внедрить его к нам, чтобы мы ему доверяли? Мало ли, Моррис Чайлдс смертельно болен, и эту операцию ФБР все равно пришлось бы сворачивать? А Ивлев-то теперь в Верховном Совете, да еще и так устроился, что доклады пишет для Политбюро! – спросил генерал, немного подумав.

– Проверим еще раз все про Ивлева, конечно, раз такое дело, – пообещал Синицин, уловив настрой начальства, – тщательнейшим образом!

***

С утра отогнал машину в гараж. Позвонил отцу, предупредил, что мы уезжаем. Если там движуха какая вокруг гаражей начнётся, чтоб он держал руку на пульсе за всех нас. Он, кстати, передал Галие, что оплачиваемый отпуск ей ещё не положен в институте, поскольку батя написал заявление за свой счет от её имени на месяц до декрета.

– Спасибо, пап, я упустил совсем этот момент, – признался я.

– Ты понял, да? Зарплаты за июль у неё не будет, – обеспокоенно внушал мне отец.

– Понял, понял, не переживай, нам хватает денег. За гараж, в моё отсутствие, если срочно надо будет сдать, сдай, пожалуйста, за меня. Я вернусь, и сразу отдам.

Где-то к двенадцати приехали Эль Хажжи. Бабушка Диану не сразу узнала, а Фирдауса она, вообще, впервые видела. Аришка спряталась за Трофима, увидев незнакомого дядьку. Когда я бабушке представил его, как мужа «нашей» Дианы, она только тогда к ней присмотрелась.

– Ой, батюшки! Дианка, это ты? – воскликнула она. – А я подумала, фифа какая-то московская! – рассмеялась она.

– Она уже не московская, а бейрутская, – объяснил я. – Завтра летят на родину Фирдауса в Ливан.

Бабушка сразу забеспокоилась, да как же так? В заграницу, и без знания языка? Диана похвасталась, что учит арабский и французский. Бабуля тут же перешла на французский, к удивлению Трофима, Фирдауса и Галии.

– Ну, пусть упражняются, – рассмеялся я и поманил Фирдауса за собой в спальню. Зашли, закрыл за нами дверь.

– Подготовил тебе более подробный список акций, которые в среднесрочной и долгосрочной перспективе могут неплохо выстрелить. Сможешь его вывезти, не привлекая ничьего внимания?

Фирдаус взял мой список.

– Если ты за свою таможню опасаешься, то могу переписать всё это на арабском.

– Да нет, не стоит, – задумался я. – Только внимание привлечёшь. У тебя конспекты остались какие-нибудь с учёбы?Берешь с собой?

– Конечно. У меня память не такая хорошая, чтобы считать, что я через несколько месяцев не забуду половину… Правда, беру только по некоторым дисциплинам.

Он усмехнулся, подмигнув мне, и я ему кивнул понимающе. Ну да, к чему ему брать с собой конспекты по марксизму-ленинизму, Истории КПСС и остальному такому же… Понятия не имею, стоит ли вообще ввозить подобное в капстрану, не будет ли проблем с местной безопасностью.

– Вот, в конспект и перепиши, – подсказал я, – по экономике. Только ручку похожую подбери.

– А, хорошо! – усмехнулся он, удивлённо и уважительно взглянув на меня.

Фирдаус спрятал список в карман пиджака, и мы вернулись на кухню, где бабушка муштровала Диану, ставя ей произношение. Та потела, но очень старалась. И ещё бабушка учила её простым житейским фразам, типа, как в магазине ценой какого-нибудь товара поинтересоваться? Аришка старательно грассировала, сидя на коленях у бабушки. А Трофим и Галия слушали их всех с открытым ртом, когда мы с Фирдаусом зашли. Не сговариваясь, мы прыснули со смеху, переглянувшись.

Они посидели у нас недолго и уехали, сославшись на то, что ещё самим надо собираться.

– Какой же французский красивый язык, – восхитилась Галия, когда Эль Хажжи ушли.

– Тебе, кстати, тоже неплохо бы его выучить, – сказал я. – С ребёнком теперь, конечно, это будет труднее сделать. Ну, может, через пару лет надо будет у Дианы узнать, что за курсы она посещает.

Вскоре пришли Родька с Гришей узнать, когда им к нам прийти вечером, чтобы вместе ехать на вокзал.

– Поезд в двадцать пятнадцать, – посмотрел я ещё раз билеты. – Тут ехать до белорусского вокзала минут тридцать от силы. Можно в половину восьмого выйти.

– За сорок пять минут? Не маловато? – обеспокоенно спросила бабуля.

– Ну, давайте, выйдем в семь пятнадцать, за час, – переобулся я, понимая, что иначе она будет тревожится до тех пор, пока в поезде не окажется.

Они обещали прийти в семь, и Гриша увёл своего пацана, видя, что Аришка вскочила и отказывается опять ложиться спать после обеда, увидев своего товарища по играм.

Мы все легли отдыхать, показывая ей пример, это, во-первых. А во-вторых, мы все, и правда, утомились, особенно я, с непривычки, устал от постоянного бдения за племяшкой. Руки и ноги у неё уже отлично работают, а голова, пока ещё, не очень. Увидела что-то интересное, и понеслась. Вижу цель, не вижу препятствий. А у нас квартира для таких жильцов не приспособлена, всё в лёгкой доступности. Да та же плитка громоздится ящиками, обвалит на себя, не дай бог! Надо будет проработать этот вопрос, а то, когда наш мелкий родится и подрастет, тоже устроит нам тут шмон. Может мне плиткой выложить кухню и ванную комнату, пока Галия в Паланге? Точно, так и сделаю. Сатчан наверняка подскажет толковую бригаду.

Проснулись мы в пятом часу, точнее, нас всех Аришка подняла.

– Ну, что, – обратился я к заспанным домочадцам, выползшим на кухню, – финишная прямая. Завтра вечером будем уже на море.

Мне поручили Аришку. А бабушка с Галиёй быстренько собрали на стол перекусить перед отъездом. И далее занимались сборами продуктов в дорогу, всё-таки почти сутки ехать.

Конечно, на самолёте было бы быстрее, – думал я, бегая за племянницей по квартире. – И билет всего двадцать пять рублей стоит. Но Галие в самолёт нельзя. Один я буду летать, конечно, для экономии времени. Сейчас вот только назад придётся на поезде вернуться. И в конце августа тоже на поезде обратно поедем.

В семь часов, как обещали, пришли отец и сын Гончаровы, мы разобрали с Гришей тяжёлую поклажу. Гриша взял на себя обычный бабушкин чемодан. Маленький чемодан на колёсах отдали Родьке. Он был в восторге от этой конструкции. А Гриша и Трофим с любопытством разглядывали сей девайс. Предложил большой чемодан на колёсах Трофиму, но он отказался, типа, что я, ребёнок, что ли? Ну, повезу сам, раз вы все стесняетесь. Взял на себя ещё Родькин рюкзак. А Трофим тащит их с бабушкой рюкзак.

– Так, Аришка на бабушке, – огляделся я. – Галия, на тебе ваши с бабушкой дамские сумки. Остальные сумки с продуктами берите в свободные руки, – посмотрел я на Трофима с Гришей.

Одна сумка осталась, пришлось привязать её к ручке моего чемодана на колёсиках. Вот вам и ещё один плюс этой конструкции, – подумал я.

Выдвинулись ровно в запланированное время. Приехали на вокзал, как я и предполагал, за полчаса и встали под табло ждать, пока объявят, на каком пути будет стоять наш поезд.

– Какой у нас вагон? – спросил Трофим.

– Четвёртый, – посмотрел я билеты.

– Надо слушать откуда нумерация начнётся, с головы или с хвоста состава, – проговорил он. – Хорошо бы с хвоста, идти ближе.

– А у Родьки в шестом вагоне место, – озадаченно посмотрел на меня Гриша.

– Здрасте. А как так получилось? – спросил Трофим.

– Так мы же порознь билеты брали, – растерянно ответил Гриша.

– Что же теперь делать? – испуганно взглянула на меня Галия.

– Ничего не делать, – постарался как можно спокойнее ответить я, заметив испуганные глаза Родьки, – днём будем ехать в одном купе. А на ночь я с малым поменяюсь местами, он будет спать с вами, а я в шестом вагоне.

– Спасибо! – воскликнул Гриша. – И что я не догадался тебя спросить, в какой вагон ты билеты взял?

– Ну, бывает. Я сам об этом не подумал, – кивнул я ему, показывая, что всё нормально.

Не помню точно, кто из нас первый билеты взял. Может, это и я косякнул. А вообще, с билетами дефицит, и в запрашиваемом вагоне могло тупо не быть билетов. Надо было одновременно кому-то одному на всех билеты брать. Хотя бы в одном вагоне ехали бы.

Объявили посадку. Сразу договорились с проводницей в шестом вагоне, что я меняюсь местами с ребёнком, чтобы не удивлялась потом, что я по детскому билету еду. А пока мы все набились в четвёртый вагон и пытались рассовать багаж. Часть пришлось закинуть на третью полку, предварительно сняв оттуда матрасы.

Наконец, мы разместились. Трофим с Гришей вышли на перрон покурить, я вышел с ними. Гриша сунул мне четвертной.

– Покатайтесь там с Родькой на всём, чём можно, – попросил он. – Лодки, карусели. Не экономь. Отец на август поедет, я ему с собой ещё денег дам. Гуляйте на полную катушку, мороженное, газировка.

– Хорошо, не переживай. А у тебя есть какой-нибудь телефон для связи? – осенило меня в последний момент. – Может, рабочий?

– Нет, я ж на курсах учусь, – ответил он.

– Так, ну, тогда, договорюсь с Галиёй, что, когда я в Москве буду, раз в неделю, например, вечером в среду в восемь часов, они с Родькой будут нам с почты звонить на мой домашний телефон. Будешь приходить и разговаривать с сыном.

– О, давай. Так и сделаем, – оживился он.

– Так, отъезжающие, пройдите в вагон! – крикнула проводница и мы попрощались с Гришей.

Он подошёл к окну. Мы не сразу заметили его за соседями на боковых полках нашего плацкарта. А когда заметили, Родька кинулся к окну и разревелся.

– Только этого не хватало, – удивился я, глядя на рыдающего пацана и испуганного отца за окном.

Тут и поезд тронулся, показал Грише рукой, что всё нормально, и принялся объяснять мальцу, что он будет каждую среду вечером ходить на почту и звонить нам в восемь часов вечера. А мы с его папой будем ждать звонка у меня дома.

Насилу успокоили парнишку. И чего он испугался?

Глава 2

Москва.

Родька забился на верхнюю полку. Бабушка с Галиёй вручили мне Аришку, а сами занялись сумками с едой. Посадил Аришку на верхнюю полку к Родьке, у малой восторгу было! Сам, конечно, стал рядом – присматривать. Еще тот возраст, когда некоторые дети искренне считают, что могут по воздуху ходить… Трофим ушёл за чаем, объяснив проводнице, которая, проверив билеты, начала разносить чай, что мы не можем ждать своей очереди, у нас дети, и нам ещё надо остудить кипяток.

Покушать в поезде – это святое. Во всех купе начались приготовления к ужину. Дети сверху с живейшим интересом наблюдали, как у нас на столе появляется еда. Много еды. Запахло курочкой. Дети стали изображать, как они всё это съедят. Проголодались.

Вернулся Трофим с двумя стаканами чая в подстаканниках и отправился обратно ещё за двумя.

Бабушка взяла Аришку. Помог спуститься Родьке и уселся охранять стаканы с кипятком от шаловливых ручонок нашей мелкой. Бабушке, в конце концов, пришлось отсесть с ней от стола подальше, а Галия её кормила. Быстренько перекусил сам. И посадил опять малую наверх, чтобы бабушка могла поесть. Так мы и прыгали по купе туда-сюда часов до десяти. Пока все поели, пока всем постели постелили.

Наконец, все разлеглись. Галия с бабулей и Аришкой заняли нижние полки. Трофим и Родька легли на верхних. Постоял ещё немного с малым, чтобы убедиться, что он в порядке. Объяснил, что через месяц бабушка Эльвира и дед Трофим вернутся в свою деревню, а им на смену приедут бабушка Аня и его, Родькин, дед Андрей. Ещё поделился, что папа дал нам целых двадцать пять рублей на развлечения. Будем кататься на каруселях, есть мороженное, ходить в тир и ещё и другие поищем развлечения.

Уложил его головой к проходу, чтобы он мог в окно смотреть. Дождался, пока он начал кемарить и пошёл к себе в шестой вагон.

Соседи мои уже лежали. Мою нижнюю полку заняла женщина лет тридцати пяти.

– Ой, приподнялась она на локте, услышав, что рядом кто-то копошится. – Проводница сказала, что тут парень молодой будет, я подумала, вы не будете против поменяться со мной?

– Ну, вы уже лежите, – хмыкнул я. – Не сгонять же вас.

– Спасибо, – недовольно ответила она.

А что она хотела услышать? Лежите, лежите, всё хорошо, подумаешь, без разрешения чужую полку заняла? Как говорится – наглость – второе счастье. Нет чтобы дождаться меня и по-человечески спросить – что я, не разрешил бы, что ли?

Под стук колёс уснул быстро. Сосед напротив опустил штору и фонари не мельтешили перед глазами. Проснулся только утром, часов в семь, когда намечалась смена пассажиров в купе перед какой-то станцией. Дамочка, что без спросу заняла моё место, с трудом пыталась засунуть свой матрас на третью полку. Помог её, раз проснулся. Она двинулась к выходу, смущенно поблагодарив меня. Переложил свой матрас вместе с бельём вниз, чтобы не смущать пассажиров, которые сейчас будут искать своё место согласно билету, и решил ещё поспать, а то там, у нас в четвёртом вагоне, если ещё спят, то даже посидеть негде будет.

Второй раз проснулся ближе к девяти. Постель убирать не стал, вдруг понадобится.

Пошел в наш вагон. Перестук колес по рельсам, покачивающиеся вагоны, сейчас чайку бахнем из стаканов с подстаканниками… Есть что-то в этом этакое, из-за чего появляется совершенно особое настроение…

Наши уже не спали и готовились к завтраку.

– Я так поспал хорошо, – признался я. – А у вас как ночь прошла?

– Малую всю ночь боялась задавить, – ответила явно невыспавшаяся бабушка.

– Ну, давай завтракай и шуруй в шестой вагон, я там тебе нижнюю полку занял, отсыпайся, хоть, до вечера. Мы тут сами справимся. Да? – сделал я козу Аришке.

Она засмеялась весело. Выспалась, в отличие от бабули. Бабушка после завтрака, сначала, отказывалась идти спать, но Трофим её увёл и вернулся вскоре один. А мы с Родькой и Галиёй до обеда развлекали малую, пока не вернулась бабушка. Еды у нас оставалось ещё много, наелись от пуза и легли отдыхать. Меня отправили обратно в шестой вагон, чтоб не мешался. Ну и ладно.

***

Подмосковный город Быково.

Инга Леонтьевна гостей не ждала, и увидев идущую к дому от калитки дочь, очень удивилась и испугалась. Но, заметив идущего следом за Линой усатого смуглого мужчину с цветами, успокоилась. С цветами плохие вести не приносят.

Быстренько сняла с верёвки в кухне сушившееся там нижнее бельё и убрала с глаз долой сухари на газетке, которые сушила, чтобы хлеб не пропадал, а потом делала из них квас.

– Мам, мы пришли, – с порога позвала Лина, предупреждая, что она не одна.

– Проходите, проходите, – ответила Инга Леонтьевна. – Я в окно вас видела.

Миша вошёл, смущаясь.

– Это вам, Инга Леонтьевна, – поклонился он ей одной головой вместо приветствия и протянул букет из пяти роз.

– Знакомься, мам, это Миша.

– Очень приятно, – тут же ответил он.

– Мне тоже, – ответила Инга Леонтьевна, насторожено глядя на него. С чего его дочка притащила? – Вы бы, хоть, предупредили, что приедете, а то у меня кроме щей и нет ничего.

– Мы ненадолго, мам. Мы поговорить, – пряча глаза, ответила Лина.

Ну, так и есть, надо что-то, – догадалась мать.

– У нас же свадьба через три недели. Мы решили дома у Миши справлять. Ты поедешь с нами?

– Это куда? – настороженно спросила Инга Леонтьевна.

– В Смоленскую область, – тихо проговорила Лина.

– А вы, разве, не москвич? – удивлённо уставилась на Михаила будущая тёща.

– Нет, – ответил он, не находя себе места под её тяжёлым взглядом.

– Как же вы работаете в Москве? – задалась естественным вопросом Инга Леонтьевна.

– Он ещё только планирует работать в Москве, – поспешила объяснить Лина. – Но ему прописка нужна.

– А больше ему ничего не нужно? – вырвалось у Инги Леонтьевны довольно резко. Но извиняться она не собиралась. – Когда людям нужна московская прописка, они сначала десять лет за общежитие на заводе или фабрике батрачат, а потом в кооператив влазят правдами и неправдами. А не женятся! Ишь, чего удумал! На всё готовое!?

– Мама! – осуждающе воскликнула Лина.

– Что мама? В чём я не права?

– Ну нет у нас времени на десять лет всё это растягивать, мам! – присела она перед ней на корточки и обняла за колени. – Ну, помоги! – взмолилась дочь. И в глазах её столько было горечи, надежды, тоски и боли, что сердце материнское дрогнуло.

– Ладно. Пропишу. Временно! На один год! И только после свадьбы. А там посмотрю на твоё поведение, – строго зыркнула она на будущего зятя.

– Так мне до свадьбы и прописку ставить негде, у меня же паспорта нет, я же деревенский, – сказал обрадованно Миша. – После свадьбы первым делом надо паспорт оформить!

А Лина по материнскому взгляду поняла, что зря он это сказал…

***

В Клайпеде были к вечеру. Предложил нашим взять такси до Паланги, прикинул сразу, что нам надо две машины.

Затянулось дело, конечно. Пока нашёл машины и договорился о нормальной цене с жучарами-таксистами, первоначально пытавшимися зарядить цену, как будто обратно в Москву попросил нас отвезти. Пока все вещи распихали по багажникам. И на этом фоне еще и бабушка все время бурчала, что на автобусе уже добрались бы…

Автовокзал там был очень близко от железнодорожного, только дорогу перейти. В Палангу ходили автобусы по расписанию, и один, как раз, отошёл, пока я бегал, искал машины. Спорить не стал. Думаю, они сами успокоились, когда мы быстро обогнали этот автобус. Сели в одну машину бабушка,Трофим и Аришка, во вторую мы с женой и Родькой.

Таксисты привезли нас прямо к дому, по адресу, что я назвал. Не пришлось шарахаться по незнакомому городу с вещами и маленьким ребёнком. Нас ждали. Миловидная пожилая пани Нина вышла нам навстречу, как только машины остановились за забором. Гостеприимная, улыбчивая женщина сразу показала нам, где мы будем жить.

Выделили нам половину частного коттеджа с отдельным входом. С небольшой кухней, двумя изолированными комнатами и проходной гостиной. Для Аришки нашлась, даже, детская кроватка, старенькая, видавшая на своём веку не одного ребёнка. Но всё же, это очень удобно, что с малой спать не надо будет в одной постели. Бабушка прямо просияла, когда кроватку увидела.

– Родион, занимай большой диван в гостиной, – прошептал я ему. – Будешь один в комнате спать, как король.

Тот хитро посмотрел на меня, улыбнулся заговорщицки и поставил свой рюкзак на диван, типа, он занят. Диван не был разложен в данный момент, но Родьке и так места для сна более, чем достаточно. Как легко дурить малышей, если умеючи… А предложи я это по-простому, не умеючи, мог бы разныться, что боится один спать…

В каждой изолированной комнате диван и койка. При желании тут кучу народа можно разместить. Это Гриша хорошую наводку нам сделал.

Женщины быстро освоились, стали командовать, какие вещи куда разносить. В каждой комнате стоял платяной трёхстворчатый шкаф, и они, моментально сориентировавшись, начали обживаться.

– Вы бы сначала сходили на пирс, посмотрели закат, – предложила пани Нина. – А то погода может в любой момент испортится. Вот тогда и займётесь вещами.

– В самом деле, – поддержал я хозяйку. – Пойдёмте, хоть, на море посмотрим.

– Ура, море! – подхватил Родька.

– Ну, пошли, – сдалась бабушка, улыбаясь.

Я аж покачал головой от удивления. Неужто начала расслабляться? А то пока ехали, такое впечатление, что она снова себя на войне представила. Каждый шаг – опасность, все время нужно быть настороже…

– В какую сторону идти? – спросил я.

– Как из дома налево, упрётесь в поперечную улицу и направо, за мостом снова направо и никуда не сворачивать.

– А карта города и компас есть? – пошутил я в ответ.

– Да спросите любого, как пройти на пирс, – рассмеялась пани Нина. – Тут всё просто, только раз по дороге пройдете, и достаточно. Город-то маленький…

Мы пошли гулять. Вечер был прекрасный, тихий. Город утопал в зелени. Много сосен. Галия разглядывала непривычную архитектуру. Особенно её поразила чистота и ухоженность.

– Это ты, дорогая, ещё в Германии не была, – улыбнулся я.

Минут за двадцать мы вышли к морю и увидели пирс, далеко уходящий в море. Спрашивать никого не пришлось. На улицах городка было полно отдыхающих и все они двигались в одном направлении: к пирсу. Морской закат зрелище, конечно, неописуемое. Красота ярких красок, застилающих весь горизонт, это что-то с чем-то. Не зря на пирсе собралось столько народу. Благо он оказался широким, как улица. В Варнемюнде в ГДР, конечно, было более ухоженно, но сейчас лето, и это перебивало немецкие виды…

Дети потрясённо наблюдали за тем, как «солнышко ложится спать» в море. Аришка погрузилась в сказку на полном серьёзе. Солнышко ушло спать и ей надо.

– Ну вот и отлично, – улыбнулся я. – С укладыванием спать ребёнка проблем не будет.

Уставшие с дороги мы не стали надолго задерживаться, а народ потянулся в кафешки, которых в этом курортном городке было достаточно. Взял себе на заметку, что, пока не уехал, надо Галию сводить, посидеть где-нибудь вечером вдвоём.

Успели вернуться домой до темноты. Пани Нина с любопытством смотрела на нас, ожидая реакции. И ведь не скажешь ей, что в прошлой жизни я уже был в Паланге в двадцать первом веке, причем тогда она была намного более ухоженной.

– Спасибо вам огромное, что отправили нас на пирс, – сразу сказал я ей, маскируясь под впервые приехавшего. – Это потрясающее зрелище. Вокруг только море и небо.

– Да-аа, – завороженно поддакнул Родька, всё ещё будучи под впечатлением.

– С утра сходим вместе на рынок, – взглянув на бабушку, сказала хозяйка. – Покажу вам, где у нас тут что.

***

Бейрут.

Эль Хажжи опять летели с пересадкой в Сирии. Сначала Фирдаус носил подаренный шурином чемодан, но потом плюнул, выдвинул ручку и повёз. Вещей у него в этот раз было много, два чемодана и большая дорожная сумка через плечо. Даже Диана несла две дорожных сумки поменьше. Всё-таки они переезжали, а не ехали в гости на недельку.

В Бейруте их встретил отец и сразу обратил внимание на манипуляции с багажом, которые проделал сын, едва сняв чемодан с транспортировочной ленты.

Дома ждала мать. Амаль теперь жил во Франции. Нуралайн бросилась обнимать сначала невестку, потом сына. Диана сказала пару приветственных слов на арабском. Нуралайн едва не прослезилась. Встретили родители мужа их очень тепло, соскучились. Но, главное – Диана теперь понимала кое-что из того, что слышала вокруг.

К ним подошла незнакомая девушка. Фирдаус несколько мгновений приглядывался к ней, пока не узнал. Это оказалась Аиша, дочь их с Амалем старшей сестры Медины. Девушка жила сейчас у бабушки с дедушкой, семья планировала отправить её получать образование за рубежом.

– Думаем отправить Аишу в Париж к Амалю, – объяснил отец.

– Я тебя вот такой помню, – показал от пола два вершка поражённый Фирдаус. – Сколько же тебе уже лет?

– Семнадцать, – засмущалась Аиша.

Диана разглядывала её, а Аиша Диану. Девушки были чем-то похожи, только Аиша посмуглее. Диана отметила для себя этот факт, как недостаток. Слишком тёмненькая, – подумала она про себя.

Аиша же, наоборот, разглядывала Диану восхищёнными глазами.

Сразу же выяснилось, к изумлению Дианы, что девушка немного говорит по-русски. В любом случае, намного лучше, чем Диана по-французски, или, тем более, по-арабски. Диана, узнав это, сразу же почувствовала к ней симпатию. Будет теперь, когда Фирдаус занят, с кем по-русски поговорить! А всего, как оказалась, молоденькая девушка знала хорошо четыре языка, арабский, английский, французский, фарси, и вот так, чтобы едва хватало для разговора, еще три – русский, китайский и японский.

Диана, узнав про это, была в таком шоке, что отец Фирдауса счел нужным объяснить ей, что Аише невероятно хорошо даются иностранные языки. А ее мать решила, что не стоит жалеть денег на репетиторов. Каких нашли, такие языки девушка и учила.

Немного отойдя от шока, Диана улыбнулась как могла более добродушно и завела с девушкой разговор на русском, пока отец с матерью не могли нарадоваться на сына, который предъявил им диплом о высшем образовании.

Тем временем Аиша во все уши слушала Диану, просила рассказать о Москве, где столько лет прожил дядя Фирдаус. Диана и рассказывала. Про большой театр, про ВДНХ. Про университет, где у неё брат учится и про тот, где учился Фирдаус. Аиша в рот смотрела своей новой родственнице, почувствовав в ней уверенность, самостоятельность и независимость. Это была так необычно для молоденькой, неуверенной в себе девушки…

***

Мы с женой заняли вторую отдельную комнату. Помог Галие разложить её вещи по полкам в шкафу, развесить платья.

– Какие у тебя первые впечатления? – спросил я жену. – Всё нравится?

– Нравится, – улыбнулась жена. – Только устала что-то.

– Ну, это с дороги. Дальше полегчает. Тут один только воздух дорогого стоит!

Уложил её спать, а сам вышел проверить, как там Родька устроился. Он, похоже, тоже сегодня утомился и спал, как сурок.

Аришка тоже безропотно спать легла, думаю и старики тоже спят уже без задних ног. Ну, вроде, всё в порядке. А мне не спалось. Не старик, не ребенок, выспался прекрасно в поезде, а запах моря бодрил. Вышел во двор. Пани Нина сидела на террасе под лампой и перебирала гречку.

– Давайте, я с вами расплачусь сразу, – предложил я ей.

Она отложила свои дела и удивленно посмотрела на меня.

– Думала, у вас старик в компании старший, – откровенно поделилась своими впечатлениями о нас хозяйка, – он и расплачиваться будет.

– Ну, у нас всё немного не так, как у людей, – улыбнулся я и положил на столик рядом с гречкой деньги. – Здесь сразу за два месяца. Мы будем меняться. Месяц одни, месяц немного другие.

– Да-да, мне говорили, – взяла деньги и пересчитала пани Нина. – Всё правильно, спасибо. Отдыхайте на здоровье.

Поблагодарил, пожелал спокойной ночи и пошёл немного прогуляться к морю перед сном.

***

Бейрут.

– Аиша с Диной невероятно похожи, как две сестры, – заметила пораженно Нуралайн, глядя на увлечённо беседующих девушек и присаживаясь рядом с мужем, изучающим чемодан с ручкой, с которым прилетел из Союза сын.

– Угу, они, считай, теперь и есть родственницы, – ответил, не глядя, Тарек. – Скажи мне лучше, дорогая, как тебе этот чемодан? Попробуй походи с ним.

Нуралайн покорно встала, взялась за ручку и прошлась с ним несколько раз перед мужем.

– А что, удобно, – поделилась она своими впечатлениями. – И ведь тяжелый же! – добавила, попробовав приподнять за ручку, – а так не чувствуется, когда катишь.

– Поехала бы с ним куда-нибудь?

– С этим нет, он некрасивый, – скривила губки жена. – Если бы он был кожаный, и цвета приятного, а не этого кошмарного, и такой же удобный при этом… Поехала бы.

– Пап, – подошёл к ним Фирдаус, оставив девчонок, видя, что им и без него хорошо вместе. – Я чертежи привёз на эту конструкцию, шурин мне доверенность дал, я обещал ему патент здесь оформить. Поможешь?

– Маме конструкция понравилась. Куда же я теперь денусь? Да, дорогая? – оживился Эль Хажж-старший, сразу просчитав, что ему это сулит. У Нуралайн был безупречный вкус. Он знал это не только по счетам из дорогих магазинов, поскольку некоторые женщины, и одеваясь в дорогих салонах, все равно выглядят так, словно на корову седло надели. Нет, он знал это по завистливым взглядам ее подруг, многие из которых были из более богатых семей, чем их. И если эта вещь понравилась его ласточке, то и миллионы других женщин с хорошим вкусом будут в восторге. А к ним уже покорно присоединятся все другие, у которых вкуса нет, но которые охотно следуют за модой.

***

Глава 3

Лубянка.

Полковник Синицын развил бурную деятельность. Быстро вышел на капитана Румянцева, курировавшего Ивлева, обстоятельно с ним побеседовал. Тот доложил о проверке, которая проводилась по Ивлеву, и Синицын признал, что сделано все было добросовестно. Но поручение есть поручение, сказал генерал дополнительно проверить – значит, надо проверять.

Выяснив, что фигурант укатил в Палангу, и неделю его не будет, Синицын расстроился. Вот же невезение!

Генерал Васильев обещал своему бывшему заму, что к понедельнику даст какой-то ответ по Ивлеву. Так что сроки были предельно сжатые. Понимая это, Румянцев обещал сделать всё возможное, он даже быстро выяснил, что у Ивлева есть сестра, согласившаяся сотрудничать с госбезопасностью, и он рассчитывает через неё собрать быстро более подробную информацию. Но тут же Синицын получил второй удар под дых. Быстро выяснилось, что она только что улетела с мужем в Ливан. Сплошное невезение! Тут же отбили приказ в резидентуру в Бейрут выйти с ней на контакт и допросить по поводу личности ее брата. Тем более, что ее муж, Фирдаус, гражданин Ливана, был единственным иностранцем, постоянно контактировавшем с Ивлевым. Так что агент Скворец мог прояснить многое…

Но, конечно, стараясь добросовестно выполнить задание, Денис Олегович решил, что рассчитывать только на агента Скворца в этом деле нецелесообразно. Отрядили людей переговорить еще раз с замдекана, что ездила с Ивлевым в ГДР, и с его сокурсниками, с которыми он наиболее тесно общался. Персоналии уже куратор Комитета по МГУ подскажет.

***

Паланга.

Проснулись все, на удивление, очень рано. То ли пение птиц разбудило, то ли солнечные лучи. Свежий воздух, запах моря. Ещё лёжа с закрытыми глазами, представил себе песчаный пляж и захотелось срочно встать с постели. В гостиной уже бодрствовали Трофим и Родька, развлекали нашу малую, которая бегала в одних трусиках. Бабушку пани Нина увела ещё рано утром на рынок, объяснив, что местные закупаются до семи утра. А потом цены резко поднимают в расчёте на курортников.

– О, как, – поразился я сметливости местных торговцев. – Оказывается, рыночная экономика совсем не чужда гражданам Советского Союза.

– Меня больше удивляет, – ответил Трофим, – что пани Нина с нами этим поделилась.

– Мы для неё друзья сына, – ответил я. – Он офицер, служил до недавнего времени с отцом Родиона.

– А-аа, ну тогда, всё понятно, – кивнул Трофим. – Это святое.

Вскоре проснулась Галия и отругала нас, что у нас ребёнок раздетый и босиком. Трофим и Родька притихли.

– Да ладно тебе, дорогая. Это воздушные ванны, – ответил я и подмигнул прыснувшему со смеху Трофиму.

Пока ставил чайник, Галия одела малую. А там и бабушки вернулись, как назвал их Родька.

Они прикупили овощей, мяса, творога, сметаны. Пани Нина принесла начатую пачку муки и подсолнечное масло, половину пол-литровой банки. Бабушка попросила ещё манки, пани Нина и манки принесла.

Бабуля довольно быстро напекла сырников. Мы смолотили их все с местной сметаной. Бабушка поставила мясо вариться на суп и собралась караулить его, пока не сварится. Но пани Нина чуть не силой отправила нас всех, и бабушку в том числе, на пляж, пока солнце не жаркое, пообещав присмотреть за мясом.

– Всё правильно, надо идти, – поддержал я её, – а то у нас дети, обгорят ещё. И Галие нежелательно под палящим солнцем находится.

В начале девятого мы уже были на пляже. Таких умных, как мы, было ещё совсем мало. Народ предпочитал отсыпаться в отпуске. Мы заняли место, расстелив покрывала, покидали на них сумки, вещи и панамы и побежали купаться. Галия не стала снимать с себя тонкий сарафан, опасаясь солнца или посторонних взглядов. Спорить с ней не стал, если ей так комфортнее, то пусть в сарафане купается. В конце концов, сейчас для неё главное – спокойствие. Единственное, что я спросил, есть ли ей во что переодеться, она кивнула. И кабинок деревянных вокруг полно, – успокоился я и переключился на детей.

Оказалось, Родька не умеет плавать, зашёл в воду по грудь и стоит. Бабушка с Трофимом купали рядом Аришку, не выпуская её из рук. Галия только ноги помочила, далеко заходить боялась, говорит, вдруг, волны с ног собьют. Пришлось завести в воду сначала её. Волн почти не было, по сути, мелкая рябь, сбивать ее решительно нечему. Это у нее неопытность и страх перед морем. Потом вернулся к Родьке и стал учить его плавать, поддерживая под грудь. Пацан боялся, ничего не выходило. В конце концов, все собрались вокруг нас с ним. Галия показывала, как плавать по собачьи. Трофим поддерживал Аришку также под грудь, как я Родьку, и вдруг малая поплыла. Как собачка, держа голову над водой. Восторга у всех было! Правда, радовались мы недолго, первая же небольшая, но все же волна накрыла малую с головой, но Трофим был начеку. Мы не удержались и расхохотались, когда она возмущённо начала оглядываться, смахнув воду с лица, типа, что это было?

Но, главное, Родька, посмотрев на неё, осмелел и тоже поплыл. Стыдно стало пацану, что сыкуха мелкая плывет, а он нет. И всё, дальше у него само пошло. И на спине, и по-собачьи. И на руки встать, до дна достать. Перестал воды бояться, и понеслось.

Галия вскоре утомилась. Вывел её на берег и усадил отдыхать. Вскоре и бабушка с Трофимом вытащили Аришку из воды, дали ей железную кружку и деревянную ложку, типа играй в песочек. Зря они это сделали, вскоре мы все были в песке с ног до головы.

Родька накупался до «больше не могу», но выходить из воды отказывался, лежал у самого берега и катался на волнах. Хороший, жаркий день.

На пляж стали подтягиваться отдыхающие и вскоре он заполнился людьми. Соседи здоровались с нами, расстилая свои подстилки. Кого здесь только не было. Вспомнилась песня группы «Дюна» про коммунальную квартиру. Бегая за Аришкой, познакомился с парой из Нижневартовска, у которых был пацан года три. Мелкие, только увидев друг друга, сразу пошли знакомиться. Ну а там и мы, взрослые, перезнакомились. Поговорили с их главой семейства Аркадием. Он работает в нефтянке, жена музыкальный педагог в садике. Только в этом году, оказывается, Нижневартовск стал городом. А до этого был посёлком.

– В прошлом году аэропорт открыли, – с гордостью рассказывал Аркадий. – Теперь, хоть, в отпуск можно слетать.

– Как вы в такую даль попали, вообще? – поинтересовался я.

– На комсомольскую стройку поехали, в шестьдесят седьмом. Там и познакомились, – с достоинством ответил Аркадий.

– Здорово, настоящая комсомольская семья!

– Нас там большинство таких, – улыбнулся он. – А я, вот, смотрю, и понять не могу, когда ты второго ребёнка сделать успел? – подмигнул он мне.

– У меня, пока, первенец только на подходе, а это племяшка, – пришлось объяснять мне. – Сестра только второго родила, малому второй месяц. Вот, забрали Аришку с собой, а то сестра после кесарева…

– А, понял, понял, – смутился Аркадий.

Мы ещё раз ходили купаться. Попросил Трофима на будущее, когда меня не будет, помогать Галие заходить и выходить из моря, если волны будут.

– Конечно, конечно. О чём разговор? – с готовностью ответил старый.

Появились команды, игравшие в волейбол, стихийно разрастаясь, стоило появиться мячу. Принимались все желающие. Поиграл с полчасика. Кто-то играл в бадминтон между дюнами, видимо, там ветра меньше.

В начале двенадцатого мы засобирались. И солнце начало припекать. И контингент на пляже начал стремительно меняться. Тут и там стали появлялись компании с водочкой и картишками, подтянулся народ, который вечером допоздна гулял в многочисленных кафешках Паланги, а утром отсыпался и приходил в себя.

Вернулись к готовому супу. Пани Нина не только за мясом присмотрела, пока мы на пляж ходили. Бабушка так растерялась от неожиданности, что не знала, что и сказать. А пани Нина лишь довольно улыбалась.

Мы натрескались и расползлись по комнатам. Аришка прилегла с Родькой на его диване, пока бабушка и Галия со стола убирали и посуду мыли. Дети так и уснули в обнимку, не стали их будить.

Проснулся уже ближе к трём часам. Бабушка уже не спала. Отправила меня в магазин с целым списком. Накупил им круп, муки, вермишели, и ещё всякого разного. Три сумки притащил. А там уже наши проснулись и стали проситься опять на море.

– Первые дни всегда так, – улыбнулась пани Нина. – А потом курортники один раз в день на море ходят, а то и вообще вместо моря по музеям начинают ходить.

– О, тут ещё и музеи есть? – обрадовалась Галия.

– Конечно. Музей янтаря во дворце Тышкевичей, – начала перечислять хозяйка, – там всё интересно, и янтарь, и сам дворец. Есть у нас ботанический парк, костёл, старинная аптека, ей уже сто сорок пять лет.

– Ух ты! – поразился Родька.

– А потом можно съездить и в Клайпеду, – подсказала пани Нина, хитро подмигивая пацану. – У нас там в прошлом году настоящий большой парусник пришвартовался. Все как в восемнадцатом веке… мачты, паруса.

– Ух, ты! – прошептал потрясённый Родька.

– А ещё в Клайпеде есть морской музей, – продолжала подливать масло в огонь хозяйка.

– Вот это да! – восторженно повторял малый.

– Но это всё потом, когда море надоест или дожди начнутся, – попытался привести я его в чувство.

– Ага, – мечтательно проговорил пацан.

И мы опять отправились на море. На пляже найти место ближе к морю было уже трудно. Кое-как все же нашли, расстелились, накупались, дети нарезвились.

Пока малые лежали на покрывалах, изображая изнеможение, и деланно стонали, мы, взрослые, стояли и обсыхали рядом. Поднялся ветерок, сохли мы быстро.

– Заката сегодня не будет, – вдруг услышал я рядом и оглянулся. – Погода портится, – недовольно пояснил мужчина под сорок с пузиком в одних плавках, заметив мой вопросительный взгляд. – Горизонт облаками затягивает, как бы дожди не зарядили. На дождь я и дома в Ижевске мог бы посмотреть…

– Ну, будем надеяться на лучшее, – улыбнулся я. Как по мне, так и дома посидеть, ничего не делая – офигенный отдых.

Но мужик как накаркал, ближе к вечеру не только горизонт, но и полнеба затянули облака. Солнце ушло и стало прохладно.

– Пойдёмте-ка домой, – предложил я, опасаясь, как бы дети и Галия не простудились.

***

Бейрут.

Диане нравилось за границей всё, кроме жары. Через сутки она её достала. Днём выйти из дома, где работали кондиционеры, было невозможно. Даже походить по окрестным магазинам со свекровью и Аишей они отправились вечером, когда жара немного спала. Нуралайн провела девушек по нескольким бутикам модной одежды, где прикупила им одинаковые белые брючные комплекты из тончайшего льна с кардиганами с длинным рукавом.

– Белый цвет же непрактичен, – возразила было Диана.

– Под палящим солнцем очень даже практичен, – ответила ей Нуралайн.

Потом она предложила девушки самим выбрать себе аксессуары под новые костюмы, в которые они сразу и переоделись. Диана взяла себе белый шёлковый платок на голову и очки от солнца в тонкой чернёной металлической оправе с дымчатым стеклом и сумочку в тон из серого питона. Нуралайн незаметно кивнула одобрительно. Аиша, глядя на Диану, тоже взяла белый платок, черные очки и чёрную сумочку.

***

Бейрут.

Женщины ушли по магазинам и Фирдаус решил поговорить с отцом о планах на будущее.

– Что теперь, пап? – спросил он, подсаживаясь рядом с отцом на диван. – Образование я получил. Куда меня дальше? Ты уже думал?

– Думал, конечно, но… В свете того списка акций, что ты привёз и чертежей… Я уже не знаю, что делать.

– Почему?

– Как у нас говорят? Не клади все деньги в один карман, – напомнил Тарек сыну. – Вот и мне давно хочется заняться ещё каким-нибудь направлением. Фрукты-фруктами, а промышленное производство, это совсем другой уровень, понимаешь? Главное, мы можем себе это позволить! Понимаешь, сын? Этот патент, что ты привёз, может стать началом нового направления в нашем семейном бизнесе. Ещё бы пару таких же идей и мы сможем развить параллельный фруктам бизнес ничуть не меньший, а, может, и побольше размером.

– Шурин, вообще-то, именно это и предлагает, – ответил Фирдаус. – Его идеи, наше воплощение.

– А у него ещё есть идеи? – заинтересованно взглянул на сына Тарек.

– Он ими фонтанирует и в плане таких вот устройств, и в макромасштабе. Видел бы ты мою дипломную работу. Он там много чего интересного накидал…

– Знаешь, что, сын. Возвращайся-ка ты в Москву.

– Что? – удивлённо посмотрел на отца Фирдаус.

– Да-да, я решил! Будешь работать в нашем торгпредстве, развивать рынок сбыта. А главное, с шурином своим поддерживать самые тесные контакты. И первое, что ты должен у него выяснить, пока оформляется патент, где нам лучше начать производство?

***

Погода заметно испортилась.

– Что завтра будем делать? – поинтересовался я за ужином. – На море завтра будет, судя по всему, не фонтан.

– У Аришки завтра день рождения, – напомнила бабушка. – Можно на каруселях её покатать в парке.

– Ура! Карусели! – одобрил Родька.

– Ну, тогда, решено. Завтра идём в парк, – подмигнул я Родиону. – А пока – ужинать, умываться и спать.

С утра бабуля напекла оладушек, позавтракали и пошли в парк аттракционов, который видели по дороге на пирс. Для совсем маленьких каруселей не было, мне разрешили прокатиться с Аришкой на руках на цепочной карусельке для маленьких. Родька на ней кататься отказался, типа, слишком взрослый для такого аттракциона, его прокатили на цепочной карусели для взрослых. В уточек для маленьких я бы, при всём желании, не влез, тут уж мы все вместе уговаривали Родьку сесть с Аришкой в уточку, клятвенно пообещав, что никому про это не расскажем.

– Ну, ладно, – неохотно согласился пацан, – всё-таки у неё сегодня день рождения.

– Молодец, – похвалил его Трофим. – Девчонкам надо уступать.

Потом мы с Родькой рубились на автодроме. Трофим два раза в кассу ходил продлять. Малую тоже покатал на машинке, а то она скандал учинила. Но с ней, конечно, ездил по кругу, аккуратно. Но разошедшийся Родька делал вид, что таранит нас и мы разъезжались с ним в последний момент. Малой это больше всего понравилось, экстремалка растёт, блин.

До обеда мы ходили по парку аттракционов, стреляли с Родькой и Трофимом в тире. Родька прокатился на машинках, которые вверх и вниз по круговой рельсине ездят, я уж и забыл, что такие были когда-то. Посидели в кафе-мороженном, но только аппетит сладким раззадорили и пошли домой доедать суп пани Нины.

После сытного обеда расползлись все по койкам. А вечером я запланировал посещение ресторана, о чём и сообщил Галие перед сном.

Когда я проснулся, жены рядом не было. Моя девочка решила, что в Паланге рестораны такие же пафосные, как в Москве и готовилась по полной программе. Ну, надеюсь, не одна она такая будет, с причёской, которую они с бабушкой намутили, пока я дрых.

Пошёл в джинсах, светло-голубой рубашке и в пиджаке, чтобы выглядеть под стать своей даме.

Мы не рассчитывали допоздна сидеть, пришли пораньше, в шесть часов, в ближайшее к дому кафе «Сауле». Места ещё были. Уютное местечко, музыка не громкая. Сделали заказ и сидели ждали, пока принесут. Как только заиграла какая-то зарубежная группа, молодежь, гулявшая в ресторане, не обращая ни на кого внимания, пошла танцевать на небольшой подиум танцплощадки в стороне от нас. За соседним столиком сиротливо осталась сидеть интересная пара. Женщина лет тридцати, тоже в положении. А муж у неё значительно старше, за сорок, с пузиком, как у большого начальника, ничего руками не делающего. Галия и эта мадам умудрились одновременно встать, собравшись в уборную и стукнулись стульями, рассмеялись и пошли вдвоём. Кому, как не двум беременным женщинам понять друг друга.

Мы переглянулись с мужчиной, а он вдруг встал и подошёл ко мне.

– Не хотите пересесть за наш столик? – предложил он. – А то, я смотрю, моя скучает. И твоя тоже скоро заскучает.

– Девчонки, вроде, нашли общий язык, – с сомнением в душе поднялся я. Как по мне, так я вдвоём бы с женой остался. Тем более не понравилось мне, как мужик на коньяк налегает. Как ко мне подошел, так я аж поморщился от алкогольного шлейфа. А пить не все умеют… С другой стороны, жена у него тоже в положении, им с Галией есть что обсудить. Долго ждать не пришлось, скоро женщины направились к нам, весело что-то обсуждая. Ну, значит, так тому и быть.

– Павел, – представился я.

– Андрей Сергеевич, – протянул он мне руку.

Девчонкам ничего объяснять не надо было, они сами всё поняли и Галия села на предложенный стул рядом с новой знакомой. Они уже познакомились, и жена представила мне Наталью, а я ей Андрея Сергеевича.

Вскоре нам принесли заказанные блюда. Андрей предложил по коньячку, я не отказался. С моей точки зрения, ему бы уже не стоило так налегать дальше, но у меня-то первая рюмка.

Наши новые знакомые оказались из Махачкалы. Андрей занимал серьёзный пост в руководстве какого-то промышленного предприятия. Сам он об этом молчал, это Наташа сказала. Мне стало интересно, и я начал расспрашивать его о системе управления, хозрасчёт – не хозрасчёт? В каком виде им спускают план, в смысле, до какой степени детализированный? Он отвечал не очень охотно, помрачнел, начал зыркать на меня странно, а потом возьми да скажи, что, типа, такой сопляк может в управлении производством понимать? Я не стал обострять, объяснил, что учусь в МГУ на экономическом факультете, читаю лекции по трудовым коллективам от общества «Знание». Но мужик закусил удила. Похоже, выпил уже слишком много. И его понесло, начал меня жизни учить высокомерно. Женщины, конечно, напряглись, они же трезвые, и все понимают. Ну не придурок ли, рядом с беременной женой сидя, напрашиваться на то, чтобы по морде получить? Не, я в эти игры не играю.

– Что-то тут душно стало, – сказал я, подымаясь, – пойдем на воздух выйдем, родная?

– Ты иди, проветрись, а я тут посижу, – решительно ответила мне Галия.

Я даже не понял, неужто ей так новая подружка дорога, что она готова этого подвыпившего хама терпеть, чтобы с ней дальше общаться? Но Галия, несмотря на беременность, обычно знает, что делает. И не тащить же мне ее за руку на воздух…

Ладно, вышел сам на воздух проветриться и дать «управленцу», не умеющему пить, время остыть. Вот придурок, все настроение от вечера испортил… Но не опускаться же до его уровня и не лаяться же с ним, раз драка в такой компании невозможна…

Глава 4

***

Москва. МГУ. Кабинет замдекана по воспитательной работе.

Куратор КГБ по МГУ Кротов получил задание опросить студентов по поводу Павла Ивлева. На нужном курсе был уже завербованный еще до поступления студент, Ираклий Тания, ну и в процессе учебы Кротов присмотрелся и завербовал еще четырех человек. Кому помог пересдать заваленный экзамен, а кто-то впечатлил его спортивными достижениями. С Тания вышло удачнее всего – он тесно общался с Ивлевым и был в столице. Четверо остальных, к сожалению, почти с ним не общались. Да и трое из этих студентов уже разъехались из Москвы, они не были местными. Но тот из них, что был в городе и жил поблизости от Кротова, во время состоявшегося уже через час после получения задания разговора с ним, посоветовал переговорить со Светланой Костенко, сказав, что она очень близко общается с фигурантом. Первым на разговор прибыл Тания. Костенко было назначено через час после него, Кротов не хотел, чтобы студенты встречались у его кабинета. Особой тайной в МГУ не было, кто он и чем занимается, так что своих агентов нельзя было компрометировать.

Тания, вежливо постучав, вошел в кабинет. Он был в недоумении, почему его вызвали вдруг летом. Учеба же закончилась! И было неудобно, что пришлось отпрашиваться со строительной площадки. Кто-то сейчас за него работает, и ведь у него нет никакой уважительной причины, чтобы оправдаться. Пришлось соврать, сослаться на внезапную болезнь дяди, и надеяться, что никто потом не скажет ребятам, что видели в этот день его дядю, и он цвел и пах. Это только кажется, что Москва большая, и друг друга никто почти не знает, но бывают удивительные и неприятные встречи.

А так – он уже начал жалеть, что согласился тогда на уговоры отца, имевшего знакомых в Комитете, стать агентом, чтобы наверняка поступить в МГУ. Отец планировал, что он после окончания факультета станет делать карьеру в КГБ, и тогда это казалось хорошей идеей обоим. Но когда Ираклию пришлось минимум раз в месяц бегать сюда и закладывать тех, кто с ним учится… уже после первых двух походов он решил, что такая карьера не для него. Станет он офицером КГБ, посадят его вот так сидеть где-нибудь и собирать сплетни про тех, кто рассказывает анекдоты про Брежнева и читает не те книги. Прежние мечты о том, как он будет выдающимся контрразведчиком, чтобы защищать страну, разоблачая вражеских шпионов, сильно потускнели, столкнувшись с реальностью. Лучше бы он тогда просто попытался сдать экзамены на основе имеющихся знаний…

– Присаживайся. Что по Ивлеву можешь сказать? – сразу перешёл к делу Кротов.

– Паше? – удивился Ираклий. – А что нужно?

– Всё. Что он за человек? Чем живёт, чем дышит?

Ираклий задумался на несколько секунд. Потом начал обстоятельно отвечать:

– Ну, что за человек?.. Обычный, старается для семьи, много работает. И сам в обществе «Знание» подрабатывает, и нам помог объекты для стройотряда найти, сам на переговоры ездил, деньги нормальные нам выбил, а то сами мы пытались работу найти, никто платить не хотел нормально. Вообще, Ивлев и в нашем университетском «Комсомольском прожекторе участвует» и в ЗИЛовской агитбригаде. Как-то так.

– Компромат на него искал?

– Владимир Аркадьевич, а что его искать? Он или есть, или его нет, – сделав наивные глаза, ответил Ираклий.

– Или кто-то плохо работает! – строго посмотрел на него Кротов.

– Ну если вы не хотите, чтобы я сказки начал придумывать, то это все. Парень, как парень, толковый, глупостей не делает. Анекдотов про советскую власть не рассказывает, более того, она ему очень нравится. Если он плохой с идеологической точки зрения, то я уж и не знаю, кто тогда хороший…

Кротов оценивающе посмотрел на него. Потом кивнул:

– Да, сказки мне не нужны. Значит, характеризуешь его только с положительной стороны, верно?

– Однозначно. Я бы с таким пошёл в разведку!

***

Ираклий вышел и побрел по коридору, планируя вернуться на стройку.

Что они опять на него стойку сделали? – обеспокоенно думал Ираклий. Ивлев опять за границу собрался? Вроде, говорил, что работать собирается всё лето… Нет, Пашку я им не сдам, ничего плохого Кротов про него от меня не услышит, это мой лучший шанс быстро в люди выбиться. Дядя говорил, держаться за него надо, парень далеко пойдет, а он людей как под рентгеном видит. Да мне и самому понятно, что с ним рядом не пропадёшь. Чтобы молодой парень так к себе деньги и успех притягивал…

Да и в его компании карьеру делать всяко лучше, чем под дядей ходить. Для дяди он всегда будет оставаться племянником, которого он на руках нянчил, пока он решит что-то серьёзное и денежное ему доверить, очень много времени пройдет. А возвращаться к отцу в провинцию совсем не вариант…

Что ж, блин, Комитету надо? И где Пашка? Будем надеяться, всё обойдётся.

***

Москва. МГУ. Кабинет замдекана по воспитательной работе.

– Владимир Аркадьевич, можно? – заглянула в кабинет студентка.

– Заходи, Костенко, – пригласил Кротов, отметив про себя, что девушка очень напугана. Точно, знает она, чем он в МГУ занимается. Впрочем, не удивительно, если учесть, кто ее родители. – Садись. Что про своего однокурсника, Павла Ивлева, можешь сказать?

– Ничего, – растерялась она.

– Как, совсем ничего? Как он живёт? К чему стремится?

– Как все, – пролепетала Костенко.

– Конкретнее, с кем он дружит? С кем общается?

– У него много разных знакомых, он на ЗИЛ нас в агитбригаду устроил, для стройотряда выбил хорошую работу. Сам всё время куда-то спешит…

– Куда спешит?

– На работу. Лекции, ещё что-то.

– Что именно?

– Я не знаю! Встречается с кем-то, звонит всё время куда-то с автомата.

– С кем встречается? – насторожился Кротов.

– Я не знаю! – готова уже была разреветься Костенко.

– Ничего страшного не происходит же, – налил он ей воды в стакан и подал. – Не волнуйся так. Просто, постарайся вспомнить, куда звонил, с кем встречался. Любая мелочь может быть важна.

Попив воды и успокоившись, Света собралась и приняла какое-то решение.

– А что, получается, что Паша что-то не то делает?

Кротов обрадовался. Такой взгляд он знал. Сейчас пойдет информация…

– Не могу ничего сказать, но есть такая вероятность…

– Ну, мне тоже он подозрительным показался. Почти с самого начала. Приехал из провинции глухой, а сам в дорогой импортной одежде ходит. У меня не все дети знакомых из приличных московских семей так одеты. И родители никто, мать вообще в разводе, на заводе каком-то обычная служащая, а отец доцент во второстепенном вузе. А потом Пашка вдруг из общежития съезжает, в новую двухкомнатную квартиру. А потом у него машина новая появляется. И кто-то из ребят говорил, что у него в квартире все уже обставлено, и он вообще в деньгах не нуждается…

– Продолжай! – ласково сказал Кротов.

***

Костенко ушла, а Кротов довольно откинулся на спинку стула. Ну вот уже что-то. Живет не по средствам, одет в импортную одежду. Постоянно чем-то занят, и явно не учебой. Так великолепно подготовлен, приехав из провинции, что может лекции и семинары все время пропускать, и получать прекрасные оценки.

Ну а что еще хорошо, офицер был уверен, что у него появился еще один агент на курсе. И очень внимательный к деталям, надо отметить. В сентябре он ее снова вызовет, и она точно все бумаги подпишет… Нравится ей сплетничать, и тем, кто ее другом считает, неприятности создавать исподтишка. Главное – чтобы фантазировать не начала, чтобы кому-то посильнее подгадить. Ну, как работать с такими агентами, его тоже учили…

***

Святославль. Квартира Якубовых.

Оксана пыталась просчитать, как будет действовать по приезду в Палангу. Дозвониться до дочери, как она не пыталась, не получилось. Спросить, где они собирались остановиться, не у кого. Остаётся рассчитывать на удачу и его величество случай.

Но удача любит упорных, а на случай надейся, а сам не плошай. И Оксана решила посоветоваться с теми, кто бывал в Паланге, где там искать иголку в стоге сена.

– Аллочка? Здравствуй, дорогая, – начала она обзванивать знакомых. – Помнится, ты рассказывала, как отдыхала в Прибалтике. Это не Паланга случайно была? Ах, Юрмала, жаль. А никто не ездил у вас в Палангу? Ну, извини, хотела про Палангу спросить.

Удача любит упорных. Оксана нашла знакомую знакомых, бывавшую в Паланге. Та подробнейшим образом рассказала ей про этот курорт. Что там основная достопримечательность – это огромный пирс и все туда ходят. Отдых цивилизованных курортников с деньгами организован вокруг этого места. В обе стороны от пирса на пляжи ходят все серьезные люди, чтобы общаться друг с другом, в том числе. И недалеко от пирса больше всего кафешек и прочих развлечений. Так что дальше чем в паре километров от пирса никого из приличных людей и искать не надо…

Что Пашка относит себя к таким вот людям с деньгами, Оксана уже поняла. Где их берет, ей непонятно, но факт есть факт.

А насчёт жилья, так там все сдают, все этим живут. У любого местного спросить, к себе не поселят, если уже всё сдали, так отведут к знакомым, у кого ещё остались места.

Довольно потирая руки, Оксана решила, что приедет в Палангу, снимет комнату и будет гулять по городу и пляжу около пирса, пока не встретит дочь.

Она уже представляла, как она радостно кинется к дочери, обнимет её, и никто не будет стоять между ними.

***

Паланга. Кафе «Сауле».

Галию очень задело такое отношение к её мужу нового знакомого и, пока Паша отошёл, она решила расставить все точки над «и».

– Андрей Сергеевич, вы себя очень неправильно ведете в отношении моего мужа! – воскликнула она.

Оказавшись под прицелом двух укоризненных женских взглядов, к их гостье присоединилась и его жена, распоясавшийся чиновник утратил прежний азарт:

– Ну а что он… Сопляк, а такие вопросы задает… Слова красивые говорит, а смысла их не понимает…

– Вы не понимаете, – воскликнула Галия, и начала обшаривать карманы пиджака мужа.

– Правда, Андрюш, так нельзя, – укоризненно смотрела на мужа Наташа.

– У меня муж все понимает, не смотрите, что он молодой! Доклады для Верховного Совета пишет экономические. По предприятиям ездит, проверки проводит. После них директоров и главбухов с работы снимают, – напористо сказала Галия.

– Да ладно! – уверенность вернулась к замдиректору, решившему, что беременная баба себе нафантазировала что-то, – и как же он это делает, будучи простым студентом?

– А он не простой студент. Вот, сами смотрите! – положила она перед Андреем Сергеевичем удостоверение референта секретариата президиума Верховного Совета СССР.

– Что это? – с любопытством наклонилась к мужу Наташа. – Ничего себе, – потрясённо уставилась она на мужа, который, увидев рядом с внушительной печатью слово «Кремль», начал стремительно трезветь.

Проверки на предприятиях… Кремль… какой же я идиот… засланный казачок… – вихрем проносились в голове замдиректора мысли. Дураком он себя не считал, но кажется, пора была начинать думать, что это была ошибка. Где Кремль и где Махачкала?

– Но, кто ж знал? – вернул он дрожащими руками удостоверение Галие и она тут же вернула его на место в карман пиджака, победно взглянув на него.

– А я сразу поняла, что он не обычный студент, – заявила Наташа.

– Выпил лишнего, дорогая, прости, – начал мычать ещё недавно такой уверенный в себе мужчина. – Пойду тоже проветрюсь.

***

Стоя на улице, наблюдал, как сгустившиеся тучи на небе вот-вот прольются дождём. Эх, и настроение испорчено и под дождём потом идти домой не великое удовольствие.

Надо бы выбираться отсюда. Авось, Галия наговорится со своей новой подругой побыстрее. Что пузанчик может представлять какую-то опасность для нее, я не думал. Видел я таких, и как он на свою жену смотрит. Это он так разухарился перед молодым парнем, чтобы впечатление на молодую жену произвести. Самоутверждается, сука, за мой счет. А ведь по взглядам, что они с Наташей обмениваются, ясно видно, что сам тряпка, и жена им вовсю дома командует. Решил поиграть в альфа-самца хоть на вольном выпасе, напившись для смелости. А она его репутацию бережет перед другими, вот и не ставит на место, как дома бы сразу поставила. Да и приятно немного, понимает, почему он так разухарился. Какой же женщине неприятно, когда мужик из шкуры вон лезет за ее внимание, нападая на другого самца. Так что можно стоять, дышать свежим воздухом – пузан точно руку поднять на женщину даже пьяный не осмелится в присутствии жены, Галия в полной безопасности.

– Если дождь пойдёт, такси возьму, – услышал я над ухом. – И вас подбросим.

Резко обернувшись, увидел нового знакомого, который стоял рядом и вопросительно заглядывал мне в глаза. Очухался, похоже.

– Спасибо, обойдемся, – резко ответил я, давая понять, что ничего не забыл, не простил, да и сам могу позаботиться о себе и своей жене.

Он кивнул с пониманием, а я решил вернуться. Что мне с ним стоять.

– Там такие тучи собрались прямо над нами, – состроил я испуганное лицо. – Как бы дождь не ливанул.

– Записала адрес? – спросила Галия Наташу, та кивнула.

– Вы что, уже собрались куда-то? – улыбнулся я.

– Да, – кивнула Наташа. – Андрюше не интересно по городу гулять, он здесь уже не раз был. Ему интересно на лодке на рыбалку. А я здесь первый раз, хочу город посмотреть, в музеи походить. Одной неохота. Вот, решили с Галиёй объединиться.

– Очень хорошо, – поддержал я эту идею. – Тем более, что я не смогу всё время рядом с женой быть. Работы полно. Завтра в ночь уже назад. Прилечу теперь только почти через две недели. Ты помнишь, дорогая, что вы с Родькой обещали нам с Гришей звонить каждую среду в восемь часов вечера.

– Давай, лучше в семь часов, – попросила Галия. – А то вдруг здесь переговорный пункт до восьми.

– Хорошо, договорились, в семь часов, каждую среду. Послезавтра не надо звонить, я ещё не успею до дома добраться.

Вернулся Андрей Сергеевич.

– Чего хотят наши дамы? – спросил он. – Потанцевать?

– Дамы хотят мороженого, – капризно сложила губки Наташа и состроила такую рожицу смешную, что я рассмеялся.

Андрей Сергеевич послушно поплёлся к барной стойке.

– Я тоже хочу мороженого, – заявила Галия.

– Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, – улыбнулся я и пошёл следом за Андреем. Тот стыдливо опустил взгляд, когда я рядом стал. И куда подевалась прежняя агрессия?

Заказали девчонкам по три шарика разного мороженого. А я, пока просматривал их десертное меню, наткнулся на молочный коктейль.

– О, молочный коктейль, а вы днём работаете? – спросил я бармена, тот кивнул. – Надо будет с детьми сюда завтра прийти, – проговорил я и увидел, как округляются глаза Андрея.

А я не стал ему ничего объяснять. Пусть думает, что хочет.

Мы посидели ещё с час. Остаток вечера прошёл в спокойной атмосфере. Вот, сразу бы так.

***

Святославль. Квартира Якубовых.

– Жена, – позвал с порога Загит, едва войдя в квартиру. – Радуйся! Достал билеты! Правда, только на семнадцатое. Но и то, с трудом.

– Семнадцатое? – разочарованно протянула Оксана. – Это же только через две недели.

– Ничего страшного. Хочешь, ещё куда-нибудь съезди на две недели. Хочешь, к Диле в Татарию?

– Не хочу я к Диле, – нахмурилась Оксана.

– А я хочу, – признался Загит. – Ну, съезди к сестре в Балашиху, помирись. Что у вас там произошло?

– Да кто её знает? Попала шлея под хвост, – небрежно отмахнулась Оксана, а сама задумалась, чем занять эти две недели отпуска?

***

Бейрут.

Свекровь предоставила Диану и Аишу самим себе. Аише не терпелось показать Диане город со всех ракурсов. А Диане ещё и по магазинам походить очень хотелось. Свекровь им сказала, что у них энергии и сил много, вот и мотайтесь сами по всему Бейруту.

Девушки начали обход бутиков и достопримечательностей с ближайших кварталов от их дома. В одном из масштабных торговых центров к Диане вдруг подошёл прилично одетый мужчина и на чисто русском языке, радостно улыбаясь, приветствовал её.

– Какая встреча! Как приятно видеть соотечественницу! – принялся он трясти её за руку. – Как я рад! Вы тоже из Москвы?

– Да, – удивлённо почувствовала она, что после его рукопожатия что-то осталось в её ладони.

Мельком взглянув, она увидела кончик бумаги и после небольшого колебания сунула его в сумочку.

– Так приятно встретить на чужбине соотечественника, – приложил он руку к груди и слегка поклонился. – Очень рад нашей встрече.

– Я тоже, – пролепетала она в ответ, и мужчина так же стремительно скрылся в толпе, как и появился.

***

Бейрут.

С кем приходится работать?! – думал резидент КГБ в Ливане, дипломатический работник при посольстве СССР в Бейруте. – Все эмоции на лице. А как она записку спрятала?! Хорошо ещё, тут же не развернула и не прочитала. Прийти завтра на встречу будет невероятно сложным испытанием для неё. Она, даже, из дома, наверняка, улизнуть незаметно не сможет. Агент, блин, Скворец.

Глава 5

Лубянка.

Петр Семенович Васильев внимательно осмотрел первичные материалы, собранные по Ивлеву полковником Синицыным, ничего особо крамольного не заметил. Отмечалось, что живет студент не по средствам, но при этом указывалось, что недавно у него была свадьба, так что образ жизни на широкую ногу может быть связан с прожиганием свадебных подарков. Квартира в кооперативном доме принадлежит его жене, причем не куплена, а выделена исполкомом по его квоте. Необычная история, конечно, для недавно приехавшей из провинции молодой пары, но к подозрениям, что он шпион, это дело не пришьешь. Вряд ли ЦРУ способно повлиять на исполком в выделении квартиры в Москве своему шпиону… это было бы уже слишком. Будь у них такие возможности, уже можно было бы поднимать руки и идти сдаваться.

Опытный генерал тут же связал возможность выделения квартиры с Межуевым. Член КПК при ЦК КПСС фактически признался, что продвигал молодого человека, сознался, что устроил его в Верховный Совет. Скорее всего, он же одним звонком и добился выделения квартиры своему протеже. Так что в эти дела лезть себе дороже. Можно залезть так глубоко, что тот же Межуев возмутится, и забудет о том, что сам же и инициировал это расследование.

Пока что ничего страшного не выявлено. Конечно, Синицын будет рыть и дальше, питает особые надежды на допрос сестры Ивлева в Бейруте и на допрос самого Ивлева по его возвращению из Паланги.

Ну а пока можно звонить старому другу и бывшему заместителю.

– Максим Валерьянович, добрый вечер! Можете сказать Межуеву, что пусть передает этот самый доклад куда планировал. Пока что все чисто, но работать по вопросу мы продолжим. Если вдруг что не так, не проблема же доклад отозвать, верно? Вот и хорошо!

***

Паланга.

Уложив детей спать, прилегли с женой и сами. Галия заметно утомилась, а мне не спалось.

– Что этот Андрей вдруг такой стал доброжелательный? – высказал я свои мысли вслух.

– Ну, вообще-то… Они знают, что ты в Верховном Совете работаешь, – ответила жена.

– Откуда? – приподнялся я на локте.

– Я им твоё удостоверение показала, – пряча глаза, ответила Галия.

– Нормально, – удивился я. Мог бы и сам догадаться. – И зачем? Хотя, в данном конкретном случае, всё это к лучшему. Вон, он как быстро переобулся.

Галия обрадовалась. Но я решил кое-что прояснить для нее.

– Но на будущее, дорогая, лучше так не делать. Вообще, аккуратнее надо с этим. Не такая уж у меня и должность, чтобы ею людей в нос тыкать. И люди все разные, кто-то может вот так перестроиться, а для кого-то мои корочки, как красная тряпка для быка. Лучше, если человек выпил, и ведет себя неадекватно, просто уйти и не бодаться званиями, это, вообще, чревато. Никогда не знаешь, на кого нарвёшься. А скандалы и драки для нас теперь вообще недопустимы. Во-первых, ты беременна, не дай бог, заденут или толкнут. А во-вторых, это повод вылететь из Верховного Совета и потерять и кремлёвскую поликлинику для тебя и наших будущих детей, и карьеру загубить. Так что на будущее в такой ситуации – если я прошу закругляться, просто подымайся и иди со мной. Я злоупотреблять не буду, по пустякам тебя дергать не планирую.

Галия виновато шмыгнула, похоже, осознала. Обнял её и поцеловал в макушку.

– Спи, дорогая.

***

Бейрут.

Соврав Аише, что ей срочно понадобилось в туалет, Диана получила возможность прочитать записку. Ей назначили встречу в кафе рядом с похожим торговым центром, только на набережной. Диана разнервничалась, она понятия не имела, как туда добраться. Поэтому она не придумала ничего лучше, как попросить Аишу сходить к морю, в надежде найти ту самую набережную, тот самый торговый центр и то самое кафе.

Девушки так и сделали, дошли пару кварталов до ближайшей набережной и пошли вдоль моря. Оказалось всё не так и сложно, скоро они нашли и торговый центр, и кафе. Потом Диана заявила, что натёрла ногу и попросила отвести её к дому кратчайшей дорогой. Идти оказалось не больше десяти минут. Диана, сильно волнуясь, старательно запоминала дорогу. Ну, допустим, она улизнёт незаметно из дома и придёт в кафе к назначенному времени. Что дальше? Что им от неё понадобилось? Эти мысли сводили с ума. И зачем только она подписала это дурацкое согласие на сотрудничество?!

***

Паланга.

– Андрюш, ну как так можно было? – продолжала пилить мужа Наташа. – Как можно было сразу не заметить, что это не простой студент?! Тебе что, надоело быть замдиректора завода?! Сколько ты к этой должности шел? А наши планы сделать тебя директором в следующем году при помощи моего папы? Все зря, да?

– Дорогая, ну не понял сразу, – оправдывался Андрей Сергеевич. – Прости меня… Что на меня нашло, сам не знаю.

– Коньяк на тебя нашел. Не понял сразу… Да это сразу понятно было. Простой студент с тобой и разговаривать так не стал бы, и, когда ты на него попёр, встал бы и послал бы тебя, или, вообще, в морду бы дал.

– Ну, прости.

– Лучше б дал в морду и забыл! Но он слишком хорошо воспитан, и понимает, что драка в кафе в карьере сильно навредит… А теперь что? Если уж у нас в обкоме такие козни все друг другу строят, то что ему стоит из Кремля тебе гадостей наделать, если обиду затаил? А он точно затаил, ты себя по-хамски вел. Слетишь с должности, и все, кто тебе сейчас улыбаются, в сторону отворачиваться будут при встрече, словно и не знали тебя никогда. И папа мне не поможет, в Кремле у него силы нет! Тем более, что если парень так молод и уже там работает, то явно чей-то сынок… Боюсь даже подумать, какой шишки. Вот и еще одна проблема… А так – ты посмотри, какую должность человек занимает, а общается со всеми по-простому и не задаётся. А ты ходишь, нос задрав! Учись, как надо!

– Наташенька, ну, прости, дурака. Правда, что-то занесло. Он завтра хотел детей в это кафе привести. Попробую его там перехватить и извиниться.

– Ты уж постарайся! Возьми у меня из сумочки деньги. А я буду и дальше его жену обхаживать. Постараюсь стать ей лучшей подругой. Может, она мужа остановит, если он решит с тобой сквитаться…

***

С утра было пасмурно, то и дело начинал моросить дождь. Поднялся ветер. Выходить на улицу вообще не хотелось. После завтрака поиграли немного с детьми, но они быстро заскучали.

– Кто не боится дождя? – заговорщицким тоном спросил я.

– Я не боюсь! – тут же закричал Родька и, естественно, Аришка за ним.

– Тогда быстро-быстро собираемся и идём в кафе!

– Ура! – запрыгали дети от радости.

Галия, естественно, засобиралась с нами. Пригласил стариков, но они отказались. Бабушка с пани Ниной собрались какими-то рецептами обмениваться, им было не до развлечений.А Трофим был у них на подхвате.

Так что, мы забрали детей и пошли в «Сауле». Народа практически не было, поэтому сразу заметил вчерашнего Андрея Сергеевича. Одного. Опохмеляется, что ли? – брезгливо подумал я.

Мы заняли столик у окна, рассадил своих, подошёл к бармену и сделал заказ. Всем по мороженому и по молочному коктейлю. А потом, если место в животах у малых останется, возьму ещё пирожных.

Аришка сидеть на месте не хотела. Пришлось взять её на руки, чтоб не носилась по кафе с криками.

– Тут некоторые головной болью мучаются, – сказал я жене и скосил глаза в сторону нашего вчерашнего знакомого.

Галия прыснула со смеху, прикрыв рот ладошкой. Аришка сразу повторила за ней. Смеялись уже в открытую. Тут и заказ наш принесли.

Дети занялись сладостями и притихли. И тут, решительно поднявшись со своего места, к нам подошёл Андрей Сергеевич. Ну хоть в этот раз без шлейфа перегара.

– Павел, такое дело… можно переговорить тет-а-тет?

Опа, нежданчик. Взглянул на Галию, Родьку.

– Справитесь с ней? – спросил я. Галия улыбнулась в ответ, типа, естественно.

Пересел за стол к Андрею.

– Я вчера выпил лишнего, – начал он. – Хотел извиниться. – двинул он ко мне ладонь по столу. А когда он её убрал, там оказался сложенный вдвое конверт. Прямо рядом с моими руками.

– И что там? – спросил его.

– Пятьсот рублей. Понимаю, что немного, но я много с собой и не брал. Примите в знак извинения! Я вчера вел себя неприлично!

– Да вы что, Андрей Сергеевич? – удивленно посмотрел я на него. Так и хотелось спросить: не проспался, что ли, до сих пор? – Уберите.

– Я чувствую себя очень виноватым, – поспешно объяснил он, – и не знаю, чем еще могу загладить свою вину.

Мне не оставалось ничего, кроме как отрицательно покачать головой.

– Заберите, извинений вполне достаточно, – повторил я и он убрал свои деньги.

Ну да! Буду я брать конверт с такой суммой из рук малознакомого мужика, который себя вел вчера откровенно неприглядно. Вполне может быть, что это подстава. А рядом с кафе уже милиция сидит в засаде, и ждет его отмашки, чтобы ворваться и повязать меня с деньгами. А потом он с женой будут рассказывать, что я деньги у них вымогал, угрожая избить, или еще что. Когда с таксопарком дело имел, там у меня хоть материалы были собраны, по которым руководство могло присесть лет на семь так. Им не с руки было мухлевать…

– Мне все же хотелось бы думать, что вы больше на меня не обижаетесь, – продолжил Андрей Сергеевич, – я понимаю, что ничем помочь человеку, живущему в Москве, не могу из своего захолустья. Но если вам будет интересно, могу предложить такой вариант. Вы же сведущи в экономике, а от меня директор требует модернизацию нашего завода продвигать. Как вам вариант – вы приедете к нам, осмотрите предприятие и выскажете предложения по модернизации? А мы очень хорошо заплатим, официально, по договору по научной работе.

– Теоретически можно обсуждать, но хоть сейчас и лето, кроме отдыха у меня много дел в Москве, – ответил я.

Хотя на самом деле предложение принимать не планировал в любом случае, решил, мне будет выгоднее, если он решит, что я могу согласиться. Все же мне тут Галию надолго оставлять, а она с его женой подружилась, так пусть будут настроены к ней максимально благожелательно. Тем более, что его обувной завод, производящий обувь устаревшего дизайна и плохого качества, невостребованную в магазинах, модернизировать та еще головная боль. Предложить-то я много чего могу, и по дизайну, и по моделям, но где гарантия, что, когда я все налажу и уеду, они не начнут халтурить, угробив все мои задумки? Далеко от Москвы, время потрачу, а контролировать качество продукции трудно с такой дистанции… Обидно будет…

– Я всю ночь думал, вы вчера интересные мысли высказывали, – вдохновившись тем, что я не отказал, продолжил он. – Но я не пойму, как я мог бы это у себя на заводе применить? Тут хорошо бы что-то такое внедрить, чтоб про завод везде заговорили в хорошем смысле. Это было бы для меня как трамплин для дальнейшего роста, понимаете? Ну и чтобы не выставили козлом отпущения, оборудование на ладан дышит, план еле выполняем. В обкоме же как? Никто ж никогда не признается в своих просчётах, а виноватые нужны… Да что я вам рассказываю, вы сами всё это знаете.

– Догадываюсь, – ответил я. – Интересная задачка.

– Это было бы славно! – обрадованно затряс головой Андрей Сергеевич.

Ну вот, уже и на человека похож. Когда трезвый и очень уважает мое место работы.

– Давайте обменяемся с вами контактами, – предложил я. – Сегодня я уже должен ехать. Вернусь примерно через две недели. Вы ещё будете здесь?

– Да. Мы только приехали на днях.

– Хорошо. Поговорим с вами подробнее.

– О, спасибо! – обрадовался он, как будто я уже вывел его завод в ведущие предприятия области или края, что у них там.

Он заметно повеселел и предложил по коньячку, но я отказался. Хватит уже, попили вчера вместе. Тем более, мне ехать сегодня вечером домой.

Вернулся к своим, они уже всё съели и выпили, но чувствовали в себе силы на дальнейшие подвиги. Пришлось идти заказывать пирожные.

Посидели ещё с час, дети были довольны, наелись сладкого, но устали сидеть. Ещё чуть-чуть и начнут разносить кафе. Предложил им пойти домой, пообещав рассказать им сказку.

***

Бейрут.

План у Дианы был прост: когда свекровь и Аиша лягут отдыхать в своих комнатах, Диана незаметно улизнёт из дома под предлогом, что что-то забыла купить. А если спросят, почему не предупредила, что уходит из дома, ответит, что будить не хотела. Главное, чтобы не вернулись раньше времени Фирдаус с отцом. Они каждый день ездили на работу в офис своей компании и чем-то там целый день занимались.

Во время обеда Диана то и дело поглядывала украдкой на часы. До встречи оставался ещё час. Выйти из дома надо минут за пятнадцать до назначенного срока. Есть надежда, что все уже разойдутся по своим комнатам к этому времени и не придётся никому ничего объяснять.

Так, собственно, и получилось. Диана тихонько улизнула из дома, взяв гостевые ключи от квартиры, с которыми они с Аишей ходили гулять. Пока всё шло хорошо. Осталось не заблудиться в городе, – думала, сильно нервничая, Диана.

Она шла по улицам старого города, сосредоточившись на ориентирах, которые усердно старалась запомнить вчера. Увидев то самое кафе, она обрадовалась и направилась прямо к нему.

***

Бейрут.

Резидент КГБ ещё издали заметил высокую девушку в белом, стремительно идущую по улице. Вообще не проверяется, – отметил он про себя. Увидев нужное кафе, она чуть не бегом бросилась прямо к нему. Войдя в помещение, она остановилась у входа и растерянно огляделась.

Резиденту пришлось встать со своего места, чтобы привлечь её внимание. Она, заметив, наконец, его, нерешительно подошла и испуганно уставилась на него.

– Улыбайтесь, расслабьтесь, вы встретили старого знакомого, – процедил он сквозь растянутые в улыбке губы и поднял руку, подзывая официанта. – Что вам заказать?

– Не знаю, – еле слышно ответила она.

– Тогда попробуйте глясе, вам понравится, – сделал он заказ. – Как вам Бейрут? – спросил он, чтобы отвлечь её и успокоить.

– Нормально, – неохотно ответила она.

Принесли кофе с шариком мороженого, это было необычно и вкусно. Диана немного переключилась со своих тревожных мыслей.

– У нас появилось несколько вопросов о вашем брате, – перешёл к делу резидент, заметив это.

– О каком? – удивилась Диана.

– О Павле Ивлеве.

– О Пашке? – ещё больше удивилась она. – Какие вопросы?

– Что он за человек? Чем интересуется?

– У меня муж больше с ним общается, – тут же затараторила Диана, –брат ему с учёбой помогал, с дипломом тоже сильно помог, муж ему за это подарки дорогие дарил. Муж, вообще, говорит, что брат очень умный. А как по мне, так что от его ума толку, если он родной сестре колбасы пожалел?

– Какой колбасы? – не понял резидент.

– Обыкновенной, копчёной, – с обидой ответила Диана. – Я ещё замужем не была, в общежитии институтском жила в одной комнате с двумя соседками. Те еще хамки, кстати, были! Просила брата с женой помочь мне переселиться на время к их знакомой, так они мне отказали! Я уже не говорю, что к себе пожить не пригласили. Это муж от Пашки в восторге, ему с ним интересно. А меня от их разговоров тошнить начинает.

– Почему? – заинтересовался резидент.

– Да потому. Всё про науку, да про экономику. Скукота! Фирдаус хоть и фруктами торговать будет в фирме отца, у меня тоже умный, ему очень интересно в Москве было учиться.

– Перебраться за рубеж брат не планирует?

– Зачем ему? Ему предлагали в Будапеште учиться полгода, так он отказался. Очевидно, что ему и в Москве неплохо, – недовольно хмыкнула Диана. – В Верховный Совет как-то на работу пристроился. Мне его жена рассказывала, он её в такую поликлинику беременность наблюдать устроил, что нам и не снилось! Кремлевскую!

– Ну, понятно, – задумчиво проговорил резидент, которому, на самом деле, все было непонятно. Что же это за брат у нее такой, что его на первом курсе в Кремль работать пристроили? Почему кто-то думает, что западные спецслужбы заинтересовались бы вербовкой семнадцатилетнего пацана? И, блин… Диана, оказалась еще более тупой, чем он первоначально подумал полгода назад, наблюдая за ней. Колбаса! Она злится на брата за колбасу! Причем видно по глазам, что это для нее по-прежнему больной вопрос. Хотя сейчас пришла на встречу в туфлях и одежде такой стоимости, что, продав их, можно эту колбасу центнерами покупать…

– А ваш муж, вы же его не очень долго знаете, верно?

– Ага, недавно познакомились, в конце прошлого года.

– Он симпатизирует США?

– Точно нет. Иначе бы он в СССР учиться не поехал. Ему Москва очень нравилась, и он вообще плевать хотел на политику. Сейчас днями пропадает в офисе отца своего, все прикидывает, как будет фруктами торговать лучше, чем до поездки в Москву. Мы думали, что отец его отправит в Париж работать, но вместо него туда его брат отправился, представляете? Я могла бы сейчас уже быть в Париже. Монмартр и все такое, а я плавлюсь по этой жаре…

– А ваш брат, как он к США относится?

– А брат США не любит точно. Я в детали не вдавалась, но пару раз слышала, как он с друзьями беседовал. Сказал, что они хотят нас поработить, и мы должны быть бдительны. Я не очень в этом разбираюсь, все, что поняла.

– Спасибо вам большое. Очень рад был увидеться. В следующей раз, пожалуйста, не идите на встречу так целенаправленно, не рассматривайте меня, стоя на входе в кафе. По пути на встречу периодически незаметно оглядывайтесь, проверяйте, не следит ли кто за вами.

В глазах агента «Скворец» промелькнуло недоумение, но она быстро сообразила, что это значит, что рандеву окончено и уже можно уходить. Искренне радуясь, она улыбнулась, попрощалась и ушла. А резидент поднял руку, подзывая официанта, и попросил рассчитать его.

***

Бейрут.

Диана забежала в торговый центр и купила какую-то кофточку, чтобы было чем оправдать свой уход из дома. Вернулась домой, и поняла с облегчением, что никто её не хватился. Все так и дрыхли, пережидая жару. Она села остывать под кондиционером и погрузилась в мысли о произошедшем.

Что у Пашки случилось? Зачем её выдернули? Вопросы нехорошие были у офицера КГБ… Что за человек? Чем интересуется? Не собирается ли за рубеж? Любит ли США?

У Пашки, явно, проблемы. И ни позвонить, ни встретиться. Не предупредить!

Во время беседы, сообразив, к чему все идет, она включила дурочку, надеясь, что это как-то поможет Пашке. В детстве Диана всегда так делала, правда, дело было совсем в другом брате. Когда учителя подозревали Тимура в хулиганских выходках и пытались через Диану выяснить, он ли в них виноват, она начинала яростно обвинять брата во всякой мелкой ерунде с праведным гневом и обидой на лице, создавая у них впечатление, что знала бы ещё что, обязательно бы рассказала.

И учителя в итоге были уверены, что Тимур ни в чем не виноват, поскольку, раз сестра на него так явно злится, то сдала бы его.

Но то было детство. А поможет ли это сейчас? Удалось ли провести целого офицера КГБ? Что же делать? Как Пашку предупредить?

***

Собрал заранее все свои вещи в дорожную сумку. Вот так ездить, с одной легкой сумкой на плече, одно удовольствие. Правда, бабушка с пани Ниной тут же изменили ситуацию, набив ее поверху несколькими килограммами еды с собой в поезд. Шансов отбиться было ноль, я это знал и долго не сопротивлялся.

Вечером дождь закончился, и они все решили проводить меня до автовокзала. Пани Нина хотела показать нам Костел успения Девы Марии по дороге.

Вообще, как я заметил, бабуля с пани Ниной очень сдружились. Всё-то у них какие-то общие дела и планы. И Трофим уже калитку пани Нине починил и в сарае что-то с полками сделал. Такой уж человек, ну не умеет он отдыхать. С другой стороны, и хорошо, пани Нина нас уже как родных привечает…

Мы вышли пораньше и пани Нина провела нас мимо того самого Костёла. Построен он в начале двадцатого века. С точки зрения старины глубокой интереса не представляет. А вот сама архитектура впечатлила.

Родька признался, что заскучал по родным и собрался завтра звонить в Москву. Объяснял ему, объяснял, что не успею завтра вернуться к семи часам, вроде бы понял. Договорились, что они позвонят в четверг. Не забыть бы Гришу предупредить.

Проводили меня до автобуса, а потом ещё ждали, пока тронется. Жаль уезжать, но надо. Работа!

***

Бейрут.

Резидент КГБ сел за отчет для центра и обдумывал результаты встречи с агентом «Скворец». Необъективность и предвзятость недопустимы в его работе. Он старался быть беспристрастным, но рука сама выводила: «Агент “Скворец” не отличается большим умом».

Далее он перечислил её мелкие бытовые претензии к брату, но действительно плохого она о нём ничего сказать не может. Её муж, гражданин Ливана Фирдаус Эль Хажж неоднократно пользовался помощью Павла Ивлева в учёбе, вплоть до написания дипломной работы. Семья Эль Хажж хорошо обеспечена, поэтому Фирдаус Эль Хажж благодарил Павла Ивлева за помощь в учёбе ценными подарками. По словам Дианы, муж вообще политикой не интересуется, по возвращении из Москвы все время пропадает на работе, осуществляя вклад в семейный бизнес по торговле фруктами.

Перечитав своё донесение, резидент отнёс его шифровальщику.

***

Весь следующий день провёл в поезде. Выспался, аж бока отлежал. Только поднялся к себе на этаж, увидел записку в двери: «Жду звонка. Сатчан».

Набрал ему сразу. Он, несмотря на поздний час, попросил о срочной встрече, ничего не объясняя. Что там опять стряслось?

Глава 6

***

Лубянка.

Капитан Румянцев решил поставить в известность своего непосредственного начальника полковника Воронина, что «Управление К» активно интересуется Ивлевым. Мало ли что, потом ещё окажешься крайним.

– Павел Евгеньевич, разрешите?

– Заходи, Олег, – пригласил Воронин.

– Синицин что-то нашим Ивлевым заинтересовался, материалы по нему запрашивал. Сказал, по указанию начальника первого управления. Я все передал.

– Синицин? А ему что надо?

– Мне не докладывают, – пожал плечами Румянцев.

– Так, – откинулся в кресле Воронин и положил обе руки на стол, задумавшись. – И когда?

– В понедельник.

– Почему сразу не доложил?! – хлопнул рукой по столу Воронин.

– Виноват, – втянул голову Румянцев.

***

Через двадцать минут я уже сидел у Сатчана в машине. Он весь на измене рассказал, что идёт осторожное прощупывание предприятий района, и до меховой фабрики уже добрались.

– Как вы это поняли? – спросил я. – Кто это может быть? Опять ОБХСС или Пожнадзор?

– Нет, всё делается неофициально. Это, явно, конкуренты, которые типографию у нас забрали – сделал он вывод. – Отберут у нас всё скоро. И ничего не сделаешь.

– Почему? – удивился я.

– Там такое прикрытие у них! Вплоть до ЦК, – обречённо махнул он рукой.

Вот, дилетанты. ЦК, не ЦК, какая разница? Везде люди. Со всеми можно договориться или в свою игру сыграть. Сейчас не девяностые, отстрел конкурентов не ведётся, риск минимален. Если грамотно действовать, конечно. Но, конечно, чтобы так рассуждать, надо пожить при Горбачеве и при Ельцине. Под звуки перестрелок на стрелках и во всем сопутствующем антураже с рейдерскими захватами. А эти, нынешние, комсомольцы – блин, как говорится, не бито, не крашено. Не проходили сквозь медные трубы, огонь и воду. Младенцы! А ведь в серьезные дела ввязались…

– И что? Вы, вот так, всё и отдадите на блюдечке с голубой каёмочкой? – с недоумением уставился я на него. – Даже не попробуете отбиться?

– А что мы можем сделать?

– Собрать компромат и идти ва-банк. Но по-умному. Переговоры. Хотите всё у нас отобрать? Тогда и вам не поздоровится, отправим эти материальчики, что на вас, всех таких с виду, образцовых коммунистов, собрали, каждому члену ЦК. Хотите? А могли бы найти разумный компромисс. К примеру, объединить с вами активы и вместе рулить. Так что, выбирайте. А то ещё можем найти в КПК при ЦК КПСС принципиальных, честных коммунистов, им передать. Так что, думайте, мир или война? Все в выигрыше и при деньгах или потеря всеми всего, вплоть до свободы. Они же тоже закон нарушают, как и вы. Рыльце в пушку. Побоятся влезать в такую вот драку…

– И какой компромат надо собрать? – потрясённо смотрел на меня Сатчан.

– Да любой. Всё, что связано с нетрудовыми доходами и двойной жизнью. Скромные на вид дачи с подземными этажами, на которых все дорого-богато, гаражи с подвалами, где деньги спрятаны нетрудовые. Дорогие машины с водителями, другой персонал на нетрудовые доходы нанятый. Всё, что делает очевидным, что люди далеко не на зарплату живут. Понимаешь?

– Угу, – задумчиво кивнул Сатчан.

– Дальше. Всё, что не вяжется с образом достойного коммуниста. Любовницы беременные, дети внебрачные, совещания в банях, которые заканчиваются оргиями с работницами предприятий.

Сатчан нервно сглотнул и побледнел. Понятное дело, у самого рыльце в пушку. Очевидно, что всё это – атрибуты определенного положения в обществе для зарвавшейся части советской элиты. Лично я не вижу в этих групповых загулах с девочками, вообще, никаких плюсов. Всевозможных рисков выше крыши, а удовольствие такое себе. Это можно рассматривать только как ещё один кирпич в фундамент круговой поруки, но не более. Может, именно с этой целью, кстати, это всё и устраивается.

– Уверен, не сложно вычислить, – продолжал я, – где они всем этим занимаются, при необходимости и девушек найти. Среди них, наверняка, обиженные найдутся и желающие поквитаться. Может, обманом кого заманили, изнасиловали, опросить, найти таких, уговорить написать заявление. Это уже уголовка! Если такую информацию конкурентам предъявить, они, наверняка, начнут с вами говорить и пытаться договариваться. Тот же их человек в ЦК чтобы крепко задумался, так ли ему нужно с вами воевать? А может, лучше с вами дружить?

Дерьма нужно много всякого на них найти, и вы найдете, оно обязательно есть. Они же не пять-десять лет, как вы, так работают, люди постарше, я так понимаю, дольше во власти сидят, вот у них и грешков побольше накопилось. А ведь они очень мечтают о карьере, может, и в Политбюро на склоне лет мечтают залезть. А если с вами не договорятся, и вы весь компромат на них вывалите, какое им Политбюро? И то, что уже есть, потеряют. Вместо Москвы отправятся куда-нибудь на просторы за Уралом партийной работой заниматься.

Сатчан смотрел на меня ошарашенно, но не перебивал. Внимал каждому слову. Как новоиспеченный сектант главе секты в малиновом пиджаке с золотыми пуговицами. А я продолжал:

– Что вам надо чётко усвоить: свои источники дохода надо уметь охранять и защищать от наездов. И жёстко. Не готовы к решительным мерам, даже не пытайтесь этим делом заниматься. Всегда найдутся те, кому захочется ваш кусок уже готового пирога отобрать. Особенно, если вы хозяйственники хорошие, и у вас дело прекрасно налажено. Успешное, прибыльное предприятие требует от хозяев постоянной готовности вступить за него в бой, пусть, и неравный. Все вокруг должны знать, что вы без боя своё не отдадите, и прежде, чем к вам сунуться, все должны семь раз подумать, готовы ли они с вами связываться. Вот такая репутация должна быть. Понимаешь?

Маленькая, но гордая крыса, загнанная в угол, атакует противника, не глядя на его размеры, – хотел добавить я, но промолчал, усмехнувшись про себя возникшей мысли, что сравнение Сатчана и компании с крысами слишком символично, может и обидеться.

– Прямо Дикий Запад какой-то, – на словах он еще возражал, но смотрел на меня с уважением. Я понял, что все услышанное его очень вдохновило.

– А как ты хотел? Либо ты, либо тебя. Здесь третьего не дано. В отношениях, которые не регулирует и не охраняет закон и государство, действует закон джунглей: кто сильней, тот и прав.

– Блин… Это надо обмозговать… Спасибо, – протянул он мне руку. Мы попрощались и он уехал. Явно вдохновленный.

Засыпая, думал, что в конкурентных разборках теневых дельцов на партийном или комсомольском уровне может возникнуть угроза чьей-либо жизни, довольно сложно. Обычно, на что они способны, так это обрушить карьеру друг другу, инициировать исключение из партии или из комсомола со всеми вытекающими последствиями. В самом худшем случае, если подставишься по полной, могут подвести под статью, но там уже ОБХСС, прокуратура и суд будут решать.

Хотя, расстрельная статья – чем не угроза жизни? И главное, не своими руками! Вот на такой случай и необходимо иметь компромат на всех своих конкурентов, чтобы они понимали, что в одной камере с тобой могут оказаться, если слишком далеко зайдут. Ну и помнить при этом, что это игра не в одни ворота.

***

Лубянка.

Воронин забеспокоился, узнав, что «Управление К» заинтересовалось Ивлевым. Что ещё за игры подковёрные? Ивлев же согласился сотрудничать. Пусть и не стандартным путем, ничего подписывать не стал, но по факту Комитету помогает. И не с ерундой вроде стукачества, этим уже миллионы граждан занимаются, и некоторых вообще и не остановить, а со штучной, уникальной работой. Его проверили с головы до ног, ничего не нашли, да и что можно найти у интеллигентного парня в возрасте 17 лет? Что мячом чье-то окно выбил, когда в футбол во дворе играл?

Ну и тем более, было дано указание дать парнишке зелёный свет. Зампредом КГБ, между прочим. Так в чём же тогда дело? Воронин решил набрать Вавилова от греха подальше, но зампреда Комитета уже не оказалось на месте. Пришлось отложить разговор до завтра.

***

Москва. Квартира замдекана по научной деятельности Гаврилиной.

Начало отпуска Эмма Эдуардовна провела у подруги на даче. Вернувшись домой, она обнаружила в дверях повестку. Внимательно вчитавшись в адрес, она поняла, что приглашают её, ни много ни мало, на Лубянку. Нервно сглотнув, Эмма Эдуардовна прочла повестку ещё раз. Сегодня ехать уже поздно, – поняла она. – Придётся ехать завтра утром. Что опять стряслось?

***

В четверг с самого утра позвонил капитан Румянцев. Говорил напряжённо, настойчиво попросил срочно приехать на Лубянку для разговора.

И что опять за срочность? Ещё одна лекция понадобилась? Тогда, так бы, наверное, и сказал? Ну, что гадать? Приеду, узнаю.

***

Лубянка.

Эмма Эдуардовна робко протянула дежурному на входе повестку и через десять минут уже сидела в кабинете капитана Шустова, пытавшегося прикинуться добрым и понимающим, но у него это не очень получалось, с ее точки зрения. Глаза у него были холодные и равнодушные. Он предложил ей кофе или чай, но она отказалась, понимая, что слишком сильно нервничает и глотка сделать не сможет.

– Разговор наш будет касаться вашего студента Ивлева Павла Тарасовича, – проговорил он как можно доброжелательней, видя, что она слишком напряжена.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.