Дмитрий Симонов
Русская рулетка

Сырой подвал заброшенного дома, в котором Олег открыл глаза после проигранного сражения, показался ему обычной тюремной камерой. В углу разрасталась плесень. Капли осеннего дождя падали на серый бетонный пол, и звук их падения был глухим и неприветливым. Он напоминал Олегу гулкое громыханье огромных гильз, выброшенных из артиллерийского орудия на землю. Его рука судорожно потянулась за наганом, который обычно висел в кобуре у него на поясе. Но оружия не было. Услышав немецкую речь, доносящуюся сверху, Олег оглядел помещение и увидел пятерых человек. Они сидели по углам, смотрели в пол и молчали. В подвале было темно, поэтому Олег не видел их лиц, но обнаруживал по шороху, кашлю или стону. «Я военнопленный», – наконец понял он и, осознав это, уставился в серый пол подвала, как и остальные.

В памяти Олега мелькали кадры проигранного сражения. Его группа подбила три наступающих танка, дав основным частям возможность отступить и перегруппироваться. Это не было решением Олега. Командир дал ему приказ: «Ни в коем случае не оставлять высоту, драться до последнего патрона». Олег выполнил приказ: пятью орудиями они сдерживали натиск противника в течение двух дней. Его солдаты вынуждены были бегать за снарядами в другие точки. Но и там, кроме разбитой техники и трупов, ничего не оставалось. Потом налетели самолёты противника и в неравном бою распахали своими бомбами всю высоту холма. От оружия ничего не осталось, как и от группы, которой командовал Олег.

«Видимо, после налёта пощупали мой пульс и взяли в плен. И теперь выхода только два», – тягостно подумал Олег и представил себе эти два выхода. В первом случае его отправят в Германию, где он будет работать на немца, поляка, латыша или эстонца. Его руки и ноги будут закованы в кандалы, и под дулом автомата он будет добывать руду для победы Третьего рейха или колоть дрова для нового господина, находясь в таком же сыром подвале и доедая кусок заплесневелого хлеба вприкуску с дождевой водой. Во втором случае его поставят перед вопросом: «Готовы ли вы присоединиться к нам для служения Великой Германии?» Если он ответит «нет», его в лучшем случае расстреляют, а в худшем – замучают. Второй вариант был более вероятным. Олег представлял, как его сжигают, топят, вешают, четвертуют, переезжают танком, обливают холодной водой на морозе и так далее. Но он мог согласиться на «служение»: сохранить себе жизнь, спасти свою шкуру и начать выполнять грязную работу для немцев. В углу раздался голос одного из пленных, прозвучавший в темноте зловеще.

– Что бы ни предложили – лучше смерть, чем служить этим зверям, которые убивают и насилуют всё живое на нашей земле!

Из разных углов подвала послышались одобрения.

Олег понял, что все пленные понимают своё положение, и они так же, как и он, обдумывают свою дальнейшую судьбу. «Либо каторга, либо смерть», – Олег принял решение. Он хотел смочить языком пересохшие губы, но у него не получилось. Олег попытался перевернуться и ощутил острую боль. Ощупав свой правый бок, он наткнулся на бинты. При касании в нескольких местах боль была особенно сильной. «Осколками ранило, и отключился. Всё понятно». И Олег продолжил неподвижно лежать.

Чем больше он находился в темноте, тем страшнее ему становилось. Мысли о смерти не покидали его ни на секунду, как и образы родных людей, любимой жены. Ему снился сон, как он, простой солдат-доброволец, в военной форме отправляется на фронт. Его красавица-жена, Маргарита Павловна, не может сдержать слёз из голубых глаз. А маленький Павлуша ревёт и тянет ручонки к отцу, повторяя: «Папа, не нужно». Но Олег смотрит на них с высоты двухметрового роста, ласково гладит сына по голове и, глядя на супругу, приговаривает: «Не переживайте, папка вернётся». Верил ли он в это, когда отправлялся на фронт? Он и сам не знал, как будет. Мало кто, отправляясь на войну, собирается погибнуть в первый день. Все верят, что скоро они благополучно вернутся домой.

Столб света озарил подвал. Когда открылся люк, Олег увидел всех обитателей этого места. Их было шестеро. Старик в кафтане и валенках обнимал мальчика лет десяти – наверное, внука. Олег не видел его лица, так как тот, дрожа всем своим маленьким телом, уткнулся в кафтан старика. Остальные четверо были ранеными солдатами, замотанными в окровавленные бинты. Один – тощий с быстробегающими глазками. Второй, наоборот, – пухлый с длинными бакенбардами, словно он не успел их сбрить, потому что переместился на войну прямо с бала девятнадцатого века. Взгляд у пухлого мужчины был растерянный и грустный. Третьим был усатый офицер с чёрной головой и без руки. И четвёртый – узкоглазый азиат. Сложно было сказать бурят он, ханты или якут, но наверняка из тех племён, в которых хорошо умеют стрелять волков и гонять огромные стада оленей по безжизненной тундре.

– На выход! – на ломанном русском скомандовал кто-то из немцев наверху.

Медленно, как на эшафот, переступали ноги, которые уже всё понимали и не спешили. Глаза впивались в каждую деталь унылого подвала, пытаясь напоследок запомнить этот уходящий мир. Сердце бешено билось в ожидании решения, а воздух врывался в грудь раскалённым потоком, несмотря на осеннюю слякоть и свежесть после дождя.

Как только пленные вышли, они увидели полуразрушенную деревню. Их держали в доме, сгоревшем после наступления немцев. Шестерых построили в шеренгу и наставили на них автоматы. Впереди автоматчиков, гордо подняв голову, в фуражке и с эсэсовскими погонами на стуле сидел немецкий офицер .

– Встать на колени тут и ждать, – так же с акцентом проговорил немец с перчатками в руках.

Все нехотя и медленно опустились на колени. Офицер, сидевший рядом с автоматчиками, бойко и недовольно говорил что-то по-немецки, но закончив, торжественно улыбнулся и безумно посмотрел на переводчика. Его глаза казались такими же дикими, как и то, что сказал переводчик, слово в слово повторивший приказ офицера.

– Никто из вас, грязные русские свиньи, не поедет в Германию. Там уже достаточно рабов, трудящихся для процветания Великого Рейха. Вам будет дан выбор: либо служить, либо сдохнуть. Ответ за вами, – он закончил говорить и приложил свой маузер к виску однорукого пленного.

– Нет! – не колеблясь ни секунды и глядя прямо в лицо сидевшему офицеру, ответил однорукий мужчина. Раздался выстрел.

Раздробленный мозг и брызги крови разлетелись в разные стороны. Тело упало на сырую землю, а остекленевшие глаза глядели на Олега и других стоящих на коленях пленных. Мальчик заплакал, а старик начал его успокаивать. Но его слёзы никак не останавливались. Тогда немец с маузером подошел к ребёнку и велел ему прекратить плакать. Мальчик испугался еще сильнее и затрясся всем телом. Послышался выстрел, и, последний раз всхлипнув, ребёнок успокоился. Старик, впав в отчаяние, закричал и начал вставать с колен, но его остановил пинок в спину, и немец с маузером трижды выстрелил в старика. Немец яростно оглядел всех стоящих на коленях. И тут пухлый мужчина с бакенбардами выкрикнул: «Я согласен служить!»

– Встань. Иди сюда.

Мужчина подчинился и поплёлся к немцу, провожаемый гневными взорами трёх оставшихся в живых.

– Вот тебе пистолет. Если хочешь служить, убей любого из них. Это твое испытание. Начинай, – скомандовал немец и отошел к автоматчикам.

Пухлый нацелил маузер на Олега. Олег проклинал про себя это толстобрюхое чучело с бакенбардами. Сам же предатель стоял весь красный и пыхтел, а немцы, покрикивая, торопили его. Как только пухлый перевёл пистолет на худощавого мужчину, Олег выдохнул и поблагодарил Бога и всех святых. Худощавый мужчина ненавистно смотрел на своего палача. Слёзы текли по его щекам, а зубы трещали от злобы. Пистолет ушел в сторону и нацелился на жителя Крайнего Севера, который, к слову, принял его равнодушно и даже не нервничал, будто уже смирился со своей судьбой. А худощавый мужчина начал дико смеяться и реветь. Пухлый резко повернулся к автоматчикам, собираясь выстрелить в них, чтобы захватить с собой на тот свет хотя бы еще одного немца. Но послышалась очередь выстрелов, и все стоящие на коленях упали на землю.

– Встать на колени! – с акцентом крикнул немецкий офицер, держащий в руках кожаные перчатки. И все пленники, кроме пухлого мужчины с бакенбардами, встали. – Ускоримся, – громко проговорил немец и, забрав маузер у мёртвого, подошел к азиату и выстрелил ему в лоб. Бедняга упал на спину и больше не двигался. – Теперь вы двое. Сами решите, кто будет жить и служить целям Великой Германии, а кто умрёт, – немец кинул наган с барабаном в трёх шагах от стоящих на коленях. Олег удивлённо посмотрел на свой офицерский револьвер. – Патрон один. Кто первым доберётся до револьвера, у того будет право остаться в живых. Но для этого придётся убить соперника.

Олег не хотел бежать за своим револьвером, хотя видел в этом какой-то знак. Для себя он решил, что, если никто не кинется за оружием, они оба умрут. Пусть так и будет. Но каково было его удивление, когда он увидел встающего худощавого мужчину, который, еще недослушав команду, уже начал своё движение к цели. Олег, обливаясь потом, решил любой ценой остановить этого человека. Он повалил худощавого на землю и начал избивать его, крича:

– Предатель! Умерли бы вместе, как честные воины!

Худощавый с разбитым лицом потянулся к револьверу, но Олег схватил наган первым.

– У меня жена и дети, – прошептал соперник.

– У меня тоже, – прошипел Олег.

– Стреляй, или мы будем стрелять, – крикнул немец. А сидящий на стуле офицер, не дыша, впился глазами в Олега.

И Олег выстрелил. Он видел, как пуля прошла в лоб мужчины и оставила круглый красный след, а затем тонкая струйка крови потекла по лбу к земле.

– Великолепно, – прокричал немецкий офицер с перчатками. А второй, сидящий на стуле, встал и начал быстро хлопать в ладоши, как будто он сидел в Берлинском театре, и только что закончился спектакль.

У Олега затряслись руки, и наган упал на землю. Глаза, наполненные слезами и горечью, уставились на аплодирующего немецкого офицера.

– Убивайте меня! – закричал Олег. – Я готов! Стреляйте!

Но немцы молча ждали команды и не двигались с места. Офицер перестал хлопать. Вытаращив глаза, он облизнул губы и продолжил слушать то, что переводил для него коллега с перчатками. Он, улыбаясь, ответил переводчику и уставился на Олега, как на диковинный экспонат в Кунсткамере. Глаза офицера жадно блуждали по пленному и досконально изучали его.

– Велено револьвер оставить вам. Вы нам еще понадобитесь. Герхард вами очарован. А сейчас покорно вас просить отправиться обратно в подвал. Чуть позже вам принесут еды и водки. Я зайду к вам утром перед отбытием. Вам всё понятно? – с акцентом проговорил переводчик и, надев перчатки, указал на открытый люк подвала.

«Издеваются, смеются. Почему не убьют? Зачем мучают? Я заслужил смерть. Убил товарища». Олег поглядел на закоченевшего худощавого мертвеца и увидел себя на его месте. «Собака! Если бы не побежал к моему нагану, умерли бы вместе, как воины. А что теперь? Предлагают спрятаться, отсидеться. А там, может, получится сбежать». Последняя мысль понравилась Олегу. «От себя не убежишь, убийца», – он тут же услышал голос совести. И ему стало настолько нестерпимо больно, что он схватился за голову, как будто его ранили.

Наблюдающие за всем этим автоматчики ничего не понимали и ждали приказа, как и офицер в чёрных перчатках. Герхард же смотрел на Олега. Одинокая слеза скатилась по его подбородку и упала на ворот формы.

– Фантастика, – заворожённо прошептал Герхард.

– По-моему, этот русский обезумел, – по-немецки ответил Герхарду офицер.

– Нет. Разве ты не видишь его муки совести, его внутреннюю борьбу? Он пытается найти ответ на вопрос: кто он теперь? Удивительное зрелище. Хочу продолжения, – придя в себя, закончил Герхард. – Аккуратно отключить, и в подвал.

После приказа поднять руки вверх Олег получил прикладом по голове, и его спустили в подвал. Как только Олег проснулся, он увидел перед собой кусок колбасы, хлеб, пучок зелёного лука и кружку водки. Не задумываясь, он залпом выпил водку и закусил хлебом с луком и колбасой. Живот довольно заурчал и успокоился. Олег же лежал на холодном полу и смотрел в щели, через которые в его новое жилище, ничем не отличающееся от предыдущего, пробивался лунный свет. Рука машинально потянулась к поясу, где обычно у Олега висела кобура с наганом. Его дыхание участилось, став огненным и рваным, когда он нащупал кобуру и трясущимися руками достал своё оружие. Заряжен был один патрон, и Олег, не задумываясь, прислонил холодное дуло к своему виску. Затаив дыхание, он нажал на спусковой крючок. Раздался щелчок, а затем всхлип Олега. Он рыдал и нажимал на спуск снова и снова, но, кроме щелчков, ничего не происходило. Олег яростно достал патрон из барабана револьвера и увидел пустую гильзу. Его лицо стало бледным, и сердце на мгновение остановилось. Перед глазами проплыло лицо мёртвого худощавого парня, которому Олег выстрелил в голову. Которого убил Олег. Дрожь пробежала по всему телу. Олег упал на левый бок и завыл от горя и воспоминаний, разрывающих его на куски. «Я убийца! Убийца! Аа-а-а-а! Высоту не отстоял, товарища убил! Зачем жить мне?» Он подумал, что можно разорвать рану на правом боку, добраться до лёгкого и вырвать его, или лучше повеситься, расцарапав себе руки наганом. Тяжело дыша, он уже искал в лунных полосках света место, где можно вздёрнуться на солдатском ремне. Но тут Олег вспомнил жену и сына, и обещание вернуться. Успокоившись и периодически всхлипывая, он смотрел на серый бетонный пол. Он ненавидел себя и проклинал всех вокруг за то, что с ним случилось, и за то, что он пережил. Олег не помнил, как он отключился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.