Сергей Тарасов
Неожиданные приключения и забавы

Артиллерийские снаряды

Весна это время посадки картошки. Земли около дома не хватало, чтобы все посадить, и отец с дедом садили картошку в самых неожиданных местах – на пустырях, в лесу и просто на свободных участках земли. Многие жители поселка поступали также, потому что приусадебные участки были слишком малы. Народ садил картошку вдалеке от дома, но не особенно переживал за сохранность будущего урожая – редко случалось, когда его выкапывали. Если и выкапывали, то куст, или два. Наверное, это была работа голодных местных пацанов, и все на эту их шалость не обращали внимания. Ну, захотелось ребятам печеной картошки …

Первый свой лесной огород, на котором отец с дедом садил картошку, я помню хорошо, как будто бы это было вчера. Теперь там растут березы, по которым мы лазили с братом в детстве, и весь участок зарос осинами и березками. Каждую осень мы с братом помогали родителям выкапывать картошку, везли ее на тележке домой, а зимой с большим аппетитом ее съедали. Потом дед нашел свободную полянку недалеко от карьера, и я помогал отцу и деду раскопать этот участок весной.

Работа была тяжелой. Там, на этой лесной полянке, была хорошая земля, и все растения ее любили, такой тяжелый и толстый был дерн. Пока мне приходилось работать в поте лица солнечным и теплым днем, мои друзья и приятели уже купались в карьере. Он был совсем рядом – каких-то пять минут ходьбы. Я копал этот тяжелый дерн, и думал, как бы мне поскорее закончить с этой работой, и понырять в карьере. Но участок был большой. Отец с дедом копали не спеша, и делали перекуры, чтобы передохнуть. Я опаздывал на купание, и копал, не разгибаясь.

Потом ко мне пришла в голову одна замечательная идея. Я предложил отцу отмерять мою долю участка, перекопав которую, я бы смог побежать на карьер искупаться. Отец вошел в мое отчаянное положение, и отмерил мне фронт работ. Работа у меня закипела. Я копал изо всех сил, не обращая внимания на пот, который меня заливал, на кровавые мозоли, так мне хотелось скорее поплавать с приятелями в прохладной воде карьера. Времени я не замечал.

Мерилом моей работы служила черта, которую провел своей лопатой отец. Она постепенно приближалась, и настал радостный момент, когда я ее пересек. Тогда я воткнул свою лопату, схватил свою рубашку, и умчался, как пуля, – на карьер. Там уже были все мои друзья, я разбежался и прыгнул в прохладную чистую воду.

Я не спрашивал, почему мы перестали копать под картошку на одном участке, и перешли на другой. Меня это не волновало. Я во всем слушался своих родителей, и не забивал свою голову их проблемами.

Весной я с отцом и матерью раскапывал под картошку участок около холодильника, в котором работала моя мама. Он был с одной стороны огорожен бетонными плитами, а с другой была асфальтовая дорога, по которой никто не ездил. Находился он прямо на территории холодильника. Мы копали втроем, и мне часто попадали какие-то интересные обломки, ржавые детали от машин, провода.

На этот раз я выкопал артиллерийский снаряд. Он был ржавый, и с взрывателем. Я его подцепил лопатой, и вытащил из лунки. Отец был артиллеристом в армии, и позвал его взглянуть на свою находку. Он подошел, взял его в руки, повертел, и вынес свое заключение – это был снаряд 76 калибра от пушки. Потом размахнулся, и кинул его – прямо на асфальтовую дорогу.

До дороги было метров семь, и снаряд летел туда секунды три. За эти секунды мне пришло в голову множество разных мыслей – что мне осталось жить совсем немного – до разрыва этого снаряда, а я еще не успел доделать свои срочные дела, и уроки. Потом – как должен был упасть снаряд на асфальт – боком, или прямо на взрыватель? Взрыватель я уже успел рассмотреть – он был на месте, из окисленного алюминиевого сплава, и у него был довольно угрожающий вид. По моему мнению, это была очень опасная находка. И эта опасная находка летела прямо взрывателем на асфальт. У меня еще мелькнула мысль, что надо упасть и затаиться, как мышь, но додумать эту подходящую мысль я не успел.

Снаряд со стуком ударился о дорогу, и прокатился по ней несколько метров. Я выдохнул и расслабился. Взрыва не случилось. Я подошел, взял его в охапку, и утащил подальше от нашего участка. Мне он по-прежнему казался опасным, особенно его взрыватель, и я его подсунул под бетонный забор – там, если он и взорвётся, никто не пострадает, кроме забора.

Мы докопали участок, потом посадили на нем картошку, а осенью пришли ее выкапывать. Я перешел в восьмой класс, и перешел в новую школу. Там работала учителем физкультуры моя родная тетя. Иногда она рассказывала моим родителям по мои двойки, иногда приносила мне новые лыжи, на которых я катался по лесу зимой. В школе работала новая пионервожатая, – совсем молодая девушка, которая на втором этаже устроила небольшую выставку вещей военных лет.

Я подошел к ней на перемене, и рассказал ей про ржавый снаряд, который нашел, когда копал картошку. Она сразу же заинтересовалась, и попросила принести его в школу. У нее возникла мысль поместить этот снаряд на витрине, под стеклом, с надписью о том, что это снаряд из Бреста.

На следующее утро я притащил свой снаряд, отдал, и ушел на какой-то урок. Через два дня узнал, что как только родители увидели в витрине этот снаряд, то сразу же вызвали саперов с милицией. До сих пор я не знаю, был этот снаряд с песком, или настоящий – боевой. Но я до сих пор вижу, как он летит на асфальт. И мне до сих пор страшно.

***

Мой друг-приятель Володя служил в десанте. Мы с ним часто ездили за камнями, и в одном походе не смогли справиться с гранитом. В граните была кварцевая жила с кристаллами аметистов. У нас была только лопата и молоток, и мы не могли ничего поделать.

Вечером он сообщил, что нашел снаряд, и попытается из него вытопить тротил. И этим тротилом мы взорвем этот проклятый гранит. Я не сомневался в этом ни на секунду. Если Володя решил, то он выполнит свое обещание. На следующий день я позвонил, и спросил, как у него идут дела, с эти снарядом. Он сказал, что пилит.

Так он пилил целую неделю. Мне надоело уже спрашивать, и я почти забыл про снаряд с тротилом. А когда вспомнил, через месяц, то сразу поинтересовался, когда мы будем взрывать гранит.

Оказалось, что он распилил этот снаряд, но вместо тротила в нем оказался песок. Мы пошли в следующий поход со старой верной лопатой и молотком, как и прежде.

Бесплатное путешествие

У меня накопилось масса отгулов, а у моей жены зимой был отпуск, и у нас возникла замечательная идея посетить Москву. Можно было купить по дешевке билеты на поезд, если поехать по студенческому билету, и на этом сэкономить. Мы одолжили студенческие билеты у своих знакомых студентов, оставили дочь Наталью на попечение бабушки и поехали в столицу. У жены была подруга в Москве, и она договорилась с ней, что мы поживем несколько дней в ее квартире.

На моей работе начальник партии, геофизик по специальности, несколько лет вынашивал идею сделать несколько полетов с геофизическими приборами над Уральской складчатой системой с вылетом за ее пределы. Аэромагнитометры и аэрогамма-спектрометрическая аппаратура была уже готова, а самолет, по моему, Ли-2, готовился на аэродроме в одном подмосковском городе, как раз в это время, когда мы с женой были в Москве.

На работу я ходил в одной одежде года два, и мне надо было обновить свой гардероб, и эти несколько дней мы с женой провели в московских магазинах, а в квартире у ее подруги только ночевали. Моей жене было хорошо с одеждой – ее мать была портнихой и могла сшить для своей единственной дочери все. У меня не было такой замечательной мамы, и я сам шил, что мне было надо. Но времени на это у меня не хватало, и я шил иногда себе джинсы для работы, а нормальную одежду приходилось покупать. В наших уральских магазинах мне трудно было купить какую-то приличную одежду – во-первых, ее не было, а та, что была, не подходила мне по росту.

Поэтому я с женой ходил по московским магазинам без устали и покупал то, что не мог купить в Свердловске – импортный джинсовый костюм из светло-серой джинсы, пару румынских рубашек, искусственную дубленку и плащ с искусственным мехом. В одном спортивном магазине, как только мы туда с женой зашли, начали продавать импортные кроссовки. Пару продавали в одни руки, и мы с женой купили две пары – одну для меня, а вторую для Левы, моего брата. Мы ходили по магазинам до самого последнего дня, когда готовился наш самолет.

Наступил день, когда самолет был готов к полетам, мы приехали на этот аэродром с женой и с покупками. В нем уже находилось два геофизика с моей работы, и на этом самолете мы полетели домой. Летели весь день, а чтобы время шло быстрей, играли в карты и курили. Пепел сбрасывали в небольшой кулек из бумаги, а потом складывали этот кулек в стеклянную банку с крышкой.

Вечером мы уже были в Екатеринбурге. В выходной день я съездил к родителям, отдал брату рубашку и кроссовки. Их ему хватило лет на пять – они были удобные и прочные. Рубашку я носил лет восемь – и жалел, когда износил ее до такой степени, что заплаты было некуда ставить. Искусственную дубленку я так и не стал носить – в ней оказалось холодно зимой, и Лева ее продал на толкучке – очень удачно, с прибылью. Джинсовый костюм был очень удобный и красивый. Брюки от него мне были широким в поясе, и однажды одна девушка с мой работы ушила их, и я носил их лет десять, правда, только летом. Потом они мне стали малы, и я их кому-то отдал.

Так удачно закончилась бесплатная поездка в московские магазины. Сейчас в наших магазинах можно купить почти все, что захочешь, были бы деньги и желание. К тому же я привык аккуратно обращаться с одеждой, и она мне служит долго. Кроме того, у меня всегда одинаковый вес и рост на протяжении нескольких десятилетий, и мне нравится, что я могу одеть свои вещи, в которых я ходил еще в институте – более сорока лет тому назад. Они хранятся у меня в чулане – в деревянных ящиках, которые брали с собою геологи, чтобы их было удобно перевозить на лошадях, мулах и ослах. Так они и называются – вьючники.

Дубовый коньяк

Мой отец и дед приехали на Урал давно, лет шестьдесят тому назад. Что их заставило покинуть родную Кировскую область, я не знал и никогда об этом у них не спрашивал. Отец как то съездил на свою родину перед самой пенсией, когда ему надо было подтвердить свой стаж. Он работал во время войны в артели, которая шила обувь для солдат, и тогда ему было всего четырнадцать лет.

Все мои предки по отцу были крестьянами из Кировской области, они жили около Вятской Поляны. Однажды, когда я ехал через Кировскую область, на одной остановке в электричку зашел молодой мужчина лет сорока, я взглянул на него и обомлел – он был похож на моего отца, как две капли воды. У меня было много отцовских фотографий, портрет, который висел на доске почета, в Торгстрое, где он работал столяром после того, как уволился с одного военного предприятия в уральском военном округе. Он меня брал иногда с собой на работу, и я до сих пор помню запах от деревянных изделий, которые он там делал. Лицо этого пассажира было точной копией этого портрета.

Он недолго ехал в электричке, и вышел на какой-то остановке. А я вспомнил, как с Наилем, моим приятелем из нашей студенческой группы ездил с ним на каникулы к нему в гости – он жил в Вятских Полянах, и когда я это узнал, мне захотелось посмотреть на родину моих предков. Мы поехали вместе ним ранней весной в Вятские Поляны на несколько дней. После второго курса у нас была геофизическая практика на базе в Верней Сысерти, и мы надеялись успеть съездить.

Вышли вечером с Наилем из поезда, и отправились к нему домой. Я познакомился с его родителями, потом пошли к его друзьям. В гостях у друзей выпили за наш приезд, знакомство, за нашу малую родину и наших родителей. Наиль куда-то пропал, а я не запомнил номер дома, где он жил. Днем бы я его нашел, но уже была ночь, и мне надо было дождаться рассвета.

Было еще только начало весны, но снега уже не было, на улице уже было не холодно, но и не тепло. Я нашел огромный куст, наверное, сирени, залез в середину и устроил себе там небольшую уютную берлогу. Хорошо там выспался, утром нашел дом родителей моего приятеля, и позвонил в знакомую квартиру. Наиль еще спал, но его отец меня сразу узнал. Когда я потерялся вечером, он устроил Наилю взбучку.

Мой приятель, наконец, проснулся, мы позавтракали, и снова отправились по друзьям. У одного мы задержались – почти до самого вечера. Весь день всей компанией, человека четыре, пили какое-то вкусное плодоягодное вино в больших и крепких темно-зеленых бутылках. Я вспомнил старый трюк, которому меня научили на какой-то пьянке, и стал его показывать новым друзьям. Он заключался в том, что голыми руками можно было выбить дно у бутылки. Когда мы выбили донышки у всех бутылок, которые у нас были, настал вечер, и наша дружная компания отправилась в местный парк.

В этом парке мне пришлось познакомиться с несколькими местными хулиганами, и я уже не помню точно, кто из нас устроил небольшую драку – я, или они. Но победителем из нее вышел я, и когда на шум прибежали родители этих вятских хулиганов, они стали меня умолять, чтобы я перестал их бить. Я послушался, и мы с Наилем отправились домой. Там поужинали и завалились спать:– нам предстояло днем уехать в Екатеринбург, на практику.

Я приехал домой и обнаружил, что у меня начали кровоточить десны, а на руках были порезы и какие- то болячки. Впереди был понедельник, и мне надо было явиться с вещами в институт, где нас должны посадить на автобусы, и увезти на нашу базу в Верхнюю Сысерть. Мама вечером сделала настой для полоскания из дубовой коры, налила его в бутылку, чтобы я полоскал десны. Я взял ее с собой. Настой был темно-коричневого цветы, как коньяк, очень красивый на вид, но без вкуса и запаха. Такая вот была интересная и красивая жидкость…

Автобусы привезли весь наш поток – три студенческие группы будущих геологов на базу, и мы расселились в одном длинном корпусе, в комнатах на четыре человека. Рядом с нашей базой был лес, пруд, дома отдыха, санатории, и мы начали знакомиться с этими незнакомыми, интересными местами, всей нашей студенческой группой. Ближе к вечеру водка и вино, которое мы собой брали, закончились, но было еще рано укладываться спать, и где взять недостающий алкоголь, было нам неясно. До магазина было далеко, и было уже поздно его искать, поэтому нам надо было допивать, что осталось.

Когда допили абсолютно все, что было, начали пить все, что попало: – зубную пасту, какие-то лекарства на спирту, но их все равно нам не хватило. Когда ко мне зашел Наиль, которому я похвастался еще в автобусе своей настойкой из дубовой коры, он мне сказал – «доставай свою бутылку». Он не знал, что это, – я ему не стал говорить, но цвет был у этого настоя очень красивый, как у настоящего коньяка. Деваться было некуда, и мне пришлось ее отдать.

Он ее открыл бутылку и долго нюхал. Но так и не понял, что это плескалось в ней. Эта красивая жидкость ничем не пахла, но по виду напоминала коньяк. Пара наших студентов, которые стояли рядом, наконец, устали ждать, и они потребовали Наиля или пить, или отдать бутылку им. Ему было жалко ее отдавать, и он сделал несколько глотков, а потом снова стал задумчиво смотреть на бутылку. Один из его приятелей спросил – «ну, как?». Наиль с отрешенным видом протянул бутылку своему приятелю, и сказал, что пить можно. Они втроем выпили мой дубовый настой, но ничего так и не поняли, – он был без вкуса, запаха и на вкус напоминала воду. На самом деле, так и было.

Мне так и не удалось пополоскать этим настоем свои десны, но я так и не сказал этим пьяницам, что они пили. Утром, после завтрака мы отправились с гравиметрами в лес, и всем пришлось выздороветь от похмелья – начались проблемы с настройкой этих капризных приборов, и мысли скоро переключились на учёбу.

После насыщенного событиями первого дня, мы всей группой отправились бродить по окрестностям и сосновому лесу, потом вышли на берег пруда, нашли там большой пирс с лодками, и прогуливались по этому пирсу до самого отбоя. Через день у меня прошли десны и зажили все болячки на руках – этому способствовали аромат хвои сосен и пихт, и свежий речной воздух с запахом водорослей.

Жертва ДТП

Начиналась весна, под ярким солнцем растаял весь снег перед нашими складами, и я потихонечку начал готовиться к полевому сезону. На полках одного из складов лежало наше снаряжение – палатки, раскладушки и раскладные столы, сложенное туда нами еще прошлой осенью. Я провел ревизию и выкинул пару палаток, которые в прошлом сезоне так потрепал в степи осенний ветер, что зашить на них многочисленные дыры уже было невозможно. Надо было получить вместо них новые палатки. А так, в принципе было все готово, за исключением машины.

Наш Газ-66 был очень старый, и я до сих пор думаю, как он сумел доехать до нашей базы и привести нас со своим снаряжением. В прошлом году у меня был пожилой водитель, и он каждый вечер возился с машиной. Смотрел за ней, как за своей, но зимой он уволился, и на его место приняли молодого парня. Он готовил к полевому сезону этот старый Газ-66, но у него ничего не выходило: как он выезжал из бокса и проезжал небольшой круг вокруг складов и мастерской, то машина глохла, или обнаруживалась еще какая-то проблема. Он загонял автомобиль снова на яму и скрывался в ней на несколько дней, потом снова выгонял машину на волю, проезжал по ней несколько кругов и снова заезжал в мастерскую.

Смотреть на это спокойно не мог,– я мог только себе представить, как из-за поломок машины буду сидеть где-то в безлюдной степи и вся моя работа остановиться. Надо было менять эту машину, но другого Газ-66 в нашем автопарке не было. Я подошел к заместителю начальника экспедиции, и попросил его помочь. Но пока от него никаких хороших вестей не было, и я ждал у моря хорошей погоды. При очередной встрече он спросил, могу ли я купить для его подруги серьги и кольцо из чароита, и я ему пообещал.

Через неделю он мне сказал, что почти новая машина стоит в геофизической партии в городе Артемовский и мне надо ее пригнать ее в Екатеринбург. Мы с водителем сразу поехали. Машина оказалась такая же, как была у нас, только почти без пробега. В кабине был радиоприемник, и геофизики сказали, что это нам в подарок. Серега сел за руль, включил радиоприемник, и мы под музыку отправились домой.

Прошло несколько дней, и мы, всем отрядом, отправились в очередной полевой сезон. На спуске автострады наш груженый автомобиль разогнался и нас остановил сотрудник ГАИ. Пробил талон Сереге, и мы поехали дальше, но уже медленней. Нас в отряде было человек десять и все отлично разместились в пассажирском отсеке. У меня появился заместитель – новый геофизик Дима, который закончил несколько лет назад институт, и новый прибор – ртутный газоанализатор. С ним я не был знаком, но Дима с ним уже разобрался, и нам предстояло его испытать на практике. Рабочие все были студентами на практике, и самым старым среди нас оказался я,– мне уже было за тридцать.

Первый лагерь мы разбили у речки, на самом юге Челябинской области и пока там проверили все гамма – аномалии, прошел месяц. Стояла жара, мы ходили в маршруты кто в чем – в купальниках, шортах, и от этого палящего солнца все очень загорели. У Сереги проснулся интерес к одной из студенток, и он рад был с ней ходить в геологические маршруты. Мы с Димой тут же этим воспользовались, и когда приезжали на очередную аномалию, по которой должна была пройти Наталья, Сергей с ней выходил, а место за рулем занимал я, или Дима. Доезжали с ним до следующей аномалии, выходили с приборами, запирали машину и ходили по аномалии. Когда заканчивали свою работу, ехали обратно и забирали по дороге наши маршрутные пары. Как только доезжали до аномалии, где ходил наш водитель с Натальей, он садился за руль и мы отправлялись домой.

Сергей захватил с собой магнитофон и кассеты к нему, и одна из кассет была с Ласковым Маем. Я любил этот ансамбль, и утром, когда мы выезжали из лагеря, ставил эту кассету. Магнитофон был в кабине, а в пассажирском салоне, где ехали студенты, была небольшая колонка, которая была подключена к магнитофону. Через неделю им всем стала надоедать эта кассета, но я все равно ее ставил по утрам – под нее мне было удобно думать, как и куда проехать, и я сидел с топографической картой и командовал водителю, где сворачивать и где останавливаться. В одно утро и водителю тоже надоело по утрам слушать эту кассету, и мне пришлось ее конфисковать, чтобы ее не спрятали от меня. Я ставил кассету с Ласковым Маем только по утрам, когда мы ехали на работу, а после нее Серега ставил любые кассеты, которые у него были.

Однажды, когда я пришел с очередной аномалии, Наталья сидела на капоте в кабине и решила так доехать до самого нашего лагеря. Пришлось мне ее оттуда выселить, и она поехала, как обычно в пассажирском салоне. Мы проехали несколько десятков километров по шоссе, и нас остановила ГАИ. Я тоже вышел из кабины и смотрел, как у Сереги проверяют документы и путевку. Но придраться сотрудники ГАИ ни к чему не смогли, – у нас все документы были в полном в порядке. В конце они пожелали нам счастливого пути, и мы поехали дальше. Серега сидел за рулем, и потом сказал, что если бы Наталья сидела на капоте, ему бы сделали еще прокол в техталоне. Но я как чувствовал, что нас остановит ГАИ и этим был горд всю отставшую до лагеря дорогу.

Все аномалии, которые нам надо было сделать в этом районе, мы закончили и переехали в другой полевой лагерь. Там не было широкой реки, пришлось поставить палатки у небольшого ручья, неподалеку от хутора, в котором жил работник совхоза. У него рядом с домом на лужайке всегда паслось небольшое стадо овец.

В один из вечеров, когда Сергей с геофизиком приехал из магазина с продуктами, он позвал меня и открыл грузовой отсек, в котором лежал труп ягненка. Водитель объяснил, что он сам бросился под колеса, и он не успел затормозить. Я стоял перед этой жертвой ДТП и думал, что мне придется расхлебывать эту кашу, которую сварил мой водитель. Потом сказал, чтобы он закопал этого ягненка поглубже, и подальше от наших палаток.

На следующий вечер, когда мы возвращались с работы, я сказал, чтобы он остановился у этого дома, где ему под колеса попал ягнёнок. Вышел из машины и стал стучать в ворота. На мой стук вышел хозяин, и я рассказал ему о случившемся. Ничейных и диких ягнят в деревне не бывает, я попросил у него прощения и спросил, что мне сейчас делать. Мужчина посоветовал мне завтра подъехать в контору, и мы поехали домой.

В конторе мне сказали, что надо было сразу приехать, тогда мне бы пришлось просто заплатить за мясо. Потом посчитали мне цену, которою я тут же заплатил – семьдесят рублей. Инцидент был улажен, ягненок покоился с миром в своей могиле и мы поехали на работу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.