# Драконья Всадница

Дарина Ладорская

ОНА – ПРОКЛЯТИЕ. ОН – УГРОЗА ВЛАСТИ ПРАВЯЩЕЙ СЕМЬИ. ИХ СОЮЗ МОЖЕТ УНИЧТОЖИТЬ ЦАРСТВО… ИЛИ СПАСТИ ЕГО?

В мире, где драконы правят, а Всадницы служат им, Эриза – изгой. Ее магия не питает драконов, а высасывает их силу, за что ее клеймят «паразитом». Единственный способ выжить – скрывать свой дар или найти дракона, который по собственной воле захочет заключить с ней союз.

Андрис – наследник древнего рода, чья истинная сила запечатана проклятием. Он не может обратиться в дракона, а снять эти оковы способна лишь истинная пара… которая сама проклинает эту связь.

Их встреча – взрыв. Их связь – грех, который никогда не будет принят обществом. Метки истинности, проступившие на их коже, предрекают не вечную любовь, а гибель. Чтобы быть вместе, им предстоит бросить вызов царской семье, предать своих близких и разбудить древнюю магию, способную уничтожить их самих.

## Глава 1. Царская Воля

– Как же вы мне надоели! – кричит отец в четвертый раз, потрясая в воздухе тростью. Он с трудом удерживался от того, чтобы задать нам хорошенькую трепку, и в попытках справиться с гневом ходил взад-вперед по гостиной, сбивая на пол драгоценные мамины вазы.

Мы с братом стоим перед отцом, виновато опустив головы. Но ни один из нас по-настоящему не раскаивается. Андрис выглядит так, словно его волосы потрепала большая дикая птица. Рубашка превратилась в решето из белоснежных лоскутов, а из трещинки в губе сочится кровь. Страшно подумать, как выгляжу я. Наверняка ничуть не лучше, ведь брат никогда не щадит меня в драках.

– Когда вы уже прекратите свою войну? – сокрушается отец, метая взглядом молнии. – Сколько я еще должен терпеть ваши бесконечные распри? Из-за вас мы не семья, а дешевый цирк для простаков! Вы думаете, соседи не замечают ваших драк? Думаете, о вас не ползут слухи? Хоть бы о матери побеспокоились, ей уже стыдно смотреть подругам в глаза!

Я с трудом прикусываю язык, удерживаясь от возражений. Отец в минуты гнева всегда преувеличивал. Не так уж часто мы с Андрисом дрались! Да, дни, которые прошли в спокойствии, я могу пересчитать по пальцам, но до настоящих драк доходило редко. Наша с ним «война» больше похожа на упражнения в мастерстве проказ и коварства: если я разолью на его картину растворитель, он в ответ порежет мое новое платье на ленточки. Если я спрячу в его комнате травы, от которых чешется нос, он запустит ко мне в спальню семейство полевых мышей, которых я ужасно боюсь. Никто не может уступить, никто не хочет первым идти на примирение, поэтому и завязать с «войной» у нас до сих пор не получилось. А ведь прошло уже много лет.

Но сегодня Андрис перешел все границы и справедливо получил наказание. За дело.

– Он украл мое письмо! – жалуюсь я отцу, за что тут же получаю от брата локтем в бок. – Оно важное, я ждала его несколько месяцев, и он прекрасно об этом знал. Заставь его вернуть письмо или я сделаю это сама!

Я разворачиваюсь к брату с занесенным кулаком и устрашающе смотрю в его светло-серые, как расплавленное серебро, глаза. Андрис в ответ лишь довольно ухмыляется, ничуть меня не испугавшись.

– Вот это? – Он вытаскивает из-за пазухи черный конверт с золотой восковой печатью и машет им передо мной, как лакомством перед щенком. – Я его не крал. Всего лишь взял по ошибке. Оно ведь от моего друга, почему бы ему не написать именно мне?

– Лжешь. Ты взял его специально. Отдай!

Я бросаюсь вперед, но промахиваюсь. Андрис поднимает руку и встает на цыпочки, чтобы оказаться на голову выше меня. Я не буду унижаться и подпрыгивать, как дрессированная собачка. Вместо этого со всей силы пихаю его кулаком в живот, чуть не сломав запястье о пресс. Конечно, я не великий боец, но этого оказывается достаточно, чтобы он скривился и чуть расслабил руку.

Одно движение, и оно мое. Всего одно мгновение… Но отец неожиданно вырывает письмо у брата и разрывает его в клочья. Плавно покружив в воздухе, маленькие кусочки белого пергамента вперемешку с черной бумагой летят на пол, как снежинки.

– Довольны? – Отец складывает руки на груди и сурово смотрит сначала на брата, затем на меня. – Теперь ссориться не из-за чего.

Даже Андрис молчит и удивленно смотрит на то, что осталось от предмета нашей борьбы. Я, изо всех сил сдерживая слезы, опускаюсь на колени и собираю кусочки бумаги в одну кучку, надеясь позже сложить из них пазл и прочитать, что же написал мне Арислав. Надеюсь, я не зря получила тумаки, пожертвовала вырванными волосами и позволила испортить платье. Хоть бы он написал, что скоро снова приедет…

– Пожалуйста, прекратите вы все, – строго шипит вошедшая в гостиную мама.

Ее красивое лицо, и так бледное, как полотно, стало каким-то болезненно-зеленым, словно волнение разъедало ей нутро. Ей не впервой приходилось разнимать нас и успокаивать разгневанного отца, но никогда она не выглядела столь серьезной, как сейчас.

– У нас гости, – многозначительно покосившись на дверь, предупреждает она мужа. – Я попрошу, чтобы они подождали в…

– Нет нужды, – раздается в проходе уверенный женский голос, и в гостиную проходят те, кого точно не ожидаешь увидеть в своем доме в обычный, ничем не примечательный день.

Сама Вилена Дежеран, первая советница царя, оказала нам честь своим присутствием. Я не верю своим глазам, но ошибки быть не может. Это она! Черные волосы с сединой аккуратно уложены в косу на бок. Облаченная в скромный дорожный плащ она кажется не такой величественной, как в своей роскошной пурпурной мантии представителя Драконьего Совета, но я-то знала, что обманываться не стоит. Вилена Дежеран уже много лет оставалась правой рукой царя Видана Третьего. От нее зависело, какие новости дойдут до правителя, а какие навсегда канут в лету. Отец часто отзывался о ней с уважением, но предупреждал, что ее нельзя недооценивать.

Вилена Дежеран. Явительница Царской Воли. Она носит еще одно имя, которым ее называют за спиной. Всадница, потерявшая дракона.

Самая известная женщина в Царстве. У меня в гостиной. И не одна.

Сердце бьется быстрее, как только я замечаю ее спутника. Немедленно поднимаюсь на ноги, убираю за ухо выбившуюся белёсую прядь и нервно расправляю платье, хотя мой внешний вид уже не спасти. И почему именно сегодня? Почему он приехал именно сейчас?

– Генерал Ровак, госпожа Ровак, – вежливо поклонился Арислав Акамир, выступая из-за спины Вилены. – Я приношу свои извинения за то, что мы ворвались так внезапно и прервали вашу беседу. Если нужно, мы действительно можем подождать снаружи…

– У нас нет на это времени, – перебивает его Вилена, приветствуя хозяев дома нетерпеливым кивком, и вальяжно располагается в кресле, в котором обычно сидит мой отец.

Такое ощущение, будто это моя семья явилась к ней в дом, а не наоборот. Советница поочередно осматривает нас с братом, словно отмечая по пунктам, что в нас так, а что нет, потом удовлетворенно хмыкает и обращается к моему отцу:

– Димитрес, поговорим без посторонних.

Отец хмуро глядит на нас с братом и кивком указывает на дверь. Я закатываю глаза, но спорить на людях не решаюсь, иначе потом придется слушать очередную лекцию о том, что я не умею выказывать уважение старшим и на каждом шагу позорю отца своим отвратительным поведением. Тем более требуется соблюдать приличия при таких важных гостях, как Вилена и третий царевич Ромальского царства.

– Ты тоже нас оставь, – мягко просит Вилена своего спутника. – Я все улажу. Не переживай.

Арислав как-то сдавленно улыбается напоследок и следует за нами на выход.

Мама плотно закрывает дверь за моей спиной. Мы на мгновение замираем, затаив дыхание. А затем, не сговариваясь, наперегонки устремляемся на второй этаж – туда, где за большой картиной находится похожая на чулан тайная комнатушка, из которой прекрасно слышно все, что обсуждалось в гостиной.

Андрис по обыкновению оказывается первым, Арислав – вторым. Я спотыкаюсь о подол платья на лестнице, но царевич любезно дождается меня и пропускает вперед. Мы втроем втискивается в тайную комнату. Брат бесшумно отворяет заслонку – никто из присутствующих в гостиной не замечает, что на висящей над камином картине вдруг образовались два отверстия для слежки. По праву первенства он может увидеть происходящее своими глазами. Нам же с Ариславом остается только слушать. Мы садимся на пол, скрестив ноги, и склоняем головы вниз, чтобы звук слышался четче. Места на полу для двоих мало, поэтому мы сидим настолько близко друг к другу, что еще немного и наши носы соприкоснутся. От этой неуместной мысли бросает в жар, и я опускаю глаза в пол, лишь бы царевич не заметил мое смущение.

– Это важнее твоих прихотей, Димитрес! – горячо восклицает Вилена. Я слышу цокот каблуков и шуршание плаща: вероятно, она не стала долго засиживаться и принялась измерять комнату шагами. – Неужели ради спасения члена царской семьи ты не готов нарушить свои глупые принципы?

– В Академии есть с десяток толковых преподавателей, которые, не раздумывая, выполнят твою просьбу, но ты пришла именно ко мне, – ворчит отец, не поддаваясь на провокации советницы. – Зачем тебе понадобились мои дети?

В моменты, когда мой отец, Димитрес Ровак, становится серьезным, у меня по коже бегут мурашки. Обычно дома он мягкий и заботливый, если только мы с братом не выводим его из себя, и поэтому я никогда не понимала, почему его так все боятся. Но сейчас, услышав сталь в его голосе, мне становится ясно, что Генерал Кровавых Долов не просто так получил свое прозвище.

– На Арислава Акамира было совершено нападение, – после недолгого молчания делится Вилена. – Прямо в столичном дворце. Мы едва ли не лишились третьего царевича. Преступника, конечно, поймали, но он выпил яд до того, как смог в чем-то сознаться. Это был обычный полукровка, нанятый пару недель назад выносить ночные горшки. У него не было причин желать смерти Ариславу, однако он все же попытался его убить. В его комнате обнаружили несколько мешков с драгоценными камнями. Нужно ли мне объяснять, к чему я клоню?

– Кто-то желает царевичу смерти и подослал наемника, – вздыхает отец устало. – История стара как мир. Было бы глупо верить, что все в Ромале довольны политикой Акамиров. Как с этим связаны мои дети? У них нет столько средств, чтобы заплатить носильщику ночных горшков. К тому же, Арислав – частый и любимый гость нашего дома. Зная характер моих детей, они скорее расправились бы с ним на своей территории. Собственноручно.

Отец, конечно же, шутит. Я бросаю короткий взгляд на Арислава и вижу, как тот довольно улыбается. Мое лицо тут же заливается румянцем. Сначала отец ругается на то, что о наших дурных нравах судачит вся округа, а потом сам же выставляет нас в дурном свете перед такой важной персоной. Мог хотя бы меня не позорить. Про брата он сказал чистую правду, но зачем приплетать еще и свою невинную дочь?

– Тебе весело? – уточняет Вилена раздраженно. – Думаешь, раз оставил службу, то благополучие Акамиров тебя не касается? Забыл, что именно по воле царя ты проживаешь свою тихую и мирную жизнь в объятиях любимой жены, а не в пустынях Теразеса?

– Ох, только не надо взывать к моему чувству долга, – вдруг смеется Димитрес. – Или мне напомнить, почему я оставил службу? Ближе к делу, Явительница Царской Воли. Скоро ужин, и я не собираюсь его откладывать только потому, что ты тратишь мое время впустую.

– Хорошо, – Вилена снова опускается в кресло, сопровождаемая шелестом плаща. Раздается тихий звон чайной посуды и журчание воды – кажется, мама наливает отцу и гостье чай. Очень мило с ее стороны, а то оба, кажется, скоро закипят от ненависти друг к другу. – Мне нужно время, чтобы разобраться с заказчиком убийства, но во дворце небезопасно. Слишком много крыс. Я разделила царевичей, отправила их в безопасные и надежные места во всех уголках Царства, но Ариславу пора поступать в Академию. Через две недели зачисляется первый курс, и ему придется туда явиться. Такова воля царя.

– Ничуть не возражаю, – отец демонстративно отхлебывает чаю и довольно причмокивает губами, специально раздражая Вилену. – Тяга к знаниям – это прекрасно. Арислав – умный мальчик и талантливый боец. Уверен, Академия поможет раскрыть весь его потенциал.

– Да, но там нет моих людей, которые могут за ним присмотреть, – возражает Вилена, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. – А мне нужны глаза и уши, которым я могу доверять. И тела, которые в случае необходимости станут щитом для его высочества.

– И на эту заманчивую должность самоубийц-шпионов ты предлагаешь назначить моих детей?

Пауза. Значит, Ариславу угрожает опасность, из-за которой он не может оставаться во дворце. И он должен поступить в Академию, так как достиг определенного возраста, но без верных телохранителей его туда отпустить не могут. Но почему госпожа Дежеран выбрала именно нас с братом? Дорога в Академию Адильяр всегда была для нас закрыта, потому что отец напрочь отказывался нас туда отсылать и настаивал на домашнем обучении.

– Не смотри на это так мрачно, – вкрадчиво предлагает Вилена. – Если с Ариславом ничего не случится до того момента, пока мы не поймаем убийцу, они получат награду, о которой и не мечтали. Отправь их в Академию вместе с Ариславом, и я помогу им пробиться в высшее общество, раз уж ты закрыл им все пути своим предательским уходом со службы. Без особых заслуг детям генерала Ровака не пробиться к вершинам, и ты прекрасно об этом знаешь. Поэтому и увез их в эту глушь, подальше от любопытных глаз. Никто в столице не забыл тебя, Димитрес, не заблуждайся. Если наплевать на свою судьбу, пожалей хотя бы детей. Они имеют право на достойную жизнь несмотря на то, что их отец…

– Довольно, госпожа Дежеран, – обрывает ее мама на полуслове. Эннарина Ровак не так покладиста и скромна, какой кажется окружающим. Чаще всего она не вмешивается в дела отца прилюдно, но к ее мнению в этом доме всегда прислушиваются. И сейчас ее помощь пришлась очень кстати. – Мы понимаем, для чего вы вспоминаете прошлое. Манипулировать любовью к детям – слишком дешевый трюк даже для вас. Уверяю, никто столько не размышляет о благополучии наших детей, сколько это делаем мы с Димитресом. Я спрошу в последний раз: почему вы пришли именно за ними? Есть множество способов провести шпионов туда, куда вам угодно, не мне вас учить. Но наши дети – не воины и не шпионы. Так почему они?

– Я обещала не говорить, – вздыхает Вилена в ответ, – но раз уж это единственный способ убедить вас… Это желание Арислава. Я просила его взять с собой моих проверенных людей, но он хочет, чтобы рядом были те, кому он сам доверяет. Без колебаний он назвал имена ваших детей.

Я с удивлением поднимаю глаза на Арислава, но царевич виновато опускает голову и сверлит взглядом покоящиеся на коленях ладони. Андрис тоже поворачивается вполоборота, качает головой раздраженно и возвращается к наблюдению за гостьей. Уверена, не опасайся он, что нас поймают, обязательно бы поцокал языком. Конечно, все его неодобрение и злость – фальшивки. Арислав – его лучший друг, и узнай он, что царевичу в Академии грозит опасность, сразу сбежал бы из дома и бросился к нему на помощь.

– Я готов отпустить Андриса, если он сам этого захочет, – наконец соглашается отец. По его голосу нельзя понять надежно спрятанные внутри чувства. – Но Эриза останется с нами. В Академии Адильяр ей не место.

Во мне тут же поднимается волна негодования. Чем бы отец ни аргументировал свое решение, оно несправедливо! Я не так уж сильно уступаю брату в физической силе. И в состоянии хорошо осваивать науки. Так почему Андрису можно пойти с Ариславом, а мне нет? Это же отличная возможность сблизиться с царевичем. То, о чем я тайно мечтаю с тех пор, как мы познакомились…

– Нужны оба, – отрезает Вилена, теряя терпение от этих бесконечных разговоров. – Академия разделена на мужские и женские павильоны. Девушки легко узнают секреты и видят то, что скрыто на первый взгляд. Я должна иметь доверенное лицо и среди студенток Академии. Арислав Акамир очень дорог нашему царю, а я уже допустила осечку. Больше это не должно повториться.

– Ты отвечаешь за него головой, верно? – предполагает отец.

– Кажется, юным царевичем вы сами дорожите больше, чем хотите показать, – добавляет мама, и в голосе ее звучит намек на улыбку.

– Верно, я за него отвечаю, – ничуть не смущается Вилена Дежеран. – И я дорожу им так же сильно, как своей головой. Поэтому я… нет, мы с царевичем просим вас отпустить Андриса и Эризу в Академию Адильяр. И я советую согласиться на предложение по-хорошему. Не в ваших интересах во второй раз подводить царя Видана.

Родители молчат, очевидно, придумывая, как повежливее отказаться, а Андрис садится на корточки, втискиваясь между мной и Ариславом, и требовательно смотрит на друга.

– Нашей дружбе конец, если сейчас мне не понравится твой ответ, – заявляет он, складывая руки на груди. – Когда ты собирался рассказать, что чуть не ушел к праотцам?

– Прости, – на лице Арислава отражается искреннее сожаление. Мне так хочется защитить его от яда моего брата, но я сдерживаюсь. – Вилена приказала хранить все в тайне, и я побоялся доверить такую новость посланнику с письмом. Если бы я мог сказать, клянусь, ты бы первым узнал!

Брат устало откидывается назад и упирается затылком о стену, не прекращая ни секунды сверлить царевича колючим взглядом. Я с нетерпением жду, чем закончится их молчаливое выяснение отношений. Андрис переводит лукавый взгляд на меня и улыбается одним уголком губ.

Ох, я этот взгляд знаю. Обычно эти искорки в серебре глаз появляются, когда брат придумывает какую-нибудь пакость. И не трудно догадаться, какую именно. Не удержавшись, я улыбаюсь в ответ.

– Единогласно?

Киваю.

– Папа, мы согласны! – орет мой брат так громко, что начинает звенеть в ушах.

– АНДРИС РОВАК! – подобно дикому кабану, кричит отец, подскакивая со своего места. – Только попадись мне на глаза! Уши оторву, чтоб больше не подслушивал! Святые Драконы, да за что мне все это…

_____________

Больше о графике обновлений, анонсах новых историй и работе над рукописью в Telegram-канале автора: https://t.me/ladorskaya

## Глава 2. Зал Предназначения

Я лежу на большом ложе, усыпанном лепестками алых и белых роз. Где-то неподалеку журчит водопад. Пахнет чистой водой, цветами и его кожей. Такой знакомый аромат… древесные ноты, мускус и что-то еще, неуловимое и настолько желанное, что хочется уткнуться носом в шею и застыть навечно. Я смотрю вверх, но он загораживает усыпанное звездами небо. Он и есть мое небо. Его рука скользит вверх по моему колену, уводя за собой тончайшую ткань свадебного одеяния. Длинные пальцы ласково касаются нежной кожи бедра, вызывая волну жара и мурашек. Я убираю выбившуюся прядь от его красивого лица, привлекая к себе еще ближе. Он склоняется ко мне, и небо исчезает. Остаются только его глаза – такие яркие и глубокие, что хочется броситься в них с головой и спрятаться от всего мира. Жар его тела проникает сквозь мою кожу, сливается с кровью, пробуждая спящий в ней огонь. Мягкие губы впиваются в мои. Я чувствую его желание. Мне больше не нужно его останавливать. Мне больше не нужно прятаться. Мне больше не нужно бояться, что кто-то узнает…

– У тебя слюни текут, – говорит вдруг презрительный голос, и я резко распахиваю глаза.

Сидящий напротив меня Андрис выглядывает из-за альбома для рисования. Его бровь, как обычно, надменно изогнута. Карету сильно заносит на ухабах неровной дороги, поэтому меня укачало. Даже слюна потекла, настолько сон понравился. Краснея со стыда, вытираю подбородок тыльной стороной ладони и напускаю на себя невозмутимый вид, как будто ничего страшного не произошло.

– Долго еще ехать? – спрашиваю.

– Почти на месте, – нехотя отвечает брат, вновь вернувшийся к своему любимому занятию – рисованию.

Вздыхаю и смотрю в окно. Последнее, что я помню, это дорогу в лесу – из-за кочек меня какое-то время подташнивало, а потом вдруг сморило. Сейчас за окном проплывают ухоженные поля и аккуратные пастбища с животными. Значит, дикие места мы покинули и скоро въедем в город.

Андрис вдруг вырывает из альбома листок, безжалостно рвет его на куски и вышвыривает в окно.

– Не получилось, – пожимает он плечами в ответ на мой вопросительный взгляд.

Плохие картины портят ему настроение. Учитель рисования всегда хвалил его навыки, но мне ни разу не удалось увидеть ни одной его работы. Даже тайком. Свои бесценные картины и эскизы Андрис оберегал сильнее, чем драконы в сказках – золото, и сколько бы я ни пыталась, ни разу не преуспела.

Проходит еще пару часов. Мне уже надоело сидеть. Ноги затекают, в какое положение ни усядься. Я бы с удовольствием положила их на Андриса, но он тут же выкинет меня из кареты и заставит тащиться до города пешком. Я и так рисковала, соглашаясь ехать с ним наедине в общей карете. Но всю дорогу он вел себя на удивление смирно.

– Почему ты согласилась поехать? – вдруг спрашивает он. Альбом убрал в сумку, и теперь ему нечем заняться. Единственное развлечение в шаговой доступности – я. – Из-за своей нелепой влюбленности в Арислава?

– Почему это нелепой? – возмущаюсь я, не успев вовремя прикусить язык. Скрывать, что мне и правда нравится Арислав, не имеет смысла. Брат знает меня как облупленную.

– Потому что он царевич, а мы дети опального генерала, – говорит брат так, словно это очевидно даже слепому, но не мне. – Думаешь, государь согласится принять в семью дочь того, кто убил его старшего брата?

– Что? – от удивления голос становится хриплым. – Ты точно знаешь?

– Точнее не бывает. Арислав рассказал. Уже давно.

Злюсь потому, что меня в это не посвятили. Почему он рассказал Андрису, а мне – нет? Мы ведь тоже друзья.

– Тогда почему государь позволил своему сыну так часто приезжать к нам? Разве он не должен опасаться отца? И почему папа не понес наказания?

– Понятия не имею, – пожимает плечами Андрис, выглядывая в окно. – Арислав сказал, что в прошлом отец и царь были друзьями. Может, поэтому. Приехали.

Эверин, город на севере Ромальского царства, вырос неожиданно. Только что были поля и стада овец, и вдруг уже крепостные стены. Из окна кареты толком разглядеть детали архитектуры не удается, но разница с деревней, где мы провели детство, очевидна: улицы уже, людей больше, меньше дерева в постройках, больше камня. Куда ни посмотри, всюду прилавки с купеческими товарами и беспризорные дети. Голоса вразнобой кричат о своем: кто-то предлагает купить товар, кто-то обещает удовольствия за умеренную плату, кто-то умоляет поделиться едой или монетой.

Через полчаса город резко преображается. Прилавки становятся изящнее и чище, люди одеты уже не так, как раньше. Платья наряднее, прически замысловатее, украшения ценнее. Не трудно догадаться, что мы проезжаем центр и скоро будем в сердце города. В Академии Адильяр.

Я должна бы чувствовать предвкушение, жажду приключений и нетерпение, но вместо этого испытываю только равнодушие. К сожалению, сколько себя помню, у меня были проблемы с эмоциями. Редко мне удается испытывать правильные чувства в нужный момент. Чаще всего я злюсь, хотя никто не причинил мне вреда. Или грущу, хотя все в порядке. Не испытываю страха в момент опасности, зато содрогаюсь от ужаса в минуты спокойствия. И люблю не того, кого надо бы. Не знаю, в чем дело. Сколько бы я ни пыталась поговорить о своих перемешанных чувствах с мамой, та неизменно говорила одну и ту же фразу: «Вырастешь и все пройдет». И вот я выросла, но ничего не изменилось.

Карета останавливается. Кучер любезно открывает дверь и помогает мне выйти. Не заботясь о приличиях, сладко потягиваюсь, как после долгого сна. Как же приятно размять мышцы! Андрис задерживается в карете, спешно убирая свои письменные принадлежности в сумку, а я, пока жду его, разглядываю здание Академии.

Невероятное место! Картинки, которые я видела в книге об Академии Адильяр, даже близко не передавали величие этого замка. Здесь словно сплелись все прошедшие эпохи, образовав своеобразное ассорти из архитектурных стилей. Сама Академия – белокаменный замок с синей черепицей на крышах башен – стоит на скале, омываемой с двух сторон реками. Где-то внизу, вдалеке, шумят подземные воды, водопадами стекающие в эти самые реки. Мы стоим на круглой площадке перед огромной каменной лестницей, ведущей к парадному входу, и пик замка расположен так высоко, что его не разглядеть, даже если запрокинуть голову. Но и это не так впечатляет, как Багряные Пики. Именно на них я и хотела посмотреть в первую очередь.

– Отсюда их не видно, – очень вовремя замечает Андрис, как и я рассматривающий все вокруг. – Жаль.

Багряные Пики – это каменные башни, уходящие высоко к небесам за основным зданием Академии. Когда-то это место принадлежало одному из величайших драконьих родов – семье Адильяр. К сожалению, драконы вымерли, наследников не осталось, и родовое гнездо перешло под управление государя. Тот в свою очередь распорядился обустроить здесь Академию, и так старинная крепость превратилась в величайший замок. Багряные Пики – единственное напоминание о том, что когда-то здесь жили могучие драконы. Обязательно нужно побывать хоть на одной из них, несмотря на свой панический страх высоты.

– Давай не будем здесь торчать, – предлагаю я, насмотревшись. – Подождем Арислава внутри?

Брат перекидывает сумку через плечо, аккуратно вытаскивает из-под ремешка длинный белый хвостик и отбрасывает его за спину. Все, готов покорять мир. Закатываю глаза. В то время, когда все молодые юноши следуют моде и коротко стригут волосы, выбривая виски и затылок, мой брат, цитирую, «не желая подражать стаду овец», решил их отрастить до пояса. Ничего не имею против: все драконьи владыки прошлого носили волосы до пояса и заплетали косы, как знак своей силы и непобедимости. Но те времена давно уже прошли, и я своим умишком не могу постичь неожиданную любовь Андриса к традициям.

Кучер прощается с нами и проезжает дальше, туда, где его встретит персонал Академии и заберет наши личные вещи. Мы же с братом поднимаемся по лестнице к парадному входу. Ступени кажутся бесконечными, и я вдруг понимаю, откуда такой размах. Такое ощущение, что вся Академия создана для того, чтобы драконы в своей второй ипостаси чувствовали себя здесь свободно. Огромные двери, чтобы можно было пролезть внутрь. Окна настолько широкие, что я с удовольствием представляю, как выпрыгну в окно и обернусь прямо в полете, когда пробужу вторую ипостась. Представляю и содрогаюсь. Высота… высота так пугает.

Мы почти доходим до парадного входа, как вдруг справа раздается звон бьющегося стекла. Андрис соображает быстрее: хватает меня за шею и с силой давит, заставляя пригнуться. Над моей головой что-то со свистом пролетает, обдавая волной холодного воздуха, а потом резко падает, взвизгивает от боли и дальше кубарем катится по ступеням вниз.

Я смотрю на существо и не могу поверить своим глазам. Дракон. Только совсем не такой, каким он должен быть. Мы с братом без раздумий, перепрыгивая через три ступеньки, спускаемся вниз – туда, где лежит бездыханное тело. Никаких сомнений в том, что маленький дракон погиб. Перепончатые крылья, белые и как будто слегка прозрачные, вывернуты под неестественным углом. Около головы расплывается кровавая лужа. Мы подходим ближе, и я понимаю, что меня смутило изначально. Дракон выглядит каким-то незавершенным. Недоношенным что ли. Как будто детеныш, вылупившийся из яйца слишком рано.

А еще у него одна человеческая нога.

Меня тошнит, и я отворачиваюсь, лишь бы не видеть этот ужас. Андрис опускается на одно колено перед драконом и на всякий случай кладет руку туда, где должно быть сердце. Я глубоко дышу, пытаясь взять себя в руки. Все это просто отвратительно! Поглядываю по сторонам, чтобы хоть как-то себя отвлечь, и вижу то разбитое окно, откуда выпало существо. Третий этаж, правое крыло. Занавеска чуть колышется на ветру и… за ней кто-то прячется?

– Что здесь происходит? – вопит некто, спешно спускающийся по ступеням в нашем направлении. – Что за беспорядок вы здесь утроили?

Толстяк в серой мантии, переваливаясь с ноги на ногу, наконец, подходит к нам и видит мертвого дракона. Андрис отходит от него на пару шагов, демонстративно отряхнув руки. Лицо толстяка тут же становится пунцовым. Он непонимающе оглядывает нас, потом озирается по сторонам, как будто надеется найти поддержку, и затем шипит:

– Быстро в замок. И не смейте про это болтать. Не хватало еще, чтобы первый учебный день был испорчен. Ректор меня живьем сожрет. Быстро, быстро!

Мы с Андрисом переглядываемся и послушно идем в Академию.

– Можно подумать, такое у них тут каждый день, – хмурится Андрис, то и дело оглядываясь через плечо. – Даже вопросов не задал.

– Может, такое и правда не редкость? – предполагаю я. Ни я, ни Андрис до сих пор не пробудили свою вторую ипостась, поэтому я слабо представляю, как это должно происходить. – Вдруг при обращении в дракона есть определенный риск?

– Риск есть, но не такой же, – Андрис кивком головы указывает назад. – У нее нога осталась не обращенной. Если уж вторая ипостась пробуждается, то ты перекидываешься в нее целиком. Первое время с непривычки трудно долго поддерживать форму. Или, наоборот, сложно вернуться обратно в привычный облик. Но чтобы какая-то из частей тела осталась человеческой… это ненормально.

– Откуда ты все это знаешь? – удивляюсь я. Не замечала за братом особого интереса к драконотомии.

– Арислав же нам рассказывал… Святые Драконы, а не могла бы ты хоть иногда слушать, что он говорит, вместо того чтобы пускать на него слюни?

Закатываю глаза и умолкаю. Мертвый дракон оставил неприятный осадок внутри. Как будто дурной знак, страшное предзнаменование. Вдруг захотелось развернуться и уехать домой, подальше от всякой чертовщины. Интересно, поэтому родители не хотели, чтобы мы поступали в Академию? По рассказам, так престижнее места не придумать. А вот в ее безопасности я теперь уже сомневаюсь.

Заходим внутрь. Нас встречает огромный холл в бело-синих тонах и толпа снующих туда-сюда первогодок. Пока еще никому не выдали форму, поэтому каждый одет в то, в чем приехал, и это пробуждает во мне любопытство. По одежде легко сложить первое впечатление. Большинство студентов и студенток – выходцы из богатых семей. На самом деле обучение в Академии Адильяр – удовольствие не из дешевых. И чем быстрее растет ее слава, тем выше становятся цены на услуги. К счастью, за нас заплатила Вилена Дежеран. Несмотря на то, что после ссылки у нашего отца не отобрали полученное в наследство богатство, вряд ли Димитрес Ровак согласился бы отдать такую баснословную сумму за обучение в сомнительном, на его взгляд, учреждении.

Не так много студентов одеты гораздо скромнее. Они глазеют по сторонам с такой жадностью и ненасытностью, что не трудно догадаться – в жизни они видели мало роскоши. Скорее всего, такие ребята очень умны и получили гранты на обучение, выиграли в соревнованиях или идеально сдали вступительные экзамены. Надо подружиться с кем-то из заучек, чтобы подстраховали на всякий случай. Я, конечно, уверена в своих умственных способностях, но мне не хватает усидчивости. Это неоспоримый факт, доводивший мою мать и домашних учителей до белого каления.

– Уйдите с дороги, пожалуйста, – толкает меня в плечо какая-то девушка с копной светлых кудрей и проходит прямо перед нами, кокетливо заглядывая в глаза моему брату.

Я с ужасом понимаю, что на нас поглядывают со всех уголков холла. Из-за длинных белых волос и изящной красоты брат, несомненно, выделяется в толпе. На кого бы он ни взглянул, девчонки дарят ему ослепительные или смущенные улыбки в ответ. Внутри меня закипает злость. Сжимаю ладони, чтобы успокоиться, и делаю незаметный глубокий вдох. Андрис косится на меня, но ничего не говорит.

– Меня ждете? – На моем плече появляется мужская рука. Арислав Акамир повисает на нас с братом, навалившись со спины по своей дурацкой привычке, и тыкает подбородком в плечо Андриса. – Пойдемте скорее на распределение. Брат сказал, что это самая интересная часть первого года в Академии.

У Арислава от радости горят глаза. В отличие от всегда безразличного, скептично настроенного Андриса и плохо управляющейся с эмоциями меня, он чувствует жизнь на полную мощность. Не стесняется выражать свои чувства открыто, громко смеется и радуется мелочам. Несмотря на сильнейшую драконью кровь внутри, он редко гневается и злится. И никогда никого не ревнует.

В этом я ему очень завидую.

Арислав подталкивает нас вперед, и мы проходим в другой зал в общем потоке первокурсников. Молодая женщина-преподаватель с забранными в тугой узел на макушке рыжими волосами ведет нас в нужном направлении, не забывая объяснять, что в какой стороне находится. За общим гулом сотни голосов мне ничего не слышно, поэтому я, разглядывая комнаты, пытаюсь разобраться самостоятельно. Но людей слишком много, они задевают меня руками и подолами платьев. Так неприятно, как будто за одно мгновение я стала грязной. За всю свою жизнь мне ни разу не доводилось оказываться в такой многолюдной толпе, и мне не нравится это новое чувство.

Заметив мое исказившееся от неприязни лицо, Арислав заботливо берет меня за руку. Сердце подскакивает, пропуская неожиданный удар, и на мгновение на губах появляется довольная улыбка. Переплетаю свои пальцы с его и крепко сжимаю ладонь в знак благодарности.

Набившиеся в малый зал первогодки обступают кругом стоящее в центре комнаты странное на вид кресло. Оно словно сделано из высохших лиан, а не из качественной древесины. Из-за того, что расположено на высоком постаменте, его хорошо видно из любой точки зала. Мы не лезем вперед, как некоторые особенно любопытные студенты, а наоборот выбираем уголок подальше, чтобы без лишних ушей комментировать увиденное.

Рыжеволосая преподавательница трижды хлопает в ладоши, и огонь свечей в комнате приглушается. Только сейчас обращаю внимание, что в этом зале нет окон, и солнечный свет сюда не попадает. Зато воздух насквозь пропитан магией. Я не успела как следует в этом освоиться, но как дракон от рождения, некоторые магические следы ощущаю интуитивно. Здесь магией разит так сильно, что тело начинает странно покалывать.

– Уважаемые первокурсники! – громко говорит преподавательница, заставляя гомон учеников мгновенно стихнуть. – Я бы хотела поздравить вас с поступлением в Академию Адильяр. Для кого-то из вас путь сюда был долог и тернист, но поверьте, ваши усилия стоили того, чтобы здесь оказаться. В Зале Предназначения вы начнете свое путешествие в мире Высшей Магии. Все мы приходим в этот мир с определенной целью, и нет существ на земле идентичных друг другу. Свет Амарии поможет понять, кто вы есть на самом деле, и откроет для вас истинный путь к величию и могуществу.

Андрис издает тихий смешок, но Арислав, тоже сдерживающий смех изо всех сил, пихает его в бок.

– Для тех, кто не знает, в Академии Адильяр существует три факультета. На Драконий факультет попадут одаренные представители из драконьих родов, а также сильнейшие полукровки с потенциалом к раскрытию второй ипостаси. Мы не потерпим расовой дискриминации, а потому я заклинаю вас относиться друг к другу с должным уважением и терпимостью. В противном случае вам придется распрощаться с Академией раз и навсегда.

Наш факультет. Ровак – один из семи древнейших драконьих родов Ромальского царства. Мы чистокровные, хоть пока еще и не раскрыли вторые ипостаси. Надеюсь, преподаватели помогут выяснить причину столь долгой задержки. Арислав обернулся драконом в четырнадцать и никаких проблем со своей второй сущностью не испытывал. А мне уже семнадцать, и кроме отвратительного контроля над эмоциями я от дракона внутри ничего не получила.

– Второй факультет – Факультет Магических искусств. Туда попадут сильные магики и ворожейки. Напоминаю, что расовая дискриминация в этом случае так же карается. Магики и ворожейки – достойные представители нашего общества, хоть и не являются драконами по своей природе, поэтому прошу относиться к ним, как к равным.

Уже сам факт, что про это сказали отдельно, намекал на то, что ни о каком равенстве речи быть не может. Магики и ворожейки – это те, в ком когда-то давным-давно текла драконья кровь, но она стала столь ничтожной каплей в море человеческого естества, что ни о какой второй ипостаси можно и не мечтать. Обычно магики и ворожейки рождаются из союза себе подобных. Даже полукровкой родиться не так позорно, как магиком или ворожейкой. По крайней мере, так думали в столичном драконьем обществе.

Я же выросла в маленькой деревне Муранне, где из чистокровных драконов были только наша семья. Я знала отличных магиков, добрых ворожеек и прекрасных простолюдов, которые вообще не обладали никакими магическими силами. Рано осознав, что они ничем от нас не отличаются, я привыкла относиться к ним как к равным. И Андрис меня в этом поддерживал. Вот только судя по насмешливому шепотку среди драконов и дракониц, не все собирались исполнять просьбу рыжеволосой преподавательницы, и это навело меня на одну малодушную мысль.

Как же хорошо, что я не одна из них.

Хоть я и не испытываю ненависти, я бы не хотела, чтобы надо мной смеялись или издевались так же, как над магиками и ворожейками. Кстати, в этом вопросе ворожейкам было немного проще, потому что у них был шанс, хоть и крошечный, добиться невероятных высот в обществе, как Вилена Дежеран. Для этого надо было всего лишь…

– Третий факультет – Факультет Тайных Искусств. Самый малочисленный из всех. На него попадет ограниченное число ворожеек с даром драконьего резонанса. В прошлом году из шести представительниц факультета успешно выпустились только двое, поэтому в этом году на многое мы не рассчитываем. Ваш поток отличается изобилием драконов, а не ворожеек, но на всякий случай все же скажу – на этом факультете обучаются будущие Драконьи Всадницы.

Заявление вызывает бурную реакцию драконов и дракониц, причем очень радостную. Конечно, кто не хочет заполучить себе Драконью Всадницу? Я не слишком много о них знаю, потому что информация об их способностях как будто специально не получает большой огласки в обществе, но Всадницы помогают драконам увеличивать мощь и по максимуму раскрывать способности. У царя непременно должна быть Всадница, и в данный момент ей является Вилена Дежеран. Желательно еще и царевичам и царевнам заполучить себе по одной. Только после этого представители остальных древнейших драконьих родов забирают себе то, что осталось. Преподавательница не солгала: таких девушек действительно было мало и ценились они на вес золота.

Вот и получается: с одной стороны, родиться ворожейкой – хуже не придумаешь. А с другой, есть шанс выиграть путевку в светлое будущее, где за тебя перегрызут глотки множество драконов. Жаль только, что шанс этот – один на миллиард. Поэтому в очередной раз можно поблагодарить судьбу за то, что я родилась в семье драконов.

– А сейчас давайте же приступим к церемонии распределения, – преподавательница снова хлопает в ладоши. Ее симпатичное лицо озаряет радостная улыбка. – Откройте свой разум и позвольте свету Амарии проникнуть в душу, явив миру ваше Предназначение.

Как пафосно. Андрис не выдерживает и смеется, зажав рот ладонью. Я невольно заражаюсь его весельем и тоже улыбаюсь. Неужели мы должны прождать свою очередь целый час, чтобы узнать, что мы драконы, предназначенные для Драконьего факультета? Глупость какая-то.

Один за одним студенты пофамильно вызываются к креслу в центре. Каждый раз, стоит кому-то сесть, сухие лианы оживают и заключают жертву в кокон, а спустя пару мгновений на лианах расцветают чайные розы – либо красные, либо синие – а затем быстро засыхают и опадают на пол. Красные – пропуск в Драконий факультет, и такое случается чаще всего. Синие – к магикам и ворожейкам на Факультет Магических Искусств. К удивлению собравшихся три раза появлялись золотые розы – и девочки-ворожейки, определенные на факультет Тайных Искусств, немедленно заливались слезами от радости. Девушка-блондинка, толкнувшая меня в холле, тоже оказалась среди них. Надеюсь, мне или уж тем более моему брату не выпадет честь стать ее драконом.

Списки у преподавательницы странные, не по алфавиту. Она громко называет фамилию Арислава, и все собравшиеся, как по команде, оборачиваются к нему с удивленными и восхищенными взглядами. Какая отличная возможность – обучаться вместе с царевичем. Подружишься с ним, и, можно сказать, получаешь золотой билет в счастливое будущее. Я буквально читаю этот умысел в глазах собравшихся. Никого не волнует, что из себя представляет Арислав. Главное, что его фамилия – Акамир.

– Драконий факультет! – оглашает вердикт преподаватель, когда кресло расцветает красными цветами.

Никто не удивлен. Те, кого уже распределили туда же, радостно кричат и не забывают дружелюбно хлопать Арислава по спине, когда он идет в их сторону. Я тяжело вздыхаю, видя, как начинает сиять мой друг. Он умеет находиться в центре внимания и с легкостью справляется с огромной толпой. Потрясающая способность нравиться всем, которая не раз была источником моей ревности.

– Ровак, Андрис! – вызывает преподавательница, и Андрис, нехотя отлепившись от стенки, идет к креслу.

Странно, но Амария не сразу оглашает свой вердикт. Андрис сидит там дольше, чем остальные первогодки, но, наконец, лианы покрываются миниатюрными красными розами. Брат поднимается с кресла белый, как полотно, и как-то рассеянно смотрит по сторонам в поисках друга. Наши глаза встречаются, и меня прошибает холодный пот. Ему страшно! Арислав активно машет рукой, подзывая брата, и Андрис поспешно, даже чересчур, подходит к нему. Остальные драконы, заметив, что Арислав оказывает особенное внимание другому студенту, тут же решают подружиться заодно и с ним. Ободряющие кивки и хлопки тут же накрывают Андриса волной и тот слабо улыбается. Скорее из вежливости, нежели из большой любви к новым «друзьям».

– Ровак, Эриза!

Все еще обеспокоенная странным поведением Андриса, плетусь в центр зала. От впившихся в меня любопытных взглядов хочется провалиться сквозь землю или превратиться в невидимку. Напускаю на себя безразличный вид, добавляю холодок в глаза, чтобы хоть как-то защититься, и сажусь в странное кресло. Прикрываю веки, чтобы не стошнило от чрезмерного внимания к моей персоне, и позволяю лианам спрятать меня от всего мира.

И вдруг оказываюсь на вершине высокой башни, уходящей далеко в небеса. Вокруг меня – грозовые тучи, а под босыми ногами – мокрый от дождя серый камень. Из одежды на мне только прозрачная ночная рубашка, развевающаяся на ветру подобно знаменам. Мне так страшно, я очень боюсь высоты, но мне надо идти к краю. Не знаю зачем, но очень-очень надо. Я ступаю осторожно, задыхаясь от ветра и холода, обнимаю себя руками, чтобы хоть немного унять дрожь.

У самого края закрываю глаза. Только не смотреть вниз, только не смотреть вниз. Не страшно, если не смотреть вниз, но любопытство пересиливает. И я смотрю.

Внизу тени огромных драконов. Они рассекают тучи, подобно стрелам, лавируют на потоках ветра – такие невесомые и одновременно мощные. И я хочу к ним, я должна летать рядом с ними. Но я не могу. У меня нет крыльев. Почему они не появляются?

Кто-то подкрадывается ко мне со спины. Кто-то, кто пугает меня до дрожи в коленях и кого я очень долго ждала. Он склоняется к самому моему уху, не показывая своего лица, и тихо шепчет:

– Крылья рождаются в полете.

Толчок в спину. Мимолетный полет. Падение в море парящих драконов.

Сквозь свист ветра в ушах я различаю кое-что еще.

Свой душераздирающий вопль.

– Факультет Тайных Искусств!

_____________

Больше о графике обновлений, анонсах новых историй и работе над рукописью в Telegram-канале автора: https://t.me/ladorskaya

## Глава 3. Договор с ректором

Понимаю, что кричу наяву, и закрываю рот руками, чтобы не выглядеть сумасшедшей. Лианы расступаются, выпуская меня на волю. Я пытаюсь прийти в себя, но ничего не выходит: голова кружится, как будто я все еще лечу с той башни вниз.

Студенты, перешептываясь, с удивлением поглядывают на меня. Никто из них не кричал после распределения. Только я. Проклятье. Судорожно ищу в толпе знакомые лица. Арислав выглядит встревоженным, Андрис хмурится. И глядя на то, как сильно поджаты его губы, я понимаю: он недоволен. Это почему-то возвращает мне ясность ума.

– Это какая-то ошибка, – говорю я настолько спокойно, насколько возможно в моем нестабильном состоянии. Кончики пальцев странно покалывают. Неприятно. – Проверьте меня еще раз. Я дракон.

Упрямо сажусь обратно в кресло, хотя преподавательница, не скрывая своего удивления, продолжает сверлить меня взглядом. Ее предупреждали, что с царевичем Ариславом приедут двое из семьи Ровак – потомственные драконы, обязанные стать украшением Драконьего факультета. И вдруг такое…

– Это не может быть ошибкой, – прокашлявшись, возражает преподавательница. – Свет Амарии никогда не давал сбоев. Ни разу с того самого дня, как его сотворили.

– Значит, пришло время ему сломаться в первый раз, – говорю настойчиво, и мне ужасно хочется поверить в собственные слова. Не могу выкинуть взгляд Андриса из головы. Что это за реакция? – Пожалуйста, давайте повторим процедуру. Уверена, все не так…

– Нет, – перебивает преподавательница и за локоть стаскивает меня с сиденья. – Дважды это делать категорически запрещено. Пагубно влияет на здоровье. Если вы не верите в вердикт Амарии, тогда обратитесь с жалобой к ректору после завершения распределения. А пока встаньте вон туда, к остальным Всадницам.

С силой она стаскивает меня с постамента и приглашает следующего студента. Все, мимо кого я прохожу, пытаются вглядеться в мое лицо. Не устрой я представление – никто бы и внимания не обратил. Всадница и всадница. Подумаешь, четвертая ворожейка, кому какое дело? Однако мне есть дело! Ворожейки рождаются только от союза себе подобных. Но мои мать и отец – драконы, провалиться мне на этом месте, если лгу! Как такое может быть, что Амария записала меня в ворожейки? Тут точно какая-то ошибка.

Насупившись, встаю рядом с остальными Всадницами. Все делают вид, что увлечены церемонией и не замечают нависшей надо мной тучи. За головами и спинами студентов мне не видно брата и Арислава. Вот их мнение я бы хотела послушать прежде, чем пойду писать жалобу ректору. А я собираюсь изложить в ней все, что думаю про этот шарлатанский обряд распределения.

Оставшееся время проходит незаметно. В своей голове я успеваю придумать разные формулировки, которые как можно точнее выражают мое негодование. Деканы факультетов явились за несколько минут до окончания и теперь собирают первогодок в группы, чтобы увести по своим пансионам. Появляется и декан Факультета Тайных Искусств – невысокая молодая женщина с забранными в высокий хвост черными волосами. На ее носу – заостренные очки на серебряной цепочке. Голубые глаза, как льдинки, сверкают за их затемненными линзами. Одета в белую военную форму – приталенный мундир, узкие брюки и высокие сапоги на небольшом каблучке. Удивительно, но на каблуках – острые металлические шпоры, которыми запросто можно вспороть бока лошади. На плечах – золотые эполеты со сверкающими шнурами и цепочками. По мундиру бежит вязь из серебряных нитей, напоминающая руны или древние иероглифы.

– Добро пожаловать в Академию Адильяр, студентки факультета Тайных Искусств, – говорит она строгим, звучным голосом. Видно, что привыкла командовать. – Меня зовут Ярина Даркрейн, я являюсь деканом факультета. Прошу обращаться ко мне командор Даркрейн. Здесь нет места господам, сударыням, мистерам и прочим мелким титулам обычного мира. В стенах Академии все подчинено строгим правилам – Уставу, и очень скоро вы с ним ознакомитесь.

Командор? Мы что, оказались на поле боя? Я быстро складываю два и два и вспоминаю кое-что из прочитанного про Академию. Когда грянула война трёхсотлетней давности, студентов и выпускников призвали на фронт. Оказалось, что никто из них не был подготовлен к жизни под командованием военачальников – они не были дисциплинированными и терпеливыми, с трудом справлялись с лишениями и военным бытом. Царь принял решение изменить культуру Академии так, чтобы выпускникам было легче вливаться в ряды военных сил прямо со школьной скамьи. Конечно, война быстро закончилась, а суровые времена давно прошли, теперь к студентам не относятся как к солдатам, а фокус сместился на науку и изобретения, но основная военная атрибутика осталась. Например, военная форма вместо типичной формы студентов.

– Прошу проследовать за мной в отведенный нашему факультету Павильон, – продолжает Ярина Даркрейн. – Там мы сможем познакомиться и обговорить детали вашего обучения.

– Прошу прощения, – откашливаюсь я и выступаю вперед, стараясь не думать об обращенных на меня взглядах остальных девочек. – Меня определили к вам по ошибке. Госпожа… э-э, рыжеволосая женщина сказала, чтобы я обратилась к ректору, если хочу оспорить решение. Как мне к нему попасть?

– Эриза Ровак, верно? – щурится Ярина и поправляет очки на переносице. – Я следила за распределением. Сомневаюсь, чтобы Свет Амарии определил твою природу неверно. Но раз желаешь встретиться с ректором… капрал Калинов, подойди сюда!

Ярина Даркрейн присвистывает, и капрал Калинов, подпрыгнув, замирает на месте. А когда медленно оборачивается, я узнаю того самого толстяка, который попросил нас с Андрисом молчать об обнаруженном мертвом драконе.

– Отведи студентку Ровак к ректору, – приказывает Ярина так, словно капрал – ее личный слуга. – И убедись, что она не потеряется на обратном пути. Жду ее в Павильоне Всадниц через час.

Прозвучало так, словно она ни на секунду не сомневалась – решение на мой счет пересмотрено не будет, и рано или поздно я окажусь под ее руководством. Молча следую за капралом Калиновым и глазами рыскаю по залу в надежде увидеть Арислава или Андриса. Но драконов нет, все уже ушли в свое Драконье Гнездо. Это ж надо так назвать спальни? Ужас!

Мы долго идем по коридорам, сворачивая то вправо, то влево. Поначалу стараюсь запомнить дорогу, а потом сдаюсь – слишком много поворотов. Когда на горизонте показывается массивная дверь с табличкой «Айван Рогалль, Ректор Академии», капрал Калинов вдруг останавливается и поворачивается ко мне. Тыкает в плечо пухлым пальцем и спрашивает:

– Видела ли ты что-то перед Академией в день приезда?

Быстро понимаю, что к чему. Как тут не понять, когда толстяк чуть ли не молнии из глаз метает?

– Ничего, – сухо отвечаю я и с размаху шлепаю по его пальцу, чтобы больше меня не трогал.

Калинов шипит, трясет ладонью, пытаясь унять боль, но в отместку не замахивается.

– Для тебя же лучше, если ректор не узнает о том, что ты что-то видела.

– Я ничего не видела.

– Хорошо.

Не хватало еще нажить себе врага в лице ректора. Странности Академии меня не касаются до тех пор, пока это не вредит мне, моей семье или Ариславу. Что бы у них тут ни творилось, я не хочу об этом знать. Пусть меня просто переведут на Драконий факультет к себе подобным. Большего мне не надо.

Калинов стучит в дверь и пропускает меня внутрь, получив разрешение.

Как-то не так я представляла себе ректора. Одна простолюдка из нашей деревни попала в Академию Точных Наук, и когда возвращалась погостить к матери, рассказывала мне про свое обучение. Так вот, у них ректор был чуть ли не самым завидным женихом. Все девчонки мечтали, чтобы он обратил на них свое внимание, таким красивым и привлекательным он был. Я же в кабинете обнаруживаю лишь жалкое подобие ректора из рассказов, которое сидит за своим столом, закопавшись в бумажках и бурчит что-то нечленораздельное себе под нос.

А вот перед ним на удобном кресле очень красивый взрослый мужчина с интересом читает газету. Судя по морщинкам вокруг глаз, он явно ровесник моего отца, если не старше. Однако хорошая фигура, нетронутые сединой черные волосы и острый проницательный взгляд как будто делают его моложе. Уверена, он станет несбывшейся мечтой многих студенток, отдающих предпочтение мужчинам постарше.

– По какому вопросу? – интересуется ректор. Большей комичности и придумать нельзя – к лопоухим ушам и кривому носу добавился еще и писклявый голос. На спине давно вырос горб, а седые волосы – те, что остались – торчат во все стороны жалкими неопрятными клочками. Настолько несуразных людей я еще не видела. – Приемные часы с десяти до полудня. Приходите завтра.

– Мое дело срочное, – говорю я, с трудом сдерживая смех. Он и правда пищит, как мышь. Тяжело проявлять уважение, когда слышишь такой забавный фальцет.

– Хорошо, представьтесь для начала. Смотрю, вы без формы. Первогодка?

– Меня зовут Эриза Ровак. – На фамилии делаю ударение, чтобы он воспринял меня всерьез. – Сегодня мой первый день в Академии, и, к сожалению, произошла очень неприятная ситуация.

На ректора моя фамилия не произвела ровным счетом никакого впечатления, а вот читающий газету мужчина вдруг перевел на меня заинтересованный взгляд. Странно. Такое ощущение, что я его уже раньше видела, но могу поклясться, что нет. Такой цвет глаз сложно забыть – насыщенный, как морская волна. То ли от игры солнечного света, то ли от обмана зрения кажется, что они на самом деле сияют, как два аквамарина. Тяжело передать это ощущение. Как будто своим взглядом он разрезает кожу, как скальпелем, и видит все, что под ней спрятано. Мне хочется прикрыть себя руками, настолько неуютно.

– Сегодня в Зале Предназначения ваше странное кресло определило меня не на тот факультет, – жалуюсь я, невольно разговаривая больше с черноволосым мужчиной, чем с ректором. – Я драконица из потомственной чистокровной семьи, но меня определили на факультет Тайных Искусств. Прошу разобраться и исправить ошибку.

Ректор и его гость переглядываются.

– Студентка Ровак, ошибки быть не может, – повторяет черноволосый мужчина те же слова, что и преподавательница в Зале Предназначения. – Вы уверены, что сами не заблуждаетесь на свой счет?

– На что вы намекаете? – возмущаюсь я, складывая руки на груди. Ну вот опять, еще ничего не произошло, всего лишь разговор, а все внутри меня полыхает от гнева. – Мои родители – драконы. Кем еще могу быть я, их родная дочь?

– В семьях случается… разное, – аккуратно предполагает мужчина, и я сжимаю ладонь в кулак до боли, лишь бы не сорваться и не накричать на него всеми плохими словами, что я узнала от отца.

– То есть вы готовы обвинить мою мать в измене моему отцу вместо того, чтобы признать свою неисправную штуковину сломанной?!

– Госпожа Ровак, я отнюдь не хочу сказать ничего плохого про ваших родителей, – мужчина откладывает газету и поворачивает поднятые руки ладонями ко мне, словно ограждаясь от моей агрессии. – Однако Свет Амарии – это артефакт тончайшей работы. Магия откалибрована и выверена пятью десятками великих умов. Неужели вы думаете, что именно на вас он мог сломаться?

– Именно так я и думаю! – восклицаю я, окончательно теряя терпение. – Послушайте, мне не три года, чтобы какие-то взрослые дяденьки могли меня обмануть. Я знаю, кто я есть. Я драконица, как и мои родители. И я не могу поверить на слово какому-то стулу, на котором до меня сидела не одна сотня студентов. Мне плевать, артефакт это или обычная мебель. Главное, что он показывает ошибку, и я требую ее исправить.

– Хорошо, хорошо! – пищит ректор, закрывая уши руками. – Только не надо повышать голос, у меня очень чувствительный слух! Элиаш, что думаешь? Может, стоит пригласить независимого магика, определяющего природу существа?

– Думаю, госпоже Ровак будет спокойнее, если достоверность вердикта Амарии подтвердит независимый специалист. – Господин Элиаш вновь изучающе смотрит на меня, лезет взглядом под кожу, но я гордо вздергиваю подбородок, желая показать, что не боюсь его. – Однако это не делается так скоро, как нам бы хотелось. Мы отправим запрос на имя государя, так как эта Канцелярия подчиняется только ему. Если он будет рассмотрен положительно, мы вызовем магика-натуралиста сюда, и он осмотрит вас. Госпожа Ровак, эта процедура не из приятных, к ней прибегают только в крайнем случае. Вы уверены, что Амария совершила ошибку и вы являетесь чистокровным драконом?

– Более чем.

Потому что у меня уже есть метка истинности. Конечно, я никогда в жизни в этом не признаюсь. Никому. Даже под страхом смерти. Но зато она не оставляет места для сомнений – я драконица и у меня есть брачная метка. Пусть этот магик-натуралист приезжает и доказывает этому сброду неверующих, что я чистокровная драконица!

– Что ж, – господин Элиаш хлопает в ладоши, как бы подтверждая нашу договоренность. – В таком случае в день осмотра должны присутствовать ваши родители. Без их согласия мы не сможем позволить специалисту провести ритуал, так как вы еще несовершеннолетняя. До того момента, пока вердикт Амарии не будет оспорен, вы по правилам Академии зачисляетесь на факультет Тайных Искусств. Добро пожаловать в Академию Адильяр, госпожа Ровак!

Господин Элиаш очаровательно улыбается, и я жалею, что была так груба с ним. В общем и целом, он обходительный и вежливый мужчина. Надеюсь, он будет вести у нас какой-нибудь предмет. Хотелось бы познакомиться с ним поближе. Он и правда кажется знакомым…

– В таком случае, мы договорились, – завершает беседу ректор. – Потребуется около месяца на все приготовления, поэтому пока что постарайтесь влиться в жизнь Академии. Даже если вы и правда окажетесь драконом, мы переведем вас на другой факультет, только и всего. Пока что не теряйте времени даром.

«Даже если…»? Я не успеваю выразить свое негодование. В кабинет входит капрал Калинов и вышвыривает меня в коридор, как котенка. Затем раскланивается перед ректором и господином Элиашем и с раболепием закрывает за собой дверь. Не проходит и секунды, как вежливый и обходительный толстяк исчезает, уступая место нахмуренному и надменному типу, от которого по коже бегут мурашки. Кто вообще допустил его до работы с детьми?

Послушно иду за ним по пятам в Павильон своего временного факультета, утопая в собственных мыслях, и не замечаю, как мы подходим ко входу в башню.

– Прямо за дверь, вверх по лестнице. Дальше сама разберешься. Ох, одни хлопоты от этих дам…

Не попрощавшись, капрал скрывается в тени коридора. Постепенно его шаги затихают, но я все равно зачем-то прислушиваюсь. Не хочу заходить, оттягиваю момент. Там незнакомые люди, которым не терпится узнать новости. Уверена, там же ожидает декан, а у меня нет желания пересказывать нашу беседу с ректором. Хочется просто вернуться домой, нажаловаться маме, что сегодня меня унизили и оскорбили, приняв за ворожейку, а потом посмеяться с ней над этой нелепой историей. Но дом далеко. Из Академии не сбежать. И Арислав…

Меня резко дергают за рукав и тащат в какой-то темный закуток в коридоре, предназначенный непонятно для чего. Такое ощущение, что раньше там стояла статуя, а сейчас ниша оказалась пустой. Я замахиваюсь, собираясь отвесить наглецу звонкую пощечину, но вовремя замечаю длинные белые волосы и позволяю Андрису вести меня за собой. Он толкает меня в нишу, заставляя прижаться к холодному камню, а сам упирается рукой в стену, отрезая путь к бегству.

– Что сказал ректор? – спрашивает брат, и я слышу сквозь напускное равнодушие знакомые отголоски тревоги. Иногда брату на меня не наплевать, но эти моменты столь редки, что мне кажется, будто я видела их только во снах. – Не заставляй меня спрашивать дважды. Я не в духе.

А я все равно медлю с ответом. Свет Амарии никогда не ошибается. Идеальный артефакт, который создавали и отлаживали множество великих умов. Разные намеки, что родители могли скрыть от меня какую-то правду. Если я поделюсь с Андрисом своими опасениями, он…

– Говорят, что это ошибка, – улыбаюсь я, стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал. Получается плохо. – Иногда этот артефакт все же дает сбой из-за большой нагрузки. Сказали, что вызовут магика-натуралиста из столицы, который сделает независимый осмотр и установит мою природу. Придется подождать месяц и поучиться на этом факультете Всадниц, а потом переведут к вам.

Ложь льется так складно, что я сама себе удивляюсь. И зачем я вообще лгу? Почему бы не рассказать брату обо всем? Нет, он не должен знать. Если он тоже спросит, почему у меня нет сомнений в том, что я дракон, я не смогу рассказать ему про эту позорную брачную метку. Пусть лучше считает, что волноваться не о чем.

Но Андриса не так-то легко обмануть.

– Давай напишем родителям? – предлагает он, чересчур серьезно глядя на меня своими серебряными глазами. – Расскажем, что произошло. Ведь была причина, по которой они не хотели нас сюда отправлять. Вдруг все это как-то связано?

– Нет, даже не вздумай! – качаю я головой. Кровь отливает от лица при мысли, как забеспокоится мама, узнав, что у меня с первых дней все пошло наперекосяк. А папа снова скажет, что я его позорю. – Я напишу им, но позже, когда приедет магик. Без их согласия он не сможет сделать осмотр. И потом, вдруг они решат наплевать на договор и заберут нас до исполнения обязательств? Пообещай, что не будешь их беспокоить раньше времени. Нет. Поклянись.

Я протягиваю вперед мизинец. Когда мы были маленькими, еще до того, как начали постоянно ссориться, мы часто играли в клятвы. Клялись во всем подряд просто потому, что держаться мизинцами друг за друга было весело. Теперь мы оба стали серьезней относиться к своим клятвам и перестали касаться друг друга без лишней необходимости. Я и не помню, когда в последний раз предлагала ему взяться за руки.

Андрис смотрит на мою руку, и по его взгляду я ничего не могу понять. Иногда мне кажется, что внутри него бушует целый океан самых разных чувств, которые он сдерживает, а иногда – я не вижу ничего. Только пустоту. Наконец, он хватается за мой мизинец и крепко сжимает его своим.

– Клянусь.

Держит меня еще мгновение, а потом резко одергивает руку и уходит, не попрощавшись. Я сползаю по стенке ниши и сажусь на холодный каменный пол. Сердце стучит, как ненормальное, и я молю его прекратить. Ты не можешь стучать так сильно сейчас. Мы же договорились. Это неправильно. Перестань!

– Да где же она? – проносится по коридору голос командора Даркрейн. – Должна была уже вернуться…

– Я здесь, – коротко отвечаю на ее зов, выходя из ниши. Хорошо, что она появилась. Очень вовремя. – Мы все прояснили, командор.

– Отлично, – Ярина улыбается одним уголком губ, становясь вдруг похожей на игривого ребенка. – Проходи. Будем знакомиться с сестрами.

Иду к ней навстречу, но у самых дверей оглядываюсь. Андриса нет, словно минуту назад он мне привиделся. Ну и хорошо. Надеюсь, это был просто мираж.

_____________

Больше о графике обновлений, анонсах новых историй и работе над рукописью в Telegram-канале автора: https://t.me/ladorskaya

## Глава 4. Первый день

Павильон Всадниц – это просторная башня на западе замка, из окон которой открывается шикарный вид на реку и набережную города. Хотя большинство комнат пустует из-за малочисленного состава студенток факультета, нет ощущения заброшенности и запустения. Девочки с легкостью придумали, как занять свободную территорию: в одной комнате сделали уголок для вышивания, во второй – студию изобразительного искусства с холстами и красками. В третьей устроили что-то вроде ателье, куда студентки складывали купленные на собственные сбережения ткани для нарядов. Четвертая спальня превратилась в читальный зал (по совместительству зал для домашних заданий), а пятую полностью избавили от мебели, заколотили окна и постелили мягкий футон на пол. Мне объяснили, что раньше эта самодельная темница использовалась для наказаний – туда изолировали особенно непослушных девиц, чтобы подумали над своим поведением, но сейчас она считается комнатой отдыха. Если почувствуешь желание побыть в одиночестве, можно занять ее на весь день, запереться и не выходить, пока не захочется.

Все это я узнала из обзорной экскурсии по Павильону с Яриной Даркрейн. Она рассказывала коротко, долго не останавливаясь и не позволяя нормально осмотреться, но сопровождавшая нас староста факультета Маргарель добавляла недостающие детали. Мне понравилось то, как меня встретили – хоть я и задержалась, девочки любезно дождались меня и начали вечер знакомства только тогда, когда я закончила обзорную экскурсию. Мило с их стороны. У меня нет друзей, кроме Арислава и, наверное, Андриса, если можно назвать его таковым, поэтому такая забота тронула до глубины души.

Всего на факультете, включая четверку первокурсниц, было двенадцать студенток. В выпускном классе – только Маргарель. На втором курсе – трое, на третьем и четвертом – по двое. Запомнить их не составило труда. Мы провели целый вечер вместе, болтая о самых разных пустяках. Старшекурсницы приготовили закуски и сладости на любой вкус, принесли вишневую настойку – легкую и очень вкусную. В ней чувствовался алкоголь, но в допустимых количествах. Всем было весело, в том числе и мне. Даже командор Даркрейн поначалу оставалась с нами, угощалась закусками и направляла беседу в нужное русло, а когда атмосфера стала доверительной, удалилась в свою комнату. Тогда Маргарель принесла из своей комнаты бутылку красного вина, и дружеская болтовня перешла в веселое щебетание, алкогольные игры и танцы. Я и сама не заметила, как прошло время. Никогда еще мне не было так весело, и я не могла нарадоваться тому, что в этот раз эмоции меня не подвели.

У каждой студентки была отдельная комната, но, к моему удивлению, после приветственной вечеринки все старшекурсницы вытащили из шкафов матрасы и одеяла, побросали их на пол в общей гостиной перед камином и улеглись все вместе, образовав большое гнездо из рук, ног и длинных кос. Они не стали заставлять нас, первокурсниц, укладываться вместе с ними и разрешили по желанию уйти в свои комнаты. Я и еще одна первокурсница воспользовались возможностью и улизнули в свои спальни, две другие девушки остались в гостиной. С одной стороны, мне было любопытно испытать это – когда тебя со всех сторон окружают спящие люди. Чувствуешь ли ты себя в безопасности или чужое дыхание только раздражает? А с другой, я уже давно спала в одиночестве и мне было дико, что чьи-то чужие руки могут случайно обнять меня во сне, пусть бы даже это была девушка.

Хоть я и ушла в свою комнату, надеясь крепко заснуть в одиночестве, в итоге я всю ночь проворочалась и не смогла толком поспать. А рано утром к нам ворвалась Ярина Даркрейн с раздражающим колокольчиком и разбудила всех к завтраку.

Так начался первый учебный день.

***

Клюю носом, пытаясь не рухнуть на раскрытую тетрадь, в которой до сих пор не написано ни строчки. Вчерашнее выпитое вино напоминает о себе неприятными пульсациями в висках. Бегло осматриваю тройку своих вялых одногруппниц и понимаю, что, скорее всего, выгляжу так же плохо, как и они.

Уроки в Академии начинаются в десять утра. Вроде бы не рано, но для тех, кто всю ночь провел на приветственной вечеринке и уснул под утро, держать глаза открытыми и внимательно слушать преподавателя – непосильная задача. И кто додумался поставить первой парой такой важный предмет, как «Основы Тайных Искусств»? Надо бы послушать, но все мои мысли только о том, как там сейчас проводят время Андрис с Ариславом на Драконьем факультете.

– Вы никогда не задумывались, почему наш факультет так называется? – пытается расшевелить нас преподавательница.

Амила Кавель – невысокая девушка не старше двадцати пяти, больше похожая на ребенка, чем на взрослую Всадницу. Рост и миловидное личико вводят в заблуждение, но стоит взглянуть в ее черные глаза, и все встает на свои места. Магистр Кавель многое повидала в жизни, и теперь ее мало что впечатляет. Она рассказывает интересные истории без особого воодушевления, словно и сама сильно устала, поэтому нам, полусонным студенткам, слушать ее мучительно.

– Учитывая, что все знают, кого здесь растят, ни о какой тайне не может быть и речи, верно? – не поведя и бровью продолжает она, не найдя в аудитории поддержки. – Но речь идет о самой сути нашей магии. Что есть Всадница? Почему вдруг обычная ворожейка может родиться с даром драконьего резонанса, если ее родители были самыми обычными магически одаренными людьми? Невозможно спрогнозировать рождение Всадницы, невозможно повлиять на то, чтобы ребенок раскрыл в себе дар драконьего резонанса. Многие пытались выращивать Всадниц искусственно, учитывая какую пользу мы приносим драконам, но все попытки закончились поражением и в конце концов подобные эксперименты запретили законом. Появление Всадниц – это великая тайна и загадка, которую до сих пор не удалось разгадать. Как и магия, которой мы владеем. Она является загадкой даже для вас. Уверена, никто из вас до процедуры распределения даже не догадывался, что может стать Всадницей.

Это уж точно.

Я поднимаю руку.

– Магистр, а может ворожейкой родиться ребенок двух драконов?

Амила прищуривается и слегка улыбается.

– Эриза Ровак, верно? На самом деле такие прецеденты бывали. Но если сейчас ты хочешь обрадоваться, то, боюсь, придется быстро тебя разочаровать. Если у двух драконов и рождались ворожейки, то это были недоношенные дети, которые долго не жили. Чаще всего это случается с полукровками. Конечно, есть жалкая вероятность, что ты – уникальное явление, выживший недоношенный ребенок, да еще и с даром драконьего резонанса, но что-то я не верю в такие чудеса. Уж прости.

Скепсис в ее голосе быстро гасит огонек моей надежды. Утыкаюсь носом в тетрадь и вывожу хаотичные линии на бумаге. Если бы сейчас она сказала, что я просто неудачная дочь своих родителей – я бы с удовольствием это приняла. Лучше уж так, чем грязные намеки ректора и господина с газетой. «В семьях случается… разное». Слова господина Элиаша то и дело навязчиво всплывали в моей голове. Как прикажете к этому относиться?

Остаток лекции слушаю вполуха. Амила объясняет то, что я и так уже знаю, но немного интересных деталей я все же для себя обнаруживаю. Всадницы – это девушки с даром драконьего резонанса. Они могут создавать прочные узы с драконами и обмениваться энергией для создания мощной магии. Сила Всадницы раскрывает и многократно увеличивает магию драконов, а сила драконов делает заклинания Всадниц могущественными и смертоносными. Заклинания Всадниц называются Знаками, и они создаются с помощью сложения пальцев в разнообразные фигуры. Именно эти Знаки и называются Тайными Искусствами, и на практических занятиях мы будем учиться создавать их и применять. На этом «Основы Тайных Искусств» завершились – дальше Амила Кавель будет преподавать у нас «Теорию Знаков», а командор Даркрейн возьмется за практические занятия.

Мы гуськом выходим из аудитории и плетемся в Зал Собраний – самое большое помещение для обучения, в которой чаще всего преподают общие для всех факультетов предметы. Например, сегодня там подряд пройдут «Драконология» и «История мира: от Первого Дракона до наших времен». Затем обед. Вот его-то жду не дождусь.

Зал напоминает амфитеатр. Занимаю одно место на последнем ряду, чтобы оказаться подальше от посторонних глаз. В темно-синей форме, похожей на форму командора Даркрейн, только с добавлением пышного шлейфа от края мундира до щиколоток, я не сильно отличаюсь от остальных студентов, однако очень часто замечаю направленные на меня любопытные взгляды. Не могу определиться, почему они пялятся. Присматривают ли драконы себе Всадницу с факультета Тайных Искусств или таращатся просто потому, что я в первый же день учинила скандал?

Высматриваю в толпе драконов своих друзей, но ни Арислава, ни Андриса пока не видно.

Рядом кто-то садится и невзначай задевает меня локтем. Поворачиваю голову – та самая девочка-блондинка, которая строила глазки моему брату в холле. Вчера при близком рассмотрении я поняла, что она не просто блондинка. Она альбинос. Ее брови, ресницы и даже волоски на руках белые, почти невидимые на белоснежной коже. Ярко-голубые глаза сияют, как бирюза, а на обветренных потрескавшихся губах цветет милая улыбка.

– Меня зовут Наяра Мерхард, помнишь? – представляется она снова, хотя я ее еще вчера запомнила. – Можно тут присесть? На меня все так косятся, что стало немного не по себе.

Она хмурится и чуть сползает вниз, как будто это может сделать ее невидимкой.

– И на тебя тоже? – спрашиваю с вежливой улыбкой. Мне не очень хочется разговаривать, но девушка общается приятно и дружелюбно. Не хочу хамить ей просто потому, что у меня плохое настроение.

– Да, и я не понимаю почему, – озирается по сторонам Наяра. – То ли им не нравится цвет моих волос, то ли они присматривают Всадницу. Эти драконы сами себе на уме.

Конечно, ее внешность нельзя назвать типичной, но я считаю, что Наяра очень красивая даже без темных бровей и ресниц. По крайней мере, в ее лице есть какая-то изюминка в отличие от банальных красавиц, которых тут пруд пруди. Но я готова отдать голову на отсечение, что смотрят на нас не из-за внешности. Какая-то пятерка драконов, сидящая на пару рядов ниже, подозрительно оглядывается на нас, а как только их предводитель сталкивается с моим вопросительным взглядом, он тут же рассказывает своим дружкам какую-то ужасно смешную шутку. И я уверена, мы с Наярой ее главные герои.

– Святые Драконы, он здесь, – пищит Наяра, внимательно изучая глазами дверь в Зал, и сползает еще ниже.

Я слежу за ее взглядом и кровь отливает от лица. С усилием подавляю волну злости и спокойно спрашиваю:

– Тебе понравился мой брат или царевич, который идет рядом с ним?

– Что? Он мне вовсе не понравился! – Наяра заливается ярким румянцем, только подтверждая мои слова. – То есть… ну, знаешь… неужели так заметно? Я имею в виду, твой брат… он такой красивый!

Значит, мой брат. Я должна бы испытывать облегчение, ведь мне нравится Арислав. И если бы Наяра назвала имя царевича, у нас бы возникли трудности в общении. Но мне почему-то не легче. Наоборот, мерзкая тревога скрутила все внутри так, что стало трудно дышать. Пара минут мне требуется на то, чтобы прийти в себя. За эту пару минут Арислав и Андрис преодолевают разделявшее нас расстояние и усаживаются рядом со мной. Наяра выпрямляет спину, как подобает благородной воспитанной девице, и застывает, перестав дышать.

– Наконец-то мы увиделись, – здоровается Арислав, как всегда излучающий радость и дружелюбие. – У тебя все хорошо?

Ради первого дня он элегантно уложил короткие черные волосы, а уши украсил маленькими черными гвоздиками, и теперь девочки то и дело на него поглядывали. Он и до этого привлекал внимание своим громким именем, а уж теперь, когда принарядился, стал объектом всеобщего любопытства. Форма Академии походила на военную, и в этих мундирах с эполетами и шнурами мой брат и царевич запросто могли сойти за молодых офицеров царской армии. А девчонки такое любят.

Наяра снова мягко касается меня локтем и кашляет в кулачок, тактично напоминая о своем присутствии.

– Хочу вам кое-кого представить, – улыбаюсь я, стараясь оставаться дружелюбной насколько это возможно. – Это моя одногруппница с факультета Наяра Мерхард. А это царевич Арислав Акамир, который настаивает, чтобы к нему обращались без лишних формальностей. И мой брат. – Его имя застревает в горле, но я заставляю себя произнести его вслух. – Андрис Ровак.

Секундная заминка не ускользает от брата. Он коротко кивает Наяре в знак приветствия и в мгновение ока теряет интерес к своим спутникам. Откидывается на спинку кресла, привычным движением перекидывает длинный белый хвостик на плечо и, скучая, подпирает щеку кулаком.

Арислав косится на друга, потом на меня. Я стреляю взглядом в новую подружку, как бы намекая, что ему придется все брать на себя. Как всегда.

– Наяра, я очень рад познакомиться с вами. – Он берет крошечную ладонь девушки и касается губами костяшек пальцев. Разумом я понимаю, что в его действиях нет ничего особенного, но, если он сделает так еще раз в моем присутствии, меня стошнит. – А могу я разговаривать с вами на «ты»? Мы ведь ровесники. Магистр Янис Мерхард приходится тебе родственником? Ах, это твой отец? Я так и думал! Мы познакомились с ним в столице. Я увлекаюсь коллекционированием оружия, а он славится тем, что зачаровывает клинки. Такой известный магик пользуется уважением среди членов моей семьи, поэтому я действительно счастлив познакомиться лично. Надеюсь, в будущем мы сможем поработать вместе.

Наяра вежливо улыбается, кивает в ответ на его слова, а сама все поглядывает за плечо царевича на моего скучающего братца. Конечно, Арислав не мог этого не заметить. Почему-то всем, кроме Андриса, становится неловко. Лично я ощущаю эту неловкость каждой клеточкой своего тела. Андрис, конечно, редко ведет себя с кем-то любезно, но чтобы взять и проигнорировать представленного ему человека? Это даже для него перебор. Может, что-то случилось?

В Зал входит преподаватель Таимир Иваров – дракон с суровым взглядом и бритой налысо головой. Сердито смотрит на нас из-под густых черных бровей, призывая к тишине, и начинает объяснять разницу между драконами и магиками, как будто это и так не очевидно. Рассказывает, как появились драконы из подземного пламени, как обрели человеческую ипостась, как получили могущество и так далее. Основы, которые знают даже маленькие дети. Все вокруг быстро начинают скучать, однако не решаются отвлекаться на свои дела. Магистр Иваров излучает очень опасную энергию. Сразу видно – начни кто-то шушукаться, он быстро обернется во вторую ипостась и тут же оторвет голову нарушителю спокойствия.

Когда магистр отворачивается, чтобы нарисовать на доске схему становления драконьего вида, Арислав склоняется к моему уху и тихо произносит:

– Не хочешь прогуляться со мной вечером? Братья рассказывали, что в Академии есть внутреннее озеро, пропитанное магией. Хочу его увидеть до Посвящения.

– Думаешь, твое отсутствие не заметят?

– Попрошу Андриса меня прикрыть.

Едва заметно подмигиваю ему и улыбаюсь. Арислав тоже расплывается в довольной улыбке, получив мое согласие, аккуратно кладет руку на подлокотник так, что между нашими мизинцами почти не остается пространства. Я изо всех сил надеюсь, что пудра, которую я нанесла утром на лицо, скрывает мои пунцовые щеки.

Окончательно теряю интерес к лекции, потому что уже представляю, как мы с Ариславом будем бродить по опустевшей Академии в поисках скрытой красоты, как будем стоять на берегу озера и наслаждаться видами. Вместе. Когда он приезжал к нам в гости, мы редко оставались наедине друг с другом. Рядом всегда был Андрис или родители. Но в Академии Адильяр мы могли делать все, что захотим.

Я невольно бросаю взгляд на длинные пальцы Андриса, медленно барабанящие по колену. Обрадуется ли он, узнав, к кому собирается сбежать его лучший друг сегодня вечером? Или ему будет все равно, как и всегда?

Отбрасываю эти ненужные мысли. Какая разница, что он подумает? Наконец-то сбывается моя мечта. Может, разговаривая со мной наедине, Арислав перестанет видеть во мне только подругу детства? Интересно, рассказал ли ему Андрис о моем разговоре с ректором? Не терпится узнать, что он думает по поводу моего неудавшегося распределения. Уверена, он тоже не верит в эту чушь, которую выдала Амария, но хочется услышать его мнение лично. Хотя зачем я себя обманываю? Мне не нужно просто мнение. Я хочу получить утешение. Хочу услышать, что со мной все в порядке и его отношение ко мне совершенно не изменилось.

Сердце заходится от волнения, когда мой взгляд снова падает на наши руки. Погадаем на любовь прямо сейчас? Я же ничего не теряю! Если я дотронусь до его пальцев, а он не одернет руку, значит, у меня есть шанс. Расслабленно откидываюсь на спинку кресла, устремляю невозмутимый взгляд на преподавателя, вышагивающего перед студентами влево-вправо, и невзначай касаюсь мизинца Арислава своим пальцем.

Ничего не происходит, словно он и не заметил.

Кажется, я совсем потеряла достоинство из-за своих безответных чувств, раз хватило ума на подобную ерунду. Конечно, он не убрал руку, мы ведь друзья! С чего бы ему шарахаться от моих случайных прикосновений? Все. Хватит об этом думать. Магистр Иваров рассказывает такие удивительные вещи о естестве драконов, а я занимаюсь не пойми чем. Больше никогда-никогда ни за что не буду первой…

Но Арислав Акамир вдруг касается моего мизинца в ответ.

_____________

Больше о графике обновлений, анонсах новых историй и работе над рукописью в Telegram-канале автора: https://t.me/ladorskaya

## Глава 5. Озеро Истинных

Совершаю ошибку, оставив дверь в свою комнату открытой. Проходившая мимо Наяра, заметив, что я готовлю наряд на свидание, тут же созывает остальных наших ровесниц – Хелу и Гейру – и вместе они превращаются в команду по подготовке меня к важному событию. Силой усаживают в кресло перед круглым зеркалом на стене и приступают к выполнению своих обязанностей: рукодельница Наяра заплетает мне волосы в две красивые косы, художница Хела захватила из своей комнаты косметику и теперь кистями скрывает недостатки моего лица, а Гейра, за неимением других дел, чистит до блеска форменные сапоги и приводит в порядок синий мундир. В Академии форму носят вплоть до отбоя, поэтому будет не очень хорошо, если преподаватели увидят меня в привезенном с собой платье.

– Ты такая хорошенькая, – улыбается Хела, делая завершающие взмахи кистями. – Ему точно понравится. Я так и знала, что у вас с царевичем что-то есть. Я еще вчера заметила, как вы держались за руки.

– Да ничего такого, – качаю головой в ответ, за что получаю укоризненный шлепок по макушке от Наяры. – Мы знакомы с самого детства, он лучший друг моего брата, поэтому хорошо общаемся. И я уже сто раз вам сказала, это НЕ свидание.

– Да, да, не свидание, – хмыкает Гейра. – Кого ты хочешь обмануть? Вдвоем собираются любоваться озером и гулять по замку. Не нужно быть экспертом в любви, чтобы понять – это свидание.

– Он тебе правда нравится? – мягко спрашивает Наяра, перевязывая лентой кончик изящной воздушной косы. – Не как друг, я имею в виду.

Думаю, солгать или нет. С одной стороны, мы с этими девочками знакомы два дня, и мне не следует так откровенничать с незнакомками. С другой стороны, у меня никогда не было подруг. Что, если так и начинается женская дружба? Вы болтаете о мальчиках, делитесь чувствами, помогаете друг друга заплетать и одевать перед свиданием? У меня нет ощущения, что я их не знаю. Почему-то мне кажется, что мы давно уже стали близки. Странно. Неужели я опять чувствую не то, что надо?

– Нравится, – отвечаю я, пристально рассматривая свое отражение в зеркале, – но брат называет мою влюбленность нелепой.

– И он совершенно прав, – кивает Гейра и заглядывает в зеркало из-за моего плеча. Девочки тут же шикают на нее. – Ну а что? Будем честны друг с другом. Царевичу ровня только царевна или девушка благородного дворянского рода. Мать рассказывала мне, что первому царевичу в невесты прочили княжну Юллису Тариновскую, но вдруг всем стало известно про страсть ее отца к картишкам. Помолвку тут же разорвали, и теперь Юллису никто замуж звать не хочет. Я не говорю, что твой случай такой же, Эриза, просто… не сильно влюбляйся в него, ладно?

– О помолвке сейчас речи не идет, – вступается Хела и сдувает в лицо Гейры белую пудру. – Хватит портить ей настроение перед прогулкой. Эриза, никого не слушай и наслаждайся вниманием царевича, пока хочется. Раньше выпуска из Академии он все равно не женится ни на ком, а потом ты, может, и сама охладеешь к нему. Будем метлами настырного царевича-дракона отгонять. Ка-а-ак дам ему под хвост метелкой-то, охотку быстро сгоню!

Все смеются, и я, не удержавшись, смеюсь вместе с ними. Речь Хелы выдавала ее простое происхождение, хотя она честно призналась в первый же день, что ее отец – простой мельник, а мать – садовница, и в Академию ворожейка попала только благодаря чуду. Общаться с ней даже интереснее, чем с другими, в большей степени потому, что она не похожа на остальных.

Наяра быстро доплетает мне вторую косу, Гейра помогает надеть форму. Хела крутит мое лицо перед окном, рассматривая свою работу, и облегченно вздыхает:

– Красавица. Не стыдно перед царевичем показаться.

Прежде чем отпустить на волю, троица вынуждает меня дать клятву: непременно рассказать по возвращении, как прошло свидание. Радостно машу рукой на прощание и выбегаю из башни Всадниц. Пусть я сама и ненастоящая Всадница, но люди меня окружают потрясающие. Когда обернусь драконом, обязательно попробую с кем-нибудь пройти совместимость. Вдруг, одна из них станет моей верной спутницей?

В таком прекрасном настроении отправляюсь на поиски Арислава Акамира. Условились встретиться в Парадном холле у статуи Адильяра – первого дракона из рода, которому изначально принадлежало здание Академии. Удобное место для встречи – не пропустишь ни за что на свете. В первый день я ее не заметила – мы не проходили далеко в холл, толпились у порога, а потом сразу перешли в Зал Предназначения. Но сегодня перед обедом я эту статую обнаружила – огромный каменный дракон с устрашающе оскаленной пастью словно рычит на того, кто стоит перед ним, а крыльями поддерживает две каменные лестницы, ведущие на второй этаж. Маргарель в первый день рассказала, что студенты постоянно вешают ему на шею бантики, а уборщики замучились их снимать. Сейчас на шее Адильяра снова висит завязанная бантом синяя лента. Неуместно, но очень смешно!

Смотрю на тени, причудливо играющие на морде дракона, и вдруг становится очень темно. Чьи-то руки накрывают мои глаза, а рядом с ухом слышу шепот:

– Если не угадаешь с первой попытки, я разочаруюсь.

Невозможно не угадать. Во-первых, на безымянном пальце левой руки чувствую массивный перстень из белого золота. Постоянный атрибут члена царской семьи: нельзя ни снимать, ни терять. На нем печать царевича – символ его власти во дворце. А еще он использует ее для запечатывания писем. Во-вторых, запах и голос я не спутаю ни с чем. Ну и в-третьих, Арислав Акамир повторяет этот жест и эту фразу с первых дней нашего знакомства. Это давным-давно превратилось в традиционное приветствие.

– Первый царевич Алексий? – предполагаю я, как всегда, ошибочно. Каждый раз называю разных людей.

Арислав театрально вздыхает, убирает руки и встает рядом со мной.

– Разочарование, – сокрушается он, подражая моему отцу.

– Срам, а не ребенок, – подыгрываю ему, и мы смеемся.

– Ты сегодня выглядишь как-то по-особенному, – замечает Арислав, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

– Девочки решили, что я иду на свидание, поэтому нарядили меня соответствующе, – честно признаюсь я, отчего-то смущаясь. – А ты… тебе очень идет форма Академии.

Арислав ухмыляется, по-гусарски щелкает каблуками и резко кивает. Он тоже принарядился. Я же знаю разницу, между «не хочу сильно выделяться» и «сегодня мне важно произвести хорошее впечатление». Обычно волосы взъерошены, а сегодня лежат волосок к волоску, как мягкие перышки, при этом сохраняя легкую небрежность. Хотя уши у него проколоты, он редко носит серьги, а сегодня надел серебряные короткие цепочки. Форма сидит на нем как влитая: синий мундир заканчивается на узкой талии, в тусклом свече свечей сверкают серебряные эполеты и шнуры. Хотя наши формы очень похожи, Арислав в ней смотрится куда грациознее и величественнее, чем я.

– Ты очень красивая, – Арислав опускает взгляд и хаотично водит носком сапога по полу. – Надо было давно это сказать. Прости.

Улыбаюсь и беру его за руку. Как странно… Только сегодня днем на лекции, когда мы сидели рядом друг с другом, я чувствовала столько смущения и желания, что самой от себя становилось тошно. А сейчас вдруг ничего особенного. Как будто встретилась со старым другом, с которым мы собрались вместе прогуляться по саду и с приятной ностальгией повспоминать события давно минувших дней. Мне не нравится такой расклад. Опять что-то ненормальное с эмоциями происходит. Арислав мне нравится! Я уверена, что это должно ощущаться как-то по-другому. По крайней мере, во всех книгах о любви это описывается не так.

Арислав уверенно ведет меня по коридорам, словно знает путь. Из любопытства я спрашиваю об этом, на что он только вздыхает:

– Когда у тебя есть два старших брата, закончивших Академию, боюсь, не остается ни одного неизведанного факта об этом месте. Мы не очень хорошо ладим, и рассказы об Академии – это самая безопасная тема для разговоров.

Опустевшие коридоры кажутся пугающими и одновременно интригующими. Внутри просыпается то особое любопытство, что заставляло меня в детстве тайком выбираться с Андрисом из дома и ночами бродить по полям и лесам, окружавшим Муранну, в поисках таинственных кладов и сокровищ. Мы даже на заброшенное драконье кладбище пробирались! Жуткое местечко. Отец всегда говорил, что рано или поздно мы с братом наживем себе проблем, но игра в искателей приключений все равно оставалась нашим любимым занятием, пока наши дружеские отношения не дали трещину.

– Почему ты не спрашиваешь меня? – говорю я, когда мы спускаемся по узкой лестнице куда-то в подвал.

– О распределении? – уточняет Арислав, освещая мне путь снятым со стены факелом. – Не хочу лишний раз поднимать эту больную тему. Я и так прекрасно знаю, что произошла какая-то ошибка, которую нужно во что бы то ни было исправить.

– Ректор сказал, что сделает запрос в Канцелярию магиков-натуралистов.

– И этот запрос будет отклонен.

Я спотыкаюсь, услышав эти слова. Арислав удерживает меня под локоть, помогая устоять на ногах. Заметив мое удивление, он едва заметно вздыхает.

– Эриза, ты правда думаешь, что Академия на это пойдет? Свет Амарии – это артефакт, ни разу не совершивший ошибки за четыреста лет своего существования. Никогда в жизни Академия Адильяр не признает, что магическое чудо, столь оберегаемое всеми магиками, ворожейками и драконами, может давать сбой. Я удивлюсь, если прошение в Канцелярию вообще будет отправлено. Лучше на ректора Рогалля не рассчитывать.

Пусть мне не нравится это признавать, но Арислав прав. Его предположения не лишены смысла, учитывая, с какой иронией со мной разговаривал господин Элиаш. Но все же я злюсь от того, насколько беззаботно царевич это заявил. Да если меня заклеймят Всадницей, я никогда в жизни не смогу стать для него кем-то большим, чем подруга. Гейра правильно сказала, царевичу ровня царевна. Но в этом правиле хотя бы бывают редкие исключения. К сожалению, есть еще одно правило, и оно никогда не было нарушено в нашей стране: дракон не заключает брачный союз с ворожейкой, если не хочет стать отбросом драконьего общества. Кто бы что ни говорил, но неравенство между расами, так неистово осуждаемое на словах, на деле процветает на плодородной почве драконьей гордыни и упрямства.

Мне во что бы то ни стало надо доказать свою драконью природу, но кроме метки истинности, которую я решила скрывать до самой смерти, мне нечего предъявить. Если только…

– Я должна пробудить вторую ипостась, – говорю я себе под нос, но в тишине подземного коридора Арислав хорошо меня слышит.

– Отличная идея, – улыбается он. – Лучше прилагать усилия, чем ждать милости от судьбы, верно? И у тебя даже есть преимущество.

– Какое?

– Раз ты до сих пор не обернулась в дракона, значит, что-то мешает освободить вторую ипостась, – объясняет Арислав с видом человека, имеющего богатый опыт. Мне хочется узнать, откуда в его словах столько уверенности, но неловко перебивать. – К счастью, ты целыми днями будешь окружена девушками, обладающими даром драконьего резонанса. Просто попроси их практиковать свои магические таланты на тебе, вот и все.

Легче сказать, чем сделать. Если обратиться к моим новым подружкам, то толку никакого. Они и сами только недавно узнали, что обладают особенными способностями, а старшекурсницы… с чего бы им соглашаться мне помочь? В любом случае, идея Арислава не безнадежна. Возможно, Маргарель не откажет мне по доброте душевной. Она показалась мне очень понимающей девушкой.

– А Андрис? – невольно вырывается у меня. – У него тоже пока не получилось обратиться. Может, мне договориться с кем-то с факультета Тайных Искусств?

– Ты можешь попытаться и предложить ему это сама, может тебя он послушает. Но когда я заикнулся об этом, мне четко дали понять, чтобы я не лез со своими бестолковыми советами куда не просят. Это цитата.

Странно, почему он так решительно отказался? Я знаю, что Андрис очень переживает из-за своего затянувшегося превращения. С тех пор, как Арислав появился на пороге нашего дома в виде черного дракона с позолоченной чешуей, мысли Андриса завертелись только вокруг своей драконьей ипостаси. Почему сейчас, когда есть действительно хорошая возможность получить помощь, он не желает ей воспользоваться?

Подземелье, где мы оказались, насквозь пропитано запахом сырости и плесени. Я озираюсь по сторонам, стараясь не задеть головой свисающую с потолка паутину, и невольно держусь ближе к Ариславу. Не самое очевидное место для свиданий он выбрал. Может, озеро и стоило того, чтобы его увидеть, но о дороге, полной пауков и мокриц, меня никто не предупреждал. Одинокий факел в руках Арислава ничуть не спасает от страха, что какой-нибудь огромный паук спустится мне на макушку и воспользуется моим телом, как быстрым средством передвижения.

– Долго еще? – нервничаю я, вертя головой по кругу в поисках неприятных насекомых и членистоногих.

– Похоже, пришли. Смотри.

Арислав указывает рукой вперед. Я прищуриваюсь, но не вижу ничего особенного.

– Там же ничего нет, – честно отвечаю я. – Ты специально это говоришь, чтобы я не устраивала истерику?

– Ты… не видишь? – удивляется Арислав, встает позади меня, чтобы проверить обзор с моей точки зрения, и аккуратно поворачивает мою голову в нужном направлении. – Белые отблески воды на стене. Не видишь?

Вглядываюсь еще пристальнее, но впереди как был непроглядный мрак, так и остался.

– Может, мое зрение обострилось сильнее из-за раскрытия второй ипостаси? – бормочет Арислав задумчиво, а я невольно покрываюсь неприятными мурашками. – Хотя я и до этого отлично видел в темноте. А ты?

А я нервно сглатываю слюну, вспоминая, как тяжело мне было в детстве поспевать за Андрисом, гуляя по ночам. Он с легкостью обходил все кочки и ямки, а я едва ли не о каждую спотыкалась. В конце концов, брат раздражался и всегда вел меня за руку, как собака-поводырь, предупреждая о новых угрозах на пути. Раньше я всегда думала, что дело в моей невнимательности. А что мне думать сейчас?

– Я тоже вижу, – лгу я, не моргнув и глазом. – Просто не поняла, на что ты указываешь. Пойдем скорее к озеру, пока пауки не приняли нас за своих.

Убегаю вперед, пытаясь унять неистово стучащее от тревоги сердце. Стук моих каблуков эхом отскакивает от стен. Становится холоднее – пространство расширяется, потолок поднимается выше, и я отчетливо чувствую запах чистой воды. Озеро где-то совсем близко…

– Осторожно! – восклицает Арислав и перехватывает меня за талию прежде, чем я делаю следующий шаг.

Я испуганно взмахиваю руками, пытаясь удержать равновесие, и задеваю факел, который все это время освещал нам путь. Арислав невольно выпускает рукоять, и факел с громким плеском падает в озеро, мгновенно затухая и уходя на самое дно. Оказывается, озеро находится прямо у меня под носом, а я из-за темноты его не заметила. И если бы не ловкость Арислава, то я уже давно бы искупалась в ледяной воде.

– Прости, поскользнулась, – улыбаюсь я наигранно, но, к счастью, фальшь на моем лице Ариславу не видно и распознать ложь не так-то просто.

– Ты меня напугала! – вздыхает царевич и разворачивает меня лицом к себе. Значит, он настолько прекрасно видит, что теперь мне придется тщательно следить за выражением своего лица. – Если не можешь о себе позаботиться, хотя бы не убегай от меня.

Арислав вдруг прижимает меня к себе, заключая в кольцо сильных рук, а я, положив голову ему на плечо, смотрю вдаль, в темноту, в которой мне ничегошеньки не видно. Я могу о себе позаботиться. Я всегда могла о себе позаботиться! Почему именно в Академии все выходит из-под контроля? Рядом с высоким широкоплечим Ариславом я кажусь маленькой и хрупкой, и мне не нравится это чувство. Как будто я беззащитный ребенок, нуждающийся в няньках. Но это вовсе не так! Я сильная. Сильнее, чем они все думают! И почему меня вообще это беспокоит именно сейчас, когда я должна сиять от счастья, что наконец-то оказалась так близко к Ариславу?

– Как мы будем изучать озеро без факела? – спрашиваю я беззаботным тоном просто для того, чтобы отвлечь себя от мрачных мыслей.

– Я тебе покажу кое-что, – улыбается Арислав. Его улыбки я не вижу, но слышу ее в голосе.

Он выпускает меня из объятий, выставляет перед собой раскрытую ладонь и через мгновение на ней появляется яркое красное пламя. Удивленно смотрю на это колдовство, хотя Арислав ни разу не демонстрировал нам с братом свою драконью силу. Дар второй ипостаси раскрывается после превращения. Многое из того, что делают магики с помощью заклинаний и заговоров, драконы умеют от природы. И призыв огня в человеческом обличье – один из таких талантов.

Я подношу к пламени ладонь, надеясь почувствовать тепло, но жара нет. Как будто огонь призван только для того, чтобы давать свет. Но Арислав вдруг перехватывает мои пальцы и чуть отодвигает их в сторону.

– Он опаснее, чем кажется. Лучше не трогай.

Послушно убираю руки за спину и смотрю, как Арислав уверенно подходит к расположенным на стенах факелам и поочередно поджигает их своим драконьим пламенем. Он ни на секунду не сомневался, что они там. А я снова ничего не разглядела. Насколько же хорошо его драконье зрение?

Алый свет отражается от неподвижной глади воды, и мне, наконец, предстает полная картина. Это действительно великолепное зрелище! Озеро находится в пещере под Академией. Вода, которая казалась черной и грязной, почувствовав драконье присутствие, вдруг наполняется голубыми искорками и начинает сиять изнутри. Кажется, будто на самом дне расположилось звездное небо, а мириады крошечных голубых светлячков размеренно плавают, освещая не только воду самого озера, но и окружающие его стены и потолок пещеры. Кое-где виднеется алый блеск пламени, завораживающий взор. Я вдруг понимаю, что от этой картины у меня захватило дух.

– Такой долгий путь стоил того, чтобы увидеть это своими глазами, – улыбаюсь я, как заколдованная рассматривая игру голубых искр под водой.

– Поэтому я и хотел увидеть его до Посвящения, – объясняет Арислав, вставая рядом со мной. Отблеск воды и голубого сияния отражаются в его ярко-зеленых глазах, делая их бирюзовыми. – Посвящения факультетов проводятся в разных местах, чтобы никто никому не мешал. У каждого свои обряды, которые хранятся в строжайшей тайне. Но я знаю, что наше Посвящение каждый год проходит именно здесь. В присутствии стольких драконов я бы не смог по-настоящему насладиться величием этого места.

– Если ваши наставники поделятся легендами об этом озере, ты ведь мне расскажешь? – улыбаясь, кошусь взглядом на Арислава.

На его губах тоже расцветает улыбка.

– Я уже выкупил эти тайные знания у своих братьев. Но если твое неутоленное любопытство не позволит тебе сегодня заснуть, могу их тебе перепродать.

– Надеюсь, за все годы верной дружбы я заслужила приятную скидку? Не то, боюсь, моих скромных накоплений не хватит, чтобы утолить твою царскую жажду наживы.

– Деньги меня не интересуют, – серьезно отвечает Арислав, но я вижу веселые искорки в его глазах. – Одного желания будет достаточно.

– Так дешево? – притворно удивляюсь я и киваю. – Такую возможность нельзя упускать. Рассказывай.

Я сажусь на самом краю озера, скрестив ноги, и Арислав опускается на каменный пол рядом со мной.

– Говорят, прежде чем построить здесь свое родовое гнездо, Адильяр случайно нашел это озеро, – рассказывает Арислав, специально добавляя в голос таинственности. Так обычно рассказывают сказки детям. – Он пробудил спящую в нем древнюю магию, испил зачарованную воду, и именно поэтому все потомки великого дракона рождались такими же сильными, как и он сам. Это первая легенда об этом озере.

– Есть еще одна? – любопытствую я и задумчиво вожу пальцами по ровной глади озера, создавая хаотичные круги на воде.

– Есть. Это озеро называют Озером Истинных.

Меня резко прошибает холодный пот. Расслабленная ладонь, погруженная в воду, замирает, превращаясь в камень. Не хочу слышать продолжение. Вдоль правой руки, от плеча к запястью, тянется вереница неприятных мурашек, напоминая о совершенном мной преступлении. Не говори, не говори про это…

– По легенде Адильяр встретил здесь женщину невероятной красоты, – продолжает Арислав, словно не замечая моего побледневшего от тревоги лица. – Оказалось, она была владычицей этого озера. Она защищала свой дом от посторонних, как львица защищает львят, и ее сила ворожейки подавила в Адильяре вторую ипостась, вернув ему человеческий облик. Они полюбили друг друга с первого взгляда, и, испив воды из этого озера, обрели метку истинности, связав себя узами Истинной Пары. Дракон и ворожейка нарушили закон природы, и так случился первый союз дракона и Всадницы.

– Красивая история, – говорю я, пряча свое волнение за улыбкой.

И чего я так переживаю? Всего лишь сказочка, которая, возможно, является полнейшим вымыслом. И уж точно она не имеет ко мне ни малейшего отношения. Но почему-то кажется, что я ее уже слышала, хотя этого определенно точно быть не могло…

– Ты обещала исполнить мое желание, когда узнаешь легенды об этом месте, – напоминает мне Арислав и со всей серьезностью заглядывает в глаза. – Ты готова?

Нет, определенно нет. Что-то подсказывает, что сейчас я не хочу. Мне нужно сказать это ему, нужно немедленно отказаться…

Но вместо этого только киваю головой.

– Почему ты дрожишь? – смеется Арислав, сжимая мои плечи. Я и не заметила, что меня начало потряхивать. – Ты же не думаешь, что я могу навредить тебе? Эриза, ты мне очень дорога. Я давно должен был в этом признаться, но все как-то не было подходящего момента. Мы много лет знакомы, и ты наверняка видишь во мне только друга детства, но мне надоело притворяться, что я ничего к тебе не чувствую.

Я столько лет мечтала услышать эти слова, а сейчас вдруг захотелось уйти. Почему? Почему я хочу сбежать, не дав ему договорить?

– Мое желание может показаться тебе смешным, – грустно улыбается он и опускает глаза вниз. – Но лучше ты рассмеешься мне в лицо, чем я снова уйду и буду жалеть о несказанных словах.

Сердце бьется так быстро, что я слышу только его стук, и больше ничего. Голос Арислава доносится будто издалека. Он набирает в ладонь немного воды из озера и робко протягивает ее мне, как дракон из легенды об Озере Истинных.

– Эриза Ровак, пожалуйста, стань моей Истинной? – просит он, и в его больших зеленых глазах я вижу отражение собственного удивленного лица.

Истинность контролировать нельзя. Тот, кто предназначен тебе судьбой, получит метку и так, без всяких предложений, хочет он того или нет. То, что сказал Арислав, было драконьим аналогом простолюдской фразы «Будешь ли ты моей девушкой?». Он предложил мне встречаться! Это же именно то, о чем я мечтала с тех самых пор, как мы впервые встретились!

Не успеваю я обрадоваться, как все чувства вдруг отключаются. Исчезают, словно потушенный огонек свечи. Разум быстро оценивает обстановку с холодным расчетом, и я невольно пугаюсь собственных мыслей. Предложение Арислава – это то, что мне нужно. Пока я буду пробуждать свою драконью природу, он будет оказывать мне поддержку. Его драконья кровь очень сильна, а вода этого озера, если верить легендам, обладает сильной магией, способной связать узами Истинности простую ворожейку и чистокровного дракона. Что, если это поможет мне изменить свою судьбу, раз и навсегда избавившись от уже полученной позорной брачной метки? Что, если сегодня я смогу, наконец, освободиться?

От этого все будут в выигрыше.

Я зачерпываю в ладонь холодную озерную воду и протягиваю ему в ответ. Внимательно смотрю в глаза Арислава, проверяя, не шутит ли он надо мной, но сейчас его лицо серьезно, как никогда. Придерживая его ладонь, я аккуратно прикасаюсь губами к наполненной голубыми искрами воде и чувствую, как то же самое проделывает Арислав. Одновременно мы выпиваем воду наполненного магией озера, и я ловлю себя на мысли, что вкус этой воды мне знаком. Хотя он не похож ни на что, что я пила в своей жизни. Я даже не могу его описать. Но он точно кажется знакомым…

Едва я отстраняюсь, чтобы вытереть стекающие по подбородку капли рукавом, как Арислав кладет теплую ладонь мне на шею и с силой притягивает к себе. Запоздало понимаю, что сейчас, на берегу таинственного и прекрасного озера, я дарю свой первый поцелуй тому, кого уже очень давно люблю. Разве это не должно сделать меня самой счастливой женщиной на свете? Я отвечаю на поцелуй, позволяя горячему языку Арислава скользнуть внутрь. Его сильные руки сжимают мою талию с такой жадностью, словно он боится моего внезапного исчезновения. Но я никуда не собираюсь. Я подаюсь вперед, пересаживаясь на его колени для удобства, обвиваю руками его шею и отбрасываю косу за спину, обнажая свою шею. Арислав быстро понимает намек и горячими губами прикусывает нежную кожу чуть ниже уха.

Чем ближе мое тело к Ариславу, чем жарче его жадные поцелуи, тем тщательнее я скрываю разрывающую мое предплечье боль. То место, где когда-то была брачная метка, а теперь навечно остался уродливый ожог, горит с такой силой, будто я снова и снова прикладываю к нему раскаленное лезвие ножа. Я пытаюсь забыться, пытаюсь отвлечься на те приятные ощущения, что дарят мне прикосновения Арислава, но не могу. Они просто тонут в этой лавине боли, разливающейся от предплечья к каждой клеточке тела.

Но я не заплачу. Я всегда мечтала об этом моменте. Я всегда хотела изменить свою судьбу и прямо сейчас делаю это.

Даже если придется заплатить.

Даже если придется чем-то пожертвовать.

Я готова.

Провожу ладонью по щеке Арислава, заставляя его на время остановиться и посмотреть мне в глаза.

– Я люблю тебя, – признаюсь я, и слова срываются слишком легко, как будто это ложь. Но я не лгу. По крайней мере, не ему.

– Я тебя тоже, – очаровательно улыбается он, показывая милые ямочки на щеках, и снова целует меня в губы.

Я сжимаю в кулаке прочную ткань его мундира, вымещая на одежде всю ту боль, что испытываю в этот момент, и на мгновение становится легче. Может, когда-нибудь мне действительно станет по-настоящему легко…

– Трогательная сцена, однако, – резкий голос, наполненный иронией, заставляет нас с Ариславом отпрянуть друг от друга подобно совершившим злодеяние преступникам.

Я смотрю на человека, заставшего нас врасплох, и с удивлением узнаю господина Элиаша, опирающегося на изящную трость. В прошлый раз я не заметила, что он нуждается в поддержке при передвижении, но, может, она всего лишь служит украшением.

Арислав первым приходит в себя, берет меня за руку и помогает подняться с пола. Мы встаем перед преподавателем и под его насмешливым взглядом мне хочется опустить голову, как нашкодивший ребенок перед родителем. Но я слишком часто получала взбучки от отца, поэтому вместо смущенного взгляда бросаю на него невозмутимый.

– Не буду извиняться за то, что помешал вашему чудесному времяпрепровождению, – улыбается господин Элиаш. В его глазах цвета морской волны отражаются алые всплески пламени на стенах. Эффект получается зловещий, и по моей спине тут же ползут мурашки. – Но осмелюсь напомнить, что с девяти часов все студенты обязаны находиться в своих Павильонах. Сейчас уже полночь. Вы нарушили правила и будете за это наказаны. А сейчас позвольте проводить вас до ваших Павильонов на случай, если в пылу своих страстных чувств вы позабыли дорогу.

Эти слова все же заставляют меня покраснеть.

Под строгим взглядом господина Элиаша, чьей фамилии я по-прежнему не знаю, мы быстро выбираемся из подземных коридоров и выходим к статуе дракона Адильяра. Невольно вспоминаю рассказанные Ариславом легенды. Неужели хоть одна из них действительно правдива? Господин Элиаш легонько подталкивает меня тростью в спину, заставляя не задерживаться, и я, кипя от злости, иду вперед быстрее. Арислава преподаватель отпускает, кивком указывая на нужную лестницу. Я с облегчением улыбаюсь, обрадованная, что тоже вернусь к Всадницам одна, без няньки, но едва разворачиваюсь, чтобы уйти, как меня тут же хватают за локоть.

– Не подумайте, что я вам не доверяю, студентка Ровак, – заверяет меня господин Элиаш, мягко продевая мою руку под свой локоть, – но все же позвольте проводить вас лично. Ради вашей же безопасности.

Оглядываюсь и сталкиваюсь с обеспокоенным взглядом Арислава. Преподаватель быстро уводит меня вперед, и царевич скрывается из вида. Моя рука безвольно висит на локте господина Элиаша, и, хотя меня не удерживают силой, создается впечатление, что я маленький ребенок, захваченный мамой в капкан ради ее собственного спокойствия.

– Господин Элиаш? – обращаюсь к нему, чтобы прервать неловкое молчание.

– Здесь ко мне обращаются магистр де Арман, – невозмутимо поправляет меня он. – Вас что-то интересует?

– Вы давно здесь работаете?

– Удивлен вашим вопросом, но да. Больше тридцати лет.

– А вы… – Прочищаю неожиданно охрипшее горло. – А вы случайно не помните, не приезжала ли я в Академию со своими родителями раньше? Может быть, когда была совсем маленькой?

– Академия Адильяр – не место для развлечений, и маленькие дети здесь не появляются даже волей случая, – усмехается магистр де Арман, с любопытством поглядывая на меня. – Почему вас вдруг заинтересовал этот вопрос? Вам кажется, что вы здесь уже бывали?

– Не знаю, – опускаю глаза в пол и смотрю под ноги, неожиданно смущаясь признаваться в своих странных ощущениях. Вдруг я снова что-то неправильно чувствую? – Иногда некоторые места, коридоры или картины на стенах кажутся знакомыми, хотя я уверена, что оказалась тут впервые.

Несколько мгновений Элиаш де Арман изучает меня своим проникающим под кожу взглядом.

– Пусть Академия и не имеет себе равных в мире, все же многие замки похожи друг на друга по своему устройству, – объясняет он беззаботным тоном, от которого мне, почему-то, становится легче на душе. – Многие картины здесь – подлинники, но их реплики вы могли встречать где-то еще. Думаю, вы просто никогда не отлучались от родного дома надолго, и поэтому ваш разум пытается превратить незнакомое место в знакомое и безопасное. Дайте себе время, студентка Ровак. Уверен, скоро все встанет на свои места. Ну а если нет, что ж, нет ничего, с чем не справился бы ромашковый чай. Приходите, если понадобится его помощь.

Шутка про чай кажется мне смешной, и я улыбаюсь магистру искренней улыбкой. Мы быстро оказывается перед входом в Павильон Всадниц, но, высвободив мою руку из своей хватки, Элиаш де Арман не торопится уходить.

– Студентка Ровак, – говорит он, и я оборачиваюсь, замерев с протянутой к дверной ручке ладонью. – Вы вправе не принимать моего совета, но я все же рискну его дать. Арислав Акамир – поистине блестящая партия, я вас поздравляю. Но если солнце всего одно, за возможность погреться в его лучах будут бороться многие. Боюсь, в этой Академии есть девушки гораздо искуснее вас в борьбе за мужчин. Если вы не его Истинная, то с вашего места вас попытаются столкнуть любыми способами. А если вы все же не драконица, как сами полагаете, а Всадница, то, боюсь, эта борьба может закончиться для вас летальным исходом. Мой совет прост: не идите на поводу у своих чувств и в первую очередь выбирайте себя. Заботясь о себе, вы будете гораздо счастливее, чем в отношениях с мужчиной, которого титул обязывает согревать в своих лучах не только вас, но и других.

– Почему вы обо мне беспокоитесь? – приподнимаю я бровь, оборачиваясь и складывая руки на груди.

Элиаш де Арман опирается на трость двумя руками и иронично ухмыляется.

– Всадниц мы стараемся беречь, как зеницу ока, ввиду вашего малого количества. Но, как вы видите, не всегда все получается так, как мы хотим. Вас не удивляет, что на выпускном курсе сейчас обучается одна-единственная Всадница Маргарель Самрин? Боюсь, драконье общество еще не осознало всю ценность Всадниц, и поэтому позволяют себе неосторожность в обращении с ними. Я бы не хотел повторения историй подруг Маргарель. И поэтому повторю еще раз: если вам покажется, что вы одна и не справляетесь с чем-то, пожалуйста, придите лучше ко мне прежде, чем наделать глупости. Доброй ночи!

И магистр де Арман удаляется, оставляя меня в одиночестве. Несколько минут я просто слушаю размеренный стук его трости, пока он не стихает и не погружает коридор в тишину, а затем иду в свою комнату. Сбрасываю с себя мундир вместе с рубашкой и первым делом осматриваю белый шрам на предплечье от ожога.

Кровоточит. Как старая рана, которая давно превратилась в шрам, может кровоточить?

Смачиваю носовой платок в холодной воде и прикладываю к предплечью. Прохлада приятно успокаивает, и становится чуть легче.

Сбрасываю сапоги и ложусь на постель, не переодеваясь. Рана все еще пульсирует, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала на берегу озера. Закрываю глаза и снова вижу, как красивое лицо Арислава приближается ко мне. И рана опять вспыхивает болью! Шипя от злости, я со всей силы швыряю мокрую ткань в зеркало и, тяжело дыша, смотрю, как она сползает вниз. Слезы начинают струиться по щекам быстрее, чем я успеваю их остановить.

Сжимаюсь в маленький комок, подтянув колени к груди, и обнимаю себя. Сегодня я должна была быть самой счастливой девушкой на свете, тогда почему же сейчас так грустно? Снова я чувствую что-то не то. Когда же это все, наконец, закончится?

Вскоре рыдания прекращаются, а я постепенно засыпаю. И, как всегда, вижу один и тот же сон, одновременно желанный и ненавистный.

_____________

Больше о графике обновлений, анонсах новых историй и работе над рукописью в Telegram-канале автора: https://t.me/ladorskaya

## Глава 6. Белый дракон

Я лежу на дне, придавленная тяжестью ледяной воды. Устремленный ввысь взгляд видит лишь тьму. Легкие давно забились водой, сделав меня частью этого места. Мне было суждено парить в небесах, но все вышло совсем по-другому. Я так устала, что не могу пошевелить и пальцем. Мне надо выбираться, надо стремиться вверх, к тем, кто давно меня ждет, но склизкие водоросли кандалами закрутились вокруг запястий и щиколоток. Теперь я уйти не смогу. Мне придется остаться здесь и смотреть, как стремительно истекают минуты моей жизни. Только крошечный огонек надежды не позволяет мне закрыть глаза и сдаться. И этот свет приближается, протягивая распахнутые для объятий бледные руки, прикасается к губам, возвращая воздух в легкие…

Чихаю, резко поднимаю голову со стола, сметая с него разбросанные книги и пергамент, и вскрикиваю от испуга. Андрис с невозмутимым видом кладет на стол кисточку для каллиграфии, которой, очевидно, щекотал мой нос в попытке разбудить, и скучающе опирается щекой на подставленный кулак. Вздыхаю, разочарованная собственной пугливостью, и потираю глаза руками, окончательно пробуждаясь.

– Одно движение, и вокруг сразу бардак, – закатывает глаза брат. – Это талант врожденный или ты специально учишься создавать себе проблемы?

– Ты зачем пришел? – раздраженно спрашиваю я, впиваясь в него суровым взглядом. – И без твоих ценных замечаний прекрасно справлялась. Иди займись своими делами.

Собираю с пола разбросанный пергамент, складывая листы в неровную стопку. Андрис оказывает мне великую честь и помогает. Магистр де Арман выбрал в качестве наказания для меня самое скучное, что можно представить. В свой законный выходной, когда все девочки с факультета Тайных Искусств отправились в Эверин на ярмарку, меня оставили в библиотеке наедине с внушительной башней из ветхих рукописей, которые нужно переписать. К сожалению, большинство из них написаны на устаревшем наречии, поэтому древние иероглифы требуют очень бережного отношения. А бережное отношение и я – это антонимы. За три часа, что я провела за этим занятием, получилось переписать только две трети одной книги. И за чистописание я не рискну поручиться.

– Арислав отбывает свое наказание на конюшне, – не без злорадства делится Андрис, раскладывая перед собой чернильницу с кистями и пергамент. – Получил работу, достойную царевича. Мой выбор между навозом и уютной библиотекой был очевиден.

– Ты не обязан мне помогать.

– Не обязан.

Но все же помогает, хотя я даже не просила. С кисточкой для каллиграфии он обращается так же умело, как и с кистями для рисования, поэтому его скорость гораздо быстрее моей. С завистью кошусь на изящные линии, рождающиеся под его ловкой рукой, а потом разглядываю свои каракули. Вздыхаю. Лучше бы меня отправили на конюшни.

– Арислав тебе рассказал, за что мы получили наказание? – спрашиваю я спустя полчаса гробовой тишины.

После того вечера у озера я не могла толком поговорить с Ариславом и братом из-за сумасшедшего расписания занятий. Мы почти не виделись, а если и встречались, то только урывками в коридорах между уроками. Прошло три дня, и наконец-то наступили выходные, которые я надеялась провести вместе, но, к сожалению, у магистра де Армана на нас были другие планы.

– Да, выслушал с искренним любопытством, – не выражая никакого интереса, отвечает Андрис, полностью сосредоточившийся на своем занятии.

– Мы теперь встречаемся, – сообщаю я, хотя он и так об этом знает. Но я хочу, чтобы он услышал эту новость лично от меня. Хочу посмотреть на его реакцию.

– Поздравляю.

Андрис даже не взглянул на меня. Самое равнодушное поздравление, которое я когда-либо слышала. Закатываю глаза и замолкаю, надеясь, что он прямо сейчас уйдет по своим делам.

Невольно возникает чувство, будто все, что я говорю – неправильно. Как будто я виновата в том, что наконец-то добилась своего. Вместо радости за лучшего друга и родную сестру я вижу только полное безразличие. Как вообще можно делиться происходящими со мной счастливыми моментами, если своим ледяным тоном он мгновенно остужает весь мой запал? Собираюсь сказать ему, чтобы проваливал на все четыре стороны и не портил мне настроение, но я знаю, что это не сработает. Он всегда все делает мне назло, и, если попрошу уйти, Андрис останется вопреки всему. Его надо прогнать другим способом, и, к счастью, за долгие годы жизни с ним под одной крышей я блестяще освоила этот навык.

– Не хочу дожидаться, пока ректор выполнит свою часть договора, – говорю я ему таким же холодным тоном, каким он всегда общается со мной. – Собираюсь с помощью старших Всадниц пробудить вторую ипостась, доказав свою природу. Хочешь, я поговорю и насчет тебя?

Рука Андриса дергается, и иероглиф получается кривым. С каменным лицом он вырывает листок из толстой тетради, комкает и бросает в меня. Ловко уклоняюсь, и бумажный комок пролетает в миллиметре от моего носа.

– В отношениях не обязательно становиться полной копией своего партнера, – говорит он, прожигая меня ядовитым взглядом. – Будешь повторять слова Арислава, как попугай?

– Это моя идея! – возмущаюсь я. – Я правда хочу тебе помочь. Почему ты отказываешься? Пока я считаюсь Всадницей, ко мне никто не пристает с раскрытием второй ипостаси. Но ты другое дело. На твоем факультете наверняка большинство уже обратились в драконий вид. Тебя это не беспокоит?

– Я и нравоучения лучшего друга-то с трудом выношу, – губы Андриса кривятся в усмешке, и я невольно покрываюсь мурашками. Лучше, когда брат ходит с каменным лицом. Это знак, что он в хорошем расположении духа. Но стоит только усмехнуться… – Если еще и ты начнешь ему подпевать, в вашем обществе мне будет нечем дышать.

– Хотя бы объясни, почему отказываешься. Ты даже ни на секунду не задумался о возможностях. Это на тебя не похоже.

– Потому что я сам в состоянии справиться со своими проблемами, ясно? – не терпящим возражений тоном говорит Андрис, и сжатая в его кулаке кисть ломается пополам. Бросив на нее раздраженный взгляд, он берет запасную, обмакивает ее в чернила и начинает переписывать страницу заново.

Я попрошу Маргарель. Пусть уловками и обманом, но я заставлю Андриса прийти на встречу с ней. Если надо, я готова притащить его силой и держать до тех пор, пока Всадница не закончит с ним колдовать. Пусть она хотя бы посмотрит, что не так с его драконьим даром. Почему он все еще не раскрылся, хотя прошло так много времени? Мальчики пробуждают вторую ипостась раньше девочек, и это еще одна причина, почему я не переживаю. У меня еще есть время. А у Андриса нет.

А пока я отступаю. Пусть думает, что сейчас он победил.

Устало откидываюсь на спинку стула, и, чтобы не смотреть на брата, оглядываюсь по сторонам. Письменный стол для обучения, за которым мы расположились, стоит в центре комнаты. За моей спиной – сотни рядов из книжных шкафов, доверху набитых книгами. Их запах настолько пропитал воздух, что я перестала ощущать аромат своих духов, едва переступила порог. Из-за этого запаха я и уснула час назад. Витражное окно, состоящее из сине-голубых стёклышек, пропускает внутрь окрашенные солнечные лучи. Они, как по волшебству, устремляются к огромному портрету мужчины, висящему на стене прямо перед моими глазами.

– Ты знаешь что-нибудь про Виларда Акамира? – спрашиваю я у брата, лишь бы сменить тему, и тот переводит взгляд на висящую рядом с картиной вывеску с именем и подписью «113-й Ректор Академии Адильяр».

– В первый день кто-то сказал, что он был ректором до Айвана Рогалля, – делится брат, возвращая свое внимание обратно к рукописи. – Это благодаря ему Академия возвысилась над всеми, разорив многие учебные заведения, в том числе и Царскую Академию Магии. У нас на факультете его не очень любят, потому что он полукровка, но заслуги перед Академией перевешивают сомнительное происхождение.

– У него же фамилия Акамир, – хмурюсь я и еще раз перечитываю надпись. – Какое еще сомнительное происхождение?

– Спроси у того, кто имеет к этому происхождению непосредственное отношение, – советует Андрис язвительно. – Тем более теперь у тебя есть для этого столько возможностей.

– Признайся честно. Ты злишься? – не выдерживаю я, отбрасывая кисть и складывая руки на груди. – Если да, тогда просто скажи прямо, хватит кусаться исподтишка! Ты и сам прекрасно знаешь, что Арислав мне нравится, тогда почему ты за меня не радуешься? Это что, так сложно, просто сказать «я за тебя рад»? Как хороший старший брат, ты обязан меня поддерживать!

Сама не замечаю, как начинаю дрожать от злости. Равнодушие Андриса почему-то задевает до глубины души. Он должен быть счастлив, что у его сестры так удачно все складывается. Но он даже не старается сделать вид, что поддерживает мое решение.

– Я за тебя рад, – холодно повторяет брат мои слова, глядя мне прямо в глаза. Серебро в радужке опасно сверкает, заставляя меня вжаться в спинку стула. – Уже готовлю вам подарок на сто дней отношений. Попробуйте продержаться хотя бы столько.

Это его многозначительное «хотя бы» ранит в самое сердце, и я чувствую, как слезы обжигают глаза. Но я ни в коем случае ни при каких обстоятельствах не заплачу перед братом! В день, когда он увидит мои слезы, я сброшусь с башни и разобьюсь в лепешку, лишь бы больше никогда не видеть его после такого позора.

– Тогда лучше не траться по мелочам и готовь сразу на тысячу дней, – цежу я в ответ, вкладывая в слова весь яд, что имеется у меня в запасе. – Ради твоего подарка мы будем вместе несмотря ни на что.

Вскакиваю, нарочно опрокидывая плошку с чернилами, и, не дожидаясь его гневной ругани из-за испачканной формы, с гордым видом покидаю библиотеку. Плевать я хотела на наказание. Пусть наказывают снова, и еще, и еще, если нужно, но терпеть пренебрежение Андриса больше нет сил. Как назло, предплечье начинает саднить, хотя еще пять минут назад все было хорошо. Со всей злости хлопаю по шраму ладонью, заставляя метку молчать.

Раздраженная, я шагаю куда глаза глядят, не разбирая дороги, и в конце концов выхожу на небольшую террасу. Сильный ветер приятно остужает, играясь с распущенными волосами, и я впиваюсь пальцами в каменные перила, лишь бы унять разгоревшийся внутри огонь. Несколько минут просто стою с закрытыми глазами, успокаиваясь, а когда смотрю вперед, сердце уходит в пятки. Терраса расположена настолько высоко, и что снующие туда-сюда студенты внизу превратились в крошечных муравьев. Удушающий страх завладевает моим разумом быстрее, чем я успеваю оценить обстановку. Зажимаю рот ладонью, приглушая звук собственного крика, и пячусь назад к дверям, через которые сюда попала.

Не открываются.

Неужели я по неосторожности захлопнула их?!

Неистово стучу в двери кулаками, то и дело оглядываясь через плечо. Из-за страха высоты мне мерещится, что перила вот-вот сломаются, а терраса наклонится, и я покачусь вниз. Святые Драконы, нет! Только не вниз! Зову на помощь громче, но в глубине души понимаю: из-за сильного ветра никто меня не услышит. Я даже не знаю, пройдет ли кто-то по тому же пути, что и я, чтобы найти эти двери. Ноги становятся ватными, я их почти не чувствую. Сердце стучит, отдавая болью в груди, и я учащенно дышу в надежде восстановить дыхание. Но чем больше коротких вдохов, тем хуже становится. В глазах начинают плясать черные точки. Я медленно опускаюсь на колени и утыкаюсь лбом в холодный камень террасы. Скребусь ногтями по каменному полу, наслаждаясь ощущением надежности, которая от него исходит. Пусть и не сильно, но это помогает не сойти с ума. Ветер свистит в ушах, треплет мои спутавшиеся волосы, и я закрываю уши ладонями, лишь бы унять пугающий шум. Горячие слезы подступают к глазам, и я крепко жмурюсь, пытаясь их остановить.

И вдруг от шрама на предплечье разливается тепло. Такое приятное и успокаивающее, как глоток горячего молока после прогулки в холодную пору. Невольно тянусь к метке, чтобы с благодарностью погладить ее. Она и правда немного унимает неистово колотящееся сердце.

Кто-нибудь меня найдет. Кто-нибудь обязательно за мной придет.

Пожалуйста, хоть кто-нибудь!

Ни с того ни с сего появляются резкие струи воздуха. Ровные, ритмичные, как будто…

Крылья!

Собираю все свое мужество в кулак и поднимаю слезящиеся от ветра глаза. Над перилами террасы парит крупное крылатое существо. Не уверена наверняка, но, кажется, это дракон. Только чешуя у него тонкая, почти незаметная на теле, и кожа белая, словно это создание никогда не видело солнечного света. Неужели кто-то с Драконьего факультета оказался рядом по счастливому стечению обстоятельств?

«Помоги» – слышу я, но не могу понять, откуда идет звук. Как будто со всех сторон одновременно. Неужели белый дракон, сверлящий меня бледно-розовыми глазами, вкладывает свои мысли в мою голову? Пока я сижу на коленях и держусь за пол, мне не так страшно, а потому разум проясняется. Во второй ипостаси у драконов сохраняются отличительные человеческие черты. Например, окрас часто совпадает с цветом волос, а глаза хоть и меняют форму, тоже сохраняют свой цвет. Белый дракон, пришедший ровно в тот момент, когда мне понадобилась помощь. Белый, как волосы Андриса. Неужели мой брат все же сумел неожиданно обратиться? И, может, поэтому вторая ипостась выглядит такой… незаконченной?

«Помоги» – повторяет дракон, и меня прошибает холодный пот. Его мысли похожи на шепот, поэтому не удается узнать голос.

– Как я могу тебе помочь? – спрашиваю я, перекрикивая ветер. – Что мне сделать?

Порванные в нескольких местах тонкие крылья, слишком большие для несуразного драконьего тела, начинают сильнее бороться с ветром, и дракон поднимается ввысь над террасой. Его брюхо с подозрительно яркими синими венами пролетает надо мной, и я пригибаю голову, лишь бы меня не задели. Дракон делает круг и повторяет свой маневр снова, как будто издеваясь.

– Хватит! – кричу я. Он летает слишком близко, того и гляди собьет с ног. Что ему надо?

«Помоги!»

Слишком поздно понимаю, что он надо мной не издевается.

Он хочет меня забрать.

Драконьи когти вонзаются в мои плечи, царапая кожу, и я громко кричу. Сначала от боли, а затем от того, что мои ноги вдруг начинаются болтаться в воздухе. Парализованная страхом, я хватаю дракона за задние лапы, впиваясь ногтями в хрупкую чешую. Почему он выбрал такой способ? Почему нельзя просто вернуться в человеческий облик и выбить дверь? Зачем обязательно тащить меня по воздуху?!

– Андрис, отпусти, пожалуйста! – плачу я, старательно всматриваясь в дракона над собой. Куда угодно, только не вниз. Если я посмотрю вниз, то сразу же потеряю сознание. По плечам струится что-то теплое, но думать об этом некогда. – Поставь меня обратно!

Дракон в ответ только перехватывает мои плечи поудобнее. От нового приступа боли я теряю контроль над собственными руками, отпускаю лапы дракона и случайно бросаю взгляд вниз.

Двери, ведущие на террасу, падают с петель.

Мой брат выходит вперед, и его длинные волосы немедленно подхватывает ветер. Мы встречаемся глазами. Андрис тут же срывается с места и подбегает к самому краю террасы. Протягивает ко мне руки, а я изо всех сил тянусь к нему в ответ. Кровь по плечам струится сильнее, но мне наплевать. Пусть сейчас мне переломают все кости или вырвут руки с корнем, но я во что бы то ни стало возьму брата за руку. Еще чуть-чуть, совсем немного осталось…

Наши пальцы резко отстраняются друг от друга. Дракон быстрее машет крыльями и стремительно поднимается вверх. Я уже не кричу, потеряла голос. Из горла вырывается только странный хрип. Все, что я могу, это безвольно смотреть, как Андрис и Академия быстро удаляются от меня и уменьшаются в размерах.

Ненавижу бессилие. Ненавижу, когда ничего не могу сделать.

Ненавижу высоту!

Я поднимаю слезящиеся глаза вверх на моего похитителя, и чувства вдруг отключаются. Страх исчезает резко, как по щелчку пальцев. Я безразлично изучаю, как мышцы дракона двигаются под туго натянутой кожей. Он очень худой, неестественно бледный, как будто выцветшая на солнце карикатура на настоящего дракона. Невольно вспоминается еще одно существо, которое мы с братом встретили в первый день в Академии. У него была человеческая нога, у этого – нет, но в целом у обоих есть кое-что общее. Они оба кажутся… неполноценными.

– Помоги, – умоляет дракон, и теперь голос в моей голове звучит отчетливее и звонче. Он принадлежит девушке. – Верни меня. Мне страшно!

Ничего не понимаю и ничего не чувствую. В груди вдруг появляется странная пульсация, расползающаяся по всему телу. Я прикасаюсь к ней одной рукой, а второй держусь за лапу дракона. Пульсация становится сильнее, вторя стуку сердца. От моей ладони исходит странное тепло, и под его воздействием она ускоряется, превращаясь в настойчивый стук в ушах. Я начинаю дрожать, и дракон тоже.

– Больно! – слышу я оглушительный крик в своей голове, и от этой вспышки резко возвращаются все мои подавленные чувства.

Я тоже начинаю кричать, только от страха.

Пульсация становится такой сильной, что причиняет боль. Чешуя с лап, которые держат меня, стремительно исчезает, и вместо когтей я вдруг вижу человеческие босые ноги. Без хватки дракона я резко падаю спиной вниз. Смотрю вверх и сталкиваюсь с удивленным взглядом юной девушки, чьи рыжие волосы развеваются на ветру подобно яркому костру. Она вдруг смотрит мне через плечо, и ее глаза распахиваются от ужаса.

Оборачиваюсь, но девушка тут же протягивает ко мне руки, хватает за мундир и дергает на себя, прижимая к плечу.

– Не смотри вниз!

Поздно. Я все увидела.

С высоты птичьего полета мы камнем падаем прямо в широкую реку.

Пусть драконица вернула себе человеческую форму, из ее спины все еще торчат бесполезные белые крылья. Она пытается двигать ими, сопротивляться ветру, но они слишком слабы и почти не слушаются ее. Им не хватит сил удержать в воздухе обеих.

– Проклятье! – ругается она, и ее лицо искажает гримаса боли. – Не выходит!

– Пусти меня! – прошу я ее, не в силах смотреть, как она мучается со своими крыльями. – Они не выдерживают двоих! Пусти!

– Нет! – Девушка всхлипывает и крепче прижимает меня к себе. – Это я виновата, зря я втянула тебя в это! Подожди, а это… Святые Драконы, какая удача!

Я не успеваю спросить, что она увидела удачного в нашем плачевном положении. Девушка резко выпускает меня из своих объятий и ловко толкает ногами в живот, придавая моему телу ускорение. Я визжу от ужаса, ветер разворачивает меня лицом вниз, но вдруг прямо перед собой я вижу что-то темное. Инстинктивно раскидываю руки в стороны и со всего размаху приземляюсь на спину черного дракона.

Воздух резко выбивается из легких, но не мне одной больно. Дракон тоже рычит, выгибая шею, однако не сбрасывает меня, а наоборот, выравнивает полет, чтобы я не свалилась с его спины, и спускается к самой воде. Обхватываю чешуйчатое тело руками и ногами, как подушку, и прижимаюсь лбом к твердой, как доспехи, коже. Чешуя покрыта золотыми крапинками, и я с облегчением выдыхаю. Мне не видно небо, не видно земли. Я вижу только спину дракона и знаю, что теперь все точно закончится хорошо.

Арислав Акамир еще никогда меня не подводил.

Сбоку проносится нечто, сопровождая свой полет неистовым визгом. Я все же поднимаю голову, чтобы проверить свою неприятную догадку. Рыжеволосая девушка окончательно выбилась из сил и рухнула в реку, подняв вверх столб воды.

Зажмуриваюсь, лишь бы не видеть ее смерть.

– Ты в порядке? – слышу я голос Арислава в своей голове. – Эриза, ты в порядке?!

Хочу ему что-нибудь сказать в ответ, но не могу. Горло сдавливает приступ удушья, а сердце начинает бешено стучать. Я его слышу, слышу этот отчетливый стук в своей голове. В груди снова появляется неприятная пульсация, и я вижу, как по моим ладоням, крепко держащим Арислава за выступающие кости, ползут странные серебряные линии. У них есть определенная цель. Они проникают в тело Арислава, и он кричит от боли не только наяву, но и в моей голове. От этого оглушающего звука я едва не теряю сознание.

– Прекрати! – кричит он мне. – Что ты делаешь? Я теряю… контроль!

Но я ничего не могу сделать. Не могу это остановить.

Мы резко падаем в реку, и над моей головой смыкается толща ледяной воды.

Прямо как в моем сне.

_____________

Больше о графике обновлений, анонсах новых историй и работе над рукописью в Telegram-канале автора: https://t.me/ladorskaya

## Глава 7. Драконий резонанс

– Эриза, что произошло? – кричит мне в спину Арислав, когда чудесным образом течение выносит нас к заросшему камышом берегу.

Я тяжело бреду по песчаной почве, на ходу выжимая воду из волос. С одежды ручьем течет, шифоновый шлейф от формы превратился в уродливую тряпку, прилипающую к ногам. Прочищаю покрасневшие от грязной воды глаза, выбираюсь из реки и размаху падаю на землю лицом к яркому голубому небу. Такое ощущение, что я только что взобралась на вершину горы. Руки и ноги ноют, как после изнурительной пробежки, голова раскалывается, сил ни на что не осталось. Раны от когтей на плечах горят огнем. Вероятно, на них попала грязь, но я боюсь на это взглянуть и притворяюсь, что никакой боли нет. А Арислав, словно не замечая моего состояния, продолжает задавать раздражающие вопросы, на которые у меня нет ответов.

– Да не знаю я, – резко прерываю его и закрываю глаза. – Не знаю, что произошло!

Даже плакать не хочется. Я потратила все свои эмоции за этот короткий полет, и теперь кроме пустоты внутри ничего не осталось. Меня даже не волнует, где мы оказались и как долго нам предстоит возвращаться в Академию. Всё резко потеряло значение. Перед глазами только столб воды, вызванный падением рыжеволосой девушки.

Арислав молча садится на землю рядом со мной. С коротких черных волос капает вода. Поворачиваю голову, чтобы оценить его состояние, но кроме растерянности и усталости ничего не вижу. Зря я так с ним себя веду. Он ведь тоже сегодня чуть не умер от страха.

Тянусь к нему, чтобы коснуться его ладони, но он специально запускает руки в волосы, стряхивая воду, и оставляет их на коленях. Неловко кладу свою руку на землю, как будто это и было моей целью с самого начала.

– Спасибо, что пришел за мной, – мягко говорю я и смущенно дергаю краешек его мундира. – Если бы не ты, меня бы сейчас здесь не было.

Арислав недовольно косится на меня и вздыхает.

– Иди сюда.

Он разводит руки в стороны, и я, собрав последние силы, сажусь, чтобы обнять его. Крепкие руки смыкаются на моей спине, и я с облегчением понимаю, что весь ужас и правда закончился. Я едва ли не умерла, как эта несчастная рыжеволосая драконица. Я не понимала, насколько опасна эта ситуация до этой минуты. Сегодня моя жизнь могла оборваться за один короткий миг, а я все равно осталась жива.

Арислав целует меня в щеку, затем в шею и чуть сильнее прижимает к себе, но я невольно вскрикиваю от боли. Он немедленно отстраняется и замечает мой пропитавшийся кровью мундир.

– Она тебя ранила? – сердится он, а я спешно рассказываю, с чего все началось, пока он расстёгивает пуговицы на мундире. Не испытывай я такой сильной боли, от которой в глазах пляшут звездочки, я бы сочла этот момент очень романтичным и волнующим. Но как-то не до этого.

Стянув с плеч мундир и нижнюю рубашку, Арислав внимательно изучает раны, и мне тоже приходится на них взглянуть. Ужасное зрелище. По три глубоких пореза спереди, и один – сзади, из всех сочится кровь. Удивительно, как еще не вытекло все до последней капли. Края ран воспалились. Любое неосторожное прикосновение причиняет сильнейшую боль.

– Больно, – морщусь я, когда Арислав случайно задевает рукой кожу. – Не трогай. Давай вернемся в Академию? Я справлюсь.

Пытаюсь натянуть мундир обратно, но царевич меня останавливает.

– Надо оказать первую помощь, иначе ты просто умрешь от потери крови по пути назад. Только если мы не полетим. По воздуху будет быстрее.

– Нет! – резко вскрикиваю я и тут же понижаю голос. – Нет, только не по воздуху, пожалуйста.

– Тогда…

Арислав роется в кармане и достает маленький карманный нож. Осматривает свою ладонь несколько коротких мгновений, а потом с тяжелым вздохом режет кожу по середине. Густая кровь быстро скапливается, вытекая из раны, и царевич кладет ладонь мне на плечо, смазывая порезы своей кровью, будто целебной мазью.

– Какая-то царская медицина? – пытаюсь пошутить я, но Арислав серьезен, как никогда.

Сильнее надавив на свою ладонь, он получает еще одну порцию крови и переходит к обработке второго плеча. Спустя десять минут он чуть отстраняется, оценивающе разглядывая свою работу. Я сижу перед ним полуголая, вся измазанная в темно-красной крови. Хочется прикрыться руками, лишь бы побороть неловкость, но Арислав специально держит мои руки, лишь бы я не помешала его сомнительной процедуре.

– Чувствуешь что-нибудь? – интересуется он, и я слышу в его голосе нотку сомнения.

– Нет, а должна… АЙ!

Кровь дракона на плечах будто превращается в раскаленную лаву, и у меня перехватывает дыхание. Рычу от боли, и Арислав хватает меня, прижав руки к бокам, лишь бы я не начала метаться по земле в попытке приглушить боль. Слезы струятся по щекам. Повинуясь порыву, я кусаю его за плечо, сжимая зубами прочную ткань мундира. От этого становится чуточку легче. Арислав успокаивающе гладит меня по голове, а я в ответ просто жалобно вою от боли и плачу без остановки.

Жалкое зрелище, сказал бы мой брат.

Боль проходит так же внезапно, как и началась. Я все еще содрогаюсь от рыданий, но мне легче. В ранах на плечах как будто что-то копошится, вызывая у меня приступ тошноты, но это не больно. Просто мерзко.

– Лучше? – шепчет мне на ухо Арислав, и я выпускаю изо рта ткань его мундира.

Шмыгаю носом, отстраняюсь и киваю.

– Подожди секунду, – просит Арислав, зачерпывает в сомкнутые ладони речную воду и выливает на мои испачканные плечи. И так несколько раз.

Я вожу по коже ладонями, оставляя разводы, и не могу поверить своим глазам.

Раны исчезли. Их нет!

Удивленно смотрю на царевича, и тот довольно улыбается, отряхивая руки.

– Кровь черных драконов обладает целебными свойствами.

Арислав невинно улыбается, и я мгновенно чувствую подвох, словно он не договаривает всего, но я так рада избавиться от боли, что не пытаюсь узнать подробности.

– Спасибо! – светясь от счастья, восклицаю я и висну на его шее.

Смеясь, он обнимает меня в ответ и целует в обнаженное плечо. Я запоздало понимаю, что не надела мундир, и теперь пальцы Арислава имеют полное право спокойно скользить по моим лопаткам. Горячее дыхание обжигает замерзшую на ветру кожу, и я едва сдерживаю шумный вдох. Стоя на коленях перед сидящим на земле Ариславом, я оказываюсь немного выше него. Устремленный вверх взгляд хитрых зеленых глаз и довольная усмешка на испачканных в крови губах будоражат каждую клеточку моего тела. Запускаю пальцы в его влажные волосы, поглаживая затылок, и склоняюсь к самым губам. Мое дыхание щекочет его кожу. Арислав, запрокинув голову, тянется ко мне за поцелуем, но я игриво отстраняюсь, не позволяя сделать то, что он хочет.

– Могу ли я так отплатить за свое спасение, ваше высочество? – спрашиваю я с улыбкой, удерживая его за подбородок.

– Только за первое. – Одна рука царевича скользит вверх по моему колену, а вторая перехватывает запястье, высвобождаясь из моей хватки. – За второе придется предложить что-то более серьезное.

Арислав сжимает мое запястье длинными пальцами, вызывая приятную волну мурашек, и целует нежную кожу у самого основания ладони. Я склоняюсь к его лицу для поцелуя, но он вдруг отстраняется, что-то заметив на моей руке.

– Это еще что? – спрашиваю я, с удивлением обнаруживая толстую черную линию, охватывающую левое запястье на манер оков. – У меня этого не было раньше.

Арислав хмурится и задирает рукав мундира на своей правой руке. Точно такая же линия, как у меня. Один в один.

– Метка истинности? – лицо Арислава светлеет, озаряется зародившейся надеждой, а у меня сердце уходит в пятки.

Нет. Это не она. Метка истинности появляется в одном и том же месте, на одинаковых руках. Я точно знаю. К тому же метка имеет неповторимый узор, одинаковый у связанных узами. Так ты точно никогда не спутаешь своего избранника или избранницу. Пусть наши с царевичем странные отметины идентичны, они все же на разных руках, а индивидуальный узор попросту отсутствует. Такую черную линию может подделать любой начинающий художник, а значит, это не настоящая метка истинности.

Но как же хочется солгать Ариславу.

– Может, и правда она? – смеюсь я, погладив дрожащими пальцами метку на его руке. – Не знаю, как они должны выглядеть. Родители никогда не показывали свои.

Хотя я просила много-много раз. Они всегда отнекивались, называя это настолько личным, что даже детям показывать нельзя. Спустя десяток отказов я сдалась, а потом у меня появилась собственная метка, и все, что связано с Истинностью, с тех пор для меня стало отвратительным.

– У моего отца она немного поинтереснее, – делится Арислав, с интересом разглядывая мою руку. – Но, видимо, каждому свое. Они ведь у всех разные.

– Верно, – киваю я с фальшивой улыбкой на лице, молясь всем богам, чтобы Арислав ничего не заметил. – Знаешь, я думаю, нам нужно вернуться в Академию. Мне немного неловко, что наш счастливый момент застиг нас именно там, где погибла несчастная девушка. Давай уйдем?

– Я запомню, на чем мы остановились, – Арислав оставляет на моей щеке невесомый след от поцелуя и встает, увлекая меня за собой. – Пойдем, может быть, даже успеем к ужину.

– Вот они! – раздается за моей спиной чей-то грозный голос, и Арислав быстро отталкивает меня к себе за спину. Я поспешно надеваю мундир так, как положено.

Из-за его плеча я вижу, как из образовавшейся прямо в воздухе оранжевой двери выходит Таимир Иваров, преподаватель Драконологии, командор Ярина Даркрейн и неизвестная девушка в длинной серой мантии, держащая в руке большой золотой ключ.

– Ты в порядке? – Ярина отталкивает со своего пути Арислава, как будто он всего лишь жалкая помеха, и сжимает меня в крепких объятиях. Сильный запах лаванды окружает меня с головы до ног, и я, не сдержав искренней радости, обнимаю ее в ответ.

Хорошо, что с ними нет магистра де Армана. Я ведь должна отбывать наказание в библиотеке, а в итоге опять оказалась с Ариславом там, где меня быть не должно.

– Живой? Нормально? – Выдавая максимум заботы, Таимир Иваров треплет Арислава за плечо, рассматривая со всех сторон. Рана на его ладони быстро затянулась, поэтому выглядит он куда лучше, чем перепачканная в крови я.

– Я не могу долго держать портал открытым, – предупреждает девушка в серой мантии, играясь с ключом в руках. – Ректор ожидает в своем кабинете. Нам пора возвращаться.

– Ректор? – поджимаю губы, предвкушая новое наказание. Хотя в том, что случилось, даже нет моей вины, я почему-то уверена, что этот разговор ничем хорошим не закончится. – Даже он знает о нашем отсутствии?

– Вся Академия знает о вашем отсутствии, – поправляет меня Ярина со снисходительной улыбкой. – Андрис Ровак подобно буре ворвался на конюшню и сообщил Ариславу ужасную новость о твоем похищении. На глазах у десятка студентов Арислав Акамир превратился в дракона и улетел. Боюсь, теперь ваша история еще долго будет обсуждаться. Но не будем заставлять Магистра Ключей тратить драгоценные силы. Идемте. Нам предстоит тяжелый разговор.

Мы гуськом заходим в открытый портал. Без людей внутри его магия светится голубым, но стоит кому-то войти, сразу же окрашивается в оранжевый. До этого я никогда не пользовалась порталами. В Муранне были ворожейки, но их сила не шла ни в какое сравнение с магистрами Академии, такая сложная магия, как создание порталов, была им не по зубам. Оказалось, это очень полезное колдовство. Входишь в странный туман, покалывающий кожу, а через мгновение открываешь глаза – и ты уже в другом месте. Не успела я моргнуть, как передо мной появилась знакомая обстановка кабинета ректора. Айван Рогалль, как и в первую нашу встречу, сидит в своем кресле, постукивая короткими толстыми пальцами по столешнице, а Элиаш де Арман стоит у окна, задумчиво рассматривая уходящее за горизонт солнце.

– А, вот и вы! – восклицает ректор, оживленно хлопая в ладоши. – А я уж боялся, что пропустим ужин.

Мы с Ариславом бок о бок встаем напротив ректорского стола. Ощущение, будто я снова оказалась перед отцом, который вот-вот начнет меня отчитывать. Немедленно выбрасываю эту мысль из головы. Ректор – не отец, а я ни в чем не виновата. Это я жертва в этой ситуации, и стыдиться тут нечего. Откуда взялось это нелепое желание виновато опустить голову?

Вздергиваю подбородок выше и смотрю на ректора долгим тяжелым взглядом. Удивленный моей серьезностью, он перестает хлопать, прокашливается и начинает разговаривать с Ариславом, как будто меня в комнате нет.

– Ваше высочество, вы не пострадали?

– Вам не о чем беспокоиться, – чуть натянуто улыбается Арислав, поглядывая на меня краем глаза. – Ректор, благодарим за помощь. Без вас мы бы долго искали обратный путь.

– Значит, вы не пытались сбежать?

– Прошу прощения? – чуть хмурится Арислав и в поисках поддержки смотрит на Таимира Иварова, своего декана. Тот небрежно мотает головой из стороны в сторону.

– Что за глупости? – немедленно взрываюсь я, игнорируя предупреждающую руку Ярины Даркрейн на своем плече. – Что значит «сбежать»? Вы даже не удосужились спросить моего брата о том, что произошло?

– Студентка Ровак, что за тон? – пищит в ответ ректор, прижимая морщинистые ладони к рукам. – Немедленно прекратите кричать, у меня очень чуткий слух. Разумеется, мы расспросили Андриса Ровака. Но он ведь мог и солгать, прикрывая вас. Поэтому я был обязан спросить.

– Думаю, сомневаться в словах юноши нет причин, – вступает Ярина и сильнее сжимает мое плечо. – Студент Ровак сам попросил о помощи. Уверена, он не стал бы лгать и вынуждать нас отправиться на поиски своей сестры, если бы они действительно собирались сбежать.

– В таком случае, что произошло? – холодно спрашивает Элиаш де Арман, даже не удостоив нас взглядом.

Не успеваю ответить из-за внезапного шума за дверью.

– Уйдите с дороги, будьте так любезны.

Мгновенно узнаю голос и прячу улыбку, склонив голову вниз. У входа в кабинет ректора слышится какая-то возня, глухой удар, и все поворачиваются на звук резко открывшейся двери. Андрис Ровак брезгливо отряхивает руки, а следом за ним вваливается капрал Калинов с покрасневшей щекой и ухом. Он двигается неловко, придерживая живот. Очевидно, одной оплеухой он не отделался, когда помешал моему брату пройти к своим друзьям.

– Так уж вышло, что я услышал свою фамилию, – кривит в усмешке губы Андрис, встает рядом со мной и складывает руки на груди. – Невоспитанно обсуждать кого-то за спиной. Судя по вашим приветливым лицам, вы не возражаете против моей компании.

– Ректор, простите, я сейчас же его уведу… – Капрал Калинов тянется схватить Андриса за локоть, но брат лишь бросает на него короткий презрительный взгляд, мгновенно лишая решимости воплотить задуманное. Растерявшись, капрал жалобно пыхтит, ищет поддержки у Элиаша де Армана, но ничего не находит.

Ректор вздыхает и машет рукой, выпроваживая его самого. Андрис смотрит на капрала, как на блоху, и под этим взглядом, пятясь, мужчина покидает кабинет.

Таимир Иваров недовольно цокает языком, но брат, поймав на себе его взгляд, лишь невинно пожимает плечами.

– Охрана тут так себе.

Невольно вспоминаю слова отца, сказанные Вилене Дежеран в день ее приезда в Муранну.

«Зная характер моих детей, они скорее расправились бы с ним на своей территории. Собственноручно». Отец, конечно, преувеличил, но зернышко правды в его словах было. Андрис, например, если хотел куда-то попасть, не скупился ни на какие средства. Отец не раз удивлялся его физической силе. Пусть у него не было ярко выраженной мускулатуры, но одной рукой он запросто мог сорвать дверь с петель. Даже Арислав внешне казался сильнее моего брата, но я уверена, что, если бы они сошлись в драке, исход был бы далеко не очевиден.

– Вернемся к сути, – заинтересованный неожиданным вторжением Андриса Элиаш де Арман встает перед нами, прислонившись к столу ректора. – Расскажите, что именно произошло. Хотелось бы подробностей.

Я переглядываюсь с братом и начинаю рассказ с самого начала.

Меня выслушивают молча. Ярина Даркрейн за моей спиной расхаживает туда-сюда, немного раздражая стуком каблуков, но хотя бы не перебивая и не задавая лишних вопросов. Мы по очереди делимся своими версиями историй, создавая целостную картину. Андрис пошел за мной потому, что магистр де Арман явился в библиотеку с проверкой и не обнаружил нарушительницу на нужном месте. Потеряв меня на террасе, брат позвал на помощь Арислава. Царевич же немедленно отправился по направлению, указанному Андрисом, быстро нагнал драконицу с рваными крыльями и на лету поймал меня.

– Но почему ты просто не вернулся с Эризой обратно? – спрашивает Ярина Даркрейн, и я невольно опускаю глаза в пол.

– Дело в том, что… – Арислав неловко обрывает предложение.

Если сейчас он скажет, что я сотворила что-то с его драконьей ипостасью, никто и никогда больше не поверит в мою истинную природу. Как обычная драконица может повлиять на магию другого дракона? Но, с другой стороны, как же узнать, что на самом деле со мной происходит? Не знаю, что хуже – солгать или сказать правду.

Арислав краем глаза смотрит на меня, почти неуловимо касается костяшками пальцев моей руки. Он хочет понять, какую версию лучше сказать, но я и сама не знаю, как правильнее.

– Скажи правду, – просит Андрис, и я резко устремляю на него взгляд. Брат закатывает глаза, и от этого привычного жеста мне становится как будто легче. – Нельзя же вечно бегать от реальности.

Мы долго, не отрываясь, смотрим друг на друга. Собравшиеся молчат, и я за это благодарна. Все они, не сговариваясь, дали нам минуту на то, чтобы прийти к соглашению. Арислав берет меня за руку и сжимает ладонь, придавая уверенности, и этот невинный жест поддержки прерывает наш с братом немой диалог.

– Я боюсь высоты, – признаюсь я, чувствуя, как приливает к щекам кровь. – Так всегда было, с самого детства. Но сегодня из-за этого страха со мной что-то произошло. Я не все вам рассказала. Драконица, которая схватила меня, она… она вернулась в человеческий облик. Но не думаю, что это было ее желание. Скорее, это странное чувство внутри меня так подействовало на нее.

– На что это чувство похоже? – Ярина Даркрейн замирает, задумчиво приложив пальцы к подбородку. Из всех присутствующих преподавателей именно ее моя история взволновала больше всех.

– На пульсацию, – объясняю я, пытаясь вспомнить до мельчайших деталей свои ощущения в тот момент. – А на руках появились странные серебряные линии, похожие на вздувшиеся вены.

– А говорите Свет Амарии все напутал, – насмешливо улыбается Элиаш де Арман, изучая меня своим пытливым взглядом.

– Эриза, это резонанс, – объясняет Ярина. Я оборачиваюсь к ней и вижу, каким серьезным стало ее лицо. Даже складка между бровей проявилась, хотя раньше я ее не замечала. – Теперь уж точно ошибки быть не может. Никакая магия, кроме драконьего резонанса, не смогла бы вернуть дракона в человеческую ипостась без его согласия. Только он у тебя… обратный.

– Н-да, как по мне, так лучше родиться простой ворожейкой, чем Всадницей с обратным драконьим резонансом, – смеется ректор, но под обращенными на него серьезными взглядами преподавателей осекается. – Что вы так смотрите? Лучше сразу узнать, что дело плохо, чем обнаружить это в неподходящий момент.

– Что значит обратный резонанс? – растерянно спрашиваю я у Ярины. Даже смотреть на ректора противно после таких замечаний.

Ярина открывает рот, чтобы объяснить, но ее вдруг перебивает магистр де Арман.

– Всадница, забирающая силу драконов.

Пытливый взгляд мужчины становится насмешливым, и я неловко переминаюсь с ноги на ногу.

– Звучит грозно, – вдруг заявляет Андрис, усмехаясь. – Мне нравится.

Между этими двумя чувствуется такое напряжение, что кажется, будто вот-вот в кого-то ударит молнией. Не понимаю, когда они успели невзлюбить друг друга. Конечно, магистр де Арман бывает надменным и высокомерным, но иногда с ним действительно интересно разговаривать. Насколько мне известно, он декан факультета Магических Искусств и преподает общий курс «Теория магии». Но вряд ли мой брат когда-то мог с ним настолько близко познакомиться, чтобы испытывать такую обоюдную неприязнь.

– В этом нет ничего страшного, Эриза, – успокаивает меня командор Даркрейн. – С этим можно работать. Его можно исправить, и тогда ты будешь, как все, служить источником силы для драконов.

А мне как-то наплевать, забираю я силу или увеличиваю. Все мои мысли только о том, что я действительно Всадница. Не дракон, как всю жизнь считала. Ворожейка, которая не могла родиться у двух сильных драконов. Я плохо вижу в темноте, боюсь высоты, мои раны не исцеляются так быстро, как у моего брата, хотя он даже не пробудил вторую ипостась. Давным-давно пора было признать, что с моей драконьей кровью что-то не так. Но метка истинности… откуда она у меня, если подобные узы возникают только между драконами? И если я действительно Всадница, то вдруг эта метка – всего лишь ошибка, которую можно исправить?

– Будет лучше, если мы вызовем ваших родителей на разговор, – предлагает Элиаш де Арман.

– Давайте не будем торопиться, – возражает Ярина Даркрейн, и то чувство благодарности, которое я испытываю к ней в этот момент, не описать словами. – Завтра Посвящение. На нем окончательно станет ясно, кто перед нами, и даже никакой магик-натуралист со своими гадкими приемами не понадобится. Если во время Посвящения Эриза Ровак проявит себя, как настоящая Всадница, мы вызовем ее родителей на личный разговор. В конце концов, они имеют право знать правду.

Они имеют право знать правду? А что насчет меня? Если окажется, что родители хоть в чем-то мне солгали, как я буду жить дальше? А что, если мать и правда изменила отцу? Например, с каким-нибудь магиком или простолюдом? Вдруг в такой полукровке, как я, настолько мало драконьей крови, что пробудить вторую ипостась нет даже шанса? Никто ведь не знает, откуда берется драконий резонанс. Но узнав правду, отец этого никогда маме не простит. Не станет ли это причиной их бесповоротного разрыва?

Мне надо обсудить это с Андрисом прежде, чем родителей вызовут сюда.

– Что ж, полагаю, командору лучше знать, как поступить, – соглашается магистр де Арман. – Все-таки она несет ответственность за студентку Ровак. Посмотрим, как пройдет Посвящение. Если понадобится помощь, обращайтесь.

– Непременно, – говорит Ярина с таким видом, что сразу понятно: она не обратится, даже если все обратится в пепел.

– А что же с драконицей, схватившей вас? – спрашивает ректор своим писклявым голосом. – Вы уверены, что она мертва?

– Она упала с огромной высоты в реку, – напоминает Арислав, глядя на ректора, как на полоумного. – Даже если она не умерла от удара, то, вероятно, утонула.

– Что ж, надо проверить, кого из студентов Драконьего факультета не хватает, – приказывает ректор, и Таимир Иваров, хранивший до этого молчание, согласно кивает. – И организуйте поиски. Пусть магики с последних курсов поищут тело на берегу реки. Вдруг его вынесло куда-нибудь? Надо бы похоронить бедняжку.

– А то, что ее драконья ипостась была такой странной, вы не хотите объяснить? – возмущаюсь я, пораженная равнодушием его голоса. – Мы с братом уже видели похожего неполноценного дракона!

Андрис пихает меня в бок, и я мгновенно понимаю, что сболтнула лишнего. Хотя капрал Калинов не вызывает у меня ни страха, ни симпатии, все же у него были причины заставлять нас умалчивать эту историю от ректора. Но эта тайна раньше меня не касалась. Пусть в этих стенах творятся странности, о которых я не знаю, но пока они не задевали меня лично, я была готова закрывать на них глаза. Теперь же это касается меня напрямую. Рыжеволосая девушка просила о помощи. И погибла она по моей вине. Я обратила ее в человеческую форму в самый неподходящий момент только потому, что не смогла справиться со страхом. Теперь я не могу просто остаться в стороне. Я хочу узнать, что здесь творится. Больше никто не должен пострадать.

– Какой с нас спрос? – уточняет Андрис, и его губы расплываются в опасной усмешке. – Мы с сестрой всего лишь несмышлёные первогодки, оказавшиеся на пороге вашей Академии неделю назад. А вот капрал Калинов, который тоже был свидетелем этого таинственного случая, решил умолчать об этом. Это уже совсем другой разговор, не находите? Не желаете ли что-нибудь у него спросить?

Впервые вижу, как обычно расслабленное лицо Элиаша де Армана дергается. Но он быстро берет себя в руки и улыбается.

– Мы непременно поговорим с капралом о том, что вы видели. А сейчас, как мне кажется, студент Акамир и студентка Ровак очень устали от пережитых событий. Возвращайтесь к себе, поужинайте и отдохните. Давайте будем решать проблемы по мере их поступления. Студент Ровак, за нападение на служащего Академии, вы будете наказаны. Ожидайте моего решения в самое ближайшее время.

– Прошу прощения, магистр, – вдруг подает голос Таимир Иваров, выходит вперед и заслоняет собой Андриса. – Андрис Ровак – студент моего факультета, и только я несу за него ответственность. Я согласен, такое поведение недопустимо. Но наказание для него я выберу сам.

– Пожалуйста-пожалуйста, – магистр де Арман поднимает вверх ладони, как бы сдаваясь. – Как вам будет угодно.

– На выход, – приказывает Таимир, хватает Арислава и Андриса за шеи и с силой толкает к двери.

Начинаю немного переживать за своих друзей, но Ярина Даркрейн сжимает мою ладонь и ободряюще улыбается, подмигивая. Может за напускной серьезностью декана Иварова на самом деле скрывается искренняя забота и дружелюбие?

Мы покидаем кабинет ректора, расходимся по своим Павильонам. Ярина провожает меня до самой двери.

– Эриза, – обращается она ко мне напоследок. – Конечно, узнать правду о себе таким образом – это не лучший расклад событий, но бежать от нее еще хуже. Когда я наблюдала за твоим распределением, Свет Амарии показал мне твой истинный потенциал. Если постараешься, ты сможешь стать великой Всадницей, как Ильяна Верез. Но первый шаг на пути к величию – это принять себя такой, какая ты есть.

– А что, если правда обо мне навсегда разрушит жизнь моих родителей? Вы стали бы рисковать их счастьем в угоду своей нелепой правде?

– Но ведь они рискнули твоим, решив скрыть от тебя твою настоящую силу. Почему ты должна их жалеть?

– Потому что я их люблю? – тихо спрашиваю я, и слезы предательски подступают к глазам.

– Любовь… – Ярина вздыхает и ласково, как мать, гладит меня по волосам. – Знаю, сейчас тебе кажется, что со всеми близкими и родными людьми тебя связывают нерушимые нити, но это лишь иллюзия. Ты придумала ее сама, чтобы чувствовать себя в безопасности. И в этом нет ничего плохого, это правильно на ранних этапах жизненного пути. Но каждый в жизни сталкивается с тьмой, это неизбежно. И поверь, оказавшись во тьме, все, что у тебя останется, это ты. Только твой внутренний свет будет направлять тебя, заставляя делать новый шаг. Выбирай себя, Эриза, и тогда твоя жизнь преобразится к лучшему. Ты станешь сильнее, смелее и счастливее, чем сейчас. Нельзя прожить эту жизнь, никому не причинив боль.

Нечто подобное говорил мне и магистр де Арман, только его слова я восприняла в штыки, а слова Ярины почему-то оставили странное, приятное послевкусие. Командор обнимает меня на прощание, и я возвращаюсь в Павильон Всадниц, где мои подруги и старшекурсницы что-то оживленно обсуждают.

Заметив меня, четверка моих сокурсниц немедленно бросается на меня с объятиями, тащит в общий круг и усаживает на пол. У них тут собрана целая корзина с угощениями. Девочки немедленно начинают меня подкармливать, и с набитым булочками ртом я в общих чертах рассказываю о том, что произошло. Меня терпеливо слушают до конца, а когда повисает тишина, одна из старшекурсниц говорит:

– А я с самого начала знала, что ты Всадница. Ты мне напоминаешь кого-то из книжки про Всадниц. И аура у тебя какая-то… наша.

Сначала девочки смотрят на нее, как на дурочку, а потом одновременно начинают смеяться, предполагая, какой-такой может быть «наша» аура. Я невольно заражаюсь их весельем. Вечером не ухожу по обычаю в свою комнату, а остаюсь в общей гостиной, в том самом гнезде из подушек и одеял, в переплетении рук и ног остальных девушек. И дело не в том, что мне разонравилось спать одной.

Я поймала себя на мысли, что теперь мне страшно оставаться одной.

Сонная выхожу из своей спальни в обнимку с подушкой, чтобы занять свое место на матрасе в гостиной, но мне преграждает дорогу Маргарель. С распущенными темно-каштановыми волосами в полупрозрачной хлопковой сорочке она похожа на русалку, того и гляди запоет свои колдовские песни. Маргарель мягко берет меня за локоть и отводит в чью-то опустевшую комнату.

– Что-то случилось? – спрашиваю я.

Ее беспокойство явно отражается на лице. Ей как будто неловко мне это говорить, но она все же отвечает:

– Эриза, может, тебе и не нужна помощь, но я все равно хочу тебя предупредить, – шепчет она, внимательно глядя мне прямо в глаза. – Постарайся никому не говорить о том, что у тебя обратный драконий резонанс.

– Почему?

– Потому что драконы воспримут это очень плохо, – вздыхает она и, как старшая сестра, успокаивающе гладит меня по плечам. – В этом нет ничего такого, правда! С этим можно работать, и у некоторых даже получалось сделать его нормальным, но драконы… понимаешь, они хотят видеть в нас идеальный инструмент, который раскроет их силу, а не подавит. Я просто боюсь, что, узнав о твоих способностях, они воспримут это как угрозу и попытаются тебе навредить.

– Я могу за себя постоять.

– Я знаю, ты храбрая девочка, – улыбается Маргарель и гладит меня по макушке, как маленького ребенка. Мне эта снисходительность не нравится, но я терплю, потому что на ссоры уже не осталось сил. – Но иногда даже храбрых девочек могут серьезно обидеть. Пожалуйста, никому не рассказывай о том, что с тобой кое-что не так. И девочек я тоже предупрежу, чтобы не болтали.

Маргарель чмокает меня в щеку и уходит. Вытираю след ее губ тыльной стороной ладони и опять замечаю эту странную черную линию на запястье. Арислав думает, что это метка истинности. Пока что не буду его разубеждать. Смотрю на свой шрам от ожога на правом предплечье и с удовольствием вспоминаю, что сегодня днем, когда мы целовались с Ариславом, она не издала ни звука.

Вот и правильно. Молчи. Исчезни раз и навсегда.

Опускаю рукава сорочки как можно ниже, чтобы скрыть обе метки, и возвращаюсь к девушкам. Меня обнимают со всех сторон, и в тепле их тел я постепенно успокаиваюсь. Передо мной пытается заснуть Наяра. Заметив, что я еще не сплю, она поворачивается ко мне и кладет голову как можно ближе, чтобы наша болтовня не разбудила остальных.

– Эриза, я кое-что придумала. Хочу узнать твое мнение.

– Что случилось?

– Девочки рассказали, что на Посвящение Всадницы дарят тем драконам, кому хотят служить в будущем, венки из цветов и папоротника. Не знаю, думала ли ты об этом, но я… – Наяра смущенно улыбается, и ее щеки заливаются румянцем. – Я хочу подарить венок Андрису. Какие цветы ему нравятся?

Васильки.

– Одуванчики, – говорю я быстрее, чем успеваю подумать о последствиях.

– Отлично! – сияет Наяра и с благодарностью сжимает мою ладонь. – Значит, подарю ему венок из одуванчиков.

Наяра отворачивается и затихает, а я еще долго смотрю ей в затылок.

Подари. У него на одуванчики аллергия.

_____________

Больше о графике обновлений, анонсах новых историй и работе над рукописью в Telegram-канале автора: https://t.me/ladorskaya

## Глава 8. Посвящение

С завязанными красной лентой глазами я осторожно бреду вслед за Хелой, крепко держа ее за плечо. Та держится за Наяру, а она – за другую Всадницу. Мы движемся медленной неуклюжей цепочкой, ведомые старшими девушками, а впереди колонны шествует Ярина Даркрейн. Из-за темноты начинаю замечать больше запахов и звуков. Пахнет еловыми ветвями и ночной прохладой, свежестью тумана и сыростью реки. Попрятавшиеся в высокой траве цикады ласкают слух своим треском, успокаивая тревогу внутри. Всех нас нарядили в легкие белые рубахи и воздушные сарафаны, а обувь не дали вовсе, поэтому теперь я не могу унять дрожь от холода. Кладу распущенные светлые волосы на плечи, лишь бы немного согреться. Венок из листьев папоротника и нежно-голубой горечавки мягко шелестит на ветру, щекоча уши и лоб.

Через несколько минут холод леса становится слабее, а темнота перед глазами окрашивается в красный цвет. Я слышу треск поленьев и мгновенно понимаю: нас привели к костру. Неужели посвящение Всадниц – это вечер страшных историй? Или пикник с угощениями и медовухой? Вспоминая пирушку, которую девочки закатили в первый день учебного года, я бы не удивилась припасенной паре винных бочек.

Но мои ожидания не оправдываются: нас выстраивают в круг перед костром и, наконец, разрешают снять ленту. Я развязываю узел и еле удерживаюсь от восхищенного возгласа. Впрочем, не я одна. Мои подруги тоже с удивлением осматривают эту невероятную поляну в чаще леса. Я немного ошиблась насчет костра. Вместо него в центре круга стоит горящий каменный идол в форме женщины с развивающимся подолом платья. Поверх ее одежды надеты доспехи с торчащими острыми шипами на манер драконьих когтей. В одной руке она держит шлем в виде драконьей головы, а пальцы второй руки сложены в замысловатом жесте. Благодаря первым занятиям по «Теории Знаков» я узнаю самый важный и сильный Знак Всадниц – «лумирь». Он открывает путь для обмена сил Всадницы и дракона.

От края поляны к каменной статуе по земле ползут сложенные из хвороста ровные линии, разделяющие территорию на тринадцать равных частей. Треск этих поленьев заставил меня подумать о костре. Для каждой Всадницы отведен свой кусочек поляны, чтобы мы не мешались друг другу и могли хорошо все рассмотреть. Меня поставили между Яриной Даркрейн и Маргарель. Похоже, первогодок разделили старшими девочками, чтобы было легче показывать на своем примере, что нужно делать.

Маргарель опускается на колени перед статуей, и все повторяют за ней. С небольшим запозданием я тоже следую их примеру. На ногах остается только Ярина, которая отвешивает каменной женщине низкий поклон, тянет к ней руки, как к божеству, и громко произносит:

– Всемогущая Анья, Первая Всадница, жатва этого года принесла тебе четырех новых дочерей! Благослови их души на великие свершения и материнской рукой направь по правильному пути. Пусть решимость их закалится, подобно стали твоих доспехов, а свет в сердцах воспылает ярче пламени твоего Великого Дракона. Взамен все песни, что споет их «лумирь», будут спеты лишь во славу величия твоего! До последнего вздоха будут дочери помнить имя твое, но и ты запомни их: Хелу, Гейру, Наяру и Эризу. Какой бы страшной ни была Тьма, не оставь их, подобно старшей сестре, и освети дорогу. Пусть услышат они музыку силы твоей и обретут собственный голос!

Последние слова Ярина прокричала так громко, что эхо подхватило их и разбросало по всей лесной чаще. Словно услышав призыв командора, статуя Первой Всадницы загорается ярче, и жар ее пламени обжигает мое лицо. Морщусь и отворачиваюсь от неприятного тепла. Маргарель это замечает, хмурится и неодобрительно качает головой.

Ну простите, пожалуйста, что огонь вашего божества невыносимо терпеть.

Ярина Даркрейн опускает свои руки и жестом приказывает нам встать. Я с радостью поднимаюсь, отряхиваю колени от опавших еловых иголок и поправляю свесившийся набекрень венок на голове. На лицах остальных Всадниц читается поразительное благоговение, как будто речь командора и сам момент произвели на них глубокое впечатление. Я же не чувствую ничего, кроме голода. Нас не отпустили на ужин, и теперь желудок требует чего-нибудь вкусненького.

– По очереди подойдите к Всемогущей Анье и получите ее благословение через «лумирь», – приказывает Ярина, жестом указывая на статую. – Хела, начнем с тебя.

Пока Хела неспеша подходит к Анье, я сталкиваюсь с многозначительным взглядом командора и мгновенно начинаю нервничать. Кажется, настал момент той самой проверки, о которой она говорила в кабинете ректора. Во время Посвящения станет ясно, действительно ли я Всадница с обратным драконьим резонансом и не произошло ли какой-то ошибки.

Хмуро смотрю, как Хела встает напротив каменной женщины и выставляет правую руку перед собой. Нас научили делать «лумирь» сегодня утром. Указательный и средний палец скрещены, безымянный и большой соединены подушечками, а мизинец остается прямым. Хела идеально демонстрирует успешно усвоенный утренний урок, и через мгновение от ее руки начинает идти бледно-голубое сияние, устремляющееся прямо к статуе.

– Закрой глаза, – шепчет мне Маргарель, и я послушно выполняю ее просьбу. – Слышишь музыку? Это Благословение Аньи.

Не сразу понимаю, о чем она говорит. Треск хвороста сильно отвлекает, как и цикады, и шорох наших сарафанов. Но через пару минут внимание сосредотачивается, внешние звуки становятся тише, и я действительно слышу пение на незнакомом мне языке. Странные гортанные звуки чудесным образом сочетаются с мелодичными высокими переливами. Даже если бы очень захотела, я бы не смогла повторить наяву эту пробирающую до мурашек песнь.

– Гейра, твоя очередь.

Голос Ярины врывается в мою голову, как порыв ледяного ветра, и разгоняет чудесную мелодию, но я все равно не открываю глаза. Гейра сейчас покажет Знак, и все продолжится, я точно знаю. По моим наблюдениям, из всей тройки моих сокурсниц Гейра самая умная и быстро обучаемая. Интересно, слышим ли мы одинаковую музыку или соединение Знаков открывает другим Всадницам что-то совершенно иное?

– Наяра, ты следующая.

Меня оставили напоследок. Не знаю, хорошо это или плохо. Утром у меня с «лумирь» ничего не получилось. Никакого магического сияния, как у Хелы, никакой уже знакомой пульсации – ничего. Я просто как дурочка пару часов к ряду складывала пальцы по рисунку в книжке, пытаясь почувствовать хоть что-то, но в итоге только разболелась голова. Ярина с преувеличенной бодростью предположила, что это из-за обратного резонанса и что отсутствие видимого результата не помешает мне принять участие в Посвящении. Очень на это надеюсь. Я солгу, если скажу, что неудачи во владении магии не ударяют по моему самолюбию.

Музыка Наяры звучит громче, чем у остальных. Не знаю, с чем это связано, но и спросить не могу. Все слишком увлечены происходящим, не хочется портить им момент такими глупыми вопросами. Наслаждаюсь звучанием, но неистово стучащее сердце в груди не дает полностью расслабиться.

Скоро моя очередь. Скоро моя очередь. Скоро моя очередь.

Почему так страшно?!

– Эриза, теперь ты, – зовет меня Ярина, и я тут же распахиваю глаза. – Не бойся. Все будет хорошо. Иди.

Хочется крикнуть, что я ничего не боюсь и утешать меня не надо, но ложь застревает в горле. Вытираю о подол белого сарафана вспотевшие от страха ладони, нервно сглатываю слюну и иду вперед. Руки похолодели, ноги не гнутся, как у этой каменной статуи. Щипаю себя за кожу между большим и указательным пальцем. Боль немного отрезвляет. Подхожу к Анье, пытаясь не выдавать, как мне не нравится обжигающий жар ее огня, и выставляю перед собой «лумирь».

Ничего не происходит. Бегло оглядываю девочек, затаивших дыхание. У большинства закрыты глаза, но некоторые подглядывают из-под полуприкрытых век. Ярину мне не видно, она стоит за моей спиной. Вдоль лопаток скатывается холодный пот, едва я представляю проступившее на лице командора разочарование.

– Сосредоточься, – мягко просит Ярина, но в ее голосе я слышу нотку беспокойства. – Не нервничай. Закрой глаза и представь, что нас здесь нет.

Делаю глубокий вдох и выдох. Каменные глаза статуи как будто смотрят прямо на меня, заглядывают в душу и копаются во всех моих секретах. Я закрываю глаза, но образ Аньи остается передо мной. Стук собственного сердца эхом отдается в моей голове, в ушах вместо благословенной музыки появляется неприятный звон. «Лумирь» дрожит, и мне ужасно хочется опустить уставшую руку, но, сжав зубы, я терплю и чего-то жду.

Пусть я не дракон, как считала всю жизнь, а Всадница, но я не хочу быть никчемной. Когда отец узнает обо мне правду, он разозлится и, как всегда, разочаруется. Скажет, что и так ничего не ждал, а теперь и подавно не будет возлагать на меня надежд. Мама вздохнет и промолчит, ничем не выдав своих настоящих чувств. Но если я скажу, что могу стать отличной Всадницей, это может их утешить. Хоть чуть-чуть. Но почему, почему у всех моих подруг получается, а у меня нет? Это базовое колдовство Всадниц, без него можно просто собрать чемодан и покинуть Академию, навсегда закрыв себе дорогу в большой мир. Можно забыть об Ариславе. Всадница и так не ровня царевичу, а если еще и окажется, что я бездарность… что ж, его отец просто рассмеется мне в лицо и спустит вниз по лестнице, как прокаженную бродяжку. Если бы Андрис сейчас увидел мои тщетные попытки доказать, что я чего-то стою, что бы он сказал?

Жалкое зрелище. Он всегда это говорит.

Но я не жалкая! Не маленькая и не беззащитная, как они все думают! Может быть когда-то я и не могла за себя постоять, боялась навредить, боялась обидеть, позволяла другим детям плохо с собой обращаться, но сейчас все давно в прошлом. Я больше не та застенчивая девочка, с которой никто не хотел играть. Не та, кого вечно сравнивали с талантливым братом. Я могу справиться со всем сама. Могу! Я ничуть не хуже других!

Слышу музыку раньше, чем окончательно тону в собственных мыслях. Гортанное пение в сочетании с мелодичным высоким голосом заглушает все окружающие меня звуки. Босые ноги перестают чувствовать влажную от росы траву, жар пламени охладевает, тело становится легким, невесомым. Благословение Аньи становится громче и громче, и если раньше слушать его было приятно, то теперь этот звук причиняет боль. Хочу закрыть уши, но не могу. Легкость в теле напрочь лишила меня всякого контроля: я не могу уйти, не могу даже открыть глаза.

Громче, громче, громче…

Раздается оглушительный треск, и волной сильного ветра меня отталкивает назад, но я стоически удерживаюсь на ногах, не сдвинувшись с места. Светлые волосы и белоснежная ткань одежды развеваются, как знамена, делая меня похожей на ведьму из страшных сказок. Девочки вскрикивают, и именно их встревоженные голоса заставляют меня открыть глаза.

Каменная статуя Аньи… раскололась пополам.

Смотрю на свои дрожащие руки, а затем на девочек. Все глазеют на меня, как будто это я… Неужели и правда я? Но я ведь ничего не делала! Я этого не хотела!

Оборачиваюсь к Ярине. Она сразу подходит ко мне и обнимает за плечи. Улыбка на ее лице излучает неподдельную гордость, когда командор смотрит на изувеченную богиню. Ее реакция сбивает меня с толку. Хочется убежать обратно в замок, забраться под одеяло с головой и плакать всю ночь напролет, но это было бы слишком по-детски с моей стороны. Пытаюсь перенять настрой командора, но кроме разочарования в себе ничего не чувствую.

– Поздравляю, ты прошла Посвящение! – сияя, заявляет командор и окидывает гордым взглядом всех присутствующих. – Вы все его прошли! Теперь мы стали настоящей семьей. Отныне все вы сестры и должны заботиться друг о друге. Я долго думала, кого из первокурсниц мне назначить старостой курса, и сейчас я, наконец, решила. Прошу любить и жаловать, ваша новая староста.

Ярина толкает меня в спину, заставляя выйти вперед, а я растерянно оглядываюсь на командора. Это что, шутка?! Я сломала богиню, а меня за это делают старостой? За проведенную неделю в Академии я умудрилась получить два наказания, дважды побывать в кабинете ректора и нарушить парочку правил. Какие-то странные у командора критерии выбора тех, которые должны нести ответственность за остальных.

Но девочки, быстро оправившиеся от удивления, слетаются ко мне, как птички на корм, дергают за руки и кружат туда-сюда, поздравляя с новым назначением. Я ничего не понимаю и от растерянности не могу даже улыбнуться в ответ.

– Это было потрясающе, Эриза! – сияет Хела, подпрыгивая на одном месте и указывая рукой на статую. – Ты такая… ух! И вокруг тебя ветер вж-ж-жух! И потом «лумирь» так пых-пых-пых!

Ух, вжух, пых… чего? Что за бред она несет? Кто-то собирается обратить свое внимание на огромную впадину по центру статуи? Почему никто не спрашивает, как так вышло и что теперь делать? Разве это не важно?

К счастью, Маргарель прерывает этот прилив внимания к моей скромной персоне и дважды хлопает в ладоши. Из-за деревьев вылетают заколдованные музыкальные инструменты, которые начинают играть сами по себе. Без музыкантов.

Все еще немного потерянная, смотрю, как гусли, подпрыгивая, исполняют веселую танцевальную мелодию, а девочки, щебеча, выстраиваются в круг и берутся за руки. Ярина с улыбкой подхватывает меня под локоть и отводит в сторонку.

– Вы же видели, что я натворила, – говорю я шепотом. – Зачем делать меня старостой? Очевидно, что я не самая подходящая кандидатура.

– У меня свои требования к старосте, – отмахивается Ярина, не желая объяснять мне истинные мотивы. – Да и что ты такого натворила? Ты показала свою истинную силу несмотря на то, что пока тебе тяжело находить к ней дорогу. Это то, что я хотела увидеть. Конечно, мне не хочется тебя расстраивать, но… ты не дракон, Эриза. Если бы чужак попытался направить «лумирь» в эту статую, его бы разорвало на куски от переизбытка ее магии.

– Но я ее сломала, – возражаю я, указывая на Анью. – Это же, наверное, неправильно!

– Сломала? – хмурится Ярина и переводит взгляд на статую.

Я тоже смотрю на богиню, и кровь отливает от моего лица. Анья с улыбкой взирает на новых дочерей с высоты своего пьедестала. Целая и невредимая. Ни царапинки, ни трещинки.

– Не вижу изменений, – пожимает плечами командор. – Тебе показалось, что со статуей что-то не так?

Показалось? Я видела ее, переломанную пополам, будто ее молнией поразило. Может я надышалась дымом и от волнения увидела то, чего на самом деле нет? В любом случае, у меня доказательств нет. Раз никто ничего не видел, значит, и я ничего не видела. Раз Ярина хочет сделать меня старостой, значит, буду старостой. Хотя бы будет чем порадовать родителей, когда им скажут, что их обман раскрыт, и вся Академия Адильяр знает, что я не дракон.

– Через три недели будет родительский день, – сообщает Ярина, все еще с подозрением поглядывая на статую. – Мы пригласим генерала Ровака с супругой, чтобы обсудить нашу непростую ситуацию. А пока, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Из-за сильного ветра у тебя рукав задрался, и я заметила на твоем запястье черную линию. С кем из драконов ты уже успела заключить союз?

– Так это… союз? – Я отодвигаю рукав рубахи и показываю ей метку. – Они появились у нас с Ариславом Акамиром вчера, после падения. Что это означает?

– Что теперь у нас… проблемы, – вздыхает Ярина и трет уставшие глаза. Сегодня на ней нет очков. – Так, послушай меня. Сегодня Посвящение, радостный день. Не забивай себе голову. Все это просто добавит нам хлопот, но мы со всем справимся, обещаю. Завтра у вас выходной. Загляни ко мне после обеда, я тебе все объясню. А пока, умоляю, улыбнись хоть на мгновение и повеселись с друзьями. Сегодня ты обрела новую семью. Разве это не повод отпраздновать?

И Ярина со всей силы толкает меня в спину по направлению к остальным Всадницам, уже закружившимся в хороводе вокруг статуи Аньи. Меня тут же подхватывают чьи-то горячие руки, увлекая за собой. Настроения веселиться совершенно нет, но тут Наяра, словно прочитав мои мысли, вкладывает мне в ладонь откупоренную бутылку.

– Выпей! – говорит она, перекрикивая шум барабанов и гуслей. – Это лучшее, что я когда-либо пробовала! Давай-давай!

Впереди меня ждет долгий вечер в толпе людей, а с моим настроением хочется только утопиться, поэтому без раздумий прикладываюсь к бутылке. Жидкость обжигает горло, оставаясь медовым привкусом во рту, и тепло приятно разливается по голодному желудку. За один короткий миг раздражающее пламя костра становится привлекательным, а назойливая музыка – чудесной. Я неожиданно смеюсь, обрадованная всем, что происходит вокруг, и присоединяюсь к танцу. Кружусь и прыгаю вместе с Хелой, взмахиваю длинными рукавами и подолом платья вместе с Гейрой, гоняюсь за Наярой, бегая под поднятыми руками старших Всадниц. Все громко смеются, и я смеюсь вместе с ними, совершенно забыв про все, что было вчера, и не думая о том, что ждет завтра.

Здесь и сейчас мне по-настоящему хорошо.

Ночь за играми и плясками проходит незаметно, а на рассвете наше веселье вдруг разбивает на осколки оглушительный рёв.

– Молодые драконы! – восклицает Маргарель и бегом устремляется куда-то в лес.

Не теряя ни минуты, мы с девочками бежим за ней, подобрав подолы сарафанов. Кочки под ногами то и дело норовят опрокинуть нас наземь, но опьянённый разум не видит в этом угрозы. Смеясь и немного шатаясь, мы выбегаем вслед за Маргарель на берег реки, течение которой идет по направлению к Академии.

Маргарель воодушевленно смотрит на небо, сложив руки в замок, как будто для молитвы, и нетерпеливо подпрыгивает на месте.

– Смотрите, смотрите. Вот сейчас!

Обнимаю Наяру и устало кладу голову на ее плечо, ожидая непонятно чего. Небо из черного превратилось в персиково-розовое из-за приближающегося рассвета, и, честно говоря, чего бы мы ни ждали, это не может быть прекраснее, чем просыпающееся утреннее солнце.

– Вот они! – восклицает Маргарель и прижимает руки ко рту, сдерживая восхищенный визг.

Замок Академии Адильяр вдруг скрывается за странной разноцветной дымкой. Я невольно отпускаю Наяру, подхожу к самому краю берега, чтобы получше разглядеть, и тут же понимаю, что это никакая не дымка. Это сотня огромных драконов, совершающих свой первый, или не первый, полет вокруг стен Академии. С этого расстояния хорошо видны Багряные Пики – башни выше облаков, стоящие чуть поодаль от основного здания. Драконы устремляются к ним, к самой вершине, скрываются в розовых облаках и образовывают собой своеобразный столб из крыльев и гибких чешуйчатых тел. Как по команде, сотня драконов выпускает вверх свое смертоносное пламя, и небеса охватывает огонь.

Я никогда в жизни не видела подобной красоты. Как будто над нашими головами вдруг растеклась жидкая лава, которая не может причинить вреда. Искры драконьего огня, как снежинки, опускаются на землю, и я подставляю ладонь, чтобы поймать хоть одну. Едва коснувшись кожи, она сразу же гаснет, оставляя после себя лишь дым.

– Парад Драконов, – гордо сообщает Ярина, с улыбкой глядя на разлетающихся кто куда студентов. – Сегодня даже те, кто еще ни разу не пробуждал вторую ипостась, совершают свой первый полет.

Девочки восторженно кричат и аплодируют, а я невольно ищу глазами того, кто мог бы быть похож на моего брата. Черные, красные, синие, зеленые… каких только не было драконов в этом неистовом летающем урагане. Но ни один не кажется мне похожим на Андриса. И с чего я вообще решила, что смогу его узнать, если никогда до этого не видела его обратившимся? Зато мгновенно нахожу Арислава. Позолота на его драконьей чешуе блестит, отражая цвет полыхающего неба, а потому он больше всех привлекает к себе внимание.

Моя догадка подтверждается, когда за спиной раздаются шепотки Всадниц:

– Царевич? Это же царевич? Какой красивый…

– Совсем скоро они спустятся к реке, поэтому самое время пустить по воде венки, – говорит Ярина, хлопая в ладоши. – Те, кто уже выбрал дракона, с которым хочется попасть в пару на тренировки, могут подарить венки лично чуть позже, но я бы советовала положиться на удачу здесь и сейчас.

– Почему? – неуверенно спрашивает Наяра, сжимая свой венок из папоротника и одуванчиков в руках.

– Потому что можно получить отказ, – Ярина ласково гладит Наяру по распущенным белым волосам. – А пойманный в воде венок обязывает дракона заключить союз на время тренировок.

– А все драконы первого курса будут выбирать Всадниц? – уточняю я. – Они все сегодня пробудили вторую ипостась?

– Исключений до этого года не было, – улыбается Ярина. – Во время Посвящения они подвергаются очень сильной магии, провоцирующей превращение. Даже если у кого-то были с этим проблемы, то сегодня они явно смогли пробудить свою драконью суть.

Немного успокаиваюсь. Наверное, я просто не узнала Андриса. Все-таки мы находимся далеко и рассмотреть кого-то знакомого с такого расстояния почти невозможно.

Хела с Гейрой одновременно подходят к воде и опускают в нее свои венки – у одной желтые лютики, у другой алые гвоздики. Течение подхватывает их, как перышки, и увлекает за собой по направлению к Академии. Наяра переминается с ноги на ногу, не решаясь подойти, но в конце концов тоже опускает венок в воду. С мерзким чувством удовлетворения я наблюдаю, как одуванчики в окружении папоротника удаляются от берега.

Андрис никогда его не выберет. Он ненавидит эти цветы.

Трясу головой, прогоняя неуместные мысли. И зачем я так отвратительно поступила с Наярой?

Снимаю со своей головы венок из папоротника и горечавки, собираясь, как все, бросить его в воду, но Ярина кладет руку мне на плечо, не давая пройти.

– Думаю, тебе это не нужно, – поджимает губы она и многозначительно косится на мое запястье. Да, я ведь уже заключила союз с Ариславом, хоть и невольно.

– А если он схватит чей-нибудь венок? – хмурюсь я, отрывая пару лепестков от горечавки.

– Значит, откажется от другой Всадницы. Теперь у него уже нет выбора. По крайней мере, пока мы это не исправим.

Таинственность голоса командора только усилила мою тревогу. Смотрю, как жалкая тройка венков клином устремляется вверх по течению. Неужели только три дракона получат право на тренировки с Всадницами? Их же на первом курсе около пятидесяти. Как они будут решать, кому достанется венок?

Ответ на мой незаданный вопрос приходит спустя несколько минут, когда драконы пикируют с высоты к реке. Быстрыми стрелами они направляются к одиноким венкам и начинают… драться. Я невольно прикрываю открывшийся от удивления и ужаса рот рукой. Это похоже на свору бездомных собак, жадно дерущихся за брошенную кость. Кусаясь и рыча друг на друга, царапаясь когтями, отбрасывая соперников в стороны, драконы пытаются пробить себе путь к реке и схватить венок. Я высматриваю в толпе знакомого черного дракона, мысленно умоляя богов, чтобы он не победил, а потом случайно бросаю взгляд в сторону.

Улыбка расплывается на моем лице быстрее, чем я успеваю ее сдержать.

Чуть поодаль от драконьей своры парит одинокий черный дракон с позолоченной чешуей. Бесцельно покружив рядом со своими однокурсниками, он пролетает мимо венков, не удостоив их даже взглядом, и направляется дальше. Туда, где на берегу, столпились двенадцать девушек в белых сарафанах и одна женщина-декан.

– Он что, летит сюда? – пищит Гейра, дергая Хелу за руку. – Царевич Арислав летит сюда? И зачем я пустила венок по воде?! Ой…

Хела цыкает на нее, и Гейра втягивает голову в шею, осознав, что сболтнула лишнего. Она извиняющимся взглядом смотрит на меня, но я в ответ только улыбаюсь. Кто я такая, чтобы запрещать им мечтать об Ариславе? Я прекрасно понимаю их чувства. Но если услышу еще хоть раз, запас моей доброты быстро иссякнет…

Порыв сильного ветра едва не сбивает нас с ног. В драконьем обличье Арислав ступает на берег, и девочки отбегают подальше, чтобы он случайно не задел их когтями. Шаг, второй – и черный дракон быстро уменьшается в размерах, возвращаясь в свою человеческую форму. На нем широкие брюки и накинутая поверх обнаженного торса длинная черная мантия, расшитая золотой нитью. Девушки невольно выстраиваются перед ним в одну линию, приветствуя нежданного гостя. Арислав машет им рукой и мило улыбается, лишь бы они немного расслабились.

– Арислав Акамир, – зовет его Ярина, прищуриваясь. – Как смеете вы вторгаться в день Посвящения на территорию Всадниц?

– Прошу прощения, командор Даркрейн, – Арислав с почтением приклоняет голову, демонстрируя идеальные манеры. – Мое поведение непростительно, но я не мог остаться в стороне. Дело в том, что где-то здесь находится моя вещица… ах, вот она!

Подмигнув, Арислав протягивает ко мне руку, и я вкладываю в его раскрытую ладонь свой венок.

– Задать бы вам хорошую трепку за нарушение правил, ваше высочество, – Ярина Даркрейн складывает руки на груди и угрожающе притоптывает ногой. – Вот только, боюсь, среди моих людей у вас есть верные союзники.

За спиной Арислава появляются три дракона-победителя, сумевших вырвать венки из чужих когтей. Царевич предусмотрительно уходит с их пути и встает за моей спиной. Мне ужасно интересно посмотреть, кто будет тренироваться вместе с моими подругами, но Арислав, пока Ярина занята новыми гостями, обнимает меня за талию и шепчет на ухо:

– Сбежим?

Ярина меня убьет, если я снова нарушу правила. Старосты не должны позволять себе таких глупостей.

– Сбежим, – говорю я, улыбаясь.

Арислав приподнимает меня над землей и уносит в темноту лесной чащи подальше от остальных Всадниц.

_____________

Больше о графике обновлений, анонсах новых историй и работе над рукописью в Telegram-канале автора: https://t.me/ladorskaya

## Глава 9. Аллея Героев

– Как ты понял, что среди венков нет моего? – спрашиваю я, прерывая наш поцелуй.

Блуждая по лесу, мы с Ариславом вышли на поляну, где прошло мое Посвящение. Огонь, как по волшебству, погас, оставив после себя тяжелый запах дыма, а музыкальные инструменты исчезли. Анья одиноко стояла в центре, с материнской улыбкой взирая на новых гостей. Арислав усадил меня на основание статуи, а сам встал передо мной: теперь наши лица оказались на одном уровне, и мне не нужно постоянно вставать на носочки, чтобы его поцеловать.

– Я спросил у нашего декана, что это за метка, – пальцы Арислава скользят под мой рукав и ласково обводят запястье. – Союз дракона и Всадницы. У него самого есть точно такая же. Поэтому я понял, что твоего венка в воде нет.

Арислав коротко целует меня в губы, а я не могу прогнать давящее чувство разочарования от того, что он узнал правду. Было так приятно обманывать его, давая жалкую надежду, что это может быть метка истинности. Хоть на минуточку, хоть на мгновение он мог задуматься о наших отношениях всерьез. С тех пор, как он признался мне в своих чувствах, я не могу выбросить одну мысль из головы. Где-то в нашем мире есть его истинная пара, с которой Арислав рано или поздно встретится, и тогда в один короткий миг он забудет свои чувства ко мне, а я…

– Что-то не так? – спрашивает он, почувствовав напряжение в моем теле.

– Все в порядке, – улыбаюсь я, надеясь, что улыбка не выглядит фальшивой. – Просто немного… холодно.

Почти не соврала. Без огня в лесу действительно прохладно, а я босая, в тонкой рубашке и легком сарафане. Как будто только сейчас заметив мой наряд, Арислав без раздумий стягивает с плеч широкую мантию и закутывает меня в нее, как в одеяло. Ткань тоже тонкая, быстро не согреет, но меня тут же бросает в жар при одном только взгляде на его полуобнаженное тело. Арислав с детства тренируется различным боевым искусствам, в том числе ближнему бою на мечах, поэтому его мышцы окрепли, приобрели четкие очертания. А я никогда не видела мужчин без одежды. Брат никогда не позволял себе появляться передо мной в непристойном виде. Поэтому сейчас я слишком ясно осознала свою неопытность.

– Ты замерзнешь, – говорю я просто для того, чтобы саму себя отвлечь от навязчивых мыслей. Мне приходится напомнить себе, что в беседе нужно следить за разговором, а не думать о том, почувствую ли я игру мышц под кожей, если прикоснусь к животу Арислава.

– Я же дракон, – напоминает Арислав с хитрой улыбкой и коленом разводит мои ноги. – И хотя внутри меня живет пламя, я совсем не откажусь от твоих жарких объятий.

Усмехаясь, он склоняется чуть вперед и кусает меня за костяшки пальцев. Оказывается, я вцепилась в края мантии так сильно, что того и гляди порву ткань. И чего я так смущаюсь? Мы ведь пара. Это, наверное, естественно для пары находиться в такой близости друг от друга и ничего не стесняться. По крайней мере, в Ариславе стеснения я точно не наблюдаю.

Он находится так близко, что сквозь запах дыма я различаю аромат его тела, и в голову словно ударяет алкоголь. Улыбаюсь, обвивая руками шею, прижимаюсь всем телом, чувствуя, как тепло его кожи проникает под мою одежду, и крепко обхватываю бедрами его талию. Арислав настойчиво целует меня, крепко удерживая за затылок, и я позволяю его языку играть со мной, как вздумается. Я подарила ему первый поцелуй у озера и тогда наверняка не произвела достойного впечатления, но, к счастью, я быстро учусь тому, что мне нравится. И сейчас я вижу, что результат моего обучения приносит свои плоды. Это видно по легкой дрожи в его пальцах, когда он касается моих волос, по силе, с которой прижимает меня к себе, по жадности поцелуев.

И я хочу пойти дальше. Я готова пойти дальше.

Чуть больнее прикусываю его губу, заставляя разорвать поцелуй, и, глядя прямо в глаза, провожу двумя пальцами по центральной впадинке на прессе, спускаясь ладонью к низу живота. Арислав меня не останавливает. Вместо этого одна его рука удерживает меня за подбородок, позволяя ему пристально рассматривать мое порозовевшее от смущения лицо, а другая скользит по моему колену вверх, забираясь под ткань сарафана.

Никогда еще чужие руки не прикасались ко мне… вот так. Дыхание становится прерывистым, а щеки горят огнем. Я просто хочу, чтобы Арислав ни в коем случае не останавливался, и, к счастью, мне не нужно произносить это вслух. Он все видит по моему взгляду.

– Эриза, ты…

Он не успевает закончить фразу. За спиной раздается треск сломанной ветви, и Арислав резко оборачивается. А я едва сдерживаю разочарованный вздох. Неужели остальной мир не может хоть на один час оставить нас в покое и просто не мешать?! Выглядываю из-за его спины, но не вижу ничего особенного. Деревья как деревья. Может, белка пробежала и задела ветку?

– Там ничего…

– Нет, к нам кто-то идет, – предупреждает Арислав, вглядываясь в темноту за деревьями, и я вспоминаю, что наше с ним зрение отличается. То, что не могу увидеть я, он видит предельно четко.

Одергиваю ткань сарафана, пряча голые ноги, и спрыгиваю с постамента статуи. Может, это просто игра воображения, но сейчас мне кажется, что Анья смотрит на меня с насмешкой. Наверное, я совсем сошла с ума, раз додумалась соблазнить Арислава под ногами божества Всадниц. Никакого уважения…

– Останься здесь, – просит Арислав, собираясь пойти навстречу нашему непрошенному гостю.

– Ну уж нет, – тут же отказываюсь я и иду следом.

Но мы не успеваем даже переступить границу поляны, как из-за деревьев появляется обнаженная рыжеволосая девушка, неуверенно ступает вперед и падает на колени, окончательно выбившись из сил. Я узнала ее, едва различила цвет волос. Это та самая драконица, которая почти утопила меня в реке. Подбегаю и вовремя поддерживаю за плечи, чтобы ее лицо не угодило в еловые иголки и влажный мох. Тело девушки превратилось в скелет, обтянутый бледной кожей. Руки, ноги, грудь, живот – не осталось живого места, все в царапинах и кровоподтеках. Я аккуратно убираю с лица налипшую грязную прядь волос, и девушка с трудом приоткрывает глаза:

– Помоги… те…

Арислав садится на землю и внимательно рассматривает ее лицо.

– Это она. Та самая девушка, которая меня схватила, – объясняю я, заметив его растерянность. – Поможем ей?

– Надо отнести ее в Академию.

– А если с ней что-то случится по дороге? Может быть, твоя кровь…

– Моя кровь не действует на драконов.

А на меня подействовала. Значит, уже тогда у него не осталось сомнений, что никакой я не дракон, а простая ворожейка. Мог бы сразу сказать… От этой мысли почему-то больно, но я старательно от нее отмахиваюсь.

– Тогда обернись в дракона и отнеси ее в замок, – прошу я, прижимая холодное тело девушки к себе. – Она совсем замерзла. Только… я не хочу показывать ее ректору, пока она не окрепнет.

– Что за глупости? – хмурится Арислав. – Ни ты, ни я ничего не знаем о целительстве. Ей нужно в лазарет, а принести туда умирающую студентку без его ведома не получится.

– Может быть пока что спрячем ее в моей комнате? – предлагаю, с надеждой глядя на Арислава. Умоляющие глаза – это все мои аргументы, других нет. – Андрис немного изучал целительство, когда был наказан за непослушание. Уверен, он сможет что-то придумать. Рядом с Павильоном Всадниц есть небольшая смотровая площадка, я видела ее из окна. Ты можешь приземлиться туда, а потом донесем ее в комнату. Сейчас все студенты у реки. Давай попробуем?

Арислав вздыхает и устало трет глаза ладонью.

– Уверен, ты об этом пожалеешь, но кто я, чтобы тебе мешать? Но тебе придется полететь со мной. Я не знаю, где находится Павильон Всадниц.

Замираю. Как-то я об этом не подумала, когда предлагала этот гениальный план. Смотрю на обездвиженную дрожащую девушку и поджимаю губы.

– Ладно, полечу. Все равно рано или поздно придется учиться.

– Заверни ее в мантию, чтобы в глаза не бросалась, – приказывает Арислав, поднимаясь на ноги и разминая плечи. – Святые Драконы, я уже сейчас чувствую запах неприятностей, нам обязательно в это ввязываться?

– Я хочу узнать, почему она меня схватила. И от кого хотела сбежать.

– Иногда лучше чего-то не знать.

Закутываю рыжеволосую девушку в черную мантию, как в кокон, а Арислав отходит на приличное расстояние от нас и закрывает глаза. Я уже видела, как он превращается, но каждый раз это вызывает неописуемый восторг. В воздухе вокруг него появляются алые искорки, а на коже выступают вены, по которым вместо крови струится жидкий огонь. Весь его силуэт приобретает оранжево-алое очертание, искры кружатся быстрее, окружая его огненным водоворотом, и не успеваю я моргнуть и глазом, как деревья пригибаются к земле от взмаха могучих черных крыльев.

– Оставь ее и залезай, – звучит у меня в голове голос Арислава, хотя его драконья пасть остается неподвижной. – Только давай в этот раз без твоих фокусов, хорошо?

– Я постараюсь, – отвечаю я, хотя едва ли могу за себя ручаться. Я ведь даже не понимаю, как работает мой драконий резонанс. Но повторять прошлый полет как-то не хочется, поэтому я честно постараюсь держать себя в руках.

Арислав изгибает длинную шею, указывая головой на свою лапу, и я подбегаю к ней, хватаюсь за наросты чешуи и карабкаюсь вверх. Навыки лазания по деревьям оказались как нельзя кстати. Усаживаюсь поудобнее, обхватывая дракона ногами, и для опоры держусь за выступающую твердую чешую. Мощные мышцы под толстой драконьей кожей приходят в движение, и Арислав несколько раз взмахивает крыльями, быстро поднимаясь вверх. Тело дракона настолько огромно, что в его лапах рыжеволосая девушка кажется обычной тростинкой. По сравнению с Ариславом вторая ипостась этой драконицы была размером с журавля. Неудивительно, что ее единственным способом унести добычу было впиться когтями в мои плечи.

Когда Арислав поднимается выше верхушек деревьев, я ложусь на его шею, обнимаю ее, как подушку, и закрываю глаза. Пусть ветер свистит в ушах, развевая мои волосы и платье, пусть я знаю, как далеко теперь твердая земля, но пока я этого не вижу своими глазами, мне не так страшно. Путь занимает от силы десять минут, и в моей голове вновь раздается голос Арислава:

– Тебе придется показывать дорогу.

– Высокая башня на западе Академии, – отвечаю я ему мысленно, надеясь, что он меня слышит.

Никакой реакции.

– ВЫСОКАЯ БАШНЯ НА ЗАПАДЕ АКАДЕМИИ! – перекрикивая ветер, ору я, но в моей голове тут же раздается поддразнивающий смех.

Хлопаю по его шее ладонью от раздражения, но сразу же начинаю соскальзывать, поэтому снова крепко обхватываю тело дракона, как самую надежную опору на свете.

– Вот эта площадка? – спрашивает Арислав, и я с большим нежеланием открываю глаза и смотрю вниз.

– Да! – визжу я от страха и обратно утыкаюсь носом в чешую, борясь с приступом тошноты.

По плавности полета понимаю, что мы спускаемся. Сначала Арислав аккуратно кладет на каменный пол смотровой площадки девушку, а затем мягко приземляется сам. Я стараюсь не глазеть по сторонам. Быстро скатываюсь по драконьей лапе на пол, падаю на четвереньки, с радостью ощущая крепкую опору под ногами, и проверяю, в порядке ли драконица, пока Арислав возвращается в свое человеческое обличье.

Девушка дышит, но то ли заснула, то ли потеряла сознание. Арислав подхватывает ее на руки, как пушинку, и мы спешим в Павильон Всадниц. Башня все еще пустует без своих обитателей, но девушки совсем скоро вернутся, поэтому времени мало. С любопытством разглядывая нашу святую обитель, Арислав заносит драконицу в мою комнату и аккуратно кладет на кровать. Накрываю ее одеялом и сажусь рядом.

– Спасибо, что выполнил мою просьбу, – говорю я Ариславу, поднимая на него глаза. – Если не хочешь иметь к этому отношение, просто притворись, что ничего не видел. Я не обижусь.

Арислав вопросительно приподнимает брови.

– Я расскажу Андрису. Встретимся здесь через пару часов, когда остальные Всадницы вернутся и лягут спать. Что будем делать, если твой брат не согласится помогать?

Резонный вопрос. Учитывая характер моего брата, он и правда может отказать, даже не объяснив причину.

– Скажи ему, что в качестве платы за помощь я буду ему должна. – Смущенно дергаю за кожу между большим и указательным пальцем. – Ему нравится превращать всех в должников.

– Так вот почему ты так зациклена на оплате всего на свете? – ухмыляется Арислав и выходит за дверь прежде, чем я успеваю спросить, что он имеет в виду.

Запираю комнату на ключ. Места на кровати нет, поэтому забираюсь на подоконник у окна и устало кладу голову на прохладное стекло. Солнце уже выбралось из-за горизонта, и его мягкие лучи окрасили шпили Академии в цвет осенней листвы. Какое-то время смотрю на кружащих около башен птичек, а потом незаметно для себя закрываю глаза. На одно крохотное мгновение, всего на одну минуточку…

Резко вздрагиваю от щелчка пальцев рядом с ухом.

– Хорошо спится после того, как создала нам лишние проблемы? – уточняет Андрис не без издевки в голосе, и я испуганно смотрю на открытую дверь, которую точно запирала.

– Как ты… – Замечаю, как брат прячет отмычку во внутренний карман мундира, и мой вопрос теряет смысл. Для Андриса закрытых дверей не существует.

– У нас сейчас должен быть осмотр у целителя, поэтому Арислав остался, чтобы меня прикрыть, – делится Андрис, скидывая одеяло с рыжеволосой девушки.

Ее нагота брата совершенно не смущает. Он без стеснения осматривает телесные повреждения, а мне наоборот хочется прикрыть девушку. Наверняка ей бы не понравилось подобное отношение. Пока он измеряет пульс, прислушивается к дыханию, проверяет, не сломаны ли кости, я наблюдаю за его четкими движениями, обняв прижатые к груди ноги. Ужасно хочется спать, но Андрис не простит мне, если я буду дремать, пока он выполняет грязную работу по моей же просьбе.

Через несколько минут тщательного осмотра Андрис вздыхает, небрежно накрывает девушку одеялом и встает рядом со мной, прислоняясь спиной к подоконнику.

– Могло быть и хуже, – докладывает он, складывая руки на груди. – По описанию Арислава я решил, что найду здесь уже труп, но нет. Я думаю, у нее очень сильное переутомление и многочисленные ушибы. Есть немного порезов, но с этим любая заживляющая мазь справится. Ты уверена, что она упала с большой высоты в воду?

– Я видела своими глазами.

– Тогда что-то не сходится, – Андрис поджимает губы и чуть склоняет голову на бок, разглядывая торчащую из-под одеяла рыжую копну волос. – Она драконица, которая упала с большой высоты в воду. От удара у нее должно быть сильное сотрясение и переломы, но все кости целы, голова внешне не повреждена. На затылке запекшаяся кровь, но раны нет. Значит, она исцеляется.

– Но это как раз не странно, драконы обладают способностью к самоисцелению.

– Почему тогда синяки и царапины остались? Обычно мелкие ссадины затягиваются первым делом.

– Наверное, все силы ушли на серьезные раны, которые могли оказаться смертельными, – предполагаю я.

– Или она исцеляется, но очень-очень медленно по меркам драконов, – Андрис внимательно смотрит на меня, и в серебре его глаз я вижу слабые отголоски тревоги. Он не любит тайны и загадки даже больше, чем закрытые двери. – Прошло больше суток с тех пор, как вы упали в реку, а она только-только добралась до поляны, которая расположена совсем близко к реке. Даже если ее унесло течением, она не могла так долго добираться и исцелиться только наполовину.

– Может быть она полукровка? Ты видел когда-нибудь полукровок в их второй ипостаси? Такое вообще бывает?

– Видел ночью на Посвящении. – Брат отводит глаза в сторону, и я мгновенно напрягаюсь. Эта каменная маска нарочитого равнодушия на лице означает, что он не хочет о чем-то рассказывать, но меня так и подмывает выведать секрет. – Не сказал бы, что они сильно отличаются от чистокровных драконов. Ну, может, немного поменьше, не такие сильные. Но точно не бледные дракончики с рваными крыльями. Таких я не встречал.

Молчание. Мне не приходит в голову, чем можно было бы оправдать все эти странности. Еще и этот мертвый странный дракон на ступенях Академии… все это связано, но информации недостает, а спросить некого. Ректор ведет себя безответственно и подозрительно, Ярина Даркрейн не вызывает подозрений и вряд ли что-то знает, как и декан Драконьего факультета. Элиаш де Арман, конечно, создает впечатление человека, знающего все про всех, но даже если я задам вопрос, наверняка не получу честного ответа.

– Как прошло Посвящение? – спрашиваю я, неловко прерывая молчание. Мне хочется, чтобы в голосе не было беспокойства, но, к сожалению, звучит так, будто я готовлюсь к худшему.

– Посмотрел на полет своих однокурсников с Багряных Пиков, – холодно отвечает Андрис, невидящим взглядом прожигая стену. – Драконами не впечатлился, а вот Пики очень красивые. Но тебя бы там стошнило от страха.

– Пожалуйста, давай обратимся к Маргарель! – не выдерживаю я и протягиваю руку, чтобы дотронуться до плеча, но вовремя одергиваю ладонь, как от огня.

Андриса трогать нельзя.

С изогнутой бровью он наблюдает, как я медленно убираю руку за спину, и только убедившись, что я не собираюсь лезть к нему со своим утешением, отвечает:

– Я сам решу свою проблему. У тебя новая татуировка?

– Но Маргарель… – Я не договариваю, сбитая с толку его вопросом, а потом до меня доходит. Когда я потянулась к нему, он заметил черную линию на запястье. – Это союз Всадницы с драконом. Арислав тебе… не сказал?

– Он пришел без цветочного венка, я не стал спрашивать, – равнодушно пожимает плечами Андрис. – Что ж, теперь нет никаких сомнений, что в нашей семье царит полный хаос. Все еще не хочешь написать родителям?

– Через три недели их пригласят на родительский день, поговорим лично, – сообщаю я, внимательно отмечая реакцию Андриса. Но по его бесстрастному лицу, как всегда, нельзя ничего понять. Или это я такая глупая, что не могу его прочитать? – Ты злишься на меня?

– За что?

– За то, что все так получается. За то, что я оказалась Всадницей. За то, что как-то вступила в союз с Ариславом. За то, что из-за меня в нашей семье наверняка произойдет раскол.

До сих пор нам с Андрисом не удавалось обсудить происходящее. Вокруг либо слишком много людей, либо кто-то обязательно разводит нас по разным углам. А мне ужасно хочется узнать его мнение, его отношение к этим сомнительным событиям. Уверена, не я одна переживаю за то, что, когда раскроется обман, связанный с моим рождением, наши родители серьезно поссорятся. И если он скажет, что тоже обеспокоен, мне будет чуточку легче справляться с давлением.

– Глупо винить человека, который совершенно ничем не управляет в своей жизни. – Андрис разворачивается к окну, опирается локтями на подоконник и устремляет взгляд на крыши невысоких башенок. – Ни одно из случившихся событий не было результатом твоего выбора. Тебя несет по течению, так на кого тут обижаться? На судьбу-злодейку? Нелепость. В своей жизни ты сделала только один-единственный выбор, за который я тебя уважаю, но и он…

Андрис резко себя обрывает, а я, хоть и немного задетая его словами про отсутствие контроля, начинаю сгорать от любопытства. О каком выборе он говорит? Терпеливо жду продолжения, но вместо этого брат возвращается к основной теме:

– А что до нашей семьи… – Андрис опускает глаза вниз, на свои руки. – Не думаю, что она у нас есть.

– Что? – переспрашиваю я. Не уверена, что расслышала правильно. – Что ты такое говоришь?

– А что тебе не понятно в моих словах? – Андрис приподнимает бровь. – По-твоему, отношения, пропитанные ложью, тайнами и запретами можно назвать семейными узами? Честное слово, нельзя же на все закрывать глаза и жить в своем выдуманном мирке. Скажи еще, что не замечала, как подозрительно родители себя ведут.

Не хочется выглядеть глупой в глазах Андриса, но я и правда до того, как Свет Амарии не определил меня в ворожейки, не замечала ничего подозрительного. По моему растерянному лицу брат быстро читает мои мысли и разочарованно вздыхает:

– Я так и думал. Ладно, может, когда у меня будет настроение, я поделюсь с тобой своими соображениями, а пока… – Брат через плечо смотрит на спящую девушку. – Я принес мазь, на столе стоит. Обработай ее синяки и ссадины. Может, если она не будет тратить время на исцеление тела, то быстрее отдохнет и ответит на наши вопросы? Добьемся объяснений и вышвырнем ее, пока не доставила хлопот. А мне надо идти к целителю.

– Подожди, а почему вас осматривают? – спрашиваю я, провожая брата до двери.

– Потому что вчера на Посвящении нас напичкали какой-то гадкой магией и заставили всех обратиться раньше времени, поэтому теперь надо проверить, не сломались ли наши тела и разум под таким давлением, – наспех объясняет Андрис и, не прощаясь, незаметно покидает Павильон Всадниц.

Переодеваюсь в форму и быстро выполняю его поручение. Мазь воняет горькими полевыми травами, и теперь мне понятно, почему брат не соизволил сделать эту работу сам. Ставлю рядом с девушкой стакан с питьевой водой на случай, если она проснется, пока меня нет, запираю комнату на ключ и иду к командору, как мы и договаривались.

Ярины Даркрейн в кабинете декана нет, но милая круглолицая женщина, по всей видимости секретарь, сообщила, что командор удалилась в Аллею Героев и ожидает меня там. Время приближается к полудню, поэтому в коридорах пусто – все отсыпаются после Посвящения, и я немного им завидую. Спросить дорогу не у кого, поэтому методом проб и ошибок, следуя путанным указаниям секретаря, я захожу в нужный зал. Точнее, коридор.

Огромное пространство, похожее на бальный зал, только не такое широкое, представляет собой картинную галерею. Однажды я читала книгу про Царскую Галерею, открытую в столице, и видела картинки, но уверена, что местная Аллея Героев могла бы своим размахом сравниться даже с лучшей картинной галереей нашей страны. Около дверей стены пустуют – вероятно, ожидают новых героев. Вдаль устремляются ровные ряды картин самых разных размеров: от крошечных эскизов и набросков до портретов в полный рост от потолка до пола. Рядом с каждым героем есть небольшая табличка с именем, датой рождения и подвигами, которыми тот отличился.

Озираюсь по сторонам, с трудом сдерживая восхищенный возглас. Все эти драконы, ворожейки, магики и Всадницы – выпускники Академии. Поразительно, как их много и какие они разные.

Помимо картин на специальных каменных подставках под стеклянными куполами стоят разные виды оружия, артефактов и одежды. Очевидно, все эти вещи когда-то принадлежали героям, а теперь являются предметами изучения новых учеников. Грустно, но вместе с этим невероятно волнующе.

– Эриза! – Ярина Даркрейн машет рукой, и я ускоряю шаг.

Командор одета в просторную белую рубашку с широкими рукавами и свободные темно-синие брюки. Непривычно видеть ее без мундира, эполетов и цепей, но так даже лучше. В таком наряде она кажется дружелюбнее и моложе, как будто только вчера выпустилась из Академии Адильяр. На носу, как обычно, заостренные очки с затемненными стеклами, и их длинная цепочка забавно бьется о щеки всякий раз, как Ярина поворачивает голову.

– Плохо себя чувствуешь? Поранилась? – обеспокоенно спрашивает командор, и я невольно хмурюсь.

– Нет. Почему вы так подумали?

– Мазью целебной пахнет.

Какая же я идиотка. Надо было сначала смазать раны рыжеволосой драконицы, а только потом переодеваться в мундир.

– Ах, это… – невинно улыбаюсь я. – Не берите в голову. Наступила по неосторожности на ветку и поцарапала ногу. Ерунда.

– Все равно сходи в лазарет, лишним не будет, – советует Ярина, и я согласно киваю.

– Почему вы захотели встретиться именно здесь? – уточняю, как только подозрения и беспокойство командора прекращаются. – Здесь даже присесть не…

Перевожу взгляд на картину, которую рассматривала Ярина до моего прихода, и вся покрываюсь мурашками. Я ее уже видела, точно видела. Вспышкой проносится странное воспоминание, как будто я через мерцающий туман смотрю на знакомые лица людей, изображенных на портрете, только они находятся очень высоко и смотрят на меня как будто сверху вниз. Как будто я маленькая девочка, и мне приходится задирать голову…

– Все в порядке? – Ярина мягко сжимает мой локоть, приводя в чувство. – Выглядишь немного растерянной.

– Просто… портрет кажется знакомым, – честно признаюсь я. – Это копия какой-то известной картины?

Помнится, Элиаш де Арман, когда я пожаловалась, что многое в Академии мне кажется знакомым, предположил, что некоторые картины, развешанные на стенах, настолько известны, что я могла их видеть где-то в другом месте. Сейчас проверим эту теорию.

– Разумеется, нет. – Ради меня Ярина пытается скрыть свое беспокойство за лучезарной улыбкой, но я-то вижу, как забегали ее глаза. – Каждый год мы приглашаем художников из столицы, чтобы перед выпуском запечатлеть на портретах наших учеников. Все картины хранятся в архиве, как память о тех, кто когда-то был частью Академии, но, если кто-то из наших выпускников совершает подвиг, становится влиятельной личностью и оставляет важный след в истории, мы размещаем портреты здесь, на Аллее Героев. Вряд ли ты когда-то могла видеть эту картину, потому что другой такой нет, но одно лицо тебе точно должно быть знакомым.

Отбрасывая свои непонятные ощущения в сторону, я внимательно вглядываюсь в лица и поражаюсь, как же я сразу его не узнала. Это же мой отец! Только гораздо моложе – без седеющей бороды, с длинными волосами до лопаток и с самодовольной улыбкой от уха до уха. Его ладонь покоится на мече, а из-за рукава виднеется черная линия, как у меня.

– Это две самых известных Всадницы с их драконами, – поясняет Ярина, заметив мое замешательство. – Слева направо: Ильяна Верез и Димитрес Ровак, Демира Морейн и Вилена Дежеран.

– Вилена? – восклицаю я удивленно, тут же впиваясь в женщину на картине взглядом.

Такое невинное лицо, открытый взгляд… Не тот строгий, собранный и напряженный вид, в каком обычно появляется настоящая Вилена Дежеран. На портрете она не Явительница Царской Воли и даже не Всадница, потерявшая дракона. Здесь она просто студентка Академии Адильяр, с горящими глазами ожидающая, что готовит для нее большой взрослый мир.

Интересно, эта девушка, Демира Морейн, та самая драконица, которую не смогла уберечь Вилена?

– Да, времена изменились, и они тоже, – соглашается Ярина, подтягивая очки выше к переносице. – Сейчас тех, кто все еще жив, не узнать. Повзрослели, обзавелись сединами, морщинами, тревогами. Спустя месяц после того, как был готов этот портрет, в пустынях Теразеса началась страшная война, и свою безмятежную жизнь им пришлось принести в жертву долгу перед нашей страной.

– Эти две незнакомые девушки погибли на войне?

– Нет, они все благополучно вернулись домой героями, поэтому и оказались на этой Аллее, – Ярина тяжело вздыхает. – Но иногда дома страшнее, чем на войне. Ильяна и Демира были лучшими подругами в Академии, надеялись заключить союз, но судьба распорядилась иначе. Иногда я думаю, закончилась бы их жизнь так же, если бы им все же удалось стать единым целым?

– А что им помешало? – хмурюсь я, внимательно разглядывая Ильяну.

Почему-то именно ее лицо привлекает все мое внимание. Странное, совершенно неуместное ощущение безопасности разливается по телу, едва вижу ее большие зеленые глаза. Все-таки как будто я ее уже где-то видела. Неужели в какой-то книжке? Но я бы не запомнила черты лица так хорошо, как помню их сейчас.

– Им помешал обратный драконий резонанс Ильяны Верез, – объясняет Ярина и поворачивается ко мне. Я нехотя смотрю на нее в ответ, хотя мне ужасно хочется изучить картину вдоль и поперек. – К сожалению, редко кто в роду Морейн отличался особой драконьей силой. Не зря же на гербе их семьи изображен зеленый клевер. В огромном буйстве ничем непримечательных трехлистных растений иногда попадаются удачливые четырехлистники. Демире так не повезло: она была обычным драконом. Ильяна просто не могла позволить себе забирать так много драконьей энергии из той, кто и так был слаб. А Вилена хорошо усиливала Демиру, их союз отлично показал себя на войне. Хотя мне все же кажется, что это заслуга их острых умов, а не клыков и когтей. Они обе были поразительно находчивы. А Ильяна рвалась в самую гущу боя, поэтому ей нужен был дракон покрепче, и Димитрес Ровак был идеальным вариантом.

Последний раз смотрю на Демиру Морейн. Ее белые волосы заплетены в аккуратную косу, переброшенную через плечо. Художник наверняка испытывал к ней особую привязанность: она была изображена красивее всех, а может просто отличалась невероятной красотой по своей природе. Яркие серые глаза с легкой насмешкой смотрят вперед, а губы застыли в расслабленной улыбке. Могу понять, почему она и Ильяна стали лучшими подругами. Судя по первому впечатлению от картины, они как огонь и вода дополняли друг друга.

– Вы сказали, Ильяна забирала драконью энергию с помощью своего резонанса, – повторяю я, силой возвращая свои мысли к беседе. – Как же она стала великой Всадницей с такой отвратительной способностью? Всадница ведь должна усиливать…

– Да-да-да, должна, – прерывает меня Ярина. – И в то же время не должна. Эриза, к драконьему резонансу не прилагается инструкции, потому что он до сих пор плохо изучен. Тем более нет правил для обратного драконьего резонанса, очень редко встречающегося в природе. Я говорила, что его можно исправить и сделать обычным. Можно. Но тогда он будет весьма посредственным, скорее всего окажется гораздо слабее способностей твоих однокурсниц, и после выпуска ты можешь претендовать на союз с каким-нибудь очень простым драконом. Может быть даже с полукровкой. Этот уровень не подходит представителям Семи Драконьих родов, и уж тем более не отвечает требованиям Акамиров. А именно для них в первую очередь мы готовим Всадниц. Мне бы не хотелось, чтобы мои ученицы становились обычной посредственностью, учитывая, как вас мало.

У меня опускаются плечи. Когда Ярина в кабинете ректора сказала, что с моими способностями можно работать, я-то думала, что при должном усердии буду такой же хорошей Всадницей, как сама Ярина. Но, кажется, я обрадовалась раньше времени.

– Но обратный резонанс можно использовать для увеличения собственной силы. С его помощью можно стать не менее полезным в бою воином, чем сами драконы. Только представь: в бою у дракона есть не просто усилитель, который нужно защищать от нападения, а имеется настоящий напарник, который способен за себя постоять не хуже, чем дракон. Ильяна выбрала этот путь, и в обучении ей отлично помог твой отец, очень сильный дракон. Как видишь, и он от этого ничего не потерял. Быть в паре с Ильяной Верез считалось невероятно почетным, и их дуэт мог в одиночку расправиться с большим отрядом противников. Когда я узнала, что у тебя такой же резонанс, как у Ильяны, я подумала, что ты сможешь повторить ее путь. Но после твоего союза с Ариславом, мне кажется, это будет проблемой.

– Почему? – нетерпеливо спрашиваю я, ерзая на месте.

Картина, нарисованная Яриной, заискрилась яркими красками. Я всегда мечтала стать сильной, давать отпор всем, кто пытается мне угрожать. Поэтому я молила богов ускорить пробуждение второй ипостаси, через которую смогла бы раскрыться. Но мой пыл поугас, когда Свет Амарии заявил, что я Всадница. Тогда у меня не осталось никакого плана или мечты. Однако если бы я смогла повторить то же, что и Ильяна Верез, никто бы больше не сомневался в моих способностях.

– Потому что на мой взгляд Арислав Акамир… не так силен, как ему бы хотелось, – морщится Ярина, как будто ей неприятно говорить эти слова. – Надеюсь, этот разговор останется между нами. Не хочется расстраивать его раньше времени.

– Но он же самый большой и сильный в своей драконьей ипостаси по сравнению с остальными однокурсниками, – возражаю я. – И к тому же, он Черный дракон из рода Акамир. Все знают, что после Адильяров это самая могущественная драконья кровь на свете.

– Во-первых, сила драконов зависит не только от крови рода, иначе Адильяры бы не проиграли Акамирам, верно? – спорит Ярина. – А, во-вторых, я видела в действии его старших братьев. Первый царевич однажды победил в турнире, а со вторым я училась на одном курсе. И Арислав даже близко не показывает тот потенциал, что есть у обоих старших братьев. Это не только мое мнение. Декан Драконьего факультета тоже обеспокоен таким раскладом.

– Ему нужно время, чтобы стать сильнее, – говорю я упрямо просто потому, что мне не нравится слышать такое про Арислава.

– Что ж, возможно, третий царевич сможет нас чем-то удивить, но это ничего не меняет для тебя. Пока что Арислав не сможет дать тебе столько силы, чтобы полностью раскрыть твой драконий резонанс, а это значит…

– Что наш союз вредит обоим, – заканчиваю я осипшим голосом.

– Да, – вздыхает Ярина и успокаивающе гладит меня по плечу. – Ты не увеличишь его силу, и тогда у царя Видана и Явительницы Царской Воли возникнут вопросы. К тебе, ко мне, к ректору, к Ариславу – ко всем. Мы не можем выпустить из Академии представителя царской семьи, не раскрыв его настолько, насколько это возможно. Ему нужна другая Всадница, которая превратит камень в золото. А тебе нужен другой дракон, способный поделиться настоящей силой. Хорошая новость в том, что союз дракона и Всадницы можно разорвать с помощью магического артефакта.

– Но есть и плохая? – догадываюсь я, глядя на нервно закусившую губу Ярину.

– Да. К сожалению, на первом курсе пока нет дракона, который подошел бы тебе. Поэтому, пока я не найду правильную кандидатуру, тебе придется тренироваться с Ариславом Акамиром. К счастью, до первых каникул мы будем изучать базовые Знаки, поэтому все должно быть не так плохо. И еще кое-что.

– И еще? – Я уже еле сдерживаю слезы, а у Ярины, кажется, неиссякаемый запас плохих новостей.

– Так как твой резонанс обратный, я не могу быть твоим преподавателем по Знакам, – поджимает губы Ярина. – Но, пока ты не отчаялась окончательно, спешу тебя обрадовать! Я связалась с прежним деканом факультета Тайных Искусств, и она согласилась обучать тебя отдельно от остальных. Она немного… необычная. Но я уверена, вы быстро подружитесь! Тем более, она обучала Ильяну и знает, как с тобой лучше работать. Первое занятие завтра в семь утра. Да, знаю, рано, но увы, они для тебя являются дополнительными и не входят в основной план обучения. Есть вопросы?

– Есть, – мрачно киваю я. – Можно я не скажу Ариславу, что со мной его драконья сила не раскроется?

– Ни в коем случае не говори, – строго предупреждает Ярина. – Да и в целом постарайся не рассказывать всем подряд об обратном драконьем резонансе. Иначе драконы будут воспринимать тебя как угрозу, а этот год, к сожалению или к счастью, полон детей из Семи Драконьих родов. Не все они с терпением и пониманием относятся к тем, кого считают хуже себя.

_____________

Больше о графике обновлений, анонсах новых историй и работе над рукописью в Telegram-канале автора: https://t.me/ladorskaya

## Глава 10. Сын генерала

Зевая, выхожу из коридора замка в пустой внутренний дворик и сразу обнимаю себя руками. Раннее утро не радует ни ярким солнцем, ни теплым ветром. Тяжелое небо давит на меня, как камень на муравья, и из-за этого еще больше хочется спать. Ярина попросила одеться в одежду для тренировок: свободные широкие брюки, удобную кожаную обувь без каблуков и шерстяной жилет на голое тело. Обнаженные руки тут же покрываются мурашками. Растираю плечи ладонями, чтобы хоть немного согреться, и иду в центр дворика, где меня уже ожидают.

– Опоздала на шестнадцать секунд, – вместо приветствия ворчит незнакомка и длинной палкой, похожей на деревянный меч, бьет по земле. – В следующий раз придешь вовремя.

Оставляю замечание без ответа. Уверена, что я ничуть не опоздала, но спорить не буду. Ни сил нет, ни желания ввязываться в перепалку с единственным человеком, кто может мне помочь.

Ярина назвала наставницу Тарией, без фамилии, и велела обращаться к ней только по имени, но мне как-то неловко. Женщина гораздо старше моей мамы и немного напоминает сумасшедшую. Седые волосы неряшливо распущены, тут и там торчат украшенные разноцветными бусинами тонкие косички. Хотя ее осанка идеальна, будто вместо позвоночника кто-то вставил ей железный прут, возраст выдают глубокие морщины на строгом лице. Правый глаз полностью ослеп из-за вертикального шрама, рассекающего его от брови до щеки. Очень похоже на след от когтей дракона. Надеюсь, я ошибаюсь.

– Доброе утро, – из вежливости здороваюсь я, лишь бы не извиняться за опоздание. – Меня зовут Эриза Ровак. Очень рада с вами познакомиться.

– Можно обращаться ко мне на «ты» и без любезной болтовни, – одним уголком рта ухмыляется Тария и поворачивает лицо так, чтобы ее здоровый глаз хорошо меня разглядел.

На «ты». Стало еще более неловко. Я никогда не обращалась к женщинам, которые старше моей матери, вот так фамильярно. Даже не знаю, получится ли.

– Ярина рассказала мне о тебе. Проблемная девочка с факультета Тайных Искусств, – продолжает наставница, постукивая палкой по земле, а я хмурюсь. Ярина Даркрейн так и сказала? «Проблемная девочка с факультета»? – Дай-ка я на тебя посмотрю. Руки вперед!

Звучит, как команда для дрессированной собаки, но хоть мне это все не нравится, послушно выполняю приказ. Тария вертит мои ладони, разглядывая с обеих сторон, и цокает языком. При одном взгляде на метку союза с Ариславом раздается разочарованное «о-хо-хох», и я едва не закипаю от злости. Можно раскрыть чуть больше информации, которая входит в этот тяжелый вздох?

– А это еще что? – Тария приближает мою правую руку к своему глазу, разглядывая белый шрам, обвивающий предплечье как браслет.

– Обожглась в оружейной пьяного кузнеца, – выдаю я давно заученную фразу. – По неосторожности.

– Вот ведь неуклюжая. Теперь тело, – командует Тария, отшвыривая мою руку от себя, и отступает на пару шагов назад. Теперь я верчусь перед ней, как перед зеркалом в салоне швеи. – Все понятно. Хилая, бегать не умеешь, ноги слабые, руки вообще спички. Ни разу что ли меч в руках не держала? Даже из интереса?

– Зачем мне это? – огрызаюсь я, складывая руки на груди. – Я девушка, меня учили танцевать, музицировать, поддерживать беседы на любую тему. Отец всегда говорил, что битвы – это мужское дело, а не женское.

– Димитрес Ровак так и сказал? – Старушка насмешливо приподнимает бровь. – Надеюсь, он солгал тебе намеренно, потому что, если он и правда так считает, значит, я допустила до союза со своей лучшей воспитанницей законченного идиота. Битвы, цыпленок, это дело каждого. Мы все сражаемся. Кто-то мечом, кто-то огнем, кто-то голыми руками, а кто-то словами. Здесь уж на вкус и цвет, как говорится… Всадницы не исключение, но наше оружие – это здоровое тело.

Как-то теряюсь от этой новости. Я думала, оружием она назовет «резонанс», «магию» или что-то зловеще-непонятное, но уж никак не это.

– Почему это так важно? Разве сила резонанса не важнее?

– А откуда берется сила? – Тария медленно рисует вокруг себя круг. – И что такое резонанс? Раз на твоей руке оковы дракона, значит с одним из крылатых мерзавцев ты все же вступила в энергетический союз. Наверняка славно поела из чужой кормушки. Что с ним стало? Просто обратился в первую ипостась или погасло пламя? Ха-ха-ха! Потому что слабенький. Ну да ладно. Помнишь ли ты пульсацию, что появилась в теле? Она означает, что резонанс работает, но качество его работы будет зависеть только от крепости тела, в котором он пульсирует. Объяснить проще? Представь пламя дракона. Оно горит в его теле день и ночь, дожидаясь, пока владелец обратит к нему свой взор. Стоит призвать огонь, пробуждается вторая ипостась. Но что, если такой же огонь вдруг появится внутри обычного простолюда? Тот расплавится, как кусочек масла. Огонь – оружие, а простолюд – неподходящие для него ножны. И ты для своего резонанса тоже должна стать идеальной.

Тария говорит быстро, но четко, словно забивает каждое слово в мою голову. Удивительно, но я с легкостью запоминаю ее наставления, хотя на лекциях мне требуется очень много сил для концентрации.

– Пока ты сама не окрепнешь, так и будешь просто тянуть из дракона силу. – Нарисованный на земле круг дополняется странными рунами, которых я не знаю, и становится похожим на какое-то магическое заклинание. – Чтобы из паразита превратиться в напарника, нужно научиться забирать лишь крошку драконьей силы и внутри себя превращать ее в огромный поток. При хорошей тренировке этот поток будет настолько изобильным, что ты даже сможешь поделиться им с драконом. Но для слабой особи его будет недостаточно. Все равно, что капля дождя, упавшая на раскаленный песок пустыни. Нам нужен тот, чья чаша энергии заполнена до краев, тогда всего одна твоя капелька силы сможет создать сокрушительный водопад.

Красивые метафоры. Тария мастерски складывает слова так, чтобы производить хорошее впечатление. И заговаривать зубы. От воодушевления я даже взбодрилась. Хочется поскорее перейти от слов к действиям и сделать первый шаг на пути к становлению нормальной Всадницей.

– Но начнем с азов. – Закончив рисунок, Тария встает в центр круга, хлопает в ладоши, создавая из пальцев замысловатый Знак, которого я пока не знаю, и говорит: – Беги по кругу, что есть сил.

Мое разочарование скрыть не удается, но Тария только довольно улыбается.

– Я думала, вы научите меня Знакам, – бормочу я, но все равно разминаю ступни, чтобы при беге не поранить мышцы. – Я бы хотела как можно скорее…

– Скоро только дождь пойдет, а ты запомни: будь ты обычной, то через месяц уже бы села на дракона и показала первые результаты. Дракон был бы в восторге, всем бы хвастался, насколько особенным он почувствовал себя рядом с тобой, ведь союз создает такие ощущения, что невозможно вообразить, пока не испытаешь. Но, увы. Ты через месяц только впервые опробуешь на своем дракончике «лумирь». И будет совсем не впечатляюще, поверь мне. А сделаешь это раньше – и царевича его папаше мы отправим в виде праха.

Праха? Испуганно вжимаю голову в плечи. То есть тогда, во время полета, обращение Арислава в свою человеческую форму – это были еще цветочки? Неужели я могу смертельно ему навредить? Надо постараться ничего не наворотить, пока не научусь себя контролировать.

– Сегодня я дважды повторю приказ, – предупреждает Тария, и магический рисунок вокруг нее загорается красным цветом. – Но завтра мне не придется повторять. Беги по кругу, что есть сил.

Тяжело вздыхаю и бегу. Сначала и правда изо всех сил, вот только я не знала, что у меня их почти нет.

В детстве я была непоседливой, любила бегать по полям в нашей деревушке. К сожалению, Андрис ненавидел энергичные игры: он предпочитал отдохнуть в тени деревьев с альбомом для рисования на коленях, а мне быстро надоедало играть в догонялки в одиночестве. Вскоре мама всерьез взялась за мое воспитание: мартышка с разбитыми коленками, лазающая по деревьям в вечно рваном платье, ей в доме была ни к чему. Она желала мне тихой спокойной жизни с каким-нибудь добрым и заботливым мужем, но, чтобы такого заполучить, пришлось бы постараться. Дурная слава нашего отца ничуть не прибавляла мне шарма, поэтому мама с ног сбилась, пытаясь воспитать меня достойной женщиной. Без особого желания я училась играть на арфе, танцевать все бальные танцы, давилась скучными учебниками по основам ведения хозяйства, вышивала крестиком. Мне не хотелось ее расстраивать, но в глубине души я всегда знала, что такой, как мама, мне не стать. Отец, заметив, как я то и дело с тоской поглядывала в окно, пока безобразно вышивала цветочки, всегда шутил, что нам с братом нужно поменяться телами. С его спокойным характером Андрис бы легко освоил и науку, и вышивание, и игру на музыкальных инструментах, а я со своим вертелась бы как волчок днями напролет, тренируясь ближнему бою на мечах во дворе с Ариславом.

– Хватит думать о ерунде! – кричит Тария и вновь хлопает в ладоши.

У меня уже горят легкие и безумно колит в боку. Немного сбавляю скорость и сразу боковым зрением замечаю вспышку красного света. Вовремя оборачиваюсь, инстинктивно пригибаюсь, но ватные ноги тут же путаются, и я кубарем качусь по земле. Позади меня раздается рычание. В один из поворотов я вижу псину с оскалившейся пастью, полностью сотворенную из красного огня.

– Это моя Искра! – сообщает Тария воодушевленно. – Она больно кусается!

Визжу от страха, неловко поднимаюсь на ноги и продолжаю бежать с гораздо большим энтузиазмом, чем до этого. Борзая наступает на пятки, каждый раз делая рывок вперед, чтобы схватить. От ее рычания волосы на голове встают дыбом. Ветер бьет в лицо, заставляя глаза слезиться, и если бы я не изучила двор за предыдущие пятьдесят кругов, то мне пришлось бы туго. Тут есть кочки, есть ямки, есть горки песка. Вовсе не подходит это место для тренировок!

– А-а-а! – кричу, снова падая на землю, и больно ударяюсь локтями. Рычание приближается, я переворачиваюсь на спину. Прямо перед моим носом клацают острые зубы Искры. Как обезумевшая, я хватаю ее руками, погружая ладони в красный огонь, и внутри болезненной волной снова поднимается пульсация. Чувствую, как в руках появляется странная сила. С легкостью отбрасываю борзую от себя, как будто она соткана из ваты, и, взвизгнув, Искра растворяется, словно ее никогда и не было.

Я встаю на четвереньки и меня выворачивает наизнанку. К счастью, я не съела ничего перед тренировкой, поэтому кроме желчи ничего не выходит. Тяжело дышу, вытираю рот тыльной стороной ладони и, поднимаясь на дрожащие ноги, бреду к своей наставнице.

– Вы… вы… – злобно рычу я, но из-за громких вдохов и выдохов получается не так устрашающе, как мне бы хотелось. – Она же… укусила бы…

– Конечно, укусила бы, – соглашается Тария с довольным видом. – Я сама ее дрессировала. Она соткана из драконьей энергии, которую я успела накопить за долгие годы службы одному дракону. Конечно же, ее цель кусать, рвать и ловить добычу. Это ее способ выжить. Как я сегодня увидела, тебе такой способ тоже подходит. Это хорошо. По крайней мере я смогла увидеть твой резонанс в действии.

– И? – сажусь на колени, упираясь в них руками, потому что сил больше нет. Как же мне потом идти на занятия?!

– У меня две новости: хорошая и плохая, – хищно скалится Тария, когда я поднимаю на нее рассерженный взгляд. Надоели мне уже эти плохие новости. – Хорошая: общепринятый способ использования резонанса – это Знаки, но у тебя получилось и без них. Плохая: из-за того, что у резонанса нет четкого направления, ты заодно ранишь и себя. Посмотри на руки.

Тыльной стороной ладони вытираю стекающий со лба пот и послушно смотрю на свои руки. От запястья до локтя они покрылись синяками, как будто кто-то долго и упорно стучал по ним молотком. Здоровой кожи почти не осталось – только белый шрам от ожога, да пару пятен ближе к локтю.

– Но я даже не почувствовала боли, – хмурюсь я, разглядывая руки. Вот опять. Это страшное зрелище, оно должно меня испугать, встревожить, расстроить. Но внутри пусто.

– Потому что резонанс еще работает, – объясняет Тария. Метка вокруг нее гаснет, она садится рядом со мной на землю, скрестив ноги. – По своему действию он напоминает морские волны. Когда волны обрушиваются на берег, они медленно уходят обратно. Вот и с тобой так же. Не расстраивайся. Скоро все почувствуешь.

Смотрю ей в глаза и понимаю, что в этих словах есть нечто большее. Может ли Тария обладать какой-то странной силой, читающей мысли? А может мое настроение просто написано на лице? Или она знает гораздо больше, чем говорит?

– Можно задать один вопрос? – спрашиваю я, и Тария кивает. – Почему вы перестали преподавать в Академии?

– Потому что Академия меня очень разочаровала, – улыбается Тария и переводит загадочный взгляд на стены замка. – Когда-то это место было моим домом, а потом он стал разваливаться. Знаешь ведь, что рыба гниет с головы? Здесь то же самое. Я просто больше не хотела чувствовать эту вонь.

– Айван Рогалль действительно не кажется достойным ректором.

– П-ф-ф, кто-кто? – женщина вдруг хватается за живот и начинает хохотать. Бусины в ее волосах издают забавный стук, ударяясь друг об друга. – Этот лопух? Послушай старушку, цыпленок. Если бы пискля что-то решал, Академия была бы куда лучше, чем есть сейчас. Но гниение началось до него, и теперь ему только и остается, что притворяться, будто рыбу по-прежнему можно подавать к столу.

– Я вовремя? – спрашивает женский голос с хрипотцой, и из Академии выходит та самая Магистр Ключей, которая в прошлый раз перенесла нас с Ариславом от реки в кабинет ректора.

– Секунда в секунду, Малена, – хвалит ее Тария, ловко поднимаясь на ноги.

Я не так ловко следую ее примеру. Ноги дрожат и совершенно не готовы нести меня обратно в Павильон Всадниц. Мне нечем прикрыть серо-синие руки, поэтому я предусмотрительно убираю их за спину, но Малена все же замечает синяки.

– Если пойдешь в лазарет, попроси помочь Алишву, – советует она мне. – Она не из болтливых.

Последней фразой Малена подтверждает мои догадки. Магистр Ключей лично пришла, чтобы сопроводить мою наставницу из Академии. Тария весьма нелестно отзывается о новом и старом руководстве, а ее методы обучения уж точно не вписываются ни в одну философию преподавания. Сложив два и два, я все же решаюсь задать этот вопрос:

– Наставница, у вас нет разрешения на то, чтобы быть здесь, верно?

– Конечно нет! – хитро ухмыляется Тария. – Чтобы ректор разрешил воспитать вторую Ильяну Верез в Академии Адильяр? Да ни за что на свете. Эта девочка выпила у него слишком много крови, чтобы он позволил истории повториться. Поэтому если не хочешь, чтобы наши занятия прекратились, сделай все, чтобы сохранить мой визит в тайне. А мои дочери тебе в этом помогут.

Тария кивком указывает на Малену, и едва она это произносит, как в них обеих я замечаю схожие черты. Какая-то игривость во взгляде, хитринка и ощущение внутреннего превосходства. Я знаю еще одну женщину, кто подходит под это описание. Еще одну, кто обожает сыпать хорошими и плохими новостями.

– Я так понимаю, у вас двоих фамилия Даркрейн, верно? – улыбаюсь я Малене и Тарии по очереди.

– А я думала, блондинки глуповаты, – Малена кривит в усмешке губы и манит меня рукой. – Пойдем. Доставлю тебя в Павильон.

***

Через порталы Магистр Ключей доставляет меня в мою комнату, а Тарию – за территорию Академии. Поражаюсь тому, как все удивительно совпало. Мать Ярины Даркрейн – бывший декан нашего факультета, и дочь пошла по ее стопам. А Малена Даркрейн служит здесь же Магистром Ключей – весьма почетная должность для ворожейки, потому что открытие порталов самая сложная магия из всех существующих. И это при условии, что сама Тария Академию недолюбливает, но дочерям работать здесь не запретила.

Проверяю рыжую драконицу. Мирно спит, перевернувшись на другой бок и закутавшись в одеяло. К воде не притронулась, но хотя бы двигается – уже хорошо. Смываю с себя пот, грязь и кровь на коленках, переодеваюсь в форму Академии, пониже опустив рукава рубашки. С каждой прошедшей минутой боль от синяков усиливается, и страшно подумать, что случится, когда остатки силы резонанса прекратят действовать. Смогу ли я вообще руками двигать?

В общей гостиной сталкиваюсь с Хелой и Гейрой – выспавшимися и бодрыми. Их лица сияют красотой и здоровьем, а свои синяки под глазами я наспех покрыла тонким слоем пудры и, кажется, ничуть себе этим не помогла.

– Ты не болеешь? – спрашивает меня Хела, едва увидев. – Если нужно немного полежать, вернись в комнату. Мы захватим тебе что-нибудь из столовой.

– Со мной все хорошо, – отмахиваюсь я беззаботно. – Посплю на лекции по «Истории драконьего мира».

Столовая гудит, как разъяренный улей пчел. Каждый болтает о своем: кто-то громко и весело, кто-то раздраженно, а кто-то шепотом, но все вместе это составляет один неприятный шум. Тишина раннего утра понравилась мне гораздо больше. Медленно плетусь за подругами, пока Хела ловко прокладывает нам путь к свободному столику. Аккуратно сажусь за стол, стараясь не задеть свои новые синяки и ссадины, и смотрю на пустую тарелку. Что бы мне сегодня хотелось?

– Булочка с заварным кремом и стакан молока, – прошу я шепотом, и на серебряном блюде мгновенно появляется то, что я заказала.

Эта магия покорила меня в первый же день в Академии. Я с любопытством наблюдала за тем, как студенты из небогатых семей заказывали себе гусей в яблоках, запеченных поросят и баранину в сливочном соусе – то, что они никогда бы не смогли себе позволить в их прошлой жизни. Хела, например, до приезда в Академию, никогда не ела бекон, и, попробовав по совету Гейры, теперь каждое утро начинала с него. Может, в Академии и были свои минусы, но некоторым студентам она действительно давала шанс пожить лучшей жизнью, чем у них была.

Вгрызаюсь зубами в булочку и откидываюсь на спинку стула, блуждая глазами по залу. Драконы обычно садятся друг с дружкой с правой стороны, поближе к окнам, из которых открывается потрясающий вид на реку и лес. Ворожейки и магики, коих большинство, ютятся с левой стороны у стены, на которой из мозаики выложен какой-то абстрактный рисунок. Нам, Всадницам, много места не надо – трех столов достаточно. Когда я пришла в столовую в первый раз, уселась рядом с Маргарель на свободное место, а потом узнала, что наши столики никто никогда не занимает. Драконы не хотят сидеть рядом с ворожейками и магиками, а те, в свою очередь, не хотят приближаться к драконам. Всадницы являются своеобразной границей двух миров, презирающих друг друга. По крайней мере, в столовой.

– А где Наяра? – интересуюсь я с набитым ртом, запивая булку молоком. – Кто-нибудь ее сегодня видел?

Я спросила не очень громко, но за соседним столиком Далира, Всадница со второго курса, оборачивается и сообщает:

– Ее этот мерзавец вызвал. Она ушла рано утром.

– Какой мерзавец?

– Далира, его дружки услышат, не говори так, – шикает на нее подруга-однокурсница, и девушки утыкаются в тарелки, оставив меня без ответа.

– Какой мерзавец? – спрашиваю настойчиво у своих подруг и откладываю недоеденную булочку.

– Как ты можешь этого не знать? – тихо вздыхает Гейра, украдкой оглядываясь на драконов через плечо. – Кристер Ликас, сын Верховного генерала Сигмунда Ликаса. Уж про него-то ты точно слышала.

Про Верховного генерала слышала. «Одноглазое дерьмо с усами» – так говорил мой отец каждый раз, когда в газетах появлялись заголовки с громким именем этого дракона. Ликасы – один из Семи Драконьих родов. Если мне не изменяет память, их драконий вид очень хорошо адаптируется в засушливых местах, и поэтому, когда разразилась война в пустынях Теразеса, он хорошо себя проявил и стал Верховным генералом Царской Армии.

А вот про его детей я ничего не знаю.

– Кристер забрал венок Наяры на Посвящении, – добавляет Хела, вытирая рот салфеткой. – Не знаю, почему старшие девочки называют его мерзавцем, но едва они увидели, как он прилетел к нам с ее венком, их лица скривились. Ты не заметила?

Я и не могла заметить, потому что из-за Арислава не дождалась драконов с венками.

– А вот и они, легки на помине, – Гейра кивает в сторону входа в столовую. – Ой, что это с Наярой…

Кристера Ликаса я, оказывается, уже видела. Он наш однокурсник, и на «Драконологии», когда мы познакомились с Наярой, он подозрительно поглядывал на нас и хихикал со своими друзьями. Он едва ли выше самой Наяры, но так высоко задирает подбородок и старательно держит спину ровной, что добавляет себе пару сантиметров. Волосы песочного цвета, глаза желто-карие, кожа похожа на чистый пергамент. Он весь блеклый, тусклый, взгляду не за что зацепиться. Все равно, что увидеть ящерку-хамелеона на песке – вроде есть, а вроде нет. Но спеси хоть отбавляй, это видно невооруженным глазом.

Друзья, заметив своего товарища, вскакивают с мест, свистят и аплодируют, будто перед ними выступает знаменитый певец. Пока Кристер обменивается с ними замысловатыми рукопожатиями, Наяра под шумок сбегает к нам за столик, утыкается носом тарелку и опирается ладонью на щеку, прикрыв ее волосами.

Но поздно. Я уже заметила ярко-красную отметину на ее щеке. Этот мерзавец посмел поднять на нее руку!

– Наяра, он…

– Не надо, – резко обрывает меня Наяра тоном, не терпящим возражений. Я прикусываю язык. – Дайте мне просто спокойно поесть.

Девушка приступает к завтраку, а у меня вдруг пропадает аппетит. Не скрываясь, я прожигаю взглядом этого Кристера Ликаса, возомнившего себя маленьким божком. Он окружил себя четверкой крепких драконов – никто из них не выглядит, как простолюдин, но и вряд ли они тоже из Семи Драконьих родов. Уж больно пресмыкаются перед своим главарем, уж очень лебезят. Между Драконьими родами всегда царил дух нездорового соперничества, и никто бы из отпрысков князей не стал так заискивать перед генеральским сыном.

– За что он тебя так? – не выдерживает Хела, и я сразу же возвращаю внимание к разговору.

– За то, что не согласилась признать Андриса слабаком.

Наяра жадно пьет воду, лишь бы слезы не полились. Сжимаю кулак и тут же жалею об этом: синяки на предплечьях напоминают о себе мгновенно.

– Надо сказать командору, что этот ублюдок недостоин союза с тобой, – предлагаю я шепотом.

Наяра хватает меня за запястье и грозит пальцем у самого носа:

– Даже не вздумай ей нажаловаться. Пусть ты и староста, но не наша нянька. Мне не нужна твоя помощь. Раз добыл мой венок, значит, он моя судьба. И лучше так, чем вообще остаться одной!

Действительно, о чем я думаю? Никому из этих девочек я не являюсь ни мамой, ни сестрой. Мы даже подругами-то, наверное, не считаемся. Мне сложно судить. У меня никогда не было друзей, кроме Андриса и Арислава, да и те… В общем, дружить я не умею и не знаю, как правильно себя вести. Но Наяру мне очень жаль. Я бы хотела, чтобы она попала в надежные руки, а не в те, которые раздают пощечины беззащитным девушкам.

Конечно, я не стану докладывать без ее разрешения. Это даже не обсуждается. Но неужели она сама не видит, что, если не пресечь это сейчас, дальше будет только хуже?

– И вы помалкивайте, – просит подруг Наяра уже спокойнее, отпуская мою руку. – Мне не хочется с вами ссориться, но, пожалуйста, не лезьте не в свое дело.

Быстро переглядываемся с девочками и приходим к немому согласию. Не хочет – как хочет. Не мои проблемы. У меня и своих забот хватает, я не стану вмешиваться.

– Эй, Мерхард, – зовет Наяру Кристер Ликас, заметив ее отсутствие. – Чего это ты расселась там? Забыла, о чем мы договаривались? Ох и короткая у вас, девчонок, память. Иди-ка сюда.

И он хлопает по бедру, словно подзывает свою домашнюю собачку. Моя кровь закипает за одно мгновение. Я ненавижу таких людей! Я насмотрелась на них в Муранне. Там сплошь и рядом были неотесанные мальчишки и девчонки, считавшие себя лучше других и издевающиеся над теми, кто был слабее. Я и сама когда-то была их жертвой: терпела насмешки, часто становилась добычей в их опасных играх, пряталась по углам, если слышала их голоса на улице. Но Андрис научил меня защищаться, показал, что такие, как они, понимают только язык силы. Если ты докажешь, что не боишься их, то они навсегда исчезнут из твоей жизни. Сейчас я жалею о том, что долго скрывала от брата, как надо мной насмехаются деревенские. Думала, как-нибудь да само все выправится. Если бы я поделилась с ним, то получила бы помощь гораздо раньше и не прошла через то, что в итоге прошла.

Я не позволю Наяре столкнуться с тем же.

Пока я принимала решение, Наяра уже послушно пересела за стол Кристера и теперь кормит его завтраком с ложечки. Как маленький ребенок, он открывает рот или капризничает, не желая есть. Сжимаю кулаки до хруста в пальцах и чувствую, как на плечо опускается теплая ладонь:

– Эриза, не надо. Будет только хуже, – предупреждает меня Хела, но я дергаю плечом, скидывая ее руку, и уверенно иду к компании драконов.

– Взрослые мальчики кушают сами. – Я встаю перед их столиком, и все замирают, впиваясь в меня удивленным взглядом. А Наяра – умоляющим. – Или мамочка не научила тебя держать ложку в руках? Давай я научу.

От злости совсем перестаю соображать. Одной рукой беру серебряное блюдо, полное овсяной каши с ягодами, а второй хватаю дракона за шею. Мгновение – и каша оказывается на удивленном лице Кристера Ликаса, заляпав заодно мундир и брюки. Дракон даже не успевает понять, что произошло. Каша стекает по его подбородку на колени, а он только и делает, что хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

– Как ты смеешь? – первым приходит в себя один из его дружков-защитников, но я с невозмутимым видом беру Наяру за локоть и с силой поднимаю со стула. Предплечья изнывают от боли, но злость помогает справляться с ней.

– Как я смею? – передразниваю я его сладким голоском, каким никогда не говорю в обычное время. – Твой товарищ ведет себя как полное ничтожество на глазах у всех студентов и унижает мою подругу. Это недостаточная причина? Будь у меня что потяжелее, я бы сломала ему нос, а пока пусть доест кашку и прикусит свой поганый язык. Пойдем, Наяра.

Тащу ее за собой. Сначала сопротивляется, а потом сдается. Мы быстро доходим до нашего столика, но Хела вдруг с визгом вскакивает:

– Сзади!

Инстинктивно меняюсь с Наярой местами, толкая ее вперед, а сама оборачиваюсь и вижу, как прямо перед моим носом сжимаются пальцы Кристера Ликаса. Он собирался схватить Наяру за волосы, но не успел. Быстро оцениваю свои шансы. Я не очень сильная, но пережила достаточно драк с Андрисом. Уверена, мне хватит сил, чтобы хорошенько врезать этому парню промеж ног и надолго сбить с него спесь. Замахиваюсь, чтобы отвлечь, отставляю ногу назад и…

Кто-то хватает меня за мундир!

Одним резким движением этот «кто-то» за воротник отбрасывает меня назад, как щенка за загривок, и нацеленный в мой живот удар Ликаса пролетает мимо. Оказавшись у стола, хватаю вилку, опять замахиваюсь, но упираюсь лицом в мужскую спину.

Андрис небрежно перебрасывает белый хвост с плеча за спину, задевая мой нос волосами. Сердце учащенно стучит в груди, дыхание совсем сбилось. Руки разрываются от боли, но я продолжаю, как сумасшедшая, крепко сжимать вилку на манер кинжала. Наяра за моей спиной тихонько плачет, а Хела и Гейра обнимают ее, укрыв собой с обеих сторон.

– Развлекаешься, Ликас? – Андрис по-птичьи склоняет голову на бок. Мне не видно его лица, но я знаю, что он улыбается. И хорошо. Если Андрис улыбается, значит, это не к добру.

– Ровак, – цедит Кристер сквозь сжатые зубы, и наша фамилия вдруг звучит как оскорбление. Или проклятье. – Заткни свою сестрицу и пусть умоляет меня о прощении. На коленях!

– И как же она будет умолять о прощении с заткнутым ртом? – изображает недоумение Андрис. – Святые Драконы, Ликас, прежде чем что-то сказать, хоть немного включай голову. Неужели мамочка не научила тебя таким простым вещам?

Кристер переводит с брата на меня удивленный взгляд. Ничего странного. Ссорам, ругательствам и сарказму я долгие годы училась у Андриса на живом примере, так сказать.

– Уйди с дороги по-хорошему, и, может быть, я приму ее извинения, – Ликас грозит брату пальцем, и вид у него становится по-настоящему озлобленным. – Я бы размазал тебя одним ударом, да не хочу руки марать о такого простолюда, как ты. Проваливай.

– Уйти по-хорошему – а это как? – словно всерьез задумывается мой брат, постучав по подбородку указательным пальцем. – Вот так?

Андрис вдруг отступает в сторону, полностью открывая меня Кристеру. Дракон делает рывок вперед с занесенным для удара кулаком, а я от неожиданности замираю, так и не выставив перед собой вилку. Едва Ликас приближается ко мне, как вдруг тут же ничком падает на пол и губами метко попадает на мои сапоги. Вокруг начинают хихикать остальные студенты: со стороны выглядит так, будто он специально поклонился поцеловать мои ноги.

Брат небрежно отряхивает руки. Я и сама не заметила, как он ловко ударил его ладонью по шее, повалив с ног. Не знаю, можно ли это сделать обычным ударом или брат применил какой-то трюк: Андрис много тренировался в детстве и, вероятно, помнил кое-какие приемы кулачного боя.

Дружки Кристера подбегают и подхватывают его под локти, помогая подняться. Ликас, красный от стыда, как помидор, кряхтит и встает на ноги. Сдаваться он не намерен, снова сжимает кулаки, но улыбка моего брата давно померкла, и теперь Андрис прожигает его испепеляющим взглядом. В целом, брат много на кого так смотрит по поводу и без, но, если не знать эту его особенность, мороз пробирает по коже. Кажется, следующий удар может стать для Кристера последним.

– Что вы тут устроили? – раздается обеспокоенный голос неподалеку, и Арислав замирает с книгой в руке в двух шагах от поля битвы. – Все целы?

Вот почему они с Андрисом пришли не вместе. За завтраком Арислав обычно читает что-нибудь по истории нашего царства, и, вероятно, сегодня забыл взять книгу из комнаты. Андрис пошел вперед, а царевич вернулся, чтобы забрать ее, поэтому пропустил все самое интересное.

– Арислав! – сияет Кристер, неожиданно обрадовавшись появлению такой важной персоны. – Ты вовремя! Это же твоя девка? Она ни с того ни с сего напала на меня. Могу я попросить тебя приструнить свою Всадницу? Кажется, она совсем не понимает, где ее место. И дружка своего тоже научи хорошим манерам. Я, конечно, добрый, но и мое терпение не безгранично. А пока великодушно их прощаю только ради нашей с тобой дружбы.

Кристер протягивает Ариславу руку, предлагая перемирие, и мои губы невольно расплываются в злорадной улыбке. Вот сейчас этот идиот поймет, что никакой он царевичу не друг. Арислав не потерпит, чтобы со мной или с Андрисом так обращались. Он всегда на нашей стороне, что бы мы ни натворили. Тем более сейчас мы оба ничуть не виноваты. Андрис никогда не ввязывается в драку без причины, потому что ему всегда на всех наплевать. Я тоже не из тех, кто распускает руки, особенно в сторону более сильных противников. А вот плачущая Наяра и испуганные Всадницы. Очевидно же, что виноват сам Кристер Ликас.

– Я с ними поговорю, – вежливо улыбается Арислав и пожимает протянутую руку. – Хорошего дня, Кристер. И вам, ребята.

Компания Ликаса, помахав Ариславу на прощание, уходят из столовой. Очевидно, помочь своему другу поменять грязные штанишки.

Надеясь хоть на какое-то объяснение, смотрю на Андриса. Тот бегло смотрит на меня в ответ, закатывает глаза и идет к свободному месту за столиком, чтобы позавтракать. Все, кто сидели за этим столом, вдруг резко поднимаются и уходят, бормоча что-то про срочные дела.

Обдумать увиденное не успеваю. Арислав подходит ко мне, протягивая книгу.

– Помнишь, ты просила книгу с биографией Ильяны Верез? Такой книги, к сожалению, нет, но я нашел что-то вроде заметок о выпускниках. Можешь посмотреть, может тут что-то интересное…

Вырываю книгу из его рук и с громким хлопком бросаю ее на пол. Швыряю погнутую из-за моей силы вилку на стол, толкаю Арислава плечом, чтобы убрался с моей дороги, и выхожу из столовой до того, как злые слова сорвутся с языка прямо на глазах у всех студентов.

Спустя пару минут за моей спиной раздаются торопливые шаги.

_____________

Больше о графике обновлений, анонсах новых историй и работе над рукописью в Telegram-канале автора: https://t.me/ladorskaya

## Глава 11. Ворожейка из прошлого

– Подожди! Подожди, постой… да остановись, Эриза! Куда ты несешься?

Арислав хватает меня за локоть, я резко разворачиваюсь на каблуках и вырываю руку. Кровь кипит внутри, бьет по вискам. Интересно, это правильная эмоция или я снова не так реагирую? Спросить не у кого, поэтому просто оставлю все, как есть. В таком состоянии он меня еще не видел, но может и к лучшему, если с моей темной стороной он познакомится сейчас. До этого я показывала только плюшевую версию себя.

– Что случилось? – В глазах Арислава горит искреннее непонимание, и это только сильнее раздражает.

– Ничего. Люблю позлиться просто так, – усмехаюсь я, отводя взгляд в сторону. – Это же не мой возлюбленный две минуты назад любезничал с драконом, который унижал мою подругу. Подумаешь, неприятность? Хоть целый день могу смотреть на этот парад лицемерия.

– Ты серьезно разозлилась из-за этого? – улыбается Арислав. От этой улыбки у меня начинает дергаться глаз. – Это же пустяк.

– Что пустяк? То, как он обидел мою подругу – пустяк? Или то, что ты не встал на нашу с Андрисом сторону? Или то, что ты водишь дружбу с таким ублюдком?

– Эриза, – вздыхает Арислав, отворачивается от меня, словно набираясь терпения, и вновь переводит взгляд на мое лицо. – Вы с Андрисом всегда были такими. Не знаю, может все потому, что вы выросли в маленькой деревне, но ваш мир почему-то поделен на черное и белое. Либо плохой, либо хороший, но так не бывает. В мире очень много серости. И среди этой серости есть те, кто могут быть полезны. Кристер Ликас – это младший сын Верховного генерала. Я часто видел его при дворе, мы немного общались. Разумеется, я не хочу портить отношения с сыном генерала Ликаса. Зачем мне это? Я царевич, и мне всегда будут нужны верные союзники. Поэтому я прошу тебя не ссориться с ним больше. Ради меня.

Что меня приводит в ярость больше? То, что, по его мнению, мы с Андрисом из деревни и поэтому такие недалекие? А может то, что нас с братом недостаточно, и теперь ему нужны другие верные союзники? В верности и пользе Кристера Ликаса я очень сомневаюсь, но если такой мудрый царевич Арислав считает его нужным, то куда мне, деревенской, лезть со своими советами?

– А знаешь, ты прав, – киваю я, убираю руки за спину и до боли зажимаю кожу между большим и указательным пальцем, чтобы хоть немного остудить голову. – Я-то сослепу не разглядела важность Кристера Ликаса, у меня же драконьего зрения нет. Ты совершенно прав! Такому, как ты, очень нужны такие друзья, как Ликас. Мне стоило бы тоже подружиться с ним, но, если честно, не хочу уводить у тебя такого друга. Все-таки ты царевич, тебе должно доставаться лучшее. А я, пожалуй, пойду к своим друзьям попроще. Мне среди них самое место.

– Нет, ты не так все поняла! – кричит мне в спину Арислав, но я больше не хочу его слушать.

Сейчас все, что он говорит, я восприму в штыки. Даже разумное. Лучше побыть одной, выдохнуть и подумать о произошедшем. Пусть сейчас я злюсь на Арислава, я уверена, это ненадолго.

К сожалению, сразу вернуться в Павильон Всадниц и позаботиться о спящей драконице я не могу. По расписанию у меня общие занятия с Драконьим факультетом и факультетом Магических Искусств. В большом зале, похожем на амфитеатр, занимаю место между Наярой и Хелой в последнем ряду, отрезая Ариславу и Андрису возможность разместиться рядом со мной. Царевич с порога бросает на меня недовольный взгляд и демонстративно садится на первый ряд прямо перед преподавателем, хотя раньше всегда избегал подобной близости. Андрис приходит чуть позже него, скользит взглядом по лицам студентов и, найдя того, кого искал, идет к последнему ряду. Невольно начинаю нервничать. Зачем он идет ко мне? Неужели тоже разозлился на Арислава и теперь не хочет оставаться с ним? Раньше он все ему с рук спускал.

– Это ведь ты обронила?

Андрис останавливается напротив Наяры и протягивает ей длинную шпильку с золотой розой. Всадница поднимает на него огромные голубые глаза в белых пушистых ресницах, вскакивает, случайно задев меня локтем, и чересчур оживленно кивает, рассыпаясь в благодарностях:

– Спасибо огромное! Они мамины, их осталось всего три штуки, и я не хотела бы их потерять. Это очень мило с твоей стороны! Спасибо! Могу я тебя чем-нибудь отблагодарить?

– Как раз хотел попросить об одолжении.

Я напрягаюсь. Он правда это сказал? Мой брат, Андрис Ровак, сейчас должен был безразлично бросить шпильку на колени Наяры, сказать «ерунда» и удалиться, не попрощавшись. Но мало того, что он вдруг начал с ней диалог, так еще и попросил ее об одолжении? Андрис, который обожает, чтобы люди ходили у него в должниках? Уму непостижимо.

– Мне нужна натурщица, – объясняет Андрис невозмутимо, как будто речь идет о прогулке или игре в мяч. – И ты идеально соответствуешь моим требованиям, если, конечно, у тебя есть желание.

– Я согласна! – тут же сияет Наяра, складывает ладони в замок и слегка припрыгивает на месте. Клянусь, еще мгновение, и рядом с ней появится радуга.

– Тогда встретимся у Адильяра в восемь.

– С каких пор ты рисуешь с натуры? – вырывается у меня раньше, чем я успеваю прикусить свой болтливый язык. – «Отсутствие фантазии – удел дешевых портретистов», разве не так ты всегда говорил?

– Хочу попробовать что-то новое, – говорит он, и обращенная на меня сталь в его глазах вызывает волну мурашек на шее. – От старого одни проблемы.

Уходит, не попрощавшись. К чему он вообще это сказал? Как будто нельзя просто ответить на вопрос без странных неуместных комментариев. Слежу за ним взглядом, игнорируя визги радости Наяры и воодушевление Хелы с Гейрой. Брат садится рядом с Ариславом и делает вид, будто за завтраком ничего не произошло. Замечаю, как расстояние между Андрисом и сидящим по другую руку от него драконом постепенно увеличивается. В столовой ребята тоже сразу вышли из-за стола, когда он подошел. Между однокурсниками и Андрисом что-то произошло или это все из-за утренней драки?

Громкий хлопок дверью прерывает мои размышления, и я вздрагиваю. Ярина Даркрейн появляется на пороге, упирает руки в бока и ловко находит меня взглядом в толпе. Из-за ее спины выплывает довольный собой Кристер Ликас, и я не удерживаюсь от смешка. Маленький мальчик нажаловался взрослой тетеньке, что его обидела девчонка. Сейчас расплачусь.

– Магистр, вы не возражаете, если я заберу студентку Ровак на несколько минут? – любезно спрашивает Ярина, но сразу понятно: если сейчас меня не отпустят, она просто выволочет меня силой.

Элиаш де Арман, рисующий на доске какие-то магические символы, оборачивается к командору.

– Занятие еще не началось. У вас три минуты. Дальше я запру дверь и все, кто останутся за ней, могут быть не допущены к экзамену. Вы знаете мои правила, командор.

Даркрейн прожигает магистра взглядом, полным то ли раздражения, то ли нетерпения. Поджимает губы в знак согласия, кивком указывает мне на дверь, и я спешу навстречу своей очередной выволочке. Сколько я уже в Академии, а спокойные дни можно по пальцам пересчитать. Перед самым уходом Наяра испуганно сжимает мою руку и шепчет:

– Не выдавай Кристера.

А что мне еще делать? Притвориться, что я набросилась на него просто так? Святые Драконы, Наяра, ну почему ты не даешь мне тебя защитить?

Ярина Даркрейн заводит меня за угол и резко разворачивается на каблуках так, что мы чуть не сталкиваемся лбами.

– Надеюсь, у тебя была весомая причина наброситься на студента Драконьего факультета с кулаками.

Опускаю взгляд в пол, убираю руки за спину и хаотично вывожу носком сапога круги на полу. Вообще-то причина была, вот только как сказать о ней, чтобы не нарушить данное Наяре слово?

– Он позволял себе оскорбительные высказывания в адрес моего брата, – выдаю я наконец. Почти не соврала. Наяре ведь досталось от Кристера именно за то, что она защищала Андриса. – Если вы думаете, что я раскаиваюсь – нет. Если бы мы вернулись в прошлое, я бы просто сразу захватила вилку, а не пошла на него с голыми руками.

Ярина ухмыляется, но тут же себя одергивает, вспоминая, что она мой преподаватель и вообще-то должна проводить воспитательную беседу.

– Не знаю, много ли ты знаешь про Верховного генерала Ликаса, но у него давние счеты с твоим отцом, – делится Ярина хмуро. – Их вражда тянется еще со службы в Царской армии, но я не знаю деталей. Не удивительно, что его младший сын не очень-то к вам расположен. Несмотря на это я не могу тебе позволить ввязываться в драку каждый раз, как Ликас скажет что-то оскорбительное в ваш адрес. Это в первую очередь небезопасно для тебя. И для него.

– Приятно, что вы такого высокого мнения о силе моих кулаков, но…

– Я не об этом, – издает смешок Ярина и снова заставляет себя стать серьезной. – Твой резонанс нестабилен. Ты и сама знаешь. Если ты разозлишься и случайно воспользуешься силой, неизвестно, как это отразится на Кристере. Это не шутки. За смерть любого дракона или магика тебя могут приговорить к пожизненному заключению, а уж если по твоей вине умрет кто-то из членов Семи Драконьих родов, то казнь неминуема. Тебе оно надо?

Отрицательно мотаю головой.

– Вот и я так думаю, – соглашается Ярина, кладет руку на мое плечо и ободряюще сжимает. – К тому же, уверена, твой брат сумеет сам за себя постоять. Хорошо, что он оказался рядом сегодня. В следующий раз просто скажи мне, что Кристер Ликас снова позволяет себе лишнего. Я с ним разберусь через магистра Иварова. Такое поведение своих воспитанников он не приемлет.

– Командор, Ликас – самый настоящий придурок и грубиян, – резко выпаливаю я, снова не успев прикусить язык. – Неужели вы позволите Наяре быть его Всадницей?

Ярина изучает меня долгим проницательным взглядом, от которого становится не по себе, но я упрямо смотрю в ответ. Мне жаль Наяру, и пусть я не могу рассказать правду, это не значит, что у меня нет права на жалкую попытку достучаться до командора.

– Ликас забрал ее венок. Это древнее правило. Ночь Посвящения – это не просто какая-то случайная дата. Магики определяют пик активности магии природы, понимаешь? Воздух, земля, вода и даже огонь нашего костра на поляне – все это было пропитано магией настолько сильной, что мы и представить себе не можем своим недалеким умом. В ту ночь ни одно событие не могло быть случайным: встреча, слово, жест, знак – все это сыграет свою роль. Поэтому мы и просим Всадниц пускать венки в воду именно в эту ночь, хотя никто из вас еще даже толком не знаком с драконами Академии. Просто сама природа все расставит по своим местам. Я не стану разрушать эту связь до тех пор, пока не увижу, что этот союз – ошибка. И тебе не советую лезть. Очень опасно играть с разного рода узами – можно запутаться и задохнуться в них. Поэтому давай понаблюдаем за развитием событий со стороны.

Прокручиваю слова Ярины снова и снова, пока возвращаюсь в зал, где де Арман проводит занятие. Дергаю ручку, но дверь не поддается. Три минуты прошло! Нерешительно стучусь в надежде, что Элиаш де Арман сжалится, но никакого ответа не получаю. Ну что ж, вот и появилось время проверить рыжую драконицу.

На обратном пути в Павильон захватываю из столовой пару булочек, но они валятся из моих рук, едва подхожу к своей комнате. Дверь открыта нараспашку, одеяло комком лежит на пороге. Подушки тоже на полу, разлитая вода из стакана стекает по тумбочке.

Драконицы нет.

Быстро щупаю одеяло. Еще теплое. Значит, ушла совсем недавно. Вылетаю из Павильона и смело иду налево. Справа пришла до этого я, но раз мы не встретились по дороге, значит она пошла куда-то в сторону башен факультета Магических искусств. Бегу так быстро, как могу, но утренняя тренировка напоминает о себе: ноги ватные, дрожат и еле переставляются. Перед лестницей, ведущей на этаж выше, останавливаюсь и сползаю вниз по стенке. Все, больше не могу. Дыхание сбилось, зубы свело, а в боку колит так, что того и гляди слезы потекут.

– Где же она? – слышу слабый девичий голос. Судя по звуку, кто-то спускается по лестнице. – Но я же точно ее видела…

Девушка спотыкается о ногу, которую я не успеваю подтянуть к себе, и с размаху падает на пол. Я резко подаюсь вперед в надежде хоть немного ей помочь, но успеваю только подставить руку под лицо, чтобы она нос о мрамор не разбила. Копна рыжих волос рассыпается по белому камню, как жидкий огонь, и мое сердце подскакивает от радости. Сама нашлась! Как чудесно!

– Ты не сильно ушиблась? – спрашиваю ее, помогая подняться.

Драконица садится, резко отбрасывая копну волос за спину, и впивается в меня своими огромными черными глазами.

– Я тебя искала! – девушка вдруг бросается ко мне, крепко обнимает и утыкается носом в плечо. Сквозь всхлипы различаю сдавленную речь. – Я думала, ты потерялась. Ты такая маленькая, но не утонула в реке. Как я рада! Они бы наказали меня, если бы с тобой что-то случилось. Только ты можешь мне помочь, когда подрастешь. Где твоя мама? Она ведет занятие у студентов? А папа? Ой, он всегда так занят, зачем я спрашиваю… Хочу есть… Пойдем в столовую? Хотя тебе ведь родители не разрешают с нами кушать… но может украдкой? Я никому не скажу. Это будет наш секрет!

Все это похоже на бред сумасшедшего. Я глажу ее по плечу, успокаивая, но на самом деле хочется сбежать куда-нибудь и спрятаться. Она явно не в себе. Зря я не позволила отвести ее в лазарет. Вдруг своим домашним лечением мы с Андрисом только навредили ей, и поэтому она несет какую-то чушь?

– А как тебя зовут? – спрашиваю я мягко, лишь бы не вызвать новую волну слез.

– Ты что, забыла мое имя? – Драконица отстраняется и удивленно смотрит на меня. Ее губы начинают дрожать от обиды. – А я слышала, что у детей отличная память. Я же Шелин.

У детей? Да мы же почти ровесницы с тобой!

– Но я же не маленькая, – возражаю, с жалостью разглядывая драконицу. – Приятно познакомиться, Шелин.

– Ну конечно, девять лет исполнилось – и сразу взрослая, – журит меня, как настоящего ребенка, Шелин. – Не торопись взрослеть, Эриза, успеешь еще.

Эриза. Она знает мое имя. То есть она обращается именно ко мне, но видит почему-то ребенка. Мама, которая ведет занятие. Папа, который вечно занят. Может, подыграть ей, чтобы получить больше информации? Что, если бред, который она несет, на самом деле ключ к разгадке этого клубка странных событий, которые произошли со мной с приезда в Академию?

Шелин даже не удосужилась надеть мою одежду и совершенно не замечает своей наготы. Надо как можно скорее увести ее подальше от любопытных глаз, потому что скоро прозвенит колокол на башне, сообщая об окончании занятия, и коридор заполнится студентами.

– Я как раз принесла тебе еду из столовой, – улыбаюсь я, и глаза девушки тут же сияют. – Пойдем со мной?

Удивленно посматривая по сторонам, будто впервые видит эти стены, Шелин послушно идет за мной по пятам, держа за руку и размахивая ею, как ребенок.

– Ректор убьет меня, когда узнает, что я прогуливаю занятия, – вдруг жалуется Шелин с тяжелым вздохом. – Надеюсь, меня не выкинут из Академии. Пусть здесь не все так гладко, и ребятам я не очень нравлюсь, но здесь хотя бы есть крыша над головой и вкусная еда.

– Почему ты не нравишься ребятам?

– Ну, драконам я не нравлюсь потому, что они презирают ворожеек. А своим не нравлюсь, потому что я не чистокровная, мой папа был простолюдом. Да и вообще, они как-то узнали, что моя мама работала в борделе… ой! Ты же еще маленькая! Что я несу? Забудь-забудь-забудь! Тебе еще рано такое знать!

Шелин проводит пальцами по губам, как бы склеивая их, чтобы больше не болтать, а я размышляю над ее словами. Значит, она ворожейка? Но умеет превращаться в дракона, пусть и очень хилого?

– А у тебя в роду точно не было драконов? Может, ты об этом просто не знаешь? – уточняю я робко.

– П-ф-ф, – фыркает она, смеясь. – Да откуда в Муранне взяться драконам? Там деревня-то – два простолюда, три ворожейки. Ни один даже не уважающий себя дракон не явится туда по доброй воле, а все мои предки оттуда. Значит, нет во мне ни капельки драконьей крови. А почему ты спрашиваешь?

– Просто… – задумываюсь, как бы лучше сказать. – Ты ведь обрадовалась, что я не утонула в реке. А помнишь, как я упала в эту реку?

– Утонула в реке? – ни с того ни с сего искренне изумляется Шелин, резко останавливает меня, сжимает за щеки и поворачивает мою голову туда-сюда, осматривая. – Малышка! Ты же в порядке? Все хорошо? Что же ты так неосторожно! Мама же все время ругает тебя за то, что бродишь по Академии где ни попадя. Вот и не зря ругает, опять в неприятности угодила.

Ничегошеньки не помнит. А если и помнила пять минут назад, то сейчас уже забыла. В голове Шелин настоящая каша, состоящая из обрывков воспоминаний и галлюцинаций. Мне срочно нужно сказать об этом Андрису. Может, он знает, как привести ее мысли в порядок? Но сегодня вечером он встречается с Наярой и явно не нарушит данное слово ради очередной моей проблемы. Неужели придется вести Шелин в лазарет? Хм, а ведь Малена Даркрейн сказала, что у нее в лазарете есть человек, которому можно доверять. Что, если…

– А давай покушаем в другом месте? – предлагаю я с сияющей улыбкой на лице. Шелин отвечает мне тем же. – Там еда гораздо вкуснее, чем те булочки, что я припасла.

– Только если не скажешь моему парню, что я объедалась вкусностями без него!

– У тебя есть парень? – Я едва не теряю дар речи.

– Конечно! – Шелин деловито вздергивает подбородок, как будто наличие парня – повод для гордости. – Может, драконы и кажутся выскочками, но они не все такие. Я встречаюсь с Таимиром Иваровым, он на третьем курсе Драконьего факультета.

Нет, он не на третьем курсе. Он уже очень давно является деканом этого самого факультета. Так сколько же тебе на самом деле лет, Шелин, если на вид не больше двадцати? Что с тобой случилось, раз ты мысленно застряла в своем прошлом? И откуда знаешь мое имя?

– Пойдем скорее, – говорю я, увлекая девушку за собой. – Я познакомлю тебя с человеком, который готовит лучшие блюда на свете!

– О, невероятно! И с кем же?

С лекарем.

## Глава 12. Драконья чума

Зайти в Павильон Всадниц за одеждой для Шелин уже не успеваю – вот-вот закончится занятие, прозвенит колокол, и студенты повалят в коридор. Тогда я точно не проведу девушку в лазарет незамеченной. Поэтому прибегаю к крайним мерам – в одном из коридоров стоит небольшой жесткий диван, покрытый бархатным покрывалом. Обычно в свободное время между занятиями он всегда занят какой-нибудь группой студентов, но пока пуст. Заворачиваю Шелин в покрывало, как в кокон, и только тогда девушка обращает внимание на свою наготу.

– Чего это я голая? – удивляется она и краснеет. – И я все время была голая, а ты не сказала?!

– Почему я должна про это говорить? – ворчу себе под нос, а громче отвечаю: – Мы же девочки. Ничего страшного. Наверное, твоя форма испортилась. Там, куда я тебя веду, будет другая одежда.

Мозги Шелин соображают туго, поэтому такого ответа ей достаточно. Она, напевая себе под нос веселую мелодию, послушно идет за мной в лазарет. Вот только я не помню, где он. Когда я только поступила, нам это объясняли, но я слушала краем уха, поэтому в коридорах плутаем мы долго. К счастью, в воздухе появляется знакомый запах горьких полевых трав и лекарств, и мы оказываемся в большом светлом зале с белыми занавесками и бежевыми стенами. Целительницы в белых ободках с брошью в виде птичьего пера бегают туда-сюда по своим делам, но больных в лазарете почти никого нет.

– Стой тут, – прошу я Шелин, оставляя ее за статуей в коридоре. – Никуда не уходи, поняла?

– Там точно есть маковые булочки?

Мне ее даже жалко. Она невинная, как ребенок, но явно угодила в какую-то нехорошую историю. Знать бы еще в какую.

Вздыхаю и захожу в лазарет.

– Вам помочь? – тут же подходит ко мне услужливая целительница с горшком, наполненным до краев чем-то вонючим.

– Я ищу Алишву. Можете ее позвать?

– Разумеется.

Целительница кивает и уходит, а через минуту возвращается из отдельного кабинета вместе с… ребенком.

– Простите, – пытаюсь прояснить я, – возможно, я неправильно запомнила имя. Я ищу целительницу, мне ее рекомендовала Малена Даркрейн.

– Алишва это я, – представляется ребенок с вежливой улыбкой, и, присмотревшись, я замечаю, что ее глаза не похожи на глаза обычных детей. Как-то в них слишком много… опыта? – Не смущайтесь моего внешнего вида. Я помощница Магистра Целительства. К сожалению, тело остановилось в развитии еще в детстве из-за необратимого проклятия. Теперь каждый раз приходится объяснять это недоразумение.

– Простите, надеюсь, я вас не обидела, – искренне извиняюсь я, застигнутая врасплох таким неожиданным откровением. – У меня к вам личная просьба. Магистр Ключей сказала, что я могу вам доверять.

– Эриза Ровак, верно? – Девочка изучающе прищуривается. – Пройдемте в мой кабинет.

По пути даю знак Шелин, и драконица неуклюже выбирается из-за статуи в своем коконе из покрывала. Алишва, конечно, удивлена, но изо всех сил притворяется, будто все в порядке. Втроем мы заходим в крохотную комнатушку без окон, по стенам которой ползут забитые доверху книжные полки. Прямо по центру – закрытая дверь, ведущая неизвестно куда. Алишва садится за письменный стол, надевает круглые очки на маленький нос в форме картошки и с любопытством наблюдает за нашими действиями. Я усаживаю Шелин напротив целительницы и прокашливаюсь, пытаясь придумать, как бы получше все объяснить.

– Нам нужна ваша помощь, – говорю я наконец, перебрав уже десяток вариантов историй. – Я встретила эту девушку в лесу.

– В лесу? – изумляется Шелин. Я зажимаю ей рот ладонями, чтобы не мешала мне придумывать ложь на ходу. Алишва перескакивает острым взглядом с меня на драконицу и обратно.

– Она была в синяках и ссадинах, но понемногу исцелилась. Дело в том, что она… как будто не понимает, в каком времени оказалась. Она говорит, что мне девять лет, а ее возлюбленный, насколько мне известно, уже давно не тот, кем она его помнит. Не могли бы вы проверить ее голову? То есть, я хотела сказать, нет ли какой-то травмы головы, мешающей ей разобраться в происходящем?

Шелин запрокидывает голову и смотрит на меня удивленными глазами. В повисшей тишине я слышу, как бурчит ее голодный желудок, и сердце сжимается от жалости. Зачем я обращаюсь с ней так жестоко? Она ведь только очнулась, хочет нормально поесть и поспать, а я тут же потащила ее в лазарет и вываливаю на голову неожиданную правду о ее безумии.

– Кажется, вам сейчас не помешает вот это, – с улыбкой замечает Алишва и выставляет перед нами серебряный поднос с булочками и стаканом остывшего молока. Шелин сглатывает голодную слюну, но не набрасывается на еду из вежливости. – Я собиралась пообедать до того, как вы пришли. Но с радостью поделюсь. Налетайте.

Шелин забывает о том, что я сказала целительнице минуту назад, и с жадностью откусывает половину булочки. Едва еда попадает ей в рот, как аппетит уже не остановить. Она полностью сосредотачивается на еде, чуть ли не плача от счастья, а у меня появляется немного времени на объяснения. Не успеваю продолжить, как Алишва меня опережает:

– Вы доложили ректору о том, что нашли раненую девушку в лесу?

– Пока нет, но я собираюсь это сделать, – вру я, не краснея. – Понимаете, она была так слаба, что мне пришлось самой оказать ей первую помощь. Когда я должна была пойти за ректором, она вдруг очнулась и начала бредить. Она знает мое имя, но как будто видит другого человека. Я волновалась за нее, поэтому сначала пришла к вам. Пожалуйста, не сообщайте ректору. Позвольте я это сделаю сама. Все-таки это из-за меня она оказалась в стенах Академии.

– Ей придется остаться у меня на несколько дней, – предупреждает Алишва, с улыбкой наблюдая за тем, как Шелин доедает последние крошки ее обеда. – Вы сказали, что она исцелилась сама. Она драконица?

– Пф-ф-ф, – Шелин давится последним куском булочки и разбрызгивает молоко по столешнице. – Вы что такое говорите? Я не дракон! Я Шелин Рогалль, студентка факультета Магических Искусств первого курса.

– Рогалль? – переспрашиваю я удивленно. – Ты родственница ректора?

– Ректора? Эриза, ты совсем помутилась рассудком? Я нажалуюсь твоему отцу, раз ты такие нелепицы про него придумываешь. Мой отец был простолюдом, я же говорила.

– А вашего отца… – настороженно смотрит на нее Алишва. – Его зовут Айван?

– А вы откуда знаете? – удивляется Шелин. – Вы что, бывали в Муранне? Обычно про нее мало кто слышал. Да, мой папа Айван Рогалль был главой Муранны, но мне сказали, что он погиб два месяца назад. Мы не общались с ним с тех пор, как умерла мама.

Проклинаю все на свете за то, что такие странные и важные вещи она говорит в присутствии Алишвы, которой я все еще не могу доверять. Лихорадочно складываю кусочки информации в голове. Едва она сказала фамилию, я решила, что это может быть совпадением. Но чтобы полный тезка? Ни за что не поверю. Вероятно, наш ректор Айван Рогалль, не общающийся со своей дочерью, либо инсценировал свою смерть, либо кто-то обманул Шелин ради своих целей. Получается, прошло много лет с того момента, который сейчас ей мерещится. За это время покойный простолюд Айван Рогалль каким-то образом стал ректором Академии Адильяр, куда простолюдов не пускают даже на порог. Как такое возможно?

– А какой сейчас год, не подскажете? – уточняет Алишва с милой улыбкой. Ее внешнему спокойствию можно только позавидовать, потому что я, в отличие от нее, уже сгрызла все ногти.

– О… – Драконица ненадолго задумывается. – Как-то вылетело из головы… но если мне восемнадцать, а я родилась в год светлячка, то сейчас… пятьсот шестьдесят третий!

Ее глаза сияют блеском победительницы, решившей сложную математическую задачку, а мы с Алишвой мрачно переглядываемся.

Сейчас на дворе пятьсот семьдесят первый год. Шелин застряла во времени ровно восемь лет назад. Мой разум быстро проводит нехитрые вычисления. Мне и правда восемь лет назад было девять, как она и говорит. Совпадение или она правда видела меня в том возрасте?

– Почему вы такие хмурые? – Брови Шелин соединяются на переносице. – Я неправильно посчитала?

– Нет-нет, все верно, – шире улыбается Алишва, бросает на меня многозначительный взгляд, и я тоже натягиваю на лицо улыбку, хотя меня немного подташнивает. – Студентка Рогалль, кажется, у вас сильное переутомление. Если я отпущу вас прямо сейчас на занятия, боюсь, вам станет только хуже. Я себе этого не прощу. Могу я попросить вас остаться в лазарете на пару дней? Мы сообщим вашим друзьям, чтобы они не беспокоились и нашли время вас навестить.

– Правда? – сияет драконица, переводя взгляд с целительницы на меня. – Передашь Таимиру, что я хочу его видеть? Я соскучилась. Мне не нравится, когда мы долго не видимся. Эта мерзкая Всадница не дает ему прохода.

– Какая Всадница? – настораживаюсь я. Руки резко холодеют, и я сжимаю ладони в кулаки.

– Выскочка Даркрейн конечно же. Думает, раз ее мать деканша, то может делать все, что хочет, – Шелин обиженно складывает руки на груди. – Ты обещала, что не будешь с ней общаться, но я видела, как ты с ней играла. Так что я немного злюсь на тебя.

Мне нечего сказать. Хочется попить воды и успеть добежать до туалета, чтобы избавиться от завтрака в желудке. Почему я так нервничаю? Она говорит бред, несуразицу…

– Студентка Рогалль, – как ни в чем ни бывало обращается к ней Алишва. – Боюсь, обиды сейчас не помогут вам восстановиться. Позвольте я быстро осмотрю ваше тело, чтобы оценить повреждения.

От благодарности за отвлечение Шелин я едва не лопаюсь. Отхожу в сторону, сажусь на крошечный неудобный табурет и прислоняюсь спиной к корешкам книг. Значит, Ярина Даркрейн и Таимир Иваров учились в Академии одно время с Шелин. Шелин – ворожейка, которая по какой-то причине умеет обращаться в дракона, и то ли падение в реку, то ли еще что-то мешают ей осознать, что с момента ее студенчества прошло уже восемь лет. Но раз так, значит, она должна была закончить Академию четыре года назад, так почему она до сих пор здесь? Может, где-то в Эверине расположен ее дом? Может, родственники сейчас разыскивают ее? Отец-то, понятное дело, нет. Он и сам какой-то подозрительный. Мать умерла. Но, может, хоть кто-нибудь остался? Смогу ли я их найти?

Алишва внимательно рассматривает тело Шелин, освещая его зеленоватым свечением огонька, горящего на ладони. Поднимает длинные волосы, осматривает шею и спину и вдруг замирает. Я тут же подхожу к ним, чтобы тоже взглянуть. На коже Шелин от линии роста волос по позвоночнику тянется странная полоса полупрозрачной чешуи. Алишва аккуратно поддевает одну чешуйку ногтем, пытаясь отделить от кожи, но Шелин ойкает от боли и шипит.

– Вы чего? Больно же.

– Драконья чума. – Алишва белеет от страха и тут же отталкивает меня локтем. – Не трогай. Опасно для ворожеек.

Отхожу на несколько шагов назад, позволяя Аливше налить в стакан какую-то голубую жидкость. Она с невозмутимым видом просит Шелин ее выпить, и драконица подчиняется, а через мгновение ее глаза закатываются. Целительница аккуратно кладет ее голову на стол, садится на свое место напротив и тяжело вздыхает.

– Так. Либо рассказываешь мне правду целиком и полностью, либо я иду за ректором прямо сейчас.

Выхода нет. Закрыв глаза, начинаю рассказ с самого начала. Раз она не побежала за ректором, едва услышала бред про отца-простолюда, значит, не пойдет, даже если я ей обо всем расскажу. Мне утаивать нечего. В эту историю меня втянули случайно и не по своей воле, тем более мне нужна помощь. Оставить Шелин в своей комнате я не могу, она слишком активная и непредсказуемая. Отдать ректору – тоже, потому что в ней кроется какая-то тайна, которую я очень хочу разгадать. А Айван Рогалль явно помешает мне это сделать. Особенно теперь, когда я знаю, что у него тоже есть тайна. В Академии осталось только одно доверенное лицо, которому я действительно собиралась рассказать про драконицу, но теперь сомневаюсь. Что, если Ярина тоже как-то связана со странным помешательством Шелин?

– Значит, она ворожейка, которая почему-то может превращаться в драконицу, – подытожила Алишва, задумчиво поправляя очки на носу. – И, забрав тебя, она просила о какой-то помощи, но сейчас даже не помнит, что подобное случилось. Мысленно она вернулась на восемь лет назад, забыв недавние события своей жизни. Но даже это не самое страшное. Страшно, что по ее спине ползут наросты драконьей чешуи, означающие только одно – судя по количеству чешуек, девушка болеет очень давно, но дальше спины заражение не ушло, хотя оно распространяется за год-два. Ты трогала ее руками?

– Да, но… – Я тру лицо руками, вспоминая события прошлого дня. – Подождите. Мой брат осматривал ее, и я обрабатывала синяки мазью. Мы бы заметили чешуйки. Еще вчера их не было!

Алишва внимательно изучает спящую на столе Шелин полным тревоги взглядом.

– Мне надо ее как следует изучить, – после недолгого молчания говорит целительница. – Поступим так. Во-первых, выпускать ее к остальным студентам нельзя. Для драконов драконья чума не опасна, но магиков и ворожеек может скосить очень быстро при физическом контакте. Раз ты ее трогала, придется три дня пить вот это, – Алишва выставляет из сундучка маленький фиолетовый пузырек. – А сегодня обязательно прими ванну с кипяченой водой, добавив в нее вот это. Твой брат на Драконьем? Тогда пусть тоже три дня попьет вот это на всякий случай, ванна ему не нужна. Во-вторых, мне потребуется три недели на то, чтобы ее обследовать. Будь тут проблема только в теле, мы бы справились быстро. Но разум – это сложнее. Тем более я не всегда могу ей заниматься, у меня есть и другие обязанности. Я пришлю за тобой верного человека, когда что-нибудь станет известно. В-третьих, собираешься ли ты и дальше разбираться в произошедшем с драконицей?

– Я попытаюсь найти ее родных, – киваю я, немного заражаясь спокойствием и собранностью целительницы. – Скажите, а может симптомом драконьей чумы быть превращение в дракона?

– Не говори ерунды. Как только чешуя полностью покроет ее тело, она умрет, не успев и пискнуть. Ни о каких превращениях не может быть и речи. Это болезнь, а не благословение.

– Может быть все-таки рассказать Ярине Даркрейн? – Я правда хочу поделиться, но боюсь сделать еще хуже.

– На твоем месте я бы действовала осторожнее, – посоветовала Алишва, поджав губы. – В конце концов, если Шелин не выдумывает, а вспоминает, то она видела тебя девятилетнюю, играющую с Яриной Даркрейн. Ты не думаешь, что это может быть правдой?

– Но я спрашивала магистра де Армана, не помнит ли он, как я приезжала в Академию маленькой, – возражаю я, вспоминая наш разговор с деканом факультета Магических искусств. – Он выглядит взрослым, наверняка давно работает здесь, поэтому я выбрала его…

– Магистр де Арман работает в Академии всего семь лет, – качает головой целительница. – Он устроился сразу после назначения Айвана Рогалля новым ректором. Если уж кого и спрашивать из старых преподавателей, то это моего наставника, Магистра Целительства. Но он вернется из столицы только через неделю.

Семь лет? Но магистр же говорил, что работает в Академии уже лет тридцать. Может ли Алишва что-то путать или Элиаш де Арман зачем-то солгал мне?

– Тогда я навещу вас через неделю и заодно повидаюсь с Магистром, а пока попробую поискать ее семью.

Алишва встает из-за стола, несмотря на свой детский рост ловко перетаскивает Шелин в соседнюю комнату, дверь которой была заперта все это время. Я заглядываю внутрь. Вся комната представляет собой переплетение зеленых лиан и соцветий, которые причудливо соединяются в центре на манер гамака. Именно на него, как в постель, кладет Алишва Шелин и покрывает украденным с дивана покрывалом.

– Эти лианы называются тарионом, это мой магический проводник, – объясняет целительница, отряхивая руки. Она слегка запыхалась. – Мое личное изобретение для исследования хронических болезней и неполадок в теле. С его помощью я смогу узнать, что случилось с ворожейкой.

– Госпожа Алишва, спасибо вам за помощь! – С улыбкой я протягиваю девочке руку, но та поднимает свои ладошки вверх и качает головой.

– Я же трогала заразные чешуйки. Меня прямо сейчас ждет ванна. Возьми пузырьки на столе, и брату тоже передай на всякий случай. Я еще положила к ним мазь для твоих синяков на руках. И, Эриза, если такие странности происходят у нас в Академии, то ты ввязываешься в какую-то очень опасную игру. Пожалуйста, подумай еще раз, так ли тебе нужна правда. Возможно, она окажется не тем, ради чего стоило рисковать.

Выхожу, гремя пузырьками со снадобьями в кармане мундира. В коридоре толпа студентов, ожидающих колокола на следующее занятие. Высматриваю в толпе Андриса, но из знакомых лиц никого. Быстро возвращаюсь в пустой Павильон Всадниц, иду в ванную комнату и до краев заполняю водой глубокое отверстие в самом полу. Ванной мы пользуемся редко, потому что нет времени ждать, пока наберется вода. Спасением студентов являются душевые комнаты. В нашей деревне подобной роскоши не было, вода просто так не лилась с потолка, едва покрутишь вентиль, поэтому я привыкла мыться в ванной, которую заполняли для меня слуги. Они же помогали мыть волосы, натирали меня душистыми маслами, а потом насухо обтирали. Пусть слуг у нас было очень мало, всего-то одна горничная и экономка, но они с любовью заботились о моих удобствах. В Академии тебе прислуживать никто не собирался, поэтому сейчас купаться придется в одиночестве.

Опускаюсь в кипяток до подбородка, едва не крича от боли. Добавленное средство Элишвы пахнет горькими травами со слабым ароматом ромашек, поэтому дышать становится трудно. Терплю ради своего же блага. Не хватало еще заразиться неизлечимой болезнью. Про драконью чуму я знаю только то, что она очень опасна, но до недавнего времени мне было на нее наплевать. Я же считала себя драконом. А теперь бороться за жизнь стало сложнее. Драконам многие болезни ворожеек были не страшны, а теперь, оказывается, я могу умереть даже от попавшей на меня слюны какого-нибудь прокаженного простолюда.

Сижу в ванной, пока вода не остывает. В какой-то момент кожа привыкает к температуре, и меня клонит в сон. Резко вскакиваю от того, что в нос заливается вода. Оказывается, я действительно уснула и скатилась по бортику вниз. Умываю лицо, окончательно пробуждаясь, вылезаю, заворачиваюсь в полотенце и возвращаюсь в комнату. Избавляюсь от простыней, на которых спала Шелин, достаю из шкафа новые и сама заправляю постель, хотя в Академии есть уборщицы, через день незаметно убирающие открытые спальные комнаты.

Смотрю в окно. Солнце уже клонится к закату, наверняка все отправились на ужин. Интересно, будет ли мне что-то за прогул целого дня занятий?

Выпиваю стакан воды с добавленным лекарством Алишвы. Одеваюсь в чистую форму, хватаю пузырек для Андриса и выхожу из Павильона, направляясь на ужин. Уже чувствую запах еды и шум разговоров студентов, как позади меня раздается вежливый голос:

– Студентка Ровак, можно вас на пару слов?

Зажмуриваюсь и беззвучно ругаюсь. Оборачиваюсь уже со спокойным выражением лица. Магистр Элиаш де Арман терпеливо ждет, когда я к нему подойду. Руки его покоятся на ручке трости. И зачем она ему, если он даже не хромает?

– Да, магистр, добрый вечер, – киваю ему в знак приветствия. – Простите, что не успела вернуться на вашу лекцию вовремя. Меня задержал серьезный разговор с деканом.

– Чтобы наверстать пропущенный материал и получить допуск к экзаменам, вам придется выполнить дополнительное задание, – губы магистра кривятся в улыбке, от которой мне как-то не по себе. Пожалуй, именно его занятия в Академии прогуливать не стоит. – Пожалуйста, пройдемте в мой кабинет. Я выдам вам литературу для изучения.

Плетусь за магистром по лестницам и коридорам, молясь всем богам на свете, чтобы уже поскорее появилась дверь в его кабинет. Я ведь собиралась поужинать, почему все так невовремя? Наконец мы заходим внутрь. Уютная комната в светлых тонах, вся заставленная свечами и канделябрами с магическим светом. Здесь кругом лежат книги, новые и ветхие – вдоль стен, на полу, рядом с диваном и кушеткой у окна, на подоконнике и даже на подставке для ног. Однако письменный стол идеально чист: перья разложены одно к одному, из чернильницы не пролито ни капли, все листы бумаги сложены идеальной стопкой. Маленький оазис порядка в этом книжном хаосе.

– Вы здесь… спите? – не удерживаюсь я от вопроса, рассматривая пять грязных чашек с недопитым кофе около кушетки.

– Признаться, иногда засиживаюсь допоздна из-за работы или исследований, поэтому ленюсь перебираться в спальню, – делится магистр де Арман, проходит к дальней стене, где на полке стоит поднос с чайником и чистой посудой, и выставляет все это на журнальный столик перед диваном прямо поверх стопок книг. – Пожалуйста, присаживайтесь. Я бы хотел задать вам несколько вопросов.

Покрываюсь мурашками от дурного предчувствия, но послушно сажусь на краешек дивана. Откуда у магистра де Армана ко мне вопросы? Он не мой декан, я еще никак не проявила себя на его занятиях. Да, со мной вечно случаются какие-то сомнительные истории, но они его не касаются. Так что ему надо?

– Как у вас дела? – спрашивает он с мягкой улыбкой, которая сменяется удивлением, когда он замечает мои напряженные плечи и нахмуренные брови. – В чем дело? Я не собираюсь ругать вас за то, что пропустили мою лекцию. Стремление к учебе – это личное дело каждого, я не могу заставить студентов плясать под свою дудку.

А я переживаю не из-за этого. Просто белые чашки с синими васильками, которые он приготовил для чая, я уже когда-то видела. Я их отчетливо помню, только в прошлый раз они стояли на подоконнике в другом месте. Там было витражное бело-голубое стекло. Почему они так врезались в память, а вот обстоятельства, при которых я их увидела, нет?

– Вот, выпейте чаю.

Элиаш де Арман наливает горячую желто-коричневую жидкость из стеклянного чайника и пододвигает мне чашку. Беру ее в руки, пробую ромашковый чай на вкус и замечаю маленькую трещинку около ручки. Кто-то приклеил отколотую ручку обратно вместо того, чтобы просто выбросить разбитую чашку.

– Магистр, можно я тоже задам вам вопрос? – спрашиваю я прежде, чем успеваю хорошо обдумать план своих действий.

– Что ж, вы не ответили на мой, но я не в обиде. Разумеется, спрашивайте.

Необычные аквамариновые глаза в магическом свете огоньков на стенах кажутся еще ярче, и я, чтобы не ежиться от этого взгляда, делаю еще один глоток обжигающего чая. Не очень люблю ромашковый чай, но этот вроде ничего.

– Скажите, а ректор Рогалль – дракон?

– Удивительно, но факт: драконы редко становятся ректорами Академии Адильяр, – вздыхает магистр де Арман, тоже отпивая чай. – Все дело в их кипящей крови. И это не метафора. Действительно, неспокойный нрав и некоторая пылкость духа мешают им постигать сложные магические науки. Их инстинкты заточены под сражения. Скорость реакций, рефлексы, переизбыток энергии – это мешает концентрации. А ректор – должность скучная. Кипы бумаг, жалобы студентов, контроль работников, отчетность, налоги, распределение средств – чувствуете, как уже сейчас хочется зевать? Поэтому ректорами нашей Академии в основном были магики, ворожейки и полукровки.

– А ректор Рогалль к кому относится?

– А сами как думаете? – усмехается Элиаш де Арман, поглядывая на меня поверх чашки. – Даже для полукровки он выглядит слишком плачевно, вы так не считаете?

Прыскаю со смеху, чуть не подавившись чаем. Не ждала от магистра такой иронии, хотя он вроде приходится ректору приятелем. Постоянно торчит у него в кабинете, когда бы я туда ни вошла.

– Значит, он магик. Его назначил своим преемником предыдущий ректор?

– Почему вам так это интересно?

Я на мгновение замолкаю, грея руки о чашку.

– Брат рассказал мне, что Вилард Акамир был очень хорошим ректором. При нем Академия возвысилась над всеми, поэтому мне интересно, мог ли такой великий человек, как он, оставить после себя такого, как Айван Рогалль?

– Ректоров назначает Царское Вече, – объясняет мне Элиаш, и едва я поднимаю глаза, сталкиваюсь с его внимательным взглядом, в котором почему-то сверкают довольные искорки. – Формально Академия независима от Ромальского царства, но на самом деле контроль царской семьи очень велик. Новую кандидатуру в ректоры либо предлагает персонал Академии, либо присылает столица. В случае с Айваном случилось именно второе. Его выбрал царь Видан Третий.

– Вы довольны тем, как он выполняет свои обязанности? Не замечали за ним ничего странного?

– Например?

Например, что он не обладает никакими магическими способностями, а только притворяется. Как ему вообще удалось обмануть царя Видана и пробраться в Академию? Если, конечно, словам Шелин можно верить. Но зачем ей врать, если она даже не знает, что ее отец сейчас ректор Академии?

– Ну, может он ворует из казны Академии?

Элиаш де Арман смеется, запрокинув голову. Я улыбаюсь, понимая, что это нелепица, но это первое, что пришло мне в голову.

– Эриза, могу я вас так называть? Благодарю. Эриза, Айван Рогалль, конечно, производит не столь внушительное впечатление, как в прошлом это делал Вилард Акамир, но поверьте, он неплохо выполняет свою работу. Он ровно там, где и должен быть. У преподавателей жалоб нет. И у студентов, пока не появились вы, тоже не было.

Краснею, вспоминая, как ввалилась в кабинет ректора доказывать, что являюсь драконом, а на деле они оказались правы. Может, я и сейчас себя накручиваю зря? Может, Шелин вообще доверять нельзя, а я вцепилась в нее, как ненормальная?

– Эриза, у вас точно все хорошо?

– Да, все в порядке, почему вы вдруг…

Слежу за его взглядом и все понимаю. Он заметил синяки на руках, оставленные драконьим резонансом сегодня утром. Я сменила рубашку, и длины ее рукавов не хватало, чтобы прикрыть синяки полностью.

– Ах, это… – говорю я, лихорадочно соображая, что придумать. – Понимаете, командор Даркрейн проводит для меня дополнительные занятия, потому что я сильно уступаю остальным Всадницам. Это последствие обучения. Резонанс пока рикошетит. Не знаю, что с этим делать.

– Я, может, и не Всадница, но все-таки свою должность получил не за красивые глаза, поэтому позвольте дать совет. – Элиаш де Арман ставит свою пустую чашку на стол, а я делаю еще парочку глотков, лишь бы смочить пересохшее от волнения горло. – Магия очень чувствительна и обидчива. Чтобы использовать ее, нужно в первую очередь не бояться. Я не шучу. Ни одно заклинание не получится, если вы боитесь, что это как-то на вас отразится. Магический огонь не появится на ладони, если вы боитесь обжечь руку, понимаете?

Как и всегда при упоминании ожогов, шрам на руке начинает чесаться, но я сдерживаюсь, чтобы не привлекать к нему внимания.

– Возможно, сейчас вы думаете, что ваша сила может всем навредить, поэтому каждый раз зажмуриваетесь, выпуская резонанс на волю, – продолжает магистр. – Попробуйте хоть на минуту поверить в то, что на самом деле он ваше оружие. Как клинок в руке. Вы же не будете сомневаться в победе над безоружным, если в вашей руке будет меч?

– А если это будет не безоружный?

– Пока вы обучаетесь, все вокруг вас безоружны. На вас никто не нападает. У вас есть время овладеть своим клинком. Но если рука, держащая рукоять, всегда будет дрожать, то рано или поздно вы только сами поранитесь, а противник лишь посмеется над вашей неуклюжестью.

Шрам на руке уже не чешется, а горит. Кладу поверх ткани мундира ладонь, надеясь немного приглушить это неприятное ощущение. Надо бы мне поскорее идти, пока не стало хуже.

– Вы сказали, будет дополнительное задание, – напоминаю я, как бы намекая на завершение беседы. – Какую литературу…

Вскрикиваю от боли и тут же затыкаю свой рот ладонью. Нельзя, нельзя было этого делать! Какая же дура, какая дура! Теперь магистр забеспокоится. Но терпеть нет сил. Ожог на руке начинает пульсировать, а жар от него распространяется от предплечья до плеча, доводя меня до слез. Элиаш де Арман резко садится передо мной на колени и обеспокоенно заглядывает в лицо:

– Эриза, в чем дело?

– Ни в чем, – цежу сквозь зубы, впиваюсь пальцами в предплечье и, отталкивая преподавателя, вскакиваю на ноги. – Прихватило живот. Простите, мне надо…

Вылетаю из его кабинета и со всех ног бегу вперед, не различая дороги, лишь бы магистр не пошел за мной и не стал допытываться. Из-за пелены слез ничего не вижу, вокруг все плывет и кружится, а от боли звенит в ушах. Спотыкаюсь и качусь с последних ступенек лестницы на холодный пол, но даже эта боль в спине ничто по сравнению с тем, что творится под кожей моей руки. Сквозь гул в ушах различаю колокольный звон, высовываюсь из окна и смотрю на часовую башню, где стрелки показывают точное время.

Восемь часов вечера.

«Тогда встретимся у Адильяра в восемь»

Нет, нет, нет, только не это… ты не можешь так поступить со мной! Ты даже не представляешь, как мне больно! Зачем…

Где они встречаются? У Адильяра?

Держась за стенку и размазывая по лицу слезы, бреду в сторону Парадного холла. Рука горит так, словно под кожу вогнали сотню раскаленных игл. Я знаю, как бывает больно от соприкосновения с раскаленной сталью, но это не идет ни в какое сравнение. Начинаю задыхаться, а перед глазами вдруг вспыхивает яркая картинка.

Сад со странными полуразрушенными колоннами, увитыми плющом. В сумерках видны лишь тени, но девушка с белыми волосами и белыми ресницами как будто светится изнутри. Она сидит на каменной скамье, изящно положив ногу на ногу, и позирует, обнажив тонкую шею и худое плечико. Я вижу ее чужими глазами. Я сама словно оказываюсь в сознании другого. Мне скучно, но я хочу попробовать что-то новое. Приближаюсь к девушке, наклоняюсь к лицу. Она смущенно отводит взгляд, а когда смотрит вновь, в них появляется желание. Она не будет возражать. Склоняюсь к розовым губам, пахнущим какой-то сладостью. Одно прикосновение…

– Эриза, что с тобой?

Наваждение резко исчезает, а слезы все не останавливаются. Арислав садится передо мной на колени. Оказывается, я сижу на полу, хотя даже не заметила, как упала. Кидаюсь к царевичу на шею. Он крепко обнимает меня, успокаивающе гладит по спине, но боль никак не унимается. Арислав что-то говорит, но я не слышу – в ушах совсем другие разговоры совсем других людей. В отчаянии задираю рукав, обнажая белую полоску шрама, и впиваюсь в ожог зубами. Арислав не видит этого ужаса, а я давлю сильнее, пока во рту не появляется привкус крови.

– Если это из-за того, что мы поссорились, пожалуйста, не плачь, – слышу я просьбу Арислава и с облегчением понимаю, что боль начинает униматься. – Давай просто притворимся, что ничего не было. Все в порядке, не плачь.

А мне сейчас так смешно! Он правда решил, что меня довела до слез наша нелепая ссора? Смеюсь, уткнувшись в его плечо, и спускаю рукав обратно, пока он не заметил кровь. Ткань медленно пропитывается ею.

Я так сойду с ума. Если не разберусь с этим раз и навсегда, просто сойду с ума. Если он будет продолжать в том же духе, я сойду с ума. Я думала, что решила этот вопрос еще в детстве. Надеялась, что мой отчаянный поступок все изменил. Но ничего не изменилось! Если он этого не чувствует и не знает, значит, я ему расскажу. Не собираюсь справляться с этим кошмаром в одиночку. Пусть страдает так же, как и я. Он тоже виноват, что она появилась именно у нас – у брата с сестрой! Позорная метка истинности!

– Смеешься? – улыбается Арислав, отстраняя меня от себя. Я, улыбаясь, вытираю слезы. – Значит, мир?

– Конечно, мир, – киваю я с улыбкой, которая, наверное, выглядит безумно, но мне наплевать. Мне так плохо и одновременно хорошо сейчас, что я не могу себя сдерживать. – Ты мне очень нужен. Я без тебя не справлюсь.

Без тебя я не избавлюсь от этой позорной метки никогда.

## Глава 13. Шпоры и ключи

Моя метка истинности проявилась, когда мне было двенадцать.

Мы с Андрисом и Ариславом долго планировали свой побег. Несколько недель заранее собирали съестные припасы, чтобы незаметно выбраться из нашего дома в Муранне ночью и отправиться лес. Одна старушка-ворожейка, которая часто стучалась к нам, предлагая свои зелья и лекарства, рассказала как-то историю о том, что в лесном озере можно найти Предсказательницу Судеб – таинственную ворожейку, встречающуюся почти во всех былинах и легендах. Загоревшись этой идеей, мы спросили у родителей разрешения, но получили строгий отказ – детям в лесу находиться опасно, а вести нас туда на прогулку некому. Тогда мы с братом решили все взять в свои руки, а Арислав, который всегда отличался послушностью и благоразумием, под тяжестью наших весомых доводов сдался и поддержал безрассудную затею.

Ночью мы отправились в лес на поиски той самой ворожейки, Предсказательницы Судеб. У каждого был заготовлен вопрос, который мы хотели задать, и мой был как раз связан с меткой истинности. Мама часто говорила: «Надо найти тебе хорошего мужа». Мне было любопытно, где его лучше искать, чтобы найти того самого, как во всех книжках про любовь.

Лесное озеро мы отыскали только к утру. Уставшие и полусонные, мы устроились на голой земле, подложив наплечные мешки под голову. Тогда нас не пугали ни холод, ни темнота. Мы были уверены, что справимся с любой опасностью, потому что вместе обладали силой. Арислав захватил с собой тренировочный деревянный меч, мой брат – охотничий нож, украденный у отца, а я парочку увесистых камней из сада.

Проспав до полудня, мы принялись ждать ночи. При свете дня Предсказательница Судеб бы не появилась, ведь она гадала по звездам, поэтому решили скоротать время, построив шалаш. Из веток и принесенных с собой веревок мы соорудили хлипкую хибару, которая могла развалиться в любой момент от дуновения ветерка. Разожгли костер на берегу озера, и, окружив его, принялись рассказывать страшные истории, которые слышали от взрослых. Этот вечер остался в моей памяти самым теплым воспоминанием. Было так приятно пугаться каждого шороха и уханья совы, есть запечённые на костре фрукты и овощи, вдыхать запах дыма и подставлять замёрзшие ладошки огню. Тогда я еще не знала, что если бы поднесла руки чуть ближе, как это делал Арислав с Андрисом, то вернулась бы домой без кожи, ведь пламя не причиняет вреда только драконам. Но, к счастью, что-то заставило меня не повторять за друзьями.

Когда на небе засияла полная луна, никакой Предсказательницы Судеб не появилось.

Мы не расстроились. Все равно никто из нас до конца не верил в успех этой затеи. Подустав от страшилок, мы принялись играть в карты, которые Андрис принес из дома. Наша троица всегда отличалась особой азартностью, мы никогда не играли во что-то просто так. В этот раз решили играть на желание: проигравший выполняет желание первого победителя. Кто чего только не исполнял в тот вечер, доводя остальных друзей до слез от смеха: Андрис танцевал вприсядку в стойке на руках, Арислав пел неприличные песни голосом старушки, я пародировала пьяницу, веселившего народ на ярмарке. Мы придумывали наказания одно чуднее другого, пока фантазия не иссякла. В конце концов, когда я проиграла в последнем раунде, Арислав загадал свое последнее желание:

– Я видел, как мой отец попытался поцеловать мою мачеху, но ей это очень не понравилось. Наверное, поцелуи – это ужасная гадость. Поэтому, мое желание таково – Эриза, поцелуй Андриса в губы!

– Фу! – Андрис изобразил приступ тошноты.

– Мы же родственники, – обиделась я на брата. – Чего ты кривишься? Если я не выполню желание, то придется принимать наказание и делать за Арислава уроки. Вот это настоящее фу!

– Ла-а-адно, – протянул брат, нехотя пододвигаясь ближе. – Но за помощь тебе придется три раза отдать мне свой десерт.

Я схватила брата за воротник, крепко сжав в кулаках ткань, зажмурилась и едва ощутимо чмокнула его в губы.

С этого момента начались мои проблемы.

Утром я проснулась раньше всех и отправилась к озеру умыться. Закатала рукава, чтобы набрать в ладони воды, и сразу заметила странный рисунок на коже – кольцо из переплетения тонких черных линий, обвивающих предплечье, как браслет. Это очень напоминало рисунок чернилами. Я даже решила, что мальчишки надо мной подшутили, и попыталась смыть с себя грязь, но рисунок никуда не делся. Я терла и терла, пока на коже не появились царапины, но черное кольцо осталось нетронутым.

Тогда я вспомнила о метках истинности, о которых много читала в сказках про драконов или слышала в обрывках разговоров взрослых девушек. Метки – особые отметины на руках двух предназначенных друг другу драконов, переплетающие их судьбы в одну крепкую неразрывную нить. Говорят, что носители меток всегда найдут друг друга. Они чувствуют боль второй половины и погибают физически или душевно, если теряют возлюбленного. В минуты страха можно увидеть мир глазами другого или послать сигнал о помощи, а пары, которые очень долго укрепляют свою связь, могут даже читать мысли друг друга, но о таком я слышала только в сказках. От союза таких пар рождаются по-настоящему сильные дети-драконы, поэтому так важно в своей жизни найти вторую половину, связанную узами истинности. Так как союз истинных пар всегда заканчивается браком, в народе метку часто называют брачной.

Меня как громом поразило. Пусть Предсказательница Судеб не показалась нам на глаза, но она дала мне знак: тот самый человек, который должен стать моим мужем и предназначен мне судьбой, существует и на его руке сегодня появилась такая же метка, как у меня. Рисунок одной пары никогда не совпадает с рисунком другой, поэтому я бы ни за что не спутала его, если бы увидела метку. И раз она проявилась так четко и быстро, значит, моя судьба где-то совсем близко!

Я обернулась на шалаш, в котором мирно спали Арислав и Андрис. Сердце застучало так быстро, что причиняло боль. Сгорая от волнения, я забралась обратно под навес, аккуратно приподняла рукав рубашки Арислава на правой руке и не сдержала разочарованного вздоха. Чистая кожа его предплечья сияла белизной. Ни намека на какой-нибудь рисунок. Решив, что все россказни о появлении меток были чушью, я легла обратно между друзьями, но по неосторожности задела Андриса. Тот, оскорбленный в лучших чувствах, сонно протянул руку вперед и уперся ладонью мне в лоб, пытаясь отодвинуть от себя.

В тот момент мой мир рухнул.

На руке Андриса чернела такая же метка, как у меня.

Метка истинности.


За завтраком я без особого интереса ковыряю вилкой омлет, слушая радостный щебет Наяры Мерхард. Со вчерашнего свидания с Андрисом она вернулась поздно, когда все уже спали, поэтому поток радостных новостей хлынул на нас с Хелой и Гейрой только сейчас. Облизываю вилку, испачканную в яйце, и на языке остается горький привкус. Аппетита нет, как и желания выслушивать этот восхищенный визг дальше, но не могу заставить себя уйти. Сижу и, как дура, жду, когда она уже доберется до самого главного.

– Он повел меня в свое тайное место в Академии, представляете? – шепчет Наяра, активно жестикулируя вилкой. – Оказывается, в замке есть потрясающий сад, расположенный на скале. Он называется Сад Элидии. Через мостик туда можно попасть из южного крыла, но я бы сама ни за что не нашла это место без подсказки. Там невероятно красиво! Сад заброшен, растения растут как им вздумается, но кое-где остались следы драконьего пребывания: красивые мраморные статуи, колонны, скамьи, пусть и потрескавшиеся. Даже фонтан есть, правда нерабочий. Так вот, он попросил меня позировать на скамье. Какое-то время он просто рисовал, поглядывая на меня, а потом…

Моя вилка соскальзывает, издавая жуткий скрежет по тарелке. Девочки смотрят на меня с немым укором в глазах, но я лишь невинно улыбаюсь и приношу свои извинения.

– Так вот, а потом он захотел меня поцеловать!

Хела с Гейрой присоединяются к тихому радостному визгу, а я напрягаюсь. Что это за странная формулировка? Между «захотел поцеловать» и «поцеловал» есть большая разница.

– Так вы поцеловались? – уточняю я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. Сама себе я сейчас напоминаю ящерку, отчаянно пытающуюся слиться с окружением и не выделяться своим мрачным окрасом на фоне розовых цветов.

– Нет. – Наяра разочарованно вздыхает. – Он сказал, что с его стороны неправильно торопить события, когда мы еще так мало общались. Сказал, что не хочет, чтобы я думала о нем плохо. Я уверена, что он собирался, правда! Но его как будто что-то отвлекло. Поэтому… он закончил набросок и проводил меня до Павильона.

Злорадство расцветает внутри ядовитым цветком, но я изо всех сил давлю его. Все-таки я ужасная подруга. Для Наяры отношения с Андрисом очень важны, а я только и думаю о том, лишь бы они не сложились. Я даже не понимаю, зачем мне нужен их разлад. Да, у нас Андрисом парные метки истинности. Я об этом знаю, а он нет. Свою метку я никогда ему не показывала. Сам Андрис никогда не делился со мной тревогами относительно своей. Скорее всего, ему наплевать. Он думает, что рано или поздно встретит свою истинную пару, потому что они всегда находят друг друга, а я… а я выжгла метку на своей руке раскаленным ножом через пару дней, как вернулась из леса. Меня доконало постоянное чувство страха, что кто-то узнает об этом позоре. Метка истинности между братом и сестрой? Общество бы ни за что на свете не приняло такой расклад. Да и Андриса я даже как сестра не устраиваю, не говоря уже о том, чтобы стать его возлюбленной. Поэтому я приучила себя никогда не вспоминать об этой метке, никогда в мыслях не связывать ее с Андрисом, не касаться его кожи лишний раз, чтобы не пробуждать чары этих уз. Долгие годы я успешно прятала свой шрам от посторонних глаз и собираюсь делать это и дальше, пока не найду способ разорвать позорные узы. Если все получится, Андрис даже не узнает, что когда-то сестра была его предназначением.

Вот только… если я вижу некоторые особенно чувственные моменты его глазами, значит ли это, что и он видит происходящее между мной и Ариславом? Этого просто не может быть. Даже само существование этой метки – какая-то глупая шутка. Теперь, когда известно, что я ворожейка, у меня вообще не должно было появиться подобных уз. Метки истинности появляются только у настоящих драконов, даже полукровки не удостаиваются такой чести. И раз я стала Всадницей, значит, метка – это просто ошибка, которую я могу исправить, если очень постараюсь.

– Это называется «порядочность», – строго заявляет Гейра, всегда рассудительная и лишенная наивности. – Что ты на меня так смотришь? В мире полно ублюдков, которые только и ждут мельчайшего намека, лишь бы воспользоваться девушками. А Андрис хочет, чтобы все шло по правилам. Эриза, он же во всем такой идеалист?

Вопрос заводит меня в тупик потому, что правда никому из девочек не понравится. На самом деле Андрису только дай волю, он из принципа нарушит все правила, которые ему не придутся по душе. И я уверена, если он и не стал целовать Наяру на первом свидании, то только потому, что тщательно спланировал свои манипуляции по ее обольщению и это является одним из хитрых ходов.

– Наверное, он побоялся тебя спугнуть, – лгу я без зазрения совести. – Наверняка он считает тебя очень порядочной, поэтому уважает твои границы. У него не очень богатый опыт в общении с девушками, поэтому он и хочет, чтобы все было идеально.

Ладно, в последнем даже не соврала. Но он неопытен не потому, что с ним что-то не так, а потому, что все деревенские девушки, ворожейки и простолюдки, казались ему безвкусицей, на которую он не желал тратить время. Я могу вспомнить минимум десяток девочек, которым он очень нравился и которые просили меня передавать ему любовные письма, а на День Истинной Любви, когда по традиции все признаются друг к другу в чувствах, на пороге нашего дома всегда выстраивался стройный рядок из белых лилий, символизирующих признание в любви. И ни один цветок ни разу не был адресован мне.

– Думаешь, я ему понравилась? – Наяра с надеждой смотрит на меня, а Хела с Гейрой косятся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто.

– Не знаю, я не читаю его мысли.

– А можешь узнать? – Всадница хватает меня за ладонь, крепко сжимает ее и строит умоляющие глазки. – Пожалуйста-пожалуйста! Ты же его сестра. Нет ничего такого в том, чтобы спросить о его чувствах, правда? Он тебе расскажет.

Разбежится и расскажет, как же. Неужели за все время никто так и не заметил, как натянуты отношения между нами? Если мы не деремся, то не разговариваем. А если и разговариваем, то только язвительными фразочками или строго по делу. Не могу я просто так прийти к нему со своими проблемами и попросить помощи, а он никогда ничем не делится со мной. И все из-за этих дурацких меток, ведь из-за них я не могу расслабиться ни на мгновение, когда нахожусь рядом с братом!

– Да ладно тебе, Эриза, – поддерживает Наяру Хела, – что в этом такого? А Наяра хотя бы будет знать, на что надеяться. Просто спроси, как прошло свидание и посмотри на реакцию.

Пытаюсь придумать хоть один аргумент кроме того, что я просто не хочу этого знать, но в голову ничего не лезет. Еще и умоляющие взгляды этой троицы давят… Вздыхаю и сдаюсь, поднимая руки вверх.

– Хорошо, после занятий. Если я опять опоздаю к магистру де Арману, у меня будут проблемы.

Наяра пищит от радости, хлопает в ладоши и виснет у меня на шее, сжимая в объятиях. Я кошусь на драконов в поисках Арислава и брата, но вдруг сталкиваюсь с презрительным взглядом Кристера Ликаса. У того чуть дергается губа от раздражения, но с моим тяжелым взглядом он не справляется и отводит глаза в сторону.

Только ножа в спину от такого придурка, как он, мне не хватало.


Едва раздается колокол, оповещающий о конце учебного дня, как Наяра пихает меня локтем в бок, напоминая о своей просьбе. С тяжелым вздохом собираю свои вещи и иду к Андрису. Тот, дожидаясь, пока Арислав наболтается с подошедшими к нему драконами-однокурсниками, рисует на полях тетради какие-то хаотичные линии. Заметив меня краем глаза, он не выдает никакой реакции, ожидая, что я пришла за Ариславом, но, когда я тыкаю в его плечо уголком своей тетради для записей, его брови удивленно ползут вверх.

Арислав сидит к нам спиной, поэтому мы незаметно пробираемся к выходу. Я привожу Андриса в библиотеку, в которой когда-то отбывала наказание вместе с ним. Из-за своей отдаленности она не пользуется большим спросом, особенно сейчас, когда все побежали на ужин. Плотно закрываю дверь, мысленно репетируя, как буду начинать свой неловкий допрос, но Андрис вдруг заговаривает первым:

– Арислав сказал, что ты плакала вчера. Жалкое зрелище. Неужели и правда расстроилась из-за ссоры с ним?

Не дожидаясь моего ответа, Андрис проходит вперед, к самым дальним стеллажам, куда не дотягивается свет свечей, и мне ничего не остается, кроме как последовать за ним. В плохо освещенном закоулке между книжным стеллажом и стеной, он разворачивается ко мне лицом, подпирает спиной стену и складывает руки на груди.

– Я плакала не из-за этого, – зачем-то объясняю я, вставая напротив него и копируя его позу. – И с чего бы он тебе рассказал? Он что, делится с тобой подробностями наших отношений?

– А кому он будет еще рассказывать? – Андрис едва заметно усмехается. – Никто не оценит новость о том, что царевич встречается с Всадницей. Поэтому ваши отношения для большинства не представляли никакого интереса, пока ты не устроила сцену в столовой.

– Я не устраивала сцену. Я всего лишь хотела защитить свою подругу от этого урода.

– Однако из всего представления зрители запомнили только то, как его высочество царевич Арислав выскочил в коридор вслед за своей Всадницей. – В голосе Андриса слышится неподдельная ирония. – И теперь студенты нашего факультета гадают, что за этим кроется.

– Зачем ты мне это говоришь? С каких пор тебя так уж волнует то, что творится в моей жизни?

– Твоя жизнь меня не волнует, – отчеканив каждое слово, отвечает брат. Серебряные глаза прожигают насквозь. – Но в память о нашей старой дружбе хочу дать тебе один совет. Кажется, теперь у вас наступит трудный период в отношениях. Поэтому если хочешь и дальше быть его тайной возлюбленной, научись не плакать из-за мелочей.

Сжимаю ладонь в кулак. Очень надеюсь, что мое лицо не перекосило от злости. Я сдерживаюсь изо всех сил. Как так вышло, что я позвала его на личный разговор о нем самом, а в итоге оказалась крайней? Мы вовсе не это должны были обсуждать, так с чего вдруг я должна выслушивать его непрошенные советы?

– Ты бы лучше о своих отношениях подумал, – улыбаюсь я, вкладывая в слова весь яд, что есть у меня в запасе. – Прямо сейчас Наяра Мерхард сидит и гадает, почему же великий художник решил не порочить честь своей натурщицы. Но не переживай. В память о нашей старой дружбе я заверила ее, что это все из-за твоей неопытности. Откуда тебе знать, что нужно делать, если не было отношений с девушками?

На щеках Андриса дважды дергаются желваки, но на этом эмоции мгновенно затухают. Он не из тех, кто поднимает голос. Особенно в общении со мной он всегда холоден и сдержан, поэтому я вдвойне не понимаю, что Наяра в нем разглядела, очаровавшись чуть ли ни с первого взгляда. Мы долго смотрим друг на друга, и никто не отводит взгляд. Пусть это по-детски, но первый, кто сдастся, проиграл. Мне бы так хотелось пролезть в его голову и узнать, о чем он думает, но его глаза – это зеркала. В них видишь только себя, а как пройти в зазеркалье наверняка не знает даже сам Андрис.

– И? – спрашивает он наконец, когда молчание для обоих становится невыносимым. – Позвала, чтобы сказать только это? Если да, то в следующий раз свою пустую болтовню записывай на бумажке. Я почитаю на досуге, когда совсем нечем будет заняться.

– Нет, не за этим, – вздыхаю я, принимая поражение в очередной словесной перепалке, и достаю из кармана пузырек с лекарством, которое дала мне Алишва. – Я отвела драконицу к целительнице, она передала мне это.

Протягиваю пузырек на ладони. Андрис аккуратно, не задев меня и пальцем, забирает его себе. Рассказываю все, что было вчера до того момента, как в кабинете у Элиаша де Армана метка истинности снова не устроила мне кошмар наяву. Брат слушает внимательно, не перебивая, и только когда я заканчиваю историю, говорит:

– Значит она не только разумом перенеслась в прошлое, но и тело у нее сохранилось с той поры.

– В каком смысле?

– Драконья чума очень быстро распространяется на теле, – объясняет Андрис, задумчиво глядя на корешки книг. – От появления первой чешуйки до полного покрытия кожи в худшем случае пройдет полгода. Я не заметил на драконице следов этой болезни, но на следующий же день у нее покрылся весь позвоночник. Настолько быстро болезнь бы не развилась, если только она уже у нее не была. Вероятно, кто-то сумел остановить распространение чешуи, но это невозможно. На сегодняшний день способа лечения этой болезни нет.

– А если… – от собственных мыслей у меня кружится голова. – А если она действительно была ворожейкой, но кто-то сделал ее драконом? И это остановило драконью чуму? Помнишь ту странную драконицу с человеческой ногой, которая разбилась в день нашего приезда? Возможно, это тоже была ворожейка. И если так, то кто-то в Академии знает способ обращать ворожеек в дракониц.

– Не «знает», а «изобретает», – поправляет меня Андрис, хмурясь. – Если бы знал, то та девушка с необращенной ногой не разбилась бы на ступенях. Она пыталась лететь на своих слабых крыльях, но не выдержала собственного веса. Похоже, это был неудачный эксперимент.

– И я видела кого-то в окне на третьем этаже! В правом крыле. – Воспоминания проносятся у меня перед глазами так ярко, что начинает болеть голова.

– Сможешь показать окно, если выйдем на улицу?

Андрис отстраняется от стены, собираясь уходить, но дверь в библиотеку вдруг распахивается. Брат тут же толкает меня в угол, зажимает мой рот ладонью и прижимает указательный палец к своим губам, чтобы я случайно испуганным писком не выдала наше присутствие. Еле заметно киваю, обещая, что буду молчать. Андрис убирает ладонь от моего лица, возвращая мне возможность дышать, и мы тихо, как мыши, опускаемся на пол, чтобы наши тени исчезли со стены.

– Я не могу ее найти, – ворчит кто-то, и по мерзкому голосу я узнаю капрала Калинова. – Мы прочесали все побережье реки, весь лес и город. Даже ее сумасшедшую бабку проверил. Девчонки нет. Если ее кто-нибудь найдет, а она начнет болтать, нам всем не поздоровится.

Второй голос что-то отвечает ему, но так тихо, что я не могу разобрать. С надеждой смотрю на брата. У него драконье зрение и драконий слух, может быть он понял, с кем пришел в библиотеку капрал? Но Андрис только качает головой: либо он не услышал, либо голос ему незнаком. Осторожно ложусь на пол и ползком подбираюсь к краю стеллажа так, чтобы поверх книжного ряда можно было подсмотреть. Но на глаза попадаются только сапоги.

У меня резко перехватывает дыхание.

– Шпоры… – шепчу я, и тут же понимаю, какую огромную ошибку сейчас совершила!

В тишине библиотеки даже мой еле слышный шепот привлекает внимание капрала Калинова. Хлопок дверью – и его собеседник быстро уходит, а капрал семенит к самым дальним стеллажам. К нашему укрытию!

– Идиотка… – шипит Андрис мне на ухо, хватает меня за ворот мундира и, как котенка, поднимает на ноги.

– Что ты…

Я не успеваю договорить. Андрис срывает ленту, держащую мою косу, быстро приводит в беспорядок волосы, закрывая ими лицо, резко разрывает мундир и рубашку, спуская их с моих плеч и прижимает меня своим телом. Я невольно вжимаюсь в стену, сгорая со стыда от этой неловкой сцены, а лицо Андриса впервые с той самой ночи, когда я поцеловала его на спор, оказывается так близко к моему. Если бы я этого хотела, я могла бы его поцеловать прямо сейчас. Метка на руке пульсирует, теплом отзываясь во всем теле. Только чуть-чуть податься вперед, и все…

– Вы что здесь устроили? – кричит капрал Калинов, направляя на нас свет свечи.

Я отворачиваю лицо в сторону, прикрывая его волосами. В этом углу темно, а свеча, к счастью, создает много теней, поэтому он ни за что не узнает меня, если не подойдет ближе. Андрис с притворным нежеланием отстраняется от меня, разворачивается лицом к капралу и демонтративно вытирает нижнюю губу большим пальцем, якобы стирая след от поцелуя.

– А на что похоже? – спрашивает он в ответ с легкой усмешкой. – Попробуйте догадаться сами. Но если вам это незнакомо, так и быть, я подскажу.

Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Даже кусаю губы, чтобы подавить предательскую улыбку. Действительно, ни с чем другим эту сцену не спутаешь. Растрепанный юноша с легким румянцем на щеках, полураздетая девушка, прикрывающая себя руками от смущения. Мне не видно выражения лица капрала Калинова, но, судя по судорожному втягиванию воздуха носом, он кипит от гнева.

– Андрис Ровак, ты что за притон здесь устроил? Это библиотека, а не бордель! – противный голос капрала Калинова становится еще неприятнее из-за визгливости.

– Верно-верно, – соглашается Андрис, старательно заслоняя меня своей спиной. – Мы изучили теорию и перешли к практике. Я же не виноват, что ваша библиотека кишит подобной литературой.

Андрис снимает с полки книгу, корешок которой внимательно разглядывал во время разговора, раскрывает на случайной странице и принимается выразительно читать вслух:

– Он рывком раздвинул ее бедра, оставляя синяки на чувствительной коже. Его горячий «меч» пульсировал, изнывая от желания войти в ее влажные «ножны», но он, как и подобает властному тирану, наслаждался ее возбуждающими стонами, пока его пальцы жестко…

– Немедленно прекратить! – визжит капрал Калинов, вырывает книгу из рук Андриса и со всего размаху швыряет ее на пол. От резкого звука я вздрагиваю, но невозмутимое спокойствие Андриса оказывается заразительным. Калинов вызывает только смех. – Заниматься прелюбодеянием в общественном месте запрещено уставом Академии. Я все расскажу вашему декану, все расскажу! Иваров разбаловал вас, сосунков, но я-то этого так не оставлю! Все расскажу…

Сгорающий от смущения капрал быстро покидает библиотеку, захватив с собой книгу с сомнительным содержанием в качестве доказательства. Андрис провожает его насмешливым взглядом и, только когда за ним закрывается дверь, оборачивается ко мне. Наши глаза встречаются, и мы, не сговариваясь, начинаем смеяться, как ненормальные. Впервые за очень долгое время.

– Как ты понял, что эта книжка про страстную любовь? – спрашиваю я сквозь смех.

– Да это обычная книга по истории магии, я на ходу сочинил новый роман. Надеюсь, он приличия ради не станет смотреть ее раньше времени и принесет Иварову на суд.

Смех понемногу угасает. Убираю прядь волос за ухо и понимаю, что выгляжу сейчас… не очень пристойно. Осознание проявляется на лице, и Андрис это замечает. Пока ситуация не стала совсем уж неловкой, поспешно возвращаю мундир и рубашку на место. Андрис из вежливости отводит взгляд.

– Что ты такого увидела? – спрашивает он, когда мы выходим из угла к пустующему столу библиотекаря, за которым переписывали книги, пока были наказаны.

– Шпоры, – вспоминаю я. – Я не видела, кто с ним пришел, но заметила шпоры. Такие носят Всадницы старших курсов, оседлавшие драконов.

– Что ж, круг подозреваемых сужается до восьми человек, – хмурится Андрис, внимательно глядя на портрет Виларда Акамира. – Что они забыли в библиотеке? Не парой же слов пришли сюда обмолвиться. И что-то звенело в руках, как будто связка ключей…

Я этого не слышала, но драконий слух Андриса справился на ура.

– Завтра выходной, – напоминаю я, тоже оглядываясь по примеру Андриса в поисках чего-нибудь подозрительного. Но в библиотеке слишком тусклый свет от свечей, поэтому ничего стоящего не нахожу. – Давай прогуляемся по городу? Капрал сказал, что посещал какую-то сумасшедшую бабушку Шелин. Я бы тоже хотела ее найти и задать пару вопросов о внучке. Шелин родом из Муранны, но с отцом давно не общалась, значит, в нашу деревню не возвращалась. Скорее всего, она могла жить у своей бабушки неподалеку. А заодно проверим окно, в котором я видела человека.

– Нам нужна Наяра, – вдруг сообщает Андрис, продолжая сверлить взглядом портрет предыдущего ректора.

– Зачем? – уточняю я, не сумев скрыть тень неприязни в голосе.

– Ее тетка всю жизнь прожила в Эверине. Возьми Арислава и напросись к ней в гости. Для тетки Наяры принять в доме царевича будет огромной честью, и она явно расскажет все, что знает, в его присутствии.

– Почему ты сам не напросишься? Тебе гораздо легче пригласить ее на свидание, она точно не откажет.

– Ты ведь любезно убедила ее в том, что я неопытен, – ухмыляется брат, игриво склонив голову на бок. – Где же мне набраться решимости и пригласить ее? Скажи, что поговорила со мной, и я признался, что она мне нравится. Скажи, что можешь устроить нам парное свидание на четверых, и добавь, что я обожаю домашнюю кухню. Спроси, нет ли в Эверине таверн, где подают вкусную домашнюю еду. Она сама пригласит в гости к своей тетке, поверь мне.

Закатываю глаза и тяжело вздыхаю.

– Ладно. А Арислав?

– Я ему передам.

Обсуждаем оставшиеся детали завтрашней встречи и направляемся к выходу, но у самой двери Андрис вдруг оборачивается:

– А что именно сказала про ректора Шелин? Когда ты спросила, не его ли она дочь?

– Сказала, что нажалуется моему отцу, раз я небылицы про него придумываю.

Брат напоследок бросает любопытный взгляд на портрет предыдущего ректора, изучая табличку с коротким рассказом о его деятельности.

– Восемь лет назад ректором Академии был Вилард Акамир. Интересно, почему именно его она считает твоим отцом?

У меня перехватывает дыхание от удивления. Я не обратила на эти слова никакого внимания, потому что была слишком шокирована фамилией Шелин, но ведь Андрис прав. Что еще она говорила про моего отца? Что он всегда занят. В целом, ректор действительно часто занят своими делами.

Надо покопаться в биографии ректора и проверить, были ли у него дети. Потому что если да, то Шелин может путать меня с кем-то из них. А если нет, то она действительно бредит и на ее слова полагаться не следует. И хотелось бы уже поговорить с мамой, ведь она тоже училась в Академии во времена Виларда Акамира.

Надо проверить все варианты. Даже безумные.

## Глава 14. Пожар в трущобах

Дом тетушки Мерхард встречает нас ароматом блинчиков и мясной подливки.

Как и предсказывал Андрис, Наяра сразу же пригласила нашу троицу в гости к своей тете и быстро отправила ей письмо с просьбой все подготовить. Когда мы пришли, в центре просторной гостиной уже был накрыт круглый стол с бордовой скатертью, ломящийся от угощений. Мы расселись вокруг золотого самовара и набросились на еду, как изголодавшиеся волки. Пусть в Академии нас исправно кормили, все же еда, приготовленная с любовью для особых гостей, не шла ни в какое сравнение со столовской.

Арислав взял удар на себя. Он прекрасно поддерживал беседу, завязанную тетушкой Мерхард – полной низкорослой дамой-ворожейкой в нарядном синем платье со смешными, подпрыгивающими при каждом движении темными кудряшками. Было ли царевичу так уж интересно на самом деле, как хорошо идут дела в таверне, которой управляла тетушка, или как давно и при каких обстоятельствах она встречала своего несносного мужа-пьяницу, понять по его приветливому лицу было невозможно. Казалось, что да, эти темы его действительно волновали. В промежутках между плавным переходом от одной темы к другой звучали искренние комплименты стряпне тетушки Мерхард, и дама едва ли не лопалась от гордости за свой кулинарный талант.

Андриса больше волновало содержимое тарелки, чем разговор. Наяра внимательно следила за тем, чтобы он попробовал каждое блюдо и постоянно что-то подкладывала ему – то кусочек сочного мяса, то огурчик, то блинчик. Ее излишняя услужливость доводила меня до белого каления, но я еще утром пообещала себе, что не буду обращать на них внимания. Если постоянно думать о цели нашего визита, можно перестать нервничать из-за Андриса. Но получалось не очень успешно, особенно потому, что за этим столом я быстро почувствовала себя лишней. Тетушку Мерхард очень интересовали венценосная особа, изъявившая желание погостить в ее доме, и вероятно будущий жених ее племянницы. Как бы тетушка Мерхард ни пыталась все свое внимание уделять учтивому Ариславу, она то и дело косилась на Андриса и Наяру. Умиление в ее глазах вызывало у меня легкий приступ тошноты.

– Сегодня у нас выходной, – делится Арислав, берет меня за руку и сжимает пальцы, вырывая из мрачных мыслей, которые, скорее всего, отражаются на лице, – и мы собираемся прогуляться по городу. Но, честно говоря, я совсем не знаю, безопасно ли здесь. Некоторые студенты жаловались, что столкнулись с какой-то сумасшедшей старухой, напугавшей их до смерти. Госпожа Мерхард, нам правда стоит опасаться чего-то подобного?

– А-а-а, я понимаю, о ком вы, ваше высочество, – кивает тетушка Мерхард и подливает в кружку Арислава ягодный морс. – Но сегодня не ярмарочный день. Обычно старуха Фарида бедокурит, когда начинается ярмарка. Так-то она неплохая. С придурью, конечно, баба, но безобидная, если не трогать. Лет десять назад вы бы и не подумали, что ее настигнет столь незавидная участь. Очень впечатляющая ворожейка была, скажу я вам. Говорят, по юности у нее какие-то людоеды украли дочь, которую она потом полжизни искала. А нашла, как оказалось, внучку, даже в Академию нашу ее пристроила. Но и ту несчастную какое-то горе постигло, я уж не помню деталей. Только после этого с головой у Фариды совсем плохо стало. Воет по ночам часто, болтает несусветицу всякую, мерещится ей что-то постоянно. Не раз дом одной женщины поджигала, но серьезного вреда никому не причиняет. Вы можете спокойно гулять. Если ярмарки нет, она из дома далеко не уходит, а живет на отшибе в трущобах. Избушка у нее такая забавная, с петушком на крыше разрисованным. Говорят, внучка ее своими руками сделала, вот и не избавляется. Вам туда соваться не следует. Ничего интересного там нет, одни отбросы да пьяницы.

А я готова хоть сейчас отложить надкусанный блин и сбежать в трущобы. История этой женщины вполне сходится с тем, что рассказывала Шелин. Мать драконицы была ворожейкой, работающей в борделе в Муранне. Значит, она действительно на какое-то время исчезла из Эверина, а затем родила дочь от простолюда Айвана Рогалля. Как тот заделался в магики – загадка, но с этим разберемся позже. Если госпожа Фарида поделится со мной своей историей, я смогу больше узнать о Шелин. И, возможно, о себе.

Переглядываемся с Андрисом и приходим к немому соглашению. Незаметно сжимаю палец Арислава, и тот, уловив намек, оглядывается на окно:

– Святые Небеса, как мы засиделись! Госпожа Мерхард, с вами так приятно беседовать, что совершенно теряешь счет времени. Благодарю от всей души за гостеприимство! Такой вкусной еды я не пробовал даже во дворце. Но нам уже пора идти, иначе скоро стемнеет, а мы так и не полюбовались городом.

– Ваше высочество, для меня огромная честь, что вы посетили мой дом! – восклицает тётушка Мерхард, вскакивает на ноги и кланяется царевичу. – Не стесняйтесь заглядывать в любое время, с поводом или без повода! И в таверне в моей вы и ваши друзья – всегда желанные гости. Обязательно приходите на следующих выходных повеселиться. Все, что происходит за стенами моего заведения, остается там же, поэтому сможете отдохнуть без оглядки на приличия и манеры.

Сомневаюсь, что, если Арислав притащит туда молодых драконов со своего факультета и отдохнет без оглядки на приличия и манеры, это закончится чем-то хорошим, но держу язык за зубами. Вежливо пожимаю хозяйке дома руку, и мы выходим на улицу. День сегодня по-осеннему пасмурный, совершенно не подходит для прогулки, но Наяра, счастливая от того, что проводит время с Андрисом, сияет и не замечает сгущающихся туч на небе. Мне не хочется тащить ее с собой, я бы и одна с удовольствием навестила старушку, но как теперь от нее избавиться?

– Хочу посмотреть эти трущобы, – вдруг говорит Андрис, и Наяра удивленно смотрит на него. – Тебе не интересно? В столице ты видела множество красивых мест, однако таких необычных, как трущобы, нет. Неужели не любопытно?

Арислав опускает глаза вниз, пряча лукавую улыбку. Терпеливо жду, наблюдая за внутренней борьбой Наяры. Ей совершенно не хочется тратить свой день на знакомство с вонючими закоулками и пьяными бродягами, но и Андрису страшно отказывать: вдруг перестанет ему нравиться? Я хорошо понимаю ее чувства. В прошлом я настолько хотела влюбить в себя Арислава, что часто изображала немного наивную, чуть трусливую слабую девочку, которой хотелось помогать. Я и сейчас не до конца вышла из этой роли, но, как мне кажется, хоть иногда мой настоящий голос прорезается. По крайней мере, я хочу в это верить.

– Но… – неуверенно бормочет она. – Хорошо, давайте посмотрим! Наверняка получится отличное приключение!

Наверняка.

Беру Арислава за руку и увожу его вперед, лишь бы не слушать болтовню Наяры и редкие реплики Андриса. Не то, чтобы я знаю, куда идти, просто интуитивно двигаюсь в надежде, что ноги сами заведут, куда надо. В какой-то момент Арислав сворачивает, не давая мне пройти мимо нужного поворота. Чистый и приятный город за несколько минут преображается до неузнаваемости. Клумбы с цветами исчезают, сменяясь торчащей из-под полуразрушенных камней сорной травой. Тротуар резко обрывается, и вот мы уже идем по размытым дождем тропам, в глину которых проваливаются каблуки моих сапог. Люди здесь тоже другие, неряшливые и потрепанные. Кто-то сидит у столба, что-то бессвязно бормоча себе под нос; кого-то тошнит за углом дома, а кто-то снял штаны и справляет нужду прямо на дорогу, гаденько хихикая. Арислав предусмотрительно закрывает мне глаза ладонью, как будто я не смогу выдержать этого зрелища, но, честно говоря, в Муранне я видела всякое. Когда, по мнению царевича, обстановка становится для меня приемлемой, его рука открывает мне обзор.

– Смотрите, это разве не петушок, про которого говорила тетя? – указывает вверх Наяра, и я смотрю в нужном направлении.

Действительно, в отдалении от всех остальных домишек стоит покосившаяся черная избушка с побледневшим на солнце разрисованным петушком на коньке крыши. Поворачиваясь от ветра, он издает противный скрип. Дальше избы – только пустырь, а за ним граница города. Дом явно непригоден для жизни, но следы обитателей в нем все же есть: в окнах виднеются пожелтевшие занавески, около дома на бельевых веревках висит постиранная одежда, с которой капает вода. Дверь распахнута настежь, а из трубы валит дым. Хозяйка дома, та самая старушка Фарида, сидит на низкой скамеечке, уставившись в одну точку перед собой невидящим взглядом. Она чуть-чуть раскачивается и напевает под нос какую-то унылую песню, но мне не слышно слов. Ее длинные седые волосы уже слиплись от грязи, а черное платье везде покрывают разноцветные заплатки. Видно, что хозяйка хватала первую попавшуюся ткань и пришивала на прохудившееся место.

В моем горле застревает ком. Несмотря на свой внешний вид эта женщина не вызывает у меня отвращение. Только жалость.

– Это же… – Андрис прищуривается, разглядывая проход в дом, и потом его глаза резко раскрываются от удивления. – Прячемся!

Он резко тащит Наяру за локоть в сторону ближайшего дома, и мы с Ариславом спешим за ними. Осторожно выглядываю из-за угла и закрываю рот руками, чтобы сдержать удивленный возглас.

Из дома появляется Таимир Иваров с огромной тарелкой, доверху заполненной горячими пирожками. Он садится на траву перед старушкой Фаридой, ставит пирожки рядом и протягивает ей один. Женщина машинально принимает протянутую еду и откусывает кусочек. У нее осталось мало зубов, поэтому даже этот мягкий пирожок она мусолит очень долго. Они о чем-то разговаривают, но мне не слышно, и от досады я тихо хлопаю ладонью о стену.

Арислав замечает мое выражение лица, снимает с руки перчатку и вдруг кладет ладонь на мою шею так, чтобы пальцы оказались ровно за ушами и соприкасались с кожей.

– Что ты делаешь? – спрашиваю, нахмурившись. Пальцы больно сжимают голову, и я дергаюсь, пытаясь вырваться.

– Попробуй использовать резонанс. Декан рассказывал нам, что такое возможно сделать. Включи его, только не на полную мощь.

Такой наивный! Как будто я умею это контролировать!

Вздыхаю и закрываю глаза. Надо осторожно пробудить пульсацию внутри. Тария говорила, что Арислав всегда будет рисковать, если я буду на нем использовать резонанс, но я ведь не направляю его на него? Я вообще не выпускаю пульсацию дальше собственного тела. Когда удается почувствовать дрожь в кончиках пальцев, открываю глаза.

И широко распахиваю их от удивления. Я вижу гораздо лучше, чем до этого! И слышу тоже! Чувствую, как от пальцев Арислава по моей коже разливается обжигающее тепло, но какое-то время я могу потерпеть эти неприятные ощущения. Главное, что теперь я тоже могу подслушать разговор.

– Бедная моя… бедная… – бормочет старуха, и иногда еда вываливается из ее открытого рта. Таимир Иваров невозмутимо подбирает кусочки и складывает в отдельную кучку, чтобы потом прибраться.

– Госпожа Фарида, на следующих выходных я принесу инструменты и починю дверь, – игнорируя ее слова, говорит магистр Иваров таким мягким и заботливым голосом, что я едва ли не вздрагиваю от неожиданности. На лекциях он производит впечатление очень строгого и жестокого человека. А здесь… так мог бы любящий сын обращаться к родной матери. – Не забывайте подставлять стул на ночь. Мало ли кто здесь бродит.

– Что у меня взять-то? – вдруг улыбается Фарида, словно на мгновение ее разум прояснился, а потом вновь вернулся к своим тяжелым мыслям. – Видела ее в городе… убийцу… это точно она…

– Восемь лет прошло, – вздыхает Таимир, берет иссохшие ладони старушки в свои и бережно сжимает. – Шелин исчезла, ее тело так и не нашли. Она сбежала, как и ее мать когда-то. Хватит уже подозревать Ярину в убийстве. Она не такая.

– Все Даркрейны одинаковы, – возражает старушка, поджимая тонкие губы. – Мамаша прикончила собственного мужа на глазах дочерей. Думаешь, родная дочь не пошла по ее стопам? Она ненавидела мою малышку, всегда завидовала ей. Я знаю, что это она. Нашлю на мерзавку порчу, пусть сдохнет в муках.

– Госпожа, не говорите так. Ярина Даркрейн – декан факультета Тайных Искусств, по закону она неприкосновенна, как и весь персонал Академии. Вас непременно поймают и будут судить по всей строгости, вплоть до пожизненного заключения, даже если попытка убийства окажется неудачной. Неужели вы думаете, что Шелин бы хотела, чтобы вы провели остаток своей жизни в темнице?

– А здесь я на свободе? – Фарида склоняется к самому лицу Таимира и приставляет к виску указательный палец. – Я заперта в своей голове. В темнице не страшнее, чем в ловушке собственного разума. Мне нечего терять. Все, что было, забрали. Шелин была моей единственной радостью. Как только восстановлю свои силы, первым делом накажу всех, кто может быть причастен к ее исчезновению.

– Мы не знаем, кто виноват, – Таимир берет старушку за плечи и хорошенько встряхивает ее, пытаясь образумить. – Но я уверен, что это не Ярина. Вы же знаете, что я бы и сам расправился с любым, кто причинил бы Шелин вред, но это не Ярина.

– Ты говоришь так только потому, что спишь с этой мерзавкой! – Фарида упирается указательным пальцем в лоб Таимира и отталкивает от себя. – Проваливай, наглец! Ты такой же предатель, как и все! Бедная моя девочка, ты никогда не умела разбираться в людях. Никому, никому нельзя доверять! Проваливай, кому сказала! Прочь из моего дома!

Старуха с поразительной ловкостью вскакивает на ноги, хватает мокрую рубаху с бельевой веревки и начинает лупить декана Драконьего факультета по спине. Тот, не замечая ударов, поднимает с земли тарелку с пирожками, ставит ее на скамейку, прикрыв чистой салфеткой, чтобы мухи не слетались, и уходит под яростные ругательства обезумевшей старухи.

Мы быстро отбегаем за дом, чтобы декан нас не увидел. Едва Арислав убирает руку, как мир вокруг снова становится привычным. Оказывается, как много я теряю без драконьего зрения и слуха! Некоторое время мы сидим в укрытии, дожидаясь, пока декан отойдет подальше. Я успокаиваю неистово бьющееся сердце, хотя даже не поняла, чего больше испугалась: подозрений старушки относительно Ярины или ее вспышки гнева.

– Может быть, сказать ей? – предлагаю я после долгого молчания.

– Нет, – тут же качает головой Арислав. – Во-первых, она не поверит на слово. А во-вторых, она может прийти в Академию за внучкой. Если с Шелин действительно что-то случилось в Академии восемь лет назад, то она свяжется с ректором, и станет известно, что мы укрываем ее внучку. Нам не нужны эти проблемы.

– Тебе не нужны эти проблемы, – поправляет его Андрис, чуть изогнув бровь. – Мне кажется, Эриза права. Чем быстрее старушка узнает, что ее внучка жива, тем меньше доставит хлопот. Не питаю особой симпатии к командору Даркрейн, но вряд ли ее смерть от порчи кому-то будет на руку.

– Прошло восемь лет, а она так никого и не убила, – напоминает Арислав. – Это пустые угрозы. Нам не обязательно торопиться только из-за случайно оброненной фразы. Давайте обдумаем все с холодной головой прежде, чем принимать опрометчивые шаги.

– Выходит, вы знаете, где ее внучка? – тихо спрашивает Наяра, а мы втроем вдруг замираем и удивленно смотрим на нее. Все как-то подзабыли, что она пришла с нами.

– Мы с ней случайно познакомились, – первым находится с ответом Андрис. – Но она пока болеет, поэтому не может вернуться домой.

– Тогда стоит подождать ее выздоровления, – предлагает Наяра, глядя на Андриса своими огромными бледно-голубыми глазами так, словно он один тут принимает решения. – Если просто сказать ей, она решит, что вы насмехаетесь. Я вспомнила эту бабушку, тоже сталкивалась с ней на ярмарке. Кто-то сказал мне, что много лет назад ее внучка отправилась на ярмарочное гулянье и больше не вернулась. Старушка и правда приходит каждую ярмарку и истошно зовет ее по имени. Но над ней всегда смеются и даже кидаются овощами, прогоняя с дороги. Будет лучше, если она увидит внучку своими глазами.

– Целительница сказала, что потребуется три недели на ее исследование, – напоминаю я, обдумывая слова Наяры. – Возможно, после этого станет понятно, когда ее можно забрать. Тогда сразу отведем ее к семье. Может, увидев бабушку, она вспомнит то, что происходило с ней на протяжении восьми лет?

– А то, что старушка сказала про командора Даркрейн… – осторожно начинает Наяра, поглядывая на меня украдкой. – Это ведь неправда, раз девушка жива? Она просто сбежала восемь лет назад?

Если бы все было так просто, мы бы не мучились с поисками ответов. Но я только киваю, подтверждая предположения Наяры. Не хочу втягивать ее и делиться своими тайнами. Почему-то мне кажется, что все это очень опасно, а Наяра заслуживает спокойной жизни в Академии без ненужных волнений. Она приехала сюда учиться, а не носиться с таинственной драконицей-ворожейкой и ее безумием.

Тишину разбивает громкий раскат грома, и сразу после падают первые капли проливного дождя. Мы спешим вернуться в приличный район города, чтобы на время укрыться в таверне. Напоследок оборачиваюсь, чтобы еще раз взглянуть на старушку Фариду. Но неожиданно сталкиваюсь с нахмуренным взглядом Тарии Даркрейн, остановившейся посреди размытой дождем дороги. Рядом с ней та самая собака, сотканная из драконьей энергии, которую я уничтожила резонансом во время тренировки. Наставница улыбается своей по-детски насмешливой улыбкой и машет рукой, прогоняя меня прочь.

– В чем дело? – спрашивает Арислав, заметив, что я замешкалась.

– Ни в чем, просто молния сверкнула, – вру я, притворяясь, что наставницы здесь не было. Арислав оборачивается проверить, но на дороге уже никого нет.

Тарии Даркрейн и след простыл.

Всю дорогу до таверны думаю о том, не живет ли наставница в трущобах? Она не выглядит ни как пьяница, ни как нищая. К тому же обе ее дочери работают в Академии. Не оставят же они свою мать в таком ужасном месте? Наверняка, у нее есть нормальный дом неподалеку от центра. Тогда зачем она пришла? Тоже навестить старушку Фариду или по своим делам, никак не связанным со старой ворожейкой? Не может же все в этом мире быть связано? Может, она просто выгуливает собачку?

Когда до первой приличной улицы остается всего ничего, идущая впереди меня Наяра резко останавливается, и я случайно врезаюсь в нее. Потираю ушибленный нос, выглядываю из-за ее спины и хмурюсь.

– Ваше высочество, гуляете? – подбрасывая в воздух нож и тут же ловко его ловя, говорит какой-то оборванец в грязной одежде. – Ребята, птичка в клетке!

Словно грибы после дождя, из своих укрытий вылезают одновременно восемь мужчин. Один из них почему-то в капюшоне. Не могу с легкостью определить, кто это – магики, драконы или полукровки. По виду вообще похожи на простолюдов, но вряд ли они рискнули бы преградить дорогу царевичу из прославленного драконьего рода, не имея козырей в рукавах. Наяра испуганно цепляется за мой локоть, а мой страх, который непременно должен появиться в такой ужасный момент, вдруг исчезает. Осматриваюсь. Мужчины зажали нас в круг, позиция для боя невыгодная, учитывая то, что ни я, ни Наяра, толком драться не умеем. Да и к тому же, у нас и оружия никакого нет. Мне в голову быстро приходит почти гениальная идея.

– Плевать на союз с Ликасом, – шепчу я Наяре. – Помоги Ариславу своим резонансом, если можешь.

Я не могу этого сделать сама. Если волью в него энергию, только все испорчу, как в тот раз в полете над рекой. Андрис вообще не обращается, поэтому толку от него никакого. Когда на нас нападут, будет лучше, если Арислав превратится в дракона и вместе с Наярой быстро расправится с убийцами.

– Что вам нужно? – спокойно спрашивает Арислав, и я поражаюсь его самообладанию. Вообще-то, если он не заметил, у каждого разбойника в руке либо нож, либо дубинка, и одно соприкосновение с этим оружием может стоить нам всем жизни. – Деньги?

– Нет-нет, ваше высочество, нам уже славно заплатили за вашу голову, – ухмыляется вожак разбойников, показывая гнилые зубы. – А то, что при вас имеется, малышня, мы и с трупов снимем. Поэтому оставь кошелек при себе.

– Но разве я не могу попытаться выкупить свою голову? – улыбается Арислав, медленно доставая из кармана мешочек с монетами. Золото весело звенит, радуя слух жадных разбойников. – Назовите цену, которая покажется вам соблазнительной. Я ее удвою.

– Нет, так не пойдет, – качает головой бандит, тыча ножом в самого себя. – У наемников тоже честь имеется. Иначе кто нас еще позовет на работу, если будем нарушать данное слово? Ребятки, глуши!

Андрис резко выталкивает меня из стремительно сужающегося круга, а я тяну за собой Наяру. Разбойникам до нас дела никакого нет: девочки не представляют угрозы. За их спинами я пытаюсь разглядеть, что происходит. Андрис, все детство по воле отца изучающий приемы ближнего боя, ловко уклоняется от направленного в него оружия и угощает кулаками в ответ. Я все жду, когда Арислав обратится, но нет ни намека на всплеск драконьей энергии.

– Там Всадница! – кричит мне Наяра, указывая пальцем на разбойницу в плаще, которую я сперва приняла за мужчину. – Она его… сдерживает?

Всадница выставила перед собой странный Знак – ладонь правой руки с силой давит на крепко сжатый кулак левой руки. Вокруг ее Знака голубоватое сияние, тонкими нитями направленное в толпу дерущихся мужчин. Хватаю одного из разбойников за ворот и отталкиваю назад, чтобы открыть себе обзор: Арислав сидит на земле и корчится от боли, целиком опутанный голубыми нитями.

Меня передергивает от злости.

Как эта нахалка смеет издеваться над моим драконом?

– Эриза, осторожно!

Резко оборачиваюсь и получаю удар в живот от того самого разбойника, которого оттолкнула. Совсем забыла про него в этой суматохе. Кубарем сваливаюсь под ноги другому разбойнику, прорисовав глубокую борозду в лужах и грязи, и тот падает на меня, чуть не располосовав ножом лицо. Пока он мешкает, впиваюсь зубами в его запястье, ослабляю хватку и вырываю нож.

– Вот же сука! – шипит он мне в лицо, наваливаясь сверху.

Дождь заливает глаза. Я едва вижу, что происходит, а шею все крепче сжимают грязные пальцы. Машинально взмахиваю ножом, с громким чавканьем всаживая его в плечо мужчины, и тот воет от боли. Наяра стаскивает его с меня. Я тут же перекатываюсь на живот, сплюнув кровь, и ползу между ног разбойников к Ариславу, почти потерявшему сознание.

– Наяра! – ору я, и подруга тут же понимает мой приказ. Выставляет перед собой «лумирь» и розовое сияние ее энергии устремляется к Ариславу, напитывая его своей силой.

Но все бесполезно, пока Всадница его держит.

Вскакиваю на ноги и встаю с Андрисом спина к спине.

– Ты что вытворяешь? – шипит он, отражая бесчисленные удары разбойников, которых с каждой минутой становится все больше. Сколько человек они привели, чтобы избавиться от четырех студентов Академии? – Не вздумай тут умереть!

– Ты тоже! – кричу я, ножом распарывая лицо напавшему с моей стороны мужчине. Кровь льется прямо на меня, но мне наплевать. Страха по-прежнему нет. А вот какой-то безумный азарт есть. Когда-то я освоила основные приемы боя, чтобы наказать не дававших мне прохода деревенских мальчишек, и теперь, наконец, эти знания мне снова пригодились. Еще одному попадаю в глаз, и тот в агонии сбивает с ног еще парочку сообщников.

– Мне нужна драконья сила! – перекрикивая вопли разбойников, заявляю я брату. – Дай руку!

– Ну нет! – возмущается он, но мне разрешение и не требуется. Швыряю нож мимо Андриса в горло мужика, который замахнулся на него дубинкой, и, пользуясь заминкой, хватаю Андриса за руку.

«Магия очень чувствительна и обидчива. Чтобы использовать ее, нужно в первую очередь не бояться» – звучат в голове слова магистра де Армана, но произносит их какой-то другой мужской голос. Очень знакомый и родной, способный успокоить меня даже в самые страшные моменты. Голос, связанный с безопасностью и всемогуществом.

Я не знаю, что делаю. Но и наплевать. Главное, что я больше не боюсь.

Мир вокруг замедлился. Андрис удивленно смотрит на меня, а я – на него. Победоносно улыбаюсь и закрываю глаза. Резонанс вспыхивает внутри, подобно смертоносному драконьему пламени. Такой неудержимой силы я еще не ощущала ни разу! Обычно равномерная пульсация участилась и превратилась в приятную дрожь во всем теле. Больше не чувствую земли под ногами, дождь отскакивает от моего тела, отталкиваясь от невидимой брони, созданной резонансом. Открываю глаза, в мгновение ока оказываюсь перед Всадницей, сковавшей Арислава, и обхватываю ее лицо, закрытое тканью наполовину, обеими руками. Она не успевает вовремя защититься из-за того, что все еще держит свой Знак, и ничто не мешает мне сделать то, что я задумала.

Направляю свой резонанс в нее. Вибрация становится все сильнее и сильнее, и вот ее нос, глаза, брови, голова – все дрожит от вибрации моей силы, которые я запускаю внутрь. Ее лицо я не могу хорошо разглядеть, но оно кажется немного знакомым. Зеленые глаза Всадницы наполняются слезами, но я ничего не чувствую – ни страха, ни жалости. Только азарт. Что еще я могу делать благодаря своей силе? Хочется выяснить, как же хочется проверить…

Драконье рычание содрогает пространство и отражается от стен домов, разбивая стекла. Порыв ледяного ветра бьет в мою спину, и нас с Всадницей отбрасывает в разные стороны. Со всей силы врезаюсь в чей-то деревянный забор, и доски тут же накрывают меня сверху, как одеяло. По виску течет что-то горячее, и попавшие на губы капли отдают привкусом крови. Выглядываю из-под досок только для того, чтобы увидеть самую прекрасную и ужасную картину в моей жизни.

Арислав Акамир, обратившийся в могучего черного дракона, взмывает в воздух и с высоты своего полета одной мощной огненной струей уничтожает несколько десятков разбойников за раз. Они даже не успевают вскрикнуть, мгновенно умирают от жара его пламени. Все вокруг становится кроваво-красным из-за огня, дома ни в чем неповинных жителей тоже загораются, как загораются и доски на моей спине. Пытаюсь выбраться из-под них, но голова раскалывается, а сил совсем нет.

– Давай! Вылезай! – Та самая Всадница, которую я чуть не убила, не жалея своих рук, стаскивает с меня горящие доски, подставляет плечо, и с ее помощью я поднимаюсь на ноги.

– Кто ты такая? – спрашиваю я, еле выговаривая слова. – Зачем хотела убить нас?

– Все не так! – шипит она, оттаскивая меня подальше от пожара. – Откуда ты вообще здесь взялась? Сказали, что будет только царевич.

– Кто сказал? Кто тебя нанял?

– Так, слушай меня внимательно. – Женщина опускает меня на землю, аккуратно прислоняя к стене каменного здания, и садится на корточки напротив. – Тот, кому ты доверяешь, каждый день тебя предает. Не хочешь сыграть в ящик в этой Академии – никому не доверяй, кроме себя. Как у тебя вообще хватило мозгов вернуться в это проклятое место? Сегодня я тебя спасла, но это не значит, что я снова окажусь рядом. Когда увидишь свою мать, передай, что я в ярости от того, что она допустила тебя до Академии Адильяр. Прощай!

– Постой! – прошу я, но Всадница накидывает на голову дымящийся капюшон и убегает, скрываясь за поворотом.

Упираюсь затылком в холодный камень стены и устало закрываю глаза. Слышу, как испуганные пожаром люди собираются, чтобы потушить огонь. Надо вернуться, надо проверить Андриса с Наярой, но силы испарились. Резонанс отнял все до последней капли. Смотрю на свои руки – синяки, оставшиеся после использования резонанса на тренировках, исчезли, словно их и не было. Интересно, почему? Неужели драконья энергия Андриса помогла излечиться? Белый шрам от метки пульсирует, но не причиняет боль. Мягко провожу по ней пальцами. Ничего страшного не случилось от того, что я взяла Андриса за руку, а я так боялась, что едва прикоснусь к его коже, как метка тут же проявится снова.

– Эриза! Эриза, где ты? – зовет меня Арислав, а я просто смотрю туда, откуда идет звук, и не могу произнести ни слова.

К счастью, он быстро появляется в проулке и спешит ко мне вместе с остальными. Заметив меня на земле, он переходит на бег, резко падает на колени и прижимает к себе. Его кожа очень горячая, словно огонь дракона внутри до сих пор не унялся. Устало кладу голову ему на плечо, позволяя успокаивающе гладить меня по спине.

Перед моими глазами появляются испачканные в грязи сапоги. Скольжу взглядом вверх, по разбитым коленями и местами прожженному мундиру. Волосы Андриса совсем растрепались, белоснежными нитями рассыпавшись по спине. Лицо брата непроницаемо: серебряные глаза, как и всегда, холодны, как зеркала. Он поправляет рукав, и я невольно бросаю туда взгляд. Что это у него на коже? Серая чешуя?

– Сейчас сюда прибудет Магистр Ключей с нашими деканами, – говорит запыхавшаяся Наяра, садится рядом со мной и ласково гладит по плечу. – С тобой все хорошо? Я так испугалась, когда твоя кожа потрескалась до крови.

– Что? – не понимаю ее я и смотрю на свои ладони. Целые и невредимые, даже синяки прошли.

– Ты разве не почувствовала? – удивляется Наяра. – Это же наверняка так больно! Когда ты вцепилась в лицо той Всадницы и направила в нее резонанс, у тебя по лицу и рукам поползли трещины. Я вообще боялась, что ты вот-вот умрешь, поэтому отдала Ариславу очень много своей силы, лишь бы он скорее обратился. Только вот я не подумала, что пламя окажется таким разрушительным. Прости, это все из-за меня, я не рассчитала силу!

– Все те же лица, – врывается в нашу беседу раздраженный голос магистра де Армана. – А, нет, сегодня разнообразие. Добрый день, студентка Мерхард. Удивлен, что вы тоже здесь. Обычно эта троица предпочитает никого не втягивать в свои неприятности. Нас с вами ждет долгий разговор, но только после того, как вас осмотрят целители. А пока, Магистр Ключей, будьте добры, – Элиаш де Арман оборачивается к Малене Даркрейн, стоящей за его спиной и бренчащей связкой ключей, – доставьте их обратно в Академию. Пока эта компания не разрушила Эверин до основания.

## Глава 15. Второй союз

Андрис Ровак

Просыпаюсь среди ночи от едкого запаха горькой лечебной настойки. Целительница поставила на тумбочку рядом с моей койкой укрепляющий отвар из очанки, от которого все еще идет пар. Мне предстоит выпить эту гадость утром натощак, когда остынет. Сажусь в постели, отбрасываю одеяло и медленно опускаю босые ноги на пол. К счастью, раны затянулись по дороге, но тело будто одеревенело. Может, принять снотворное, как Эриза, было неплохой идеей? Но мне не хотелось валяться в незнакомом месте, вообще не соображая. Академия по-прежнему не вызывает доверия. Мало ли что произойдет, если закрыть глаза?

Осматриваюсь. В лазарете почти никого нет, а те, кто есть, видят пятый сон. Арислав с Наярой почти не пострадали, их отпустили в свои комнаты. Целительницы тоже скрылись, закончив с делами на сегодня. Значит, никто меня не увидит и не помешает.

Встаю и, пошатываясь, иду к кровати в дальнем углу, спрятанной за ширмой. На ногах стоять тяжело, голова почему-то кружится. Во время боя мне показалось, что Эриза взяла у меня совсем чуть-чуть драконьей энергии, но я чувствую себя слишком плохо. Значит, я отдал больше, чем хотел, хотя даже не понял как. Бесшумно проскальзываю за ширму и сажусь на самый край кровати, на которой лежит сестра.

С нее смыли кровь, свою и чужую, распустили светлые волосы. В разложенных на подушке волнистых прядях ее лицо кажется еще меньше и худее, чем обычно. Целительницы переодели ее в ночную сорочку с короткими рукавами и уложили руки поверх одеяла. Если бы Эриза увидела это, то расстроилась бы, ведь сейчас следы ее давнего преступления выставили на всеобщее обозрение. На левом запястье замечаю уродливое кольцо оковы Арислава, которое мне ужасно хочется сорвать вместе с кожей. Пусть это и мерзкая мысль, но я ничего не могу сделать с этим желанием. Оно преследует меня каждый раз, как вижу эту гадость.

На правом предплечье – белый шрам от ожога. Оглядываюсь через плечо, как вор, пришедший украсть сокровище. Никого нет, да и за ширмой нас не видно. Мягко касаюсь кончиками пальцев места, где когда-то проявилась метка истинности, и все внутри сжимается от этого ужасного воспоминания.

Когда мы вернулись после побега в лес, Эриза резко отдалилась от нас с Ариславом. От меня в большей степени. Не разговаривала, не присоединялась к играм, подолгу запиралась в своей комнате, избегала при случайной встрече в коридоре. Я не понимал, почему она так себя ведет. Мне ужасно хотелось поделиться тем, что на моей руке откуда-то появилась метка истинности. Я представлял, как Предсказательница Судеб все же явилась на берег того озера и каждому оставила памятный подарок. В моем случае – метку. Мне было тринадцать, и тогда я еще верил в чудеса.

Но вскоре я понял, что это не чудо, а проклятие.

Спустя пару дней после возвращения под покровом ночи Эриза прокралась мимо моей комнаты, но я допоздна рисовал, поэтому заметил тусклый свет свечи, просочившийся в щель под моей дверью. Мне было интересно, что она скрывает, поэтому я устроил за ней слежку. Постоянно оглядываясь через плечо, она уходила все дальше и дальше от дома в луга, где мы часто играли. Я знал, куда она идет. Под кровом одинокого дерева, расположенного среди полевых цветов, мы проводили с ней все свободное время, если в доме не было Арислава. Мы даже попросили плотника сделать нам качели на толстых веревках, которые повесили на могучие ветви дуба. Сомнений быть не могло, она шла туда.

Я затаился в высокой траве и наблюдал за тем, что она делала. Никакого смысла в ее поступках не было. Она вытащила из кармана еще несколько свечей, расставила их в корнях дуба и уселась ко мне спиной, закрыв обзор. Пока она сидела неподвижно лицом к дереву, я уже начал засыпать от скуки. Ужасно хотелось выйти из укрытия и напугать ее до полусмерти, но я держался изо всех сил. Раз она проделала такой путь тайком, значит, ее сюда привело очень важное дело. А какое – еще предстояло выяснить.

Наконец, она обернулась. Из-за темноты было видно не так хорошо, но драконье зрение сильно выручало. Она уселась на качели, в ее руке сверкнуло что-то красное. А потом Эриза впилась зубами в поднятую с земли толстую ветку, закатала рукав ночной рубашки, и меня как молнией поразило. На ее предплечье была такая же метка, как у меня. Метка истинности! Я почти поднялся на ноги, когда услышал душераздирающий вопль. К рисунку на своей коже моя сестра приложила раскаленное лезвие ножа и, мыча от боли что-то нечленораздельное, только сильнее сжала палку в зубах. Едва она сделала это, как мою собственную метку пронзила боль настолько сильная, что в глазах заплясали красные точки. Я упал обратно в траву, катаясь по земле в надежде облегчить эти мучения, но метка горела изнутри. Я буквально чувствовал прикосновение того же лезвия ножа, которым Эриза выжигала свою метку.

В той траве я потерял сознание. Очнулся только утром, когда по лицу поползла коричневая ящерка. Метка на моей руке еще побаливала, но не так сильно, как ночью. Эризы на качелях не было, как не было и свечей. Только ветка дерева с глубокими следами от зубов валялась на земле, подтверждая, что случившееся ночью мне не привиделось.

На завтрак она не пришла. Сослалась на то, что плохо себя чувствует. Неделю пряталась в комнате, дожидаясь, пока ожог чуть-чуть заживет. А когда все же вышла из укрытия, больше ни разу не посмотрела на меня, словно я стал для нее пустым местом. И это так разозлило меня! Да, метка между братом и сестрой – это что-то неприемлемое, постыдное. Но мы могли бы справиться с этим вместе, если бы она рассказала о том, как сильно это ее тревожит! Не обязательно все решать в одиночку. А потом я вспомнил, что она не могла мне сказать. Она ведь не знала, что именно я ее истинная пара. Я долго думал, почему она так поступила с собой, а потом понял: по взглядам, бросаемым в сторону Арислава, по просьбам помочь ей в самых разных мелочах, по смеху над его несмешными шутками.

Она просто не желала иметь ничего общего с обладателем второй метки.

Эриза мечтала об Ариславе.

И это все меняло. Для нее.

Обвожу контур белого шрама пальцем, наслаждаясь мягкостью нежной кожи. Как и всегда при прикосновении к ней моя метка сжимает предплечье и разливает по телу тепло. Оно похоже на наркотик: стоит действию метки прекратиться, как мир будто бледнеет. В жизни и так слишком мало того, что может пробудить во мне хоть какие-то эмоции, поэтому отказываться от этой мимолетной радости вдвойне больнее. Никогда не знаешь, представится ли еще один шанс. Как в библиотеке вчера, например.

Чувствую себя безумцем. Помешанным. Почему я просто не могу выбросить все из головы, как сделала она, и спокойно жить без оглядки на эти чувства? Может, чтобы навсегда забыть о своих желаниях, нужно обязательно уничтожить метку на своем теле? Тогда она перестанет действовать? Перестанет показывать мне все, что происходит между ней и Ариславом? Перестанет так нещадно болеть?

Переплетаю свои пальцы с ее и прижимаю тыльную сторону ее ладони к своей щеке. Взгляд, как и всегда, сразу же находит ее лицо. Где бы я ни был, кто бы меня ни окружал – я всегда нахожу ее в толпе, даже если не ищу специально. Почему она так невыносимо красива? Было бы легче не думать о ней, если бы она родилась уродливой? Но ее лицо идеально, ее тело идеально, ее голос идеален, ее запах идеален… Я каждый раз играю в эту игру – ищу в ней недостатки, пытаюсь придираться к мелочам, но всегда проигрываю.

Настало время для моего заклинания. Я мысленно повторяю его каждый раз, когда нет больше сил сдерживаться. Заклинание «Пять секунд».

Раз – она моя сестра.

Два – она любит Арислава.

Три – Арислав любит ее.

Четыре – я не имею права на эти чувства.

Пять – я ничего не чувствую.

Полегчало? Нет. Особенно сейчас, когда мне не на что отвлечься, а тепло ее кожи согревает мое лицо. Но если повторить заклинание сотню раз, иногда получается в это поверить. Хотя бы ненадолго.

– Жалкое зрелище, – смеюсь я тихо, опустив голову. – Какое же жалкое зрелище.

Эриза дергает пальцем, задевая скулу, и я, вздрогнув, устремляю на нее взгляд. Надеюсь, что не выгляжу в этот момент виновато. Я прикладываю огромные усилия, чтобы не выдавать то, что чувствую на самом деле. Она сонно хлопает глазами, но ее напоили очень сильным снотворным, потому что она сопротивлялась и требовала выпустить ее из лазарета. Вряд ли сейчас она способна здраво оценивать ситуацию, однако ее руку на всякий случай возвращаю обратно на постель.

– Андрис? – зовет она шепотом. Ей хочется приподняться, но голова лишь безвольно скатывается на бок, как у марионетки, сорвавшейся с нитей кукловода. – Ты не ранен?

Неожиданный вопрос. Ах, да, мы же попали сюда после драки. Она что, действительно волнуется? Впрочем, она не бесчувственное чудовище вроде меня и вполне способна испытывать беспокойство по отношению к брату.

– Кто там мог меня ранить? – фыркаю я с напускным безразличием. – Одних слабаков привели. Если уж даже ты смогла парочку мужиков уложить на лопатки, то для меня там вообще достойных соперников не нашлось.

Эриза слабо улыбается. Похоже, из-за снотворного она вообще не соображает, раз ее веселят мои идиотские шутки.

– Андрис, мне так понравилось… – шепчет она, и на глазах выступают слезы. – Мне так понравилось ранить их. Я чуть не убила женщину. Я была готова убить… она просила о пощаде, а я готовилась ее убить… Я чудовище?

Ее голос спокоен, но по вискам катятся слезы. Ее это действительно беспокоит, если на грани сна и бодрствования она первым делом подумала об этом. Хочется снова взять ее за руку, чтобы немного успокоить, но я не могу. Нельзя. Она ненавидит прикасаться ко мне, всегда одергивает руки, как от огня.

– Тебе понравилась сила, а не то, что ты причиняешь кому-то вред, – отвечаю я после недолгой паузы. – Это нормально. Ты долго сомневалась в себе. А сегодня все сработало так, как ты задумала. И этот успех будет повторяться снова или снова до тех пор, пока он не станет чем-то естественным, привычным. И тогда ты будешь сама решать, как применять силу: во благо или нет. А сегодня выбора не было, и от твоей руки никто не погиб. Так что выброси это из головы.

Веки Эризы тяжелые, но во взгляде я вижу ясность. Даже если ее тело хочет спать, разум беспокойно обдумывает мои слова. В конце концов, она шмыгает носом, трется щекой о подушку, вытирая слезы, и улыбается:

– Ты прав. Они придурки и получили по заслугам. Пусть знают, что соваться к детям генерала Ровака – это плохая идея.

Усмехаюсь, конечно, но внутри ядовитым осадком оседает фраза «дети генерала Ровака». Не хочется обсуждать это, пока она так слаба и еле выговаривает слова, но когда-нибудь к этому вопросу придется вернуться. Но не сегодня.

– Тебе нужно поспать, – говорю я, собираясь вернуться в свою постель, но Эриза вдруг хватает меня за край рубашки. Сердце резко подскакивает в груди, но на лице не отражается ни единой эмоции. Каменная маска – моя любимый инструмент выживания.

– Мы давно уже не маленькие, – ни с того ни с сего напоминает сестра, – но давай притворимся, что сейчас мы вернулись в детство? Помнишь, как я приходила к тебе спать, если снились кошмары?

Конечно, помню. Ей всегда было неловко беспокоить родителей, а кошмары снились часто. Поначалу она будила меня, спрашивая разрешения остаться, а потом обнаглела настолько, что тихо прокрадывалась в комнату и молча забиралась в постель. Может, поначалу меня это раздражало, потому что ее кудри постоянно щекотали нос, а потом я привык засыпать с краю, оставляя для нее вторую половину кровати.

После того, как появились метки, она больше ни разу не заходила в мою комнату.

– Боюсь, эта кровать слишком маленькая для нас двоих, – отказываюсь я и встаю, чтобы уйти, но Эриза только крепче сжимает ткань рубашки.

– Просто подвинь меня. Я сама не могу, тело совсем ватное.

Чуть приподнимаю брови от удивления, тяжело вздыхаю, притворяясь, что считаю ее затею глупой, но аккуратно переворачиваю ее на бок, оставляя для себя место. Ложусь рядом поверх одеяла, чтобы лишний раз не соприкасаться с ее телом. Метка предательски пульсирует от радости, а я изо всех сил сохраняю на лице невозмутимость. Эриза приподнимает голову, позволяя мне положить руку, а потом опускается на мое плечо, как обычно рассыпав по всей подушке свои волосы. Фыркаю, выплевывая попавшие в рот пряди, но губы невольно расплываются в улыбке.

Мне некуда деть вторую руку. В прошлом я бы без зазрения совести положил ее поверх Эризы, обняв маленькое тело сестры, но сейчас не могу себе этого позволить. Из-за неловкого положения не могу расслабиться, но Эриза вдруг сама укрывается моей свободной рукой, как одеялом, и прижимается к шее. Кровать рассчитана на одного, но, прижавшись друг к другу, мы все же умещаемся на одной подушке.

– Я никогда не смогу рассказать Ариславу, что мне понравилось чувствовать силу, – тихо шепчет Эриза, обжигая горячим дыханием кожу на моей шее. – Поэтому спасибо за то, что тебе мне не страшно в этом признаться.

Ее дыхание быстро становится ровным. Благодаря снотворному она почти мгновенно засыпает. А я еще долго кручу в мыслях ее слова и молюсь, чтобы неистовый стук моего сердца ее не разбудил. Теперь, когда она спит, я тоже могу расслабиться. Она не увидит, что все происходящее сводит меня с ума.

Скольжу ладонью по впалой щеке, убирая с лица светлую прядь. Крепче прижимаю к себе ее податливое тело, опустив ладонь на затылок и погрузив пальцы в шелковистые волосы. В кольце из моих рук она будто в ловушке, из которой нельзя сбежать. Пока я не захочу, она не исчезнет.

Убаюканный ее мягким цветочным запахом, я засыпаю в надежде, что, когда открою глаза, это все не окажется просто одним из тысячи снов, которые преследуют меня с тринадцати лет.


Едва первые лучи солнца касаются моего лица, тут же распахиваю глаза и осторожно высвобождаю свою онемевшую руку из-под головы Эризы. Надо уйти, пока она не проснулась и не пожалела о своей просьбе. И пока не пришли целительницы.

По пути к своей кровати обращаю внимание на узкую дверь. Вспоминаю, что днем из нее часто выходили целительницы с мешочками трав в руках. Значит, там хранятся их запасы, а мне как раз кое-что нужно. Роюсь в карманах мундира, аккуратно сложенном на табурете около кровати, и достаю набор отмычек. Бесшумно иду к двери, и после нескольких ловких движений раздается тихий щелчок. Захожу внутрь кладовки, провонявшей насквозь запахом трав, зажигаю на ладони белый огонек и осматриваю полки. Мне нужен порошок из засушенной водянки. В большой дозе это сильный яд, а в слабой – слабительное. С трудом нахожу пузырек на самой верхней полке и забираю его с собой. В хозяйстве всегда пригодится. Особенно сейчас, когда весь Драконий факультет на меня ополчился из-за ссоры с Кристером Ликасом.

Оставаться в лазарете я не намерен. Да и зачем, если тело полностью излечилось благодаря драконьей силе? Снимаю рубашку, чтобы переодеться в форму Академии. Солнечный блик, отразившийся от моей руки, привлекает мой взгляд. Смотрю на правую руку, на которой после боя появилось несколько странных серебряных чешуек. Теперь их стало еще больше: они расползлись до самого плеча. Тонкие, как цветочные лепестки, и невероятно острые. Коснувшись их в первый раз, я по неосторожности порезал палец. Очень похоже на драконью чуму, вот только есть проблема: болезнь распространяется сначала на спине, и наросты на коже очень плотные, больше похожие на настоящую драконью чешую. А мои полупрозрачные и ползут именно по руке, через которую Эриза забрала у меня немного энергии. Я не так глуп, чтобы считать это простым совпадением. Особенно учитывая тот факт, что при осмотре ни одна целительница их не заметила. Их вижу только я.

В Академии нет тех, у кого я мог бы спросить совета. Возможно, я бы решился на разговор с отцом, но писать об этом в письме нет никакого желания, да и пока оно доберётся до Муранны, родители уже явятся сюда сами. Из более-менее надежных и образованных местных обитателей остаётся только Таимир Иваров. Даже если он замешан в истории Шелин, это не мешает ему оставаться деканом моего факультета и наставником. Осторожно спрошу у него, что может случиться при связи с Всадницей, уже заключившей союз с другим драконом.

Но почему чешуйки серебряные? Если так проявляется моя вторая ипостась, которую я долгие годы пытаюсь пробудить, то чешуя должна быть черно-зеленой, как у моего отца. Обычно окрас передается по мужской линии, в очень редких случаях – по женской. Во втором случае в роду матери должна быть очень сильная драконья кровь, и это описание не подходит моей маме. Не хотелось бы, чтобы эта странная чешуя стала очередной проблемой. Я уже устал теряться в догадках относительно своей драконьей природы, которая вроде бы проявляет себя, а вроде и нет. Надоело.

Застегиваю мундир и выхожу из лазарета. В такую рань ни одна живая душа не слоняется по коридорам, поэтому я спокойно добираюсь до Павильона Драконов, которое все студенты Академии называют Драконьим Гнездом. Из-за того, что большая часть студентов Драконьего факультета – это богатенькие детишки из высокопоставленных семей, Академия не скупится на средства для благоустройства Гнезда. Я уже бывал у Всадниц и заметил разницу. Ворожейки только благодаря своим стараниям превратили унылую башню в уютный дом, а Гнездо кричит о том, как много золотых монет на него потратили. Гостиная – это весь первый этаж павильона, заставленный изысканной мебелью, картинами лучших художников и золотыми канделябрами с никогда не гаснущими свечами. Здесь даже есть небольшое место, похожее на длинную стойку в трактире, за которой на полках стоят разные хмельные напитки. Они запрещены на территории Академии, но это лишний раз доказывает особое отношение к драконам. Старшие студенты частенько рассаживаются вдоль этой стойки на высокие стулья и коротают время за выпивкой и болтовней. Справедливости ради, студентам первого и второго курса к этому маленькому трактиру приближаться запрещено. Однако в каждом правиле обязательно есть исключения.

Нахожу в домашнем трактире спящего Арислава. Он положил голову на стойку рядом с выпитой наполовину бутылкой медовухи. Закуску старшие обычно приносят из столовой, поэтому еды у Арислава не было. Не удивительно, что он сумел влить в себя только половину. С едой, может, осилил бы целую.

Тихо, чтобы не разбудить друга, подкрадываюсь к стойке и подсыпаю в бутылку порошок из водянки. Вставляю пробку обратно и аккуратно встряхиваю содержимое, чтобы порошок полностью растворился. Теперь эта медовуха может послужить оружием, а я вчера случайно услышал, что кое-кто собирается украсть именно эту бутылку из коллекции старосты.

Встаю за стойку напротив Арислава, кладу ладонь на его голову, оттягиваю на себя средний палец и со всего размаху отпускаю его. Царевич подскакивает от боли и растерянно смотрит по сторонам. Он вусмерть пьян, наверняка заснул совсем недавно. На щеках еще горит румянец, а взгляд плывет и никак не может сосредоточиться.

– Ты… – мычит он и снова падает на стол, но не засыпает. Просто лежит, потому что не в состоянии держать спину ровной. – Откуда ты здесь?

– Пришел тебя проверить, – отвечаю честно. – Так и знал, что ты развалишься. Жалкое зрелище.

– Отстань. Хватит издеваться, без тебя тошно. Из-за меня пострадали люди. Отец меня убьет.

– Не люди, а убийцы, – поправляю я его, чувствуя раздражение. Что Эриза, что этот… почему я должен всем объяснять очевидные вещи? – Считай, доброе дело сделал. Хорошо, что они нарвались на нас. Представь, если бы это были обычные путники или торговцы.

– Да неважно, кто они! Ты просто не знаешь моего отца. Ему плевать, почему я это сделал. Ему важно только то, чтобы наша фамилия не была запятнана. А теперь все будут говорить, что Арислав Акамир сжег десять домов и двадцать простолюдов. Отец. Меня. Убьет.

– Зато он тебя, наконец, заметит, – говорю я раньше, чем успеваю прикусить язык, и тут же жалею о своих словах.

Арислав медленно поднимает голову. Его глаза осоловели, и из-за этого кажется, что он вот-вот расплачется. Обычно он не распускает нюни, но только если это не касается самой больной темы – его отравительных отношений с отцом и мачехой.

– Ты специально это говоришь? – хмурится Арислав. – Хочешь еще больше меня расстроить? Если ты злишься из-за Эризы, можешь прямо об этом сказать. Не обязательно кусать исподтишка, как змея.

– А на что мне злиться? – холодно спрашиваю я, вновь пряча истинное лицо за каменной маской. – На то, что из-за тебя мы оказались в этой нелепой Академии? На то, что из-за твоего высокого положения она всегда будет в опасности? На то, что на нее в любой момент может ополчиться вся Академия из-за слухов об обратном резонансе? Мне плевать. Она не маленькая. Сама разберется. С твоей помощью или без нее. Но меня ужасно раздражает, как ты себя ведешь ради того, чтобы выслужиться перед отцом, который о тебе даже слышать не хочет.

– А что я такого делаю? – Арислав хлопает ладонью по столешнице, и бутылка с медовухой раскачивается. Я бережно придерживаю ее, чтобы бесценное оружие не пропало даром. – Быть нормальным – это значит выслуживаться перед отцом?

– По-твоему нормально водить дружбу с идиотом, который распускает о твоей девушке нелепые слухи? – интересуюсь я спокойно. – Ликас давно нарывается на взбучку, но вместо этого ты только улыбаешься и делаешь вид, что не замечаешь этого. И все потому, что его папаша – друг твоего отца, и ты не хочешь создавать ему проблем.

– Слухи ничего не значат! Поговорят и перестанут. Эриза об этом даже не узнает.

– Если драконы узнают, что у нее обратный резонанс, который только сосет драконью силу, то последствия будут. Поэтому заткни ему рот, пока не поздно, потому что после вчерашней стычки…

– Что здесь за шум?

Дверь в Гнездо открывается, и в гостиной появляется Кристер Ликас собственной персоной. Разумеется, в окружении своих бесполезных шавок. Где они шлялись ночью даже знать не хочу, но именно его разговор с дружками я случайно услышал вчера утром. У одного из них сегодня день рождения, поэтому они и хотели позаимствовать медовуху старосты. Надеюсь, то, что от бутылки осталась лишь половина, их не остановит. Особенно теперь, когда сам царевич первым совершил кражу.

– Арислав? – сияет Кристер, но тут же мрачнеет, заметив меня. – Ровак. Я надеялся, ты сдох в лазарете. Не повезло.

– Удача улыбается только сильнейшим, – усмехаюсь я, осматривая уже подвыпившего Ликаса прищуренным взглядом.

Ликас угрожающе замахивается на меня кулаком, но не производит ровным счетом никакого впечатления. Равнодушно отворачиваюсь, с громким звуком откупориваю бутылку медовухи и наливаю целую стопку Ариславу. Тот удивленно смотрит на меня, но послушно тянется к выпивке. Ликас же, заметив, что это та самая настойка, на которую он уже положил глаз, тут же подходит и выхватывает у царевича рюмку.

– Дружище, пить в одиночку – дурная примета, – с видом знатока заявляет он. – Эй, ребята, раз уж царевич угощает, давайте присоединимся?

Безразлично смотрю, как четверка его друзей по очереди прикладывается к бутылке. Сам Ликас без стеснения пьет из рюмки Арислава. Ох, как же тяжело сейчас скрывать то удовольствие, что растекается по телу от этого зрелища. Ближайшие три дня эти ребятки не смогут выйти из туалета дольше, чем на пятнадцать минут. Арислав с ними не пьет: брезгует, потому что те уже облизали горлышко бутылки.

Быстро расправившись с содержимым и заметно повеселев, Ликас и компания прерывают свою болтовню, будто снова заметив меня и Арислава.

– Арислав, знаешь, я не сержусь на то, что ты воспользовался моей Всадницей, – говорит он вдруг. У меня тут же пальцы холодеют от дурного предчувствия. – Это ведь почетно, делиться с царевичем, тем более если это может спасти его жизнь. Можно сказать, что я тебя спас, верно? Эти идиотки с факультета Тайных искусств еще толком ничему не обучились, я уже заранее тренировал свою и заставил ее раньше всех выучить главные Знаки. Поэтому она смогла вступить с тобой в связь, а то была бы бесполезной, как сестричка твоего дружка.

Кристер Ликас, покраснев от медовухи, смотрит на меня и скалится:

– Эй, Ровак, если я узнаю, что ты спишь с моей Всадницей, я тебя прикончу, понял?

Молчу. Улыбка предательски лезет на губы, и я даю ей волю. Но она только сильнее бесит генеральского сыночка.

– Думаешь, я шучу? – огрызается он, и его дружки одновременно хихикают, как по команде. – Я уже провел воспитательную беседу с этой неблагодарной сукой. Теперь ее мордашка вряд ли покажется тебе миленькой. Если тебя, конечно, не возбуждают уродины.

– Воспитательную… беседу? – заплетающимся языком переспрашивает Арислав. – Где… где?

– Есть один уединенный внутренний дворик, – делится Ликас с видом победителя. Ему-то кажется, что сейчас Арислав полностью одобрит его поступок. – Он очень далеко, поэтому криков не слышно. Наверное, она до сих пор ползет оттуда в свой Павильон.

Больше информации мне не надо. Выбегаю из Гнезда и со всех ног устремляюсь в нужное место. Я его уже видел, когда искал для себя укромный уголок для рисования. Но тогда дворик показался мне слишком скучным и неживописным, поэтому я продолжил поиски и нашел Сады Элидии. Быстро пересекая пустые коридоры, через несколько минут оказываюсь перед входом во внутренний двор. Тихий плач подсказывает мне, что Ликас оказался прав. Наяра Мерхард все еще была здесь и пыталась вернуться в свою комнату.

Вижу, как девушка медленно, на локтях, ползет вперед. Кончики белых волос перепачкались в крови, лицо прячется среди хаотичных прядей. Подбегаю к ней и сажусь на колени, но от испуга Наяра вскрикивает и ложится на землю, закрыв голову руками.

– Наяра, – зову ее тихим спокойным голосом, – это я. Андрис.

Наяра медленно опускает дрожащие руки, приподнимает голову, и внутри меня все сжимается от жалости. Ее лицо долго и беспощадно били кулаками – нос разбит, оба глаза заплыли так, что остались лишь узкие щелочки. С уголков губ тонкими струйками течет кровь. Если бы я не знал, кто передо мной, я бы не понял, что это она. Из-за этих ужасных ссадин лицо изменилось до неузнаваемости.

Но и это оказалось не самым страшным.

– Ноги… – содрогаясь от рыданий, шепчет Наяра.

Она не может развернуться, поэтому я обхожу ее и смотрю на ступни. Кулаки сжимаются от злости. Наяра одета в ночную сорочку, ноги – босые. Она вышла к Кристеру по его зову прямо из постели, и он привел ее сюда. Здесь появились его дружки, помогли ему избить беззащитную девушку, а потом бросили ее истекать кровью. Но даже этого оказалось мало. Кто-то он них, вероятнее всего именно Ликас, сделал вертикальные надрезы ножом на стопах Наяры, чтобы та не могла идти. Теперь из этих страшных ран без остановки текла кровь, оставляя две мокрые полосы на песке.

– Все не так страшно, как тебе кажется, – лгу я нарочито беззаботным голосом, возвращаясь к Наяре. – Сейчас я отнесу тебя в лазарет, мы разбудим целительниц, и они быстро тебя вылечат.

– Неверная… – бормочет она сквозь очередной приступ рыданий. – Сказал… что неверная…

– Я тебе обещаю, скоро Кристер Ликас исчезнет из твоей жизни, – говорю я твердо. Мне никогда не нужен был повод, чтобы избавиться от тех, кто мне не нравится, а Ликас перешел всякие границы. Я сдерживался, чтобы не вредить репутации Арислава, но даже моему терпению есть предел. – Сейчас аккуратно переверну тебя на спину. Держись за меня.

Наяра пытается зацепиться за мое плечо пальцами, но я замечаю, что они не гнутся. Сломаны и испачканы в грязи. Кто-то из этих ублюдков наступил на них ногой.

Мягко переворачиваю Наяру на спину. Она тут же стонет от боли, но ничего не поделаешь. Мне нечем ее исцелить, а привести сюда целительниц займет слишком много времени. Придется нести в лазарет самому.

– Наяра!

Голос Арислава эхом отражается от стен замка, и царевич выходит на свет. Подбегает к нам на своих ватных ногах и, шатаясь, с размаху садится на песок рядом с нами.

– Наяра, прости, это все из-за меня, – тараторит он, стаскивая с себя мундир и обнажая руку до локтя. – Но я все исправлю. Кусай.

Последний приказ обращен ко мне. Я смотрю на него, как на идиота, а потом вспоминаю рассказ Эризы в кабинете ректора. Она была ранена когтями драконицы, и Арислав сумел залечить ее своей кровью, потому что это особенность черных драконов из рода Акамир. Идея резко кажется не такой безумной, какой была изначально, но кусать Арислава я не собираюсь. Вместо этого тоже аккуратно приподнимаю свой рукав, ровно до метки истинности, чтобы ее не было видно, и провожу нижними чешуйками по коже Арислава. Они такие острые, что погружаются в плоть довольно глубоко, и по предплечью царевича тут же течет густая кровь.

– Ноги, – говорю я, и, не дожидаясь, пока Арислав поймет намек, тяну его за ладонь к ступням Наяры. Царевич пьян, соображает туго и еще хуже двигается, поэтому он просто падает на землю лицом вниз, полусонный, позволяя мне пропитывать его кровью раны Наяры.

Когда Всадница вся покрывается красной жидкостью, я шлепаю Арислава по щекам, приводя его в чувство.

– Что дальше?

– Дальше? – Арислав потерянно хлопает ресницами, а потом видит Наяру и вспоминает, зачем пришел. – Ах, да. Дальше все само должно…

И через мгновение тишину холодного утра пронзает неистовый крик Наяры. Она вся сжимается, пряча голову в подтянутых к груди коленях, тем самым приглушая голос. Несколько долгих минут я просто смотрю на ее страдания, мысленно ненавидя себя за бессилие, а потом на моих глазах страшные раны начинаются затягиваться. Одно мучительно долгое мгновение – и ее лицо становится привычным, с глаз исчезают отеки, бледнеют синяки, а ступни покрываются свежей розовой кожей. Наяра тяжело дышит, но уже не стонет.

– Андрис, – тихо зовет она, и я чуть склоняюсь, чтобы лучше разбирать ее слова. – Прости… прости меня. Я сказала ему, что Эриза меня заставила. Прости, пожалуйста… Надо сказать ей…

Вздыхаю, приподнимаю Наяру с земли и крепко прижимаю к себе. Ее голова тяжело опускается на мое плечо.

Мне ее жаль. Мне просто жаль, что обычная, ни в чем неповинная девочка оказалась втянута в наши жестокие разборки. Ликас ненавидит нас с Эризой из-за нашего отца. Рано или поздно нам бы пришлось с ним разобраться. Но Наяра уже второй раз оказывается крайней просто потому, что я Ликасу не по зубам, а к Эризе не так легко подобраться.

– Не говори об этом Эризе, – прошу я тихо. Если ты скажешь, она захочет отомстить ему в одиночку, и только сама пострадает. Но этого я, разумеется, в слух не говорю. – Я разберусь с ним раньше, чем он успеет как-то вам навредить.

Наяра слабо кивает. Ее тело расслабляется. Она настолько устала, что больше не может терпеть и засыпает на моем плече. Ее левая рука, обмякнув, падает на живот и попадается мне на глаза. Едва сдерживаю удивленный возглас. На ее запястье две одинаковых черных оковы дракона. Одна – символ союза с Кристером Ликасом, это понятно. А вторая…

Оборачиваюсь на Арислава, спящего на голой земле и подложившего под голову ладони. На его левой руке тоже след от оковы, который связывает его с Эризой. Дурное предчувствие не дает мне покоя. Не может быть… Тянусь к царевичу и задираю рукав рубашки.

Еще одна черная полоса. Еще один союз с Всадницей.

Вот теперь у нас точно большие проблемы.

## Глава 16. Паразит

Сижу на земле, прислонившись к каменному дому. Пахнет гарью и жареным мясом, а вокруг все теряется в густом сером дыме. Но сквозь эту завесу ко мне вдруг тянутся женские руки. Они покрыты шрамами и мозолями, говорящими о ее нелегкой жизни. Лицо, скрытое капюшоном и маской, проступает из дымки, и я тянусь к нему, чтобы сорвать ткань. Но раскосые зеленые глаза опасно сверкают, я боязливо одергиваю руки, а женщина растворяется в густом дыме, словно ее и не было.

Я ее видела… я ее уже видела… где я могла ее видеть?

Вскрикиваю и резко сажусь в постели. В мои плечи тут же впиваются чьи-то пальцы, и я, учащенно дыша, отбрасываю с лица мешающие обзору светлые пряди. Побледневшая от испуга Ярина Даркрейн что-то говорит, ее губы шевелятся, но я не слышу ни звука из-за неприятного звона в ушах. Понемногу яростно стучащее сердце успокаивается, а голос декана прорывается сквозь заложенность в ушах.

– Все нормально, – успокаивает меня Ярина, мягко массируя плечи. – Все в порядке. Ты в Академии. В лазарете. Все хорошо.

Командор сидит на краю моей постели, одетая в безупречную форму. На носу поблескивают заостренные очки на серебряной цепочке. Затемненные линзы искажают ее настоящий цвет глаз. Глядя на нее, я успокаиваюсь на мгновение, а потом вспоминаю все, что сказала старушка Фарида Таимиру Иварову. Если Ярина как-то причастна к исчезновению Шелин, то не ее ли шпоры я видела в библиотеке, когда приходил капрал со своей сообщницей?

Но спросить прямо я не могу. Придется притворяться, что все в порядке, пока не найду убедительных доказательств ее вины.

– Можно мне уйти? – тут же спрашиваю я, не дожидаясь новой порции успокаивающих фраз. – Я хорошо себя чувствую.

Это неправда, но у меня нет времени на отдых. Пока я здесь лежу, я пропускаю тренировки с наставницей и не могу продолжать выяснять правду о Шелин. К тому же кто-то заказал нападение на Арислава, и с этим тоже нужно разобраться. И Наяра наверняка сейчас в опасности из-за того, что помогла царевичу: этот мерзкий Кристер Ликас может выкинуть все, что угодно. Я хочу быть рядом, ведь это именно из-за меня она оказалась в такой ситуации. Если бы я только не потащила ее в трущобы…

– Сначала расскажи мне, что произошло, – говорит Ярина, пронзая меня строгим взглядом. – Зачем вы пошли на окраины города? Каждый в городе знает, что это гиблое место. Что ты хотела там найти?

Вздыхаю и откидываюсь на подушку. Что-то рассказать все же придется, но, может, и к лучшему. Через Ярину я смогу узнать последние новости.

– Мы забрели туда случайно, – вру я, судорожно придумывая отговорки. – Так бывает, если никто толком не знает дороги. Мы спешили вернуться из-за дождя. Наяра сказала, что через трущобы можно срезать путь до Академии, поэтому мы свернули с главной дороги.

– Наяра рассказала другое. – Ярина складывает руки на груди. – И твои друзья тоже. У всех разные версии. Не надо делать из меня дуру. Рассказывай, как есть, пока я не разозлилась.

Любопытно, что представляет из себя Ярина Даркрейн, когда становится злой? Могла ли она разозлиться на Шелин настолько, что попыталась убить? Но что-то пошло не так. Шелин выжила и застряла во времени, совершенно не изменившись с юных лет. Так что же произошло на самом деле и замешана ли в этом Ярина?

Целительницы вдруг начинают шептаться, и я слышу, как злобно командует капрал Калинов у входа в лазарет. Ярина оборачивается на звук, хмурится и тут же направляется к выходу, а я следую за ней, забыв надеть тапочки. Мы подходим к выходу, командор выставляет руку в сторону, мешая мне пройти, и я остаюсь за ее спиной. Дверь в кабинет целительницы Алишвы распахнута настежь, из комнаты доносятся возмущенные возгласы и звуки падающих предметов. Капрал Калинов стоит перед кабинетом, скрестив руки на груди с таким важным видом, что вот-вот лопнет, но, заметив Ярину, тут же напускает на себя любезный вид и подходит поближе.

– Командор, и вы здесь, – расплывается он в мерзкой улыбке, от вида которой меня передергивает. – И студентка Ровак. Как себя чувствуете? Говорят, вы устроили знатное побоище в трущобах. Я с первого взгляда понял, что от вас будут одни проблемы.

– Капрал! – грозно прикрикивает на него Ярина, и мужчина испуганно вжимает голову в плечи. – Ты не имеешь права разговаривать со студентами в таком тоне. И что здесь вообще происходит? Почему ты привел сюда своих людей и устраиваешь шум?

Всю спесь с капрала как ветром сдуло. Позволяю себе довольную улыбку. За спиной Ярины я, как и всегда, чувствую себя в безопасности. Не верю, что она могла навредить Шелин. Просто не верю, что меня так сильно подводит внутренний голос, кричащий, что Ярина заслуживает доверия. Именно поэтому надо во что бы то ни стало разобраться в происходящем. И побыстрее.

– Командор, я просто выполняю свои обязанности, – капрал Калинов сменяет тон на подобострастный, каким он обычно разговаривает с Элиашом де Арманом. – Ректор приказал проверить кабинет целительницы. Кто-то оставил тайное послание, что госпожа Алишва скрывает у себя запрещенные отвары, туманящие разум.

– Нелепость! – возмущается Ярина, нависая над низеньким капралом как коршун. – Кто посмел так гадко оклеветать ее? Алишва работает у нас уже очень много лет, и за все время на нее не поступило ни одной жалобы. Вы только зря пугаете студентов. Немедленно убирайтесь. Я готова поручиться за нее своей голо…

Командор резко обрывает свою пламенную речь.

Кровь отливает от моего лица, и ноги подкашиваются. Из кабинета целительницы прислужник капрала на руках выносит завернутую в покрывало спящую Шелин. Смотрю на Ярину. Командор застыла, превратившись в ледяную статую, а ее глаза расширились от ужаса. По играющим на щеках желвакам я замечаю, как сильно она стиснула челюсти. Она не может оторвать взгляд от Шелин.

Следом выходит белая, как полотно, госпожа Алишва. Ее глаза невозмутимо рассматривают присутствующих, и, когда очередь доходит до меня, она виновато поджимает губы. Хочется на что-то опереться, но вокруг ничего нет. Невольно цепляюсь за локоть Ярины, чем вывожу ее из оцепенения. Ледяная ладонь командора опускается на мою и ободряюще сжимает пальцы.

– Кто эта девушка? – спрашивает она меня. – Ты ее знаешь? Она студентка?

Ее актерскому мастерству можно только позавидовать. Она мгновенно узнала свою давнюю знакомую, но притворилась, что видит ее впервые. Не успеваю ничего придумать в ответ, но госпожа Алишва вдруг приходит на помощь.

– Командор, капрал, я нашла эту девушку в лесу, – говорит она уверенным голосом. – Вы ведь знаете, в ночь Посвящения все целительницы находятся неподалеку от студентов, чтобы в случае необходимости оказать первую помощь. Я нашла эту несчастную девушку в лесной чаще неподалеку от берега реки. Она была ранена, поэтому я привела ее сюда, накормила и принялась за лечение. Девушка потеряла память и не знает даже собственного имени. Уже неделю она находится в бессознательном состоянии под моим наблюдением.

Ложь льется так сладко, что я невольно сама начинаю в это верить. Капрал, поджав губы, нагло хватает Шелин за подбородок и вертит лицо влево-вправо, чтобы получше разглядеть. Я готова зубами вцепиться в его руки, лишь бы он убрал их от Шелин.

– Не смей ее трогать! – командует Ярина Даркрейн, и Калинов одергивает руки, как от огня. – Она имеет право на защиту своей чести даже в бессознательном состоянии. Сделаешь так еще раз, и лекари будут собирать твою руку по косточке, понял?

Даже у меня от страха ползут мурашки, а Калинов и вовсе уменьшается в размерах под горящим яростью взглядом Ярины. В этот момент я отчетливо представляю, как Ярина Даркрейн, великая Всадница, садится на своего дракона и взмывает в небеса, готовая уничтожить любого, кто встанет у нее на пути. Какой бы улыбчивой и приветливой она ни была, ее силу духа защищает стальной доспех.

– Студентка Ровак, узнаете девицу? – интересуется капрал Калинов уже не таким насмешливым тоном, как раньше. – Вы говорили, что укравшая вас драконица превратилась в рыжеволосую девушку. Ее мы разыскивали на берегу реки, но, вероятно, до нашего прихода она успела скрыться в лесу, где была найдена госпожой Алишвой. Подтверждаете, что это она?

– Я… – Горло становится сухим, голос обрывается. Прокашливаюсь. – Я не…

– Думаешь, она сумела бы разглядеть лицо? – перебивает меня Ярина, делая шаг вперед так, чтобы меня вообще не было видно за ее спиной. – Эризу серьезно ранили, она потеряла много крови. Она запомнила цвет волос только потому, что это невозможно не заметить. Мало ли сколько девушек с рыжими волосами шатается по лесу? Мы живем не в самом безопасном городе. У нас бандиты спокойно расхаживают по улицам незамеченными и без всяких препятствий нападают на царевича. Думаешь, они же и не могли обидеть девушку? На ней нет одежды, как ты видишь. Госпожа Алишва, вы нашли ее одетой?

– Нет, не было ни вещей, ни одежды, – качает головой Алишва. – И я подтверждаю, что в результате осмотра обнаружила следы… изнасилования.

Я думала, что лекари и целительницы врать не умеют. Это не соответствует их принципам. Но госпожа Алишва так ловко подпевает в унисон Ярине, что я не могу не восхититься ее талантом подтасовывать факты.

Впрочем, капрал не из тех людей, кто сам принимает решения. Он выполняет приказы. Поэтому на слова целительницы он лишь пожимает плечами, разводит руки в стороны и говорит:

– В любом случае, я должен показать ее ректору. Ребята, несите девчонку в кабинет Айвана Рогалля.

– Можно пойти с вами? – тут же вмешиваюсь я, выглядывая из-за спины Ярины.

– Зачем? – уточняет Калинов, собираясь уходить. – Вы ведь не узнали девицу, значит, к вам она не имеет никакого отношения. А дальше уж ректор сам разберется, куда ее девать. У нас тут не приют для дам, попавших в беду.

Втроем мы дожидаемся, пока капрал с прислужниками уйдут, унеся Шелин с собой. Я долго смотрю им вслед, давя подступающие к глазам слезы. Я так старалась, чтобы ректор о ней не узнал. А теперь даже не смогу посмотреть на его реакцию, когда он увидит родную дочь живую и почти невредимую. Хоть бы она не очнулась и не начала нести околесицу про свои студенческие годы. И уж тем более, если она узнает своего отца и назовет его простолюдом… это будет настоящий конец для Шелин. Ректор избавится от нее, как от помехи на своем пути.

Что мне делать?

– Эриза, ты уверена? – спрашивает Ярина тихим, подавленным голосом, опустив голову вниз. – Эта девушка похитила тебя? Она точно та самая драконица?

– Да. – Мое каменное лицо ничего не выражает. Алишва чуть прищуривается, предупреждая, чтобы я не сболтнула лишнего.

– Она что-нибудь… говорила? – Ярина уточняет это у Алишвы. Значит, поверила, что это не я притащила Шелин в Академию, а целительница.

– Она назвала свое имя, – кивает Алишва, внимательно вглядываясь в Ярину и тоже наблюдая за ее реакцией. – И нет никаких следов изнасилования. Но больше я не лгала. Она действительно не помнит, что с ней произошло.

– Как ее зовут? – спрашиваю я, и этот вопрос камнем ложится на плечи Ярины Даркрейн. Я вижу это по выступившим на висках капелькам пота.

– Шелин.

– Мне нужно идти, у меня скоро начнется занятие, – тут же срывается с места Ярина Даркрейн, но прежде, чем она скрывается за поворотом, я вижу, как она задирает рукав мундира и впивается ногтями в черную полоску на коже, символ союза с драконом.

Алишва мягко касается моего локтя и уводит за собой в свой кабинет. Устало падаю на стул напротив ее рабочего стола и невидящим взглядом рассматриваю беспорядок, который развели люди капрала. Книги повалили с полок на пол, перерыли сундуки с одеждой и склянками с настоями. Невозмутимо перешагивая через разбросанные вещи, Алишва достает посуду, разливает по чашкам горячий чай с запахом мяты и ставит одну передо мной. Я кладу на нее пальцы, согревая заледеневшую от волнения кровь. А затем делаю обжигающий горло глоток.

– Кому ты рассказала о том, что отвела ко мне драконицу? – спрашивает Алишва, отпивая чай. – Они ввалились ко мне без приглашения с нелепым предлогом. Побросали вещи для виду, толком ничего не посмотрели и сразу стали ломиться во вторую комнату. Они знали, что искать. Точнее, кого.

Ставлю локти на стол и запускаю руки в распущенные волосы. Значит, это не случайный обыск? Ректор пришел за Шелин потому, что знал о ее присутствии? Но как? Кто ему сказал? Как он понял? Кто-то ее видел? Кто знал об этом? Я рассказала Андрису с Ариславом. И… Наяра узнала, что Шелин жива. Но она бы не сопоставила, что внучка старушки Фариды и есть та самая драконица, которую разыскивает капрал. Это слишком сложно, это просто невозможно…

Если только она с самого начала не знала, кто такая Шелин и почему ее на самом деле разыскивают. Нет, этого точно не может быть. Те шпоры, которые я видела на ногах Всадницы в библиотеке, такие выдают только по окончании первого курса. У меня их еще нет, у Наяры тоже не должно быть.

Значит, это не она.

– Те, кому я сказала, не могли меня предать, – выдавливаю я из себя наконец. – Им нет смысла открывать ректору правду. И я им доверяю.

Тот, кому ты доверяешь, каждый день тебя предает.

Нет, нет, нет. Я не могу сомневаться в своих друзьях. Если еще и на них не смогу положиться, как мне справиться со всем в одиночку? Тогда точно сойду с ума, теряясь в догадках. От переполняющих меня чувств уже болит голова. Мне нужен кто-то, кто может расставлять разбросанные факты по своим местам. Кто-то, в ком я точно ни при каких обстоятельствах не сомневаюсь.

– Я хочу уйти из лазарета. Можно?

– Да, но прежде выслушай меня, пожалуйста, – просит Алишва, отставляя чашку. – То, что ты вытворяешь со своим резонансом… так дальше не пойдет. Тебе не интересно, почему ты вдруг потеряла контроль над телом на целые сутки? То, что ты забираешь у дракона, ты должна вернуть дракону. Сражается он, а не ты. Да, я знаю про твой резонанс. Но для того, чтобы превращать его в оружие, тебе нужны Знаки. Ты не можешь просто хаотично создавать вокруг себя вибрации, способные всех убить, и тебя в том числе. Вернись к тренировкам как можно быстрее и попроси наставницу научить тебя основным Знакам. Иначе в следующий раз синяками и трещинами по всему телу ты не отделаешься.

– Кстати говоря, об этом, – вспоминаю я вдруг о своем вопросе, который напрочь вылетел у меня из головы. – Наяра сказала, что у меня треснула кожа. Почему тогда раны залечились?

– Это ты мне скажи. Почему сила дракона, которая не может исцелять других, исцелила тебя? Что особенного в этом драконе, чью силу ты забрала?

Молчу. Сердце снова бешено стучит в груди так, что трудно дышать. От остальных драконов Андриса отличает только одно: он моя истинная пара. Но что-то я не слышала ни про какие удивительные исцеляющие способности меток. Иначе я бы никогда не смогла выжечь свою метку, она бы сразу восстановилась.

– Эриза, – вздыхает Алишва устало и чуть склоняется ко мне. – Шрам на твоей руке… это метка истинности?

Дергаюсь, как от удара, и тут же прикрываю предплечье правой руки ладонью. Из-за всех этих событий я даже не обратила внимания, что теперь мои руки прекрасно всем видны! Хорошо, что у Ярины было полно других забот. Хорошо, что Андрис меня не видел… стоп. О нет.

Нет, нет, нет…

Выбегаю из кабинета Алишвы, громко хлопнув дверью. Стаскиваю с ближайшей кровати одеяло, закутываюсь в него и ухожу из лазарета под неодобрительное ворчание целительниц. У студентов выходной, все слоняются по коридору без дела. Кто-то собирается в город, кто-то просто ищет себе интересное занятие, кто-то праздно болтает с друзьями. Все косятся на меня. Неудивительно. Я босая, завернутая в одеяло, лохматая и наверняка выгляжу не слишком здоровой. Натянув одеяло повыше, чтобы наполовину скрыть лицо, решительно иду в сторону Павильона Всадниц.

Случайно сталкиваюсь взглядом с каким-то незнакомым драконом и резко падаю на колени, споткнувшись об его ногу. Все присутствующие в коридоре хихикают, наблюдая, как я неловко поднимаюсь и снова заворачиваюсь в одеяло. Мне некогда с ним разбираться, но я надеюсь хотя бы на извинения, поэтому оборачиваюсь к нему и прознаю испепеляющим взглядом.

– Паразитка, – бросает он мне в лицо, сплевывает под ноги и уходит, не оборачиваясь, под одобрительный свист представителей своего факультета.

Ничего не понимаю, но и догонять его не собираюсь. Быстро сворачиваю в нужный коридор, где почти нет людей, и захожу в Павильон Всадниц. В гостиной одна только Маргарель читает книгу. Заметив меня, она тут же отбрасывает свое чтиво, хватает меня за плечи и встряхивает так, что клацают зубы.

– Я же предупреждала тебя! – взволнованно тараторит она, продолжая меня трясти. – Я говорила, что об этом нельзя болтать! Зачем ты сделала это при всех? Теперь ползут слухи. Теперь все знают, какая ты! И все видят в тебе опасность!

– Да что ты несешь? – огрызаюсь я, резко бью ее по рукам и отталкиваю от себя. – Кому я сказала? Что сказала? Либо объясни нормально, либо оставь меня в покое! У меня сегодня выдался отвратительный денёк.

– О, так погоди, я сделаю его еще хуже! – кричит Маргарель злобно, хотя в глазах уже слезы стоят. – Все теперь знают, что у тебя обратный драконий резонанс! Все драконы знают, что в Академии есть Всадница, которая может их ослабить. От этой грязи не отмыться просто так! Ты хоть знаешь, как долго и страшно издевались над Ильяной Верез прежде, чем она стала легендой? Это вообще чудо, что она закончила Академию. Эриза, тебе лучше вернуться домой. Это место не для тебя. Здесь тебя будут считать…

– Паразитом, – вспоминаю я слова дракона и вдруг смеюсь от того, что теперь все происходящее обретает смысл. И от того, что мне так плохо. Я больше не выдерживаю. Сегодня я проиграла по всем фронтам. Ненавижу. Ненавижу проигрывать. – А по-моему, эта мерзкая Академия – самое идеальное место для меня. Тут такими, как я, заполнен каждый уголок. Куда ни плюнь, попадешь в паразита.

– Думаешь, это смешно? – Маргарель скрещивает руки на груди. – Думаешь, пригрозишь драконам вилкой, как Кристеру, и они, как миленькие, рухнут перед тобой на колени?

– Надо будет, пригрожу. И не только вилкой.

Как не вовремя Маргарель попалась мне под горячую руку. В любой другой день я бы общалась с ней не так грубо, но не сегодня. Сегодня у меня сдали нервы. Подхожу к ней ближе и смотрю прямо в глаза:

– Я дочь Генерала Кровавых Долов. Думаешь, меня могут напугать угрозы избалованных драконов? – Вообще-то могут, но сегодня я почему-то чувствую себя бесстрашной. – Если для того, чтобы стать легендой, нужно пройти через презрение общества, что ж, значит, я перешагну все их плевки и пойду дальше. Но тебе-то что? Что ты пристала ко мне с самого первого дня со своей заботой? Я и без тебя прекрасно справлюсь. Я, кстати, тоже староста.

Самая ужасная староста, какая была у Всадниц. Но об этом умалчиваю. Маргарель сверлит мою спину взглядом, а я с невозмутимым видом ухожу в свою комнату, сбрасываю одеяло, переодеваюсь в форму и опять возвращаюсь в гостиную. Староста факультета вновь читает книгу, но размазывает по щекам слезы. Сердце пропускает удар. И зачем я наговорила столько грубостей, если девушка всего лишь хотела меня предупредить об опасности? Но я слишком труслива, чтобы признать свою вину, поэтому демонстративно покидаю Павильон.

Вряд ли Андрис в Гнезде. Ему нравится проводить время на природе. В Муранне его редко можно было застать в своей комнате. Сомневаюсь, что за пару недель его привычки сильно поменялись. Пытаюсь вспомнить, что Наяра рассказывала про расположение его тайного места. Стоило уделять больше внимания деталям, но я ничего не помню. Осматриваюсь по сторонам, и вдруг из-за поворота появляется Элиаш де Арман, на ходу читающий книгу.

– Магистр! – сияю я и подлетаю к нему, едва не сбив с ног. – Простите, что отвлекаю, но у меня очень важный вопрос.

– Надеюсь, не про ректора? – улыбается Элиаш де Арман, быстро оправившись от потрясения. – Не то я расценю ваше пристальное внимание к Айвану Рогаллю как любовный интерес.

– А вы случайно не были у него сегодня? – пытаюсь сделать так, чтобы в глазах не слишком выделялось любопытство, но вряд ли могу нормально контролировать себя. – Я видела, как из лазарета к нему унесли девушку. Целительница сказала, что на нее напали в лесу разбойники, а ректор должен решить ее дальнейшую судьбу. Я немного волнуюсь… девушка выглядела так молодо. Наверное, тоже студентка. Вы не присутствовали на встрече?

Вы всегда торчите в его кабинете. Вы просто не могли пропустить это событие.

– Да, вы правы, я как раз оттуда, – кивает Элиаш де Арман, но мой интерес, кажется, вызывает у него подозрения. Он с громким хлопком закрывает книгу и убирает ее за спину, а второй рукой тяжело опирается на трость. – Эту девушку давно разыскивают родственники. Мы связались с ее бабушкой, и она забрала внучку к себе. Насколько я понял из разговора, они собираются покинуть город, потому что девушка испытывает сильное потрясение и нуждается в покое. Так что все разрешилось наилучшим образом.

– А эта бабушка, – с большой осторожностью я подбираю слова, – она не показалась вам странной? Сможет ли она помочь своей внучке поправиться?

– Не заметил ничего подозрительного. – Элиаш де Арман задумался на мгновение, а потом продолжил. – Но она очень громко плакала от радости, так что у меня не закралось никаких сомнений, что за эту девушку можно больше не беспокоиться. Да и вам советую выбросить ее из головы. У вас сейчас проблемы посерьезнее.

– Что вы имеете в виду? – спрашиваю я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Неужели он тоже знает, что о моем обратном резонансе уже распространились слухи?

– За пожар в городе вы и ваши друзья понесете наказание, – улыбается магистр де Арман и протягивает мне книгу, которую держал за спиной. – Во-первых, вам запрещено покидать Академию до родительского дня. Во-вторых, раз уж у вас теперь масса свободного времени на выходных и долг за пропущенную лекцию по моему предмету, вам придется выступить с докладом. Учитывая ваш интерес к истории Академии, предлагаю начать с биографии предыдущего ректора Виларда Акамира. Подготовьте достойное выступление к моей следующей лекции. Я выделю вам пятнадцать минут в начале занятия. Все книги о ректоре можно найти в библиотеке, но я советую начать именно с этой. Возьмите.

С тяжелым вздохом беру протянутую книгу. На кожаной обложке ничего не изображено, никаких заголовков, намекающих, о чем может пойти речь. Засовываю ее за пояс и накрываю сверху мундиром просто потому, что ненавижу что-то таскать в руках, пока куда-то иду. Магистр усмехается, глядя на то, куда угодила его книжонка про великого ректора, но никак это не комментирует.

– Последний вопрос. Не знаете, как найти Сады Элидии?

Магистр любезно объясняет мне, как туда пройти, и по его подробным подсказкам я с легкостью добираюсь до нужного места. К сожалению, чтобы туда добраться, нужно пройти по небольшому каменному мостику, соединяющему две скалы. Вид у него вполне безопасный, если не думать, что внизу тебя ожидают скалы и бурный поток реки. Но я боюсь высоты. Я не могу даже заставить себя сделать первый шаг, перед глазами сразу встает картина, как я срываюсь с него вниз. Как назло, у моста даже нет перил. Это просто узкая дорожка из камня, соединяющая большую скалу, на которой стоит Академия, и маленькую, где расположен сад. Об этом Наяра не удосужилась сообщить, когда расхваливала это место.

Разворачиваюсь и вдруг натыкаюсь на Андриса. Переброшенный на плечо белый хвостик щекочет мой нос, и я тут же отшатываюсь. Но позади – пропасть, отступать некуда. В горле пересохло от ужаса. Я не могу перестать оглядываться через плечо, страх высоты сковал сердце. Я даже забыла, зачем пришла. Что я хотела ему сказать?

– Хочешь попасть в Сады? – интересуется Андрис, складывая руки на груди. – Развернись. Они с другой стороны.

– Нет. – Я зажмуриваюсь и качаю головой. – Я передумала. Раз ты здесь, мне туда не надо.

– Но я не буду разговаривать здесь.

– Значит, поговорим в другой раз.

Не глядя на брата, делаю шаг, собираясь уйти, но Андрис хватает меня за локоть, резко разворачивает и толкает вперед. Затыкаю свой рот ладонью, чтобы прекратить позорный визг. Святые Драконы, что же это за день такой? Как же страшно! Стою у самого начала моста, дрожа, как осиновый лист. Все еще есть шанс вернуться в Академию, но Андрис за моей спиной мешает пройти, а мостик очень узенький, я просто не могу его обойти.

– Какой идиот строит Сад там, куда надо добираться по опасному мосту? – кричу я, перекрикивая ветер, и обнимаю себя руками, не в силах ступить ни шагу.

– Драконы, наверное, – хмыкает Андрис где-то рядом с моим ухом. Звук настолько четкий и близкий, что я вздрагиваю. – Элидия – это дочь Адильяра. По легенде он построил самые прекрасные висячие сады для своей любимицы, но потомки не смогли сохранить его красоту. Долго будешь стоять? Я уже замерз.

– Я боюсь высоты, – жалобно хныкаю я, снова закрывая глаза.

– А я не превращаюсь в дракона, – напоминает Андрис и с любопытством заглядывает вниз. – Если упадем, то вместе разобьемся о скалы. Жалкое зрелище.

– Заткнись! – рычу я, на этот раз грозно. Перемены моего настроения пугают даже сильнее, чем высота. – Уйди с дороги. Хочешь рискнуть жизнью – делай это без меня!

– Без тебя – никуда.

Не успеваю осознать смысл сказанного. Андрис сильно толкает меня в спину, заставляя сделать несколько торопливых шагов. Теперь я на середине моста, а брат по-прежнему у меня за спиной. Пока он вновь меня не толкнул, сажусь на мост, обхватив его ногами, как лягушка, и обнимаю его руками. Грязный камень упирается в щеку, но мне наплевать. Больше я не смогу.

– Я не пойду!

– Не иди.

И Андрис совершенно бесцеремонно переступает через меня.

Разворачивается, нависнув надо мной, как скала, и носком сапога отшвыривает с моста прядь моих волос, чтобы она свесилась вниз.

– Но тогда назад придется возвращаться одной, – предупреждает он холодно.

И делает шаг вперед, оставляя меня позади.

## Глава 17. Сады Элидии

– Нет! – вскрикиваю я, хватая Андриса за щиколотку. – Ладно, я встаю! Встаю! Но… дай мне руку.

Андрис по-птичьи склоняет голову на бок, раздумывая над моей просьбой, а потом любезно протягивает ладонь. Выпрямляюсь, по-прежнему крепко держась ногами за мост, и хватаю его за руку. Брат с легкостью ставит меня на ноги, как тряпичную куклу. Мой неосторожный взгляд замечает бурлящий поток реки внизу, и я тут же закрываю глаза свободной ладонью.

– Пошли, – приказываю ему. – Веди меня за собой.

– Всадницы не должны бояться высоты, – разочарованно вздыхает мой брат, но послушно тащит меня вперед.

– А драконы должны превращаться в драконов! – огрызаюсь я от обиды и тут же прикусываю язык. Если Андрис разозлится, то может с легкостью сбросить меня вниз. Надо думать, прежде чем нести всякую чушь.

Больше я не сопротивляюсь. Наоборот, чем ближе я к его спине, тем мне спокойнее. Если бы была еще одна рука, я бы вцепилась в край его мундира, как ребенок в мамину юбку. Но мне все равно. Пусть я выгляжу глупо и жалко, я ничего не могу с этим поделать. Я правда до безумия боюсь высоты и даже не представляю, каким образом мне придется бороться со своим страхом, чтобы оседлать дракона, как настоящая Всадница.

Но пока с горем пополам добираюсь до Садов Элидии. Едва каблук сапога проваливается в мягкую землю, как я вырываю руку из ладони брата и со всего размаху бью ей между его лопаток. Брат шипит от боли, резко разворачивается, но получает пощечину и сразу же, пока не собрался с мыслями, вторую.

– Ты меня толкнул! – кричу я ему в лицо. – Как ты мог так со мной поступить? Я боюсь высоты, я призналась в этом! И ты нарочно это сделал, лишь бы меня позлить! Сволочь!

Теперь мы уже деремся по-настоящему, как в старые-добрые времена в нашем доме. Раньше брат особо не сдерживался и лупил меня в ответ, но сегодня почему-то только защищается. Но даже это он делает не так безболезненно для меня, как хотелось бы. Своими ударами я гоню его вглубь сада, он пятится, но ловко отбивает каждый, даже, на мой взгляд, непредсказуемый. Проклиная его на чем свет стоит, я бью по плечам, шее и груди – по всему, до чего могу дотянуться.

– Знаешь, почему ты ни с кем не встречаешься? – в сердцах вываливаю я, не успев даже подумать над словами. – Да потому, что ты бесчувственный эгоист, который любит только себя!

– Не поэтому, – невозмутимо отвечает мой брат, одним легким движением перехватывает ногу, которой я собиралась пихнуть его в живот, и резко опрокидывает меня за землю. Со всего размаху я падаю в высокую траву, волосы рассыпаются по каким-то диким колючкам, спину и ягодицы мгновенно пронзает боль.

Зато теперь у меня напрочь отбило желание продолжать драку.

Андрис садится рядом со мной на корточки, срывает зеленый колосок и щекочет кончиком травинки мой нос. Хлопаю его по руке, убирая колосок от себя, и, тяжело дыша, сажусь, чтобы быть с ним на одном уровне, а не смотреть, как проигравшая, снизу вверх.

– Назад понесешь меня на спине, придурок.

– Попроси повежливее, и, может, я соглашусь.

Спустя пару минут напряжение между нами исчезает, будто его и не было. Свои злость, страх, беспомощность я выплеснула через кулаки на Андриса и теперь мне очень спокойно на душе. Наверное, и это как-то неправильно, но, честно говоря, ярость всегда помогала мне справляться с тем, что накапливалось внутри. Андрису просто не повезло родиться в одной семье со мной, потому что накричать на Арислава я не могла, а на брата могла и делала это с превеликим удовольствием. Я прекрасно понимаю, что сама виновата в том, что между нами нет теплых чувств, какие должны быть у брата и сестры, но уже не знаю, как это исправить. Я слишком долго была плохой сестрой, чтобы сейчас в один миг стать хорошей.

Сажусь на холодную мраморную скамейку спиной к Андрису, а тот удобно устраивается позади меня и откидывается на каменную спинку. Я молчу, пытаясь собраться с мыслями, а он от скуки начинает вытаскивать из моих волос колючки, которые я подцепила в сорной траве по его вине. Этот жест заботы показался бы мне необычайно милым, если бы он умышленно не вырывал эти колючки вместе с волосами самым болезненным способом.

Тяжело вздыхаю и вываливаю ему все то, что произошло со мной за день. Абсолютно все, даже про обидные слова незнакомого дракона и про неприятный разговор с Маргарель. Скрывать смысла нет – наверняка многие драконы подшучивали и над Андрисом, раз я его сестра. Мне любопытно, что он думает по этому поводу и что посоветует, но брат только разочарованно вздыхает: