Ария Блэт
Там, где изба на курьих ножках

Глава 1. Уборка до добра не доводит…

– Ягда, ну нежели так сложно прибраться? – Мирослава надула свои зеленые губки.

– Ты мне ягод лесных принесла?

– Принесла-принесла, что ж с тобой делать… – она протянула свои зеленые руки с молодыми веточками, в которых была большая миска с земляникой.

Ягда миску взяла, на стул уселась и ягодки стала по одной в рот закидывать. Заодно комнату осмотрела. Ну да, хавозник развела. Да, черт ногу сломит. Но она чертей и не приглашала, так что если зайдут – поделом им.

– Ягда, ну нельзя же так жить… Как ты вообще хоть что-то в таком беспорядке находишь?

– Там где положила, там и найду, – а земляничка вкусная оказалась. Спелая, сочная.

Мирослава вздохнула тяжело. Очень тяжело, глазами своими черными на Ягду посмотрела.

– Ягда, а когда ты вообще последний раз что-то горячее ела? Одними ягодами и питаешься… Нельзя ж так, ты все же живой человек…

– Ведьма, – поправила Ягда.

– Ну ведьма… Один черт, кушать нормальную еду надо.

– Не умею я готовить. Только зелья, да отраву… Хочешь попробовать что-нибудь сварганить?

– Я б приготовила, но тоже не умею… Да и отрава похлеще твоей будет, ты же знаешь… – грустно пролепетала Мирослава.

Ягда знала. Мирослава навкой была. Еще младенцем с жизнью своей рассталась. Новую ей Мара подарила, сделала частью леса. Оттого Мирослава лишь отдаленно напоминала человека. По фигуре похожа, да и как у людей глаза два, рот один, нос один… Но вся ее кожа зеленой была, глаза полностью чернотой залиты, а по всему телу росточки, цветочки и прочая травка растет.

Если вдруг навка будет пищу готовить… Она, конечно, приготовить Мирослава что-нибудь могла… Возможно выглядела бы это что-нибудь вкусно. Но во время готовки энергия мертвая в пищу бы вошла и для любого смертного настоящей отравой стала.

Ягда один раз попробовала стряпню навки, потом почти неделю из места отхожего не вылазила.

– Да не печалься ты, – радушно улыбнулась ведьма, – Я ягодки и орешки люблю, а чего горячего захочу – чай сделаю.

– Нельзя ж так Ягда, нельзя… Птички щебетали, что у людей Ярмарка сегодня, поди съестного чего купи. А я тут приберусь.

– Не надо, худо тебе будет.

– Знаю, но у меня за тебя сердце болит… У всех нас, – Мирослава подняла жалостливый взгляд на подругу свою давнюю.

– Будь по твоему. Схожу я на эту ярмарку, но вещи мирские не трогай, – тяжело вздохнула Ягда.

Ох, как не любила она ярмарки, да и, в принципе, весь род человеческий. Совсем не любила. Будь ее воля, вообще из леса б не вылазила, да людей в лес не пускала. Вот только Мирославу Ягда слишком хорошо знала. Не остановится навка, на своем стоять будет. Себе худо сделает, но подруге “поможет”.

– Ягда…

– Приду с ярмарки, так уж и быть приберусь. Сама!

Мирослава вздохнула, помочь ей хотелось. Да не знала как…

– За лесом пока пригляди, коли беда случиться – ворона пришли.

– Хорошо.

На самом деле Ягда человечишек не просто “не любила” – она их на дух не переносила. А тут разгар ярмарки, толпа целая собралась. Стоит ли говорить, что настроение у ведьмы было превратное?

Она от одного продавца к другому ходила, корзинку набирала, но чем тяжелее корзинка становилась, тем хуже настроение у Ягды. На нее все смотрели с нескрываемым омерзением, некоторые даже под ноги харкали. Продавцы цену персонально для нее завышали, а ежели она овощ в руки взяла, то тот сразу в помойное ведро летел.

Да, она выглядела не как первая красавица – старуха лет под 120, с полулысой седой головой, носом с кулак, глазами белыми, ртом беззубом и бородавками по всему лицу. Но разве это повод так неуважительно относиться к пожилой женщине? И это все с амулетом на взгляд добрый… Он между прочим, должен людей к носителю располагать, сговорчивее и милее делать. Но на Ягде по странным обстоятельствам он не работал, а ежели работал…

Ведьма от мыслей премерзких отвлеклась, взгляд ее клетка с людьми привлекла. С рабами. В памяти обещание уборку сделать всплыло, а Ягде ой как делать ее не хотелось. Да и дня после не пройдет, в избушке ее снова беспорядок будет, а Мирослава снова будет переживать за подругу давнюю. Они уже это проходили и далеко не один раз. А ежели раба завести? Он и убираться, и готовить, и прочие дела хозяйские делать будет. Навка волноваться перестанет, а Ягда вздохнуть спокойно сможет. Единственная запара – дух человечишки перенести…Ох, как ведьма их не жаловала…

Ягда на клетку глядела и думу думала – а ведь в случае чего, можно и не терпеть. Сразу от раба избавиться, да все. А если вновь уборка потребуется, то и нового завести… Делов совсем ничего…

Направилась ведьма к купцу, который возле клетки стоял, да напрягся, как старуху страшную увидел. Не только он, молодцы в клетке томившиеся еще пуще него напряглись, побелели бедные.

– Сынок, по чем мяско человеческое? – проскрипела Ягда.

– 50 золотых, – коротко ответил купец.

– Может я и стара, но слух у меня хороший. Тому мужику ты рабов по 10 золотых продавал.

– Ведьма, так тот мужик раба себе в услужение брал, а ты для закуски, – с презрением сказал купец, а молодцы в клетке на него даже с уважением посмотрели, – Хоть и ироды последние, да даже этих жалко.

– Товар есть товар, – фыркнула ведьма.

– Цена есть цена, – стоял он на своем.

Они помолчали, друг на друга посмотрели. Купец с омерзением, ведьма со злостью.

– Есть кого за золотой отдашь?

– Шутишь ты что-ли, корга старая?!… – осекся купец, да призадумался, – а вообще есть один, но не в этой клетке он…

– Покажи, может и возьму, – заинтересовалась ведьма.

Купец подозвал мальчонку, наказал тому за рабами посмотреть, а сам повел ведьму.

– Тут совсем недалеко. Этого раба я даже на продажу выставлять не стал. Плох он… Болен и характер скверный. Судя по всему на днях уже помрет. Так что его даже для тебя не жалко.

Они подошли к землянке, на которой красовался внушительный замок. Купец связку ключей достал и отворил замок, а затем на руке браслет металлический обнажил.

Дверь открыл, и спустились они внутрь. Там ничего не было – пол из земли, стены с кольцами для цепей и раб.

Кузнец руку цепи снял, с помощью браслета зачарованного приказал рабу к ведьме подойти. Он ступал медленно, покачиваясь, будто еще вот-вот и рухнет наземь.

Ягда внимательно посмотрела на него – парень на вид моложе 30, черные растрепанные волосы почти до плеч, борода неопрятная (оно и неудивительно, вряд ли рабам давали бритву), глаза серые, а сам он отощавший, на скелета похож. На теле его скелетообразном живого места не было, весь в увечьях. Его явно пытали, плетью хлестали, да и в бою он был, раны от которого до сих пор не зажили.

Ведьма руку на браслет купца положила, дабы он его не использовал, а того аж передернуло. И было с чего – рука у ведьмы костлявая, зеленоватая с бородавками и желтыми длинными ногтями.

– Говоришь по нашему? – спросила Ягда.

Раб на старуху посмотрел. В его взгляде не было страха или отвращение, даже не было отчаяния – только смирение с безысходностью. Он сам понимал, что умирает.

– Говорю, – сипло прохрипел раб.

Ягда внимательно его осмотрела ведьмином зрением. С ног начала, одна вроде почти здоровая, если не считать многочисленные синяки и следы от плети, а вот вторую ногу ломал он неоднократно. Даже не дважды и не трижды, причем довольно недавно. Все туловище покрывали раны. Некоторые из них были свежими, некоторые уже немного зажили, некоторые глубокие, а некоторые оставят за собой шрамы.

Ведьма на руки его посмотрела. Левая в более-менее нормальном состоянии была, а вот правая…

Ягда его руки взяла и подняла. Левая осталась поднятой, а правая безвольно упала и шататься как плеть начала, туда-сюда. Вздохнула ведьма и выразительно на купца посмотрела, а тот лишь взгляд отвел.

– Милок скелетообразный, у тебя какая рука рабочая? – мерзким старческим голосом проскрипела она.

– Правая, – грустно усмехнулся раб.

– Ведьма, ты же его съешь, не все ли равно?

– Я за мясом человеческим пришла, а ты мне кости предлагаешь, – зло зыркнула на него старуха. А вот у раба брови медленно вверх подниматься стали, – Я может быть борщ наваристый сварить хотела, а из этого только похлебка выйдет.

– За 5 серебряных отдам, – сглотнул купец.

– За три, – уж больно жалко Ягде было тратиться на человечишку.

– Это грабеж среди бела дня. Так дела не делаются… – запричитал купец.

– Он у тебя все равно завтра подохнет и останешься ты даже без трех серебряников.

Купец вздохнул. Понимал он, что права ведьма, так что махнул рукой.

– За серебряный отдам, ежели меня от недуга одного избавишь.

– Что за недуг?

Купец снял шапку.

– Лысеть я начал. Какие снадобья, да масла не пробовал – все бестолку, – он показал свою сверкающую залысину, – Сможешь сделать так, чтобы волосы вновь росли?

– Смогу, конечно, голубок, – ведьма обворожительно улыбнулась, только купца от этого почему-то передернуло, – Серебрянный и возвращение волос на твою залысину?

– По рукам, – купец по привычке протянул руку, да поздно спохватился.

Ягда ее пожала, своей прекрасной ладонью с бородавками и желтыми ногтями. Купец позеленел, но не вздрогнул.

– Наклонись, – скомандовала ведьма.

Купец наклонился, Ягда начала по его макушке блестящей водить, а потом как харкнет на нее. Купец заверещал.

– Что же ты, ведьма старая, творишь такое?!

– Терпи, голубок. Ради волос на залысине, терпи, – и харкнула еще раз.

Ведьма ладонь поднесла и слова заветные зашептала. Пока шептала, волосинки тонкие, как пушок, стали прорезываться. Как закончила ведьма говорить слова заветные, так пушок легкий по всей залысине купца разросся.

– Все, голубок. Сегодня пушок, а завтра уже нормальный волос полезет.

Купец рукой стал головушку свою ощупывать, да радостно улыбаться.

– Держи, монету серебрянную, – ведьма ее протянула.

Купец взял, а затем браслет с себя снял и ведьме передал.

– Благодарю, бабушка Яга, – во все оставшиеся зубы улыбался купец.

Ягда немного оторопела от изменения настроя купца – то она “ведьма старая”, а тут вдруг “бабушкой Ягой” стала… Надо же такое придумать. А для расположения ласкового, нужно было всего лишь на лысину пару раз харкнуть. Эх, странные же люди существа.

– Бывай, купец, – Ягда подхватила цепь на металлическом ошейнике, да приказала через браслет, – Ступай за мной, милок скелетообразных.

Глава 2. Коли хочешь идти – иди

Они уже в лесную опушку вошли. К удивлению Ягды, раб еще не упал и шел за ней, не отставал, правда прихрамывал на одну ногу. Разумеется выбора у него особо и не было, но идти в его состоянии – чудо, да и только.

– Бабушка Яга, – за спиной ведьмы раздался хриплый голос.

Ведьма глаза закатила. Вот как она “бабушкой Ягой” то стала?! Купец один раз сказал и понеслось… Неужто теперь все ее так кличать будут? Срам то какой…

– Бабушка Яга, – немного громче произнес раб, не дождавшись ответа.

– Чего тебе, милок скелетообразный? – Ягда на него обернулась.

– Я сам пойду, – тихо, но уверенно произнес он.

Ведьма головой покачала.

– Не сможешь, милок скелетообразный, – она вроде тепло сказала, но голосом мерзким, скрипучим.

– Я сам пойду, – повторил раб.

Яггда на него повнимательнее посмотрела. Сбегать он не собирался, да и если бы попробовал все равно ничегошеньки не вышло. Они уже на территорию ведьмы зашли, хода назад у него нет. А раны его бежать уж точно не позволят. Он и сам это понимал.

– Зачем тебе это, милок скелетообразный?

Он посмотрел на ведьму, а потом взгляд в сторону отвел.

– С тех пор, как на меня этот ошейник надели, – раб левой рукой на ошейник показал, – Единственное, что я сам сделал, это два слова произнес: “говорю” и “правая”. Я уже понял, что сегодня на ужин я буду главным блюдом. Дай хоть перед смертью вспомню какого двигаться самому.

– И в печку сам залезешь? – ехидно улыбнулась ведьма, своей обворожительной беззубой улыбкой.

Раб на Ягду посмотрел и к ее досаде, даже не вздрогнул.

– Залезу, – твердо сказал он.

– Коли хочешь идти, иди… – Ягда прикладывала все усилия, чтобы не заржать в голос. Вот же, всерьез думает, что ужином станет и уже в печку залезть собрался… – Посох мой возьми, полегче идти будет.

– Как ты без него пойдешь, Бабушка Яга?

– А мне он без надобности, милок скелетообразный, – пожала плечами ведьма, раб вопросительно на нее посмотрел, – К наряду он моему подходит, вот и взяла.

Скелетообразный милок недоверчиво на старуху посмотрел, но посох взял и пробормотал что-то отдаленно напоминающее слова благодарности. Ягда отпустила контроль через браслет, и новоиспеченный раб рухнул на землю. Да только сразу стал пытаться подняться.

– Не поваляешь, не поешь… – ведьма склонила голову, наблюдая на потуги молодца, – Помочь, милок скелетообразный?

– Я сам, – пропыхтел он и в самом деле, пошатываясь, поднялся.

Оперся на посох, да сделал первый робкий шаг, потом второй, а затем и третий.

К удивлению ведьмы, дальше он не падал. Шел очень медленно, тяжело дышал, на одну ногу заваливался, но не падал.

– Бабушка Яга, – спустя какое-то время снова обратился к ней раб.

– Чего тебе, милок скелетообразный? – Ягда не оборачивалась на него.

– Харкать на лысину необходимое условие для заклинания? – прохрипел раб, видать еще и хворь подхватил.

Ведьма все же обернулась и внимательно на него посмотрела. Он уже подыхать решил, а его волнует надо ли было харкать на лысину.

– Я много заклинаний видал, но таких где харкать нужно – ни разу… – видно раб понял взгляд ведьмы, как вопрос немой.

Она вздохнула.

– Подойти поближе, милок скелетообразный… Я тебе великую тайну открою, – он послушно заковылял к ведьме. А Ягда возьми да схвати его за ухо рукой костлявой. Раб не вздрогнул, не передернулся, а спокойно пониже наклонился.

– Я не знаю ни одного заклинания, где харкать необходимо, – зловеще прошептала ведьма своим скрипучим старческим голосом.

Скелетообразный Милок удивленными глазами на старуху уставился. Ягда даже улыбнулась, настолько он отстраненным все время выглядел, а тут оказывается удивляться еще умеет.

– Мне просто так харкнуть приспичило, но под ноги как-то неприлично… – развела руками ведьма.

На лице раба появилась тень улыбки, даже глазки серые на мгновение блеснули.

– Ступай дальше, милок скелетообразный, – Ягда развернулась и пошла вперед, зная что он идет за ней.

Раб и шел, похрипывал, но шел.

Ведьма через плечо взгляд на него бросила. Он же на нее не смотрел, раб будто лесом любовался, но глаза его серым туманом объяты были. Лесом любовался, но вряд ли всю красоту видел. Тут до Ягды дошло – прощается он с жизнью своей, причем сам на смерть свою идет.

Она пошла дальше, да побыстрее, вместе с этим мерзко хихикая. Интересно, какое у него выражение будет, когда она ему всучит веник да поварешку…

– Бабушка Яга… – вновь окликнул ее раб.

– Чего тебе, милок скелетообразный?

– Какое человеческое мясо на вкус?

Тут ведьма остановилась, да в ступор небольшой впала. На самом деле Ягда, в принципе, мясо не жаловала, даже человеческое ни разу не пробовала. Но коли она игру эту затеяла, то играть будет до конца.

– По-разному, милок скелетообразный по разному, – Ягда идти продолжила, – Вот ты, скорее всего, жестковат будешь. Особенно для моих зубов, – она повернулась к нему и улыбнулась своей беззубой улыбочкой. Хотя один зуб снизу все же был, точнее обломок от него, – Женское мясо, оно сочнее… Но самый мед – детское… Оно и нежное, и сочное… Прямо во рту тает…

Ягда облизнулась громко, причмокивая.

– Так вкусно рассказываешь. Я бы даже детское мясо попробовал, – мечтательно протянул раб.

Ведьма аж своей слюной поперхнулась, да на молодца посмотрела. Не шутит, на самом деле бы попробовал. Странный он какой-то.

– Милок скелетообразный, мне купец сказал, что характер у тебя скверный…

– Я пару раз сбежать пытался, несколько рабов убил, несговорчивый, продавать себя не помогал, пытки перетерпел… – не стал скрывать раб.

– И это все в ошейнике рабском? – изумилась Ягда.

Тот на кого ошейник рабский надет, исполняет все что через браслет приказывают. Это предметы зачарованные, которые людскими телами управлять способны. Рабов быстро ломают, даже самых упрямых – какой толк упрямиться, ежели все равно приказ исполнен будет. Даже вслух произносить не нужно.

– До него… Еще другой ошейник был, послабее. Мне пару раз удавалось приказа ослушаться, – хриплым голосом говорил раб, – А вот в этом… Купец контроль ни на минуту не отпускал.

Ягда призадумалась, похоже серебряный она отдала за ошейник рабский, а самого раба купец мог бы ей и за избавления от залысины отдать.

– А чего же ты сейчас бежать не пытаешься, милок скелетообразный?

– Сил не хватит, – сухо ответил он, видимо уже просчитав всевозможные исходы событий.

Дальше они молча шли, покуда к полянке не пришли, на которой стояла деревянная избушка на курьих ножках. Раб на нее оторопело уставился, а Ягда увидев его реакцию довольно хмыкнула.

– Дорогая моя, опустись – нам зайти надобно, – елейным голоском проговорила ведьма.

Избушка ее просьбу сразу же выполнила и даже лестницу трехступенчатую к ним выкатила. Вообще Ягду она беспрекословно слушалась, а вот с остальными могла показать свой капризный характер: то пнет, то войти внутрь не даст, то лестницу в самый неподходящий момент уберет…

– Мы пришли, – радостно объявила ведьма и пошла внутрь, а раб за ней, – Как раз к обеду!

Ягда недовольно комнату оглядела – Мирослава все же уборку сделала. Теперь наверняка у сосны в потугах валяется, да отходит. Вот же взбучку ей ведьма устроит.

– Проходи, милок скелетообразный.

Взгляд раба привлекла печка, которая располагалась прямо напротив порога.

– Бабушка Яга, не хочу тебя расстраивать, но я в эту печку не помещусь…

– Не волнуйся, милок скелетообразный. Я же не буду тебя туда целиком запихивать. По частям небольшим вполне уместишься, – Ягда добродушно улыбнулась, – Как раз сможешь человечину отведать перед своей кончиной!

В этот раз раба все же передернуло. Видимо от слабости покачнулся, да в глазах его темнеть начало. От ведьмы это не укрылось.

– Не обессудь, но проще так будет, милок скелетообразный, – Ягда с помощью браслета взяла его под контроль, он лишь грустно усмехнулся. Да во взгляде изменился.

Они пошли в дальнюю комнату, через небольшой коридор, в котором было еще две двери – в баньку и место отхожее с умывальней. В комнате было просторно – в ней только сундуки, да рундуки у стен стояли вместе с двумя столами. На одном из которых множество трав, да пузырьков самых разных лежало. Именно туда и направилась ведьма.

Ягда стала протягивать склянку с зельем за склянкой, а у раба выбора не было – пришлось пить. Только когда он выпил все, что она ему дала, ведьма контроль ослабила.

– Зачем это все, Бабушка Яга? – он смотрел на нее с усталостью дикой, а во взгляде злоба читалась. Видимо не по нраву ему делать что-либо супротив воли собственной, но Ягду это особо не волновало.

– Затем, чтобы мяско было сочным, мягким, ароматным… Ты же специи добавляешь когда мясо готовишь? Вот и я тоже, только у меня маленько по иному…

Раб на ведьму посмотрел, еще что-то сказать собирался, а потом возьми и рухни на пол. Ягда тяжело вздохнула, рядом с ним присела, да пульс пощупала. Жив еще, значит уснул просто. Что не удивительно – среди зелий, которые ему дала Ягда и сонное было.

Ведьма встала, да руки вскинула. Из пола потянулись лозы деревянный, поднимая раба. Тряпки с него сняла, чтоб еще разок на раны глянуть.

– Да уж, хорошенько ж тебя отделали , – задумчиво почесала подбородок ведьма, груди его коснулась да к силе своей вызвала.

У раба и ребра переломаны были, крови он много потерял, некоторые органы изрядно пострадали. Левая нога и в бедре была когда-то сломана, и в голени. Кости почти срослись, но вряд ли он скоро ходить нормально будет. На спине кровавые рубцы от плети были, видимо не щадил его купец. Совсем не щадил.

Ягда силу магическую из рук выплеснула и зашептала:

То, что было заживет

Что терзало, то уйдет

Раны затянуться

Силы восстановятся

Жизнь по венам потечет

Да здравие вернет

Она шептала слова заветные, пока дыхание раба не стала спокойным, опосле сама вздохнула громко и отошла. Он все еще выглядел крайне паршиво – все раны ведьмина магия восстановить не способна, уж больно много у него их было, но жить ее новоиспеченный раб будет.

Глава 3. С дуба рухнуть каждый может

Ягда шла по своему лесу к болоту, уж очень ей хотелось свою подругу свою проверить. Тропинка лесная быстро ее к месту нужному вывела. Для простого человечишки лес был чащей непроходимой, а вот для ведьмы все было как на ладони. Она знала, что происходит в лесу: как себя деревце чувствует, что у зверя на уме, кто зайти пытается, да с какими намерениями…

На ветку громко приземлился друг давний.

– Мирослава снова уборку у тебя делать затеяла?

Ягда голову повернула. На ветке сирин сидел, да укоризненно на нее глядел. Он своими ястребиными лапами ветку чуть ли не до хруста сдавил, а крылья массивные на спину уложил, голову же, вполне себе человеческую, набок наклонил. Из человеческого у него не только голова была, но еще и верхняя часть туловища, а вот все остальное как у птицы хищной.

Сам по себе сирин уж больно прекрасен: ниспадающие русые локоны, утонченные черты лица, томный взгляд темных глаз… Если бы Ягду волновала красота, то она бы ему даже завидовала. Мара рассказывала, что в давние времена своим чудесным ликом они завлекали путников в самые непроходимые дебри леса.

– Я просила ее не трогать вещи мирские… – вздохнула Ягда.

– Ты же ее знаешь… Когда она тебя слушалась?

– Знаю я, Добран, знаю. Как она?

– Отходит потихоньку… К ней путь держишь?

– К ней, к кому ж еще? – грустно улыбнулась Ягда и пошла дальше. Добран рядом с ней полетел.

– Я человеческий дух в лесу чую, смертью смердит… Снова с людишками разбиралась?

– Не, я раба завела, – невозмутимо пожала плечами ведьма.

Сирин в ствол врезался и с грохотом наземь упал.

– Ты что сделала? – он оторопело посмотрел на Ягду.

– Говорю ж, раба завела, – она помогла другу своему подняться.

– Ягд, ты от мира человеческого далека… Возможно не знаешь, но рабов живыми покупать надо…

– Да жив он… пока… Просто потрепанный, но зато по дешевке купила, – ведьма идти продолжила, – Ты ж знаешь, людские раны я хорошо исцелять умею.

– Ягда, ты с сосны давече не падала? – Добран все еще смотрел на нее с изумлением, – Тебя какая муха укусила? Ты ж людей на дух не переносишь…

– Так то оно так… – протянула Ягда, – Да Мирослава это все… Она слишком сильно обо мне печеться. Вот я и решила раба взять, пускай он по дому все делать будет, а навка наша неугомонная успокоиться.

– Ты ради нее настоящий подвиг совершила, человечишку в дом взяла…

– Ну, ежели совсем невтерпеж будет, то шейку ему сломаю, да в овраг кину, – улыбнулась ведьма.

– Ты как всегда – сама доброта, – рассмеялся сирин.

Они вышли к болоту, а у сосны навка лежала. Совсем плоха была. Кожа Мирославы позеленела, веточки опали, да росточки завяли.

– Явилась? – раздраженный голос из-за спины Ягды.

– Явилась, – вздохнула ведьма, – Погоди с нравоучениями, Ратибор.

Ратибор громко засопел, но перечить Ягде не стал. Она же опустилась перед подругой своей на колени, взяла ее руку и стала вливать силу магическую.

– Ягда, ты тут? – слабым голоском прошептала Мирослава.

– Тут, – ведьма не отпускала ладонь навки, силы той передавая, – На кой черт убираться полезла? Я же сказала, что сама уберусь!

– Знаю я тебя, ты бы просто вещи по разным углам раскидала и продолжила всю себя лесу отдавать, – Мирослава на глазах становилась светлее кожей, росточки расправлялись, а в некоторых местах веточки новые вырастали.

– Да какая разница?! Мне нормально и в бардаке жить! Да и я забочусь о лесе, а не “всю себя отдаю”… – Ягда поняла, что погорячилась и уже более спокойно продолжила, – И я раба купила, чтоб он убирался, да готовил.

– Чего? – навка мгновенно пришла в себя.

– Ягда, ты мухоморов объелась? – уронил челюсть Ратибор, – Так вот почему человечиной запахло…

Он озадаченно запустил руку в свои серые волосы, да очами своими красными на Ягду уставился.

Неудивительно, что и Ратибор унюхал раба. У волкодаков уж очень хороший нюх. Вот и сейчас стояла он, да принюхивался. Пока что был в своем человечьем обличии, оттого и не мог разобрать что за чужак в их лес явился.

– Больной он что ли?… Черноволосый… – Ратибор шмыгал носом, – Ягд, а он точно человек?

– А кто ж еще? – ведьма внимательно навку осматривала, подруга ее уже почти полностью здоровой выглядела.

– Да вродь и человеком пахнет, но что-то еще есть… На смерть похоже…

– А, так он завтра помереть должен был, – небрежно отмахнулась ведьма.

Ратибор нахмурился, да продолжил внюхиваться.

– Да знаю я, как смерть скорая пахнет, тут что-то другое… Понять никак не могу… – волкодак прекратил попытки донюхаться до истины, – Ягд, а покажешь раба?

– Покажу, но толкьо завтра. Ты сейчас все равно ничего не унюхаешь , от него зельями моими, да хворью несет. Это даже я чувствую.

За делами нюхательными Ратибор даже про злобу свою на Ягду забыл, а она этому и рада. Уж больно не хотелось ей с другом своими ссориться.

– Я бы тоже на него взглянул… – сирин головушку свою задумчиво наклонил.

– И я, – пролепетала Мирослава.

– Ты себя как чувствуешь? – Ягда на навку посмотрела.

– Намного лучше, спасибо, – виновато понурив голову тихо ответила Мирослава.

– Дай мне слово, что больше убираться у меня не будешь, – потребовала ведьма.

– Не могу я…

– Мир, дай слово, – поддержал Ягду волкодак.

– Ягда, у тебя ж всегда так… Я не думаю, что раб у тебя задержится – или сам сбежит, или ты его в могилу сведешь…

– Мира, да какая разница чисто у меня али бардак. Мне нормально… Почему тебя это так заботит, что ты аж собой жертвуешь? – уже начинала закипать ведьма, – Это же бред какой-то сивой кобылы…

– Да потому что… потому что… Это твой дом, а в доме уютно быть должно, – навка губы поджала.

– Лес мой дом, а в избушке я только ночую. И то не всегда…

– Мир, ведьма наша права… – вмешался сирин, – Ты зациклена на чистоте в этой избушке, надумываешь себе всякого. А Ягде от беспорядка ни тепло, ни холодно.

Ягда с благодарностью на Добрана посмотрела.

– Будь по вашему. Я не буду у Ягды убираться, пока раб это делает, – пообещала Мирослава, да только ее слова никого не успокоили.

– Мирослава…– взывла Ягда.

– Горбатого могила исправит, – тяжело вздохнул сирин на ветке.

– Все, навка. Я теперь за тобой хвостом ходить буду, к Ягдиной избушке даже не подойдешь без моего ведома, – прорычал Ратибор.

Глава 4. Чужак

Раб со вчерашнего дня валялся на деревянном полу, где его и бросила Ягда. Зайдя в комнату дальнюю с травами да зельями, ведьма рядом с рабом села и руку к нему приложила. В ближайшие часы… да что там часы – дни, вряд ли он в себе придет. Сейчас его лихорадило сильно, да в бреду он имя одно повторял – “Раджар”. Кто бы этот Раджар не был, видимо очень дорог он ему был.

Ягда лозы призвала. Они его тело подняли и из избушки вынесли.

– Я уже заждался, – любопытно стал разглядывать раба Добран.

– Выглядит таким… хилым… – навка недоверчиво на него поглядела.

А вот Ратибор молчал, сосредоточенно принюхиваясь, а потом по-звериному зарычал.

– Ягд, он маг.

Ягда челюсть уронила, а вместе с ней и лозы, и раба. Он наземь упал, а из уст его тихий стон вырвался. Благо раб не очнулся и ведьма вновь его лозами подняла.

– Маг он, точно… Но я магии в нем не чую, – отходя от небольшого шока, волкодак продолжил запахи ловить.

– Ягд, а ты нормального человечишку выбрать не могла? – укоризненно покачал головой сирин, – Нам бы не помешало выяснить какого толка его магия…

Ведьма постояла, помолчала, новости интересные переварила и с Добраном согласилась.

– Ты прав…

– Не похож он на мага… Они же все сильные, страшные… А он как побитый щенок выглядит, – не могла поверить Мирослава.

– Мир, а ты скольких магов встречала? – скептичненько посмотрел на нее Ратибор.

– Не встречала, но слышала…

– Ладно, но, а с этим магом нам что делать? – не стал спорить волкодак.

– Давайте у него и спросим, – пожала плечами Ягда, – Добран, будь начеку.

– Я всегда начеку, – улыбнулся Сирин.

Ягда раба лозами к себе подвинула, руки ему на виски положила, да зашептала:

– Очи отвори

В глаза посмотри,

Правду яви

Вопрос мой услышь

да ответ сообщи…

Веки раба дрогнули и он с большим трудом приоткрыл их. Его серый взгляд долго смотрели в некуда, а потом встретились с зелеными глазами. Раб изумленно в них смотрел.

– Кто ты?

– Видение твое, – опешила Ягда, в этом заклинание она должна задавать вопросы, а тут он только глаза открыл и сразу же спросил.

– Какое красивое у меня видение, – улыбнулся парень.

– А кто ты? – собралась ведьма.

– Не знаю, – тихо ответил он.

– Ты человек?

– Возможно, – раб почти шептал.

– Ты маг?

– Был им.

– Почему “был”?

– Я не чувствую в себе магию, совсем… – он будто призадумался. Ягда удивилась еще сильнее – при этом заклинание никто думать не должен – напротив без раздумий отвечать на вопросы. Не нравилось ведьме это. Ох, как не нравилось.

– Такое разве возможно?

– Не знаю. Я думал, что нет…

– Значит ты сейчас простой человек?

– Думаю, да.

– А какого толка была твоя магия?

– Некромантия… – раб закашлял.

Сирин рожицу сморщил, намекая Ягде прекратить заклинание. Она и сама это понимала – ему нельзя “просыпаться”, иначе все запомнит, да и сможет заклинание против ведьмы обратить.

– Очи тяжестью наливаются

Глаза закрываются

Спи, спи, засыпай

В мире сновидений пребывай.

Раб закрыл глаза и вернулся к крепкому сну. Ведьма палец к губам поднесла, жестом этим говоря друзьям своим: “пока тихо, не говорим”. Сама в избушку пошла, унося раба за собой. Она положила его на полу, там же где он лежал.

–Раджар, у меня такое чудесное видение было… – пробормотал он сквозь сон.

Ягда на него взгляд кинула. Уж больно странный ей раб попался. Она влила в него несколько зелий, да к друзям вернулась.

– Добран, заметил что-нибудь?

– Правду он говорил, и магии я в нем тоже не чувствую, – он пристально на раба смотрел. Сирины способные многое почувствовать, мысли человечишек прочитать, тайны сокровенные раскрыть… Ягда ему доверяла, да в его словах не сомневалась.

– Я бы тоже почувствовала, будь он магом, – согласилась ведьма.

– Теперь все сходиться, – задумчиво произнес Ратибор, – Он человек и пахнет почти по-человечески, да только запах магии небольшой остался… А странной смертью вчера несло, так некромант он.

Ягда брови нахмурила. Вот и что с этим рабом делать? Коли он и вправду человек, то вполне безобиден… А вот ежели к нему силы наркоманские вернутся…

– Я думаю, пока не о чем нам волноваться… – протянул сирин, уловив настрой Ягды, – Даже пробудись в нем снова некромантия, ты с ним сможешь справиться.

– Думаешь? – ведьма совсем не была уверена в этом, ведь с некромантией ей сталкиваться никогда не приходилось, да и вообще с магами.

– Уверен, – Добран на браслет Ягды посмотрел, а потом прямо в глаза ведьмы,

– Ягда, ты самая сильная ведьма, которую я когда-либо встречал.

– Напомни, скольких ведьм ты встречал? – скептически спросила она.

– Троих, – тихо проговорил сирин.

Они на него раскрыв рты посмотрели. Никто из них других ведьм, кроме Ягды не встречал, как и она сама. Да и росли они вместе, буквально с пеленок знакомы…

– При Маре ты точно таким же был, как сейчас… Добран, а сколько лет тебе? – волкодак запустил руки в волосы.

Сирин вздохнул тяжело, уж больно не хотелось ему этот разговор вести.

– Несколько столетий, – расплывчато ответил он.

Теперь уже у всех челюсть безвозвратно отпала. Некоторое время они на друга своего старого взирали, да отчего-то чужим он для них казался.

– Меня так же как и вас Мара воспитала, она мне наказала ведьмам леса помогать… – пояснил сирин, – А еще с меня слово взяла, что я не буду о них рассказывать, покуда чужаки к нам не придут. В каком-то плане чужак пришел…

– Вообще-то его Ягда притащила, – поправил Ратибор.

– Да сам он шел, – возмутилась такой клевете ведьма, – Даже сам в печь залезть согласился.

– А зачем ему в печь лезть? – уже ничего не понимала Мирослава.

– А, так он думает, что я его съем, – невинно пожала плечами Ягда.

– Я так понимаю, уже никого не волнует, что мне несколько сотен лет?

– Волнует еще как… – Ратибор, – Ягд, ты ж мясо не ешь… Как ты его есть собралась?

Ведьма действительно мясо не любила. Да и как можно есть мясо животных, когда целыми днями о них печешься. Вот она утром с зайчихой поговорила, деток ее проведала, а на ужин в печке что ли запекла? Ягду даже от подобных мыслей воротило…

– Да не буду я его есть! Просто немного поиздеваюсь и веник в руки вручу, – она захлопала ресничками, – Должны же у меня быть хоть какие-то радости…

– Вы издеваетесь что ли? – надулся Добран, – Я вам свою самую сокровенную тайну раскрыл, а вы плевать на нее хотели с высокой колокольни?

– Нет-нет, что ты… Так что за ведьмы? – решила сменить тему навка.

Ратибор ушки свои острые, звериные навострил, а Ягда внимательно на сирина посмотрела.

– Давно это было… – начал было он.

– Давай кратко и по существу, – перебила его ведьма, прекрасно зная, как друг любит растягивать, да приукрашивать истории.

Добран аж засопел от негодования.

– Если кратко, в этом лесу раньше тоже были ведьмы. Им так же как нам Мара покровительствовала и так же как Ягда они о лесе заботились. Я им советы давал, да управиться со всем помогал.

– А Мара также от них исчезала? – нерешительно спросила Мирослава.

– Нет… Видите ли… Тогда ведьм больше было, вот Мара их навещала, в беде помогала, да вести сообщала…

– А кто ж их магии учил, если Мара на одном месте не сидела? – удивилась Ягда.

– Говорю ж, ведьм больше было – они друг друга учили, – проговорил сирин.

– Куда они тогда делись? – удивленно вымолвил волкодак.

– Это мне не ведомо… Даже Маре было не известно… Просто очень резко ведьм почти не осталось, – Добран опустил взор на ведьму, – Мара вообще считала, что ты единственная осталась.

– Хочешь сказать, что я последняя ведьма? – тут уже Ягда удивилась.

– Чего не знаю, того не знаю… Я лишь сказал, что Мара думала, – пожал крыльями сирин.

– Похоже на то, – плечи Ратибора сникли, – Уж, коли я последний волкодак… Мирослава последняя навка, покуда Мары нет… Ожидаемо, что ты ведьма последняя.

– А сирины еще остались? – Мирослава с волнением на Добрана посмотрела.

– Нет, все мое племя люди истребили, – помрачнел он, видимо события дней минувших вспомнил, – Мы в сердца зрим, душу видим, а людишкам это не нравиться… Меня еще птенцом Мара спасла.

– Мне жаль, – искренне посочувствовала навка.

– Отчего раньше не сказал? – с горечью в голосу спросил Ратибор.

– Говорю ж, Мара заставила пообещать. Я много раз хотел, а тут повод появился, – сирин голову в плечи вжал, – Мы все еще друзья?

– Ясень пень, – усмехнулась ведьма.

– Подумаешь на пару столетий постарше, – хохотнул волкодав, обнажив клыки звериные.

– Давече в болоте жаба расплодилась, айда устроим гонки головастиков? – как ни в чем не бывало предложила Мирослава.

– Кто последний до болота, тот дряхлый пень, – воскликнул Ратибор, принял звериный облик и убежал в чащу лесную.

Добран радостно улыбнулся, крылья расправил и полетел за ним. Навка взвала к деревьям и, цепляясь ветка за ветку, помчалась за ребятами. Ягда ж магией себя усилила да ускорила, в мгновение око обогнав Мирославу и Добрана

Глава 5. Чаепитие

Сидели они втроем в избушку, чай попивали. Ну, пили только Ратибор да Ягда, а навка за компанию сидела. Не могла она человечью еду есть, да и не нужно ей это было. Когда-то Мирослава упросила Ягду дать попробовать, что крайне печально закончилось – еда человеческая для навки оказалась отвратной на вкус, опосле ее нещадно воротило да живот неимоверно крутило. В общем, желания еще раз попробовать человеческую пищу у нее не возникало.

– Я вот чего надумал, – подвинулся ближе к ним Ратибор, – Может Мара, навещает другую ведьму?

– Ты опять за старое взялся? – Ягда печально вздохнула.

Они все тяжело переживали уход Мары. Она была для них как мать – с детства воспитывала, всему учила, наставления давала и во всем помогала. А потом в один день просто исчезла, не сказав ни единого слова. Ребята долгое время ее искали, пытались вернуть, молились, строили теории куда же она могла пропасть… Вот только все тщетно. Ее словно и никогда не было.

Спустя годы безуспешных поисков, они договорились жить дальше – не строить теорий, не устраивать напрасных вылазок, а всецело заниматься лесом. Коли Мара захочет к ним вернуться, то путь она знает, а лес ее они уж как-нибудь сберегут. Ведь именно о лесе заботиться Мара их и учила.

– Не, ты сначала послушай, – не унимался волкодак, – Наш сирин сказал, что она ведьмам в беде помогала, правильно?

– Ну да, – кивнула Мирослава.

– А что если у ведьмы какой-нибудь беда страшная случилась и Мара бросилась к ней на помощь. Вот даже сейчас занята – ей помогает, – Ратибор широко улыбнулся, окрыленный своей идей.

– Но Добран сказал, что Ягда последняя ведьма, – тихо сказала навка.

– От того она так резко ушла, даже не попрощавшись, – он выразительно раздвинул руки, – Узнала, что есть еще одна ведьма, так эта ведьма еще и в беду попала…

– И по твоему, за семь лет и семь зим, Мара не нашла ни единого способа отправить нам хоть маленькую весточку? – грубо перервала его Ягда.

– Но… – начал было он, да запнулся. Плечи опустил и поник, – Ты права… Ты стала считать года?

– Да, с ухода Мары, – виновато ответила ведьма, ей не хотелось рушить надежды друга, но такова правда.

У Ягды с Марой всегда была особая связь, она ее словно чувствовала, но 7 лет назад резко перестала. Это произошло в один миг и больше ведьма Мару не видела.

С того момента она стала считать года. Никогда до этого этим не занималась, даже не знала сколько ей лет, но точно знала, что Мара покинула их 7 лет назад.

– Прошу прощения за бестактность, но вы не подскажите, где тут уборная? – в приоткрытую дверь просунулась черноволосая голова.

Ребята переглянулись.

– Уборная это вроде отхожее место, – пролепетала Мирослава.

Ягда пожала плечами, уж никаких “уборных” он не знала и в лицо не видела, но подруге своей доверяла.

– Соседняя дверь слева, – кивнула ведьма.

– Премного благодарен, – голова скрылась в проеме.

Ребята снова переглянулись.

– Он разве должен был уже очнуться? – Ратибор вопросительно посмотрел на Ягду.

– Я думала еще пару дней проспит, – та лишь развела руками.

– Нам наверное лучше уйти, – Мирослава уже вставала из-за стола.

– Да, мало ли что у этого чудика в голове, – поддержал подругу Ратибор.

Давече они договорились не показываться чужаку. Ведь он некромант, пускай и бывший. К тому же, ребята в принципе никому не доверяли, кроме друг друга.

– И, Ягда, – уже на выходе обернулась навка, – Ты в своем настоящем облике.

– Вот же гнилые мухоморы, – выругалась ведьма, но быстро исправила ситуацию.

Ее друзья уже скрылись в лесу. Ягда глотнула остывший чай, да задумалась о Маре. Не стоило Ратибору поднимать этот разговор, он сковырнул плохо зашившую рану. Долгие годы ведьма ломала голову, что же произошло, но у нее так и не получилось найти ответ, ведь просто так уйти без объяснений Мара не могла, как и умереть.

Дверь отворилась. Раб вошел в комнату и уставился на ведьму.

– Сон дурной приснился, милок скелетообразный? – улыбнулась своей почти беззубой улыбкой Ягда.

– Да не, сон был хороший. Даже слишком, – уже без хрипоты в голосе ответил он.

Спрашивать об увиденном не стал, видимо посчитал, что ему почудилось. Раб нагло уселся на свободное место за столом, да налил в кружку себе чай из самовара. От такого брови Ягды улетели куда-то очень далеко, намного дальше лба. Удивило ее не только его поведение, но и внешний вид.

– Милок скелетообразный, а борода у тебя куда делась?

– Сбрил, – отхлебнул он чай.

– Чем? – ее сердце уже медленно направлялось к пяткам, предчувствуя неладное.

– Там нож какой-то был… – он сделал еще один глоток с нескрываемым наслаждением, – Правда туповат…

– ТЫ СБРИЛ СВОЮ БОРОДУ МОИМ РИТУАЛЬНЫМ НОЖОМ? – чуть не взвыла ведьма.

Ритуальный нож – штука очень капризная. Его может трогать только владелец, да использовать исключительно для магических ритуалов. Уж ежели кто-то помимо хозяина нож в руки взял, да еще и использовал не по назначению, то он теряет свою силу.

– А, так вот что там за символы были…– раб на разъярённую ведьму взглянул, да как-будто что-то понял, – Прошу прощения, он там лежал, я подумал его можно использовать.

– Он там лежал, потому что я его туда положила! – наверное его и вправду не стоило оставлять в месте отхожем, но откуда ж она знала, что им кто-то ТАК воспользоваться может.

– Логично, извини, – не стал спорить раб.

– На кой черт тебе вообще бороду сбривать?

– Я не ношу бороду, – пожал плечами он.

– А какая разница?

– Бабушка Яга, ты же меня съесть хочешь. Неужели ты любишь блюда приправленные волосами? – выгнул бровь раб.

– Милок скелетообразный, о вкусах не спорят, – Ягда осушила одним залпом всю кружку.

– Бабушка Яга, ты только скажи – я же могу еще побриться… – он задумчиво почесал подбородок, – Думаю со всего тела целая банка наберется.

– Не переживай, милок скелетообразный, у меня еще есть запасы, – зло прошипела Ягда.

Они посидели, помолчали. Ягда о ноже ритуальном скорбела, а раб на кружку чая глядел, да в мыслях своих летал.

– Бабушка Яга…

Ведьма на него взгляд подняла и подумала невольно, что без бороды ему и правда намного лучше – сразу помолодел, взгляд серых глаз стал выразительнее, волевой подбородок открылся и скулы появились, хоть и слишком впалые.

– Почему я себя достаточно хорошо чувствую?

– Неужто ты думал я буду мясо больное есть?

Раб промолчал.

– Я между прочим женщина старая, мне себя беречь нужно… – продолжила Ягда, – Мало ли отравлюсь тобой.

Он лишь хмыкнул.

– А сколько дней я спал?

– Где-то 10.

– Так значит сегодня мной ужинать будешь?

– Не, рано еще…

Раб вопросительно на нее посмотрел.

– Кости глодать мне не по зубам, – Ягда открыла пальцем свой рот, демонстрируя зубы, точнее их отсутствие.

– Бабушка Яга, а что-нибудь поесть есть? – словно в подтверждение его слов, у него в животе заурчало.

– Коли приготовишь, то будет.

Ягда со стула встала, да ко входу в погреб подошла, который на полу располагался. Она посохом по нему постучала.

– Отсюда продукты можешь взять, кухонная утварь в печке… – ведьма на нее кивнула, – С остальным, думаю, разберешься.

Раб растерянно на нее посмотрел, видимо не понимая всерьез ли ведьма предлагает ему заняться готовкой, когда он только одной левой рукой владеет. А пока он не успел ничего сказать Ягда бодрой походкой 120-летней старухи выпорхнула из избы.

Глава 6. Зверье на тропе войны

Ягда шла по лесу, да к земле прислушивалась, ведьмином взглядом свои владения просматривала. К Югу леса деревце захворало, а на востоке кедровки с белками опять территорию не поделили. Ведьма вздохнула, да тропинку скорую открыла. Лес всегда ее слушается, там куда человечишку идти долгие недели, ведьма за несколько минут дойдет – тропки тайные, магические выведут. Ягде нужно только пожелать, да они откроются.

Ведьма вышла к сосне молодой. С виду она выглядела неплохо, да только ведьма чувствовала, что недуг ее гложет. Ягда стала сосну внимательно рассматривать, на глаз несколько веточек завернутых попалось.

– Сосновый вертун…– ошарашенно выдохнула ведьма.

Излечить дерево от этой напасти легко, вот только коли у одного дерева он есть, значит и у всех в округе. А виной всему ржавый гриб, что в кору дерева затесался.

Прикинув фронт работы Ягда рукой взмахнула, открывая тропинку для подруги своей.

– Мирослав, подсоби, – крикнула ведьма.

Навка пришла незамедлительно.

– Что стряслось? – взволнованно спросила Мирослава.

– Сосновый вертун, – чуть ли выплюнула слова Ягда.

– Вот же…

– Я пока этой сосной займусь, осмотришь пока другие деревья?

– Уже, – Навка сразу принялась осматривать другие деревья, тяжело вдыхая.

Если людские вещи были для нее ядом, то деревья и растения живительной силой. У нее была крепкая связь с ними, она могла с ними общаться, понимать их состояния, управлять, даже немного лечить. Но как Мирослава не пыталась освоить целительство, ей были подвластны лишь простенькие манипуляции. Это ни в какое сравнение не шло с силами ведьмы.

Ягда к сосне руки прислонила, да мысленно обратилась:

“Сильно болит?”

Сосна на ее зов ответила:

“Крутит, ломает”

“Покажи мне паразита”

Сосна взор ведьмы направила, теперь она ощущала ржавый гриб, как часть себя. Ягда стала силу вливать, дабы недуг этот изгнать. Долго вливала, много магии ушло, но вместе с этим от ржавого гриба ничегошеньки не осталось. Только ветки скрученные, но никак сосенке не навредит, а другие уже будут нормальными расти.

“Спасибо…”

Это было последнее, что услышала от сосны. Она связь разорвала и вопросительно на навку посмотрела.

– Споры гриба еще на 14, – без вопроса ответила Мирослава.

– Чтоб этот гриб (ругательство)

Ягде хотелось вопить, вот так же хорошо сегодня день начинался и вот те на… Тяжело вздохнув, она направилась к соседнему дереву. Навка потупив взгляд ножкой шаркала.

– Посмотришь еще деревья, на всякий случай, – попросила подругу Ягда.

Ведьма знала, что Мирослава хочет помочь, да при всем ее желание не сможет. Вот и дала ей задание. В любом случае лучше перебздеть, чем недобздеть. А со страстью навки к помощи – прошенной али непрошенной, проще ее о чем-то безобидном попросить, чем потом с последствиями «я помочь хотела…» разбираться.

– Конечно, – она радостно отправилась выполнять просьбу.

Ягда стала поочередно к каждой сосенке проходить и от спор зловредных избавлять. Пока она этим занималась уже начало потихоньку темнеть. На 14 сосне вернулась Мирослава.

– Я ближайшие сосны проверила, – скорее “ближайшие несколько верст” про себя поправила ее Ягда, – они все чисты, да здоровы.

– Прекрасно, – облегченно выдохнула ведьма, да от последней сосны оторвалась.

Ягда устало стала к лесу прислушиваться. Надо же – белки и кедровки все еще воюют. Вот им неймется…

– Ты куда теперь? – обеспокоилась навка.

– Там, – ведьма рукой махнула, – белки с кедровками на войну тропы выходят…

– Опять? – удивилась Мирослава.

– Ага.

– Ратибора позвать?

Ягда кивнула. Уж волкодак быстро с живностью разберется. Его звери слушаються, будто он царь этого леса. Ягду, конечно, тоже… Но Ратибора зверье за своего принимает.

Ведьма на небольшую полянку вышла и чуть не ахнула от картины: кедровки тучами над белками кружили, белки с веток на спины птиц прыгали, да зубами перья выдирали, а кедровки их в отместку клевали.

Ягда побольше воздуха в легкие набрала и… Раздался грозный рык. От неожиданности ведьма подпрыгнула и закашляла, белки с кедровками последовали ее примеру. Рык исходил не от Ягды, а от волкодака стоявшего между сосенок.

– Вы что тут учудили?! – прорычал Ратибор, да так свирепо, что даже ведьме стало не по себе.

Там где всего несколько мгновений назад была бойня не на жизнь, а на смерть, наступила гробовая тишина. Все участники были пойманы с поличным и замерли на своих местах. Даже те кедровки, которые находились в полете, перестали пытаться скинуть белок со своих спин.

– Живо все в линию построились, – очень тихо приказал волкодак сквозь зубы, но его слова дошли до всех присутствующих. Ягда сама чуть в линию с кедровками, да белками не встала. Умеет же ее друг быть убедительным. Так сразу и не скажешь, что это добрейшей души волчара.

– Ты и… ты, – он указал пальцем на кедровку и белку, стоящих ближе всего к нему, – По очереди рассказывайте, что за сыр-бор у вас случился.

Кедровка быстра защебетала, а белка не выдержала, да зацокала вместе с ним.

– Не перебивать, – рыкнул Ратибор. Белка сникла и не рискнула еще раз вмешиваться.

История оказалась крайне обыденной. Кедровки свои запасы в кору сосен прятали, а возле их тайников дупла белок находились. Вот и почудилось птицам, что недобрые соседи могут на их орешки покусится. А грызуны решили, что кедровки не с проста рядом кружат – видать нападение готовят, дабы украсть их лакомства…

– Вам не надоело?! Вы же не кошки и собаки, чтобы постоянно цапаться друг с другом… – помотала головой Ягда.

“Вообще-то эти шерстяные тупицы первые начали!” – прощебетала кедровка, а остальная стая ее поддержала.

“Мы?! Да эти куриные морды сами к нам в дупла полезли!” – возмущенно свистнула белка.

И если б не предупреждающий рык Ратибора, развязалась бы еще одна битва, пуще прежней – белки уже стучали передними зубами, кедровки клювами стали прицеливаться…

– Значит так… – Ягда задумчиво затылок почесала, – С этого момента, ежели вдруг у вас вновь споры возникают – зовете меня или Ратибора. До того как в драку полезете! Ясно?

Гробовая тишина. Кедровки даже с белками стали переглядываться.

– Для непонятливых еще раз поясню, – раздраженно зашипела ведьма, – Если кто из вас обалдуев, еще раз мордобой устроит, то все сразу в мою немилость впадете! Ясно?!

Зверье нерешительно согласно загалдело. Уж впадать в немилость ведьмы никому не хотелось – Ягда о всех жителях леса заботилась, да в трудную минуту помогала. Ежели прекратит, то их дни сочтены…

– Иж чего удумали… Бои затевать, да еще и в моем лесу! – проворчала ведьма, – Все кто ранен, ко мне подойдите, – кедровки с белками на нее с опаской посмотрели – никто никогда не знает, что у Ягды на уме: то ли он их проклясть захочет, то ли исцелить…

– Раны вам залечу, остолопы, – уже спокойнее произнесла она.

– Ягд, может не стоит? – с тревогой в взгляде спросил волкодак.

– Чего не стоит?

– Мирослава, сказала, что ты едва на ногах стоишь. Я испугался, что ты свалишься…

– Куда свалюсь? – не поняла его Ягда.

– В канаву какую-нибудь, али овраг…

– Зачем мне туда сваливаться?

– Так ты на ногах едва стоишь… Мирослва сказала… Я сюда со всех ног бежал, думал ты в беде… – Ратибор уже совсем запутался.

– Она как всегда…– Ягда виски потерла, – Все со мной в порядке, просто многовато сил на избавление от соснового вертуна потратила… Вот навка наша и переволновалась.

– Выходит силы магические у тебя еще остались?

– Ясень пень, я хоть всю эту гремучую рать разом исцелю, – ведьма окинула взглядом замеревших кедровок и белок, которые даже пискнуть боялись.

– Вот же… Попадись она мн… – Ратибор не успел договорить. На него с криком стало падать что-то зеленое. При этом упало весьма удачно – прямо на волкодака.

– Ой, я с веточки сорвалась, – захлопала глазами Мирослава, – Рати, спасибо, что поймал…

– Слезь с меня, плесень зеленая… – завыл волкодак.

– Вспомнишь солнце, вот и лучик, – Ягда заржала в голос.

Навка сидела на Ратиборе, который растянулся на поляне и тихо скулил. Мирослава видимо слазить не торопилась – она отряхнула платьице из переплетений тончайших травинок и посмотрела на зеленый кулек в руках, облегченно выдохнув.

– Ягд, я для тебя ягодок собрала, – Мирослава помахала кульком.

– Чудище болотное, ты с меня слезать вообще собираешься?

– Я – “чудище”? – на черных глазах навки образовались зеленые слезы.

– Ратибор… – угрожающе прошипела ведьма.

Мирослава была очень чувствительной натурой – из-за любого пустяка в слезы, а Ягда не хотела видеть слезы подруги, так что лишний раз старалась не расстраивать, да обидно не шутить. Чего нельзя сказать про Ратибора. Он, конечно, специально навку не доводил, но и за базаром словесным не следил.

– Мирослав, ну прости… Я ж любя…

– Правда? – шмыгнула она носом.

– Конечно… Только не плачь и… слезь с меня, пожалуйста.

В этот раз Мирослава слезла, а Ратибор, кряхтя, стал подниматься с земли.

– Че вылупились? – волкодак раздраженно окинул толпу из белок и кедровок, которые во все глаза глядели за этой сценой и с нескрываемым восхищением смотрели на навку. В их глазах она была как великий герой, который смог победить непобедимого врага, так еще и с одного удара (падения) , при этом еще и извиняться заставила…

– Все раненые остолопы ко мне подошли? – ведьма окинула их быстрым взглядом. Животные послушно закивали.

Ягда руки вскинула, да силушку магическую выпустила, которая окутывала покалеченных зверей и заживляла их травмы. Для животных сил нужно намного меньше, нежели для человека, к тому же, каким-то неведомым образом ни у кого из них не было серьезных ран – всего лишь неглубокие царапины, да ушибы.

Ведьма с ними быстро закончила.

– Еще раз: если снова в спор неразрешимый вступаете – зовете меня или Ратибора. Мы вас рассудим. Уяснили?

Белки с кедровками послушно головами закивали.

– Свободны, – заключила Ягда. Раздались облегченные вздохи и звериная рать разлетелась в разные стороны.

Ведьма к друзьям своим развернулась.

– Мирослава, ты опять за свое?

– За свое? – переспросила навка.

– Почему Ратибор думал, будто я в канаву свалюсь?

– В какую канаву? – удивилась Мирослава.

– Да не в канаву… – попытался объяснить волкодак.

– Еще куда-то?

– Может в овраг? – предположила навка.

– Подождите… – Ратибор приложил руку к голове, которая ему уже казалась чугунной, – Мне Мирослава сказала, что ты едва стоишь на ногах. Вот я и подумал, что ты еще чуть-чуть и свалишься… Поэтому со всех ног сюда примчался, – еще раз повторил он.

– Так, Мирослава, с чего ты взяла, что я едва на ногах свалюсь?

– Ну, ты же столько сил потратила на сосновый вертун… Я за тебя переживала…

– Вот же…– Ягда не выдержала и глаза закатила.

– Я хотела как лучше… – у навки в глазах вновь слезы появились, – Я помочь хотела, чем смогу… Вот твои любимые ягодки собрала, – она виновато кулек, наполненный ягодами, протянула.

– Спасибо, – ведьма нерешительно его взяла, – Но, Мирослав, нельзя же так делать…

– Да, ты понимаешь, ежели с Ягдой настоящая беда приключиться, а я даже не пойму, ведь ты каждый раз из пустяков такой сыр-бор раздувала, – он выразительно развел руками.

– Но, я… – по ее щеке скатилась слеза. Мирослава поджала губки.

– Хотела как лучше, – закончила за нее ведьма, – Мы понимаем. Просто больше так не делай.

Навка совсем поникла.

– Не вешай нос, – Ратибор приобнял подругу, – Пойдем на болото на светлячков поглядим?

Мирослава расстроено угукнула.

– Ягд, ты с нами? – спросил волкодак.

– Не, я в избушку, – Ягда тропинку призвала, – Спасибо за ягоды.

Глава 7. Снимай штанишки

Возвращалась ведьма в избушку уже затемно. По одной забрасывая в рот ягодки и жмурясь от удовольствия. Земляника была сладенькой, сочно, а ежевичка немного с кислинкой.

Зайдя в избушку, к удивлению Ягды было немного почище. Видимо ее раб сам решил прибраться. А еще пахло чем-то вкусным. Она так на пороге и застыла, ее грезы о вручение тряпки и поварешки рушились на глазах – он их сам и взял…

– Бабушка Яга, ты вернулась? – раб вышел из коридора, завернутый в полотенце, – В печке картошка с грибами. Хотел с мясом сделать, но мясные запасы не нашел

– Да ты что? – ведьма выразительно на него посмотрела, да так что раб сразу понял, где же находятся мясные запасы.

– Бабушка Яга, у тебя одежды мужской не найдется?

– Найдется, милок скелетообразный, найдется, – ведьма пошла через коридор в соседнюю комнату, раб пошел за ней, – Да только вещи тебе велики будут.

– Ничего, я не привередлив.

Ягда к рундуку где хранился всякий хлам от людишек подошла, да крышку открыла. Когда-то у нее забава была, людишек, приходивших за зельями да снадобьями, в чем мать родила до дома отправлять. Так еще и вдогонку комаров на них травить. Наблюдала за ними через котел волшебный, да со смеху под стол укатывалась. А вот вещи в рундук забрасывала, да благополучно забывала выкинуть.

– Тут поищи, милок скелетообразный, – ведьма рукой указала.

– Все что угодно могу взять? – уточнил раб.

– Все что угодно из одежды, – подтвердила Ягда и вышла из комнаты, оставляя раба рыться в барахле людском.

Сама ведьма пошла трапезничать. Достав из печи чугунок она недоверчиво внутрь посмотрела, а так и вправду была картошка с грибами, да еще и аппетитно пахло. Ягда не понимала, как рабу удалось одной левой такое приготовить, когда у нее и обеими руками не получается.

Наложив в тарелку картошечки, да побольше и смело запустила первую ложку к себе в рот. На удивление, это было вкусно. Ведьма подозрительно на тарелку посмотрела. Уж не подмешал ли он чего? Но она быстро отмела эту идею, ведь тогда сразу бы почувствовала отраву, да и не возьмет ее яд…

– Приятного аппетита, – раб зашел в комнату к Ягде.

– Спасибо, – с набитым ртом ответила ведьма. Она его с ног до головы взором окинула. Раб теперь был одет в льняные штаны, да рубаху холщовую.

– Единственное, что не спадало, – перехватил он ее взгляд, – В ванной комнате осталась горячая вода.

– Где? – не поняла его ведьма. У нее что новая комната появилась? А она об этом даже не ведает.

– В комнате, в которой купаются, моются… – попытался объяснить раб.

– А, ты про баньку?

– Баньку? – теперь уже он не понимал ее.

– Банька, – кивнула ведьма, и все еще с набитым ртом попыталась объяснить, – Комната где купаются, да моются. Через стенку находится.

– Я знаю, что такое баня. Разве они внутри дома бывают?

– Видимо бывают, – Ягда набрала еще ложечку картошечки.

– А как же сырость? Копоть?

– Я же ведьма, милок скелетообразный… Парочка заклинаний и никакой сырости с копотью, – она уже доедала свою порцию.

– Так вот в чем дело, – задумчиво произнес он, – Я вообще хотел спросить, где мне спать ложится?

– Да где хочешь…– пожала плечами ведьма, – Кровать моя, но ежели хочешь разделить со мной ложе… – она ему подмигнула и одарила однозубой улыбкой.

Раб впал в ступор, а Ягда продолжала ему глазки строить.

– Я где-то читал, что на полу спать полезно… – он сглотнул.

Ведьма хмыкнула и чаек себе наливать стала. Еще и рожицу обиженную скорчила.

– Бабушка Яга, ничего личного, но я предпочитаю женщин примерно моего возраста, – попытался выкрутиться раб.

– Понимаю, милок скелетообразный, – ведьма наигранно грустно вздохнула, – Я тоже не люблю дедов, да взрослых дядек.

Брови раба стали медленно подниматься вверх.

– Можешь матрас с печи взять, где-то было одеяло. Ежели найдешь, то твоим будет, – смилостивилась старуха.

Раб похромал к печи, матрас доставать, да сквозь наваленные вещи это было сложно сделать. А одной левой рукой вообще невозможно. Но раб о помощи не просил и видимо даже не собирался просить. Его потуги жалко выглядели, настолько, что даже Ягда решила помочь. Она рукой взмахнула, да матрас сам вылетел и в воздухе завис, а потом направился в соседнюю комнату.

– Спасибо, – тихо проговорил он, сгорая со стыда.

– Себе постели, да спать пока не ложись. Я чаек допью и к тебе подойду.

Раб напряжённо на ведьму посмотрел, но ничего не сказал. Молча ушел. Ягда не спеша чаек допивала, да о Маре невольно вспомнила. Все же зря Ратибор опять это начал. Но мысль одна ведьме покоя не давала, ведь так же как Мара не могла просто так уйти ничего не сказав, она и исчезнуть не могла. Нужна причина. Ягда тяжело вздохнула, да залпом чашку опустошила и к рабу потопала.

– Милок скелетообразный, раздевайся, – чуть ли не пропела старуха.

В комнате что-то упало. Зайдя внутрь Ягда увидела раба и валяющееся рядом одеяло. Надо же – нашел все таки.

– Бабушка Яга, может лучше сразу в печку?

– Раздевайся-раздевайся, – стояла на своем ведьма.

Раб тяжело вздохнул и стал стягивать с рубаху, да только правая рука безвольно шаталась и мешала – не мог он сам с себя ее снять. Оттого уже бесится начал.

Ягда головой покачала, подошла к нему и аккуратно помогла справиться со злосчастной рубахой.

– А надел то ты ее как? – ведьма с интересом крутила рубаху в руках.

– Сначала правую руку в рукав просунул… – буркнул раб.

Ведьма в сторону снадобий да зелий отошла, а он все еще стоял на месте не двигаясь.

– Мне и штаны с тебя стащить? – елейным голоском спросила старуха, хотя из ее уст это прозвучало с натяжным скрипом.

– Бабушка Яга, если займешься со мной непристойностями, то я сразу в печку запрыгну и тебе придётся есть жесткое, подгоревшее мясо, – тихо произнес раб.

Ягда внимательно на него посмотрела. До нее только что дошло, как это со стороны выглядело, но она особо против и не была.

– Милок скелетообразный, а как же ты в печку поместишься? Помниться, сам говорил, мол не поместишься…

– Не переживай, Бабушка Яга, я найду способ, – так же тихо произнес он.

– Пока ищешь, снимай штанишки, – ведьма улыбнулась, да взгляд вниз опустила. Прямо на его мужское достоинство.

– Бабушка Яга, я… – он осёкся.

Ягда как будто невзначай браслет для контроля потрогала. Раб намек понял, да только во взгляде переменился – злым стал, отстранённым.

Ведьма стала песенку веселую напевать, пока травы смешивала, да смеси странные готовила, а раб в одних трусах стоял посреди комнаты.

– На-ка, выпей, – она протянула ему склянку с синей жидкостью, он сразу ее опустошил, опосле поморщился.

Ну да, на вкус не очень было, зато какие свойства – восстанавливает силы, ускоряет заживление, улучшает сон… Но Ягда решила, что рабу об этом знать необязательно.

– Бабушка Яга, это что? – все же спросил он.

– Это, милок мой скелетообразный, превосходное зелье для силы мужской, – ведьма выразительно на его пах посмотрела, – А то мне кажется, у тебя с этим проблемы имеются.

По скулам раба пошли желавки. Он выглядел так, будто вот-вот и наброситься на Ягду, вот только вряд ли от чувств нежных. Она даже на всякий случай защитные чары наложила, но раб лишь прожигал ведьму взглядом полным ненависти.

Ягда к скляночкам любимым отвернулась, да едва от хохота сдерживалась, благо спиной к милку скелетообразному стояла. Единственное, что ее выдавало – трясущиеся плечи.

– Бабушка Яга, у тебя припадок? – сквозь зубы прошипел раб.

– Старость это, милок скелетообразный, старость, – сдавленно проскрипела ведьма.

Все, необходимое она подготовила, да оставила остывать. Встала старуха прямо перед рабом и давай руками по его телу водить – немного силы живительной вливая, заодно отметила, что раб весьма быстро идет на поправку. Он яростно засопел, но не противился ведьме. Только во взгляде к ненависти еще и презрение добавилось.

Ягда на него посмотрела, да мило улыбнулась. Мило – в ее понимание, а для него улыбка 120-ей бабушки едва ли выглядела “мило”.

– Милок скелетообразный, не противься, хорошо?

Раб ничего ей не ответил, лишь продолжил на нее зло зыркать, да еще сильнее зубы сжал. Ведьма вплотную к нему подошла, она почти чувствовала его дыхание у себя на макушке.

Видимо, раб ожидал многого от своей хозяйки. Много, но не лоз, которые оплели его тело и стали крутить как марионетку. От этого даже он глаза вытаращил, но не произнес ни единого звука.

Ягда разочарованно вздохнула. Уж ничего с собой поделать не могла – нравилось ей над людишками глумиться. А тут человечишка неправильный попался: и в печь сам идти хочет, и на ее издевки почти не ведется… Она головой печально покачала, себя пожалела, да мазь остывшую взяла и стала на раны раба наносить. От этого у него уже брови на лоб полезли.

Ягда совсем запуталась – его меньше удивляла перспектива близости со 120 летней старухой, чем мазь для заживления. Ведьма пришла к выводу, что раб просто немного туповат, а возможно и много. Ну, или просто озабоченный.

Он видимо тоже об этом подумал, отчего покраснел, да взглядом с Ягдой старался не встречаться. Понял он, что старуха его не домогается, а лишь раны обработать хотела. Спустя несколько минут тишины, раб тихо спросил.

– Я не буду сопротивляться, может уберешь лозы? – хрипло прошептал он.

– Конечно не будешь, –согласно кивнула Ягда, но лозы не убрала.

– Я даже до этого не сопротивлялся, – напомнил раб.

– Я знаю.

– Тогда в чем дело?

– Длинный ты слишком, – раб и вправду был на две головы выше ведьмы.

– Я сесть могу.

– С твоей-то ногой?

Раб на время замолчал. Он и сам понимал, что с ногой у него все плохо.

– На табуретку?

– Тогда в следующий раз сам ее принесешь, – поддалась на уговоры Ягда, – но мне лозами удобнее…

Ведьма закончила мазь наносить, да забинтовывать раны раба. Только не спешила его освобождать. Она задумчиво на ногу его посмотрела – ежели он упадет или хоть сядет неудачно, вероятнее всего сломаются и без того кости треснутые.

Ягда рукой взмахнула и лоза деревянная стала ногу облетать, да так что согнуть он ее теперь едва ли сможет, зато точно повторно ничего себе не сломает.

Только после этого старуха раба поставила, да лозы убрала.

Он стоя на месте, не двигался, лишь на ведьму вопросительно смотрел.

– Милок скелетообразный, руки подними.

– Смешно, – раб взглядом на правую руку указал.

– Совсем из головы вылетело, – Ягда затылок озадаченно почесала, да снова лозу призвала, поднимая его руки.

– Левую я и сам мог бы поднять… – смиренно вздохнул раб.

Ягда раздраженно на него зыркнула. Она тут с ним возится, а его еще что-то не устраивает.

– Милок скелетообразный, скажи ежели дышать тяжело будет.

Раб напрягся, но не стал ничего спрашивать. Ягда стала его грудину лозой обвивать, так же как и ногу. Да потуже, чтоб намертво сломанные ребра зафиксировать.

– Тяжело…

– А так? – ведьма немного ослабила, давая ему продышаться.

– Нормально.

Ягда лозу убрала, да только вновь позабыла про руку безвольную. Та плетью стала падать вниз, благо раб вовремя ее перехватил.

– Милок скелетообразный, ты руку совсем не чувствуешь?

– Да, – тихо ответил он.

Ягда к столу подошла, да спиц острую взяла.

– Пошли за стол сядем.

Они пошли в соседнюю комнату, за стол обеденный уселись. Ягда правую руку раба на него положила и начала аккуратно тыкать спицей, не протыкая кожу.

– Чувствуешь что-нибудь? – она к пальцам спицу поднесла.

– Нет.

– Чувствуешь? – подвинула ее немного повыше.

– Нет.

– Чувствуешь?

– Нет.

– Чувствуешь?…

Так она с полчаса тыкала, да только толку от этого не было.

Ягда озадаченно на его руку посмотрела. Одно дело, когда шевелить рукой не может, а другое когда совсем не чувствует… Раб на спицу зло посмотрел, а потом резко выхватил ее из рук старухи, да себе в правую кисть вонзил.

– Так тоже не чувствую, – он поднял руку, которую насквозь пронизывала спица.

Ведьма от шока рот открыла. Закрыла. Открыла. Закрыла. А потом как леща смачного рабу прописала…

– Да что же ты охальник творишь? Я тут битый час корячилась, чтобы раны залечить, а ты вздумал себя калечить?

– Какая разница, эта рука все равно бесполезна.

– А мясо и не должно быть полезным, оно должно быть вкусным! – заявила Ягда, – И между прочим, – она его же рукой у него перед носом помахала, – Я за это мясо целый серебряный отдала, включая эту руку!

– Маленькая дырочка как-то повлияет на вкус? – раб скептично поднял брови.

– Да ты себе заразу мог с этой спицей занести, а эта “маленькая дырочка” может загноиться, – возмутилась ведьма, – А если мясо запекать, то хрустящей корочки не получится и весь сок будет через нее сочиться…

– Извини, – буркнул раб, – Если хочешь, могу запечь до хрустящей корочки и с этой дыркой.

Ягда на него внимательно посмотрела – он абсолютно невозмутимо предлагает приготовить свою же руку… Явно головкой в детстве много ударялся.

– Коли захочу, дам знать.

Она проткнутую кисть в свои ладони заключила и шептать заклинание начала. Раб на нее внимательно, да чудилось ему будто по ведьме рябь идет, но как только она завершила заклинание – все прекратилось.

– Еще раз такое учудишь, под контроль каждый вздох возьму, – Ягда браслета коснулась.

– Понял, – раб мгновенно серьезным стал, да былую непринужденность убрало.

Ведьма направилась к своей кровати, а раб так за столом и остался сидеть, разглядывая руку. Следов от прокола не было, будто и спица никогда из руки не торчала.

– Спать ступай, – Ягда уже на кровать уселась, – и не вздумай меня будить утром.

Раб кивнул и заковылял в соседнюю комнату.

Глава 8. Пути раба неисповедимы

Ведьма сладко спала в кроватке, укутавшись в одеяло. Ей снился чудесный сон – в нем была Мара. Она была так же прекрасна, как и всегда.

– Ягда, ты же помнишь… – Мара хотела еще что-то сказать, вот только не успела.

Раздался грохот. Чудесный сон сразу испарился. От него не осталось ни единого следа. Ягда зажмурилась, в надежде вернуться к Маре, но все ее попытки были тщетны. Она приоткрыла глаза, а на устах было одно единственное слово:

– Прокляну.

– Прошу прощения, – где-то с боку раздался виноватый голос. Раб стоял над упавшей горой чугунков и горшков, видимо в левой руке не удержал.

– Я же говорила меня не будить… – злобно пошипела Ягда. Ох, как же она не любила, когда ее будят… Она в ярости щелкнула пальцами.

– Я хотел завтрак приго… Гав… – его глаза расширились, – Гав… Гав-гав… Гав…

Ягда даже на него не взглянула. Вскочила, да из избы вышла. Ух, какой злой она была. Она по тропинке шла, да лес проверяла. Пока все тихо было, спокойно.

– От тебя так и несет злобой, – рядом появился Ратибор.

– Меня разбудили…

– Ты путь в деревню за новыми рабом держишь?

– Он пока жив.

Ратибор на нее вопросительно посмотрел.

– Я его просто прокляла, – она пожала плечами, да тему решила перевести, – Как Мирослава?

– Как всегда, уже отошла, – махнул рукой волкодак.

В этом вся навка – порой слишком эмоциональная, но отходчивая.

– Да, она уже забыла все, – сирин пикировал к ребятам, ловко пролетая между стволами леса.

– Давеча наблюдал за нами? – не удивилась Ягда.

– Вообще наблюдал за рабом твоим, но вы тоже поле зрения попали… – не стал таить Добран.

Сирины не только эмоции с мыслями узреть могли, но и сокрытое разглядеть, неявное открытое или приоткрытое. У Добрана часто бывали видения о вещах таинственных, а к его предчувствиями все прислушивались. Это их не раз из передряг страшных выручало. Ягда даже подумывала, что сирин о все о судьбе их ведает, да спросить об этом никак не решалась.

– Узрел что-то интересное? – полюбопытствовала Ягда.

– Жизнь ему не мила… – задумчиво протянул Добран.

– Ясень пень, он же некромант, – хмыкнула ведьма.

– Да не, он смерти ищет, – поправил ее он.

– А что еще некроманты делают? – удивился Ратибор.

Добран лицо крылом прикрыл. Ягда была уверена, что за ним он глаза закатил.

– Подохнуть он хочет, – словно для детей малых пояснил сирин.

– А, вот оно что… – наконец-то понял волкодак.

– К силе своей он возвать пытался, да все тщетно… Жить не особо хочет… Что-то тяжелое у него на сердце лежит… Вреда тебе или лесу пока причинять не собирается… Но рабское положение его сильно гложет… – перечислил свои наблюдения Добран.

– Оно и не мудрено, – ведьма о чем-то таком догадывалась. Ничего нового для себя она не услышала, друг лишь ее предположения подтвердил.

Ратибор замер и стал активно принюхиваться.

– Случилось чего?

– С рабом твоим случилось, – пробормотал волкодак, – Он походу из избы вышел…

Ягда напряглась, да ведьминым взглядом по лесу прошлась. Скелетообразный действительно только переступил порог избушки, которая судя по всему дремала и даже ему не препятствовала.

– Вот же гад неблагодарный… – прошипела Ягда, – Я ему кров дала, лечила…

– А еще хочешь сожрать, сегодня утром вообще прокляла, – закончил за подругу Ратибор.

– Да ну тебя, – демонстративно надула губки ведьма.

– Странно это, но я не чувствую, что он сбежать хочет, – наклонил голову Добран.

– Давно на чувства проверялся? – Ягда одарила его скептичным взглядом, но сирин на ее язвительность ничего не ответил.

– Айда проверим? – предложил волкодак.

Ведьма плечами пожала – почему бы и не проверить, что там ее человечишка удумал. Она как-никак за него ответственность несет. Да и в лесу пока все тихо…

Ягда набрала в легкие побольше воздуха и пронзительно свистнула. Где-то раздался возмущенный щебет птиц, а уже через мгновение к ребятам прилетела ступа. Она была деревянно, края ее обрамляли причудливые узоры, а по всему периметру внутри было подобие скамеечки, куда при желании могло уместиться человека 4.

Ведьма в нее запрыгнула, ее примеру последовал волкодак.

– Ты своим ходом? – спросила у сирина Ягда.

– Да, мне на своих двоих, – он взглядом указал на крылья, – привычнее будет.

До раба они за сущие мгновения добрались, причем с ветерком. По пути Ягда успела наложить скрывающее заклинание, чтобы человечишка их не заметил.

Он стоял на поляне, совсем недалеко от избушки. Идти в лес не спешил. Раб будто задумался о чем-то, да в думах своих ладонь к ошейнику приложил.

Сирин многозначительно хмыкнул.

– О чем он думает? – поинтересовалась ведьма.

– Даже не знаю… Я еще свои чувства не проверил… – припомнил ей Добран.

– Полно тебе, не серчай… Я погорячилась, – виновато извинилась Ягда.

Сирин понимающе кивнул, давая понять, что обиду на нее не держит.

– Хочет в лес зайти, но сомневается…

– Боится? – уточнил Ратибор.

– Нет… Похоже, что нашу ведьмочку расстраивать не хочет.

“Ведьмочка” прыснула.

– Ягд, неужто 120-летние бабки в его вкусе? – рассмеялся волкодак.

– Между прочим, я еще очень даже ничего, – ведьма укоризненно на друга посмотрела, да в конце концов не выдержала и вместе с ним расхохоталась.

– Вам бы лишь бы хихоньки, да хаханьки… – вздохнул сирин.

– Добран, а ему правда бабушки нравятся? – с наигранным волнением спросила Ягда.

– Он просто тебе благодарен за исцеление, вот и не хочет расстраивать… Хотя даже скорее злить, – ведьма все еще вопросительно на него смотрела, отчего он глаза закатил, – Нет, ему не нравятся бабушки.

– Вот же… А как же мою чудесную душу разглядеть? – возмутилась ведьма.

Раб все ступил в лес.

– Да он совсем оборзел… Я между прочим дама в возрасте, мне нервничать нельзя – сердечко слабое! А этот человечишка побег решил устроить…

– Я посмотрю, ты в роль вжилась… – покрутил у виска сирин.

Они полетели за ним на ступе. Раб шел медленно, лес разглядывал. Возникало ощущение, будто он не ноги от злой и коварной ведьмы уносит, а просто по лесу гуляет.

– Он вообще знает, что такое побег? – с жалостью в голосе спросил Ратибор.

– Он туповат слегка, – пожала плечам Ягда.

– Я же говорил, он не собирается сбегать…

И словно в подтверждение слов сирина, раб кое-как уселся под кроной вековой сосны, прислонившись к ней спиной. Он смотрел на ветки невидящим взглядом, да и наверняка этих веток вовсе не видел. Перед его глазами были совсем другие картины.

– Добран? – любопытство так и распирало ведьму.

– Он вспоминает… – уклончиво ответил сирин.

– О чем?

– О прошлом… – он тяжело вздохнул.

– Издеваешься?

Теперь уже сирин тяжело вздохнул, прекрасно осознавая, что от ведьмы просто так не отделаться.

– Он скорбит, сожалеет… Чувствует, что разочаровал кого-то, подвел… Вина его гложет… Беспомощным себя чувствует, это на него еще сильнее давит… Злиться на самого себя…

– Он все это чувствует одновременно? – почесал подбородок Ратибор.

– Ага.

– Какой чувствительный человечишка… – проворковала ведьма.

Раб вовсе прикрыл глаза и будто в дрему провалился.

– Че с ним? – удивилась Ягда.

– Отдохнуть хочет.

– Ягд, полетели отсюда, – взмолился Ратибор.

Они уже несколько часов пристально наблюдали за рабом, который похоже уснул. Добран улетел, чтобы за лесом наблюдать, дабы ничего недоброго не случилось… Иными словами – смылся. У волкодака такой возможности не было – сложно смыться из ступы, которая высоко над землей парит. Особенно, если летать не умеешь.

– Обожди еще немного, – непреклонно ответила ведьма.

День уже плавно перетекал в вечер, когда Ягда не выдержала и в раба шишкой запустила. Он глаза приоткрыл, отчего волкодак облегченно выдохнул.

Скелетообразный глаза протер, да поднялся.

– Беги, родной, беги, – оскалили зубы Ратибору, уже предвкушая охоту.

Вот только, к великому разочарованию волкодака, раб не побежал. Он развернулся и похромал обратно – в сторону избушки.

Они за ним до самого порога следили, пока он не скрылся внутри деревянной избы.

– Он странный, – одновременно проговорила Ягда с Ратибором.

– А ты еще страннее… Почти весь день потратила, чтобы посмотреть как человечишка спит.

– Он сбежать должен был! – начала покрываться красными пятнами ведьма.

– Он даже не пытался, – хмыкнул волкодак, – Мы куда?

Ягда уже направила ступу в другую сторону, теперь они летели, пролетая макушки деревьев. Конечно, можно было тропинку лесную открыть, но они уже в ступе сидят, так какой толк из нее вылазить.

– К Мирославе,я ее сегодня не видела.

– Хоть одна разумная идея на сегодня, – съязвил волкодак.

– Пфф…

Навка была у своего болота. Она сидела на поваленном стволе дерева и пела, а снизу стояли мыши с лягушками, да пытались танцевать. Именно, пытались, поскольку Мирослава постоянно останавливалась и поправляла их.

– Не так, плавнее…– она кистью волну изобразила, – И покружится вокруг не забудьте!

Животные обреченно вздохнули, отчего Ягда рассмеялась.

– Не помешали? – добродушно спросил вокодак.

– Нет, конечно, – лучезарно улыбнулась навка, а после в ладоши хлопнула, – А давайте музыкальный вечер устроим?

– Хорошая идея, – ведьма очень любила пение Мирославы, так что согласилась незамедлительно.

– Я за всеми лапами, – поддержал Ратибор.

– Я тоже, только крыльями, – сирин приземлился на дерево, рядом с навкой. Видимо Добрана приманила идея попеть – голос у него восхитительный и он сам об этом прекрасно знал.

– Я как раз новую песню придумала… – и Мирослава запела.

Это была история о двух враждующих народах, которые сами того не ведая, были очень друг на друга похожи и имели общие цели. Вот только одно маленькое недопонимание породило между ними начинается кровавую вражду. Видимо навка вчерашней потасовкой кедровок и белок вдохновилось… Когда начался припев, сирин стал ей подпевать. Он не мешал ей, не перебивал, а лишь дополнял.

Когда Мирослава закончила, Добран исполнил свою песню – у него была история о неразделённой любви юноши и прекрасной девы, которые никогда не смогут быть вместе…

Они меняли друг друга, иногда подпевали, а пару раз даже спели в дуэте. Ведьма невольно подумала, что если б ей нужно было людишек в лес заманивать, она бы просто друзей своих что-нибудь попросила. Их голоса цепляли, проникали в самую душу и находили там отклик. Ягда хлопала в ладоши, смеялась, иногда вытирала слезы… Ведьма даже не заметила, как стемнело и начали мигать светлячки.

– Теперь я спою, – воодушевленно заявил Ратибор.

– Ох, жаль я не услышу, – Ягда поняла, что нужно сваливать и как можно быстрее.

Говорят, ежели кто-то поет плохо, то ему на ухо медведь наступил. Судя по таланту Ратибора, по его ушам сразу целая стая прошлась. Причем явно не единожды…

– Стемнело уже, мне баиньки пора… – она демонстративно зевнула и кинув друзьям слова прощальные, покинула их.

Глава 9. Гав-гав…

Ягда по тропинке домой шла, пребывая в наипрекраснейшем настроении. Но лишь порог переступила, как на нее залаяли. Причем очень злобно.

– Гав-гав… Гав-гав-гав, – если бы раб мог метать молнии из глаз он бы это сделал.

Ведьма на него оторопело посмотрела. Она совсем запамятовала, что утром раба прокляла.

– Ой, – Ягда рукой взмахнула, да речь ему вернула.

– Ведьма… – прошипел раб.

Ну вот, то “бабушка Яга”, да “бабушка Яга”, а прокляни разок, так сразу “ведьма”. Что за люди пошли… Хотя Ягде даже нравилось, когда ее “ведьмой” кликали. Сразу становилось ясно, что с человечишками она не водиться.

– Ужин приготовил? – как ни в чем не бывало спросила ведьма.

– Приготовил, – сквозь зубы ответил раб.

– Вот и славненько, – Ягда улыбнулась.

Она раба взором окинула. Уж слишком он раздраженным был, злым. Даже странно стало… Проклятье то безобидное, да и рабу говорить все равно не с кем. Так отчего ж он так свирепо на ведьму смотрит? Еще и молчит…

– Потопали, я сначала раны твои осмотрю, – хоть Ягда и не хотела этого признавать, да маленько вину перед рабом чувствовала. Решила таким способом ее загладить.

Он ничего не говорил ведьме. Молча взял табуретку и пошел в соседнюю комнату.

Ягда за ним последовала. Раб сразу стал пытаться с себя рубаху стягивать, да только вновь не вышло. Ведьма подошла, снять помогла, а у раба все это время желавки по скулам ходили.

Ягда не удержалась, да в рот к нему залезла своими костлявыми пальцами с бородавками, да желтыми ногтями.

Он чуть ли не выплюнул ее пальцы.

– Ведьма ты что творишь? – не выдержал раб.

– Дык проверяю на месте ли язык, а то мало проглотил, – она демонстративно губы свои облизала, – да со мной не поделился…

– О чем ты?

– Да ты будто в рот воды набрал… Уж слишком подозрительно…

Раб продолжал вопросительно смотреть на ведьму.

– Слишком молчаливый, – обреченно объяснила ведьма.

– Ты ничего не спрашивала, чтобы я что-то отвечал, – пожал плечами, точнее одним левым плечом раб и уселся на табурет.

В этот раз Ягда раны обработала намного быстрее, то ли от того, что руку набила, то ли из-за того, что заживали они быстрехонько. Даже раб удивился такой скорости.

– Все?

– На, еще это выпей, – она ему склянку с зельем протянула, – и все.

– Это для “мужской силы”? – подняв брови спросил раб, припомнив вчерашний вечер.

– Милок скелетообразный, в твоем случае никакое зелье не поможет, – Ягда же вспомнила друга верного слова – мол, бабка 120-летняя не в его вкусе… – Пей, давай!

Он раздраженно вздохнул, но все равно выпил все до последней капельки.

Ведьма вернулась к печке – от трат магических во время исцеления, она успела проголодаться. Взяла чугунок из печи, да наложила себе полную миску.

Раб табуретку к столу вернул.

– Ты ужинал? – старуха на него глянула.

– Нет.

Ягда взяла еще одну миску, да щедро рабу еды наложила.

– Я в другой комнате поем, – он взял миску и уж было направился туда.

– Отчего? – удивилась ведьма.

– Мне так удобнее будет.

– Милок скелетообразный, сядь за стол, – неладное Ягда заподозрила.

Он молча сел за стол, да к пище не притронулся.

– Кушай давай.

– Я не голоден, – ведьма ложь учуяла.

– Неужто отраву мне подмешал? – она глаза сощурила.

Раб спокойно мог это сделать – все ведьмины снадобья, да травы в открытом месте лежат. Ведьма ничего не прятала, да и он сам видел, как и из чего она мазь готовила. А коли некромант, то в ядах должен знать толк. Хоть яды, да отравы навряд ли вред Ягде принесут, но отчего-то ей обидно стало.

– Ты думаешь, что я паду настолько низко, что стану отравлять старуху?! – раб вспыхнул.

А это было чистейшей правдой, уж она в этом блестяще разбиралась. Никакой человечишка ей соврать не сможет. Ведьма совсем запуталась.

– Отчего ж пищу при мне не ешь? – не унималась Ягда.

Раб на нее с такой злобой посмотрел, но ничего не сказал. Взял ложку в левую руку… И тут до ведьмы стало доходить “отчего”. Ложка в руке нерабочей тряслась, он никак ей набрать пищу не мог – она дрожала настолько сильно, что все обратно в миску падало и оставался раб с пустой ложкой.

– Милок, а у тебя всю жизнь так али недавно началось?

– Ты о чем?

– Не должны так руки трястись…

– Не знаю… Я только у тебя это заметил, – он перестал пытаться что-то набрать и бросил ложку обратно в миску.

– Значит до рабства такого не было?

На слове “рабства” он дернулся, да в лице переменился. Видимо не по нраву ему теперешняя роль. Да и кому быть рабом понравиться? Только извращенцам, и то не всем.

– Не было, – холодно подтвердил он.

Ягда из-за стола встала, да к нему подошла.

– Дай мне руку.

Он безропотно подал ей трясущуюся руку. Ведьма его ладонь на своей расположила, дабы дрожь ощущать, а другой стала прощупывать, ища причину недуга.

– Пучки у тебя потухли, – ее палец упирался в область чуть ниже плеча, – Вот тут.

– Пучки?

– Это потоки из макушки твоей, когда соединятся пучки получаются…Если б не они, то вряд ли ты бы двигаться могу, – задумчиво объяснила ведьма.

– Ты про нервную систему?

– Не слыхала о такой, – Ягда еще раз по руке его поводила, – Не двигайся сейчас.

– Хорошо.

Ведьма вздохнула, да стала пучкам привычный свет возвращать. Это был процесс долгий, кропотливый… Нужно точечно в каждый пучок силушку магическую влить, дабы он снова загорелся, да поток восстановился. Со временем, рука раба стала все меньше и меньше трястись, а затем и вовсе перестала.

Раб же внимательно на ладонь старухи смотрел, в которой его кисть находилась. На миг она вовсе перестала походить на руку ведьмину – стала молодой, опрятной, но вдруг пошла рябь и странное ведение исчезло.

Ягда тяжело вздохнула.

– Попробуй теперь, – она указала на тарелку, а сама к его правой руке подошла.

Когда проверяла его, пучки с потоками проверить запамятовало. Ведьма вновь по ней своими ладонями морщинистыми проходиться стала, да нахмурилась.

– Все плохо? – спросил раб, когда она уже на место уселась.

– Любопытненько, – поправила его ведьма.

Он вопросительно смотрел на ведьму, ожидая ответа, а так пока ужин свой за обе щеки уплетала.

– Там вообще пучков нет, – с набитым ртом пояснила она.

– А такое возможно?

– Понятия не имею…

Раб нерешительно ложку в левую руку взяла, да вновь попробовал пищу набрать. В этот раз у него без труда все получилось.

– Спасибо, – теперь он уже без былой злобы смотрел на старуху

– На здоровье.

Они продолжили трапезу в тишине. Раб мимолетно даму 120-лентюю разглядывал, а та едой вкусной наслаждалась. Не понимала она его взгляд странный, так что сама то и дело поглядывала в отражение самовара – мало ли, вдруг ее лик слетел али еще чего… Но вродь все было в полном порядке, так что этот взгляд она запихнула в копилку странностей раба.

– Можно вопрос задам? – нарушил тишину раб

– Давай, – пожала плечами Ягда.

– Ты меня вообще есть собираешься? – он внимательно за ее реакцией наблюдал.

– Уже совсем невтерпеж? – ехидно спросила старушка.

– Ага, мне уже терпится.

Ягда в глаза ему заглянула – правду он молвил. Добран как всегда прав был, раб действительно смерти ищет, да и видимо такая жизнь ему совсем невмоготу. О сострадании к людишкам ведьма ничегошеньки не ведала, так что равнодушно хмыкнула – пускай ищет на здоровье, да только вряд ли найдет, покуда он в ее власти.

– Тогда кушай побольше, бока отращивай, тогда и съем.

– Хорошо, – раб демонстративно запихнул полную ложку в рот, – Кстати, продукты в кладовке заканчиваются.

Глава 10. Уходи туда, откуда пришла, ведьма старая!

Как же Ягде вновь хотелось увидеть Мару. Пусть даже во сне, но снился ей раб, а точнее как она из него яства всякие готовила. Ведьма неторопливо потянулась и открыла очи свои белесые. На мгновение даже задумалась – а не приготовить ли из скелетообразного чего? Уж во сне было так вкусно, что пальчики оближешь… Но ведьма быстро эту идею отмела – ежели она за готовку возьмется, то отрава редкостная получится. Да и мясо Ягда не жалует…. Ну и на кой черт ей человечишку переводить?

Ведьма в место отхожее направилась, да пару шагов до комнаты заветной не дойдя застыла – ее раб неподвижно сидел в проходе, словно каменная статуя, и на одну невидимую точку взирал.

– Доброе утро, милок скелетообразный, – покудахтала старческим голосом Ягда.

Он медленно на нее взгляд перевел.

– Доброе, – сухо поприветствовал раб, который явно встал сегодня не с той ноги, хотя встать он только с одной ноги и может…

– Дверь зачаровываешь?

– Думаю.

– А под одеялком совсем не думается?

Скелетообразный ничего не ответил, лишь поднялся и поковылял к печи. Видимо, собрался завтрак приготовить. Ягда плечами пожала, да отправилась марафет наводить.

Выйдя обнаружила, что раб уже во всю что-то кашеварит. Ягда свою книжку ведьмину, гримуаром именуемую, открыла, да писать начала. В ней она описывала рецепты снадобий, зелий, ядов, какие заклинания использовала… В общем, все свои магические, да около магические деяния. Мара ее к этому с ранних лет приучала, так что это уже вошло в привычку. В этот раз ей захотелось написать о восстановление пучков на руке раба, да как их затухание на тело влияло…

Ведьма так погрузилась в свои записи, что даже не сразу заметила, как тарелка с чечевичной кашей перед ее носом появилась.

– Спасибо, – пробормотала ведьма, думая о пучках, да к трапезе приступила.

Они завтракали в тишине, а как закончили, то Ягда объявила.

– Пошли!

Раб ничего не спрашивал, просто пошел за ведьмой из избы, которая по пути корзинку подхватила.

***

– Бабушка Яга, мы куда? – все же полюбопытствовал раб, идя вслед за старухой по лесной тропинке.

– В деревушку соседнюю, милок скелетообразный

– Зачем?

– Еды взять.

– А мне идти зачем?

– Я женщина старая, в мои годы не рекомендуется тяжести таскать. Неужто ты хочешь, чтобы я спинку надорвала? – ведьма всунула в его руку пустую корзинку.

Раб лишь тихо хмыкнул и поковылял за ведьмой. По тропинке лесной они быстро вышли на опушку, после и на дорогу, что к деревеньке вела.

Сегодня был ярмарочный день – купцы, земледельцы, да скотоводы выставили свое добро на продажу. Людишки шумно кричали, нахваливали свой товар, лишь бы привлечь побольше покупателей.

Откуда то издалека раздавалась весёлая музыка, видать и скоморохи тоже заглянули на ярмарку.

Ягда бросила быстрый взгляд на раба. Надо же – привычное отстраненное выражение лица сменилось заинтересованностью. Ведьма даже не знала, что он так умеет. Обычно он на труп ходячий походит, который время от времени злобно зыркает или пялит в одну точку, а тут любопытничает… Он в кои-то веки выглядел заинтересованным.

– В деревнях всегда так оживлённо? – спросил раб.

– Не, только в ярмарочные дни.

– Бабушка Яга, а как ты узнала, что сегодня ярмарочный день?

– Птичка весточку принесла…– ответила Ягда, да только ей закончить не дали.

– УХОДИ ТУДА, ОТКУДА ПРИШЛА, ВЕДЬМА ПРОКЛЯТАЯ! – грузный мужчина встал прямо перед старухой, преграждая путь.

Звонкие голоса торговцев стихли. Споры о цене прекратились. Даже радостная мелодия скоморохов смолкла. Люд во все глаза уставился на ведьму проклятую.

– Уйду-уйду, а ежели с моей дороги не уйдешь, то и тебя с собой прихвачу, – лучезарно улыбнулась Ягда.

Она рукой взмахнула и земля под ним начала дрожать. Мужичок икнул,быстро свою спесь растерял, да в сторону попятился, пропуская ведьму. Ягда шла по дороге, а человечишки в стороны разбегались, освобождая ей путь.

– Ох, как же меня тут все ждут, души не чают, ценят, любят, уважают… – нарочито громко начала перечислять ведьма добродушным голоском.

Людишки на нее оторопело смотрели, некоторые негодующе, но ничегошеньки противопоставить не могли. Знали они, наученные горьким опытом, что эту старуху лучше не злить. А потому, лишь Ягда на кого взглянет, так тот сразу взгляд в сторону уводит.

– По чем яблочки? – она взяла одно из корзинки, да принюхиваться стала.

– Серебряный за кило, – сквозь зубы процедила торговка.

– Дороговато… – ведьма одарила ее улыбкой и бросила яблоко обратно в корзину.

Серебряный за кило яблок… Да за два медяка можно целых 5 килограмм купить! Конечно, как ведьме, которую почти весь мир людской ненавидит ей приходиться переплачивать, но не настолько же…

Торговка плюнула под ноги ведьмы и брезгливо яблоко, побывавшее в руках Ягды выкинула их корзины. Старушке зло поцокала, да пошла дальше. Лишь когда они уже подальше отошли, раздался крик хамоватой торговки. Раб оглянулся и не сдержал улыбки – все яблоки из ее корзины покрылись плесенью, да сгнили.

– Бабушка Яга, тебе над людьми нравиться издеваться? – спросил он.

– Маленько… – улыбнулась Ягда, – А ты отчего лыбишься? Сам же человек…

– Конкретно эти люди мне не особо нравятся, – задумчиво ответил раб, – В принципе, людей которые мне нравятся достаточно мало.

– Вот оно как, – ведьму почему-то порадовало появление единомышленника, – Выбирай, что брать будем, милок скелетообразный.

– Я? – он вопросительно поднял брови.

– Ты, родимый, ты, – приободряющие улыбнулась Ягда, – Не я ж готовлю…

– Ладно, – не стал спорить раб, – Дашь деньги?

– Кошель с монетами? – уточнила ведьма.

– Да.

Ягда без раздумий протянула. Она не ценила монеты, за которые людишки убивать готовы. Сколько их в руках не крутила, сколько у людей не отбирала, сколько не копилка – не понимала ведьма их ценность. Железо как железо. Ничего в нем особенного нет. Единственное, для чего их использовала, так это изредка на ярмарки выходила, да и когда Мару искали… Но это дела прошлые.

Раб, пока старуха неторопливо шла к центру деревушки, быстро подходил к торговцам и брал, что ему нужно. Плетеная корзинка в его руке уже до верху заполнилась продуктами, при этом ему даже цену особо не завышали.

Он вернулся к Бабушке Яге, да отдал ей кошель, который все еще был полон монет.

– Что нибудь еще надобно? – спросила ведьма, глядя на полную корзину.

– Специи и мясо.

– Приправы в центре торжка, а мясо ты тут не найдешь, – загадочно улыбнулась Ягда.

– Почему?

– В прошлом году я эту деревушку прокляла, теперь скот у них не водиться, – похвасталась ведьма.

Скелетообразный ничего не ответил, только понимающе кивнул и поплелся за ведьмой. Как только они в центр вышли, сзади раздался знакомый голос.

– Твоя же кровь тебе погибель принесет… – добродушным голосом пошептала бабушка Агафья, на раба смотря.

Ягда ее давно знала – эта бабушка Агафья была местной ведуньей. В отличии, от ведьм, ведуний почитали и в трудную минуту за советами приходили. Они много чего ведали, чутка магией владели, будущее знали… Ну или делали вид, что знали.

Ведьма даже пару раз приходила – о Маре ей хотелось узнать, да только ничего путного Агафья ей сказать не смогла. Но, в отличие от людей, она на ведьму зло не смотрела и даже чаем ее потчевала.

Возможно они смогли бы подружиться, да вот год назад людишки из этой паршивой деревушки вздумали охоту в Ягдином лесу устроить. Жестоко убили лося и несколько зайцев… Причем не от голода, а забавы ради – скота для мяса у них было предостаточно. Агафья, будучи ведуньей явно ведала о помыслах людских, да ведьму даже не удосужилась предупредить. Отчего Ягда на нее обиду затаила, да деревушку прокляла.

– Вы о чем? – не понял ее раб.

– Она ведунья, будущее предсказать может, – объяснила Ягда, да не удержалась от колкости, – Ну или выдумать…

– Знаю я, что ты все еще зла на меня… Да только я тогда ничего поделать не могла, Ягдушка, – Агафья виновато в землю уставилась, – Пыталась я их образумить, да толку от этого не было…

– Даже меня предупредить не могла? – сощурила глаза ведьма.

– Могла, – созналась ведунья, – Прости, ежели сможешь.

Ягда знала отчего ее Агафья не предупредила – за людей пеклась. Боялась, что ведьма с ними жестоко расправиться. И она бы расправилась. После охоты, Ягда эту деревушку с лица земли стереть хотела, но ведунья приходила, да за людей просила. По дружбе былой, избавилась только от охотников, заморавших руки в крови ее зверей, а деревушка на пару лет прокляла, чтоб неповадно им было в ее лес заходить.

– Дела былые, – отмахнулась Ягда, но осадок у нее неприятный остался и ведунья об этом знала, – Лучше скажи, что мой лес ждет?

– Он века простоит, да невзгоды все выстоит… – она улыбнулась, но улыбка ее померкла, – а вот ты из-за короля черного падешь… Будь осторожна, дитя.

Ягда фыркнула. Она? Падет? Из-за какого то человечишка?! Смех, да и только.

– Зря смеёшься, – укоризненно покачала головой ведунья.

– Я ведьма. На свете белом, да черном никого страшнее меня нет! – возмущенно воскликнула ведьма.

– Дитя, я же как лучше хочу. Ты даже этого короля черного и не видала…

– Коли этот “король черный”, – передразнила ее Ягда, – В мой лес заявиться, я ему шейку переломаю, да удобрение для деревцев сделаю, а кости волкам отдам, чтоб зубы поточили.

– Как знаешь, как знаешь… – тяжело вздохнула Агафья

Ведьма ей ничего не ответила. Просто развернулась и гордо ушла. Раб поплелся за ней. Когда они вышли с центральной площади, где торжище располагалось, Ягда ворчать себе под нос начала. Где это видано, чтобы ведьмы из-за королей каких-то падали… Она до глубины души этим огорчилась. Отчего-то задели ее слова ведуньи.

– Вот же старая шарлотанка…Ой! – ей по макушке прилетел маленький камушек, Ягда сразу поняла, откуда ноги растут, – Беее, – она обернулась и языка показала, – Корга старая…

– Она тебя “дитем” называла, – припомнил скелетообразный, – Разве она не моложе тебя?

– Она? Моложе? – ошалела Ягда, – Хочешь сказать, что эта старая, скрюченная дряхлая бабка, выглядит лучше меня?

– Вообще-то, вы обе… – он осекся.

– Что?!

– Ну, вы обе выглядите примерно на 60 лет, – пожал он плечами, стараясь еще сильнее не разгневать ведьму.

– Да ей явно больше ста! – заявила Ягда, хотя прекрасно знала, что ведунье на самом деле чуть за шестьдесят.

– А тебе сколько, бабушка Яга? – немного наклонив голову спросил раб.

– Семнадцать лет отроду, – ведьма, стала свои три седых волосинки теребить, как это делают юные девицы, заигрывая с молодцами.

Скелетообразный милок хмыкнул, видать уже привык к странностям старухи и они пошли дальше. Точнее собирались пойти, но на пути их лежал какой-то мужик.

– Вот же пьянь… – Ягда в него ножкой потыкала, но он не шелохнулся, – Ты хоть знаешь, кому дорогу перегородил?!

Мужичок сонно голову поднял, да часто заморгал, пытаясь разглядеть источник шума, а как увидела, так сразу на три шага назад отпрыгнул.

– Простите, я не специально, – заикаясь проговорил пьянчуга.

– Вот же алкашня пошла…

– Да не алкаш я, а сказитель. Просто на меня сегодня ночью разбойники напали, обокрали, гроша ломаного не оставили… Вот я и с дуру напился, – начал оправдываться он.

– Сказитель, говоришь? – Ягда внимательно на него взглянула – хмельным он, конечно, выглядел, да на заядлого пьянчугу не похож.

Мужик кивнул.

– По миру странствую, да истории разные собираю, да людям их передаю…

– Вот что сказитель, – перебила его ведьма, – Ежели про короля черного мне расскажешь, я тебе золотой дам.

– Никто о нем много не ведает. Одни слухи…– сглотнул мужичок, – Говорят, он маг страшный, черный… И в армии его тьма-тьмущая всяких колдунов, вурдалаков, чертей и прочей силы нечистой… Наших дружинников в пух и прах громит на поле боя.

– А зачем ему наших дружинников громить? – удивилась Ягда.

– Так война ж…

– И давно эта война идет?

– Так уж третий год пошел… Неужто не слыхала? – изумился сказитель.

– Неа, – пожала плечами ведьма. Дела людские ее особо не волновали, покуда ее лично не касалась.

– Все что знал, я сказал, – он слегка покачнулся, видать еще с попойки не отошел.

Ягда без слов ему золотой кинула, да в сторону леса направилась.

– Почему тебя не волнуют слова Агафьи? – спросила ведьма у своего раба, когда они деревушку покинули.

– Какая разница? Ты все равно меня съешь, – то ли спокойно, то ли смиренно ответил раб.

– И то правда, – пробормотала Ягда.

Она топала по знакомым тропинкам, да все сильнее в думы свои погружаясь. Вот и зачем ей только Агафья про этого “короля черного” сказала? Может, она и как лучше хотела, то теперь ведьма все сильнее себя волнениями изводила. А вдруг, и вправду, из-за этого короля недоделанного падет? Что с ее лесом тогда будет?

“Он века простоит, да невзгоды все выстоит…” – всплыли слова ведуньи. Ягда облегченно выдохнула. Уж коли с лесом все будет в порядке долгие годы, тогда с остальным она как-нибудь разберется… А ежели не разберется, то и черт с ним.

Глава 11. Отбивная из человечины

Дни тянулись неторопливо. Раб потихоньку, помаленьку освоился. Теперь в избе царил порядок и даже уют. К удивлению ведьмы, готовил он не просто “сносно”, а превосходно и это все одной левой рукой… Вот только с каждым днем человечишка становился все молчаливее, да угрюмей. С Ягдой лишний раз не заговорит, только коли та спросит – ответит.

Добран как-то раз сказал, что это от безысходности он таким стал, не по нраву ему беспомощным быть, а именно таким он себя и ощущал. У купца человечишка пытался выжить, чтобы сбежать, и если б поздоровее был, у него бы это получилось. Но сбежать от ведьмы… Да еще и не владея магией с рукой правой… Невозможно.

Раб продолжал ежедневно из избушки выходить, бесцельно слоняясь по лесу. Он не пытался сделать карту, найти выход – просто ходил кругами, а порой дремал у сосны. Ягда особо против не была, так что продолжала делать вид, что о похождениях своего человечишки не ведает.

В лесу все мирно, да спокойно было. Волчья стая пополнилась шестью забавными щенятами. Деревья не болели, лишь нескольким Ягда ветки лечила, после ветров сильных. С началом теплой поры птиц прибавилось, так что ото всюду доносился веселый щебет соловьев со скворцами. Лишь белки с кедровками покоя не давали – из-за любого пустяка спорили, да звали Ратибора с Ягдой, которая уже раз двести о своем решении пожалела…

Вот и сейчас – зверье сосну не поделили. Кедровки на ней гнезда вить хотят, а белки хорошенькое дупло присмотрели.

Ведьма потирала висок, да на спорщиков поглядывала, которых от кровопролитного сражения останавливало только присутствие Ягды и волкодака.

– Ягд, может устроем бой между кедровкой и белкой? Победитель получит эту сосну… – шепотом предложил Ратибор.

– Мы только от этих боев ушли… – покачала головой Ягда.

– Это же не первая сосна из-за которой они спорить будут. Неужто ты хочешь все их дрязги боем решать? – поддержала ее Мирослава.

– Вот оно! – победоносно воскликнула ведьма, – Мира, ты чудо!

– Что ты придумала? – недоверчиво покосился на подругу волкодак.

Но Ягда ему не ответила, лишь под руку взяла, да к зверью разгневанному подошла.

– ЗАМОЛКЛИ ВСЕ! – проорала ведьма, да видать так внушительно, что кедровки аж в воздухе зависли, – Вы в моей честности не сомневаетесь? – повисла тишина, все на Ягду уставились, да с ответом не торопились – сомневаются гады, – Сомневайтесь?! – уже с угрозой в голосе переспросила ведьма, “гады” незамедлительно начали кивать, – В честности Ратибора не сомневаетесь? – они продолжили кивать.

– Значит делаем так, – Ягда камушек подобрала, да руки за спину завела, – Ратибор угадывает в какой руке камень. Ежели угадает, то сосна белкам достанется, не угадает – кедровкам, – пока те смысл слов осознать не успели, ведьма на волкодака глянула, – Угадывай!

Ратибор не стал пререкаться, просто ткнул пальцем в Ягдину руку. Зверье с замиранием сердца смотрели на медленно раскрывающуюся ладонь ведьмы. Он не угадал. Белки уж было начали возмущаться, но Ягда их опередила.

– В этот раз сосна достается кедровкам, – заключила она, – Но следующая спорная сосна достанется белкам. Ясно?

Белки расстроенно запищали, но оспаривать указ ведьмы не решились, а вот кедровки начали ликовать своей маленькой победе, да свысока на врагов посматривать.

– Ягда, а разумно ли это? Они ж весь лес теперь так делить будут… – тихо спросил Ратибор, дабы зверье лесное не услышало.

– А мне почем знать? – она и сама в этом решение уверена не была, но ничего другого не придумала, – Если найдешь другой способ их успокоить, дай знать.

– Да, дела… – он задумчиво почесал затылок.

– Рати, Ягда хороший вариант предложила. Пускай весь лес поделят, зато в мире жить будут и из-за сосен больше ссориться не будут, – к ним подошла навка.

– Наивная душа, – еле слышно пробормотала ведьма, у которой разборки между белками и кедровками уже в печенках сидели.

Ратибор своим звериным слухом ее услышал и согласно хмыкнул.

– Пойдемте чайку что ли попьем? – предложила Ягда.

– Про человечишку своего забыла? – напомнил ей волкодак.

– Не забыла, – ведьма глаза закрыла, да владения свои взглядом магическим осмотрела, – Он сейчас где-то под деревом валяется, так что чаек спокойно можем выпить.

– Коли так, я всеми лапами за, – улыбнулся Ратибор, – Мир, ты с нами?

– Конечно!

– Добран, на чаек пойдешь? – спросила Ягда, зная, что друг из любой точки леса ее услышит.

“Прилечу”, – донес ветер его слова.

– Вот и замечательно.

***

В избушке было светло, прибрано. Из печи веяло вкусными ароматами, но Ягда не решилась посмотреть, что там такое – мало ли, вдруг бы испоганила?

– Даже не знал, что тут так хорошо может быть… – присвистнул Ратибор.

– Чувствуется жен.. мужская рука, – хмыкнул сирин.

– Ой, да хватит вам. И было не так плохо! – возмутилась Ягда.

– Ягдочка, было не “плохо”, было ужасно… – кинула еще один камень в огород ведьмы Мирослава.

Ягда обиженно зашипела.

– Я вас на чай позвала, а вы… – заворчала ведьма.

– Ладно-ладно, давайте чайку попьем, раз Ягда сегодня так гостеприимна, – попытался сгладить углы Добран.

Они за стол уселись. Ведьма все еще что-то обиженно бухтела – видите ли “ужасно у нее было”, а сами чуть ли каждый день в ее “ужасной” избушке проводили. Как-то даже стало обидно за свою верную избушку на курьих ножках.

– Ну, Ягдочку, не обижайся, – взволнованным голоском попыталась успокоить ее навка.

– Я вовсе и не обижаюсь, – ответила ведьма, да только всем ясно было, что это чистейшая ложь.

– Ой, какой чаек вкусный… – Ратибор сделал большой глоток, – Уж ежели ты такую вкуснотищу смогла сделать, то не все потеряно!

– Его человечишка сделал, – сквозь зубы ответила Ягда.

Мирослава прыснула. Волкодак не удержался и стал давиться смехом, а Добран всеми силами старался спрятать улыбку.

– Черти вы, – надулась ведьма.

– Ягд, ну не кипятись. Мы же не со зла, – миролюбиво улыбнулся сирин.

Мирослава по обыкновению чашку взяла и к губам Добрана поднесла.

– Спасибо, – поблагодарил он и сделал глоток.

Поскольку вместо рук у него крылья были, то чай из кружки было пить крайне не удобно. Да и необходимости в человечьих напитках, да блюдах для сирина не было – он пил за компанию, да пару раз из интереса диковинку пробовал. А так сирины больше существа духовные нежели физические, да благодаря магии существуют, так что до пищи им обычно нет дела.

– Вот я не понимаю, как ты без рук уживаешься, – Ратибор на крылья друга посмотрел.

– А я не понимаю, как вы без крыльев живете, – парировал сирин.

– Тоже верно, – согласился волкодак.

Они сидели, чай попивали, да байки старые друг-другу рассказывали – кто, что от людишек случайно в лес забредших услышал, кто от Мары, а кто и вовсе выдумал. И все было прекрасно, пока в сирин в один миг не напрягся.

– Не знаю, стоит ли портить хороший день… – вдруг резко стал серьезным Добран.

Он тяжело вздохнул.

– Мара просила…

– Опять?! – чуть ли завыл Ратибор, вспоминая, как сирин свой возраст раскрыл.

– Извини, – сирин глаза в пол опустил, – Так вот… Мара просила…

– Слушай, а может ты сразу все, что “Мара просила” расскажешь? – немного раздраженно спросила Ягда.

– Это последнее. В общем, Мара просила…

– Еще чайку? – невинно предложила навка, поднося чашку к устам Добрана.

– Вы снова издеваетесь? – он обиженно засопел.

– Так это ты никак закончить не можешь! Все “Мара просила”, да “Мара просила”… Еще и обижаешься… – возмутился волкодак.

Сирин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

– Мара просила… – вновь было начал Добран.

– Мы уже поняли, что “Мара просила”, давай дальше! – поторопила его Ягда.

– Мара просила… – сердито повторил он.

– Чайку? – Мирослава все еще держала его чашку.

Ягда с Ратибором переглянулись и заржали похлеще коней.

– Так и знал, что издеваетесь, – сирин хотел возмутиться, но губы раздвигались в предательской улыбки, – Мара просила не говорить вам, пока не подрастете.

Смех резко стих.

– О чем? – ведьма напряглась.

– Видишь ли… Магия иной становиться… Мара это давно замечать начала, я лишь недавно.

– Что это значит?

– Когда я был птенцом, она была яркой, пестрой… Сейчас она словно выцветает, становиться блеклой, серой, чуть ли непрозрачной, – сирин глаза закрыл, будто что-то себе представлял.

– Хочешь сказать, что магия исчезает? – с дрожью в голосе вымолвила навка.

– Не знаю… Не думаю, что исчезает… Скорее именно иной становится, – задумчиво проговорил Добран.

– Постой, выходит из-за это нечисти почти не осталось? – припомнил волкодак недавний разговор.

– Возможно… – покачал головой сирн.

Ратибор внезапно напрягся, стал к воздуху принюхиваться.

– Ягд, твой человечишка сюда идет.

– Вот же черт подзаборный… И что ему не спиться?

– Видать нам пора, – навка первая поднялась, – А через какую дверь выходить?

В ее избушке было две двери, ведущих наружу – одна из комнаты с печкой, где они сейчас чаек попивали, а вторая из комнаты с травами, зельями, да снадобьями. Это было довольно удобно – ежели людишки к ней захаживали, то они через вторую дверь входили и видели помещение вполне в духе ведьминском. В ней все было травами, грибами,костями увешано, а стол от склянок разных ломился. Эту комнатушку, она для «работы» использовала, а как человечишка появился, там ему и ночлежку устроила. Вторая же комната более уютной была, да и вполне за людскую сойти могла – печь, кровать с периной, стол с самоваром и окошко с восхитительным видом на лес.

Ягда к ведьминым взглядом лес осмотрела. Скелетообразный и впрямь по тропинке к избушке возвращался.

– Через людскую, – в их кругу «людская» дверь – это та, через которую люди войти могли, а другую, по той же причине, «ведьминой» называли.

– Бывай, – Ратибор и Мирослава первые вышли.

– Добран, – окликнула его ведьма.

Он на нее вопросительно посмотрел.

– Я хочу сегодня один ритуал с человечишкой провести. Подстрахуешь?

– Конечно, – улыбнулся сирин и выпорхнул из избы.

***

Человечишка застыл на пороге, заметив ведьму, сидевшую за столом. Ягда сидела, остывший чай попивала и на скелетообразного внимательно взирала. Он решил сделать вид, будто ничего необычного не произошло и с невозмутимым видом прошел в избушку.

– Милок скелетообразный, подсоби, – протянула старушка.

Он на нее глаза поднял.

– У меня где-то молоточек был… Ты часом не видел? Никак найти не могу… Должно быть глаза уже не те… – грустно вздохнула Ягда, которая даже не пыталась его искать.

– Я только кувалду видел, – сдержанно ответил раб.

– О, вот она мне и нужна! – восторженно воскликнула Ягда, – Принесешь?

Он тяжело вздохнул, да к печи подошел, откуда тяжелую кувалду стащил. Она где-то вполовину ведьмы была, но человечишка как-то ее одной рукой удержать умудрился. А Ягда задумчиво затылок чесала, пытаясь припомнить когда же она ее туда запихнула. И главное: как?

– Чаек будешь? – дружелюбно спросила ведьма, так ничего про кувалду и не вспомнив.

– Нет, спасибо, – сухо ответил скелетообразный.

Тогда Ягда залпом все допила, да с табурета вскочила. Пришло время воплотить давний план.

– Ступай за мной, милок скелетообразный, – она бодрой походкой направилась к двери и обернувшись рабу кинула, – И кувалду с собой прихвати…

Человечишка тяжело вздохнул и пошел за ведьмой. Ягда неторопливо шла по тропинке, да ещё раз все в голове прокручивая. Ей хотелось один крайне любопытный ритуал провести. Собственного производства. А когда дело касается ведьминого производства, то все может пойти по хорошо известному месту. Одно успокаивало – рядом Добран будет и коли что-то не так пойдет, он поправить может. Ежели повезёт… А вот на житейском опыте по-всякому разному бывало…

Настолько сильно погрузившись в свои мысли, Ягда сразу и не заметила, что они вышли к озеру, которое обрамляли высоченные деревья. Уже вечерело, солнце заходило за могучие кроны и его лучи золотом отражались на водной глади.

– Раздевайся, – как-то неуверенно пробормотала ведьма.

– Зачем? – напрягся раб.

Ягда вздохнула. Мда, видимо все будет чуток тяжелее, чем она планировала. Ведьма через браслет приказ отдала. Впервые за последние дни, человечишка полностью оказался в ее власти. Теперь у него не было выбора, ошейник, что до сих пор красовался на его шее, вновь ломал его волю. Он стал раздеваться. Выглядел злым, да только сделать ничего, кроме исполнения приказов.

“Добран…”, – ведьма через ветер друга позвала.

“Я тут”, – незамедлительно ответил он.

– Мне сегодня отбивную из человечины захотелось, – проворковала старуха, – Ты же поможешь бабушке?

Раб ничего не ответил. Он попросту не мог ответить из-за ошейника. Ягда направила его к каменному валуну, что на берегу стоял и на колени поставила. Она к лозам взвала, да безвольную правую руку на поверхность валуна положила.

Ведьма неторопливо к брошенной кувалде подошла. Тяжелая она была, так что пришлось аж двумя руками взяться и с массивной ношей на перевес, она потопала к скелетообразному, который уж больно недобро на нее зыркал.

– Не переживай, я тебя угощу, – приветливо улыбнулась Ягда.

Его лицо каменным стало, а сам он зубы крепко-накрепко сжал. Да так сжал, что скрип раздался.

“Не дело это, твой человечишка так без зубов или без языка останется”, – неслышимо для раба произнес сирин.

Ведьма друга своего послушала, толстую веточку подобрала, да в меж зубов скелетообразному запихнула. Наверное, он был против, да только его никто не спрашивал.

“Начинаем?”

– Ага, – случайно вслух ответила Ягда, а чтобы вопросов ненужных избежать, начала с “Ага” веселую мелодию напевать.

Ведьма кувалдой хорошенько замахнулась и прямо по руке правой стукнула, затем еще раз и еще… Раб широко раскрыл глаза, наблюдая за тем, что с его конечностью делаются. Да и выглядел он таким удивленным, словно не ожидал, что его хозяйка и в самом деле пройдется по нему кувалдой. Однако с каждым взмахом удивление гасло и появлялась отстраненность.

А Ягда продолжала изо всех сил лупить по его руке. Удар. Хруст. Удар. Хруст. Удар. Хруст… Она била до тех пор, покуда перестал слышаться хруст костей – настолько они были издроблены. Именно это состояние и было нужно.

“Добран, достаточно?” – ведьма остановилась.

“Да” – ответил сирин

Ягда орудие из рук выпустила, да вздохнула – оказывается махи кувалдой очень выматывают. Она взгляд на человечишку перевела. Он весь бледный был, на лбу пот выступил, а рука вся синей, да бугристой была, где-то кожа лопнула и текли тоненькие струйки крови.

– Ой, какая же вкуснотища получиться, – облизнулась ведьма, а раба от этого аж передернула. Он явно теперь уже не сомневался в намерениях ведьмы и своей роли в них.

Тем временем, старуха его в воду направила. Хоть уже и теплеть по-летнему начало, но она все равно была уж больно холодной для купаний. Еще и солнце окончательно скрылось за деревьями…

Когда склетообрзаный по пояс вошел, Ягда его остановила и к себе лицом развернула.

“Если неладное почуешь, то сразу мне говори“, – попросила своего верного друга ведьма.

“Знаю, не впервой”, – подбодрил ее он.

Ведьма руки вскинул, да слова заклинания бормотать начала:

Вода-водица, жизни сестрица,

В тело войди, силы верни,

Исцеление с собой неси,

Болезнь вспять оберни,

Недуг унеси,

Утраченное восстанови…

Вода начала обвиваться вокруг тела раба, будто вторая кожа. Какое-то время он стоял неподвижно, но потом начал дергаться и неестественно скручиваться, вопреки силе ошейника. Но Ягда продолжала заклинание, все больше мощи магической в него вливая, она чувствовала, как та в человечишку перетекает и разгорается с новой силой.

На мгновение, ведьма себя в теле раба ощутила, как его крутит, ломает изнутри. Она на старуху, что на береге стоит, смотрел. Да только по ней какая-то странная рябь прошла, и чем дольше она повторяла заклинание, тем сильнее становилась рябь, а потом и вовсе развеялась.

И вот на берегу стоит не страшная и беззубая 120-летняя старуха с бородавками и залысиной, а молодая рыжеволосая дева.

– Ой… – пробормотала Ягда.

Глава 12. Ирод озабоченный и (не) Бабушка яга

Ягда сразу почувствовала, как человечишка стал неторопливо  возвращаться к избушке. Надо же – даже сбежать не пытается… Немного понаблюдав за ним она насторожилась – милок скелетообразный топорик взял, что в пне возле избы был.

Почти сразу после того, как лик старухи спал, Добран сказал, что можно завершать ритуал. Ягда раба на берег вывела, да только он слишком ослаб и сам идти не мог. Ведьма дала ему время оклематься, да в избу возвращаться велела. В этот раз без приказа через ошейник. И, видимо он оклемался…

Дверь распахнулась.

Раб на ведьму уставился, а ведьма понять не могла что же он удумал. Да только своего любопытства не выдавала – продолжила писать записи о ритуале проделанном, чем и занималась по возвращению домой.

– Я видел, как ты выглядишь на самом деле, – заявил он, чуть ли не прожигая ее взглядом.

Ягда глаза на него подняла,  плечами пожала, да рукой взмахнула, развеивая лик. По правде сказать, до его прихода, она все же надеялась, что человечишка посчитает  будто ему привиделось… Хоть облик старухи ей порядком надоел, но в нем она хотя бы грозной выглядит. Вот посмотришь разок и сразу бежать хочется…Ну, раз человечишка ее уже увидел в истинном обличие, то смысла прикидываться старушкой больше нет.

– Коли видел… – вымолвил приятный женский голос.

За столом теперь сидела юная рыжеволосая девушка, лет 17 отроду. Все ее лицо было усыпано веснушками, а зеленые глаза лукаво на изумлённого раба поглядывали. Волос густым был, аж до пояса доходил. По людским меркам она возможно была бы красавицей, если б не маленький недостаток в виде ведьмовства.

– Ведьма… – хрипло проговорил раб, словно это ругательство какое-то.

– Ведьма-ведьма, – усмехнулась рыжеволосая девушка.

Он стоял и на нее внимательно взирал. Ягда не торопилась нарушать тишину, уж больно ей интересно было, что же раб такого выкинет. И ее счастью, долго ждать не пришлось.

– Я так понимаю, на ужин у нас отбивная… – и он замахнулся топором, намереваясь руку свою отрубить.

– Обожди! – воскликнула ведьма.

Раб остановился в пол вершке от руки и на баб… девушку вопросительно посмотрел, глаза сузив.

– Я пока тебя ждала, передумала отбивную делать… Решила лучше как свинушку запечь. На-ка в рот засунь, – она кинула в него красное яблочко.

Раб ловко поймал его в воздухе, и вновь на ведьму вопросительно посмотрел – неужели она всерьез или издевается… Та громко вздохнула, да лицо рукой прикрыла.

– Скажи, милок, неужто тебя в детстве каждый час роняли? – она с жалостью на него взглянула.

– Ты о чем? – он все еще не понимал ее мотивов.

– Я понимаю, что ты видимо еще и от природы туповат, но чтоб настолько… – Ягда сочувственно головой покачала.

– Ведьма, что ты несешь? – раб уже начинал закипать.

– Не переживай, в тупости нет ничего зазорного. Просто твоя тупость не знает границ. Вот я и диву даюсь…

– Ты  вообще о чем?! – начинал злиться человечишка, да зенками грозно сверкать.

Ягда с таким состраданием  на раба посмотрела, что ему даже не по себе стало. Она молча пальцем на руку указала, в которой он до сих пор держал яблоко. На правую руку.

– Что за… – яблоко с грохотом упало на деревянный пол, а раб на свою руку уставился.

Еще утром она болталась как плеть, а сейчас он яблоко на лету поймал. Ягда с наслаждением за его реакцией наблюдала. Это ж настоящая услада для глаз – вместо привычного каменного выражения лица, его очи сейчас из  глазниц готовы выпрыгнуть, а челюсть чуть до пола не достает. Раб попробовал руку в кулак сжать, да разжать и у него получилось, правда с  усилием, но получилось. Опосле ошарашенный взгляд на ведьму перевел, да к ней направился с топориком наперевес.

Ягда сначала подумала, что ее порубить решил, но он замахнулся, в стол намереваясь топор вонзить. Тут уж ведьма не выдержала.

– Ты, ирод окаянный, решил мой стол испортить?!

Не ну ладно  себе руку отрубить, но скелетообразный  решил еще и над ее столом надругаться… Одним словом  – гад неблагодарный (двумя, но кто считает).

 Он замер, да все же аккуратно на стол топор положил и сел на стульчик, напротив Ягды.

– Бабу… – спокойным голосом начал раб, да на деву юную посмотрел, осознавая, что уже на «бабушку» она при всем желании не тянет, – Как к тебе теперь обращаться?

– Ведьма, – пожала плечами Ягда. Отчего-то ей не хотелось имя свое настоящее говорить.

– Не обидно? – он склонил голову, внимательно за ней наблюдая.

– На что обижаться, коли я и есть ведьма… – пожала она плечами.

Раб на ведьму пристально смотрел, видать объяснений ожидая. Но Ягда с ними не спешила, вместо этого продолжила свои записи делать. Так они сидели, да молчали несколько минут.

– Ведьма, что ты сделала с рукой? – не выдержал он.

– Поколдовала чутка, – ответила ведьма, даже не отрываясь от своего занятия.

– Можешь немного подробнее объяснить?

– Зачем? – она на мгновение подняла на человечишку свои зеленые очи, да сразу же вернулась к письму. Ей хотелось все по горячим следам запечатлеть, да ничегошеньки не упустить.

Раб даже растерялся от такого ответа.

– Это мое тело, я должен знать что ты сделала.

– Я за твою тушку  целый серебряник отдала. Так что теперь твое тельце мое, – пробубнила ведьма.

Он сердито смотрел, да только сказать ничего не успел – Ягда допрос с пристрастием начала.

– Голова болит?

– Что… нет.

Ведьма об этом в гримуаре своем черканула, да продолжила.

– Кружится?

Раб задумался.

– Немного… так что ты…

– Все пальцы сжать и разжать можешь? – не дала ему спросить ведьма.

Он тяжело вздохнул, да стал поочередно пальцы сгибать. Все согнул, да только с трудом.

– Вроде да… Так объяснишь… – раб осекся – Ягда к нему подскочила, да стала руку задумчиво вертеть.

– Прикосновения чувствуешь?

– Да, – он все еще слегка удивленно на девушку посматривал.

– Глаза закрой.

Раб устало их закрыл, поняв что выведать информацию у ведьмы бесполезно.

– Говори, где мой палец чувствуешь.

Она принялась водить указательным пальцем по его руке, начиная с кончика кисти.

– Мизинец, безымянный, средний…

Ведьма палец чуть выше повела.

– Ладонь, запястье…

Затем она дугой вокруг предплечья стала круги водить.

– Спираль.

– Чего? – не поняла его ведьма.

Раб глаза приоткрыл, да ладонь ведьмы схватил.

– Вот так, – он пальцем вырисовывал спираль уже вокруг предплечья девушки.

– Вот же срамник! – Ягда свою ладонь резко выхватила.

– Чего? – в этот раз уже раб не понял.

– Ирод озабоченный, – по доброте душевной пояснила ведьма, держась за свою руку, словно обожглась чем-то.

– А это… Я просто показал, что такое спираль.

– А языком объяснить ни как?

– Ты хочешь, чтобы я облизал твою руку? – он уже откровенно начал издевался над девушкой.

– Распутник бесстыжий, – вспыхнула ведьма.

– Выходит к тебе прикасаться нельзя?

– Нельзя, – возмущенно буркнула ведьма.

– Я учту, – без тени раскаяния сообщил раб.

– Кр… Спираль везде одинаково ощущал? – Ягда злобно на него посмотрела.

– Вроде… – неуверенно ответил скелетообразный.

Ягда громко выдохнула, обиды запоминая, да для часа подходящего их приберегая,  и как ни в чем не бывало продолжила.

– Глаза закрой, – она вновь водить пальцем по предплечью стала, – Ну?

– Везде одинаково… – его веки дрогнули.

– Не открывай, где сейчас палец?

– Локоть, повыше… – он открыл глаза, как только почувствовал, что ведьма палец убрала и на нее вопросительно уставился, все еще надеялась получить объяснения.

Да только Ягда его конечность  в руках вертела, ничегошеньки не объясняла и судя по всему объяснять не собиралась.

– Чудно, – пробормотала она, довольная проделанной работой.

– Ведьма, а ты вообще меня есть собираешься? – вдруг спросил раб.

– Агась, я ж говорила, как свинку запеку. Зря ты яблочко обронил… Теперь грязное в рот совать приедаться… – начала Ягда свою излюбленную шарманку.

– Ясно, есть меня ты не собираешься, – сделал выводы он.

– Еще как собираюсь, вот немного в теле прибавишь и запеку… – она не хотела признавать поражение.

– Но зачем тебе раб нужен? – рассуждал вслух человечишка, перестав вестись на ее россказни.

– Хороший мясной запас, – можно по кусочкам отрезать, а он не испортится, – Ягда решила не сдаваться до конца.

Скелетообразный смерил ее скептичным взглядом, ясно давая понять, что больше в это не поверит. С досады Ягда даже губу прикусила.

– Я сильно сомневаюсь, что ведьме раб нужен  для уборки и готовки…

– А людишки ещё для чего-то рабов покупают? – недоуменно спросила ведьма, да тут же язык длинный прикусила – теперь она сама и раскололась.

Раб на нее пристально посмотрел, приоткрыв рот.

– Ты серьёзно…  – уставился он на нее.

Ведьма неопределенно плечами повела. Да расстроилась слегка… Уж по другому ей о роли раба поведать хотелось. А он взял, да сам догадался  – раскусил ее гад.

– Может лучше в печку? Я уже сам хочу… – с надеждой попросил он, осознавая, что застрял тут надолго.

– Иж чего ему захотелось… А убираться кто будет? – перестала душой кривить Ягда.

– Почему ты сама не убираешься? – он склонил голову, да ведьму стал разглядывать – она была немного взбалмошной и такой живой казалось, даже слишком. Жизнь в ней пылала ярким пламенем, да таким ярким, что человечишке невольно глаза прикрыть захотелось.

– Не по нраву мне это… – Ягда почесала затылок одним небрежным движением руки и отошла от скелетообразного, оставляя его в покое.

Раб притих, да призадумался о чем-то, а потом резко взял топорик, что на стол положил, да к выходу из избы направился. Ягда даже защиту выставила, от неожиданности, а то мало ли чего он удумал… И за ним следом потопала.

– Милок, неужто тебе тоже уборка с готовкой не по духу? – слегка ошалело спросила ведьма.

Он на нее обернулся и едва заметно улыбнулся. Оказывается человечишка вышел топорик на место (в пень) вернуть, да чутка веток сухих взять. Возвращаясь в избушку, человечишка за удивленной ведьмой наблюдал.

– Значит Ягдушка? – спросил он по пути к печке.

Глаза Ягды стали как два серебренника. Откуда раб узнал ее имя? Она же его точно не называла…

– Тебя так та ведунья назвала, – не стал томить ее человечишка, – Выходит тебя Ягдушка зовут?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.