Эрли Моури
Ваше Сиятельство 7

Глава 1. Прячетесь – я за рулем

Слишком поздно Элиз поняла, что серый, страшноватый видом эрмимобиль марки «Fast Horse», может дожидаться тех неприятных мужчин, стоявших у гостевой стойки. Причин к такой догадке было две. Во-первых, у машины пыхтел и посвистывал электрогенератор, часто сбрасывая лишнее давление пара, это говорило о том, что человек за рулем кого-то ждет и намерен тронуться без задержки. А кого он ждет, если в холле отеля сейчас только Аманда и те двое? И, во-вторых, внешность человека за рулем «Fast Horse» была кое-чем схоже с теми неприятными мужчинами, что обратили внимание Элиз. Баронесса определила для себя так: «Одна банда!». И, пожалуй, миссис Барнс была права.

– А чего ж не подвезти, запрыгивайте, мэм, – широко улыбаясь, ответил на вопрос Элиз человек за рулем.

– Нет, спасибо. Я передумала, – миссис Барнс попятилась. Мысль, недавно пришедшая ей на ум, тут же получила пугающее развитие: ведь эти подозрительные мужчины у гостевой стойки дожидались хозяйку отеля, которая пошла к ней. Очень похоже, что они дожидались не только Маргарет Берч, но и саму Элиз. Вероятно, по их замыслу она должна была спуститься с хозяйкой отеля. Они что-то замышляли. Даже понятно что: Маргарет знает, что ее гостья на самом деле Элизабет Барнс, и думает, что при ней должны быть очень ценные вещи из коллекции виконта Уоллеса. Это объясняет, почему хозяйка отеля вела себя так странно.

– Куда вы, мэм? – рассмеялся человек в эрмимобиле, приоткрыв дверь.

Баронесса поспешила прочь от машины и увидела в широкое окно «Sea Lights», как мужчина, тот, что в клетчатом сюртуке, направляется к выходу. Тогда Элизабет побежала. Побежала изо все сил по улице, на которую опускался туман и сгущались сумерки. Парик сползал с головы, и баронессе пришлось сорвать его вместе со шляпкой, на бегу бросить в пакет. Пробежав до поворота к полутемному переулку, миссис Барнс замедлила шаг и обернулась. К ее ужасу, один из тех мужчин бежал за ней. Второй тоже выскочил из дверей отеля.

Первой мыслью было броситься в сторону лавки апотекария и дальше к кафетерию. Там было людно, уже зажглись фонари и подсветка на рекламных щитах. Бежать туда, надеяться, что они не рискнут напасть на нее в людном месте. А если они посмеют там ее схватить, то закричать, призвать на помощь. Но Элиз отвергла эту мысль: там наверняка она попадет в руки полицейских, тем более если поднимет шум. Ведь у начала площади днем дежурили два констебля. Скорее всего, стражи порядка стояли и сейчас.

Тогда миссис Барнс побежала в темный переулок, в надежде затеряться там, в лабиринте дворов и узких проходов между ними. Тяжело дыша, изнемогая от быстрого бега, свернула в первую же подворотню. Остановилась, придерживая лямку сумки и оглядывая темный двор – его дальний край уже утонул в густеющих языках тумана. Направилась дальше, в надежде, что там есть какой-то проход. Увы, прохода не было – разрыв между домами заканчивался высокой кирпичной стеной, которую ей не перелезть при всем старании. Стучать в двери любого из домов и просить помощи или спрятать ее было слишком рискованно. Двери могут не открыть или не впустить в дом, а мерзавцы, гнавшиеся за ней, скорее всего были где-то рядом. Они могли услышать шум и сразу прибежать сюда.

Элизабет пробралась через кусты, примыкавшие к глухой стене старого двухэтажного дома, и решила затаиться там, за штабелем кирпичей. «Алекс! Демон мой, помоги!» – взмолилась она, отчаянно думая, что как ей выкрутиться. На какой-то миг баронессе показалось, что она видит в тумане полупрозрачную фигуру Алекса и следом пришла мысль: забраться на штабель кирпичей. Забраться повыше, там спрятаться между стеной и толстым стволом дерева, ветви которого свисали почти до верхнего ряда кирпичей. Возможно, эта идея была не очень хорошей, ведь ее скорее заметили бы здесь, чем за кустами. Но раз так подсказывал ее демон, то Элизабет так и сделала – ведь он ни раз помогал ей. Забравшись наверх, миссис Барнс подумала, что, если ее все-таки найдут, единственным ее оружием будет флакон «Hand of Saint». Она даже не представляла, как его можно применить против двух крепких мужчин. Разве что, если они ее не убьют сразу, а отволокут в тот серый эрмик, то она сможет разлить «Hand of Saint» в салоне. Разлить, а самой стараться первую минуту не дышать. Тогда будет шанс, что они все потеряют сознание, а она сможет как-то выбраться. Конечно, эта мысль не слишком умна, но ничего лучше в голову не приходило.

Элизабет достала флакон и положила его в карман куртки. Поставила пакет и сумку ближе к стене дома и замерла: во двор вошли двое… Скорее всего это были те самые мужчины, преследовавшие ее. Точно они! Шедший впереди, тот, что в клетчатом сюртуке, подсвечивал ручным фонарем – его желтый луч пробивался сквозь туман ярдов на семь-восемь. Они дошли до середины двора, огляделись. Тот, что с фонарем грубо сказал:

– Вряд ли здесь. Дальше, сука, побежала.

– Или забежала кому-то в гости. Тогда, считай, мы ее упустили, – отозвался второй. – Давай, беги в следующий двор. Скажи Генри, пусть проедет до конца переулка. Если там нет, пусть вообще объедет весь район. Пусть шевелится, ленивый черт! На кону большие деньги! Я еще здесь посмотрю и догоню.

– Как скажешь. Только не задерживайся, – отозвался человек с фонарем.

Луч фонаря скрылся в подворотне, а тот, что отправил человека в клетчатом сюртуке в другие дворы, прошел в сторону мусорников. Остановился там, распугав кошек, оглядываясь по сторонам. Затем отщелкнул от пояса увесистый предмет.

Сердце миссис Барнс замерло – баронесса поняла, что в его руке остробой. И хуже того, тот неприятный человек направился в ее сторону. «Демон мой, помоги!» – беззвучно взмолилась баронесса: – «Что делать?!». На миг Элизабет показалось, что она снова видит лицо Алекса, которое тут же растворилось в тумане. Затем пришел ответ: «Кирпичи!». Глядя под ноги, миссис Барнс испытывала сомнение. Затем, наклонилась и взяла в правую руку половинку кирпича, а в левую целый. Она не знала, почему сделала именно так, но ей показалось, что именно в этом совет Алекса. Когда она брала кирпичи, куртка ее предательски зашелестела, цепляясь за ветку.

Человек с остробоем насторожился и решительным шагом направился прямо на этот звук к кустам. Элиз подняла половинку кирпича. Страх, недавно холодивший ее, внезапно рассеялся. Осталось только решимость. Решимость и вера в своего демона. Продираясь через кусты, мужчина не видел, что на довольно высоком штабеле кирпичей кто-то стоит – его внимание было сосредоточено ниже, на темном углу между домом и забором. Выждав момент, Элизабет метнула половину кирпича, целясь ему в голову. Однако, она не рассчитала силы, и ее снаряд лишь задел ногу незнакомца. Тот от неожиданности охнул и, повернувшись, найдя ее глазами, вскричал:

– Ах ты тварь!

В ярости он бросился к штабелю, вскидывая остробой.

***

Встать мне пришлось как никогда рано: не позднее без пятнадцати шестого требовалось оказаться на Сальцевой, там, где новые богатые особняки соседствовали со старыми домиками. Еще лет двадцать назад они были частью поселка, а теперь это, извините, Москва, при чем даже не слишком окраина. В субботнее утро, да еще в такую рань дороги в столице свободны, поэтому «Елисей-7» службы извоза докатил мне с ветерком раньше назначенного срока. Мне еще пришлось дожидаться минут десять Сашу Растопина. Он – человек Торопова, и выбрал я его потому, что этот парень мне понравился своей смекалкой и навыками в тот темный день, когда мы в Шалашах решали вопрос с братьями Гришко и заодно с жуткими птичками Геры.

Пока он не появился, я присел на трухлявой лавочке у забора одного из старых поселковых домов. Отложил в сторону пакет с одеждой и достал из кармана листок, на который собственноручно перерисовал схему Геннадия Степановича и еще раз изучил ее, сверился с распорядком охраны и перемещением сторожевых по территории вокруг особняка Козельского. Надо признать, этот красноносый козел укрепился очень серьезно, и без моих хитростей к нему не подступишься. Вернее, подступиться-то можно, но будет шума столько, что сюда в один миг слетится вся московская полиция вместе со службой имперской безопасности. И мне это надо еще меньше, чем самому Григорию Юрьевичу.

Пройти на охраняемую территорию я планировал незамеченным. Точнее, неверно опознанным. И именно для этого я сейчас сидел и ждал человека, взятого на помощь у сыскного агентства. Он появился ровно 5.45, и я на него в шутку наехал: – Сань, это чего ты самого графа ждать заставляешь? Тезка мне еще!

– Так я, ваше сиятельство… – он вскинул руку, поглядывая на часы, – пять сорок шесть сейчас.

– Да шучу я, все нормально, – я протянул ему руку, здороваясь. – В общем, все без изменений. Так сказать, план «А». И очень надеюсь, что не будет никаких «Б». Уверен, что с замком справишься.

– Ну так, чего его вскрывать – старая добрая механика, – усмехнулся Растопин так, словно я спросил его о чем то уж слишком плевом, чтобы вообще об этом говорить. – А вот от поддержки там, возле «территории» вы зря отказались, – слово «территория» он выделил, указывая на важность объекта.

– Не зря, Сань. Есть такая поговорка: меньше народа – больше кислорода, – произнес я расхожую истину из покинутого мной мира. – В данном случае это справедливо. Ну идем?

Мы пошли к другому поселковому дому, где жил некий Антон Иванович Рубич – один из охранников князя Козельского – заступающий сегодня на дежурство. Я остановился, не сворачивая в проулок. Растопин пошел дальше. Когда до эрмимобиля, стоявшего у ворот дома оставалось метров тридцать, Саша наклонился так, чтобы его не видели за забором, и незамеченным подобрался к старенькому «Рысаку Дельта». С замком возился он минуты три-четыре, затем я увидел, как слева от места извозчика приоткрылась. Затем открылась другая – позади нее. Почти беззвучно Саня скользнул в салон. «Только бы не забыл дверь запереть и надеть маску», – подумал я.

Теперь началось утомительное ожидание. Прошло не менее минут двадцати, а Рубича все не было, и в голову полезли неприятные мысли: «Может у него отгул? Может заболел? Может…», – и много всяких может. Пускать в действие план «Б» моей операции «Заземление», ой как не хотелось. Тогда бы мне пришлось произвести куда более грубое вмешательство с проникновением в головное здание Ведомства Имперского Порядка, что не слишком лучше плана сподвижников князя Ковалевского, который они держали на случай моей неудачи. И тогда очень сомнительно, что за такой разбой на нашей стороне окажется император.

Мои мысли прервал скрип калитки. Вот и вышел Антон, ухоженный, подтянутый в синей форме с нашивками. Открыл двери своего «Рысака» и неторопливо сел в салон. Я выждал оговоренные тридцать секунд и направился к эрмимобилю. Зашел с правой стороны, открыл двери и плюхнулся на кресло, рядом с хозяином «Рысака».

– Доброго здравия, Антон Иванович, – приветствовал я, глядя, как Растопин, облаченный в черную маску, держит у его затылка пистолет.

Рубич буркнул что-то невнятное, и тогда я представился:

– Мы еще не знакомы… Ну так вот, я – граф Александр Петрович Елецкий, – добрая улыбка осветило мое лицо. – И смею вас заверить, с вами сегодня ничего дурного не случится. Более того, вам выпала честь послужить на благо нашей империи. Позже, этак не ранее, чем завтра, вы сможете оценить свой огромный вклад в очень важное для нашего отечества дело. Сейчас же для вас происходящее кажется странным и неправильным, но этот период следует перетерпеть. В общем, заводите – едем к Шалашам. Там я скажу, что вам следует делать.

– Никуда я не поеду! Немедленно покиньте эрмик! – сердито процедил он, не отрывая затылок от ствола пистолета. – Вы не понимаете, с кем я служу. Я под самим Козельским!

– Очень даже понимаем. То есть, добровольно служить империи не желаете? Да? – уточнил я, доставая наручники.

– С вами разберутся уже сегодня, – проговорил он сквозь зубы.

– Сань, представляешь, он не хочет! – сказал я, нажимая на рычажок соседнего кресла.

– Ой, как жаль! Как жаль! – заохал Растопин и решительно опустил спинку кресла извозчика, повалив Рубича. Я же без долгой возни защелкнул браслеты на его запястьях. Когда Саша с немалым трудом втянул его на задний диван, я сел за руль и включил прокачку генератора, тихо зашипел котел. Если откровенно, эрмики – не сильная сторона графа Елецкого. Он прежний, до того как в этом теле появился Астерий, за рулем ездил крайне мало, потому как вместе с отцом посвятил себя виманам. А вот я нынешний… конечно это мое упущение. Давно надо было обзавестись эрмимобилем, а не полагаться на милость моих дам.

Машину я тронул рывком, так что Саша едва не въехал лбом в мою спину и тут же всполошился:

– Ваше сиятельство, может лучше я поведу? Вы того, не накручивайте сразу, держите генерацию в зеленой зоне.

– Понял. Давно не ездил, – отозвался я, поглядывая на жирную черную стрелку. «Рысак» постепенно набирал ход, а я пытался почувствовать управление, и перед перекрестком меня осенила довольно веселая мысль, что я могу не вписаться в поворот. Но вписался, хотя немного поехал по встречной полосе, потом дал неуместный зигзаг. В зеркало я видел, что невозмутимый в бою Саша Растопин немного растерян или даже испуган.

– Может все-таки я? – спросил он.

Хозяин «Рысака» задергался и замычал через пластырь, который закрывал его рот. Видимо слишком распереживался за свой тарантас.

– Вот же, Антон, сука! Говорил ему, просил по-хорошему: послужи империи, отвези в Шалаши, – рассмеялся я, еще больше ускоряя бег машины. Теперь уже генератор свистел на высоких оборотах и клапан часто стравливал пар.

Благо дорога до Шалашей была почти пуста, и я мог вволю поизмываться над эрмимобилем, приноравливаюсь к навыкам вождения в этом мире. За поворотом на Цементную, я решил: эрмик я тоже хочу. Однозначно! И куплю в ближайшее время – на банковском счете набежало более чем достаточно. Когда я свернул в проулок к Шалашам, машину затрясло, «Рысак» запрыгал на кочках и колдобинах.

– Александр Петрович! – раздался позади меня несогласный возглас Растопина.

А Рубич прямо-таки завыл – нечасто увидишь человека, так дорожащего свои транспортом. Другой на его месте должен думать, не об эрмике, а о собственной шкуре. Ведь не знает же он, что с ним будет.

Мы подъехали к старому ангару, где нас дожидались еще двое людей Торопова. Я резко затормозил, поднимая клубы пыли и душного пара – как мальчишке хотелось подурачиться. Нет, это не демонстрация собственной крутизны, а обычное любопытство, мол, а что если так…

– Выходи, предатель Родины, – распорядился я, имея в виду охранника Козельского.

Открыл двери и вылез, прихватив пакет, который вез из дома. Ребята Торопова уже знакомые со мной, приветствовали, мы пожали друг другу руки.

Я подошел к Рубичу и отодрал пластырь от его рта.

– Теперь слушай меня, – обратился я охраннику, – если ты, сука, сейчас не будешь делать то, что я говорю, то я сяду в твоего «Рысака» и погоню по колдобинам, а потом врежусь в вон в ту бетонную стену. За меня волнуйся, врежусь аккуратно – сам не пострадаю. Ясно?

– Так точно! – охранник вытянулся по стойке смирно.

А я активировал «Лорепалх Куил», что в переводе с лемурийского «Маска Лжеца». Частично вошел во второе внимание и настроил на прием образа Рубича. Сосредоточился, вбирая его образ, черты лица, фигуру. Затем попросил: ну-ка десять шагов вперед, потом вернись ко мне. Он повиновался, я зафиксировал в шаблоне походку.

– Теперь улыбнись, – попросил я. – Больше радости, естественней! Теперь разозлись, представь, что я разбил твоего «Рысака».

Вот разозлиться у него получилось очень хорошо.

– Так… Антон Иванович, а теперь говори со мной, как будто я, это твое руководство и рядом твои друзья из вашей охранной банды, – я прикрыл глаза, чтобы яснее впитать его образ.

– Что говорить? – переспросил он.

– Что хочешь. Вот ты пришел на службу, какими словами ты начинаешь ее с приятелями, с твоим начальником… – направил я ход его мыслей.

Говорил он недолго и артист с него крайне хреновый, но мне этой сценки хватило. Когда я был удовлетворен, то окончательно зафиксировал образ Рубина, так и назвал новый шаблон под «маску»: «Рубин». Затем сказал:

– А теперь раздевайся.

– Нет! – охранник дернулся, и может быть даже дал бы деру, если бы бдительный Растопин не схватил его за руку.

– Раздевайся! – настоял я. – Честь твоя точно не пострадает. Мне форма нужна. Взамен это наденешь, – я протянул ему пакет с моей старой одеждой. – Радуйся – жалую с графского плеча.

– Потом еще гордиться будешь, что сам Александр Петрович так одарил тебя, – хохотнул один из людей Торопова и толкнул охранника в бок. – И поторопись – время.

Я тоже глянул на часы. Следовало поспешить.

К особняку Козельского «Рысака» повел все-таки Растопин. Ехали быстро, но аккуратно. Однако, случилась оказия. Причем очень серьезная: не доезжая Оловянной, «Рысак» дернулся, пыхнул густым облаком пара и стал как вкопанный.

Я выматерился, ведь время поджимало, и операция «Заземление» рисковала пойти не по плану.

Глава 2. Стальная правда

– Понимаешь, что-то в этой технике? – я спешно покинул салон «Рысака».

– Эту модель не знаю, но все эти Казанские примерно одинаковые, – Александр Растопин меня чуть опередил – открыл люк позади эрмимобиля с табличкой «Рысак Дельта» НМР 12095457. Казанский завод Яруллина». – Но, в любом случае, раньше, чем за полчаса не управимся. Если он так резко встал, то что-то с электрикой. Сразу включилось торможение – это у него схема безопасности такая.

– Полчаса многовато. Давай тогда так: я попробую связаться с извозом, а ты тормози все проходящие. Понаглее так тормози, – распорядился я, отстегивая эйхос. – Мы же тут, не абы кто, а практически люди Козельского, на службу едем.

– Есть, Антон Иванович! – Саня даже каблуками прищелкнул, хотя я образ Рубича еще на себя не натягивал. Да и не знал мой помощник, как это выглядит. Я пояснил ему лишь в общих чертах, что бы он понимал пути решения нашего вопроса. Разумеется, сначала я разузнал у Торопова, насколько надежен его человек. Ведь быть своим и проверенным в бою – это одно, а вот когда дело касается серьезнейших имперских тайн – это слишком другое.

На мой запрос через эйхос ответили, что самая быстрая из возможных подача эрмимобиля с учетом моего местонахождения – это 25 минут. В извозе Костина оказалось еще хуже – аж 40 минут. В общем мы серьезно влипли. И дорога, как назло, была пуста – все-таки суббота, утро.

– Вон едет кто-то! – подал голос Растопин. – Вижу издали: «Электра-30С». Хозяин явно не из бедных. Женщины такой транспорт любят, – начал просвещать меня Саша, будто я сам не знал, на примере Ленской, правда у нее модель чуть попроще.

– И дрыгаться в таком удобно, если приноровиться, – поделился я своим опытом.

Саня рассмеялся и поспешил к дороге, решительно махая рукой и почти преграждая путь машине.

– Поломались? Но я не помогу. Не понимаю в этой технике, – опустив стекло, отозвался мужчина с аккуратно стриженной бородкой. Его холеный вид и одежда выдавали в нем купца – не одевается так цветасто дворянство.

– Вы нас немного не так поняли. Нам нужно, чтобы вы нас подвезли. Здесь недалеко, заплачу щедро, – вступил я в разговор я, хватаясь другой рукой за ручку двери синей «Электры» и отмечай, что дверь не заперта.

– О, нет! Нет! Молодые люди, я не занимаюсь извозом ни за какие деньги, – отверг человек похожий на купца.

– Грубо? – тихо спросил Саня и я кивнул. – Тогда освободите место! – Растопин открыл дверь и рывком вытянул мужчину из салона.

– Во имя императора и всех богов! – провозгласил я, делая суровое лицо. – Мы сотрудники безопасности самого князя Козельского! Не в ваших интересах нам препятствовать. Получите свой эрмимобиль часа через полтора. Пока можете в нашем посидеть.

Разумеется, показывать ему свой дворянский жетон я не стал. Сейчас мне было куда разумнее быть человеком Григория Юрьевича.

– Но господа! Я очень спешу! У меня договор! – завозмущался он.

– Извоз вызовешь, – бросил я, садясь рядом с Растопиным.

«Электру» повел, разумеется, он – побоялся мне руль доверить.

Ехали быстро, бронзовая фигурная стрелка плясала возле отметки 110 километров в час. За съездом на поворот к дому Козельского, я попросил:

– Чуть притормози. По времени укладываемся.

И начал неторопливо и основательно активировать шаблон внешнего облика «Рубич».

– Ну как, похож?! – спросил я, когда все было готово.

Саня от неожиданности притормозил слишком резко:

– Ну вы даете! Одно лицо! И голос такой же! – дальше он повел эрмик осторожно и медленно. – Это что получается, вы можете так скопировать внешность, ну, допустим, главы Русич-банка и спокойно выйти с мешком денег?

– Растопин, ты такие идеи брось: мы на стороне чести и справедливости! – я даже как-то возмутился, но при этом вспомнил Родерика и себя, много жизней назад, когда имел подобный грех. Правда не банк обчистил, а частично сокровищницу одного из королей.

– Все-все, бросил! Это я так, чисто теоретически. Из-за эмоций, – он повернул направо, прямо к воротам рядом с небольшим кирпичным домиком, служившим пропускным пунктом.

Затем выбрал место на стоянке, заполненной на треть эрмимобилями, и припарковался там. Здесь нам предстояло на время расстаться, и я надеялся, что это время не будет долгим и все пойдет по плану.

– Удачи вам, ваше сиятельство! – душевно сказал Растопин. – Буду за вас молиться Перуну, пока не вернетесь!

Хотел я было сказать, мол, Перуну не надо – не в ладах мы с ним, но промолчал. Подмигнул ему и вышел из «Электры».

Подходя к домику возле огромных фигурно-кованых ворот, я несколько разволновался. Волновался не за себя – чего будет Астерию? – но за весь мой непростой замысел. Все-таки сейчас определялось будущее Отечества, а не благополучие чьей-то задницы.

– Ты чего, Антон, разбогател что ли? – полюбопытствовал кто-то из мужчин в синей форме, поглядывая на новую, сияющую точно сапфир «Электру-С30».

– Да какой там. Мой «Рысак» не заводится. Товарища попросил, – отозвался я, глядя как Растопин плавно выезжает со стоянки на место новой дислокации – ее мы перенесли, ввиду новых обстоятельств.

– Давай, поторопись, тебя Замалеев ждет не дождется. Потом про богатых друзей расскажешь, – сказал рослый охранник с боевым остробоем на ремне.

Их имена я, разумеется, не знал, и это было одной из проблем. Как не знал, кто такой Замалеев. И сейчас мне было важно идти на встречу с каким-то там Замалеевым, а как-то подкрасться к служебной вимане князя Козельского. Поэтому я сказал так:

– К Замалееву схожу – еще время есть. Никто не находил мой эйхос? Потерял вчера. Или здесь, или скорее всего во время вечернего обхода. Там для меня очень важные сообщения.

– У тебя пять минут! Не думаю, что это много времени, – сердито сказал рослый охранник с остробоем.

– Ясно! Я Мигом! – пройдя насквозь через пропускной пункт, я направился по аллее по трехэтажному особняку. Масштабы здесь были поболее, чем у князя Ковалевского – даже никаких сравнений. Не думаю, что Козельский любил показной блеск, но его богатство, основанное на коррупционных схемах, и особые отношения с Глорией нанесли свой импозантный отпечаток.

Дойдя до ответвления от аллеи, ведущее вдоль розария к лужайке с виманами, я свернул налево. Обе виманы Козельского стояли здесь: бронзово-красная «Эльза-10-Макс» и огромная, с позолоченным куполом «Эверест-7» – она возвышалась над деревьями сада. Дальше стояло еще несколько виман, но меня они не интересовали.

Мне нужно было попасть именно в красную – в «Эльзу».

– Рубич! – окликнул меня кто-то в строгом сером костюме. – Немедленно к Замалееву!

– Да, сейчас. Эйхос при обходе выронил, подберу и сразу к нему! – пообещал я.

– Потом эйхос! Сейчас немедленно к Ильгизу Тамерхановичу! Или, по-твоему, он должен ждать тебя?! – мужчина в сером костюме засопел от раздражения.

И тут я заметил, что из дверей особняка, до которых оставалось менее полусотни шагов, вышел седой, чуть сгорбленный мужчина. То, что он маг, я понял даже с такого расстояния. Если он силен в ментале, то и меня он мог раскусить, как не просто «охранника Антона Рубича».

***

Первый выстрел пришелся в стену, на ладонь от плеча баронессы. Нажать второй раз на спусковую скобу мерзавец не успел. Держа двумя руками целый кирпич и подняв его повыше, Элизабет со всех сил обрушила его на голову своего преследователя. Издав короткий вскрик, он упал на обломки кирпичей. Жив он или нет, миссис Барнс не знала. Она тут же спрыгнула со штабеля. Хотела было налить ему на лицо «Hand of Saint», но передумала – подняла с земли остробой. Прошло пару минут, пока она разобралась с неизвестной ей моделью оружия, затем, почти не целясь, нажала на спусковую скобу. Раздалось три резких щелчка – незнакомец судорожно дернулся, всхрипнул и затих.

Элизабет опустилась на колени, молитвенно сложила руки на груди и заплакала.

– Демон мой, Алекс! Спасибо тебе! Ты хранишь меня и ведешь по этой жизни! Сама я слишком слаба без тебя, но я стану сильнее! Я обязательно вернусь к тебе и буду славить тебя пока жива! – причитала она сквозь слезы, при этом восторг наполнял ее. Все больше радости, такой яркой, которую баронесса переживала только в детстве или даже не переживала подобного и тогда.

Мысль о том, что сюда может вернуться тот, второй негодяй в клетчатом сюртуке, больше не пугала миссис Барнс. Ведь теперь у нее был остробой. Она хотела купить подобное оружие днем, но тогда у нее не было ни денег, ни возможности предъявить документы. И вот этот вечер дал ей то, что было так нужно: оружие большой силы, с которым было нестрашно на темных улицах Портсмута. Баронесса повернула остробой так, чтобы на продолговатую боковую планку хоть немного попадал свет, и прочитала выдавленную на черном металле надпись: «Steel Truth ST-12». То же самое она произнесла вслух по-русски:

– Стальная Правда ЭсТи-12, – пора уже думать на языке Алекса.

Элиз не знала, что это за модель. Но судя по тому, что один из дротиков пробил ребра распростертому на земле мужчине, ее руку отягощало достаточно серьезное оружие – такое вряд ли продадут в магазине.

Обыскав лежащего в крови мужчину, баронесса взяла две запасных обоймы по семь 4-х дюймовых дротиков и бумажник. Деньги не интересовали ее, но в бумажнике могла быть какая-то информация, которая могла пригодиться. Например, кто эти, преследующие ее люди, с кем они связаны. Больше задерживаться здесь Элизабет не стала. Снова надела парик и шляпку, приподняв вуаль, чтобы лучше видеть в темноте, взяла сумку и пакет и направилась прочь из двора.

Темный проулок она миновала без проблем, не встретив ни одной живой души. Пошла на свет фонарей и фар, проезжавших недалеко эрмиков. Вскоре выбралась на Элдон стрит, где прождала минут пять, пока ей не удалось остановить проходивший мимо эрмимобиль извоза «Chankai Cab». Остробой распирал и оттягивал карман куртки, но Элизабет не убирала его в сумку, опасаясь, что может столкнуться с тем негодяем в клетчатом сюртуке. Она даже не стала ставить оружие на предохранитель.

– До воздушного порта довезете? – сказала баронесса, когда машина службы «Chankai Cab» остановился перед ней.

– Садитесь, госпожа, – пригласил мужчина за рулем, помогая открыть дверь.

Элизабет понимала, что сейчас нужно как можно скорее купить билет на любой дирижабль или любую виману, летящую на континент. Пока у нее был шанс воспользоваться паспортом Маргарет Берч. Даже если хозяйка отеля очнулась – что очень сомнительно – она вряд ли бы успела вызвать полицию. А если вызвала, то вряд ли полицейский передали данные паспорта миссис Берч по своим постам, вокзалам и портам.

Минут через 20 эрмимобиль остановился у центрального входа воздушного порта «Red Wings of Portsmouth». Заплатив два фунта и не взяв сдачу, Элизабет вышла из машины. Задержалась на миг, подняв голову и глядя на три башни, соединение широкими решетчатыми арками – туда садились рейсовые виманы и иногда большие виманы трансъевропейских линий. В сгустившемся тумане верх башен угадывался лишь по синим и красным пятнам сигнальных огней.

Билетные кассы располагались на втором этаже, и миссис Барнс, перевесив удобнее сумку и опустив вуальку, направилась к широкой двери. У лестницы, ведущей из холла к кассам, дежурило двое полицейских. Элизабет чуть сгорбилась, пошла шаркающим шагом – приблизительно так ходила ее бабушка. Страха встречи со стражами порядка не было. Теперь баронессе казалось, что она уже не боится ничего, даже самого черта. На миг мелькнул в сознании вопрос: «Как быть, если остановят, посмотрят паспорт на имя Маргарет Берч и поймут, что это не она». Элиз решила, что в этом случае она не сдастся – выхватит остробой. Быстро, но спокойно произведет по два выстрела в каждого и побежит на улицу. Там возьмет эрмик и уедет из Портсмута. Где-нибудь затаится на время, главное, деньги у нее есть. Ах, да, ее сокровища в камере хранения… За ними можно вернуться позже.

Поравнявшись с полицейским, стоявшим справа, почувствовав от него запах чеснока и еще какую-то неприятную вонь, Элиз с удивлением обнаружила, что она больше не любит мужчин. Нет, не так: теперь она их ненавидит. Ненавидит настолько, что без сожаления выстрелит в любого, кто будет представлять для нее угрозу. С этого дня она всей душой ненавидит графа Кальвера, капитана Картера, извозчика Эндрю, истязавшего ее князя Мышкина, все прочих своих любовников. Особо ненавидит своего мужа. И лучший способ получить с ним развод без всякого адвоката, это убить его. Исключение из этого бесконечного списка знакомых ей и незнакомых мужчин составлял только Майкл и ее демон. Майкл – ее брат, и просто безобидный мальчишка. Его-то и мужчиной можно назвать с натягом. А Алекс… Он вне списка, потому что он бог и демон в одном лице, и его она любит всем сердцем и готова посвятить ему всю жизнь.

Пройдя мимо полицейских, Элизабет даже обернулась, усмехнувшись, и пошла дальше, понимая, что прежняя Элизабет Барнс осталась где-то там, в темном дворе возле убитого негодяя или еще раньше – где-то в поместье виконта Уоллеса. Нет, она не стала холодной, полностью бесчувственной дрянью. Наверное, у нее еще ни раз потекут из глаз слезы, когда она будет вспоминать эти жуткие дни, но в ней больше нет слабости и желания сдаться кому-то кроме Алекса, но это будут уже другие слезы.

Поднявшись к кассам, миссис Барнс глянула на часы и на расписание. Менее чем через час отходила вимана по линии Портсмут – Марсель – Барселона. Направление не очень удобное, хотя из Барселоны легко переправиться в Марокко, и там ее не достанет британская полиция. А через два часа пять минут отправлялась вимана по линии Портсмут – Амстердам – Гамбург. Вот это куда привлекательнее: можно полететь до Амстердама, славного почти полной свободой от британских правил и ставшего пестрым европейским притоном. Но лучше до Гамбурга, а там эрмимобилем к Варшаве – а это уже Россия и граница там пока не закрыта.

– Мне билет на семьсот третью до Гамбурга, – миссис Барнс протянула паспорт девушке с крашеными, ярко-синими волосами.

Та взяла паспорт, открыла его и попросила:

– Пожалуйста, госпожа, поднимите вуаль. Я должна видеть ваше лицо.

– Я беру билет для моей мамы. У нее болят ноги и она не может подойти к кассе, – с легким возмущением сказала Элизабет. Она знала, что основная проблема ждет ее при посадке на виману: там более строго проверяют билеты и паспорта. И пока она не слишком представляла, как выкрутится. Наверное, положив в паспорт крупную купюру, этак в 300 или даже 500 фунтов, будет убеждать служащего, что ее лицо опухло после того, как ее избил муж. В общем, недавняя проверенная выдумка. Будет давить на жалость – это делать миссис Барнс умела. Попросит проверяющего не позорить ее перед пассажирами, не показывать лицо, украшенное синяками, чуть приподняв вуаль.

– Госпожа, я очень сожалею, но у нас строгие правила. К тому же, билетов на сегодняшний рейс до Гамбурга нет, – девушка с синими волосами вернула паспорт.

– Как нет? – миссис Барнс даже на секунду растерялась. Такого поворота она не ожидала. Ее сознание было так занято всем тем важным, потрясающим ее последние два дня, что такая проста мысль, как "билетов может не быть" даже не пришла на ум.

– Так нет. Их разобрали еще вчера полудня, – пояснила кассирша.

– Черт! Мне очень нужно! Дайте тогда на пятьсот сорок первую до Барселоны! – сердито сказала баронесса.

– Тоже закончились. Есть только на завтра на вечерний рейс, – отозвалась девушка за кассой, переводя внимание на другого клиента, ставшего рядом с миссис Барнс.

Помрачнев, Элиз отошла от стойки. Возникла мысль воспользоваться внутри-островными линиями, перелететь в Эдинбург и попытать удачу там.

Отойдя несколько шагов от стойки, миссис Барнс поймала на себе взгляд черноволосого парня лет двадцати пяти, смуглого, вернее меднокожего. Черты его лица выдавали в нем ацтека. Последнее время их развелось в Англии много, особенно в Лондоне. Говорят, лезли как тараканы, старались занять места, где можно что-то украсть или легко заработать, как правило, незаконно.

Элизабет повернулась к нему, глядя через вуаль и вспоминая жреца Махуизоха, бившего ее, связанную, со всей злости по лицу.

– Чего тебе надо? – с вызовом спросила она, чувствуя, как в душе поднимается желание всадить в него дротик из остробоя.

– Тебя надо. Иди сюда, – он поманил ее движение руки к малолюдному проходу к служебным помещениям.

Глава 3 . Не будите клетчатого

– В данный момент для меня важнее мой потерянный эйхос, – спокойно и внятно сказал я, одновременно ставя широкую ментальную защиту.

– Ты что вообще охуел?! – наверное, человеку в сером костюме мой ответ показался слишком наглым.

Он мог бы быть намного наглее, если бы не опасения, что операция «Заземление» пойдет слишком не так. Да еще этот маг, как же не вовремя он появился! Я почувствовал: он обратил на меня внимание, и внимание очень непростое. Пока на уровне любопытства, с пониманием того, что имеет дело с чем-то необычным в моем лице. Оставалось надеяться, что у него не хватит ума выйти на тонкий план, и понять, что мой внешний облик слишком разниться с внутренним содержанием.

– Нет, не охуел. И оскорблений я не потерплю. Готов хоть сегодня подать рапорт на увольнение. Перед Замалеевым объяснюсь, что причина – в вашем неподобающем отношении, – сказал я, поглядывая на мага, шедшего к нам. Конечно, был соблазн сказать то же самое с меньшей вежливостью. Но пока я не имел возможности изъясняться так, как мне того хотелось.

– Дмитрич, а кто этот парень? – подошедший маг кивнул на меня.

– Да со второго отделения сторожевых. Антон Рубич – тупой недоносок. Пожалуй, его в самом деле стоит уволить, – отозвался человек в сером костюме и крепко сжал кулаки.

Казалось, он едва сдерживается, чтобы не пустить их в ход.

– Ты знаешь, что у него магические способности? При чем незаурядные. Странно, что я раньше его не приметил, – продолжил маг, старательно меня сканируя.

Ментальную защиту я вполне держал и явно был ему не по зубам. То, что он заметил во мне «незаурядные магические способности» – это он молодец, сумел кое-что ухватить. Понять это было непросто, но возможно по искажениям эрминговых потоков вокруг меня.

– У него?! – тот, что Дмитриевич, криво усмехнулся. – Забирай его, Семен Алексеевич, если не ошибаешься. Нам такой не нужен.

– Рубич Антон… найди меня сразу после Замалеева, – сказал маг, щурясь от утреннего солнца. – Я буду на территории еще полчаса. И поторопись. Быть может ты в самом деле служишь не в том подразделении. Если сегодня встретиться не получится, – он глянул на часы, – отбуду я скоро, то давай в понедельник.

– Обязательно приду! – соврал я и поспешил по дорожке мимо розария, якобы искать эйхос.

– Рубич! Стоять! – раздался гневный голос человека в сером.

Однако я сделал вид, что его не слышу. И надо признать, выпутался я из этой неприятности славно. Если бы маг раскусил меня, то это стало бы неудачным концом операции «Заземление», по крайней мере в ее гуманном варианте «А». Мне бы они вряд ли что сделали: я бы закрылся щитами и разнес пропускной пункт в пыль. Положил бы всех, кто попытался остановить меня. Магов, наверное, пришлось бы убить или серьезно покалечить, потому как в такой многолюдной заварухе нет ни времени, ни желания вымерять силу воздействия. Кстати, маги…

Вот этот маг, который Семен Алексеевич, судя по его разговору и отношению к нему «серого», занимает видный пост в службе безопасности князя Козельского. И он упомянул, что здесь, на территории будет еще полчаса, а потом куда-то «отбудет». А через пол часа, вернее через сорок минут, как раз сам Козельский должен отбыть отсюда в свое Ведомство – это у него всегда по расписанию, железно. Уж не вдвоем ли они собираются? Лишний пассажир на вимане мне был совсем не нужен. А если учесть, что он сильный маг, так очень сильно не нужен. С ним я справлюсь без проблем, тем более моей атаки он не будет ожидать, но убивать его не хотелось, а держать даже крепко связанным такого человека опасно. Опасно не для меня, а для Саши Растопина, который должен был к нам присоединиться и позже заниматься моими пленниками.

Чтобы снизить риски, я решил немного скорректировать первоначальный план и, стоя спиной к особняку и пропускному пункту, отправил Торопову короткое сообщение. Затем начал искать якобы утерянный эйхос, поглядывая себе под ноги, иногда наклоняясь и постепенно приближаясь к бронзово-красной «Эльзе». Люк в виману был открыт, коротенький трап опущен: машина ждала хозяина. Еще на руку мне было то, что вимана стояла входом ко второй дорожке, по которой ходил Григорий Юрьевич, и вряд ли бы кто заметил, что я вошел в нее, кроме пилота и обслуги в хозяйственных пристройках.

Когда я вошел, пилот – молодой смуглый брюнет с капитанской бородкой – не поверил своим глазам. Он медленно встал с кресла и спросил с изумлением:

– Эй, Рубич, ты чего?! Не знаешь, что сюда нельзя?!

– Мне князь нужен, – миролюбиво сказал я. – Давно хотел поболтать с ним по душам. Почему бы это не сделать сегодня?

– Я сейчас охрану вызову! – его рука потянулась к вспомогательному пульту управления.

– Вот этого делать не надо, а то я сделаю больно, – предупредил я и резким тычком в плечо повернул его к себе. – Ты хочешь остаться в живых? – строго спросил я, заглядывая в его глаза и одновременно снимая с себя «маску» «Рубич».

Пилот побледнел, попытался что-то сказать, но ужас от случившегося был так силен, что он лишь промычал что-то, кивая и часто моргая, словно глаза его пытались избавиться от злого наваждения.

– Вот и хорошо. Жизнь – интересная штука. Ей надо дорожить, – я отстегнул с его ремня эйхос и проверил карманы на нежелательные для моей затеи предметы. Все это время он стоял, неподвижно вытянувшись передо мной, точно перед генералом. – Здесь, наверху есть шифоньер или гардероб Григория Юрьевича?

– В его комнате отдыха, – доверительно сообщил мне пилот. Голос его уже не дрожал, но стал подобострастным.

– Отлично, ступай туда. Там я тебя свяжу – это исключительно для твоей безопасности, – сказал я, подталкивая его к лестнице на вторую палубу.

Наручники я на него переводить не стал – связал брючными ремнями князя. Связал и руки, и ноги для надежности. И рот заткнул, чтоб ему не взбрело орать в самый неподходящий момент.

Закончив с пилотом, принялся ждать, поглядывая в боковой иллюминатор, когда появится Козельский. Первоначальный замысел снова пришлось изменить. Прежде я планировал сразу, едва он войдет в рубку, сбить с ног Козельского, забрать у него эйхос и оружие, если таковое имелось, и надень на князя наручники. Но теперь имелось опасение, что войти в виману он может не один, и раньше, чем я обездвижу князя, другой, вошедший с ним, может выскочить из виманы. Я решил, что мне поможет дистанционный пульт, а на этой модели «Эльзы» он обязан быть.

Торопливые поиски ничего не дали, время подкрадывалось к тому, когда появится Козельский. Мигом взбежав по лестнице, я вытащил кляп изо рта пилота и задал несколько наводящих вопросов, вернул кляп на место и метнулся в комнату отдыха. Пульт – весьма увесистое устройство из бронзы и красного дерева – лежал на журнальном столике. Схватив его, я спустился рубку. Пока князя в поле видимости не было, и я мог воплотить свой замысел: подключить пульт к коммуникатору виманы и перенастроить назначение кнопок. Сдвинув фигурный рычажок слева от штурвала, я запустил генератор и дал плавный набор скорости вихревого поля. Щелкнул тумблерами для подключения коллекторов нерезонансных энергий. Все это требовалось для быстрого старта виманы.

Вряд ли Козельского насторожит, тихий писк генераторов, но даже если так, тот ему придется зайти в рубку, чтобы узнать причины такой поспешности вылета. Я представил, что в первую очередь увидит князь, войдя в рубку: скорее всего, он даже не поймет, что в кресле пилота нет. Ведь спинка кресла высокая и за ней не видно голову сидящего в нем человека. Пока князь поймет, что пилота нет в рубке и происходит что-то странное, я успею блокировать входной люк, оторвать виману от земли и положить ее на привычный для всех курс. Сам же я все это время, буду находиться на второй палубе. Разумеется, я там не задержусь, а появлюсь неожиданно позади Козельского и мага, если таковой будет. Все-таки маг будет представлять для меня неудобство. Чтобы он остался в живых и не мешался, приходилось придумывать эти дурацкие усложнения, потому как лишние смерти очень нежелательны. Их не одобрит ни царевич, ни тем более император, когда начнутся разбирательства по случившемуся. «Сириус» и стоящие за ним люди должны быть представлены Филофею Алексеевичу, как организация достаточно миролюбивая. А лучше постараться сделать так, чтобы «Сириус» так и остался для императора в тени – такой расклад при определенных условиях вполне возможен.

Я прождал еще минут пятнадцать – время уже вышло за обычный субботний распорядок князя, и меня это начало беспокоить. Поглядывая в иллюминатор бокового обзора, я достал эйхос, чтобы проверить сообщения. Их было три: от Торопова, Растопина и Ольги.

От Геннадия Степановича предельно ясно, лаконично:

«Выехали».

От Растопина вопрос:

«Все в порядке?»

И от Ольги довольно долгое выражение беспокойства. Его я даже не стал слушать полностью. При всем моем сердечном отношении к Ковалевской, такое сейчас выслушивать было неуместно. И когда я убрал эйхос, то я увидел такое, что начал волноваться за исход операции побольше княгини: по дорожке к «Эльзе» Григорий Юрьевич шел не один и даже не вдвоем с магом, появление которого я прогнозировал. За князем шло еще человек семь. В том числе и тот мужчина в сером костюме, который пытался убедить мага, что Антон Рубич – совершенно никчемный человек.

Смотрел я на их неторопливое шествие и очень скверное подозрение начало терзать меня: а что, если они все сейчас поднимутся на виману Козельского? Быть может у них какое-то совещание в Ведомстве Имперского Порядка, и князь со всей своей доброты решил их всех разом подвезти? Но проблема: со всеми разом я не справлюсь. Вернее, положить то, я их положу. Ударю широкой волной кинетики, ломая роскошную мебель на «Эльзе», а дальше-то что? Как я могу связать их всех сразу? Риск, что кто-то придет в себя и успеет подать сигнал тревоги или вообще сделать пару дырок в моей голове слишком велик. А если там не один маг, а несколько, то ситуация вовсе скверная. Настолько, что ни о каком гуманизме с моей стороны не может быть речи.

***

Элизабет понимала, что последовать за ацтеком безлюдное место, тем более в ее положении, опасно и неразумно, но вера в демона и собственные силы была так высока, что баронесса приняла его предложение. Только проверила, снят ли с предохранителя остробой, который едва помещался в карман ее куртки.

– Так, достаточно. Я не собираюсь ходить за тобой по всему порту, – остановила индейца миссис Барнс, когда они дошли до коридора, который мыл робот-полотер.

– Я тебе очень нужен. Сам Иксквитекатль послал меня выручить несчастную женщину, – он повернулся к ней, и при упоминании бога, положил левую ладонь себе на живот, правую на лоб.

– Давай без божественного. Только строго, по делу. А то у меня нервы слабые – могу наделать беды, – Элиз сжала рукоять остробоя, хотя стрелять не собиралась – просто он придавал ей уверенности.

– Конечно, конечно, добрая госпожа. Я только по делу, – он повернулся, провожая взглядом полотера. На рукаве служебной формы индейца мелькнула нашивка службы доставки багажа воздушного порта. – Слышал, тебя постигла беда: надо в Гамбург, а билетов совсем нет. Могу помочь.

С этого момента ацтек заинтересовал Элизабет, и она даже сделала шаг к нему:

– Ну-ка подробнее, – англичанка даже нахмурилась, опасаясь спугнуть удачу.

– Мне жалко людей, которые не могут улететь. Вижу их расстройство возле кассы, и мое сердце плачет. Великий бог Кетцалькоатль говорит мне: помоги им и тогда Небо поможет тебе, – продолжил ацтек к неудовольствию баронессы снова ударившись в религиозные бредни. – Этим несчастным людям я предлагаю добрую услугу. Билет дать не могу, но могу провести через багажное отделение на виману. У тебя не будет своего места в пассажирских салонах, но ты сможешь провести время в баре или в комнате для курящих и долететь до Гамбурга.

– Хорошо, – сдержанно произнесла миссис Барнс, хотя то, что обещал ей индеец было не просто хорошо, а очень-очень хорошо. Это вмиг решало все ее проблемы с бегством из Коварного Альбиона. – За такую добрую услугу сколько денег сказал тебе брать Кетцалькоатль?

– Всего семьмот фунтов, – с блаженной улыбкой произнес ацтек.

Названая сумма была намного больше стоимости билета первым классом, но если для человека имел значение день вылета, а билетов в кассе не осталось, то неудивительно, что многие соглашались и на такие условия. Тем более Элизабет – она бы с радостью отдала и тысячу семьсот.

– Мне нужны гарантии, что я не буду обманута, – сказала она, не выражая радости и внимательнее приглядываясь к черноволосому парню, пытаясь понять, нет ли в его предложении какого-то подвоха.

– Совершенные гарантии! Гарантии от самого бога! Дай мне всего 100 фунтов сейчас, а остальные уже после того, как я провожу на виману, – растопыренной пятерней индеец закинул назад свои длинные, падающие на лицо волосы.

– Я дам тебе на вимане все 700 и еще 50 сверху, если все на самом деле пройдет хорошо, – решила Элизабет, подумав, что все сказанное ацтеком, может быть уловкой, чтобы заработать 100 фунтов.

– Жаль, добрая женщина, но так нельзя. Эти 100 фунтов мне надо передать другому человеку, чтобы у нас все получилось. Он берет деньги сразу или отказывается помогать, – парень сделал несчастное лицо.

– Черт с тобой, – Элизабет расстегнула сумочку, но прежде, чем открыть ее, сказала: – Отвернись! – лишь потом она достала кошелек и приготовила стофунтовую купюру.

– Очень хорошо, добрая женщина. Великий бог Кетцалькоатль любит вас, – он бережно взял банкноту из пальцев миссис Барнс и на ее вопросительный взгляд ответил так: – Идем я покажу место, где мы встретимся. Рядом со мной не надо идти. Отставай от меня на двадцать шагов – если нас увидят вместе раньше времени, это может стать подозрительным. В подъемнике со мной не надо разговаривать.

Элизабет выждала, когда индеец отдалится и пошла за ним. На подъемнике они добрались до посадочных площадок. Здесь ацтек свернул к галерее и уже выйдя на нее, жестом подозвал англичанку и, когда она подошла, указал пальцем на второй проход к большой трехпалубной вимане.

– Нам нужно встретиться там перед самым вылетом. Минут за двадцать – не раньше. Не беспокойся, что потом к ней нельзя будет пройти – я все знаю, делаем так почти каждый день, – сказал поклонник Кетцалькоатля. – Подойди ближе к той желтой границе, нарисованной на полу. Я буду там. Ничего не говори. Я сам тебя увижу и провожу дальше. Если кто-то спросит, что ты там ждешь, скажи, что багаж ошибочно сдала на эту виману и тебе должны помочь его вернуть.

– Я поняла, – Элизабет глянула на часы и еще раз согласовала с индейцем свое точное время появления на указанной точке.

В запасе у нее было немногим более часа. Баронесса спустилась вниз, к камерам хранения багажа и прежде, чем сообщить код роботу, задумалась. Может не стоило сейчас таскаться с этой нелегкой и опасной сумкой? Разумнее спуститься за ней перед самой встречей с индейцем? Перед мысленным взором неожиданно появился облик ее демона, и миссис Барнс поняла, что сумку лучше взять сразу. Она сама не знала, почему, но возникла такая уверенность. Она произнесла код, робот одобрил, подмигнул ей желтым глазом, и после нескольких щелчков дверка камеры открылась.

Взяв сумку, Элизабет направилась на третий ярус, где располагались залы ожидания, кафе и бар. Осмотрев залы, она решила пойти в «Elder Maxwell». Выбрала столик в самой дальней секции возле окна: здесь почти не было людей, не била так сильно по ушам грубая заокеанская музыка – она настойчиво входила в британскую моду. Прошло минут пятнадцать, пока официант подал ей кофе и сэндвич. За это время баронесса успела пересмотреть вещи в дорожной сумке. Вроде все было на месте, а том же виде, каком она сдавала в камеру хранения. Была мысль, спрятать в сумку остробой – все-таки он весьма топырил карман и мог привлечь внимание. Но Элиз, решила оставить его при себе. Даже более того, тот небольшой кинжал, в изящный серебряных ножнах из слоновой кости и серебра, она переложила в сумку от фотоаппарата.

Миссис Барнс почти допила кофе, когда вдруг увидела весьма знакомый ей силуэт. Несколько мгновений имелись сомнения, но они растворились, когда мужчина в черной шляпе и клетчатом сюртуке прошел немного дальше, внимательно оглядывая немногих посетителей за столиками. Этот был тот негодяй, преследовавших ее от отеля «Sea Lights» – именно он освещал двор фонарем во время ее поисков. Сомнений, что он найдет ее здесь не было никаких. Элизабет ожидала, что сейчас появится страх, и он вроде шевельнулся, но не стал тем жутким чувством, с которым приходится считаться. При чем основной его причиной была мысль, что клетчатый мог привести за собой полицию. Но баронесса отвергла такую мысль – люди, которые не в ладах законом, решают вопросы без полиции. Вот и хорошо. Она тоже готова решить вопрос с ним без полиции. А нашел он ее… Очень просто: ведь она сама сказала их другу, сидевшему за рулем шестидверного «Fast Horse», что ей нужно скорее к воздушному порту.

Когда мужчина в черной шляпе нашел взглядом миссис Барнс, то он застыл на миг от недоумения: вуаль ее шляпки была поднята, странная дама с седыми волосами, но явно молодым лицом смотрела на него с безмятежной улыбкой.

– Мэм… – произнес он, мрачно оглядел баронессу и присел за ее же столик на диван напротив. – У меня к вам много вопросов, – сказал он.

– Ну так спрашивайте, – держа чашку левой рукой, Элиз отпила глоток уже остывшего кофе.

– Вам придется пройти, – он положил локти на стол. – Быстрее допивайте кофе и идемте.

– Обязательно. Обязательно пойдем. Только если вы сможете встать, – Элизабет нажала на спусковую скобу, и «Steel Truth ST-12» вздрогнул в ее руке.

Несколько раз вздрогнул и клетчатый. Из груди его вырвался хрип, не слишком различимый на фоне ритмичной музыки. В последние мгновения жизни клетчатый даже, пытался встать, но сделать это он мог бы только вместе с диваном – пять дротиков пригвоздили его к деревянной, обшитой кожей, спинке.

Миссис Барнс неторопливо встала, опустила край шляпы убитого так, чтобы казалось будто он спит. Затем взяла сумки и подойдя к официанту сказала:

– Я сейчас сдам вещи в багаж и вернусь. Мое кофе не убирайте. И не беспокойте моего приятеля – пусть немного вздремнет. Он очень устал с дороги.

Глава 4. Сложности внешнего вида

Связанный пилот Козельского завозился, что-то промычал в кляп.

– Ни звука! – негромко и сурово произнес я, не прекращая следить в иллюминатор из комнаты отдыха.

Козельский с сопровождающими остановился шагах в десяти от раскрытого люка, насколько я мог оценить из расположение из узкого иллюминатора в гостевой комнате. Хотя князь и его сопровождающие были рядом, наблюдать за ними с этого ракурса было сложно. Сам факт, что вся эта банда остановилась, а не прошла прямиком в виману, вселял надежды, что летят не все. Князь что-то говорил внизу, давал какие-то указания – до меня долетали лишь обрывки фраз. Прошла еще минута-другая и кто-то вошел в «Эльзу», затем скрипнули ступени – вошел еще кто-то и, кажется, еще. Некоторые из стоявших внизу, теперь начали возвращаться по дорожке к особняку.

– Тихон! – раздался голос Козельского из тамбура, вероятно звавшего своего пилота.

Я поспешил нажать кнопки на пульте, закрывая люк и давая вимане дистанционную команду на взлет. «Эльза» вздрогнула и оторвалась от земли.

– Тихон! – в этот раз голос князя прозвучал громче, требовательнее.

Я понял, что настало время моего выхода, иначе сам Григорий Юрьевич или кто-то из его гостей схватится за эйхос и расстроит все мои планы. По обычаю я активировал в левую руку «Лепестки Виолы», в правую кинетику, и подключил шаблон «Усы Тигра» – давно я им не пользовался за ненадобностью. Сейчас пришел тот самый случай, когда важна быстрота моих реакций, умение предугадать каждое движение противника.

Беззвучно сходя по ступеням, я почти спустился на первую палубу, когда князь выкрикнул имя пилота с особым раздражением и ругательством. Сделав еще два шага, я выглянул из-за угла и теперь смог оценить происходящее в рубке: Сам глава Ведомства Имперского Порядка стоял ко мне спиной, чуть дальше его, заслоняя правый иллюминатор находился тот, которого маг называл Дмитриевичем. Здесь же был тот самый маг, имя и отчество которого Семен Алексеевич, и стоял он какой-то растерянный слева от князя. Как интересно легли карты судьбы: два моих утренних знакомых и Козельский. Больше никого. Ведь я готовился к худшему, гораздо худшему. Даже как-то скучно. Я покосился на приоткрытую дверь в санузел, думая, что может быть кто-то зашел туда, но там никого не было.

– Григорий Юрьевич, ваш Тихон не сможет ответить и виману не поведет. Считайте, что я ему отгул дал, – сказал я, входя в рубку и стараясь отслеживать движения сразу всех троих.

Недоуменные лица двух гостей князя меня интересовали мало, а вот с физиономией главы Ведомства Имперского Порядка за один миг произошли удивительные метаморфозы. Менялось не только выражение его глаз, но и даже цвет его огромного мясистого носа. Челюсть Григория Юрьевича задергалась в попытке произнести что-то, наконец ему это удалось:

– Елецкий!.. Как ты смеешь!

– Ах, вы огорчены, что я без приглашения? Так вышло, ввиду особых обстоятельств. Особых дворцовых обстоятельств, – я сделал еще шаг в рубку, отмечая, что вимана уже набрала достаточную высоту, и огласил: – Господа, ввиду этих самых обстоятельств, рад донести до вас: данное воздушное судно захвачено, мной, графом Елецким Александром Петровичем. Мальчишкой, школяром, если угодно. Вы все втроем… Руки! – я резко повернулся к магу, чувствуя активацию электрической магии. – Не советую, Семен Алексеевич. Мы же меньше часа назад так мирно пообщались, вы определили у меня наличие магических способностей. Зачем нам сейчас портить отношения, – маг вроде внял – замер, вряд ли понимая, о каком общении речь. Тогда я смог договорить: – Итак, вимана захвачена, а вас всех вас троих объявляю моими пленниками. Обещаю оставить живыми и невредимыми, если будете беспрекословно исполнять мои требования. Для начала эйхосы и оружие, если какое при себе имеется, положите на стол. По одному. Сначала ты, серый, – я указал на того неприятного типа, который пытался заставить меня, тогда еще бывшего в облике Антона Рубича, исполнять его капризы. – Давай, Дмитрич! Эхос на стол! Одно неверное движение и я тебе кости сломаю!

– Ваше сиятельство, – серый покосился на Козельского, – не совсем понимаю происходящего. Мне ему подчиняться что ли нужно? Или сложить его здесь?

– Ну сложи… – как-то без особой инициативы сказал князь. Наверное, информация, переданная ему прежде через магистра Мельгауруса, уже основательно проникла в его сознание.

До моего рукава серый дотянуться не успел, я тут же пробил наглеца кинетикой средней силы, выбрасывая правую ладонь вперед. С грохотом, прихватив с собой кресло, Дмитриевич отлетел к выходу в тамбур и замер, ударившись о стену головой. В тот момент, когда я почти повернулся, Семен Алексеевич успел активировать разновидность какой-то электрической магии. За эти короткие мгновения я успел понять, что маг он неплохой, очень быстрый, резкий. Может быть, если бы я не активировал прежде «Усы Тигра», то не успел бы закрыться от него. А так вышло все как по нотам, только я повернулся к нему, как первые электрические разряды потянулись ко мне и тут же их поглотил мой магический щит. Я мигом убрал кинетику с правой руки – решил ответить магу его же оружием, но куда более мощным. Поединок между магами – это всегда зрелищно, эффектно и интересно. Особенно если маги примерно равны. Увы уже много жизней для меня проблема найти равного мне соперника. Краем глаза я заметил, что Козельский откинул полу пиджака. Что у него там: эйхос или пистолет? Впрочем, это не важно – все равно он не успеет воспользоваться ничем.

Не убирая щита, я тряхнул князя слабым разрядом. Достаточным, чтобы тот упал на пол от электрического шока.

– Зачем же вы так, Семен Алексеевич? – я с улыбкой посмотрел на мага, противостоявшего мне, чувствуя, как тает его потенциал. – Вы же сам признали, что у меня есть магические способности, да еще и незаурядные. Не терпелось проверить их силу?

Я убрал «Лепестки Виолы», позволяя слабеющим электроразрядам входить в мое тело. Ощущение неприятное, но не более того.

– То, что вы делаете, Алексеевич, – это очень заурядно. Вот незаурядно! – я растопырил пальцы правой руки и ударил «Гневом Небес» малой силой. Воздух вокруг моей ладони разорвали ослепительно синие молнии. Моего противника отнесло к простенку, частично разряд поразил левую секцию пульта управления «Эльзы» – неприятно, но ничего существенного. Могло затронуть лишь контроль систем комфорта и кондиционирования.

В этот момент снова подал признаки жизни серый, и мне пришлось вернуть его в забытье электрическим разрядом.

Я обыскал каждого из них, забрал у всех эйхосы. У Козельского в самом деле имелся пистолет. Его, разумеется, забрал тоже. Затем связал каждого брючными ремнями. На князя надел наручники. Вот теперь можно было вздохнуть спокойно и направить виману к точке посадке, оговоренной с Сашей Растопиным. Все пока складывалось удачно, лишь немного я переживал за Козельского. Хотя я встряхнул электричеством в самом щадящем режиме, все равно, в возрасте Григория Юрьевича сердечко бывает не очень надежным. А этот мерзавец мне нужен был живым обязательно.

***

Разумеется, возвращаться Элизабет не собиралась. Она просто хотела выиграть время. Чем позже обнаружат труп за ее столиком, тем лучше. Может даже она успеет к тому времени подняться на борт виманы до Гамбурга. Первое, что она сделала, это зашла в туалетную комнату, дозарядила остробой и переложила кинжал удобнее. Вряд ли она воспользуется им. Опыт использования подобного оружия у нее был, но он был смешным: два или три раза она хватала кухонный нож и угрожала Теодору, что пустит его в ход, если тот посмеет к ней приблизиться. Такое, наверное, случалось со всеми несчастными женщинами, в которых есть капелька безумия и достаточно силы духа.

Сейчас, держа очень удобную рукоять кинжала в руке и глядя в зеркало, она спросила себя: «А смогла ли бы я тогда ударить мужа ножом? При чем так, серьезно – с риском убить его или тяжело ранить?». Ответ был: «Нет». А вот теперь, если бы такое снова случилось, что они снова схлестнулись с Теодором Барнсом, Элизабет точно не стала бы терпеть. Баронесса даже подумалось, что она могла бы спровоцировать мужа специально, чтобы его убить, и Элиз испугалась собственных мыслей. Решила больше не ковыряться в них, потому что сегодня слишком много нового, шокирующего она узнала о самой себе. Элизабет и раньше ловила себя на мысли, что в ней много того, что некоторые зазывают «чертовщинкой», но теперь она знает, что этого в ней очень много.

Выбрав в дорожной сумке платье – их было два – миссис Барнс переоделась. Парик и шляпку убрала в сумку, потому как едва обнаружат покойника за столиком в кафе, сразу начнут искать седую леди в черной шляпе. Теперь Элиз стала совсем иной: явно молодой, привлекательной женщиной в сером платье с синим рисунком. К сожалению, на лице по-прежнему были заметны следы побоев, как баронесса не пыталась скрыть их тональным кремом. Вот и сейчас она взяла тюбик и нанесла на лицо немного субстанции, цветом, подходящим под ее кожу. Затем стерла салфеткой старую, яркую помаду, накрасила губы другой – бледно-розовой. И попыталась немного перекрасить глаза, чтобы не быть похожей на себя прежнюю, ведь искать в здании порта могут не только седую госпожу в шляпке с вуалью, но и саму баронессу Элизабет Барнс, чьи фото наверняка разошлось по всем полицейским участкам и переданы на вокзалы и порты.

Глянув на часы, баронесса быстро собралась, еще раз глянула на себя в зеркало и вышла из туалетных комнат. Время было такое, что уже следовало направиться на встречу с индейцем. Элиз решила, что лучше лишние пять минут погулять по террасе перед посадочной зоной.

Она поднялась на верхний уровень на подъемнике и, покинув платформу, прошла к тому месту, с которого парень-ацтек показывал место из будущей встречи. Досрочно туда идти не хотелось – место было довольно проходным: имелся риск натолкнуться на полицейских. Когда осталось три минуты до назначенной встречи, Элизабет взяла обе сумки и пошла к желтой разметке, которая отделяла зону посадки пассажиров от багажной службы.

Остановилась в указанном месте, ища взглядом индейца среди нескольких мужчин в форме, перетаскивавших чемоданы, однако ее знакомого нигде не было. В добавок ко всем неприятностям со стороны подъемников появилось двое полицейских. Они неторопливой походкой шли в сторону баронессы, со свойственным им неприятным вниманием поглядывая по сторонам. Элиз стала так, чтобы они не видели ее лицо в фас, и тут ее посетила очень беспокойная мысль… Индеец! Он же может не узнать ее теперь! Быть может он стоит где-то в сторонке и ждет, когда появится та самая седая дама в шляпке с вуалью! А она сейчас выглядит совсем иначе и одета по-другому!

– Черт! Черт! Черт! – прошептала Элиз, мысленно ругая себя, что она раньше не подумала об этом и взмолилась: «Демон мой, пожалуйста, помоги! Прости мою глупость! Подскажи, что делать!».

В этот раз образ Алекса не появился, а чуть позже Элизабет обнаружила, что один из полицейских, тот который помоложе, смотрит прямо на нее. Она снова с надеждой глянула в сторону багажного отделения – индейца там не было, а до вылета виманы оставалось чуть более 15 минут. Учитывая, что входные люки закрывают примерно за 5 минут до вылета, у нее оставалось не более 10 минут.

– Вы, госпожа, заблудились? – спросил молодой полицейский, подходя к ней.

– Нет, что вы. Чемодан сдала по ошибке не туда. Жду человека с багажной службы, – как можно более спокойно ответила миссис Барнс.

И тут она увидела ацтека. Того самого ацтека! Она узнала его со спины по длинным, черным, растрепанным волосам. Он прошел мимо нее и остановился в десяти шагах, как раз на желтой линии:

– Как насчет чемодана! Эй, вы обещали помочь вернуть мой багаж! – крикнула она, отходя от полицейского.

Ацтек обернулся, мельком глянул на нее и хотел было идти дальше, но потом до него дошло, что эта та самая англичанка, только в другой одежде и волосы ее уже не седые.

– О, хвала Величайшему богу! – индеец возложил ладонь себе на лоб. – Это ты! Давно ищу! Переоделась что ли? Идем скорее! Времени совсем мало!

– Мне идти за тобой? – уточнила Элизабет, старясь не обращать внимания на полицейского, стоявшего рядом.

– Да, скорее! – ацтек пошел к широкой двери, куда завозили тележки с багажом. – Зачем ты изменилась?! – недоумевал он. – Другие волосы, другая одежда! Теперь совсем молодая! Я уже думал, что ты не придешь и я зря договаривался! Жалел, что отдал Марку сто фунтов!

Миссис Барнс не стала ему ничего объяснять, просто молча следовала мимо стеллажей с чемоданами, не обращая внимания на грузчиков, нагло пятившихся на нее. Следующая широкая дверь вывела к той же вимане с крупной синей надписью между рядов иллюминаторов: «British Air Transport D-703», только теперь Элизабет была со стороны багажного люка воздушного судна.

– Скорее! – поторапливал индеец, ускоряя шаг.

– Эй, вы куда?! – остановил суровый охранник у пандуса. – Нельзя туда!

– Она перепутала чемодан. Сейчас заберет свой, – сказал индеец, подталкивая баронессу к люку.

Элиз не стала ничего отвечать охраннику, просто вошла на виману. В багажной секции был полумрак, два ряда туэрлиновых кристаллов светили тускло.

– Нормально все. Это он для порядка так сказал. Мы же ему тоже даем деньги, – пояснил поклонник Кетцалькоатля. – Давай сюда! – индеец провел ее между полок, уставленных чемоданами. – Лишь бы дверь не заперли! В этой комнате плохо лететь. Говорят, здесь дышать трудно.

Он схватился за бронзовую ручку и потянул ее – дверь открылась.

– Давай деньги, и я объясню куда надо идти, – индеец выглянул в тамбур.

– Вот… Твои шестьсот, – баронесса протянула ему заранее приготовленные купюры.

– И еще пятьдесят. Ты обещала еще пятьдесят, если все будет хорошо, – напомнил он, быстро пересчитав деньги.

– Ладно, – миссис Барнс действительно так обещала и достала еще одну купюру.

– Смотри, выйдешь и сразу налево, – открыв дверь шире он махнул рукой сжимавшей купюры. – Потом направо в большой коридор. Там лестница на третью палубу. Иди туда – там хороший бар, мягкие диваны, можно хорошо напиться и не заметишь, как окажешься в Гамбурге. Все, я побежал, а то люки сейчас закроют, придется с тобой лететь.

Он было пошел по узкому проходу между багажных полок, потом остановился, обернулся:

– А ты хорошая. Может с тобой полететь?

– Нет уж, ступай своей дорогой, – Элизабет решительно вышла в тамбур, едва не столкнувшись с каким-то мужчиной в синей форме.

– Что вы здесь делаете? – спросил он.

– Дверь перепутала, – с улыбкой ответила миссис Барнс и пошла дальше, не слушая его возмущения, чувствуя, как ее все больше наполняет радость. Радость такая, что захотелось что-нибудь закричать. При чем обязательно на русском! И сейчас мысль ацтека «напиться в баре» баронессе не казалась такой уж скверной.

По указателям Элизабет легко нашла лестницу на третью палубу, прошла через общий салон с двенадцатью рядами кресел, слыша, как вой вихревого поля становится все выше. Вимана «British Air Transport D-703» готовилась к вылету, и входные люки, скорее всего уже закрылись.

Когда миссис Барнс вошла я бар, пол под ее ногами слегка дрогнул. Стало видно через большие иллюминаторы, как уплывают вниз огни башен «Red Wings of Portsmouth». Вот здесь, Элизабет не смогла удержаться и рассмеялась. Громко, от души, как не подобает леди. Наверное, посетители бара – а их было не мало, большая часть столиков была занята – посмотрели на нее как на сумасшедшую. Элиз, не слишком волновало, что о ней подумают. Она бросила сумки на диван у свободного столика возле окна и направилась к барной стойке.

– Сэндвич с ветчиной и сыром и двойной «Wild Captain», – сказала она парнишке с яркокрасной бабочкой на воротнике. – Принесешь вон за тот столик, – она указала выбранное место. – И поскорее.

Когда подали заказ, было видно в большой иллюминатор, как уплывают на запад ночные огни Портсмута, а вокруг во всю ширь разливаются черные воды Ла-Манша.

– Будь ты проклята, Британия! – выпалила Элизабет, глядя на удаляющиеся огни. – Надеюсь, сюда я никогда не вернусь!

– Что вы сказали, госпожа? – парень, обслуживающий ее обернулся.

– Этот мир прекрасен, мальчик! Еще двойной «Wild Captain»! И кофе! – сказала миссис Барнс.

Баронесса сделала несколько глотков «Wild Captain», по животу растекся приятный огонь. После этого ей показалось, что Алекс совсем близко. Может быть даже в эту минуту незримо присутствует рядом с ней.

Глава 5. Я играю с душой

– Александр Петрович! Слава Перуну! – возликовал Растопин, едва люк виманы открылся. – Жду, жду, смотрю пятнадцать минут лишних – думаю что-то не так! – он глянул на наручные часы, будто сверяясь. – Волнуюсь, понимаете ли!

– График, Сань, в данном случае – штука крайне условная. И вообще, претензии не ко мне – к его, так сказать, высокопревосходительству, князю Козельскому. Залазь, давай, как раз ему все это прямо выскажешь, – я заметил, что он оглядывается на «Рысака», по-прежнему неисправному, стоявшему посреди дороги, и добавил: – Про эрмик не думай – слишком мелкая проблема, чтоб на нее тратить даже лишний взгляд.

Я вернулся в рубку и когда за мной вошел Растопин, сказал, указывая на пленников:

– Видишь, тут вышло несколько иначе – добавилось несколько пассажиров, а ты мне про время на часах. Поскольку пассажиры лишние, мы сейчас маршрут изменим – полетим в Шалаши. Этих двоих сдадим вашему Самгину – Геннадий Степанович прислал еще подкрепление, – видя, что «серый» пришел в себя и открыл глаза, я наклонился к нему и произнес: – Очнулся, охуевший? Привет от Рубича. Ведь я предупреждал, что могу кости сломать. Здоровый ты бык, но такой тупой! То к какому-то Замалееву меня посылаешь, то «сложить» пытаешься. Теперь лежи, не дергайся. Иначе я снова объясню тебе новую имперскую политику!

Серый, испуганно глядя на меня, застонал: то ли у него в самом деле случились переломы, то ли от диссонанса восприятия: как не слишком крепкой наружности юноша мог с ним такое сделать.

– Ваше сиятельство, если они связанные, я сам с ними справлюсь. Зачем подкрепление? – Растопин наклонился над магом, повернул его, проверил, насколько надежно стянуты руки.

– Затем, Сань. Тот которого ты сейчас нянькаешь – маг. У меня нет времени проверять его способности. Вдруг у него ментал сильный? Вставит тебе в голову не те мысли, и проблем потом не оберешься, – пояснил я, устраиваясь в пилотском кресле. – Торопов в подкрепление должен был своего мага прислать – лишним не будет.

Я положил руку на фигурный рычажок тяги, слегка потянул на себя и генераторы запели на высокой частоте песню силы – «Эльза» мигом набрала высоту. Дала крен, закладывая крутой вираж. Прошло менее пяти минут, и мы опустились перед старым ангаром на условленной точке встречи.

Здесь я уже был вынужден поторопиться. Что делать с неожиданными пленниками до моего возвращения, объяснять не стал – пусть думает Самгин, в у меня других проблем ворох. И хотелось поскорее добраться до Ведомства на улице Белоглинной, потому как разрыв между вылетом князя Козельского и прилетом к месту его высочайшей службы не мог быть подозрительно долгим.

Я даже не стал покидать пилотское кресло, просто развернулся навстречу Алексею Самгину и еще незнакомому мне плечистому парню – их в рубку впустил Растопин.

– Забирай, Леш. И скажи спасибо, что только двое. А то имелись опасения, что таких «лишних» будет человек семь, – заместил я, поглядывая на наших пленников. Одновременно думая, как хорошо, что я вовремя отказался от «Ликосы» – ведь была у меня такая сомнительная в полезности мысль: усмирить их всех разом магической паутиной. Да, тогда бы не пришлось бить кинетикой и переводить на незваных гостей брючные ремни. Но тогда бы проблем с выносом этих «тел» вышло намного больше.

– Смотри, этот вроде как маг, – заметил Растопин, помогая плечистому парню оттянуть второго пленника в тамбур. – И наверху еще один – пилот.

– Пилота тоже что ли брать? – переспросил меня Смагин.

– А нахрена нам два пилота на одной вимане. Забирай! – распорядился я. – С магом там поосторожнее, а то превратит вас в лягушек. Все, на этом прощаемся! Скорее всего, сюда мы не вернемся. Ждите дальнейших указаний от Геннадия Степановича. Удачи!

– Удачи! Удачи, ваше сиятельство! – почти хором отозвались Смагин и широкоплечий.

Как только они вышли, я отвел виману на дальнюю окраину Шалашей и установил удобную для зависания высоту. Щелчками двух тумблеров включил автоматику и покинул пилотское кресло.

Козельский давно пришел в себя, поглядывал за мной и Растопиным злыми крысиными глазками. Наверное, пытался придумать, каким козням нас подвергнет, когда мы его отпустим. Ведь уверен был, что не убьем. А может пытался угадать, зачем я все это затеял, и здесь при доступных ему исходных данных, все происходящее никак складывалось в уме Козельского в хоть какие-то логичные выводы.

– Так, Сань, давай его наверх. На ноги поставь, – я тоже помог, ставя князя в вертикальное положение – ноги ему я не связывал.

– Я никуда не пойду! – подал голос Козельский после мрачного молчания.

– Надо бы, Григорий Юревич. Вы же убедились, что я особо не нянькаюсь, могу сделать больно. Могу и очень больно, – сказал я ткнув его пальцем в бок. – Так что давай, сволочь. И помни, что доставить боль тебе, для меня лично – действо очень приятное.

Вот и все, прекратилось всякое несогласие – поплелся Козельский со скованными сзади руками на вторую палубу.

– Садись на диван, – я указал князю на место рядом с Растопиным, который теперь должен был опекать его практически до финала операции «Заземление». – Сань, сними с него пока наручники, – попросил я Растопина. Сам сел в кресло, накрытое волчьей шкурой, и начал общение с князем:

– Так вот, Григорий Юрьевич, хотя времени у меня особо нет, в интересную игру с тобой я все-таки сыграю. Сейчас у тебя есть шанс послужить на благо нашей Родины. Ведь все это время, занимая один из самых важных постов в государстве, ты служил себе, любимому, императрице Глории и британской короне, а вот самому государству – нашей России у тебя как-то до сих пор не получалось.

– Не тебе судить, щенок, – злобно ответил Козельский, поглядывая на меня из-под опущенных бровей.

– Зря ты так. Неужто магистр твой, Мельгаурус, не донес тебе, кто есть я? Должен был донести, а ты должен был внять, если не дурак. Но ладно, предложение мое по-прежнему в силе. Скажу прямо, твой ответ меня мало волнует. Насколько он будет честен, имеет значение лишь для тебя – твоего будущего, – я достал коробочку «Никольских», подумав, что давно не курил. – Скажи мне бессовестный князь, где находятся все документы, по операции, названной тобой как «Гром»? Ну, давай, предельно честно!

Губы Козельского дрогнули и побелели, он отвел взгляд к иллюминатору, потом хрипло произнес:

– Не туда ты полез, Сашенька. Теперь я представляю, кто тебя подослал, но ничего у вас не выйдет. Ничего не получите! И всем вам конец! Это уже прописано! Это, считай на самих Небесах оформлено! А меня сейчас искать начнут! Уже ищут.

– Вот как? Ты все-таки не понял на чьей стороне Сила? В этот раз она на той же стороне, на чьей Правда и Совесть. Еще раз для тупых: времени на уговоры нет, решай прямо сейчас, ответишь правду или нет?! – я вытащил сигарету из коробки.

– Нет! – с ожесточенной уверенностью выпалил князь.

– Как знаешь, – не закрывая глаз, я вошел во второе внимание, сканируя энергетические оболочки князя. Хотя он не был магом, его ментальное тело оказалось на удивление развитым. Возможно, в этом причина успеха Козельского в его карьере: он умел влиять на людей, легко находил их слабые места и нажимал на них. Хотя экземпляр он был любопытный, я долго ковыряться не стал – наметил самые удобные точки привязки, зафиксировал их в своем внимании.

Встал с кресла и подошел к нему. Во взгляде Григория Юрьевича, судорожного метнувшемся ко мне, чувствовался страх, хотя на лице это пока не отражалось – умел он держать маску спокойствия. Я коснулся ладонью желтоватого лба Козельского собираясь активировать «Инквизитор». В любом бы случае, я подверг бы его этой неприятной процедуре с полной жесткостью. И несколько минут назад я подталкивал Козельского к честному разговору о его плане «Гром», чтобы дать ему шанс стать хоть на каплю чище перед самим собой. Нет – так нет.

От резкой активации «Инквизитора» Козельский едва ли не заблеял, из его рта вырывался прерывистый звук: не то крик, не то стон. Он оттолкнул мою руку и схватился за голову.

Растопин вопросительно глянул на меня.

– Не беспокойся, нормально все, – сказал я ему, вернулся в свое кресло и прикурил. – Сейчас угомонится.

Когда взгляд князя снова обрел осмысленность, я выдержал паузу еще в полминуты, выпустил сизую струйку дыма и потом спросил:

– Имя, год рождения, кем работаете? – наверное это было несколько похоже на начало полицейского допроса – действия очень знакомого Григорию Юрьевичу в рамках места его службы. На заданные вопросы я, конечно, знал ответы, но начитать процедуру «Инквизитора» лучше с чего-то простого, не вызывающего особых эмоций.

– Князь Козельский Григорий Юрьевич, – процедил он, прерывисто дыша. – Родился в 17 ноября в 4 291 году. От Торжества Перуна. Бога нашего! Бога! – он схватился за голову. – Место рождения – в Восточно-Уральской губернии. В городе Святокузнецке! – простонал он, из его глаз потекли слезы.

– Хорошо, – успокаивающе произнес я. – Напомните, кем работаете, служите?

– Ведомство Имперского Порядка. Я – глава ведомства! Главный корпус на Белоглинной! – выпалил он с неожиданной резкостью.

То, что человек под «Инквизитором» иногда говорил больше, чем от него требовалось, было хорошим знаком. И можно было задавать вопросы для него более эмоционально-сложные.

– Когда возвращается императрица Глория? – прищурившись, я затянулся табачным дымом.

– В понедельник двадцать восьмого мая, – процедил Козельский. – С императором. Страну ждут большие перемены.

– Это точно, – хмыкнул я, понимая, что в Козельский грезит иными переменами – вовсе не такими, на которые рассчитываю я. – Она рассчитывала склонить императора к назначению наследником Эдуарда Филофеевича?

– Ее сын должен принять престол! Только он! Никаких Денисов! Это важно! Для всех важно, как сама жизнь! – глаза Козельского заблестели какого-то нездоровой желтизной. Казалось, он сейчас вскочит с места, и Растопин предостерегающе положил свою тяжелую ладонь на его плечо.

– Эдуард еще слишком молод и не сделал ничего полезного для России. Большая часть его интересов на Западе. Он чужой для нашей страны, – заметил я. – Зачем нам такой цесаревич?

– Ты не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! Он даст нам мир! Он даст нам новые торговые отношения и процветание! – засопел Козельский. Все-таки «Инквизитор» сильно ломал его, превращая из уравновешенного прежде человека в озлобленного зверька. – Думаешь дело только в Британии? Еще империя Теотекаиль желают видеть его на престоле. И Индийское Семицарствие. Эдуард Филофеевич даст нам мир!

– Эдуард дал бы нам только постыдную зависимость от Коварного Альбиона и отказ от важнейших интересов нашего Отечества. А также процветание ворья и негодяев в самых верхах власти, – князь хотел что-то возвратить, но я резко прервал его: – Молчи! И слушай следующий вопрос! Кто из высших государственных чинов задействовал в вашей операции «Гром»? Говори кратко: дворянские титулы, имена, должности, их роли в этой операции.

Я достал из внутреннего кармана приготовленный блокнот. Он говорил быстро, я едва успевал записывать, приходилось переспрашивать. К счастью, список оказался коротким – всего в семь имен, и не принес почти ничего нового – полагаю об этих личностях был осведомлен князь Ковалевский. Разве что кроме графа Огородникова – его я обвел карандашом и задал по Огородникову несколько дополнительных вопросов, потому как знал, что Ковалевский с ним пересекался.

После этого я понял, что пришла пора задавать главные вопросы.

Я прикурил новую сигарету – старая потухла на кофейном блюдце. Затем, пристально глядя, на князя спросил:

– Где все материалы по «Грому»?

Козельский зарычал, сдавив виски руками, видно этот ответ очень тяжело давался ему.

– Где?! – настоял я.

– В сейфе… Моем неприступном сейфе!.. На Белоглинной… – выдавил он под моим пронзительным взглядом.

– Ключи от сейфа сейчас при тебе? – я знал, что в его кармане звенели ключи, и были основания полагать, что князь всегда их носит с собой.

– Да… – скрипя зубами произнес Григорий Юрьевич.

– Назови числовые коды двери сейфа, – я подозревал, что помимо механического замка в его очень надежном сейфе предусмотрен замок, устроенный на эрминговых кодах. И я бы смог вскрыть, даже не зная код, но не хотелось тратить на это время – каждая лишняя минута в кабинете главы Ведомства может стать роковой.

Кое-как Козельский выдавил из себя восемь цифр. Я записал их на листик, хотя они и без того достаточно ясно отложились в моей памяти.

– Еще есть у кого-то документы или материалы по операции «Гром»? – строго спросил я.

– Должен донести сегодня Тодаровский последние. Все готово! Уже все готово! Завтра у всех вас будут большие неприятности, – Григорий Юрьевич попытался усмехнуться.

– Отлично. А теперь, скажи мне, где хранятся записи о твоих связях с британской разведкой и иными службами недружественных к России государств? – я не сомневался, что Козельский очень тесно связан с самыми серьезными людьми, представляющими британские интересы. Но то, что князь как-то упорядоченно хранит подобные материалы, на этот счет имелись большие сомнения. Спросил в расчете на удачу.

И это сработало: Григорий Юрьевич, засопел, запыхтел, подкатывая к потолку глаза, затем произнес:

– Там же в сейфе… В папке «Конфе…». «Конфетти»… «Конфетти», черт! Все вы в понедельник будете гореть в аду! Никого не прощу! Сволочи! Лапотники! Быдло! – его затрясло.

Дав ему немного успокоиться, я еще немного поспрашивал по лицам, вовлеченным в операцию «Гром», затем по содержанию папки со странным названием «Конфетти» – из того, что уже вырисовывалось, ее наполнение могло оказаться для людей Ковалевского и самого Дениса Филофеевича еще более ценным, чем материалы в папке «Гром». Суда по всему в «Конфетти» был такой взрывной компромат, который разом поставит крест на самом Козельском и на планах Глории посадить на престол Эдуарда. Стоит лишь Филофею Алексеевичу узнать весь масштаб пробританского влияния в верхах нашей империи, как действительно грянет гром. Гром самого имперского масштаба.

Действие «Инквизитора» явно ослабевало – я это чувствовал по все более хитрым, уклончивым ответам Козельского. Да и достаточно мне было той правды, которую я с этого негодяя выжал. Следовало поторопиться, перейти к следующему этапу нашей операции. Я активировал шаблон «Маска Лжеца» – нечасто такое бывает, что за день мне приходится снимать и использовать несколько новых образов. Вот сегодня такой особый случай. «Маска Лжеца» при долгом использовании заметно сажает магические ресурсы. Хотя я в образе «Рубича» пробыл недолго, примерно с полчаса, я уже подсел на четверть. И по-хорошему мне требовалось побольше свободного времени, чтобы раскрыть чакры, пропустить через себя потоки силы, чтобы быстрее восстановиться. Ведь неизвестно, как сложатся обстоятельства, и как долго мне придется находиться в облике этого, извините, мудака – Козельского.

Запустив «Маску Лжеца» я пока молча наблюдал за Григорием Юрьевичем, постепенно приходившем в себя, осознававшим, что сейчас, сам того яростно не желая, он выложил передо мной свои главные секреты. И даже не только свои, но и секреты Глории и многих людей их близкого круга. Лицо его, поначалу растерянное, теперь становилось злым.

– Ничего вы не получите! Не доберетесь!.. – шептал он, глядя в пол своими крысиными глазками. Наверное, сейчас он думал, что мне эти знания ничего не дадут: на слово мне никто не поверит, а до его сейфа я никак не доберусь.

– Встать! – сказал я.

Он непонимающе уставился на меня.

– Встать, сволочь! – громко скомандовал я, и тогда князь неохотно поднялся, при помощи контролировавшего его Растопина. – А теперь походи здесь немного! Давай, вдоль дивана! Еще! До двери! – командовал я, старательно снимая его манеру движения.

Минут через пять новый шаблон полностью сформовался, я назвал его «Козлик». Раздевать князя ради его костюма было неприятно, и я решил просто воспользоваться гардеробом, имевшимся на «Эльзе». Возможно, это не совсем правильное решение, но вполне допустимое. Да, в нашем крайне серьезном деле важны всякие мелочи, но даже если Козельского ждали в Ведомстве именно в этой одежде, то мало ли, что могло случиться по пути. Например, кофе пролил, вынужденно переоделся.

– Сань, наручники можешь одеть. Сейчас переоденусь и летим к месту, – я шагнул к двери, обернувшись, добавил. – Вниз его спускать не надо. Оставайтесь здесь пока все не закончится. Ох, чуть не забыл… А ключики? Обыщи его, при нем должны быть ключи от кабинета и сейфа.

Я переоделся. Долго не мудрил – выбрал темный с синеватым отливом костюм, белую рубашку под черную бабочку. Ростом я был чуть повыше Козельского, поэтому брюки пришлось максимально приспустить. Телом князь был пополнее меня, благодаря этому плечи пиджака чуть опустились и рукава стали для меня почти нормальной длинны. Все эти недостатки частично сгладятся, как только я натяну на себя шаблон «Козлик» – его чуть скорректирую перед зеркалом под эту одежду. Конечно, слишком значительную разницу не в силах покрыть даже магия, но в данном случае меня все устраивало.

Взяв ключи у Растопина, услышав злые возмущения от князя, переходящие в проклятия, я спустился в рубку. «Эльза» легла на курс к центру столицы. Летел я нагло, почти не соблюдая правил. Сейчас фактор времени становился все более важным. О чем я пожалел на подлете к Белоглинной, так о том, что не расспросил у Козельского, пока он был под «Инквизитором», каков у него распорядок на сегодняшнее утро: кого ожидает на прием с утра, какие запланированы встречи, визиты. Так же не мешало бы выведать информацию о магах, охранявших его покой в головном здании ведомства. Но ладно, всего не предусмотришь, когда так широк круг вопросов и все они важны. Вообще, такие операции должны разрабатывать десятки профессионально подготовленных людей, а я… Я просто Астерий. И я с большим удовольствием играю в эту жизнь. Но играю я с душой.

«Эльза» зависла над посадочной площадкой главного здания Ведомства Имперского Порядка. Где должна садиться служебная вимана Козельского, я знал из схем-подсказок Торопова. Двое людей Геннадия Степановича еще недавно служили в дежурной части этого сурового ведомства и знали о многих нюансах. Впрочем, я бы догадался и без подсказки. Площадка была заполнена – в два ряда стояло шесть небольших виман. В основном «Эльзы» классом пониже той, на которой прилетел я, и «Фурии». Место возле флагштока с имперским флагом было свободно – оно и назначалось для летающей машины главы ведомства. Посадив виману внутри желтых линий разметки, я открыл люк. Выждал минуту, поглядывая в боковой иллюминатор и, как только из двери вышло два дежурных, встал с кресла, еще раз глянул на себя в зеркало и направился к выходу.

Глава 6. Маги на лестнице

Полицейские приветствовали меня с учтивыми поклонами. Еще бы – сам я иду! Аж целое высокопревосходительство! На какой-то миг стало смешно, хотя это не умаляло волнения. Все-таки сейчас наступил самый сложный и опасный этап моей операции.

– Люк будет открыт. Сашка порядок наводит, может коврики вынесет, – сказал я им. – Смотрите, близко никого не подпускать, чтоб кто-то не сунул нос в виману.

– Есть, ваше высокопревосходительство! – отозвался старший урядник, оба вытянулись по стойке смирно.

Я же, следуя к входной двери, воскрешал в памяти план здания. Кабинет мой… вернее, Козельского Григория Юрьевича, находился на втором этаже, окнами на Белогилинную и частично на Октябрьский сквер.

На подъемнике, спустившим до второго этажа, меня сопровождал молодой фельдфебель. И уже там на заветном этаже, в длинном коридоре меня постигла первая неприятность. Случилась она прямо возле лестницы и стойки круглосуточного поста. Там помимо дежурного с ночным рапортом меня дожидалось трое в гражданской одежде, еще подполковник и генерал-лейтенант. Я не знал в лицо ни одного из них. Гражданские, судя по виду были людьми очень серьезными, потому как тот, что седой с бакенбардами, небрежно прервал в приветствии генерала и произнес:

– Ваше высокопревосходительство, они уже прибыли, но пока внизу! Ждем только вас!

– Хорошо, – хмуро сказал я. – В связи с некоторыми новыми обстоятельствами я буду занят ближайшие полчаса. Пока никого не принимаю! Никаких встреч!

– Но!.. – было попытался возразить, стоявший рядом с ним человек в бордовом мундире.

– Все! Ждите, пока не позову! – оборвал я его.

Не обращая внимание на их недовольство и растерянность собравшихся, я направился к своему кабинету. Представляя, что сейчас мне придется испытать неловкость перед собственным денщиком при попытке открыть кабинет: на связке ключей было более десятка и угадать сразу правильный не так просто, даже если внимательно осмотреть форму замочной скважины. Эту проблему я решил так: вошел в приемную, взмахом руки сразу прервал доклад Рубина и протянул ему ключи.

– На, открой пока, – сказал я ему с наигранным раздражением, сам взял эйхос, делая вид, что проверяю срочные сообщения. В моей руке на самом деле был эйхос Козельского и свежих сообщений там собралась тьма. Жаль я не имел времени и возможности прослушать хотя бы часть. В них могло оказаться что-то особо полезное для развития операции «Заземление».

– Прошу прощения, Григорий Юрьевич, князь Молчанов настоятельно просил связаться с ним, – сообщил денщик, открыв дверь и возвращая мне ключи.

– Успеется. Есть дела поважнее. Ко мне никого не пускать! Никого! – подчеркнул, заходя в кабинет.

– Чай прикажите сразу подать? – Рубин замер в растерянности.

Наверное, я вел себя не совсем обычно.

– Сегодня без чая! Потом! – я захлопнул дверь, щелкнул замком и направился прямиком к сейфу.

Замки оказались ожидаемо сложные. Ну не специалист я по механическим замкам, даже если ключи под рукой. Такова одна из моих слабостей, преследующая меня, и я не озаботился избавиться от нее несмотря на многие-многие жизни. Если бы я сейчас не спешил, то поступил бы проще: вышел бы на тонкий план, привлек интуицию, и она бы с высокой долей вероятности указала мне, какой ключ куда засунуть, в какую сторону вращать, нажимать или не нажимать, как управлять поворотной ручкой дверцы. В открытии сейфа много нюансов, даже когда у тебя один правильный ключ. Когда их связка, нюансы множатся и превращаются в головную боль.

Погремев ключами минут пять или, пожалуй, десять, я открыл самый сложный замок. На очереди был второй, который под контрольный ключ. В этот момент из говорителя раздался голос Рубина:

– Ваше сиятельство, к вам срочно просится генерал-лейтенант Вьюжин Георгий Павлович! Неотложно, говорит!

Я выругался, подошел к рабочему столу, нашел кнопку говорителя и, нажав, ее как можно более внятно и решительно произнес:

– Никого не пускать! Я же ясно сказал! Всех меня дожидающийся собрать в Дмитровском зале. Я поднимусь туда примерно через полчаса. Есть очень важное сообщение в связи с изменившимися обстоятельствами. Так и скажи – они поймут, о чем я. Все, меня не отвлекать! У меня сообщения от императрицы!

– Есть ваше высокоблагородие! – выпалил Рубин, фоном раздались чье-то недовольное бормотание.

Еще несколько минут сражения с замком и после этого я перешел к числовому коду. Здесь оказалось все просто: несколько смещений лимбов в нужные позиции, и механизм замка щелкнул. Двумя поворотами ручки я открыл тяжеленную стальную дверцу.

Отдельные листы с документами меня не интересовали, начал вытаскивать папки, выкладывать на стол. Их оказалось больше двух десятков. Папка с надписью «Гром» лежала сверху и ее я сразу отложил в сторону. Теперь я торопливо искал «Конфетти». Ее не было! Пересмотрел дважды. Козельский не мог соврать под «Инквизитором». Большой сейф, о котором говорил он, здесь один, и папка должна быть в нем. Я еще раз оглядел полки, направив внутрь сейфа свет туэрлиновой лампы, переворошил документы, допуская, что она под листами бумаги. Ее там не было. Нашел лишь при третьем просмотре в стопке папок. Причина ее неуловимости оказалась в том, что название этой папки Козельский написал на английском и первая буква была стерта. Выглядело так: «…onfetti».

Время опасно утекало. Я открыл обе отложенных папки и бегло пересмотрел их содержание, убеждаясь, что в них находится именно то, что я ищу. На глаза попал протокол опроса князя Мышкина, датированный 10 мая сего года, то есть за пять дней до попытки его убийства отравленным вином. Как интересно… А не в этом ли протоколе, подписанным Мышкиным, причина его убийства? Ведь оно фактически состоялось – Родерик не в счет. Пролистал еще несколько документов, приходя в уверенность, что в моих руках то, что я ищу. Хотя каждая проведенная здесь минута увеличивала мои риски, открыл папку «…onfetti»: много интересного, много записей на английском, некоторые адреса в Лондоне, Бирмингеме, Москве. Оп-ля! А вот и краткое досье на самого Джеймса Лаберта! На него вышел, увидев фото в левом верхнем углу документа. Этот мерзавец был вполне под стать Козельскому. Неудивительно, что жизнь свела их. Правда англичанин уже по пути в могилу. Как бы не потянул он за собой главу Ведомства Имперского Порядка.

Обе папки, кстати, очень толстых, тяжелых, я сложил в приготовленный пакет, а все остальное из разоренного сейфа вернул на место и запер стальную дверку на один ключ. Вот теперь мне требовалось как можно скорее покинуть это поганое место. Скорее! Пока меня не прижали всякие князья да генералы вопросами, на которые я не смогу ответить. И маги, охраняющие покой Козельского, пока не почуяли неладное. Странно, что я пока их присутствие не ощутил. Время было пустить в ход интуицию.

Прежде, чем открыть дверь, я вышел на тонкий план и просканировал пространство до подъемника на возможные угрозы. Тревогу почувствовал почти сразу. Сначала в виде какого-то конкретного человека, спускавшегося по лестнице с третьего этажа. Затем в виде некоторой размытой области ближе к подъемнику, до которого мне требовалось добраться как можно скорее. В голову пришла очень скверная мысль: маги… уж не почувствовали они, что настоящий Козельский на «Эльзе» со скованными руками?

Медлить было нельзя. Я активировал в левую руку «Лепестки Виолы» – в ней же держал пакет с двумя папками, стоимость которых равнялась цене великой империи. В правую, как всегда, вложил кинетику. Пока так, дальше посмотрим. Вот только не хотелось убивать невинных людей.

– Скоро вернусь, – бросил я денщику. Разумеется, соврал. В моей ситуации быть честным опасно для Отечества. Опять же проблема с дверью: чтобы ее запереть пришлось бы пару минут звенеть ключами, подбирая подходящий, что очень странно выглядело бы со стороны. Решил не запирать.

В коридоре, как назло, меня поджидала какая-то сволочь. Кто-то из гражданских, явно важный, скорее всего задействованный Козельским в операции «Гром». Физиономия жирная, усатая, пузо едва помещается темно-красный сюртук.

– Григорий Юрьевич, так что нам делать?! Ждать больше никак нельзя! – набросился он на меня с вопросом. – Уже Ильины выехали! Группу Старцева подняли!

Я резко остановился и сказал максимально внятно:

– Ждать! Ждать, блядь! Только что получил сообщение от императрицы! Новые обстоятельства! Все меняется! И давай наверх, в Дмитровский зал! Там всех собираю. Сейчас подойду.

– Григорий Юрьевич, может… – он обернулся, убеждаясь, что мы в коридоре одни, – Ковалевского может ночью взять вместе с дочуркой? У него чутье редкое. Я бы не рисковал…

Вот тут я едва сдержался, чтобы не впечатать кулак в его жирную морду. Эти мрази Ольгу собрались брать?! Ночью сегодня?! Ведь сегодня же только суббота! Я выдохнул, чувствуя, как горит мое лицо и дико несутся мысли. Получается мы с Борисом Егоровичем не знали чего-то очень важного. Неужели, они, те, что сплотились вокруг Козельского, думали начать все еще до возвращения Глории?! Или не все, но провести какую-то подготовительную очень подленькую работу по нейтрализации таких важных для империи людей, как князь Ковалевский. И что печально, я не знал кто сейчас передо мной. Кто этот жирный боров, смеющий что-то замышлять против моей невесты и Бориса Егоровича?!

Подавив эмоции, я спокойно сказал ему:

– Прямо сейчас отправь мне сообщение на эйхос.

– Зачем? – удивился толстяк.

– Так надо. Делай. Проверка наших технических средств, – размыто пояснил я, хотя сказал с технической точки зрения глупость.

Он вытащил из кармана сюртука позолоченный эйхос, быстро нашел мой номер и сказал в прибор:

– Григорий Юрьевич, это я.

– Отлично. А теперь иди в зал. Скажи, пусть все ждут. Скоро туда поднимусь, – бросил ему я. Сообщение от него для имело большой смысл – позже индифицирую этого подлеца через эйхос и разберусь с ним сам или передам Ковалевскому.

Он неохотно поплелся впереди меня. Я вынужденно сбавил шаг и снова вошел во второе внимание. Опасность поджидала сразу за поворотом. Там, где находился суточный пост и начиналась лестница на верхние этажи. Я даже приподнял левую руку с пакетом, готовясь развернуть «Лепестки Виолы». И случилось все весьма нестандартно.

Едва я вышел к суточному посту, где по стойке смирно замер подпоручик, как увидел того узбека – магистра Мельгаурусу, которого недавно мучил «Инквизитором». То ли он почувствовал, что под обликом Козельского скрываюсь я, то ли увидел меня, выходя на тонкий план, но факт – он меня раскусил. При чем с первого взгляда. Мельгаурус молитвенно вскинул руки, сложился пополам и заголосил:

– Чернобог! Это чернобог! Падите ниц, ибо всем будет горе!

Это было бы смешно, и может на узбека посмотрели, как на чудака или как на сумасшедшего, если бы сама ситуация была обыденной. На лестнице стояло трое в длинных темно синих одеждах с бронзовыми поясами и пульсирующими кристаллами эрминговых концентраторов. Конечно, они были маги. Сильные маги – я это сразу почувствовал. Четвертый стоял поодаль, ближе к входу на подъемник.

– Это не князь! – выкрикнул он. – Очистить образ! Гришин, защиту!

Со стороны лестницы ко мне метнулось нечто, похожее на пятно света. Возможно, эта магия и служила для снятия образа – сейчас себя со стороны я не видел. Если они уже видели хотя бы один миг, что я – вовсе князь Козельский, то повторно активировать «Козлика» не имело смысла.

С первого этажа, перепрыгивая через ступеньку, спешил маленький штабс-капитан и двое в гражданском. За ними бежал еще кто-то.

Не знаю, как они так быстро раскусили меня. Чтобы это сделать, нужно быть готовым, к тому, что кто-то тебя пытается одурачить натянутым образом. И не просто быть готовым, но и сканировать всех проходящих мимо. Это сложно, это очень тяжелая работа. Либо у них имелась какая-то незнакомая мне техника.

Я не стал дожидаться их дальнейших шагов. Сразу развернул «Лепестки Виолы». Вышло излишне резко: подпоручика, стоявшего близко, отбросило к стене. Тут же жесткой кинетикой я пробил мага, преграждавшего мне путь к подъемнику – его впечатало в колонну. Возможно насмерть: затылок оставил красный след на белом камне.

Маги на лестнице ответили почти сразу электрическими разрядами – воздух разорвали ослепительно синие зигзаги. Завоняло озоном и дымом. Позади меня вспыхнула деревянная облицовка стены.

– По возможности брать живым! – распорядился кто-то с верхнего этапа лестницы.

Оттуда же послышались крики, топот ног. Прозвучали первые пистолетные выстрелы. Одна из пуль больно ударила в левый бок, слабо прикрытый «Лепестками Виолы».

– Так и знал! Где тогда Григорий Юрьевич? – выкрикнул уже знакомый мне генерал. – Виману проверяли?! Скорее людей в его виману!

Не опуская щита, который пока держал их электрическую атаку, я отскочил назад, и тут же со все силы ударил широкой волной кинетики, выбрасывая вперед правую руку. При этом старясь не упускать из внимания левой – ведь в пакете, ручки которого сжимали мои пальцы, находились документы, не имеющие цены.

Все, кто был на лестнице, их снесло. Просто сбило с ног. Удар явно ни для кого не смертельный, но очень полезный для меня – я выигрывал несколько драгоценных секунд. За это короткое время, я успел активировать «Лорепалх Боррех Лидс» – что в переводе с лемурийского «Образ Разрывающий Сердце» или проще «Маска Страха». И в правую руку «Ликосу» – поскольку мои противники на лестнице собрались кучно, она будет полезна.

В этот раз моя «Маска Страха» не накладывала иллюзию на мой образ, но в стороны пошли ментальные волны, которые наводили страх. Это хорошо работает, против агрессивных животных. Против людей хуже, но все равно ощущение ужаса, ползущего неизвестно откуда, причину которого нельзя объяснить умом, почти на всех действует дезорганизующе: магу труднее управлять вниманием, стрелку сложно провести прицельный выстрел.

И теперь я пустил в ход «Ликосу». В первую очередь ударил по магам. Они только пытались подняться на ноги, когда комки белой субстанции понеслись к ним, превращаясь в рыхлые комья и разворачиваясь сетью паутины. Двоих оплело прочными нитями вместе, еще одного прижала к стене. Пытавшийся раздавать команды генерал, скатился по ступеням вместе со штабс-капитаном, вместе они оказались оплетены паутиной. Кто прикасался к ним, тоже оказались пойманы липкой субстанцией.

Для верности, я еще раз ударил широкой кинетикой и, не теряя времени, побежал к подъемнику, прикрываясь магическим щитом. Раздались запоздалые выстрелы, пули выбили куски мрамора из колонны, просвистели выше меня, но не попали даже в магический щит. Левый бок, куда меня задели из пистолета, болел сильнее. Одежда там стала липкой, значит пуля порвала мышцы до крови.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.