# Жертвы жадности. Опасное соседство

Лео Сухов

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

Лео Сухов – псевдоним российского писателя-фантаста. С ЛитРПГ-циклом «Жертвы жадности» автор вошёл в тройку призёров литературного конкурса «Новый рубеж», проведённого нами совместно с издательством Magic Dome Books на портале Author.Today. Особенность цикла в том, что написан он с изрядной долей юмора. Представляем пятую книгу этого цикла.

Главный герой Филя – один из тысяч тех, кто согласился за крупное денежное вознаграждение принять участие в игре и погрузиться в виртуальный мир. Развитие там приходится начинать фактически с нуля – добывать еду и строить хижины, как это делали наши далёкие предки. Для успеха, конечно же, разумно объединяться в группы, что и происходит. Однако не всегда распределение ресурсов строится на основе справедливости, ведь далеко не все ведут себя честно.

Война всех со всеми заканчивается неожиданным перемирием – для объединения людей перед общей внешней угрозой. В локации появляются инопланетяне – дологнисцы. Они способны принимать любой, самый привлекательный облик, чтобы заманить жертву, а затем её ждёт мучительный конец. Герой думает о том, чем против них вооружиться, но главным оружием становится неожиданное предложение к нему от искусственного интеллекта, управляющего игрой. Ждёте подробностей? Читайте!

## Глава 1. Инстадевушки

Я пару раз моргнул… Никакого эффекта! Я снова заморгал как невротик – плот и пять фигурок на нём и не думали пропадать. Итак, дано: есть плот с пятью людьми, плывущий к нам уже не первый час от горизонта. Какова вероятность, что это кто-то из жителей нашего мега-острова? Правильно: нет логики у того, кто задаёт такие дурацкие задачи!.. А у кого логика есть, тот уже выдвигается к берегу встречать гостей, кем бы они ни были. Причём, с учётом специфики нашего житья-бытья, лучше сразу с собой прихватить оружие и доспех.

Плот снесло немного к западу, на пляж, куда уже выдвинулся Ваня и десяток стражников. Ну и ещё пара сотен любопытствующих – сразу видно, людям заняться нечем. Блин, у нас здесь конец света на носу, а народ праздно шатается посреди дня – посмотреть, кого принесло морскими течениями. Просто прелестно!..

Я вышел из форта, протопал по улице до здания администрации и вошёл внутрь, намереваясь отвлечь от дел ещё и своих партнёров. Вламываясь в дверь, я уже понял, что сейчас снова разрушу запахом алкоголя и буйнорастрёпанным видом хрупкую психику Лидии, но, как оказалось, меня успели опередить.

– Нет! – взвизгнула девушка, старательно пытаясь выдрать стопку каких-то бумаг из-под когтей страшного хищника (то есть Васьки). – Отдай, это важно!

Пять секунд борьбы – и пострадавшее «это важно» оказалось в руках секретарши, где уже были надёжно спрятаны «это нужно!» и «это не игрушки!». Васька был, если что, не виноват – ему просто требовалось поточить когти, да и вообще было скучно. Нормальные мурзики, конечно, дрыхнут три четверти дня, но Васька-то пока нормальным не был – он был ещё маленьким. Бурлившая в нём энергия постоянно требовала выхода. Я бы, конечно, посоветовал Лидии соорудить игрушку из бумажки и верёвки… Да нет, не стал бы я советовать – пускай страдает!..

Девушка перевела взгляд на меня, и глаза у неё наполнились ненавистью к классовому врагу. Поскольку обвинять в появлении пушистого тирана Сашу или Кирилла (который и затребовал себе котёнка) было откровенно глупо, а Котова (который котёнка привёз) – страшно, то Лидия нашла того, кто, по её мнению, был виноват в появлении незапротоколированного животного в администрации. Виноватым оказался, само собой, Филипп Львович. И не надо искать тут причинно-следственную связь!.. В своих бедах некоторым людям всегда удобнее винить других.

– Он занят и просил никого не пускать! – с гордым видом Лидия предприняла ещё одну попытку не пустить меня дальше фойе. – Лучше зайти позже, Филипп Львович!

Попытка была откровенно слабая, потому что хоть девушка и выставила вперёд свою выдающуюся грудь колесом, но ей мешали удерживаемые ею «нужные и важные» вещи – она не могла развести руки, чтобы перекрыть весь вход, и я мог бы легко протиснуться мимо, так что она даже не успела бы дёрнуться. Лидия-то ловкость себе не прокачивала… В предыдущие разы со свободными руками у неё получалось явно лучше. В прошлый раз, когда я пытался прорваться мимо, вообще пришлось подхватить возмущённую работницу администрации под мышки и переставить в сторону. В общем, пройти мимо было можно. Однако зачем напрягаться?

В данный момент в администрации действовал диверсант такого класса, до которого мне – как до луны пешком. И в этот конкретный момент он аккуратно, с весьма заинтересованным видом, двигал пушистой лапой чернильницу на столе грозной секретарши. Этот предмет канцелярской работы был забыт Лидией слишком высоко и – фатальный промах! – был не закрыт. Его приземление должно было завершиться ровнёхонько на стопке каких-то документов. А в мире, где нет компьютеров и принтеров, – это безвозвратная потеря, между прочим!

Лидия проследила за моим взглядом, взвизгнула – и кинулась спасать плоды нашей местной бюрократии, а я кивнул охране и, показав Ваське большой палец, вошёл в коридор, ведущий в глубины администрации.

Кирилл с Сашей и вправду были заняты – ломали голову над логистикой поставок металлов.

– А что там Лидия повизгивает? – удивился Саша, подняв на меня взгляд.

– С Васькой воюет, – признался я.

– Не обижает? – взволновался Кирилл.

– Обижает! – возразил я и добавил, прежде чем партнёр успел подорваться на спасение питомца. – Васька Лидию.

– А, ну это ладно… – кивнул Кирилл.

– Бросайте вашу работу. У нас гости! – объявил я.

– Островитяне приплыли? – настороженно уточнил Кирилл.

– Да если бы… – я покачал головой. – Неизвестный плот. На борту пять человек.

– И почему ты думаешь, что все три правителя Мыса должны идти встречать какой-то неизвестный плот? И пятерых человек? – уточнил Саша.

– Потому что плот приплыл с юга, и я за его прибытием наблюдал часа три, – пояснил я. – А гостей из-за моря принято быстро брать в оборот и допрашивать!

– Ага-ага! – кивнул Кирилл, улыбнувшись. – Плохо ль за морем иль худо, и какого нет там чуда, ну да…

Когда мы добрались до фойе, то первой увидели Лидию. Девушка стояла рядом со столом с растерянным видом, явно не представляя, как, ничего не уронив, избавиться от всех тех вещей, которые она набрала в руки, спасая от Васьки. Сложность была ещё и в том, что котёнок её покорил – причём, в буквальном смысле. Как альпинист горную вершину: забрался на голову и разлёгся на ней в виде экзотической шапки.

Наша компания на секунду замерла, оглядывая эту картину, а потом молча вышла, бессовестно оставив девушку наедине с её грандиозными проблемами.


То, что гости Мыса оказались необычными, стало быстро понятно по царившему вокруг ажиотажу. Странным было поведение как мужчин, так и женщин, пришедших посмотреть на прибытие. Женщины целенаправленно шагали в Мыс с хмурым выражением лиц. А вот мужчины толпились вокруг гостей, образовав плотный круг из человеческих тел, который никак не позволял увидеть, что происходит внутри.

– Расступитесь! Расступитесь! – потребовал Саша, но его лишь грубо оттолкнули.

Партнёр удивленно перевёл взгляд на меня и Кирилла. Я в ответ не менее удивлённо пожал плечами. В Мысе уже давно перевелись люди, которые рисковали так нагло игнорировать его руководство. Пришлось самому браться за дело…

Первый же любитель толкаться локтями был схвачен за этот самый локоть. И поскольку мои физические возможности давно уже перешагнули рубеж «так не бывает!», то и покарал я наглеца очень просто: при силе в сто восемьдесят единиц сломать руку взрослого мужчины довольно легко. Крик несчастного разнёсся над толпой вместе с противным хрустом костей.

– Ещё есть желающие? – спросил я, хмуро оглядывая столпившихся мужчин. – А ну, живо проход организовали!

Толпа нехотя подалась в стороны. И вот это лично меня напрягло ещё больше. Обычно после моей демонстрации силы люди всё-таки разбегаются значительно быстрее. Впрочем, обычно я и не применяю силу сразу, давая любому провинившемуся ещё пару попыток передумать. И, если честно, вот такая моя агрессия говорила о том, что я тоже веду себя не слишком адекватно. Надо было бы задуматься, однако умение постоянно анализировать своё поведение мало у кого и в реальном мире прокачано. Мы, знаете ли, сильны и могучи умом, но почему-то он всегда у нас задний. Не в смысле, что в заднице находится, а в том смысле, что глупость своих поступков мы видим постфактум, а не в процессе совершения этих самых глупостей.

В центре толпы находились стражники, которые ужами вились вокруг пяти девушек. И их можно было понять – не каждый день встретишь настолько красивых созданий противоположного пола. Знаете, в мире нет абсолютно идеальных людей: все мы обладаем своими недостатками и достоинствами. И каждое уникальное сочетание достоинств и недостатков и составляет наш внешний образ. Конечно, современные мужчины и женщины неплохо продвинулись по пути сокрытия и исправления этих недостатков, но вот полностью от них избавиться не могут. А уж особенно на тропическом острове, вдали от пластической хирургии и косметики…

Однако здесь был случай, когда природа сделала всё, чтобы уместить в одном существе все триггеры для привлечения противоположного пола: длинные и стройные ноги, округлые бёдра (не слишком широкие и не слишком узкие), высокие груди немалых габаритов, аппетитные ягодицы, полные губы и выразительные глаза. Я уж промолчу о красивой матовой коже и шикарных волосах… И вот тут таких див было пять! Пять!.. Они растерянно улыбались, мелькая перламутром зубов, оглядывались и выглядели крайне смущёнными.

– Ну и что вы тут окружили гостей? – возмутился Кирилл, спешно проталкиваясь к девушкам. – Добрый день, прекрасные путешественницы! Моё имя – Кирилл, и я глава посёлка Мыс.

Девушки переглядывались и хихикали, но не отвечали. Я медленно выгнул бровь, не понимая, что происходит с обычно сдержанным Кириллом.

– А я – Александр, заместитель, – немедленно встрял Саша.

– А я глава стражи! Да, вы помните? – поинтересовался Ваня.

И вот тут мне тоже остро захотелось представиться – всё-таки я в Мысе не последний человек! Однако, сделав первый шаг, я замер, так и не произнеся ни слова. Несмотря на гормональный коктейль, выданный моим организмом (смешать, но не встряхивать!), кое-что не давало мне покоя…

Зачем людям недостатки? Да и вообще что такое наши недостатки? А ведь это просто внешнее проявление особенностей организма. То, что мы, люди, считаем дефектом внешности – может по факту оказаться очень полезным в нашей жизни. Вот есть у человека большой длинный нос – и он страдает, комплексуя по этому поводу. А по факту он лучше других защищён от аллергенов и бактерий. Или вот, например, ноги короткие – а тем временем все коротконогие обладают весьма крепкими костями!..

Я это всё к чему? Да к тому, что не бывает людей без «недостатков» – по крайней мере, с точки зрения современных канонов красоты. Не бывает! Такое существо не может выжить! И не могло бы! И предки такого существа выжить не могли! И далёкие предки не могли. Их просто не может существовать! Однако же вон – стоит целых пять штук…

В той жизни, на Земле, я быстро понял, что женщина без недостатков – это просто ненатуральный продукт, напичканный суррогатами. Всё-таки я был обаятельным парнем и порой встречался с такими девушками, чья внешность была максимально близка к понятию идеала. Однако на поддержание этого идеала тратилось столько времени и денег, что нормально демонстрировать они его могли только в аккаунтах одной популярной соцсети. Стоило только познакомиться с ними поближе, как ты сразу обнаруживал, что десяток таких див и в подмётки не годятся большинству «неидеальных» девушек. И никакие внешние данные не могли это компенсировать.

В общем, я, Филипп Львович, ответственно заявляю: вся эта идеальная внешность – сплошное враньё! И врут ведь такие девушки не только окружающим, но и себе. Начиная от правильной позы при фотографировании (на уровне рефлексов) – и заканчивая беспардонным вмешательством в собственный организм. Я очень скоро понял, что путь такого совершенствования приводит в пропасть не только саму такую девушку, но и всё, что её окружает. Пусть ещё их печальные истории не стали достоянием массовой общественности, но надо только подождать – и верю, что станут.

И с тех пор, как я всё это понял, только лишь в поле зрения появлялась девушка с идеальной внешностью, у меня в голове начинал завывать сигнал опасности. Знаете, такой мигающий красный свет, подсветка на схемах эвакуации – и экстренное оповещение механическим голосом: «Внимание, это не учебная тревога! Повторяем: это не учебная тревога! В вашей текущей жизни обнаружена опасная особь инстадевки! Повторяем: обнаружена особь инстадевки! Немедленно покиньте данный вариант жизненного развития, используя доступные пути для эвакуации!»

Вот примерно это сейчас в моей голове и звучало, никак не давая мне покоя. Зато гормоны выжгло, как напалмом… Передо мной стояли пять потенциально опаснейших врагов, от которых требовалось бежать, сверкая пятками и придерживая кошелёк. Я, конечно, не побежал – нет, я слишком гордый, чтобы от девушек драпать! – но весьма решительно развернулся и двинулся в сторону Мыса. Что-то явно было не так…

Незваные гостьи добрались до посёлка только через час. Как ни старались Саша и Кирилл, но отбоя от поклонников у девушек не было ни по пути, ни в Мысе. Мужская половина населения медленно проваливалась в состояние эйфории, а вот женская – в состояние крайнего раздражения. Особенно тяжело приходилось сложившимся парам – большинство теперь явно пребывало на грани развала. Впрочем, не у всех жителей были однозначные реакции…

Борборыч вот просто сбежал. Увидев девушек ещё от ворот форта, он как-то сразу осунулся и рванул в свою башню, бормоча себе под нос что-то про проклятое «клонирование». Барэл наскоро собрал вещи, Бамбину – и тоже переместился в форт ударников. За всем происходящим он наблюдал со стены, периодически подвывая, как сумасшедший проповедник:

– Одумайтесь, идиоты! Остановитесь!

– Барэл, ты чего там на стене забыл? – спросил я, когда услышал его в первый раз.

– Я тут буду жить! – сообщил Барэл. – Пока этих пятерых тварей отсюда не выставят! Да, милая?..

Он поднял голову, ловя взгляд стоящей рядом Бамбины, а та только мрачно кивнула. Судя по красному отпечатку ладони на лице Барэла, он тоже не сразу сумел победить наваждение неместных красавиц.

Я бесцельно слонялся по Мысу, пытаясь понять, что делать. Наши гостьи, приплывшие в Мыс в середине дня, буквально разрушили устоявшуюся жизнь посёлка. Мужчины готовы были в глотки вцепиться друг другу, а женщины – глаза выцарапать и мужчинам, и незнакомкам. Ситуация накалилась, и призывы одиночек вроде меня – остановиться и выгнать подозрительных девиц из посёлка – жители просто пропускали мимо ушей.

Однако все пять девушек пока оставались невредимы. Они приветливо общались со всеми, хоть и были исключительно немногословны. Имена у них были какие-то цветочные, а может, и растительные – если честно, я не запомнил. И ведь я до последнего был уверен, что девушки – просто девушки, а наши мужики – просто несчастные жертвы гормонального взрыва… Пока не подслушал поздно вечером разговор двух наглухо влюблённых поселян.

– Я больше не могу!.. Надо подойти… Какие у них волосы!.. Особенно у рыженькой!

– Да, чёрные, прямые…

Надо ли говорить, что я не видел ни у одной из девушек ни рыжих, ни чёрных волос? Все они, на мой взгляд, были исключительно шатенками. А с учётом того, что оба мужика смотрели на одну и ту же девушку, вот теперь мне стало откровенно любопытно. Поймав первого же попавшегося поселянина, я невзначай кивнул на гостью и спросил:

– Красивая?

– Да, все пять красивые… – мечтательно улыбнулся мужик.

– Нравятся брюнетки? – уточнил я.

– Мне блондинки всегда нравились! – получил я почти уже ожидаемый ответ. – А что, среди них и брюнетка есть?

– Нет! – рыкнул я от переполнявших меня предчувствий прямо в лицо собеседнику. И тут же постарался исправить положение, похлопав его по плечу. – Молодец! Так держать!..

Мужик остался удивлённо хлопать глазами, а я рванул в верхний Мыс с такой скоростью, на какую только был способен, расталкивая с дороги людей и не особо заботясь о сохранности их тушек. В данный конкретный момент меня больше всего заботила сохранность своей тушки – в том числе и как гаранта безопасности остальных мысовцев. А чтобы себя сохранить, срочно требовалось найти укрытие, которым и должен был стать форт ударников. Если закрыть ворота, то можно выгадать время…

Я не успел…

Последний луч солнца застал меня в проёме ворот, и больше я не смог сделать ни шагу. Просто моё тело отказалось слушаться мой мозг. И как бы я ни старался, но поделать ничего не мог. Застыли на стене Барэл и Бамбина, затихли все звуки за спиной. Похоже, никто во всём Мысе не мог двинуться с места… Кроме, конечно, тех, кто всё это безобразие устроил. И одна из наших гостий шла ко мне, если судить по приближающимся осторожным шагам…

– Ты внимательный, – проговорила подошедшая девушка. – Хотел сбежать?

Её рука опустилась ко мне на плечо и оказалась неожиданно тяжёлой для её комплекции. Девушка обошла меня и заглянула в лицо. Глаза её налились красным светом, как у грёбаных дологнисских тварей… Вот только как я ни вызывал системное сообщение, над девушкой оно никак не появлялось. Она была игроком.

– Какой крепенький! – промурлыкала она, проводя тонкими пальчиками мне по руке. – Не сопротивляйся. Бесполезно…

Да, я всё ещё пытался вернуть себе контроль над телом. Очень старательно пытался, но пока всё было без толку. Не удавалось даже взгляд перевести… За спиной раздались далёкие крики. Я не я буду, если в нижнем Мысе сейчас никого не убивают…

Игроки атакуют игроков. Простите… Охотник добрался до дичи! Охотникам – приятного аппетита. Дичи – держитесь там!

Хотя если быть более точным, то внизу явно кого-то жрут заживо… Радовало лишь то, что, судя по звукам, этот самый «кто-то» хотя бы сопротивляется. Значит, при нападении я тоже обрету подвижность.

– Вас много – это хорошо, – произнесла девушка. – Хватит надолго… И плохо – тяжело контролировать…

Я только сейчас понял, что язык, на котором она говорит – даже на язык не похож. Из всех звуков я слышал только какое-то стрекотание. Однако у меня в голове это стрекотание складывалось в слова – такие знакомые и понятные. Видимо, девушки потому и были немногословны, что знали о том, как их могут вычислить.

– Надо кого-то съесть… Голод! – как бы извиняясь, сказала мне девушка и двинулась внутрь форта. Миновав проём ворот, она остановилась на секунду.

И в этот момент в спину её вонзилось моё копьё. Удар, ещё удар… Наваждение спало, я снова смог двигаться – и, выхватив молот, побежал к незнакомке. Однако никакой незнакомки не было и в помине. На земле, слабо стрекоча, лежала какая-то серокожая тварь… Она была ещё жива и пыталась дёргаться, но Плутон продолжал удерживать в её теле моё копьё.

– Что это за фигня? – удивлённо спросил он у меня.

– Узнаем! Не дай ей сдохнуть! – ответил я и повернулся к бегущим вниз со стены Барэлу и Бамбине.

– Несите верёвку! – потребовал я.

В верхнем Мысе нарастал шум. Те, кто был в зоне контроля подбитой Плутоном «гостьи», оказались свободны – и теперь активно пытались сделать хоть что-то. Впрочем, зачем я сам себя обманываю? Если кто-то, пусть даже и игрок, выглядит как дологнисская тварь, ведёт себя как дологнисская тварь и даже говорит, как дологнисская тварь – то это определённо дологнисская тварь, а ни фига никакая не «гостья».

В башне Борборыча раздался грохот, а через пару секунд дверь распахнулась, – и показался рейд-лидер собственной персоной.

– Вот это да… – тихо произнёс он, глядя, как я связываю пленницу.

Вязал я её надёжно. Когда спала личина красивой девушки, оказалось, что дологнисска имеет несколько иное строение, чем люди. Не зная, где и как её связать, чтобы она точно не вырвалась, я вязал всё, что могло двигаться. Однако первым делом я замотал ей глаза. Стоило инопланетянке перевести взгляд на меня, как я начинал чувствовать, что руки подрагивают, ноги подгибаются – и вообще мне остро хочется замереть. Даже истекая кровью, дологнисска всё ещё могла на меня влиять.

– Плутон, а почему на тебя не подействовало? – спросил Борборыч.

– Наверно, потому что у меня сто девяносто пять единиц веры… Другого объяснения у меня нет! – ответил парень. Ну да, ему же система регулярно накидывала этот параметр за самоубийства…

– Их нельзя убивать… – заметил я. – Ни в коем случае нельзя!

– Согласен. Возродятся в лесу и продолжат жрать всех вокруг… – кивнул Борборыч.

– А как нам им противостоять? – спросила Бамбина. – Там же ещё четверо!..

– А вот это только Плутон может, – ответил я и кивнул на проём ворот, где затихал шум. Вторая дологнисска в верхнем Мысе спокойно брала под контроль людей. – Сколько у этой жизней?

– Двадцать пять тысяч, – ответил Плутон. – Они не слишком сильные. Я справлюсь!

– Справится он… – буркнул Борборыч. – Скорей последнюю жизнь сольёшь. Бери самострел и болты с «лепестком»!

Болты с «лепестком» имели широкий тонкий наконечник. Специально, чтобы при попадании наносить узкие кровоточащие порезы. Парень бросился в донжон и вскоре вернулся с оружием в руках. Моё копьё я сам закинул назад в башню – тут лучше было работать молотом…

– Не высовывайся! – приказал Борборыч. – Не показывайся дологнисске на глаза! Впереди пойдём мы и будем отвлекать тварь на себя. Как только нас парализует – ищи дологнисску и начинай по ней стрелять.

– А потом? – спросил Плутон.

– А потом будем надеяться, что ты попадёшь, и она не сможет держать контроль… – хмуро ответил Борборыч.

К счастью, парализовать сразу – как в первый раз – враги нас уже не могли. Единственная дологнисска верхнего Мыса дважды попыталась остановить нас издалека, но каждый раз, хоть нам и становилось трудно идти, но управление над телом я не терял. Еле переставляя ноги, я продолжал упорно двигаться к цели. И вот тогда дологнисска подошла совсем близко – и получила болтом в живот, после чего ей не до гипноза стало, а окружающие люди начали оживать. Впрочем, те, кто весь день находились под влиянием (причём, как мужчины, так и женщины) – приходили в себя гораздо дольше, чем я, Борборыч или Барэл с Бамбиной. И вообще выглядели очень растерянными – словно сами не помнят, как и почему здесь оказались.

Вторую пленницу мы скрутили не менее надёжно, чем первую, и доставили в форт ударников. Но теперь предстояло спеленать ещё трёх оставшихся дологнисок. А те, судя по звукам, кушали вовсю, славя нас за отменное гостеприимство. Первую мы обнаружили в кафе у Повара: она как раз закусывала одной из его дочек, которая была ещё жива, но сопротивлялась совсем слабо. Дологнисская тварь не заметила подкрадывающегося противника, и, хоть руки и слушались меня с трудом, чёрный молот легко раздробил нашей гостье сустав на ноге.

Критический удар!

Вы нанесли Игроку??? 24864 урона

Жизнь??? 2986/27850

Нога сломана и восстановится нескоро.

– Чуть не убил! – зашипел я, стягивая воющую тварь со стула. А ведь бил-то в полсилы, но всё равно едва не переусердствовал…

Получив ранение, дологнисски начинали гневно стрекотать и дёргаться, но особого сопротивления больше не оказывали. Похоже, боль повергала их самих в паралич – не привыкли они к нормальным дракам. С четвёртой тварью нам удалось справиться ещё легче. Немало этому посодействовала сама система…

День триста первый!

Вы продержались 300 дней!

Триста дней – хороший срок. Но иногда бывает так, что один день оказывается важнее, чем целая тысяча до него. Вот этот день оказался важнее, и ты показал, что умеешь сопротивляться вторжениям в тот орган, которые должен бы отвечать за мыслительную деятельность, но в твоём случае отвечает лишь за инстинкты и работу организма. Однако, сохранив двигательную функцию, ты заслужил +10 к вере – пользуйся на здоровье!

Не то чтобы увеличение веры сразу на треть дало полный иммунитет от дологнисок, но вот подбираться к ним стало легче, – да и вообще удары стали более контролируемыми. Последняя незваная гостья сообразила, что, судя по шевелению потенциальной пищи, происходит нечто ей незапланированное, и решила проверить, как идут дела у товарок.

Чтобы парализовать дружную компанию из меня, Борборыча, Барэла, Бамбины и Плутона, ей пришлось отпустить из поля зрения остальных жертв – и ударить по нам всеми силами. Её беда была в том, что при сопротивлении удерживать нас ей было тяжело – пришлось и самой встать как вкопанной. А вот Плутон вообще не обратил на её потуги никакого внимания: вскинул арбалет и пустил болт в ногу, прямо в верхний сустав. Конечность у дологнисски подогнулась, и та, жалобно стрекоча, принялась кататься по земле.

Бой завершён! Награду зажимаю! Ибо не за что!

Не прошло и часа, как в офис стражи были доставлены все пять пленниц, а понурый Ваня запер их в камерах. И его можно было понять, поскольку Маша устроила ему такой скандал, что я бы на его месте вообще закопался куда-нибудь и притворился мёртвым. Совсем мёртвым. Или сам бы в камере заперся, но в офисе стражи камер было всего пять – раньше столько преступников здесь не набиралось.

Завтра я собирался допросить пленниц, а этой ночью мне ещё придётся поработать, приводя жителей посёлка в чувство и отправляя спать.

## Глава 2. В мире дологнисских животных

Утром в море снова заметили плоты, но на сей раз это были островитяне из Борисовска, чьего прибытия мы давным-давно ожидали. До прибытия оставалось ещё часов пять, так что я спокойно отправился к стражникам, чтобы проведать пленниц.

Дологнисски лежали в своих камерах с плотно прикрытыми глазами и зафиксированными конечностями. Все пять издавали какой-то писк и дёргались, и только одна из них постоянно повторяла:

– Больно… Больно… Больно…

– Больно им, видишь! – кивнул мне Ваня, с хмурым видом приглядывающий за пленницами.

– Ты сегодня спал? – уточнил я.

– Вот тут, в кресле… Домой меня не пустили, – ответил глава стражи.

– Немудрено. Сегодня многие мужики на улице ночевали, – кивнул я. – Только наши женщины ничуть не меньше виноваты…

– А они в чём виноваты? – удивился Гоги, сидевший у стены.

– А они себя адекватно вели? – поинтересовался я. – Как этих видели, так сразу с мрачными лицами куда-то чесали. И даже не пытались ничего предпринять со сходящими с ума мужиками…

– А если бы предпринимали?

– Бамбина вон предприняла… – усмехнулся я и приблизился к клетке, где лежала самая разговорчивая дологнисска. – Эй ты, охотница! Говорить будешь?

– Больно! – пожаловалась та.

– Да и хорошо, – кивнул я. – Тем, кого вы жрать вчера собирались, тоже было бы больно. А кому-то ведь даже и было…

– Отпустите! – завыла вторая.

– Ага, ты ещё пообещай, что больше не будешь!.. – кивнул Ваня.

– Днём – не буду! – пообещала дологнисска.

– Пусть ещё полежат, – предложил я Ване. – Потом с ними разберёмся.

– Пусть! – мстительно согласился тот.

Покинув офис стражи, я направился в администрацию. Мы хоть и не назначили в этот день сбор Большого Совета, но я всё ещё надеялся, что о нём помнят. Зря надеялся!.. Лидия подняла на меня грустный взгляд и даже вставать не стала.

– Спит ещё, – сказала она.

– И Саша не приходил? – уточнил я.

– Никто не приходил, – ответила девушка, рассеянно проводя рукой по идеально пустому столу.

Услышав шорох, на стол немедленно вспрыгнул Васька и принялся охотиться за ухоженными пальцами секретарши. Если присмотреться, то можно было заметить, что на её холёных руках уже остались отметки, повествующие об удачной охоте. Я вздохнул, порылся в кошельке на поясе – и выудил оттуда моток нити и смятую записку. Оторвав кусок нити длиной примерно в метр, я обмотал им бумагу, сделав своеобразный бантик, и передал девушке.

– Сердце кровью обливается! – признался я. – С этим он охотнее играть будет, чем с твоими пальцами… И руки убережёшь.

– Спасибо! – с удивлённым лицом Лидия приняла игрушку и начала наигрывать пушистого баламута.

Котов, Поляк, Борборыч, Саша – все ещё спали. Мыс вообще казался вымершим после опасных ночных приключений. А те, кто не спал, ходили по посёлку с потерянным видом, стараясь не смотреть друг на друга. Ну правильно – о том, откуда взялись пять нереально красивых девушек, большинство населения ещё не знало. Для всех всё выглядело так, что вот нагрянули пять девушек, свели всех с ума – и куда-то исчезли. Мало кто вообще помнил, что происходило с людьми ночью. А те, кто помнил, видимо, всё ещё приходили в себя.

Промаявшись полчаса, я вернулся к пленницам, запертым в камерах. За время моего отсутствия там ничего не изменилось. Всё те же писки и причитания. Всё тот же мрачный Ваня и хмурый Гоги.

– Кто главный? – спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь, но ответа так и не дождался. – Главная есть?

– У нас нет главной. Отпусти! Больно! – заканючила одна из дологнисок.

– Непонятно, чего больно-то?! – заявил я. – Я же ещё ничего не сделал!

– Что не сделал? – уточнила другая гостья.

– Ничего! – ответил я. – Но сейчас начну делать!

– Не надо!!! – хором попросили меня инопланетянки.

– Ладно, открой вот эту камеру! – попросил я Ваню, ткнув в первую попавшуюся дверь.

Пока глава стражи возился с засовом и двумя замками, в помещение заглянул Борборыч. Лицо у него было помятое, а под глазами виднелись тёмные круги. Он начал медленно и осторожно пробираться вдоль дверей, с подозрением заглядывая в каждую камеру. И каждый раз, посмотрев, выдавал облегчённый вздох, который все наши слышали, как он ни старался его скрыть.

– Борборыч, – окликнул я рейд-лидера. – А что ты там увидеть боишься?

Тот мрачно глянул на меня, но отвечать не стал. Ну да, уже отвязался, ага…

– Борборыч! – снова окликнул я его. – А что ты там вчера про клонирование бормотал?

Нашему суровому тактику поднятая тема не нравилась. Он её старательно игнорировал и только обиженно сопел.

– И почему ты от них вчера прятался? – не унимался я.

Нет, ну я-то уже знал ответ… Во всяком случае, догадывался, но пускай скажет вслух!

– Борборыч, я не отстану! – сообщил я.

– Да бывшую я увидел! Бывшую! – взорвался Борборыч, остановившись, а потом выдохнул и закончил. – Пять бывших…

Он осторожно заглянул в ту камеру, куда я и сам стремился попасть – и снова шумно выдохнул.

– Кр-р-расивая была стерва! Никого красивее не видел! – пробормотал он, глядя на серую инопланетянку. – И сука, каких ещё поискать… Боря, давай, надо расти. Почему не получил повышение, Боря? Так подставь кого-нибудь, а сейчас – давай, иди, на Мальдивы зарабатывай…

– И в итоге сама тебя подставила! – хохотнул Гоги.

– Ага, счаз! – отозвался Борборыч, переходя к следующей камере. – Кто же собственный кошелёк на ножках подставляет?.. Нет, она даже не изменяла! Я же говорю – сука! Пришлось бежать самому и менять фамилию…

– А фамилию-то зачем менять? – удивился Ваня, округлив глаза.

– А потому что связи, Ваня, связи… Нашла бы!.. – ответил Борборыч. – Я только имя своё оставил… Хорошо, ни родственников уже в живых не было, ни друзей не осталось… Всех повывела из моей жизни, гадина. Всё под контролем держала…

– Уа-ха-ха-ха! – изобразил я злодейский смех под укоряющим взглядом рейд-лидера. – Ну я должен был отомстить! За тараканов!.. Долго ты продержался?

– Десять лет! – ответил Борборыч.

– Мужик! – оценил Гоги.

Борборыч заглянул в последнюю камеру и сразу повеселел.

– Карьера в гору, миллионы на счету, – он горько усмехнулся. – Я часть сумел утаить, отложил… Сбежал и больше не работал. Сидел в игрушках. В жопу это всё!..

– Ужас, какие люди вокруг интересные живут… – заметил Ваня, распахивая дверь. – Всё. Она твоя, Филь! Делай с ней что хочешь!

– Ничего я с ней делать не хочу! – отрезал я. – Но допросить надо… Борборыч?

– Ага! – кивнул рейд-лидер. – Только смотри, если она опять вид моей бывшей примет, я… Обделаюсь…

– Вот её и заставим убирать! – сурово кивнул я, входя в камеру.

Дологнисске разрезали путы на ногах и усадили на табуретку, с которой она, поскуливая, попыталась сверзиться.

– Ну что, охотница, отвечать на вопросы будем? – спросил я, а та согласно запищала в ответ. – Ты вообще охотница… или охотник?

– Не понимаю, – ответила пленница, перебирая ногами, которые, похоже, основательно затекли.

– Мужчина ты или женщина? – уточнил Борборыч.

– Я сейчас женщина, – согласно начало описывать круги головой существо.

– Что значит «сейчас»? – сдвинув брови, уточнил я.

– Я сейчас женщина, а как время придёт – буду мужчиной, – испуганно ответила пленница. – Могу быть опылителем!

Последнее слово родилось в моей голове с большим запозданием. Видимо, даже универсальный язык, который мы использовали, не сразу нашёл соответствие.

– Трёхполые гермафродиты! – осклабился Борборыч. – Какая пр-р-рэлесть!

– Я не поняла… – дологнисская тварь сжалась на стуле и начала попискивать.

– У вас три пола, да? – уточнил я. – И почему вы их чередуете?

– По сезонам, – ответила дологнисска. – Все так делают…

– Вот ты же разумное существо! – возмутился Ваня у меня за спиной. – Зачем вы вчера всё это устроили?

– Всегда так было, – растерянно ответила пленница. – Есть те кого едят, и есть те, кто ест… Любой, кто ест, тот будет съеден. Кроме людей.

Последнее слово снова вылетело с опозданием, но судя по тому, что у меня в голове завертелись слова: «народ», «полноценный» и «разумный» – просто выбор был слишком большой.

– Вообще-то мы тоже люди! – обиделся Ваня.

– Какие же вы люди? – удивилась дологнисска. – Вы же уроды какие-то…

– На себя посмотри… – усмехнулся я.

– Я красавица! Я видела! – похлопав глазами, ответила дологнисска.

Непрошибаемая уверенность пленницы, если честно, бесила… Плохой из меня палач! Да и из Борборыча с Ваней – тоже не очень. Злимся на инопланетянку почём зря…

– Почему каждый в вас видел что-то своё? – спросил я и уточнил. – Вчера днём…

– Так ведь мы же не знаем, что кому нравится! – удивилась дологнисска. – Просто усилили свою привлекательность в ваших мыслях!

– А как вы воздействуете на мысли? – спросил Борборыч.

– Не понимаю, – расстроилась дологнисска. – Просто усилили…

– А ослабить можете? – спросил я наводящий вопрос.

– Ослабить – можем…

Пятиминутный опрос показал, что инопланетянки не выделяют воздействие на мысли, как отдельное понятие. То есть, для них «усиление» и «ослабление» имели столько же общего, сколько для нас – мыслительная деятельность и движение конечностей. Обозвать всё одним словом, в общем, никак не получится. Разве что для шутки – например, «во время бега я пораскинул мозгами и ногами». Ну или что-то вроде того… Каждое воздействие на мозги являлось отдельной операцией, которой владели…

– Все у вас на планете так умеют? – уточнил я.

– Не-е-ет! – замотала головой пленница с искренней убеждённостью, потешаясь над моей глупостью. – Только высокие! Кого боги отметили! Вот вас не отметили…

– Дальше не продолжай! – посоветовал я. – А то могу и больно сделать.

– Не надо! – попросила инопланетянка.

– А почему вы по ночам нападаете? – спросил Ваня.

– А зачем днём нападать? Днём не так кушать хочется! – последовал ответ.

– А ночью кушать хочется? – кивнул я.

– Конечно, хочется! Всем ночью кушать хочется! – покрутила головой дологнисска. – А вам что, не хочется? Как же вы выживаете ночью?

– А почему вам ночью кушать хочется? – уточнил я.

– Потому что ночь! – удивилась дологнисска.

Нет, конечно, у людей тоже бывает «ночной дожор»… Но вот, честное слово, не до такой же степени, чтобы жрать домашних питомцев даже без предварительной подготовки…

– А ночи у вас длинные? – спросил Борборыч.

– Длинные… холодные! – согласилась дологнисска. – Не то что день! День тёплый.

Мы с Борборычем переглянулись.

– А своих жрёте? – уточнил я. – Ну, других… людей?

– Ну а как же выживать-то? – удивилась инопланетянка.

– Это поэтому вы так по нашему поселению распределились? – уточнил я.

Мой вопрос дологнисска слушала значительно дольше, чем я произносил. Подозреваю, что проблема была в слове «поселение». При таких пристрастиях в диете, видимо, поселения – это совершенно непередаваемое понятие.

– Что думаешь? – спросил я рейд-лидера, воспользовавшись свободной минутой. – Сравним выводы?

– Давай! – кивнул тот. – Мне кажется, у них на планете очень холодные ночи, что заставляет всех усиленно искать жратву. Вроде как компенсационный механизм. Поэтому днём они мирно сосуществуют, а ночью – начинают жрать друг друга.

– А хомяки? – спросил я.

– А они просто коллективные, – ответил Борборыч. – Тоже стратегия, но, видимо, не слишком в их условиях успешная.

– Кто вместе держится – тот вымирает уже! – вставила пленница. – Только сильные, отмеченные богами, выживут.

– Да чтоб вы все сожрали друг друга!.. – буркнул Ваня.

– Ладно, пока всё, – кивнул я. – Давайте её свяжем. Пусть полежит.

– Не надо «свяжем»! Я добрая! – заявила дологнисска.

– Когда злой станешь, тогда связывать будет бесполезно, – усмехнулся я.

– Мне больно! – пожаловалась тварь.

– Придётся потерпеть! – ответил я и принялся вязать пленницу. – Послушай-ка… Вы же игроки, да?

– Игроки.

До меня её ответ тоже доходил долго. Сначала пришлось насладиться долгим стрекотанием, и только потом в голове появилось само слово. Судя по всему, наши с этими тварями культуры находились так далеко друг от друга, что даже удивительный системный язык не сразу справлялся. Вот и что это за язык мы используем, интересно?

Я выглядел спокойным, думал спокойно, двигался спокойно, – а в голове царила звенящая пустота. Как из человека при неудачном падении выбивает воздух, так и из меня попросту вышибло мысли. Я пытался, но никак не мог осознать размеры того, что сейчас узнал. Это дологнисцам хорошо: есть игроки, которые не едят их – значит, будут едой. А я существо чуть менее приземлённое – и если увидел четырёх дологнисских игроков, то сразу рисую в воображении целый остров таких тварей, а то и не один. Ведь островов с землянами тоже несколько…

Картинка получалась жутковатая, но если включить логику, то каких тварей мы видели на нашем мега-острове? Видели мы вышронских, прионских, дологнисских… Ещё каких-то, но я сходу так и не смог вспомнить название. И что получается, где-то есть и вышронцы? И прионцы? И эти, которых я вспомнить не могу?

Удручающая картина-то…

И опять всё меняет.

В невесёлых мыслях я добрался до западного склона верхнего Мыса и посмотрел на значительно приблизившиеся плоты островитян. Пора было будить руководство, но вот сейчас мне было откровенно лень снова тащить их на встречу – затащил уже вчера на свою голову…

Однако Саша, Котов, Кирилл и Дядя Фёдор всё-таки нашли в себе силы подняться к обеду и выйти навстречу послам. Воспользовавшись моментом, когда рядом не было любопытных ушей, я кратко пересказал им результаты общения с дологниссками. По вытянувшимся лицам и широко раскрытым глазам стало понятно: далеко и глубоко идущие выводы они сделали.

В общем, когда Казяк с профессионально приветливой улыбкой подошёл к нашей компании, встречали его исключительно хмурые и сосредоточенные лица. Улыбка медленно сошла у него с лица, и представитель островитян в растерянности посмотрел на меня – видимо, как на единственного невозмутимого человека.

– Филя, а нам уже стоит бежать? – осторожно поинтересовался он. – Или такие серьёзные лица не по нашу душу?

– Оставайтесь! – предложил я. – Когда у них такие лица, всё самое веселье только начинается…

– Тогда позвольте представиться! – сразу же во все тридцать два зуба улыбнулся посол. – Казяк, представитель миролюбивой части островитян… Бывших островитян, если быть точным! Также я руководитель одной из десяти основных фракций Острова.

Казяк указал на своих спутников – серьёзную даму лет тридцати и полноватого мужчину.

– Тоже руководители наших фракций – Йогурт и Глаша. Рад наконец посетить ваше поселение и лично заверить вас в наших исключительно добрых и миролюбивых намерениях!

– Рады приветствовать… – Кирилл взял себя в руки. – И добро пожаловать! Прошу прощения за не слишком приветливые лица. У нас случился небольшой ночной инцидент, и нам сейчас есть о чём подумать. И если вы не настаиваете, то обсуждение серьёзных вопросов предлагаю отложить либо на вечер, либо на завтра. Вам сейчас выделят место для проживания в гостевом домике.

– Судя по всему, инцидент был серьёзный? – Казяк удивлённо посмотрел на меня. – Я думал, только я к вам с новостями, а здесь у вас тоже что-то происходит…

– Давай баш на баш, – предложил я по пути, чувствуя, как засосало под ложечкой. – Сначала ты нам свои новости, а потом я тебе про наш инцидент.

Котов с неодобрением на меня покосился, но промолчал. Правильно! Пусть молчит! А то вчера за девками ухлёстывал, а вот сегодня о безопасности думает.

– В Обители всё очень серьезно, – сообщил Казяк. – Прямо какая-то война идёт… Торговца к ним с Острова отправили – так и не вернулся. И, говорят, что война идёт с другими игроками, которые из-за моря приплыли. Помнишь, я говорил про корабли?

– Помню, – кивнул я. – А ещё что известно?

– К сожалению, это практически всё… – покачал головой островитянин. – Связи с нашими больше нет. Куда пропал Орин, возглавлявший посольство, – вообще неизвестно. Ну да это и к лучшему – тот ещё тип… Знаю только, что и Эльдорадо тамошняя бойня тоже затронула. А что у вас?

– А у нас тут гости нарисовались вчера, – ответил я. – И судя по твоему рассказу, я с этими гостями ещё не всё обсудил…

– А что за гости, если не секрет? Тоже игроки? – поинтересовался Казяк.

– Тоже! – кивнул я и внимательно посмотрел в глаза союзнику. – И молите систему, чтобы не такие же, как те, что напали на Обитель…

– А что с этими игроками не так?! – удивился Казяк.

– А они не земляне, – тихо сказал я ему на ухо. – Они дологниссцы…

– Вот дерьмо! – в сердцах выдохнул островитянин, и на его лице застыло такое же выражение, как на лицах Кирилла, Котова и Саши.

– Ага, оно самое! – кивнул я, довольный произведённым эффектом. – Зато ты теперь с нашими на одной волне…


– Зачем вы приплыли? – спустя два часа, с партнёрами и союзниками за спиной, я снова допрашивал дологнисску.

– Кушать, – ответила та.

– Еды было мало на вашем острове?

– Нет. Еды было много, – дологнисска явно что-то недоговаривала.

– Тогда зачем перебрались? – не отставал я.

– Кушать…

– Слушай сюда! – не выдержал я. – Внимательно слушай!

– Не понимаю…

– Филь, мне кажется, сленг «слушай сюда» не может быть переведён, – заметил Саша.

– Да, точно… – признал я свою ошибку. – Слушай меня внимательно, охотница! Мне надоело повторять один и тот же вопрос и ждать ответа. Ещё раз услышу твоё «кушать» – и тебе будет больно!

– Не надо больно!

– Тогда вдумайся в то, что я спрашиваю, и ответь как можно подробнее, – посоветовал я. – Вы не самые слабые на своём острове?

– Нет, у нас сильный выводок! – ответила пленница. – Один из самых сильных.

– Тогда почему вы решили плыть сюда, если у вас на острове было много еды, и вы были достаточно сильны, чтобы её взять? – развернул я свой вопрос.

– Ку… – начала было дологнисска, но осеклась, когда я почти нежно сжал один из её пальцев. – Не надо больно! Я не могу сказать! Будет больно, если скажу!

– То есть ты отказываешься отвечать? – поинтересовался я.

– Отказываюсь. Мне нельзя! – ответила дологнисска. – Они запретили!

– Ладно… Давай я обрисую тебе ситуацию, – кивнул я. – Ты когда-нибудь слышала о таких тварях, которые усиливают голод?

– У нас были такие твари, – подтвердила дологнисска. – Опасные. Носитель преданий рассказывал, что мы победили их в тяжёлой войне!..

– Так вот, у себя вы их победили! – прервал я её. – А здесь я точно знаю, где их гнездо. И что самое неприятное для тебя – это будет квест. И сбежать не получится.

Я замолчал, дожидаясь, пока до пленницы дойдёт смысл сказанного. Дошло не сразу.

– Не понимаю… Поняла! – покрутила головой дологнисска.

– Так вот… Вы можете от нас уйти двумя путями, – пообещал я. – Либо на собственном плоту, с парусом, медленно умирая. Чтобы оказаться на любом острове, кроме нашего.

– Будет больно!

– Или я вас отправлю в квест с тварями, которых у себя вы истребили. И, скорее всего, квест вы не пройдёте.

– Надо закуклиться! – испуганно пролепетала дологнисска.

– Закуклиться? – не понял я.

– Чтобы они не подслушивали! – прошептала пленница. – Вот так: куколка!

– В домике! – со вздохом активировал я функцию.

– В домике! – эхом отозвались зрители допроса.

– Давай, охотница, жги! – кивнул я.

– Что жечь?..

Я заскрежетал зубами.

– Рассказывай! – приказал я.

– Несколько дней назад наши старейшие на острове получили странное задание, – ответила дологнисска. – В задании говорилось, что нам требуется отправиться на север, чтобы покорить другой остров.

– Значит, у вас есть и старейшие? – удивился я.

– Мы избранники богов! Конечно, есть! – возмутилась пленница.

– Так… – я медленно выдохнул и, успокоившись, спросил: – И что они решили?

– Как что? Послать наш выводок, чтобы мы подготовили место для высадки! – гордо заявила дологнисска, даже не понимая, по какому тонкому льду она сейчас ходит.

– Когда придут основные силы? – спросил я.

– Новые выводки отправят только тогда, когда вернётся наш, – ответила дологнисска.

– Почему ты назвала задание, которые вы получили, странным? – спросил я.

– Оно было… другим. Я его тоже получила, когда отправлялась на ваш остров, – ответила инопланетянка.

– Что странного в нём было?

– Я не знаю… Не могу сказать…

Странное в нём то, что получила она его не от меня, если тебя это так волнует! Она не может подобрать слов!

– Это было задание не от Системы? – спросил я и ещё секунд двадцать ждал ответа.

– Да… Мы так решили – наш выводок, – дологнисска описала головой круг, что было, по всей видимости, аналогом нашего кивка.

– А от кого? И что было в тексте? – снова спросил я, но пленница просто не понимала.

На помощь снова пришла Система.

Вывести полученное игроками-дологниссцами сообщение?

Да/Нет

– Да! – хором воскликнули все присутствующие. И даже пленница.

Обнаружено отклонение по поведенческим паттернам игроков. Остров – 3-18-5. Игрокам острова 1-21-5 начать немедленную экспансию на остров 3-18-5 с целью подчинения населения указанного острова. В случае успеха миссии – восстановление жизней до 300 всем игрокам. В случае провала – немедленное затопление острова 1-21-5. В случае отказа – немедленное затопление острова 1-21-5. Жалобы и претензии не принимаются. В случае разглашения условий задания – принудительное обнуление жизней.

– Это точно не ты? – мысленно спросил я у Системы.

Задание несистемное. Сообщение залогировано и доступно. Выданное задание добавлено в список. Указанные штрафные санкции недоступны. Указанные награды – недоступны. Это обман!

– Кажется, мы кому-то отдавили больную мозоль… – пробормотал я, пытаясь осмыслить происходящее. – Кирилл, нам надо в Железную долину! И нам нужно хорошее вооружение!

– Найдём, – пообещал глава Мыса с ещё более хмурым выражением лица, чем было утром. Хотя, если честно, раньше я думал, что более хмурым оно уже быть не может.

## Глава 3. Горечь победы

В тот же день мы, конечно, никуда не пошли. Хотя времени и оставалось в обрез. Но я, если честно, готов был порадоваться даже потере Железной долины в войне, лишь бы в Обители тоже отбились. Получалось, что кто-то в обход системы выдал нашим соседям квест на покорение нашего острова. При этом угрожая лишением бонусных жизней и затоплением острова – и делалось всё это от лица системы (а может, и самой системой, хоть она и говорила, что не при делах!).

Дологниссцы вопрос решили отправкой сильного выводка, который должен был, во-первых, разведать обстановку, а во-вторых, обеспечить плацдарм, а именно – удобное место, где можно будет начать высадку. Мыс им приглянулся, а непомерно раздутое самомнение не позволило трезво оценить свои силы. Результат был предсказуем.

Однако главный вопрос был в том, кто высадился на севере? Кто сейчас вёл войну с Обителью и Эльдорадо? Если это такие же земляне, как и мы, – то с ними можно договориться. Объяснить им с помощью системы и дубины, в чём они не правы. А как договариваться с инопланетянами? Сразу после допроса в администрации Мыса собрался очередной совет, в который затесались и представители союзных островитян.

– Что будете делать, если обителевцы не придут в Железную долину? – спросил у меня Кирилл.

– Пойдём на север, – ответил я. – Попробуем на месте узнать, что происходит.

– Сольётесь!.. – хмуро предрёк нам Котов.

– Наплевать! – отмахнулся я. – Сейчас информация дороже всего… Если не узнаем, что там происходит, вообще можем всё потерять.

– Возьмите людей побольше, – предложил Саша.

– Нет, – я покачал головой. – Ополченцев, если выиграем войну, сразу отправим в Мыс. И Ленина предупредим, чтобы готовился уходить в случае чего. На север пойдут только ударники, и двигаться мы будем бегом, налегке.

– Злой ты, Филя! – заметил Борборыч. – Тебе бы только людей гонять на пробежки…

Я усмехнулся, хлопнув его по плечу.

– Прорвёмся! – пообещал я. – Казяк, вы видели корабли на севере, я правильно помню?

– Да, что-то вроде ладей или драккаров, – ответил островитянин. – Это ещё раньше было. Мы не знаем: они это были или не они.

– Стоп, Филь… Что ты задумал? – уставился на меня Кирилл, начиная что-то подозревать.

– Нам нужны корабли! – ответил я, многозначительно посмотрев на Кирилла. – Нам нужно много кораблей! Нам нужна конструкция, и нужно узнать, как их делать. Очень нужно. И ты сам знаешь, почему…

Кирилл, Саша и Котов почти незаметно кивнули, соглашаясь. Не, ну правда, мы ведь не корабелы! Единственное корыто, курсировавшее между Медным и Мысом, назвать серьёзным судном язык не поворачивался. С оснасткой на нём, может, всё было хорошо, но вот с корпусом – вечные беды. Технология не выдержана, древесина взята неподходящая… Мы же даже не знали, что на материалы брать! И ведь не нашлось ни одного человека, который бы занимался на Земле хоть чем-то подобным…

– Дядя Фёдор, стальные оружие и доспехи есть? – напрямую спросил я у мастера.

– На ударников будут! – пообещал тот, на секунду задумавшись. – Не рыцарский, но вполне серьёзный доспех, а ещё копья и топоры.

– Хорошо, – кивнул я. – Вы забивайте на мирные проекты. Совсем забивайте! И людей отправляйте качаться. Все силы стягиваем сюда, вооружаем и готовимся защищать посёлок.

– Стена нужна, – сказал Котов. – Хорошая стена нужна…

– Возьмите Кривого и обсудите с ним, – предложил я. – Если нужна, то делайте. Но главное – прикрыть Верхний Мыс. Там все запасы надо собрать и всё ценное складировать. Используйте пещеры под нашим фортом. В общем, я не буду советовать, а лучше пойду своих собирать.

Сборы заняли весь оставшийся день. Запасные комплекты одежды, еду, медикаменты набрали на складах, которые нам открыли в верхнем Мысе. Оружие и доспехи получили у мастеров. Ну что сказать? Наши кузнецы остались верны себе. Стальные кирасы, поручи и поножи, кожаная поддёва, прикрывавшая ноги до колен, снабжённая стальными заклёпками ниже пояса и от плеча до локтя. Во всём этом мы с гарантией должны были свариться по пути, даже несмотря на многочисленные отверстия для вентиляции. Шлемы той же античной конструкции, что был у меня – только из стали. Новшеством была сетка из кожаных ремней, как в строительных касках, так что больше можно было ничего под шлем не поддевать.

Вечер прошёл скомканно, в сборах и суете. А потом ко мне нагрянули Котов, Кирилл и Саша, прихватив по пути Борборыча.

– Филя, мы тут подумали… А не рано ли войска отзывать из Железной долины? – поинтересовался Кирилл.

– Так если война закончится, зачем они там? – удивился я.

– Их тренировать надо, перевооружить, – согласился Борборыч.

– Мы же там стены строили-строили… И ведь построили, – заметил Котов. – Сам подумай, это самый короткий путь к нам с севера. Если там, на севере, всё серьёзно, то мы просто не успеем пригнать достаточно войск.

Я задумался – и всё-таки вынужден был признать, что был не прав. Когда я в последний раз посещал Железную долину, там были построены отличные укрепления. И сейчас они должны были стать ещё более монументальными. Зачем нам отказываться от такой точки прикрытия?

– Надо тогда как-то ротацию устроить… – предложил я, вспомнив умное слово. – Часть ополченцев пусть возвращается в Мыс, перевооружается и тренируется. А взамен присылать новых…

– Это я организую! – кивнул Котов. – Ты им там скажи, чтобы железа с собой брали столько, сколько унести могут. Плоты от Шикари, конечно, идут. Но нам нужно больше, если хотим ко всякому… подготовиться.

– Хорошо, скажу. Но проследить не смогу, сам понимаешь… – кивнул я.

– Следить и не надо! Найди там Севера, Сыча и Бобрика. Я их на командование оставлял. Они всё и организуют, – посоветовал Котов.

– Хорошо, – кивнул я. – Что решили по стене?

– В первую очередь, попробуем огородить верхний Мыс, – ответил Кирилл.

– Ну пусть хотя бы так… – кивнул я, соглашаясь.

И только когда стемнело, я наконец смог остаться один в своей башне и спокойно выдохнуть. Вот так вот делаешь себе дом, делаешь – и даже пожить в нём толком никак не можешь. Из всего имущества – стол, две лавки, кровать с матрасом, набитым сеном, шкаф, печь-камин и несколько полок. Была ещё кладовка для вещей, закуток для принятия душа и туалет – и всё это на первом этаже. Второй и третий этажи башни вообще стояли пустыми.

Последним моим посетителем был, как ни удивительно, Клоп. Он притащил с собой бутыль, полную какой-то жидкости. Бутыль, правда, тащил не Клоп, а СаПа. Лентяй-самогонщик каким-то загадочным образом крутил своим приятелем, как его душа пожелает.

– Командир, чего ты не сказал, что Ваня знает, как дрожжи делать? – возмутился с порога алконавт.

– Не понял… Это что за тон? – удивился я, заставив Клопа немного стушеваться. – Ты не спрашивал, да и вообще я уже запамятовал.

– Ну вот и получайте тогда свою хрень сорокоградусную… – буркнул Клоп, забирая у СаПы бутыль, ставя её на стол и торжественно объявляя: – Для протирки ран!.. Ну и внутрь залить!

В тусклом свете фонаря жидкость казалась почти прозрачной. Я вытащил пробку и принюхался. Пахло спиртом.

– А ты уверен, что внутрь можно? – с сомнением спросил я.

– Обижаешь, командир! – возмутился Клоп. – Мы со Странным на себе всё испытали! Здоровья не жалели!

– Да! – гордо кивнул СаПа и подозрительно закашлялся.

– Тогда спасибо! – искренне поблагодарил я. А заодно поставил себе в памяти зарубку: конфисковать весь крепкий алкоголь до того, как он расползётся по Мысу.

– Следующий покрепче сделаю! – пообещал Клоп. – А куда вы, кстати? На войну?

– Почти, – ответил я задумчиво. – Север надо разведать. Что-то там неладное происходит…

– Пушку бы вам, – серьёзно заметил СаПа. – Не победите…

– Нет у нас ещё пушки, да и пороха тоже нет… – ответил я, однако сама мысль мне понравилась. Раз есть сталь и чугун, то, может, и пушки можно делать? – Ладно, я спать. Мы завтра уходим затемно.

– Спокойной ночи, командир! – понял намёк Клоп и пошёл к двери, утягивая за собой СаПу.

День триста второй!

Вы продержались 301 день!

Утро только начиналось – небо на востоке слегка посветлело, но Мыс ещё крепко спал. Только недовольные и сонные ударники готовились к марш-броску по будущей изнуряющей жаре. В первый день мы доспехи надевать не стали – просто потому, что в окрестностях Мыса опасных врагов давно не водилось. Из города мы вышли шагом, но, оказавшись за пределами деревянных стен нижнего Мыса, почти сразу перешли на бег.

Город… Всё чаще жители называли Мыс не посёлком, а именно городом. В конце концов, именно городом он теперь и стал. Кирпичные дома, канализация, улицы – всё это в нашем положении были самые что ни на есть настоящие атрибуты города. А если верхний Мыс ещё и обнесут хорошей стеной, то вообще будет нормальный средневековый город с крепостью. Жаль только, я почти уже не принимал участия в развитии поселения – то война, то походы, то короткий отдых… Однако то, что из Мыса выросло – определённо мне нравилось.

В первый день мы отмахали весь путь до подъёма на плато, добравшись до него уже после заката. В общей сложности отряд провёл в пути двадцать часов, из которых почти три четверти времени мы бежали. К счастью, дорогу успели вытоптать многочисленные караваны, которые теперь ходили здесь каждый день. Один мы даже обогнали по пути.

Раньше этот путь занимал дня два-три, а иногда, если не обходилось без приключений, – то и все четыре дня. Ещё день нужно было идти от подъёма до Шикари, а потом – ещё три дня до Железной долины. Однако прокачанные ударники могли держать такой темп, который марафонцам в нашем мире и не снился. Правда, сократить участок между подъёмом и Шикари мы бы всё равно не смогли. Даже если бы успели пробежать по лавовой дороге за полдня, в оставшееся время достаточно удалиться от посёлка не смогли бы, а там всё ещё регулярно появлялись бронемишки, встречаться с которыми сейчас было откровенно лень. Так что на следующий день мы решили заночевать в посёлке. А потом попробовать за день добраться до месторождения железа. Если опять рвануть бегом – могло и получиться!..

День триста третий!

Вы продержались 302 дня!

Как и ожидалось, к посёлку у вулкана мы вышли во второй половине дня. В Шикари, завидев нас издали, даже принялись мостки убирать – не сразу узнали своих в стальных доспехах. Зато когда мы приблизились, то разглядели, кто идёт, и перестали кипишевать.

Ленин мои предупреждения воспринял со всей серьёзностью. Пообещал по очереди отправить всех своих на привязку в Мыс – да и сам готов был сходить.

– Жаль, со слонами вниз не спуститься! – расстроился он.

– Это ещё почему? – удивился я.

– Ноги переломают! – вздохнул Ленин. – Они нас здесь очень выручают… Ближе к горам какая-то тварь появилась. Постоянно группы добытчиков атакует. Ямы роет…

– Случаем, не каппало? – уточнил я.

– Ага, она, – кивнул Ленин. – Знаешь что про неё?

– Да, сталкивались… – кивнул я. – Можем убить!

– Не надо! – отмахнулся Ленин. – Пять слонов на отряд, и она даже не подходит. А слоники её ямы отлично обнаруживают. Вот так и ходим…

– Так, получается, вы слонов с плато спустить не сможете? – оценил я надвигающуюся катастрофу.

– Не сможем, – кивнул Ленин.

– Знаешь, что? А ты, если уходить придётся, отправь людей со слонами вдоль Золотой, – посоветовал я. – Там ведь спуск более удобный, и подъёмник есть в Перевале. Одна беда: придётся через лес идти, но слоны могут справиться. Вон их сколько!

– Можно, – согласился Ленин. – Решим ближе к делу.

Остаток дня мы отдыхали и набирались сил. До Железной долины я планировал добраться всего за день, пусть и придётся всю дорогу бежать. Напрягало только, что каппало снова активизировался. Или всё-таки, может, побоится на такую толпу нападать?..

День триста четвёртый!

Вы продержались 303 дня!

Нападать каппало побоялся, но ям накопал изрядно, гад толстозадый… Если раньше вдоль реки мы ходили почти по прямой, то в этот раз пришлось петлять, как зайцам. Благодаря слонам все места подкопов и ловушек хитрой твари были отмечены деревянными вешками и табличками, предупреждающими об опасности, но обходить ловушки всё равно приходилось.

Скоро стала понятна и активность стража гор – вся его добыча уходила. Полные живности предгорья стали почти пустыми. Встреченные по пути караванщики подтвердили: последние несколько дней всё именно так. Пришлось через них слать предупреждение Ленину о том, что вскоре может начаться нашествие.

А в том, что предстоит именно нашествие, я не сомневался. Маловероятно, чтобы в последнее время кто-нибудь занимался чисткой рейдовых зон: все были заняты войной. Вот система и готовилась устроить нам маленькое развлечение. А то – фи! – какая-то там война… Война войной, а вот издевательства – получайте по расписанию.

В результате из-за каппало мы сумели за день дойти только до ущелья – и то добрались глубокой ночью. Зато переночевали в относительной безопасности. Идеей про постоялые дворы я давно поделился с Лениным, но тот успел сделать только один – как раз у входа в ущелье. Зато теперь этот самый проход перегораживал деревянный частокол. А за ним можно было найти себе навес, горячую еду – и вообще отдохнуть по-человечески. Что мы, к своему удовольствию, и сделали.

День триста пятый!

Вы продержались 304 дня!

К обеду отряд ударников по главе со мной вошёл в Железную долину. И что могу сказать – там и в самом деле построили если не полноценную крепость, то настоящий укрепрайон. Стена, перегородившая вход в ущелье, возвышалась на высоту почти двадцати метров!.. Было видно, что строили её урывками: были участки новой кладки, были и более старой, а местами кладка просела, – и там заделывали трещины. В общем, на правильную стену похоже не было даже издали, однако это и вправду было серьёзное заграждение.

Ширина стены была метров шесть, а длина – почти тридцать. Сложена она была из камней немаленького размера. Сток Золотой организовали через ворота. Поверх реки положили массивные доски, способные выдержать вес слона, оставив только щель для удерживающихся на канатах решётки и опускающейся створки. Сторону, обращённую к долине, обтесали, сделав её достаточно гладкой, чтобы она не привлекала никаких враждебных скалолазов. На этой стене было можно, казалось, любой штурм выдержать…

Внешняя стена была поменьше. В высоту шесть-семь метров и примерно в метр шириной, ещё и с деревянными помостами для защитников. Над воротами сделали башню – и к тому же построили две башни чуть поодаль. А между выходом из ущелья и стеной раскинулся лагерь наших сил – три с половиной тысячи человек, да ещё и старатели, добывавшие железо. Везде виднелись отвалы породы, и вся долина была перекопана вдоль и поперёк. В прошлый раз я всего этого не оценил – некогда было. А вот теперь восхищённо покачал головой. Когда мы пришли сюда в первый раз, я даже представить не мог, что мы тут устроим всего за три месяца.

На нас даже не сразу внимание обратили: здесь хватало людей в стальной броне. За пару часов нам удалось отыскать Севера, Сыча и Бобрика, которых мне указал Котов. Мы провели с ними совещание и продумали варианты на случай того или иного исхода. Лагерь в Железной долине готовился к битве, собираясь отражать атаку обителевцев. А вот я готовился к тому, что битвы не будет… Лучше сразу предполагать худшее: тогда не сильно расстроишься, если всё-таки сбудется. Во всяком случае, на этот раз!..

Три дня пролетели незаметно. Дважды мы выходили с ударниками на разведку на север – и дважды не увидели никаких врагов в окрестностях. Только в последний день на горизонте появились несколько групп людей. Но серьёзными силами их считать было бы смешно – я у них вообще ничего из брони и нормального оружия не заметил.

День триста восьмой!

Вы продержались 307 дней!

Ополченцы прямо с утра заняли позиции. Войско стояло на внешней стене в долине в ожидании противника. Таймер войны медленно отсчитывал секунды. К обеду большую часть защитников отправили отдыхать, оставив только дежурных, следивших за северным склоном. Но час проходил за часом, а никто всё не приходил…

Я пару раз обсуждал с Борборычем вопрос отправки разведчиков, но тот, при поддержке трёх командиров ополчения, каждый раз меня отговаривал.

– А если столкнёмся с кем-то из Обители? Что, убивать их? – спрашивал рейд-лидер. – Не торопись! Если придут, то придут. Нет – значит, нет.

И мы продолжали ждать. Последние два часа тянулись невыносимо медленно, хотя было понятно, что если островитяне и успеют войти в долину, то просто не успеют напасть. Таймер отсчитал последние секунды и исчез…

Глобальное островное событие «Война Обители и Мыса за железное месторождение» завершено. Обитель и её союзники проигрывают войну, так и не выбив силы Мыса.

Все жители Обители и союзных поселений получают постоянный штраф в 10 % от текущего уровня жизни и энергии, а также лишаются 10 единиц характеристик. Это ваш позор – живите с ним!

Все жители Мыса и союзных поселений получают постоянную награду в 20 % от текущего уровня жизни и энергии, а также по 1 °CО (свободных очков) характеристик. Это ваша победа – пользуйтесь!

Награда от системы, как участнику боевых действий:

+2 единицы мудрости

+2 единицы интеллекта

+2 единицы веры

+10 ПСО

+2 °CО

+60000 опыта

Коэффициент увеличения опыта снижен в два раза до следующего несгораемого уровня!

Набрано опыта – 60000/388 очков опыта!

Достигнут 41 уровень!

Набрано опыта – 59612/728 очков опыта!

Достигнут 42 уровень!

Набрано опыта – 58884/1298 очков опыта!

Достигнут 43 уровень!

Набрано опыта – 57586/2249 очков опыта!

Достигнут 44 уровень!

Набрано опыта – 55 337/3837 очков опыта!

Достигнут 45 уровень!

Набрано опыта – 51 500/6485 очков опыта!

Достигнут 46 уровень!

Набрано опыта – 45 015/10900 очков опыта!

Достигнут 47 уровень!

Набрано опыта – 34115/18261 очков опыта!

Достигнут 48 уровень!

Набрано опыта – 15854/30531 очков опыта!

Радостные крики за спиной возвестили о наступлении маленького счастья у ополченцев, заполучивших в свои руки доселе невиданные подарки. А я снова достиг 48 уровня, потерянного во время плена… Жаль, взять с собой опыта я не догадался, да и всё равно он бы не помог в такой ситуации. Разве что сторговаться с кем-то о продаже ПСО…

Но ещё больше, чем схема прокачки и черти, издевающиеся надо мной во время перерождения, меня волновало то, что обителевцы так и не пришли. Ни штраф, ни гордость Ариши так и не перевесили бед, что творятся на севере. Конечно, я мог бы предположить, что там просто началась гражданская война, но слишком напрягало совпадение с появлением кораблей у их берегов – и дологниссцев у нас.

– Знаешь, одна вредная, но симпатичная особа как-то намекала мне, что я могу пригласить её куда-нибудь, когда война закончится, – сказал я Борборычу. – Война закончилась… Вот и думаю – не сходить ли, не пригласить…

– Если ты про Аришу, то с «симпатичной» ты сильно поскромничал, – заметил Борборыч.

– Я бы назвал её красавицей… – согласился маячивший рядом Вислый.

– …Но её характер всё портит! – закончил за него слонявшийся возле брата Толстый.

Я не стал рыжим объяснять, что Аришин характер – просто её внешняя защитная маска. Тем более вообще они правы: характер у неё и впрямь… гхм… хм… необычный!.. Однако я ещё пока не поднялся на ту ступень просветления, где за внешностью видишь сразу весь богатый внутренний мир. Так что красота отдельно, а характер – отдельно!

– Хорош языками трепать! – прогудел подошедший Нагибатор. – Сегодня пойдём или завтра? А то у меня руки чешутся!

Руки у Нагибатора чесались с того момента, как в Мысе ему выдали новый стальной молот. О чём он и нудил, не переставая, весь путь до Железной долины – и даже на бегу.

– Завтра! – хором ответили мы с Борборычем.

– Сегодня ещё дела есть… – пояснил я.

Если честно, то дел оставалось не так много: за время ожидания мы почти всё обсудили с местными командирами. Однако напомнить обо всех договорённостях лишним не будет. К тому же, надо было пополнить запасы, подготовиться – и завтра выдвигаться туда, где ещё не ступала наша нога, а значит, слишком быстро и не побегаешь.

## Глава 4. Блеск его чешуи

День триста девятый!

Вы продержались 308 дней!

Есть ли люди на той стороне долины? Да, люди были – по крайней мере, те самые, которых мы видели. Три группы сборщиков припасов, выдвинувшиеся из ближайшего лагеря Обители. Им поставили задачу подготовить места для лагеря, обеспечить войска дровами и запасом провианта. Мужики задачу выполнили: насобирали в лесу сушняк и добыли килограммов триста мяса, часть которого закоптили. Но войска Обители так и не пришли. Зато пришёл я с ударниками.

Сначала заготовщики испугались, похватали луки и стали готовиться к обороне, но потом – когда мы объяснили, что война закончилась, а мы идём выяснять, почему – поделились и едой, и информацией. Получалось, что вышли они сюда уже давно – и когда уходили, никаких тревожных слухов и разговоров на севере не было. К ним должна была прийти ещё одна группа человек в двадцать, но так и не пришла. Хотя такое и раньше случалось, так что особого беспокойства у них не вызвало.

Договорились мы до того, что проводим добытчиков до их лагеря, поможем дотащить припасы, а потом они покажут прямой путь к нашим, уже бывшим, врагам.

Путь от Обители до Железной долины был длиннее и сложнее, чем от Мыса. Вероятно, причина крылась в возможности мысовцев перевести дух в Шикари и дальше двигаться со свежими силами. У Обители же ближайший лагерь был только в шести днях. А посёлок с точкой возрождения – так вообще в десяти днях.

По пути вниз встречались неслабые твари, с которыми не каждый отряд добытчиков мог справиться. Поэтому до последней точки заготовок добиралось тоже не так уж и много людей. И исчезновение отряда в двадцать человек особого удивления не вызывало.

– Мы тут тоже пару раз сливались, – пояснил лидер добытчиков, которого звали Паровозом. – Тут типа запросто можно… Есть несколько мобов злых, вот с ними лучше вообще не встречаться. Хуже всего – утку преонский, та ещё гадость!.. Но и остальные тоже не подарок, ни разу вот вообще…

Утку мы не встретили – зато встретили вышронского бычару, как его называли обителевцы. У нас на юге таких не водилось. Больше всего тварь напоминала какого-нибудь трицератопса, только рогов у него было пять, а на ногах были когти, которыми она могла легко располовинить неосторожного игрока. Чудище выследило нас на второй день пути и напало посреди ночи.

День триста одиннадцатый!

Вы продержались 310 дней!

Когда дни летят за днями, когда одно испытание сменяется другим, когда кажется, что сил уже не осталось, глупцы распыляют силы, стараясь победить, в то время как настоящие мудрецы – стараются выжить. Ты выжил, чем и доказал, что достоин +1 к мудрости.

– У-а-а-а-а-а! – прямо-таки с радостным воплем тварь перемахнула через один из костров, которым мы обкладывали лагерь, и впечатала в землю пару добытчиков Обители, не успевших даже проснуться и встать.

Однако долго ей по лагерю бегать и резвиться не дали. Жаждавший испытать свой молот Нагибатор кинулся в драку, забыв даже одеяло скинуть, – оно так и болталось на нём, как какой-то нелепый плащ. Потом подоспели и остальные ударники, споро истыкав злобную зверушку копьями.

Вышронский бычара ещё немного поревел и издох. По словам Паровоза, уровень скопытившейся твари был небольшой – всего-то сотый. Для старателей зверь был опасный, а вот для ударников – не очень. За ночь экономные обителевцы утилизировали тушку так, что от неё осталась только требуха и какие-то совсем уж бесполезные части тела.

Как объяснил Паровоз, у них даже медь ценилась очень дорого, потому что её было немного. За три сотни дней они научились использовать каждую добытую мелочь. Я не стал ему говорить, что у нас подобным уже давно не занимаются, потому как плодить зависть – это не самое разумное решение. Но и себе зарубку в памяти поставил, что ресурсы надо беречь.

Ещё два дня прошли спокойно. Мы медленно спускались, минуя одну долину за другой, вдоль русла ручья, который потом превращался в реку, становясь естественной границей между землями Обители и Эльдорадо. Река и в нижнем течении была так себе, а не река, но хоть какой-то рубеж…

День триста четырнадцатый!

Вы продержались 313 дней!

Солнечным утром мы преодолели последние километры до ближайшего лагеря Обители в этих местах – прошли узким проходом между скал, который прикрывала деревянная дозорная башня. И обнаружили, что башня пуста.

– Что-то случилось!.. – с тревогой сказал Паровоз, скидывая поклажу и перехватывая своё неказистое копьё с каменным наконечником. – Там дежурные должны быть!

– Паровоз, стой! – попросил я, но, как оказалось, мог бы и не напрягаться.

Все обителевцы совершенно недисциплинированно рванули вперёд и скрылись за поворотом узкой каменной кишки. Я переглянулся с Борборычем и махнул рукой:

– Народ, лишнее оставляем здесь!

Что бы там ни произошло у обителевцев в лагере, лучше было избавиться от лишнего веса заранее, чем потом, глядя на налетающую на тебя тварь, спешно пытаться освободиться от лямок рюкзака одной рукой, параллельно другой судорожно дёргая узел на поясе, который удерживает дополнительный мешок.

Провозились мы всего несколько минут, но, как выяснилось, и это было слишком долго. Когда мы вышли из прохода, наши союзники уже перестали быть гордыми защитниками мирных поселян, став… Даже не знаю, кем… Сейчас разберёмся!..

Обителевцы стояли на коленях в три ряда со связанными за спиной руками. Ещё целая толпа людей находилась чуть поодаль – их, видимо, повязали тоже не так давно. А сам лагерь, про который нам рассказывал Паровоз, грустно занимался пляшущими языками пламени. Однако главным было не то, в каком положении находились обителевцы, а то, кто их в это положение поставил…

Вокруг стоящих на коленях заготовщиков весело переминались с ноги на ногу с десяток решашиархов небольшого размера (уровня сорокового и даже ниже – не в первый раз всё-таки сталкиваемся!). Примечательным было то, что у каждого из них на спине было приторочено седло…

И в этих сёдлах тоже сидели какие-то рептилии… Ну… Наверно, рептилии – потому что покрыты они были ярко-зелёной чешуёй с оранжево-жёлтыми вкраплениями. Правда, морды у них были приплюснуты и напоминали скорее обезьяньи лица. Однако у них даже огузки над задницами имелись – словно жалкие остатки былых роскошных хвостов. Совсем как у ящериц, которым откусили хвост, и они теперь новый растят. Однако эти самые хвосты ещё надо было разглядеть – потому что стали на этих тварях было как бы не больше, чем на моих ударниках и на мне самом. В пальцах с заметным утолщением на конце они сжимали незнакомое оружие. Больше всего оно напоминало бердыш, где лезвие в приступе энтузиазма насадили на рукоять с обоих концов – режущей кромкой в разные стороны.

Одна из рептилий как раз спустилась на двух лапах со своего решашиарха и упала на пузо, став напоминать ящерицу ещё больше. Морду и хвост ящер задрал вверх, преданно уставившись на своего соратника, одетого не просто в стальную броню, а в стальную броню с «выпендрёжиной» в виде каких-то вытравленных узоров. После чего, всё ещё лёжа на пузе, рептилия возвестила:

– О длиннохвостый! Освети блеском своей чешуи недостойных! Новые рабы пришли под руку твою!

Ящер-выпендрёжник важно пошипел, показав раздвоенный язык. И как раз в этот момент заметил нашу дружную компанию.

– А, чтоб у тебя хвост укоротили!.. Аспид недоделанный!.. – заорал главный ящер, выхватив откуда-то палку и перетянув ей подчинённого по спине. – Кто та жаба, которая охранение не выставила? Удавлю паскуду…

Универсальный язык сразу обогатил наши знания по анатомии и социальному устройству пришлых ящеров. Передавать всё, что успел наговорить главный, наверно, не имеет смысла – в принципе, подобного можно наслушаться и просто посетив в трезвом виде пьяную молодёжную компанию.

Важнее было то, что под ругань командира остальные ящеры споро развернули к нам решашиархов, перехватили свои бердыши и с залихватскими криками пошли в атаку.

М-м-м-м! Что это? Драка? Межвидовое скрещивание колюще-режущих? Ну-ну!..

Я ещё только соображал, что бы сделать в этой ситуации, а мимо уже промелькнул исполинской тенью Нагибатор и с криком:

– Мой подвиг!!! – попытался достать ближайшего врага.

Враг не хотел, чтобы его достали. Ни тот, что был под седлом и стремительно сместился, уходя от удара молотом, ни тот, что из седла махнул по нам бердышом… Вдогонку решашиарх клацнул зубами, вытянув шею, и Нагибатор отступил, продолжая разворот, а потом присел и врезал по лапе зубастого скакуна. В принципе, расчёт был верный – оружие у всадников было не слишком удобным для пешего строя – но он не учёл, что врагов было десять, а не один, и все остальные мимо проходить не собирались. Может быть, не надо было вытаскивать Нагибатора в этот раз – будет ему наука без приказа в бой кидаться! – однако совесть не позволила бросить товарища и весь наш отряд. Так что, не успев согласовать действия, я рванул вперёд. А за мной с громкими криками понеслись и остальные.

Поскольку нападающие замедлились, а мы ускорились – и выдавали скорость отнюдь не ту, которую выдают все нормальные бойцы в тяжёлой стальной броне – то ударил наш отряд прямо по неподвижному строю всадников. В общем, удачно всё сложилось. Вспоминая тот бой, я понимаю, что дай мы им разогнаться, – и просто позорно слились бы от неожиданности. А так самым неожиданным стало наше нападение – причём, похоже, и для нас самих.

…Молот Минотавра описал красивую дугу, и я уже приготовился увидеть лог, но в последний момент ящер, выбранный мной в жертву, плавно ушёл с траектории – и так же плавно ударил своим бердышом в ответ. Я ушёл от удара совсем не так красиво: дёрнулся слишком рано, да ещё и положение принял неудобное. Когда мой враг подправил удар, я начать падать, что в такой свалке лютой смерти подобно. Спасла только быстрая реакция, позволившая ухватиться за древко вражеского оружия и устоять на ногах.

Решашиарх врага с противным шипением рванул в сторону, а его наездник с жалобным воплем вылетел из седла и шмякнулся на землю. Я было уже собирался его добить, но заметил краем глаза близкое движение и подставил щит – и ровно для того, чтобы тот потерял почти половину своего размера, когда лезвие вражеского оружия снесло верхнюю его часть. Дурная голова Филиппа Львовича не пострадала, а вот ящероподобный враг проскакал по инерции дальше. Жалобный вой за спиной заставил меня обернуться и на время забыть про предыдущего врага. Коротенький хвост спешенного ящера оказался зажат в челюстях квестового зверя, который теперь мотал головой, беспощадно отгрызая рудимент. Зверь как обычно вёл себя тише воды и ниже травы, не показываясь на глаза, но вот – в нужный момент – всё-таки появился и вступил в бой.

Тем временем решашиарх, потерявший седока, развернулся и кинулся на помощь хозяину, вообще ни на кого не обращая внимания. Вот его-то я и встретил ударом молота по большой башке…

Критический удар!

Вы нанесли рептилии – решашиарх вышронский 30671 урона

Жизнь решашиарха вышронского 0/35000

Решашиарх вышронский убит!

Ящер осоловело глянул на меня и с грохотом рухнул на бок, подняв тучу пыли. Однако досмотреть его падение я не успел, больно получив чем-то по спине. К счастью, нагрудник выдержал удар – вот только пришлось мне немного пропахать носом землю. Я успел перевернуться на спину, и на мою грудь опустилась когтистая лапа решашиарха, на котором восседал командир врагов.

– С-сса! – радостно выкрикнул тот. А потом поймал мой взгляд, в котором читалось всё моё отношение к его умственным способностям, и недовольно сморщил нос.

Выпустив молот, я схватил лапу решашиарха руками и одним резким движением поднял её, разом обрушивая и скакуна, и всадника на землю. Не зря ведь на крокодилах когда-то тренировался!.. Однако, к моему вящему сожалению, командир ящеров успел выскочить из седла, откатываясь в сторону.

– Напугал ежа голой жопой!.. – проворчал я, подхватывая молот и поднимаясь на ноги. Решашиарху я подняться не дал. Два сильных удара, и скакун командира испустил дух.

Критический удар!

Вы нанесли рептилии – решашиарх вышронский 33744 урона

Жизнь решашиарха вышронского 8256/42000

Ящер получает сотрясение того, чего нет!


Критический удар!

Вы нанесли рептилии – решашиарх вышронский 8256 урона

Жизнь решашиарха вышронского 0/35000

Решашиарх вышронский убит!

Наезднику такое обращение с его скакуном не понравилось. Недолго думая, он решил сообщить о своём ухудшившемся ко мне отношении:

– Подлая тварь! Лысая образина! Убить благородного жеребца (да, вот прямо так и перевелось)! Подлость и низость! Ты ответишь за всё!

Командир наших врагов не был голословен: в следующие секунды мне довелось узнать, почему эти бердыши такие странные, почему их два – и зачем лезвия направлены в разные стороны. Ящер схватился за основание одного из лезвий, после чего раздался щелчок – и то отделилось от древка. А всего через секунду в руках врага уже были две широкие сабли, с которыми он и кинулся на меня.

И вот тут я понял, какой же я лошара! Божечки мои, какой же я лошара!.. Вся моя сила и ловкость не могли сделать одного – обеспечить мне преимущество в этом бою. Даже то, что мой враг двигался медленнее меня, и то не особо помогало. Он как будто всегда заранее знал, куда я ударю. Всё что мне оставалось – вспоминать наставления овцебыка, а именно: держать дистанцию и крутить молотом, не останавливаясь. И всё только для того, чтобы хотя бы не подпускать врага слишком близко. Хвостатый уродец так на меня насел, что если бы ко мне ещё и кто-то со спины подкрался, я бы вообще ничего не успел сделать…

Да, одно его попадание снимало с меня всего четыре-пять тысяч хитов. А попаданий я пока пропустил не больше пяти – и при запасе больше, чем в восемьдесят тысяч жизней, мог позволить себе ещё немного постоять под градом ударов. Однако со спины подкрались не ко мне, а к командиру врагов… Нагибатор в посечённой броне, в крови – своей и чужой – и с молотом в руках, подскочил к ящеру сзади и просто снёс его куда-то в сторону. После чего, глянув на высветившийся ему лог, удовлетворённо кивнул.

– Вырубился!.. – сообщил гигант, устало опираясь на своё оружие.

Я огляделся по сторонам. Бой почти закончился. Восемь кучек вооружения и десять трупиков решашиархов отмечали места последнего упокоения наших противников. Последний ящер ещё отмахивался – и умело отмахивался! – от десятка ударников, пытавшихся его достать копьями. Однако сопротивлялся он уже исключительно на морально-волевых…

Ещё пять доспехов мысовцев указывали на то, что пятерых ударников и мы не досчитались. И всё это с учётом того, что нас было больше. В шесть раз больше, чем ящеров – или в три раза больше, если и решашиархов уравнять с бойцами.

– Приплыли! – сообщил мне подошедший Борборыч. – Как вам первое знакомство с профессиональными средневековыми бойцами?

– Смахивает на катастрофу! – заметил я. – Причём, полную…

– И ею и является, – кивнул Борборыч.

– Почему ты решил, что они средневековые? – уточнил Нагибатор.

– А ты посмотри, что они говорят, как живут, как держат оружие и носят броню… – заметил Борборыч. – Это всё их, родное, привычное и понятное! Не то что для нас, избалованных детей двадцать первого века…

Бой завершён, ваши враги повержены! Что странно, конечно! Раньше я это сообщение выводила только другому виду. Спишем всё на ваше численное превосходство!

Вы получаете 2590 очков опыта (поделен между союзниками).

Набрано опыта – 18444/30531 очков опыта!

– Что это за твари?! – возмутился Толстый.

– И почему они такие твари?! – поддержал его Вислый.

– А что вам, двум олухам, непонятно? – удивилась Мадна.

– Что?! – переспросил Толстый.

– Да всё! – закончил Вислый.

– Это вышронцы! – спокойно ответил им Дойч. – И такие твари они, потому что… Потому что потому!

– А-а-а… Ну тогда вопросов, конечно, нет! – покивал Толстый.

– Какие уж вопросы к Капитану Очевидность, да! – кивнул Вислый.

– Нагибатор, говоришь, главный их вырубился? – уточнил я.

– Ага, – кивнул гигант и указал в сторону павшего врага подбородком. – Вон он!

Вышронский командир был жив и почти здоров, но без чувств. И пока ударники освобождали местных, я и Борборыч надёжно пленили врага. К счастью, физиология у вышронцев была похожа на нашу, так что где, что и как вязать – вопросов не вызывало. К тому моменту, когда ящер открыл свои круглые глаза, двигать он мог только ртом. На нашу беду, он немедленно этим самым ртом и воспользовался:

– Я вождь сотни воинов! Я верный вассал его величества Р'грашар'са! Вы ещё ответите за то, что пленили меня, презренные твари! Никчёмные слабаки! Освободите меня! Я покажу вам, кто здесь должен быть связан! Бесхвостые выродки болот! Ублюдки низших!..

– И этот туда же! – возмутился Борборыч. – Опять низшими обзывает! А он, стало быть, высший, ага!..

– Надо бы их напрямую на юг отправить… – кивнул я. – Вот пускай с дологниссцами и выясняют, кто высшим будет.

– …Дерьмо, и заставлю вас его жрать! Вставлю вам по колу в задницу вместо хвоста! – не унимался командир вышронцев.

И вот тут меня осенило.

– Хвоста… хвоста… хвоста… – пробормотал я, а потом нагнулся к пленному и перевернул его на живот.

Вышронец сразу замолк, повернул голову на бок и уставился на меня своим круглым глазом, в котором плескалось подозрение, прорывавшее даже межкультурные и межвидовые барьеры.

– Что это ты там делаешь, а? – встревожено осведомился он.

– Ну как что, длиннохвостый?! Примериваюсь!.. – оповестил я его.

– К чему ты там примериваешься? – с ещё большей тревогой спросил вышронец.

– К твоему понижению по социальной лестнице! – не стал скрывать я, внимательно рассматривая огузок, выбивающийся из-под доспеха.

Надо сказать, что командирский огузок был явно длиннее, чем огузки всех других вышронцев, с которыми мы сегодня столкнулись.

– Будешь ли ты ещё предводителем сотни воинов, если я тебе хвост обрежу на три пальца? – спросил я, показав теми самыми тремя пальцами, насколько именно собираюсь укоротить рудимент.

– Н-н-не смей!.. Подлейший из подлых!.. Не трожь!.. Ибо проклят ты будешь в веках! – оповестил меня командир-ящер.

– Да какие века, зелёный? – удивился я. – Кто бы нам тут века дал… Борборыч, дай ножик, а? Будь другом!..

– Н-не-эт! – взвизгнул вышронец, извернувшись всем телом, и снова перевернулся на спину. – Хвост – это святое! Голову руби, а хвост не трожь!

– Это для тебя святое! – развёл я руками. – А мы, бесхвостые, не оценим! Давай, назад переворачивайся!

– Что ты хочешь от меня, грязное, мелкое, противное…

– Э-э-э-э-э! – я погрозил вышронцу ножом.

– Красивое, высокое и очень мудрое существо? – судорожно сглотнув, закончил тот.

– Для начала хочу тишины! – сказал я.

– Хорошо! – покладисто кивнул гордый вождь ста воинов. – Тишины – так тишины… Чего сразу угрожать-то?

Мы с Борборычем оставили его под присмотром Панка, который развлекался тем, что принялся задвигать пленнику идеологию феминизма, попутно выяснив, что самочки у вышронцев есть – и они не сезонные, а вполне себе постоянные. Вышронец булькал, возмущённо пучил глаза, шёпотом возмущался и грозился стереть весь наш вид с лица земли, чтобы больше никто такую ересь не нёс. А то, мол, видит Первояйцо, так можно и в Первояйцо верить перестать!..

Местные жители были освобождены, да и пожар в самом лагере мы потушили. Но вот растерянность на лицах людей никуда не делась.

– Филя! Филя! – позвал меня Паровоз. – Не оставляйте нас здесь!

– Ну ты нормальный, а? – удивился я. – Что же, теперь сидеть и охранять тебя, что ли?

– А можно мы к вам? – спросил поселенец из лагеря. – Мы сами как-нибудь попробуем до Мыса дойти! В Обители, я слышал, бои – там эти ящерицы высадились. Эльдорадо, говорят, вообще уже взяли…

– Да не взяли его, а в осаду взяли! – поправил другой.

– Как взяли, так и взяли! – возразил третий. – И всех там съели!

– Тьфу, да не едят они наших! – возмутился первый, но с лица сразу сбледнул.

Пришлось угомонить спорщиков. А потом дать им разрешение уходить на юг. Вместе с разрешением было предоставлено и письмо, которое требовалось доставить командирам в Железной долине. Собственно, письмо предписывало всех беженцев отправить напрямую в Мыс, нагрузив рудой и едой, а лагерь – экстренно перенести в ущелье. И вообще в самой долине теперь вести только добычу железа.

Как рассказали обителевцы, эта группа вышронцев была первой, добравшейся до их лагеря. Однако почти треть местных жителей оказались беженцами, спасавшимися с севера от страшного врага. Обитель, как они говорили, ещё держалась. Хотя всё это было исключительно слухами, собранными ими по пути. Пока основные силы пытались отбиться от вышронцев по всем поселениям на берегу, те совершенно безнаказанно в составе небольших отрядов шныряли по округе, вылавливая людей…

Впрочем, спрашивал я больше для проформы. Для настоящих ответов у меня был пленник, целый вождь ста воинов, гордый носитель огузка чуть длиннее, чем средний огузок по всей популяции вышронцев…

– Ну что, о блеск твоей чешуи! – обратился я к пленнику, поигрывая ножом, когда начался допрос. – Рассказывай всё как есть!

Кто-нибудь, отучите меня играть словами с представителями других видов, пожалуйста!..

– Во тьме родилось Первояйцо! – заученно завыл вышронец. – Крепла его скорлупа, и рос внутри мир людей! Тьма вселенной билась о белоснежные стены…

– Нет, вот это пока не надо! – попросил я. – Давай с того момента, когда вас дёрнуло отправиться на наш остров.

– …Первояйцо, в милости своей!.. – снова завыл пленник.

– Причём тут Первояйцо?! – в сердцах взревел я.

– Призвало оно достойных мужей взять в руки оружие, ладить корабли и плыть на юг, где на острове под странным названием Три-Восемнадцать-Пять родилась ересь невероятная, места которой на земле нет и быть не может! – скороговоркой сообщил пленник. – А если…

– Да-да!.. – кивнул я. – Карами страшными грозила, землю в пучинах вод потопить грозилась…

– Да! Именно так! – серьёзно кивнул ящер. – Знаете, где ересь развелась?

– Да вы сами – ересь та ещё! – вздохнул Борборыч и посмотрел на меня. – Эти здесь, похоже, всерьёз и надолго… Фанатики…

– Дерьмово! – резюмировал я, понимая, что Борборыч прав. – Слышишь, вождь ста воинов, сколько вас сюда приплыло?

– Войско наше велико и могуче…

– Так, родной мой… Мне сейчас не важны никакие качества вашего войска, – оборвал я словоизлияние пленника. – Меня интересует только цифра!

– Шесть с половиной тысяч, – покорно сдал «своих» ящер. – Две трети ещё в пути…

А далее, прерывая все попытки скатиться в цветастые эпитеты, нам удалось без особых проблем выяснить, что вышронцы сумели осадить Эльдорадо и Обитель, а ещё подбирались к Острову. Да и вообще чувствовали себя на севере отлично, не встретив нормального сопротивления. Откуда бы, если там все в коже и меди ходят, а ящеры быстро производство стали на своём острове наладили?..

И ведь это пока была только треть их сил – остальные ещё находились в пути. Ещё треть должна была прибыть через десять дней, а вот следующий завоз ожидался через месяц. Кораблей у гадёнышей не хватало критически… Не успели построить большой флот.

– Надо идти на север выручать наших, – заметил Борборыч после допроса.

– Это когда они нашими стали? – удивился Быга, поддержанный частью ударников.

– Когда на нашем острове появились «ненаши»!.. – погасил я в зародыше назревающее возмущение. – …А у меня, да и у многих других, начался острый приступ ксенофобии. Я даже островитян врагами считать теперь не могу. Глядя на вышронцев и дологниссцев, как-то сразу чувствуешь культурную близость и родство со всеми людьми…

– Верно… Это теперь наша общая беда, – кивнул Борборыч. – И сначала надо разобраться с пришлыми, а вот потом между собой вопросы решать.

– Почему-то мне кажется, что островитян это не остановит… – едко заметил Тубик.

– Кого не остановит, обнулю на хрен! – пообещал я, нахмурившись. – И это не угроза – это вот прямо обещание. Собираемся, пойдём на север. Попробуем вытащить, кого можем…

Через час мы оставили за спиной покинутый лагерь и двинулись дальше, навстречу новым проблемам, которые ждали нас впереди… Ждали-ждали! Я был уверен, что ждут и даже, возможно, идут к нам навстречу. Пленника мы с собой не потащили – так и оставили связанным и ругающимся лежать в одной из опустевших лагерных построек…

## Глава 5. Унылые партизаны севера

У нас было только общее описание пути до посёлка с ближайшей точкой возрождения. Но обитатели горного лагеря обещали, что мы не заблудимся и мимо не пройдём. Обычно дорога от лагеря до посёлка занимала четыре-пять дней, но мы почти весь путь проделали рысцой – так что добрались быстрее.

Посёлок назывался Тукан, и это название ему очень подходило. Пять десятков домов были построены из какого-то непонятного материала: то ли глины, то ли камня белого цвета. Крыши были выложены кусками сланца, да к тому же и разноцветного – как в русле ручья, по которому мы взбирались к лавовой дороге. Всё это окружали стены из тёмного, почти чёрного, минерала. На настоящего тукана было очень похоже. Когда такую красоту успели только построить? Впрочем, когда тебя не пытаются регулярно сожрать или хотя бы захватить, то можно и с пользой потратить время.

Однако красота спасает мир, но губит поселения… Именно это успели захватить вышронцы. Мы подобрались к посёлку через густой подлесок вместе с близнецами и Таригом – и теперь, лёжа на земле, рассматривали открывшуюся нам картину. Весьма неприглядную картину: на стенах стояли вышронцы, в домах жили вышронцы, – и только на полях и сборе овощей трудились люди. Что примечательно, под присмотром других людей.

– Это что, коллаборанты? – удивился Толстый.

– Полицаи и предатели? – изогнув бровь, добавил Вислый.

– Мудаки это!.. – сплюнув, ответил Тариг.

– А может, их заставили? – решил я поиграть в воплощение наивности.

– Все полицаи так отговариваются! – заметил Толстый.

– Типа они просто хотели лучше кушать! – добавил Вислый.

– Мудаки это! – упрямо повторил Тариг. – Таких исключать надо из числа людей.

– Это расчеловечивание в чистом виде! – заметил я. – Надо просто спасти тех, кто рабы, и оставить здесь тех, кто полицаи. Получатся пауки в банке. И пусть сильнейший сдохнет от голода!

– Тихо! – шепнул Вислый и, подавая всем пример, вжался в землю.

Невдалеке проехал разъезд вышронцев на решашиархах. Уверен, если бы Тариг не посоветовал нам загодя натереться прелой листвой и илом с берега ручья, протекавшего неподалёку, то нас бы могли и учуять. А так решашиархи даже глазом не повели.

Вышронцы ехали и вели сугубо мужской разговор. И обсуждали они – я даже ушам не поверил! – прибытие борделя на отдельном корабле. Самки пока были доставлены исключительно для нужд командования. Однако смелых рептилоидов не оставляла надежда на то, что и для них скоро откроются перспективы.

Да, конечно, поминалось и Первояйцо, и культурные аспекты спаривания (без предварительного поединка не дадут даже королю!)… Однако в общем и целом вышронцев я хотя бы немного понимал – они не вызывали такого бурного отторжения, как дологниссцы. И, если закрыть глаза, можно было вообразить, что просто рядом фильм по мотивам фэнтези снимают.

Рабов в Тукане было много – человек триста. Вышронцев мы за пару часов наблюдений насчитали всего около восьми десятков. Причём, конными (или решашиархнутыми – интересно, так можно сказать или всё-таки нельзя?) были только полтора десятка. Если бы до этого мы уже не приняли участия в бою с этими гадами, то я бы сейчас, не задумываясь, предложил напасть.

Стыдно признавать, но одного боя мне с головой хватило, чтобы понять бесперспективность подобных действий. Мы и в той битве, пребывая в большинстве, всё равно потеряли пять бойцов. Может, решашиархнутый вышронец и является местной боевой элитой, но нам и с рядовыми пехотинцами может оказаться непривычно тяжело тягаться. Прав был СаПа: нам бы пушку – и вот тогда было бы чем удивить пришлых. А просто силой и ловкостью их, как ни крути, не проймёшь. И ведь где-то там есть у них свои «монстры», которым и я, и Нагибатор – на один зуб, вместе со всеми своими умениями.

Кстати, об умениях… Пришло время качать молот дальше! В последнем бою тренер так и не объявился, что намекало на тот факт, что для дальнейшего обучения опять надо вкладываться. Да и параметры не мешало бы поднять…

Просидев в своём укрытии почти до вечера, мы вернулись в лагерь ударников, который был организован в глубине леса, поясом охватывавшего плоскогорье. Дальше на север лес переходил в уже знакомый нам тропический, который ещё надо было преодолеть. Впрочем, это и вышронцам по зубам оказалось, да и местные как-то через него ходили – может, он был не так опасен здесь, как рядом с Мысом?

Борборыч наши известия воспринял спокойно, хоть и помрачнел. Остальные ударники тоже особых восторгов от новостей не выказали.

– Надо их валить! – выдвинул серьёзное предложение Нагибатор.

– Тебя там завалят, а не ты их! – возразил ему Барэл.

– Меня не завалят! – уверенно ответил гигант.

Но в этот момент к нему подошла Мадна и ткнула пальцем в грудь, прямо через прореху в нагруднике:

– Тык – и ты в Шикари! – улыбнулась она, заставив здоровяка мрачно уставиться на пробитый доспех.

– Никто с кузнечным делом не знаком? – хмуро осведомился Нагибатор.

Народ вокруг решил промолчать. Вообще-то был у нас целый нагрудник – остался от улетевшего на перерождение Булкина. Поначалу его собирались выдать гиганту, но так и не отдали, потому что дырки в броне – это было то единственное, что пробуждало его ленивый инстинкт самосохранения.

– Что делать будем? – спросил я Борборыча, потому что у самого ни одной идеи в голове не было.

– Пройдём мимо! – ответил рейд-лидер. – Зачем нам этот Тукан? Привязаться? Сомнительно, что обителевцы разрешили бы нам это сделать. Захватывать посёлок? Смысла не вижу. Наша задача – добыть информацию о том, что происходит, а не сбрасывать врага в море. Вот и займёмся своим делом.

На последних словах Борборыч выразительно глянул на Нагибатора, а тот буркнул в ответ:

– Проклятая политика всегда мешала героическим героям!.. – и замолчал, насупившись (и вот прямо так, чтобы все видели, что он насупился и обиделся).

Решив, что утро вечера мудренее, мы выставили новых соглядатаев, наблюдавших за посёлком, а вокруг своего лагеря расставили часовых, чтобы никто не съел нас во сне. И отправились спать.

Утро принесло новости – и внесло корректировки в наши планы. Ночью вышронцы поймали шпиона, чему очень много и громко радовались. Шпионом был явно не рядовой боец армии Обители, судя по медным вставкам в доспехе. Впрочем, медь у него прижимистые рептилоиды почти сразу изъяли. Теперь пленник был заперт в добротном сарае на краю деревни, где несли караул двое солдат вражеской армии вторжения. К нему уже наведывался местный вождь скольких-то воинов. А с ним, по всей видимости, и мастер заплечных дел, потому как под утро пленник долго и устрашающе кричал что-то невразумительное, вперемешку с матами и проклятьями.

Мы решили, что если его до темноты не запытают до смерти, то надо воспользоваться оказией и отбить. У нас тоже были вопросы к пленнику, да и вообще – нам нужнее!.. А если откажется отвечать, то мы его тоже можем простимулировать – и без помощи всяких рептилоидов. Интересно, если бы пленник узнал, что ему грозит – кого бы он сам выбрал?

Чтобы после кражи источника информации и самим не стать целью атаки вышронцев, мы переместили лагерь подальше, а Тариг с четвёркой помощников замёл следы нашего пребывания неподалёку от Тукана и спешного перемещения прочь. Но поучаствовать в краже мне не удалось – на дело пошли рыжие, а ещё тот же Тариг и Тубик.

В общем, пришлось мне сидеть с командирским видом и, скрипя зубами, ждать результатов. На двукратное численное преимущество похитителей я не надеялся – разве что на эффект внезапности. Вовремя перерезанное горло даже средневековым ящерицам мешает сообщить о нападении – а ещё сильно мешает сопротивляться. А вот если внезапно не получится, то с рыжими, Таригом и Тубиком мы встретимся ещё не скоро… Хотя и это зависит от того, как у нас дальше разведка пойдёт.

Но наши справились – притащили спелёнатого пленника с кляпом во рту. Он только и мог, что удивлённо глазками по сторонам лупать. Похитители прислонили его к дереву – чтобы не заваливался – и доложились, как всё прошло. А прошло всё хорошо! Наши чешуйчатые враги если и обладали опытом диверсий, то явно не больше нас самих. Пара стражников только смениться успела, как получила по пятнадцать сантиметров стали в горло – и больше не могла выполнять свои охранные функции.

Найденный в сарае пленник лежал в том виде, в котором его сейчас и притащили к нам в лагерь. Отсыпался после трёх тяжелых разговоров за день – да и регенерировал весьма активно. И тут наши – как снег на голову в тропиках! В общем, он пытался мычать, дёргаться – и был безжалостно отправлен в нокаут (но только с третьего раза, даже жалко его…). Очнувшись во второй раз, он больше не предпринимал неразумных попыток демаскировать своих похитителей.

Мы с Борборычем – и всеми заинтересованными, а их было много! – подошли к пленнику и сели напротив. Рейд-лидер протянул руку к кляпу и строгим голосом произнёс:

– Надеюсь, ты в курсе, что тут нет ни Женевы, ни подписанной в ней конвенции?

– Фух!.. – это было первое, что выдал нам пленник. – Развяжите меня!

– Зачем? – удивился я.

– Ну как же!.. Вы же меня спасли! – удивился тот.

– Откровенно говоря, мы тебя похитили! – признался я и пояснил. – Ты всё ещё пленник, вот только пленители сменились… Так бывает!..

– Но… но… – тот растерянно переводил взгляд с меня на Борборыча.

Парень был совсем молодой – чуть больше двадцати лет. Он ещё не успел пройти рубеж первичного избавления от романтизма (я по себе точно помню!) – тот самый, когда начинаешь понимать, что если в твоей жизни вдруг что-то происходит, то всё это явно неспроста. И уж точно он ещё не прошёл первую стадию приобретения цинизма (эту я тоже не прошёл! я вообще сейчас Борборыча цитирую…). Так что сейчас у парня в голове громко треснул шаблон…

– А зачем вы меня тогда похитили? – наконец, задал вопрос хлопающий глазами пленник.

– Ну мы следили за вышронцами… – пояснил Борборыч. – Смотрим – они человека пытают. А мы думаем – ну как так?.. Мы же тоже хотим человека пытать!

– Вы же из Мыса, – догадался пленник. – Вы не такие!

– Ну да, не такие… – согласился я. – Но вопросы задавать умеем.

– А… Ну задавайте… – согласился тот, наивно полагая, что нам требовалось его разрешение.

– Ты кто такой? Как зовут? Как попался? – спросил Борборыч.

– Я – десятник шестого десятка внутренней стражи Обители, – честно начал перечислять пленник свои регалии. – А с недавних пор десятник партизан. Проводил разведку местности рядом с Туканом. На нас напали, и меня взяли в плен. Рома меня зовут, ну или… Да нет, Рома!..

– Так у вас здесь и партизаны имеются? – удивился я.

– Да! – пленник гордо вскинул голову, но потом погрустнел и добавил: – Вот только половину уже переловили…

– А что с Обителью? – спросил Борборыч.

– Держится пока, – ответил Рома. – Эти как пришли, так внешний город и захватили. Люди кто в плен попал, кто во внутренней крепости укрылся, кто разбежался. А крепость держится, её так просто штурмом не возьмёшь…

– А пытаются? – уточнил я.

– Нет, никто и не пытается… – грустно признался Рома. – За неделю ни одного штурма. Там этих рептилий всего триста штук под стенами. В городе тысячи две бойцов. Но выйти они тоже не могут…

– А остальные две тысячи вышронцев где? – уточнил Борборыч.

– Рассеялись, – ответил парень. – Часть на Эльдорадо ушла, а часть грабит посёлки по всему северу. Захватывают рабов, сгоняют их в лагеря. На пути к Острову строить что-то начали… Туда же на стройку и все припасы стягивают. Мы думаем, что подкреплений ждут.

– Правильно думаете! – кивнул Борборыч. – Ждут. Дней десять осталось. А командование у партизан имеется?

– Имеется. Есть командир… – кивнул Рома. – Степан Лиходеев – глава стражи внешнего города.

– Ага, а отвести нас к нему сможешь? – спросил Борборыч.

– Да, конечно! – радостно кивнул Рома.

– Ну тогда завтра выступим… – кивнул рейд-лидер и направился к костру. А за ним потянулись и все остальные.

– Эй! А развязать? – удивился Рома. – Я же свой!..

– Вот как с командованием вашим договоримся, так и будешь «свой», – погрозил ему пальцем Нагибатор. – А пока я за тобой слежу, задохлик!

И ведь действительно следил… Всю ночь гигант дремал, периодически открывая глаза и хмуро поглядывая на пленника, а утром отправился до ветру. И через пять минут его грозный рык поднял на уши весь лагерь. Отошёл гигант недалеко – за густые кустики метрах в тридцати от лагеря. Там он спустил штаны, да так и вступил в бой со спущенными штанами… Как так произошло – не знаю. Но Нагибатор весьма успешно, семеня как пингвин, уворачивался от ударов двух вышронских всадников – правда, не имея возможности бить в ответ.

При виде вооружённой подмоги один вышронец направился прямиком на нас, а вот второй – рванул в лес.

– Стой! Держи второго! – заорал Нагибатор, пытаясь догнать удирающего мелкими прыжками.

Догонять пришлось мне. И вот тут-то я и понял, что я – просто зверь… Поначалу выглядело всё глупо: решашиарх так и уносил седока широким размашистом шагом прочь, а я бежал следом, пока, наконец, ящер (который снизу) не обернулся и не заметил погоню. Он поднажал, снова оглянулся – и понял, что погоня всё ещё тут. Решашиарх вызов принял и рванул во весь опор, так что вышронцу у него на спине осталось лишь обхватить шею скакуна и громко подвывать от ужаса. Ну и тут я – прямо как в старом анекдоте – тоже включил вторую передачу. В последний раз я так бегал, когда после плена рвался в Железную долину – успеть пообщаться с Аришей. Но в этот раз я был ещё более стремителен и быстр: как гепард, перескакивал через кочки, ямы и лежащие на земле ветви – и всё гадал, когда же споткнусь и что-нибудь себе сломаю.

Но неудачником сегодня был не я, а несчастный решашиарх. В очередной раз оглянувшись, он выпучил глаза, на долю секунды в удивлении уставившись на меня, – а когда снова повернул голову по курсу движения, то столкновения со стволом дерева было уже не избежать. Я, конечно, в игре всего навидался, но вот тут решил притормозить и прикрыть глаза, чтобы этого не видеть…

Бум!..

– Ви-и-и-и-и! – это поведал миру разведчик вышронцев, который по воле ещё не открытого его сородичами свойства тела (а именно, инерции) отправился дальше, когда его скакун попытался в последний момент отвернуть и всё-таки влепился в дерево.

Решашиарх успел наполовину осуществить свой замысел: его голова, шея и спина оказались в стороне от препятствия, но вот самоуверенная задница с длинным хвостом зацепила крепкий ствол. В общем, огромного ящера занесло и впечатало головой в соседнее дерево, после чего тот ещё секунду в такой позе поразмышлял над своей горькой судьбой – и просто решил отключиться. А вот его незадачливый наездник приземлился в листву, проехался по ней и свалился в овражек, по дну которого тёк один из многочисленных местных ручьёв.

Я счастливо миновал все стволы по пути к овражку – и даже попытался затормозить, но мои ноги, натруженные непродолжительным спринтом по лесу, отказались нормально выполнять приказ… Впрочем, плохому знатоку физики, как известно, всегда мешают ноги, а не всё та же проклятая инерция. Проехав на пятках последние пару метров до овражка, я повторил путь вышронца почти в точности. Да чего уж там, я прямо на него и свалился…

– Й-а-а! – выдал ящер, пуча на меня буркалы так, будто собирался ими стрелять.

– Ё-о-о! – согласился я, лёжа на разведчике и пытаясь собрать свой организм в единое целое. И всё потому что, судя по ощущениям, части тела у меня друг от друга просто-напросто отделились.

Когда я сумел – как истинный примат, идущий по пути эволюции – наконец встать на четвереньки, разведчик врага всё ещё пребывал в глубоком нокауте. Оставалось его только спеленать и отправиться назад, кляня свой собственный энтузиазм, толкнувший меня в проклятую погоню. Решашиарха я добивать не стал… Нет, вовсе не по причине любви к ящерам, а просто потому, что он успел очухаться и сбежать.

В лагере народ уже столпился вокруг Нагибатора, выясняя нескромные подробности произошедшего.

– Пустил я струю по кустам, взгляд перевёл ниже, а там не ветки, а морда удивлённая! Он, понимаешь, следы вынюхивал, а тут такая неожиданность!..


Своего пленника я скинул ко второму разведчику, а сам отправился позавтракать и отдохнуть перед тем, как мы выступим в дорогу. Ну и, заодно, приложить пару тампонов из лечебной травы к полученным в результате погони ссадинам…

Выступили мы довольно рано – ведь нападение случилось едва начало светать – а раз уж все проснулись, то и заново уснуть сразу не получилось бы. Наскоро перекусив, привязав пленных вышронцев к дереву (благо вся нужная информация у нас и так была!) и развязав ноги Роме, мы направились в сторону ставки местного сопротивления.

По словам Ромы, партизаны окопались в тропическом лесу – на самой границе плато. С севера было три места спуска с высот, об одном из которых вышронцы пока что не знали. Вот оно и использовалось в качестве пути для диверсий. И пусть лес на этой стороне был не слишком широким, но и мы не могли через него двигаться тем путём, который использовали как обителевцы, так и вышронцы – вдоль реки, которая в отличие от Золотой, петлявшей как не в себя, текла почти прямо. Пришлось продираться через зелёный ад в отдалении…

К вечеру мы, наконец, выбрались к лагерю партизан. Лагерь организовали среди густой поросли бамбука, используя стену полезного сорняка как защитное укрытие. Вход в лагерь представлял из себя прорубленную среди стеблей просеку где-то в полтора метра шириной. И охранялся он из рук вон плохо – стояли возле него лишь пять стражников, которые особо и не скрывались.

– О! Яичко вернулся! – радостно крикнул один из них, когда шедший первым Рома вывалился из кустов.

– Да ты с друзьями!.. – удивился второй, когда к зарослям бамбука вывалились ещё и мы.

Стражники сразу перегородили проход, выставив в нашу сторону копья. Пришлось чуть потеснить Рому, выйти вперёд – и взять дело в свои руки.

– Степан тут? – спросил я.

– А тебе какое дело? – спросил стражник, заметивший Рому первым. Судя по медному наконечнику копья, он был в охране главным. – Вали давай…

– Я бы на твоём месте варежку закрыл. И быстро метнулся бы туда-сюда до командования! – заметил я. – Потому что я человек терпеливый… Но на самом деле, нет… В общем, долго тут стоять не буду!

– Никуда ты, сука, не пойдёшь!.. – засмеялся командир стражи и обернулся за поддержкой к подчинённым.

Но вот поддержки он как раз и не нашёл. То есть трое стражников всё-таки натянуто заулыбались, а вот четвёртый вздохнул и опустил копьё.

– Слышь, Пробка… Ты чего? – удивился командир.

– Ты бы последовал совету, Серый! – заметил тот. – Это же Филя из Мыса. Он у тебя сейчас копьё отберёт, а потом в тебя же его и воткнёт, чтобы ты больше не выпендривался.

Серый с сомнением посмотрел на меня, потом на своё копьё, опять на меня – и всё-таки сорвал злость на Роме.

– Яйцо, ты кого к нам привёл, придурок? – зашипел он. – Они же враги!..

У меня прямо руки зачесались сделать так, как описывал Пробка, но ведь я, на самом деле, не такой. Я просто копьё отберу и настучу по наглой башке древком. Я уже даже рукой дёрнул в его сторону, как в этот момент из прохода показался тот самый Степан Лиходеев. И, как оказалось, я его знал как Стёпу – видел во время последней встречи с Аришей.

– А, Филя! – устало сказал он, увидев меня. – Мы думали, вы позже заявитесь… Но хорошо, что пришли. Сергей, опустите копья и продолжайте сторожить. Роман?.. Брони нет… Значит, в плену побывал?

Роман по прозвищу Яичко лишь виновато склонил голову. Я с сожалением проводил взглядом копьё Серого, которое тот опустил и прислонил к побегу бамбука, с недовольным лицом дав знак подчинённым расслабиться и освободить проход.

Лагерь партизан напоминал скорее бомжатник, чем нормальное расположение вооружённых сил. Повсюду валялся разнообразный мусор, а ещё попахивало нечистотами и из укрытий были только хлипкие навесы. Зато людей внутри оказалось неожиданно много: несколько сотен человек, которые по факту, похоже, ничем не занимались, что само по себе было ошибкой… Но по усталому лицу Стёпы было понятно – ему сейчас просто не до того.

Он привёл нас к одному из горящих костров – и жестом предложил сесть, сам опустившись на лежащее рядом бревно. Я, Борборыч и Дойч уселись, а вот остальные расползлись вокруг, выбирая себе места почище.

– Вы простите, мы тут недавно вселились, – развёл он руками. – Сначала у нас и людей-то толком не было, а потом повалили со всех сторон… В результате развели здесь срач.

– Скоро вас по запаху вычислят! – пообещал Борборыч. – У вышронцев решашиархи хорошо подобное чуют.

– У вышронцев? – переспросил Стёпа. – А почему вы решили, что это именно «вышронцы»?

– А кто бы ещё додумался приручать решашиархов? – усмехнулся я. – Да и после того, как Мыс навестили дологниссцы, всё было очень логично.

– К вам приплывали дологниссцы? – ошарашенно спросил Стёпа. – А я думал, это у меня тут новости интересные…

– Было дело! – кивнул Борборыч. – Пять штук всего, а отбились – чудом.

– Новости сейчас везде интересные… – заметил я. – Что у вас произошло?

Стёпа вздохнул и рассказал почти всё то же самое, что и Рома. Однажды утром приплыли ладьи, из которых принялись выгружаться войска. Через пару дней они пошли на штурм и почти сходу взяли внешний, плохо защищённый город. Обителевцы успели стянуть войска к городу, но толку от них было немного. Медью сталь не пробьёшь.

Центр Обители сейчас находится в осаде, но штурмы не проводятся. Большая часть врагов разбрелась по округе и внаглую захватывала рабов. Часть рабов сгоняют к месту какой-то масштабной стройки, часть распределяют по захваченным поселениям. Единственная новость была в том, что вышронцы активно выбивают из пленников не только хитпоинты, но и опыт с ПСО.

– Мы не знаем, почему они пришли и зачем… – Стёпа понуро покачал головой. – Хотя, с другой стороны, всё понятно. Нужна ли особая причина, чтобы захватывать новые земли?

– Мы знаем, что через несколько дней прибудет подкрепление, – заметил я. – И вот тогда Обитель точно падёт.

– Подкрепление? – Стёпа вскинулся и посмотрел на меня. – Откуда вы узнали?..

– В лагере на юге захватили «языка», – объяснил я. – Он нам и сказал, что до прибытия флота со второй партией осталось около десяти дней. Считай, пять уже прошло.

– Это конец… – Степан обхватил голову руками и уставился в землю.

– Стёпа? – Борборыч тронул его за плечо. – Соберись, не будь тряпкой!..

– И чем это нам поможет? – спросил тот. – Мы пытались с ними воевать – толку ноль…

– Стёпа, у нас в Мысе достаточно стали, у нас есть войска… – проговорил я. – Вам не надо сейчас воевать – вам надо срочно уходить!

– Уходить на юг? – спросил тот. – И зачем? И чем вам помогут эти ребята из внешнего города? Посмотри на них!

Стёпа обвёл рукой лагерь.

– Большинство нос за пределы лагеря высунуть боится. Нас тут травят, как оленей на охоте, только не собаками, а решашиархами! Люди запуганы!

– Так ты бы каждого к делу определил!.. – заметил Борборыч. – Глядишь, и выглядели бы они посерьёзнее. И времени бояться бы не было!

– Ещё бы кто мне с этим помог, – вздохнул Степан.

– Знаешь, и они помочь могут, – кивнул я, соглашаясь с рейд-лидером. – Сейчас любая помощь пригодится. Надо вывести как можно больше людей.

– А ещё лучше – пробить коридор в Обитель, – заметил Борборыч, удивив даже меня.

– У меня тут четыреста пятьдесят человек. И у вас ещё пятьдесят… – Стёпа усмехнулся. – А там, в осаде, сейчас триста-четыреста врагов. Как вы себе это представляете?

– А сколько людей в Обители? – спросил я.

– Точно не знаю, сколько осталось… – Степан пожал плечами. – Бойцов там не больше пяти сотен.

– Надо начать одновременную атаку, – сказал Борборыч. – Мы со своей стороны, а они – со своей. Людей отправляем на юг. Там дальше, после леса и плоскогорья, путь один – обойти не получится. Стёпа, у тебя связь с Обителью есть?

– Откуда?! – возмутился тот. – Мы даже подойти не можем… Везде разъезды ящеров дежурят. Ещё и назвались партизанами – посмешище одно…

– А я вообще не понимаю, как он попал в командиры?! – возмутился сидящий поодаль Нагибатор. – Он такой же командир, как я – архиерей!

– Я… – Степан вскинулся было, а потом нахмурился и, наконец, улыбнулся. – А, ну да… Но пути в Обитель нет. Мы пытались через перерождение связь держать, но система пишет, что поселение в осаде, и точка возрождения закрыта для всех, кто находится вовне…

– Ну так надо поспрашивать! Может, кто и знает, как втихую проникнуть, – предложил я, возвращаясь к более актуальной теме.

В ответ на свое предложение я заслужил такой усталый взгляд от командира партизан, что понял: этот вопрос нам тоже придётся решать самим.

– Я знаю… – заметил Дойч, и все уставились на него. – Используем добровольцев и отвлекающий манёвр. Выбираем добровольцев, каждому вручаем по письму от нас к руководству Обители, что так мол и так, скоро приплывут подкрепления вышронцев и возьмут город, и надо вам уходить. Мы, основными силами, предпринимаем ложную атаку на осаждающих – они стягивают силы к месту боя, а добровольцы пытаются прорваться в крепость. Нужно всего-то человек двадцать или тридцать – сколько наберётся…

– Один точно наберётся. Это буду я… – мрачно буркнул Стёпа.

– Уверен, всё не так плохо! – успокоил я его. – Мне план нравится.

– Мне тоже! – кивнул Борборыч. – Степан?

– Да мне уже всё равно… – ответил тот и неожиданно улыбнулся. – Но всё лучше так, чем по лесам прятаться.

И да, всё было плохо!.. Доброволец нашёлся только один – сам Стёпа. Стоило нам с планом хоть к кому-нибудь подвалить – и люди просто крутили у виска пальцем, показывая, что они о нас думают. Пришлось применить административный ресурс и репрессивный аппарат. В качестве админресурса выступал Степан с мешком, набитым камешками – тридцать из них имели особые отметки. В качестве репрессивного аппарата выступали Нагибатор и я.

Под давлением обстоятельств и руководства смелые северные партизаны тянули жребий – и радостно убегали, если камушек был пустой. Те же, кому выпала честь спасать «други своя» – начинали ныть, придумывать на ходу заболевания опорно-двигательного и вообще указывать на свою полную немощность. Воевать никто не хотел, в рабство к ящерам никто не хотел, спасать других никто не хотел…

Нет, конечно, были и те, кто не увиливал – и, если честно, таких было не меньше половины. Но просто лучше всего запоминались те, кто устраивал сейчас концерт. И самое обидное, что именно таких ни в коем случае нельзя было освободить от почётной обязанности – потому что тогда все увидели бы, что истерики и жалобы и вправду помогают.

Так что «добровольцы» были принудительно набраны, план обкатан, – и теперь нам предстояло лишь его реализовать.

## Глава 6. Позволь моим людям уйти

От лагеря до Обители было два дня пути. И путь этот оказался на удивление сложным. Пять сотен человек сложно скрыть даже в теории. А уж на практике… Обмазанные грязью и зелёным соком листьев, мы шли медленно, выбирая самые густые заросли джунглей. Обителевцы, непривычные к подобным действам, роптали, но всякий раз затыкались под грозными взглядами ударников.

Людей мы кое-как и с грехом пополам вооружили, распотрошив все запасы, которые были. Во всяком случае, все были вооружены хоть чем-то приличным. Кому досталось копьё с бронзовым или железным наконечником, кому – топорик, кому – дубина или булава… Что-то пришлось организовывать прямо на месте в день перед отправлением, а что-то удалось доделать лишь на привалах.

В общем, были наши воины почти голыми, зато зубастыми. Единственным стоящим отрядом были ударники, но даже мы не могли похвастаться достаточной выучкой, чтобы противостоять вышронцам. Эти твари действительно умели воевать – и делали это с удовольствием, особенно когда смерть не окончательна.

Однако, к моему удивлению, мы всё-таки дошли до Обители незамеченными. То ли вышронцы совсем расслабились, то ли мы превзошли сами себя – кто знает? К вечеру второго дня я, Борборыч, Дойч, Барэл и Стёпа остановились на границе леса и смотрели на город, так долго бывший нашим врагом. И да, он был красив. Действительно красив – правда, большая часть его красоты теперь пребывала в руинах.

Так называемый внутренний город был сложен из белого камня – и с той же цветастой кровлей, что и в Тукане. Я даже не выдержал и поинтересовался у Стёпы, откуда они такую красоту достали. Оказалось, что добычу проводили на западе от Обители, где были Цветные горы. Камень был слоистый, и можно было в немалых масштабах собирать почти готовую черепицу. Был целый посёлок, который занимался добычей, но что там сейчас, после прихода вышронцев, Стёпа, естественно, не знал.

Внутренний город располагался на холме, недалеко от берега моря. И не так давно его окружал город внешний – собранный из кирпича-сырца, с улицами, замощёнными досками, с многочисленными колодцами и площадями. Теперь всё это представляло из себя местами обгорелую, а местами заваленную кусками битой глины местность, в которой укрывались вышронцы, державшие осаду.

Ящеры грамотно обложили белокаменную крепость. Разбившись на отряды в пару десятков бойцов, они окружили холм так, чтобы между их лагерями муха не проскочила незамеченной (для чего даже убрали часть руин собственными чешуйчатыми руками). В отдалении вышронцы поставили десяток орудий, которые в течение дня регулярно посылали в стену, в один и тот же участок, камни. Стена держалась, покрываясь трещинами, – и обещала выдержать ещё всего два-три дня.

Так на так выходило, что Обители осталось совсем недолго. Будь я там, внутри, уже давно попытался бы пойти на прорыв. Но шансов на успех у осаждённых было мало. Медь – слишком мягкий металл для войны с закованным в броню противником. А у вышронцев броня была отличная, продуманная… Сразу было видно, что их мастера знали, что и как делать. Мест, где можно было добраться до тела врага, не защищённого сталью или плотной кожей с металлическими или костяными вставками, было откровенно мало.

Зато радовало, что решашиархнутых вышронцев в осаде было всего десять. Все остальные – пехота. И вот пехота и вооружена была похуже, и выглядела менее устрашающей. Щит, короткий бердыш с широким наконечником, кожаная броня – вот и всё богатство. Правда, бердыш, похоже, мог превратиться в короткий кривой клинок, но явно не с такой лёгкостью, как у всадников.

Были у пехоты и луки – и вот это уже было неприятно. Уверен, что стрелять они из них умеют, раз таскают за собой. У моих ударников тоже самострелы имелись, но с учётом скорости их перезарядки – это было оружие на один раз. Среди партизан из Обители тоже были лучники – десятков семь. Но они со своими деревянными стрелами погоды в таком бою не сделают…

И да, нас было раза в два больше, чем врагов – и нападать мы решили не на всех сразу, а только на часть лагерей. Но вышронцы – враг умелый и организованный, способный преподносить сюрпризы и устраивать каверзы. Я не думаю, что в игру попали вышронцы, умеющие нормально, по их меркам, воевать – скорее всего, понабрали, как всегда, всякий сброд. Зато это средневековый сброд, который, как минимум, понимает, что и как правильно делать надо. Так что они «не умеют» воевать гораздо лучше, чем это «не умеем» мы, избалованные дети двадцать первого века. Всё-таки окружение заметно влияет на навыки…

А теперь, учитывая все эти факторы, Филипп Львович, сядь и придумай разумный план!..

– Нападать будем вдоль берега моря, – сказал Борборыч. – По-тупому: выходим и строимся. А когда они стягиваются туда – мы быстро уходим.

Всё, Филипп Львович, вы можете отдыхать: план уже придуман!..

– Всех добровольцев распределим полукругом, – продолжал рейд-лидер. – Но побегут они только по сигналу… Какому?

– Вы уходите – а мы бежим! – предложил Степан.

– Хороший вариант… – кивнул Борборыч. – Ну что, не будем тянуть кота за причинные места? Мы смещаемся к пляжу, а ты, Стёпа, и добровольцы – распределяйтесь. Помните, ваша задача – доставить письмо любой ценой. Завтра мы начнём атаку вон с того места. И либо в Обители получат сообщение, и мы поможем им уйти… Либо не получат, и мы тут все и сольёмся.

Стёпа молча кивнул.

– А потом ведь ещё надо будет помочь людям до гор дойти, – заметил Дойч. – Тоже та ещё история… Даже если мы им своими трупами дорогу проложим, без нашей защиты они никуда не доберутся.

– Я вас понял, – сказал Стёпа. – И я понимаю последствия, не нагнетайте…

Письма доверили писать мне, что было совершенно напрасно. Нормы деловой переписки я бессовестно попрал и начал со слов: «Дорогая Ариша!..».

Чтобы незаметно обогнуть Обитель по лесу, у нас ушло часа три. Вечер неумолимо приближался, и времени оставалось всё меньше. Так что неудивительно, что когда наше воинство начало вываливаться из леса на пляж, выглядели мы как последний сброд. Ни строя, ни организации – и вообще каждый встаёт, где удобно.

Вышронцы заметили нас сразу и криками привлекли внимание соседних лагерей, а те, в свою очередь, по цепочке сообщили остальным. Вот только никто стягиваться к месту прорыва не собирался. Похоже, отношение к землянам у ящериц сложилось такое, что они бы не посчитали опасной даже толпу в пару тысяч наших рыл.

– Внезапно… – заметил Борборыч.

– Тем хуже для них!.. – ответил я. – Давайте-ка раскатаем ближайший лагерь! Стрелки – на первую линию. Партизаны – фланги и тыл. Распределитесь на три группы. Ударники – центр.

Пока бурление нашей толпы продолжалось, враг наблюдал за нами, шипя и стреляя в нашу сторону раздвоенными языками. И только когда группа ударников дружно двинулась вперёд – вот только тогда в чешуйчатые головы закралась мысль, что все эти ребята не на променад на пляж вышли, а имеют по отношению к ним какие-то недружелюбные намерения. Да и сталь доспехов и оружия как бы намекала, что в этот раз у них гости подозрительные – и даже, возможно, представляющие опасность.

Когда же до противника оставалось шагов тридцать, и мы с дружным рёвом перешли на бег, вот тогда их, наконец, проняло. Два вышронца кинулись сигналить факелами в соседние лагеря, а остальные попытались сформировать стенку из копий и щитов. Однако этим, конечно, пораньше надо было заняться…

Игроки нападают на игроков. Дави их!

Захлопали самострелы, разряжаемые прямо на ходу… Заскрипели за спиной натягиваемые луки обителевцев…

На наше счастье, именно в этом лагере не было наездников на решашиархах: одна пехота, да и та со средним вооружением. Так что главная опасность была не в броне и оружии, а в их слаженности. А вот её они показали во всей красе, не давая превосходящему числом врагу даже в нормальный клинч с ними сойтись. Два десятка врагов попытались заблокировать отряд ударников, а ещё по пять с каждой стороны отгоняли партизан, безошибочно определив в них уже знакомых противников. Наши храбрые союзники упорно не решались кидаться на острия копий. Только один десяток под руководством Серого, что не давал мне пройти в лагерь партизан, решился на прорыв – и сразу потерял троих человек.

Расчёт у врага был верный, но в центре им критически не хватало бойцов. Когда я и Нагибатор, прикрытые с одной стороны близнецами, с другой – Барэлем, врубились в строй, тот начал стремительно распадаться.

Получен урон двойной глевией – 3396

Жизнь 79434/82830

Получен урон двойной глевией – 3467

Жизнь 75967/82830

Прорываясь к первому врагу, я получил пару царапин (и ещё с пяток попаданий!), но всё это меня не остановило. Не давая противнику переключиться с копья на саблю, я махнул молотом, попав по вражескому щиту, отчего противника куда-то снесло, а потом ткнул шипом на конце в неосторожно подставленную чешуйчатую морду следующего врага.

Вы нанесли Игроку – ??? 19418 урона

Жизнь Игрока??? 2582/22450

Получен урон двойной глевией – 2711

Жизнь 73256/82830

Получен урон двойной глевией – 4035

Жизнь 69221/82830

Получен урон двойной глевией – 3656

Жизнь 65565/82830

Было бы у меня оружие покороче, я бы продолжил, но чтобы не оказаться в плотной толпе врагов, пришлось отступать, освобождая место для бойцов с топорами, которые немедленно развалили строй вышронцев. Через минуту началась свалка, в которой только крики Борборыча могли дать хоть какие-то инструкции:

– Быстро их добивайте! Быстро!

Вышронский командир, наоборот, громкими криками приказывал держать строй и вообще держаться. Видимо, рассчитывал дождаться подкреплений из соседних лагерей, чего мы и хотели всеми правдами и неправдами избежать.

– Щиты поднять, хвосты беречь!

Одного вышронца я на свой счёт всё-таки записал… Он очень неудачно голову высунул из-под щита, чтобы оглядеться, – по ней-то мой молот и прилетел, сминая ящеру череп. В остальном я успевал подарить либо один хороший удар, либо парочку смазанных. После чего соратники неудачников начинали тыкать в меня заточенными металлическими предметами, и приходилось отступать.

К бою присоединяются ещё игроки! Веселей, ребята!

До места побоища удалось добраться только троим верховым, зато дел они натворили много, прежде чем их самих спешили и добили… Три десятка обителевцев и пятеро ударников отправились на перерождение. И что особенно обидно, одним из выбывших был Барэл. Прикрывая отход Нагибатора после очередного наскока, он не успел отступить сам – и его просто окружили и добили, прежде чем пришла помощь в моём лице. А вот Дойч и третий ударник – Сандаль – попали под удар решашиархов. Сандаля перекусили пополам, а Дойч, пытаясь подобраться сзади к увязнувшим в строю всадникам, был убит после нескольких ударов шипом на хвосте.

Отряд вышронцев из ближайшего лагеря подтянулся к месту боя, но встревать не стал, понимая, что результат будет закономерный – их тоже перебьют. Так что чешуйчатые враги просто остановились и к нам не пошли, дожидаясь ещё подкреплений. А вот мы добили последних недругов и стали медленно отходить.

– Пятимся медленно, но уверенно! – поучал нас Борборыч. – Делая вид, что собираемся продолжать веселье.

На этот раз нам поверили. Линия окружения Обители пришла в движение, и вышронцы со всех лагерей начали стягиваться к месту нападения, формируя в этот раз нормальный строй. А мы всё отходили и отходили, увеличивая дистанцию.

Первой этого не выдержала Система:

Вы драться будете? Или будете драться?

– Не будем! – сообщил я. – На сегодня всё…

Ну как хотите! Но тогда и опыта не дам.

– Ну и не надо! – заметил я и даже язык (мысленно!) показал.

Бой закончен!

– Отходим в лес! – приказал Борборыч, и вот этот приказ все выполнили с огромным удовольствием.

Наши смелые, но потрёпанные пять сотен быстро устремились в заросли, скрываясь среди зелени листвы. Я не видел, что там делают добровольцы с посланиями, но очень надеялся, что они, пользуясь вечерними сумерками и тем, что участок окружения оголился, сейчас со всей возможной скоростью бегут к Обители. Иначе все наши старания были бы напрасными…

От места боя мы отходили по широкой дуге. Неподалёку от пляжа мы даже запалили пару костров, чтобы при виде дыма враг думал, что наш лагерь находится там. Сами же мы возвращались на то же место, откуда вышли в середине дня.

День триста двадцать второй!

Вы продержались 321 день!

Утро. Было. Плохим.

И вовсе не потому, что было прохладно и пасмурно – хотя погода и добавляла неприятных ощущений – а по целому ряду причин. Если в жизни твоей всё не заладилось с самого утра, то жди беды к вечеру. К счастью, такое утверждение – не про меня. Это обычные люди сидят, переживают первые неудачи, настраиваются на новые (и, конечно же, получают их, раз настраиваются!). А я ищу во всём позитив – и, рано или поздно, ломаю порочный круг неудач.

Но вот именно это утро было откровенно плохим…

Во-первых, гадские вышронцы не стали снова расходиться по лагерям, а как умные сбились в кучку – и так и провели ночь, похоже, не собираясь разделяться и в дальнейшем. И если бы мы сами не были такими тупыми, то догадались бы, что так оно и будет. Единственное положительное, что я сумел в этом найти – нас ждали там же, где был замес вчера. А вот мы собирались идти на прорыв совсем в другом месте.

Во-вторых, у вышронцев в полку прибыло – ещё два десятка решашиархнутых. Видимо, они были недалеко и сумели вовремя прибыть, откликнувшись на сигналы, которые наши враги отправляли всю ночь и утро – по сообщениям часовых, при помощи дыма и костров. Плюс здесь был в том, что на нас тоже вышло подкрепление в несколько десятков обителевцев, которые смогли уйти из города во время штурма, но к партизанам так и не прибились. Оружия нормального у нас для них не было, так что выдали им самострелы ударников – пусть стреляют.

В-третьих, на горизонте были замечены три паруса. А что это значит? Верно! Это первые подкрепления вышронцев приближаются. Из положительного в данном факте было лишь одно – теперь нам в Обители точно поверят!

В-четвёртых, я ушиб палец! И вот тут ничего положительного найти не удавалось, как я ни старался. Палец игнорировал все регенерационные возможности, подаренные нам системой – и нудно болел, предатель, продолжая портить мне настроение…

В завершение всего прислал послание Казяк, сообщив, что Остров штурмуют какие-то двуногие ящерицы с тех самых кораблей. Послание он прислал и мне, и Борборычу. Так что вот теперь смело можно было говорить о том, что единственным центром сопротивления останется Мыс…

Уходя с поля боя накануне вечером, некоторые особо ушлые люди успели прихватить трофейное оружие и доспехи. Не слишком много, конечно, но за ночь удалось наделать наконечников для копий – и теперь мы гордо могли выставить стенку в две сотни вооружённых сталью копейщиков. Конечно, получилась по итогам жуткая кустарщина, но всё лучше, чем ничего.

Наскоро перекусив, мы выдвинулись к месту прорыва. От стен внутреннего города до полосы зелени было не меньше полукилометра. На этом участке нам и предстояло прикрывать колонну уходящих из крепости людей. И хорошо, если бойцы Обители смогут хоть как-то помочь. К сожалению, видеть, что там за стенами крепости происходит, мы не могли – поэтому приходилось надеяться на удачу. А надеяться на удачу – это вообще-то не лучшее, что можно делать в нашей ситуации…

Так или иначе, но мы смело вышли на открытое пространство и начали строиться лицом к лагерю вышронцев, которые нас тоже заметили – и устроили у себя суету, бегая, облачаясь в доспехи и вовсю насилуя барабаны, которые отбивали тревожные ритм. К счастью, ушибленный палец не смог довести до больших бед, и ворота Обители оперативно распахнулись, выпуская наружу вперемешку защитников с оружием в руках и мирное население – но тоже с оружием в руках. Отличались они друг от друга тем, что мирное население по прямой устремлялось в лес, а вот защитники строились рядом с нами.

А я всё высматривал среди них Аришу, но девушки нигде видно не было. Если, конечно, она не спряталась под невидимостью. Через пару минут мне это бесполезное занятие надоело, и я отправился к союзникам: выяснять вопрос, куда подевали королеву. К сожалению, Стёпы я тоже не видел – с ним было бы удобнее всего разговаривать, поэтому пришлось подходить к первому попавшемуся «меднодоспешному» командиру.

– Где ваша королева? Степан Лиходеев до вас не добрался вчера? – спросил я. И с удивлением понял, что мой вопрос игнорируется.

Ну то есть, командир презрительно – презрительно, ять! – глянул на меня и снова уставился на вышронцев. Второй командир сделал то же самое… Я напрягся. Обиделся. Плакать не стал, но вот месть задумал… Поэтому вернулся к своим и махнул рукой:

– Народ, они меня не любят, мы уходим! – громко сообщил я.

– А подвиг?! – первым среагировал Нагибатор.

– Не будет подвига! У меня Дульсинею украли! – ответил я. – Какие подвиги без Дульсинеи?

– Что, вот прям так сворачиваемся и уходим? – удивился Борборыч.

– Так и уходим! Это приказ! – кивнул я и обратился к «нашим» обителевцам. – Партизаны! Вас это не касается – вы сами решайте, что делать. Можете с нами уходить, а можете с этими снобами остаться.

– Не-не! Мы лучше с вами! – заявил кто-то из обителевцев.

– Ну ладно! – кивнул Борборыч и радостно рявкнул. – Строй нале-ВО! Шагом марш!

Что удивительно, никто из партизан оставаться не пожелал. Все дружно вместе с ударниками развернулись и гордо двинулись в сторону зарослей.

Я не психовал и прекрасно понимал, что делаю. Мои действия могут казаться импульсивными со стороны (того и добиваюсь!), но сейчас из Обители выходят сотни людей. И эти люди меня не знают, они мне не доверяют и не считают лидером, что внаглую и продемонстрировали командиры. Я не знаю, каким правителем была Ариша, но ей они хотя бы привыкли подчиняться. А, значит, именно с Аришей я и буду взаимодействовать, а не с этими левыми людьми. И если они хотят нашей помощи, то пусть зовут её…

– Эй! – наконец, на нас обратили внимание «союзники». От них отделился обвешанный доспехом господин и кинулся догонять. – Стойте! Подождите!

За ним устремилось ещё несколько командиров с встревоженными лицами.

– Идём дальше? Или пусть побегают? – уточнил у меня Борборыч.

– Пусть побегают! – отмахнулся я.

Обвешанный доспехом господин проявил завидную прыть для своей полноватой комплекции. И доспехом он был именно обвешан. Это ведь всегда видно – умеет ли человек носить броню, будь то современный бронежилет или реконструкция доспеха. Одни надевают защиту в бою, а другие просто вешают на себя доспех, оберегая свою тушку.

– Остановитесь! Вы же писали в письме…

– Писал, – кивнул я, останавливаясь. – Какие первые два слова были?

– Эм… – пузан в броне пытался одновременно вспомнить и отдышаться. – Не помню…

– Первые два слова были: «Дорогая Ариша», – напомнил я, когда до нас добрались остальные командиры. – Вот скажите, кого-нибудь из вас зовут Аришей? А?

– Нет, но… – господин неуверенно глянул на подошедших командиров.

– Так, а чего вы тогда припёрлись?! – взорвался я. – Где Ариша, мать ваша королева?!

– В тюрьме за… – пузан важно поднял вверх указательный палец, но я оборвал его объяснения.

– Да меня не волнует, где она была! Сейчас она должна быть здесь!.. Как в тюрьме?.. – Нет, я, конечно, догадывался, что в Обители не всё ладно, но ведь не до такой же степени…

– Мы её сместили вчера за… – важно начал господин и снова был прерван.

– Ты – уже труп! – сказал я и повернулся к спутникам пузана. – И вы тоже! Причём, триста раз, если у вас ещё остались все триста раз.

– Это наше внутреннее дело! – возмутился полненький господин.

– У вас больше нет внутренних дел! – проговорил я, цедя каждое слово. – Ни одного грёбаного внутреннего дела, кроме несварения желудка. Знаешь, как легко получить несварение желудка?

– Поз…

– Когда у тебя в желудке торчит что-то стальное – он перестаёт переваривать! – объяснил я. – Но вот это уже точно будет твоё внутреннее дело! Триста раз!..

– Люди были недовольны, – заметил один из командиров. – Сначала война, потом это…

– Кто был недоволен? – спросил я, поворачиваясь к тому. – Как зовут недовольных?

– Ну… – командир замялся.

– Где Степан Лиходеев? – спросил я.

– Это неважно! – то ли закричал, то ли заканючил пузатый господин.

– Он… тоже в тюрьме, – ответил более адекватный командир.

– То есть вы ещё и моего посла в тюрьму упекли? – вот тут-то я вообще выпал в осадок.

– Он бросил свой пост! Он поддержал… – начал было пузан, и я, наконец, не выдержал.

Но я не выдержал слишком поздно… Рядом был человек, который к подобным вещам относился гораздо более болезненно, чем я. Вот пузатый господин что-то изрекает, вот рука Нагибатора сжимает ему щёки, так что он может только мычать, а вот – его ноги отрываются от земли…

– Если ты, жирдяй, ещё раз вякнешь без разрешения… – сообщил ему Нагибатор. – …Или хотя бы пошевелишься без разрешения, я лично закину тебя к вышронцам. И ещё подскажу им, как можно быстрее и веселее сделать тебе много приятного! Понял меня, тюфяк?

– М-м-м-м! Э-э-э-э! М-м-м-м!

– И ещё… – опуская господина на землю, продолжил Нагибатор. – Сними доспех и отдай его тем, кто будет сражаться. Ты всё равно сбежишь! Он тебе, когда будешь драпать, только помешает.

– Да что же это такое?! – возмущённо начал господин, только оказавшись на земле и…

Сразу докинуть его до позиций вышронцев Нагибатор, конечно, не смог – до них было слишком уж далеко… Но метров десять господин по воздуху в нужном направлении проделал, в итоге приземлившись с металлическим грохотом. Подняться он уже не смог – хотя вроде бы даже барахтался, двигая ручками и ножками…

– Двадцать минут! – снова напомнил я командирам. – И либо здесь будет Ариша, Степан и все остальные заключённые, которых вы отправили вчера в тюрьму, либо выкручивайтесь сами. Паруса уже на горизонте!..

Я указал на море, и командиры, вздрогнув, глянули в указанном направлении. Впрочем, я понимал, что они не успеют. Причиной тому были вышронцы, которые, наконец, собрались в единый кулак и начали наступление. До нас они доберутся минут за десять. Но главное – несколько командиров всё-таки метнулись в сторону города, не выдвигая больше вопросов и претензий, а остальные – кинулись к своим бойцам.

Поток людей, бегущих от вышронского нашествия, всё не иссякал. И так на так, нам надо было лезть в бой – просто чтобы люди могли уйти.

Вы сражаться будете? Или как вчера?

– Будем! – кивнул я.

В этот момент над строем ящеров взметнулось целое облако стрел, ринувшись в сторону бойцов, вышедших из города.

Игроки с Вышрона нападают на игроков с Земли. Надеюсь, обе стороны покажут своё боевое искусство и стойкость!

Большинство стрел завязло в поднятых обителевцами щитах, но некоторые, судя по крикам боли, всё-таки нашли свою цель. Вышронцы налетели на наших союзников, и, переглянувшись с Борборычем, я поднял руку, привлекая внимание бойцов.

– Ну это… – на ходу придумал я коротенькую речь. – Давайте им наваляем уже!

– Р-ра-а-а! – радостно взревели ударники.

– Нет!.. – застонали партизаны.

А затем мы дружно, сбивая строй, устремились на врага. Вышронцы, конечно, этого ждали: наперерез нам кинулись всадники на решашиархах и пара сотен пехоты. Но в этот раз пехоту встречал слитный строй копейщиков. А я, Нагибатор и все бойцы, у кого была хорошая скорость, со всех ног кинулись к всадникам. И прежде чем те успели среагировать – вступили в бой.

Первый решашиарх свалился с одного удара. Мало того, что я сам бежал, делая замах на ходу, так ещё и он двигался навстречу. Совокупная сила удара оказалась такой, что у меня чуть молот из рук не вырвало…

Паники добавил и квестовый зверь, метнувшийся из леса за спины врага и принявшийся кусать ящеров за ноги, выдирая из них куски кожи и мяса. Бойня вышла знатная!.. К счастью, я её почти не запомнил. Я бил – и меня били, меня кусали – и я тоже кусался. И даже плевал по глазам кислотой так, что мой желудок, кажется, решил переварить не только себя, но и находившиеся рядом лёгкие – в груди вообще всё горело.

Через двадцать минут боя я просто перестал слышать команды Борборыча, да и приказы обителевских и вышронских командиров… Над битвой раздавался стук, звон, крики ярости, страха и боли, хлопали тетивы, звенел металл о металл, шипели добиваемые решашиархи, хлюпало под ногами – в общем, нормальные звуки боя, когда все заняты и некогда командовать. Да и не слушает уже никто в такой свалке приказов…

В какой момент наши враги закончились – я тоже не уловил. Просто мне попался особо толстый вышронец, почти обнуливший мне жизнь. Каким-то чудом, воспользовавшись тем, что он поскользнулся, я сумел по нему попасть – и теперь методично его добивал, а он упорно дёргался после каждого удара.