# Алые небеса Сеула

Катерина Райдер, Лина Ро

Жизнь тринадцатилетнего Кима Соджина была разрушена после смерти родителей. Долгие годы юноша, ставший свидетелем трагедии, скрывался, вынашивая план мести.
Спустя пятнадцать лет повзрослевший Соджин вернулся в Сеул, намереваясь разоблачить председателя одной из самых крупных компаний в сфере IT-технологий, построенной на костях его семьи. Однако в безупречный план Кима вмешивается неконтролируемая переменная по имени Мария Соколова, прилетевшая в Корею, чтобы пройти собеседование в «Пак-Индастриал» на ту же должность.
С первой же встречи девушка не только доставляет парню массу проблем, но и получает работу, на которую тот рассчитывал, тем самым оказываясь в эпицентре опасных событий, ведь Ким не намерен отступать и готов на любые жертвы.

> 별은 바라보는 사람에게 빛을 준다.

> Звезды светят тем, кто на них смотрит.

Copyright © Катерина Райдер, Лина Ро, 2024

© Yasha Wang, иллюстрации на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2024

## Глава 1. Ким Соджин

5:42

– Приветствую. Меня зовут Ли Соджин. Здравствуйте, я Ли Соджин, рад быть здесь. Мое имя Ли Соджин, надеюсь на наше плодотворное сотрудничество. Председатель Пак, я Ли Соджин, обещаю усердно трудиться на благо компании «Пак-Индастриал». Ли. Со. Джин… – в сотый раз повторяю я, стоя перед запотевшим зеркалом в ванной.

Мутное отражение, глядящее исподлобья, не улыбается. Пусть тон, с которым я вновь и вновь проговариваю приветственную речь, мягкий, радушный. За годы скитаний, вынужденный скрывать настоящее имя, постоянно переезжать с места на место и менять не только профессии, но и сущности, я овладел искусством лицедейства в совершенстве. Можете ли вы смотреть на любимого человека с пылающей ненавистью в глазах? А клясться заклятому врагу в преданности, да так, чтобы у того сжималось сердце от вашей искренности? Прикинуться директором крупной зарубежной компании? Сыграть похмельного бродягу? Выпускника старшей школы? Недалекого, но милого студента, подрабатывающего бариста по выходным? Полицейского? Курьера? Дизайнера женской одежды? Почтальона? Сотрудника дорожной службы или медбрата? Женатика? Вдовца? Кто-то похуже? А почему, собственно, нет, всякое случается. Альфонса? И даже священника! Сомневаюсь. Знаете почему? Чтобы вжиться в новое «я», недостаточно пролистать пособие для «чайников» и нацепить соответствующий ситуации костюмчик. Нужно задвинуть собственную личность так глубоко, чтобы после самому пришлось вспоминать, кем ты являешься в действительности.

Приступим. Меня зовут Ли Соджин. Поправка. Ближайшие пару месяцев именно это имя будет красоваться на новеньком, буквально сутки назад напечатанном удостоверении личности. Что, несомненно, риск. Ведь при рождении меня действительно назвали Соджином. Ну так уж совпало: чтобы пробраться в «Пак-Индастриал», крупнейшую корейскую корпорацию в сфере информационных технологий, приходится заимствовать биографию реально существующего человека, успешного программиста, сейчас живущего в Штатах.

Зачем такие сложности, ведь я – отличный специалист в любой сфере! Да-да! И это не хвастовство, факт! Ответ до банального прост – месть. Пятнадцать лет назад некий Пак Бёнхо, человек, начисто лишенный чести и моральных принципов, в погоне за властью отнял у меня самое ценное – семью, а вместе с ней и будущее. Теперь же я намерен выставить подонку счет, и, клянусь, он заплатит сполна!

6:30

В спальне надрывается будильник, напоминая о важности сегодняшнего дня. Сердце на мгновение сжимается. Во рту появляется вяжущий привкус сомнений.

Когда долго чего-то ждешь, стремишься к этому всей сутью, наступление часа икс порождает в душе тысячи противоречий, вынуждая медлить, а нередко и вовсе пятиться. Возможно, поэтому я встречаю рассвет с покрасневшими от бессонницы глазами. Поэтому уже сорок минут кряду повторяю одни и те же слова. И в очередной раз задаю себе вопрос: готов ли ты, Ким Соджин, дойти до конца, зная, что в ходе твоих действий пострадают люди?..

7:30

Полчаса до выхода из отеля. Ехать по пробкам в центр – благо всего несколько кварталов.

На прикроватной тумбе тоскливо поблескивает снятый несколько минут назад пирсинг – очередная жертва во имя цели. Рубашку застегиваю наглухо. Галстук повязываю туго. Пиджак, купленный в брендовом магазине, сидит как влитой, но мне неудобно – я привык к более свободной одежде.

Завтрак скудный: заваренный наспех рамён[1] и пакетик кимчи[2]. Денег достаточно и на обед в ресторане, и на оплату дополнительного обслуживания номеров, но лишний раз общаться с персоналом не входит в мои планы, ведь если все получится – нет, когда все получится, – никто не должен понять, откуда сквозит.

Есть несколько правил, которым я следую на протяжении последних пятнадцати лет, чтобы оставаться призраком.

1. Не называть настоящее имя.

2. По возможности избегать места скопления людей с обилием камер видеонаблюдения.

3. Скидывать взломанные кредитки сразу после оплаты.

4. Используя подставную личность, внедрять в образ заметный, но абсолютно несвойственный мне акцент любого толка, будь то деталь внешности, речевой диалект или ложная информация, путающая следы.

5. В обычной жизни не выделяться. Темные вещи, бейсболка до глаз, солнечные очки, маска и мотоциклетный шлем – лучшие друзья.

6. Кстати, о друзьях: ни с кем не сближаться. Опасно для обеих сторон!

7. Не рассказывать реальные факты из биографии. Вообще ничего не рассказывать! С «мимо проходящими» говорить как можно меньше, без ярко выраженной интонации.

8. Не пить алкоголь в компании, можно ненароком потерять контроль и нарушить предыдущий пункт.

9. Не задерживаться подолгу на одном месте. В среднем я переезжаю из района в район – раз в шесть недель, из города в город – каждые полгода.

10. Не встречаться с одной девушкой дважды.

Ладно, если кандидатка – огонь, десятый пункт можно опустить, но лишь на пару свиданий. Главное – внимательно следить за телефоном девицы, а то глазом моргнуть не успеешь, а твое фото уже постят в социальной сети.

И самое важное: никогда не забывать, кем ты был, кто ты есть и кем мог стать, если бы не Пак Бёнхо!

Именно это правило не позволило мне сгинуть в трущобах Пусана, куда я бежал в возрасте тринадцати лет. Оно держало мой дух на плаву в самые темные времена, придавало сил, упорства, терпения. И вот теперь, в двадцать восемь, я вернулся в Сеул, чтобы разрушить построенную на костях империю Пака до основания!

8:05

При устройстве на работу в «Пак-Индастриал» все соискатели проходят четырехэтапный отбор. Первый шаг – отправка резюме по почте, если вы не получили приглашение из самой компании. Второй – собеседование по телефону. Третий – выполнение тестового задания на общем конкурсе, и, наконец, личное интервью с руководством.

Сегодня, ровно в девять утра меня и еще нескольких человек, претендующих на должность ведущего программиста, ждет тест.

Добираться решаю на такси. Намеренно прошу водителя припарковаться в проулке за торговым центром, примерно в полукилометре от здания корпорации – здесь нет камер видеонаблюдения.

Несмотря на вынужденную пешую прогулку, времени предостаточно, поэтому можно выпить кофе. Фургончик экспресс-обслуживания стоит прямо у пешеходного перехода. Народу немерено. Впрочем, ничего особенного – суетливый Сеул в утренний час пик. И все же сегодня мой взгляд цепляется за нечто нетипичное – девушку, остро выделяющую из серой массы офисных работников в накрахмаленных рубашках и строгих юбках мышиного цвета.

В чем ее примечательность? Хотя бы в том, что она иностранка. Да и внешний вид девицы, мягко сказать, не соответствует будничному утру, скорее, глубокой тусовочной ночи. Сетчатая кофта поверх открытой майки дает исчерпывающее представление относительно аппетитных форм, какими корейские девушки похвастаться не могут. Узкие джинсы, чудом не трещащие по швам на крутых бедрах. Красные туфли на высоком каблуке. Все это в совокупности с европейской внешностью, щенячьим взглядом огромных карих глаз и волнистыми локонами, обрамляющими бледное лицо примерно до подбородка, заставляет мужчин столбенеть и сталкиваться друг с другом.

Стадо баранов выглядит до предела комично. Однако туристка повышенного внимания корейцев не замечает. Испуганно озираясь по сторонам, мечется туда-сюда вдоль перехода с огромным чемоданом наперевес, периодически останавливая прохожих, тычет пальцем в буклет с картой и бегло бормочет что-то, кажется, по-английски. В общем, зрелище забавное, но достаточно быстро мне наскучивающее.

Отвлекаюсь от «дорожной драмы». Забираю кофе. Бросаю краткий взгляд на часы – восемь тридцать. Отлично. Успеваю. Направляюсь к пешеходному переходу, мысленно повторяя зазубренные слова: «Здравствуйте, меня зовут Ли Соджин и бла-бла-бла», – как вдруг иностранка сходит с привычной орбиты (я наблюдал за ней достаточно, чтобы просчитать наиболее безопасный путь обгона). А в следующую секунду мне прилетает металлическим уголком чемодана по колену, да так больно, что я не то шиплю, не то рычу, не то готов завопить на всю улицу.

Девушка резко оборачивается, хлопая длиннющими ресницами, и начинает путано извиняться. Английский. Определенно. Как же обычно обращаются к женщинам в Штатах?

– Все в порядке, мисс, – приветливо отвечаю так, как полагается – я же могу «спик инглиш»[3], – вместо того чтобы дать по ушам неуклюжей, ведь душка Ли Соджин должен вести себя образцово. – Но, если не хотите попасть в подобную ситуацию снова, советую уйти с перехода, утром тут слишком многолюдно.

– О боже! – взвизгивает иностранка. – Вы говорите по-английски?! Наконец-то хоть кто-то меня понимает!

И я довольно улыбаюсь: кому не понравится, когда красивая девушка смотрит на тебя с неподдельным восторгом? Но распухшая под ребрами гордость быстро улетучивается, поскольку на меня обрушивается бессвязный поток заморской речи, из которого даже я, человек, знающий английский почти в совершенстве, не в состоянии выудить суть.

– Я так рада, что наехала на вас! Ой, ну то есть не поймите неправильно, я не хотела сделать больно, я в вас нуждаюсь! Это просто ужас. Сначала мой рейс задержали. Потом мы совершили вынужденную посадку в богом забытой дыре, откуда невозможно было улететь на чем-то еще. Перелет сожрал кучу незапланированного времени, а мне срочно надо в «Пак-Индастриал». – И еще целая куча совершенно не нужной информации о топографическом кретинизме, сдохшем телефоне, отсутствии времени на переодевание.

Вот уж! И зачем я только козырнул английским? Дурацкая черта характера: если в чем-то лучше, не тушуйся, продемонстрируй, лови признание и уважение, насладись превосходством, – от последнего я никак не могу избавиться, несмотря на то, что стиль жизни обязывает быть тише воды ниже травы.

– Ес, ес, офкоз[4], – ритмично киваю, периодически вставляя короткие фразы. – Конечно. Ничего страшного. Вы уже извинились. Да, неприятность. А я-то думал, у меня трудное утро. Вы местную сим-карту не пробовали? СТОП! ЧТО? Что вы сказали? Повторите! Куда вам надо? – Резко выбрасываю вперед раскрытую ладонь, призывая девицу умолкнуть хотя бы на секунду.

От ее тарахтения начинает стрелять в висках, но истинной причиной мгновенной смены настроения является заветное слово – «Пак-Индастриал». Однако экзотическая птица-говорун и не думает закрывать намазанный яркой помадой клюв. И кажется, совершенно неважно, на каком языке говорит ее собеседник: дамочка в принципе не умеет слушать!

– Эй-эй-эй, притормози! – Предпринимаю очередную попытку, хватаю американку за плечи, нависая тенью.

Боже! Она и правда в панике: зрачки расширены, словно этот маленький, острый носик только что втянул дорожки четыре ядовитого порошка. Но, хвала Будде, туристка находит зерно проблемы среди наболтанного и невольно отвечает на ранее заданный мною вопрос.

– Вы случайно не подскажете, как пройти к «Пак-Индастриал»? – выдыхает она буднично, будто, блин, время уточняет.

Впрочем, девица-то не в курсе, что корпорация Пака, как и вся его семейка, – мой личный триггер. И все же, вопреки рационализму, скрыть эмоции не удается – брови негодующе встречаются над переносицей, взгляд становится колючим, хотя и ненадолго.

– Ах, «Пак-Индастриал»… – Немедля отнимаю руки от угловатых плеч, замечая озадаченность девушки, и отступаю на шаг, сопровождая слова примирительной улыбкой.

И не успеваю даже выдохнуть, как в меня врезается какой-то придурок, а брюнетка чудом избегает столкновения с доставщиком еды.

Гнев вспыхивает с новой силой. Но вида не подаю. Решаю воспользоваться своим же советом. Хватаю чемодан иностранки левой рукой, ее запястье – правой и, скомандовав не терпящее возражений: «Лец гоу»[5], – увожу девушку с перехода.

Основная часть офисного муравейника остается позади. Смотрю на часы, прикидывая, сколько у меня форы до встречи. Восемь сорок пять. Черт, время поджимает! Некогда возиться с «заблудшей»!

Оборачиваюсь, заглядываю в растерянные оленьи глаза и медленно, внятно объясняю:

– Послушайте, мисс, мне жаль, что ваш день не задался, а я тоже спешу и… опаздываю. Однако постараюсь вам как-то помочь. Вон вход в метро. – Указываю на спуск под землю, всего в двадцати метрах. – В зоне касс есть камеры хранения. Аппарат принимает не только воны, но и доллары, хотя иногда сдачу не выдает. Оставьте чемодан там, а то в «Пак-Индастриал» еще примут за чокнутую. Теперь посмотрите на ближайшую к нам аллею. Видите: в конце – кафе? А за ним – стеклянное здание с пикой? Это и есть «Пак-Индастриал», пять минут идти. Надеюсь, вы успеете и все обойдется. Простите, а теперь я вынужден бежать. – Кланяюсь всем корпусом, в последний раз окидываю девушку оценивающим взглядом, пытаясь понять, все ли она уяснила, и прощаюсь на корейском: – Аннёнъи касеё![6] – После чего стремглав мчусь по аллее навстречу своей мечте. Ха! Мести!

Всю дорогу до офиса под ребрами что-то неприятно барахтается. Надеюсь, девица, не зная языка, разберется, куда пихать банкноты в автомате. В конце концов, судя по бирке на чемодане, она американка, а янки только и умеют, что совать всем подряд свое никому не нужное мнение.

На проходной «Пак-Индастриал» меня встречает охранник, сверяет удостоверение личности со списком и направляет к ресепшену. Симпатичная улыбчивая девушка просит заполнить карточку посещений и выдает заветный бейдж с надписью «Кандидат». Стрельнуть бы у нее телефончик, да только я дико опаздываю. Но, если все пройдет гладко, непременно нарисуюсь после собеседования. А что? Нужно завязывать хорошие отношения с коллегами еще на берегу!

Раскланявшись в пожеланиях отличного дня, направляюсь в зону лифтов. Спешу. Но по закону подлости обе кабины торчат на верхних этажах, надо ждать – это злит. В процессе созерцания электронного табло замечаю, что нервно отстукиваю по полу носком ботинка. Не то чтобы меня распирает от волнения, но и облажаться нельзя: слишком много вложено сил и нарушено законов. Назад пути нет!

Вдруг средь привычных звуков просыпающейся корпорации – топота ног, писка турникетов, приглушенных голосов сотрудников – до меня доносится сбивчивая женская речь на «типикал американо», а потом – максимально кривое замечание мужчины, язык которого с ходу-то и не определишь – нечто среднее между корейско-английским и, пожалуй, абракадабровским.

В ситуацию намеренно отказываюсь вникать, поскольку мгновенно узнаю голос «заблудшей», отчего хмурюсь, будто сожрал парочку просроченных моти[7]. Однако долго игнорировать происходящее не удается. Будь оно проклято – обостренное чувство справедливости! И когда охранник выдает нечто наподобие: «Шоу йоу титс»[8], – меня взрывает, причем сразу не разберешь – от стыда за родную страну или из-за приступа дикого ржача, который я максимально глухо спускаю в кулак. Девица, к слову, нехило фигеет от услышанного! Понимаю это по голосу, в момент взвывшему мощью трех, а то и четырех сирен скорой помощи.

Не знаю, какого черта меня несет обратно! Пока ноги уверенно чеканят шаг, разум снова и снова твердит: «Не твое дело, сконцентрируйся на цели». Но не проходит и десяти секунд, как я стою в холле, упирая взгляд в спину знакомой незнакомки.

Ох, Ким Соджин, чувствую, ты крупно обо всем пожалеешь! До собеседования несколько минут! Какого хрена твоя тощая задница еще не на шестом этаже?!

И знаете, аутотренинг даже начинает работать, ведь левая нога невротично дергается в сторону лифта, однако правая уже полсекунды как рванула вперед, и, клянусь, если меня вытурят из «Пак-Индастриал» вместе с янки, отправлю ее в Штаты смачным пинком под зад!

Ладно! Отступать поздно. Теперь необходимо собраться и действовать максимально красиво. Людей всегда дезориентирует чужая уверенность. Буду дерзким, решительным, опасным!

Шаг, еще один. Походка четкая, выверенная, но одновременно расслабленная, без железного штыря в позвоночнике.

До причины моих сегодняшних проблем остается несколько метров. Расстегиваю пиджак. Бейдж, который может спалить контору, отправляю под рубашку, главное – заметен фирменный шнурок, а он здесь у каждого одинаковый. Повезет – спутают с сотрудником. А иначе… Даже думать об этом не хочу!

Цель – на расстоянии дыхания. Тихо стравливаю застоялый в легких воздух, хищно щурюсь и накрываю вздрагивающие плечи брюнетки пиджаком, скользнув ладонями вдоль ее худеньких рук вплоть до локтей. Прошу заметить – без интимного подтекста, а в желании ободрить, показать, что она не одна. Впиваю недовольный взгляд в сурового, но явно глуповатого охранника, тотчас сбивая с него спесь.

Со стороны все выглядит максимально круто, точь-в-точь как в популярных дорамах[9] с сюжетом про серых мышек и влиятельных наследников. Не хватает лишь замедленной съемки и крупного плана героини, у которой от прикосновения главного краша всея Кореи сердце падает в пятки. Но, увы, мы не в мыльной опере, которая всегда заканчивается хорошо. Я не богатенький сынок председателя, а выражение лица девушки вряд ли полыхает влюбленным трепетом, скорее, оно перекошено испугом, в лучшем случае, удивлением.

– Теперь госпожа может пройти… или мне позвонить в посольство Соединенных Штатов? – говорю на корейском, да таким тоном, словно отдаю приказ расстрелять.

От столь мощного напора мужчина в форме теряется, чем дарует мне преимущество. Будем добивать, пока горяченький!

– Мисс провела в полете более десяти часов! Из-за глубочайшего уважения к председателю Паку она даже не стала заезжать в отель, ведь, в отличие от некоторых, дорожит работой. А вы что устроили?

– Господин, – сдавленно бормочет охранник, вероятно, принимая меня за птицу важную, – правила обязывают…

Я не позволяю ему закончить.

– Правила обязывают пропускать в здание тех, кто есть в списке. Мисс, – уже обращаюсь к американке на ее языке, – ваше имя?

Она, запинаясь, тихонечко шепчет: «Мэри Хоук». Видать, в шоке от моей крутости.

Не теряя драгоценных секунд, переключаюсь на охранника, добавляя голосу дополнительной жесткости.

– Мисс Хоук в списке?

– Да… но… дресс-код…

– Ащщ! – гневно срывается с губ. – Где мы, по-вашему, находимся? В ночном клубе? Как вы смеете принимать подобные решения в отношении зарубежных партнеров? Я немедленно сообщу начальнику охраны о некомпетентности сотрудников! Безобразие!

– Господин, господин, пожалуйста, – жалобно нудит охранник, жеманясь в неуклюжих поклонах.

Все! Цель достигнута, противник сбит с толку. Пора валить, пока не очухался и не смекнул, что у меня на шее болтается пропуск визитера, а не руководителя отдела.

– Объясняться будете с начальством, – напоследок важно отрезаю и, поправив свой пиджак на (как выяснилось) Мэри, толкаю девушку в сторону ресепшена, где нам без промедлений выдают бейдж с ее именем. Хвала моему очарованию и непринужденному флирту с секретаршей десятью минутами ранее!

Далее на предельных скоростях устремляемся к лифту, дожидаемся, пока из кабины вывалится заторможенный уборщик с полным боекомплектом бытовой химии, и заходим внутрь.

Точнее я, не церемонясь, запихиваю девицу в кабину, ПОТОМУ ЧТО ВРЕМЯ ГОРИТ, КАК И МОЙ ЗАД, и судорожно тыкаю на кнопку с цифрой шесть.


## Глава 2. Мария Соколова

Ненавижу самолеты, раньше ненавидела и, наверное, всегда буду ненавидеть. Длительный перелет – четырнадцать часов в воздухе таковым и можно считать – адская мука. Особенно если сидишь в экономклассе, а рядом торчит мамаша с маленьким ребенком, а тот всю дорогу орет как потерпевший. Беруши – единственное спасение, но даже они не способны заглушить рог изобилия звуков, царящих вокруг меня.

Не знаю как, но, вопреки нервозности и волнению, в конце концов засыпаю.

В свое время, когда мне, выпускнице обычной школы, выпал шанс поступить в заграничный университет и переехать из России в Америку, я считала это чем-то нереальным! Теперь же лечу на собеседование в Корею по приглашению одной из самых крупных компаний в ИТ-индустрии и что делаю для того, чтобы лучше подготовиться? А ничего! Лишь безуспешно борюсь с внутренним раздражением и желанием крушить.

Ладно, не суть, отвлекаюсь от дела!

В общем, едва сон блаженным одеялом укутывает меня, позволяя глазам, ушам и мозгу получить долгожданную отраду, чье-то навязчивое, хоть и аккуратное прикосновение, тотчас возвращает меня в жестокий мир реальности.

Приоткрываю глаза, щурюсь от яркого света. Еще ничего не осознаю, но чувствую – нога, прижатая к стене в неестественном положении, затекла. Рядом стоит стюардесса, обращается ко мне, но я не понимаю, что происходит, словно смотрю немое кино без субтитров.

– Чего? – бормочу недовольно и сонно, выравниваясь в кресле и подмечая, что салон самолета подозрительно пуст.

Стюардесса фирменно улыбается, указывает пальцами на уши, и до меня доходит – я не вытащила затычки!

– Ой, простите, мы прилетели? – спрашиваю, попутно возвращая себе возможность слышать.

– Да, мисс. В качестве извинения за задержку рейса мы вызываем пассажирам такси. Вам нужно? – хорошо поставленным голосом интересуется девушка, а я опасливо поглядываю на фитнес-браслет.

– Что?! Какого черта? Уже половина восьмого?! – Больше никого не слушаю.

Подскакиваю с места. Бегу по проходу, вприпрыжку натягивая на босые ноги туфли, и, не думая ни о чем на свете, мчусь за багажом. Хотя вру, кое о чем думаю. Например, какого лешего я решила нацепить шпильки? Зачем только послушалась Сару, всучившую мне их накануне? «На собеседовании надо выглядеть элегантно», – твердила она.

Ага, конечно, попробовала бы мисс Морган сейчас добраться до проклятого собеседования в ускоренном темпе со своей пресловутой элегантностью. Ох, я бы посмотрела! Но… она бы добралась, с младенчества небось на каблуках, не то что я – раз в год или по праздникам.

Отбросим лирику: важнейшая встреча в моей карьере начинается через полтора часа, а я не просто не на месте – даже аэропорт не покинула! Мне нельзя провалиться! Подобный шанс выпадает единожды, ну о’кей, может, дважды в жизни, и первый терять вот так глупо я не собираюсь!

Забрав чемодан, благо багаж на колесиках, с грацией подстреленной цапли выбегаю из здания аэропорта и запрыгиваю в первое попавшееся такси.

– Доброе утро, в отель! И как можно быстрее! – Хочу было озвучить название, но затем смотрю на экран фитнес-браслета и фиксирую: остался час.

Утро! Жесточайшие пробки на дорогах разворачиваются прямо сейчас. Нам физически не успеть в гостиницу. Придется ехать как получится.

– О нет, забудьте, мне в «Пак-Индастриал». – Перевожу взгляд на водителя.

Он смотрит на меня через зеркало заднего вида глазами пустыми, как у теленка. Далее происходит страшное: мужчина начинает говорить, но я ни слова не понимаю.

– Черт, – тихо ругаюсь, растерянно хлопая ресницами, быстро извлекаю мобильный из маленькой сумочки.

– Нет, нет, нет! – изрекаю страдальчески, осознав, что осталось пять процентов заряда.

Отбрасываю панику. Не реагирую на сердце, колотящееся как заведенное. Открываю переводчик, ввожу название компании с просьбой отвезти меня туда. Включаю корейскую озвучку и подношу телефон к водителю. Вроде помогает: прослушав сообщение, мужчина кивает и даже заводит мотор.

Пока едем, достаю из сумочки зеркальце, влажные салфетки, пудру и помаду.

Вытираю чуть осыпавшуюся тушь, припудриваю синяки под глазами, подвожу губы и тяжело вздыхаю, глядя на печальное отражение. Про выбор наряда стараюсь совсем не думать… ключевое слово – совсем. Но я же в прогрессивной части Кореи, не могут здесь все быть консерваторами. Надеюсь…

Добираемся относительно быстро – в запасе почти тридцать минут. Что действительно очень радует. Водитель оглашает стоимость поездки, точнее, думаю, что он говорит о цене. В любом случае вон у меня нет – планировала поменять деньги на месте.

Увы, время играет против меня.

– Простите, только доллары! – извиняюсь еще миллион и один раз.

Отдаю мужчине двадцатку, искренне надеясь, что этого достаточно. Пулей вылетаю из машины под непонятные, но прямо-таки весомые возгласы возмущения.

– Мне жаль, я опаздываю! – Напоследок машу рукой и несусь вперед, не отпуская чемодан и напрочь забывая про колесики поклажи.

Все бы хорошо, однако в последний момент осознаю – я даже не представляю, куда идти.

– А это уже не весело… – Застываю посреди слишком уж оживленной улицы, достаю телефон – четыре процента.

Плохо! Отвратительно! Пытаюсь включить навигатор – безуспешно. Колесико крутится, картинка не грузится, а заряд батареи беспощадно снижается. Решаю воспользоваться примитивным средством. Ищу карту города в ближайшем киоске, где милая старушка на корявом английском, знающая от силы десять слов, продает мне буклет за пять баксов. Только, спрашивается, зачем купила? Ведь названия улиц на корейском!

Дальнейшие потуги выяснить верный курс больше напоминают сцену из неудачной комедии, где главная героиня попала в беду, кидается к незнакомцам с мольбой о помощи, на что получает либо ворчание, либо загадочно звучащую речь, либо ошарашенные взгляды, приправленные странным мычанием.

– Да и черт с вами! – раздосадовано ругаюсь после очередной провальной попытки и резко меняю направление движения, устремляясь к высоткам в поисках табличек-указателей на английском.

А вдруг мне повезет – и я узнаю местность, поскольку посмотрела фотографии компании еще дома в Вашингтоне. Увы, выбранный мной – хотелось бы верить – успешный маршрут заканчивается наездом на высокого парнишку.

– Ой, простите, мне очень жаль! – бегло извиняюсь, готовая двинуться дальше, как вдруг слышу знакомую речь.

Это английский… более чем внятный!

– О боже! Вы говорите по-английски?! Наконец-то хоть кто-то меня понимает! – Я настолько рада, что камень с души мгновенно падает.

Правда, мне и в голову не приходит, что падает он, возможно, прямо на широкие плечи незнакомца, одетого с иголочки в стильный деловой костюм.

– Я так рада, что наехала на вас! Ой, ну то есть не поймите неправильно, я не хотела сделать больно, я в вас нуждаюсь! – Быстро тараторить – в этом вся я.

Речь превращается в бесконечный потоп, когда нервничаю, радуюсь, переживаю или волнуюсь, а сейчас все и сразу, поэтому держать рот закрытым не удастся ни при каких обстоятельствах, разве что заклеить скотчем.

– Это просто ужас. Сначала мой рейс задержали. Потом мы совершили вынужденную посадку в богом забытой дыре, откуда невозможно было улететь на чем-то еще. Перелет сожрал кучу незапланированного времени, а мне срочно надо в «Пак-Индастриал». Кажется, я хожу по кругу, но никак не могу разобрать, куда идти, я совсем не ориентируюсь по карте, а тупой телефон… – Вынимаю гаджет из кармана, раздраженно тыкая по экрану. – Он мало того, что почти разрядился, еще и отказывается подключаться к спутнику! Я почти опаздываю, чего мне никак нельзя, у меня очень важная встреча. А я не успела заехать в отель после перелета, теперь буду вынуждена показаться на собеседовании в таком виде. – Многозначительно провожу рукой по грудной клетке, вздыхаю и поднимаю глаза к небу. – Ой, о чем я? – Кусаю губы, сообразив, что потеряла мысль. – Ах, точно, вспомнила! Вы случайно не подскажете, как пройти к «Пак-Индастриал»?

Любопытно… То ли бесконечный треп выходит на новый уровень и теперь способен выводить из себя даже незнакомцев, то ли речь ускоряется настолько, что притормозить ее можно лишь физическим воздействием… Но молодой человек внезапно по-свойски кладет руки на мои плечи, опаляя цепким взглядом. Хмурится, и это чудесным образом становится тем самым «скотчем». Замолкаю. Однако начинаю растерянно хлопать ресницами, наверное, пытаясь продолжить бестолковую болтовню азбукой Морзе!

Бабушка всегда говорила: «Молчание – золото», – что, похоже, работает, ведь сейчас минута тишины спасает лучше, чем весь треп вместе взятый.

Незнакомец с поразительно выразительным взглядом, от которого не отвлекает даже упавшая на веки ровная челка, начинает очаровательно улыбаться, догадавшись, о какой компании идет речь. С удивлением подмечаю: вежливая улыбка кажется искусственной, потому что взгляд у парня как у хищной птицы.

Ему бы, конечно, была к лицу усмешка, но сейчас судить не берусь – не место и не время.

Широко улыбаюсь в ответ, набираю полную грудь воздуха для очередного речевого водопада, но ситуацию меняет неожиданно увеличившийся поток людей. В какой-то момент теряю отзывчивого незнакомца из виду, пытаясь увернуться от курьера… и уже готовлюсь поддаться новой волне паники, как вдруг мужские руки одним властным движением решают все проблемы разом.

Брюнет – хотя здесь почти одни брюнеты и ходят – хватает чемодан и меня заодно, настойчиво командуя двигаться. Ни в голове, ни на языке не возникает желания спорить, и я с радостью плетусь следом, овеваемая облегчением и надеждой. Спасена!

Признаюсь, я никогда не мечтала быть типичной героиней сказки в образе «девица в беде», которую спасает прекрасный принц, но… порой стать ей действительно приятно.

Спустя пятнадцать энергичных шагов бесноватый пешеходный переход остается позади.

Парень же безупречно вежливым тоном поясняет:

– Послушайте, мисс, мне жаль, что ваш день не задался, а я тоже спешу и… опаздываю.

– Ой, конечно, не обращайте внимания, не хотела вас грузить, – проговариваю, неловко улыбаясь.

– Однако постараюсь вам как-то помочь. Вон вход в метро. В зоне касс есть камеры хранения. Аппарат принимает не только воны, но и доллары, хотя иногда сдачу не выдает. Оставьте чемодан там, а то в «Пак-Индастриал» еще примут за чокнутую.

– А ведь действительно, спасибо, я об этом даже не подумала! – Спохватившись, ударяю себя пятерней по лбу: с чемоданом могло возникнуть много возни.

– Теперь посмотрите на ближайшую к нам аллею.

Подхожу к парню чуть ближе, щурюсь.

– Видите: в конце – кафе? А за ним – стеклянное здание с пикой?

Взгляд скользит вдоль кафетерия, пока не цепляется за заветное строение, которое я сразу же узнаю.

– Это и есть «Пак-Индастриал», пять минут идти. Надеюсь, вы успеете и все обойдется. Простите, а теперь я вынужден бежать.

– Да, вижу! Спасибо огромное! – Неосознанно касаюсь чужого предплечья и почти подпрыгиваю от счастья.

Незнакомец поворачивается ко мне, кланяется – жест вроде как типичен для местных, но сама повторить не решаюсь, – а потом говорит фразу на корейском. Сейчас моих познаний в чужом языке достаточно: он прощается.

Жаль, ответить нормально не успеваю – парень мгновенно ретируется, но выкрикиваю вдогонку:

– Спасибо вам еще раз и хорошего дня! – У меня нет времени на глупую прокрастинацию, но невольно задерживаю взгляд на стремительно удаляющемся молодом корейце. Губы растягивается в улыбке, а в груди разливается приятное тепло. Все-таки он первый человек, который мне реально помог. Жаль, не встретимся снова. И вовсе не потому, что я его не узнаю среди сотни тысяч азиатов, просто какова вероятность?

– Ох черт, чего я стою?! – Шлепаю себя по лбу, резво подхватываю чемодан, опять забывая про колесики, и мчусь к спуску в метро, желая избавиться от махины.

Здесь все именно так, как и говорил незнакомец, поэтому заминки не возникает. Ловко запихиваю багаж в камеру хранения, не думая о том, что тупой аппарат зажал деньги. Плевать, главное, теперь я мобильна.

Оказавшись на улице, смотрю на дисплей: девять минут в запасе, успею! Ускоряю шаг и почти бегом залетаю в холл огромного здания, где меня сразу стопорит охранник.

Мужчина в форме, торчащий на проходной, обращается ко мне на корейском. В ответ хмурю брови и неловко пожимаю плечами, попутно поясняя: я из Америки.

Охранник переходит на скудный английский:

– Имя.

– Мэри Хоук, я в списке, проверьте. – Тычу пальцем в планшет мужчины, точнее, пытаюсь, но он пресекает мои попытки злобным взглядом, после чего я предусмотрительно поднимаю обе ладони вверх.

– Да, но нельзя, – отрицательно качает головой охранник.

Интересно, если он не может найти в списке упрощенную форму имени Мэри Хоук, как долго будет копошиться с именем, данным мне с рождения, – Мария Соколова? Думаю, вечность.

– Проверьте, пожалуйста. У меня нет времени. До собеседования – несколько минут, пропустите, – возмущаюсь, готовая двинуться без спроса, но мужчина перекрывает путь.

– Показать грудь, – произносит он, и в моих глазах вспыхивает ярость.

– Что? Сексуальное домогательство?! Вы одурели?! Я вас по судам затаскаю!

Вероятно, гневная речь, не до конца понятная охраннику, подталкивает мужчину к мысли, что надо объясниться.

– Нельзя показать грудь.

– А… вы о моем внешнем виде? Ну… я ведь… самолет задержали, не успела переодеться… – Мне безумно хочется пересказать ужасную историю перелета, но меня же все равно не поймут.

Остается лишь одно – молиться.

– Боже! – страдальчески складываю руки и шепчу одними губами: – Если Ты меня сейчас проведешь внутрь, обещаю выучить корейский, начать ходить в церковь по воскресеньям и все такое… Что там люди еще делают?.. – Докатилась! Стою посреди холла в чужой стране и молюсь о чуде. Занавес.

Моя псевдомолитвенная речь почти перетекает в стадию обреченности, как вдруг, словно манна небесная, на мои плечи опускается какая-то ткань, которую придерживают длинные, бледные пальцы. Инстинктивно вздрагиваю, как перепуганный заяц, а из горла вылетает матерное слово. К счастью, вовремя узнаю того самого парня, который и направил меня по нужному адресу, а не как все его сородичи – на три веселых буквы.

– Ох… Братан, отбой тревоги, помощь подоспела. Прости, что побеспокоила, – тихонько обращаюсь к Создателю и фокусируюсь на моменте.

Между моим спасителем (на минуточку, уже второй раз за день, даже не представляю, привыкаю к этому или напрягаюсь) и тупоголовым охранником начинается диалог. Слов не разбираю, однако отмечаю, что защитник мой будто бы мозги мужчине вправляет.

Не теряя лица, важно перевожу взгляд на сотрудника в форме, чуть вздергиваю нос для солидности и слегка киваю в такт корейской речи. Очень надеюсь, что меня сейчас не идиоткой обзывают, а то именно так и буду выглядеть.

Спустя пару минут пререканий слышу знакомый язык… хм, не прошло и полугода! Как же приятно не чувствовать себя рыбкой в аквариуме.

– Мисс, ваше имя?

– Мэри Хоук, – неуверенно отвечаю, словно за вопросом кроется подвох, попутно успевая стрелять глазами от одного мужчины к другому, понимая, что мой-то – явно круче!

Не буквально мой… Просто… знакомый мой.

Хотя для кого я тут ремарки вставляю, вечно в голове каша варится.

Спор неожиданно подходит к завершению, из которого, мы, кажется, выходим победителями. Спаситель настойчиво толкает меня к ресепшену, где я получаю бейдж, и мы на полных парах несемся к лифту. Придерживаю пиджак за четко выглаженные края, стараюсь не растянуться на плиточном полу, поскольку бегать на шпильках – занятие на любителя. И вот удача – двери раскрываются как раз вовремя.

Пытаюсь перевести дыхание. Чувствую высоко над ухом тяжелое сопение временного спутника из-за негодования, вызванного нерасторопным работником клининговой службы, покидающим лифт. И уже хочу флегматично поправить волнистую прядь волос, упавшую на лицо, как меня бесцеремонно вталкивают в кабину, прежде чем двери закрываются.

– Боже! Как круто! – выдыхаю, даже не пытаясь скрыть восторженных эмоций. – Спасибо еще раз, вы меня снова выручили! – Доброжелательно улыбаюсь, просовывая руки в рукава.

Пиджак на мне висит и больше напоминает платье. Надо срочно что-то делать.

– Вам этаж какой? – спрашивает попутчик, ткнувший на заветную кнопку.

– Не переживайте, мне тоже на шестой. – Голос звучит задорно, адреналин в крови скачет, а ведь только сейчас начнется самое интересное. – Кстати, я должна знать, как зовут моего героя. – Кидаю на спасителя быстрый взгляд, попутно расстегиваю ремень и вынимаю его из петель джинсов. – Когда разбогатею, точно поставлю вам памятник. – Хихикаю, запахиваю пиджак, затягиваю ремень на талии до предела, придавая образу намек на изящность.

– Ли Соджин, – отвечает парень.

Ли Соджин, значит. Любопытно… Прокручиваю имя в голове, пытаясь не забыть, а то у меня с этим беда-бедашная.

Мигом поправляю прическу незамысловатыми движениями: опускаю голову, взъерошивая волосы у корней. Выпрямляюсь.

Пальцами откидываю чуть вьющиеся пряди с лица и без задней мысли поворачиваюсь к спутнику, спрашивая:

– Нормально выгляжу?

Лифт останавливается. Парень кивает, и я важной походкой выхожу в холл.

Смотрю на указатели – хоть здесь есть английский перевод. Как бывалый сотрудник направляюсь в переговорную. Спаситель следует за мной. В какой-то момент начинаю подозревать, что он может оказаться членом приемной комиссии и оценивает навыки кандидатов. Однако когда мы заходим в прозрачный кабинет, где уже сидят восемь человек, детальки пазла складываются воедино.

– Ой, да ладно? Мы что, претендуем на одну должность? – спрашиваю вполголоса, пока к нам приближается миниатюрная брюнетка с планшетом и двумя конвертами в руках, предполагаю, с тестовыми заданиями внутри.

Широко улыбаюсь, в глазах появляется азартный блеск.

– Интересно…

Девушка указывает нам на свободные места, призывая поторопиться. Время на выполнение тесто пошло!

Бросаю взгляд на Соджина, поднимаю большие пальцы вверх и одними губами проговариваю:

– Удачи.


## Глава 3. Ким Соджин

Как правило, после разрешения стрессовой ситуации нормальным людям – подчеркиваю, НОРМАЛЬНЫМ – требуется некоторое время на осмысление произошедшего. Поэтому все, что мне сейчас нужно, – пара минут тишины, чтобы утихомирить ухающее под ребрами сердце. Но куда уж там, в такой-то компании…

– Боже! Как круто! – вскрикивает американка, а я равнодушно молчу. – Спасибо еще раз, вы меня снова выручили!

Перебиваю девушку вопросом о том, какой ей нужен этаж.

Но она не унимается.

– Кстати, я должна знать, как зовут моего героя. Когда разбогатею, точно поставлю вам памятник.

Выудив из обилия фраз конкретный вопрос, отвечаю максимально сухо, в сторону:

– Ли Соджин.

Девушка тем временем учиняет фокусы с переодеванием. Пустая трата времени, ведь мой пиджак ей откровенно велик, вряд ли выйдет что-то толковое. Однако мисс «я только что с самолета» находит вполне приемлемое решение и, надо признать, даже сексуальное. Ой, бр-р, о чем я?!

– Нормально выгляжу? – прилетает вдогонку моим мыслям.

Негодующе поджимаю губы, но киваю положительно, пока взгляд зависает на плавно покачивающихся бедрах девушки, покидающей кабину.

Очухиваюсь лишь в ту секунду, когда лифт начинает пищать, а двери – закрываться.

Останавливаю сходящиеся створки рукой. Выскакиваю в коридор. Пара секунд осмотреться – мне нужна малая переговорная. На информационной табличке указано направление. Поворачиваю направо, торопливо шагаю вдоль ряда дверей, к удивлению, нагоняя «свой пиджак». А затем случается то, что в пресловутых дорамах зовется неожиданным сюжетным твистом: иностранка оказывается не просто случайной «заблудшей» – она претендент на МОЕ место в компании!!!

Щибаль![10] Что происходит? Мгновенная карма наоборот? Я всегда знал – за добро ни хрена не воздается! Впрочем, пофиг, мои навыки нагнут любого элитного выпускника Сеульского универа, а неоспоримое обаяние покорит приемную комиссию – без вариантов.

Занимая отведенное место в стеклянном кабинете, невольно сталкиваюсь взглядом с брюнеткой. Она тычет большими пальцами в потолок, желая удачи. Всерьез или издевается? В Корее с раннего детства учат, что одноклассники – не друзья, а соперники. Жесткая система образования, бесконечные табели успеваемости, рейтинги на стенах учебных заведений и огромный конкурс при приеме на работу обязывают смотреть на каждого потенциального конкурента как на личного врага. А эта – что? Вы только посмотрите! Лыбится, будто выиграла в лотерею. Странная.

На выполнение тестового задания отводят восемьдесят минут. Вскрываю конверт, из груди вырывается вздох облегчения – как два пальца об асфальт. Погружаюсь в решение, просчитывая алгоритмы в уме и вдруг замечаю, что сидящая рядом янки встает со стула, протягивая бланк наблюдающему.

Бросаю взгляд на часы: прошло тридцать восемь минут. Да ладно! Куда ты прешь?! Сядь и перепроверь, потом ведь сокрушаться будешь…

Ащщ, мне-то какое дело?! К тому же и я – на последнем вопросе.

Девушка покидает переговорную. Я досадливо качаю головой – разве можно быть настолько безответственной, – однако почти сразу возвращаюсь к тесту и через пару минут заканчиваю.

Настроение резко повышается. Минуя лифт, направляюсь к лестнице – хочу размять ноги. Вприпрыжку спускаюсь на первый этаж, чувствуя приятное удовлетворение. Выскакиваю в холл, поглядывая на стойку ресепшена. Где же моя улыбчивая агасси[11], у которой я хотел стрельнуть телефончик?

И вдруг тот самый охранник, что меньше часа назад стал жертвой моего феноменального актерского мастерства, орет во все горло:

– Эй, а ну, стоять, поганец! Инхо, вон он – тот, что прикинулся важным боссом! Держи его!

Два мужика в форме срываются в мою сторону.

– Вот я тебе сейчас покажу! Начальнику охраны он пожалуется!

Эх… Попал так попал!

Окидываю рыщущим оком холл. Сталкиваясь взглядом с администраторшей, пытающейся привлечь мое внимание бурной жестикуляцией. Указывая пальцем на турникеты, она жмет на кнопку, те распахиваются.

– Быстрее, – одними губами шепчет «Чудо-женщина», и я, благодарно кивнув, быстроногим гепардом ныряю через проходную.

Отлично, фора в несколько секунд – все, что нужно!

Бегу на выход, минуя рамку металлоискателя. Пол мокрый. Чтобы ускориться, скольжу подошвой, теперь уже мысленно осыпая благодарностями черепаху-уборщика. Датчики движения стеклянных дверей реагируют без задержки. Выскакиваю на крыльцо, оглядываюсь. Охранники перелезают через предусмотрительно заблокированные администраторшей турникеты. Надо убираться – и как можно скорее!

Спускаюсь по ступенькам. Перепрыгиваю оградительный бордюр с высаженными цветами – петлять по дорожкам времени нет – и неожиданно замечаю американку, из-за которой, собственно, и случилась эта дичь. Девушка тоже видит меня, но пока еще не понимает, что стряслось: спокойно встает со скамьи, приветственно машет.

«Ага, какая приятная, черт подери, встреча!» – мысленно иронизирую я, устремляясь к причине сегодняшних проблем.

Вероятно, то, что моя туша весом в семьдесят пять килограммов не идет прогулочным шагом, а прет сломя голову, настораживает брюнетку. Она опасливо пятится, открывая рот, чтобы наверняка изречь очередную многословную тираду. Я же, оказываясь рядом, бросаю взгляд через плечо.

Вот ведь приставучие ублюдки! Карабкаются через ограждения, еще и шокеры достали!

– Не сейчас! – пресекаю любые попытки девушки заговорить, хватаю ее за руку и почти так же, как на переходе, грозно командую: – Бежим, нас раскрыли!

Девица не успевает опомниться, как мы уже мчимся на полных скоростях в сторону аллеи. Но на своих каблучищах она значительно замедляет темп, а значит, грозит окончить побег задержанием. А последнее не входит в мои планы. Поэтому я, в поисках укрытия, резко беру вправо, сворачивая за здание кафе. Стремительно обернувшись, ловлю потерявшую равновесие соучастницу и разворачиваюсь вместе с ней на девяносто градусов, прилипая к стене. Точнее, к зданию оказывается прижата девушка, вдавленная в кирпичную кладку моей грудью.

– Тсс! – Прикладываю к ее пухлым губам палец, застывая, вслушиваясь в шаркающие шаги охраны, рыщущей за углом.

Жду. Время тянется как резиновое. Тело напряжено. Мышцы гудят, готовые в любой момент пустить ноги в забег. Дыхание, из-за того, что стараюсь не шуметь и сдерживаю его, болезненно сводит грудь.

Проходит минута, другая. Вроде бы все тихо, но двигаться не решаюсь: вдруг враг, как и мы, притаился?

Нет ничего страшнее разъяренного мужика за сорок, которому наступили на эго, и без того потрепанное скудным жалованием, ворчливой женой да неблагодарными отпрысками.

Поэтому, когда девица подо мной (или перед – тут с какой стороны посмотреть) начинает ерзать, явно намекая, что неплохо бы ее и отпустить, я угрожающе шикаю:

– Чоен’гхан! То есть – тихо…

Американка негодующе щурится, но благо не перечит.

Некоторое время спустя, полностью убедившись, что охрана сдалась, резко отнимаю руки от женских предплечий и, развернув раскрытые ладони в жесте «без рук», отступаю. Девушка, почуяв «зеленый свет», тотчас начинает болтать. Что-то про туфли и незапланированный бег с препятствиями, я не вслушиваюсь, мысленно по-прежнему сконцентрированный на потенциальной угрозе.

– Да твою мать! – внезапно чертыхается американка, вынуждая меня таки обратить на нее внимание. Ругается и правда как программист.

Насмешливо гляжу на девушку, но мигом сникаю: кажется, она подвернула лодыжку. Ну в самом деле, что за день?..

Девица тем временем подхрамывает ближе, снимает пиджак, протягивает вещь мне, без умолку молотя языком. И я бы вполне мог счесть подобное поведение милым, не скачи она точно одноногий кузнечик. Поэтому все, что янки говорит, пролетает мимо ушей, ведь в голове прокручивается поисковый запрос ближайшей больницы.

В реальность возвращаюсь лишь в ту секунду, когда вижу женскую спину. Похоже, американка сказала все, что хотела, и теперь намеревается уйти. Однако я не могу ее отпустить, совесть не позволяет, и, зажмурившись, мысленно отсылая своему благородству парочку нецензурных благодарностей, ловлю тонкое запястье, на сей раз совсем не грубо, а бережно.

– Погоди…

Мэри? Да, вроде бы Мэри – оборачивается.

– Куда ты собралась с такой лапой? Даже если можешь идти сейчас, через полчаса она разбухнет, будто пчелами покусанная. Нужно срочно наложить холодный компресс и зафиксировать. Если, конечно, не собираешься искать квартиру, сидя в инвалидном кресле. – Хм, получается, что некую часть болтовни девчонки я уловил. – Давай, здесь недалеко, – безапелляционно добавляю, надевая пиджак, чтобы не мешался.

«Заблудшая» открывает рот в попытке ответить. Но, если честно, мне плевать, что она хочет сказать – выразить протест, снова поблагодарить, не важно. Я уже все решил.

– Возражения не принимаются, – продолжаю суровым тоном и многозначительно смотрю на девичью лодыжку.

М-да… На своих двоих ей не добраться, а если попробует, к тому моменту, как окажется у травматолога, нога превратится в рисовый пудинг.

Более не тратя понапрасну слов, уверенно шагаю к потерпевшей и подхватываю ее на руки. Легкая. А со стороны выглядит взбитой. По крайней мере, на фоне корейских девушек. Всю дорогу до проезжей части американка что-то лепечет (как обычно), но я игнорирую – и снова, как обычно.

Отвечаю лишь в такси, в надежде, что девица поймет мой тонкий намек на ТОЛСТЕННЫЕ обстоятельства:

– Тяжелое выдалось утро, правда? Может, просто послушаем музыку?

В больнице вынужден взять на себя заполнение бумаг. Поскольку местной медицинской страховки у госпожи Хоук нет, за прием, обезболивающее и прочие сопутствующие вынужден заплатить наличными. Ладно, сумма не поднебесная, полагаю, зачтется в карму.

Через полчаса пациентку выкатывают на кресле-каталке, громогласно вопрошая: «Кто опекун Мэри Хоук?»

Опекун?! Чур меня! Мы знакомы чуть больше двух часов, а я уже чувствую себя так, словно вручную пришлось разгружать товарняк.

Медсестра повторяет вопрос. Тягостно вздыхаю, поднимаюсь на ноги, разминая лицо ладонями, и нехотя шагаю навстречу.

– Я опекун…

– Ваш счет оплачен, можете забирать пациентку. Коляску только верните или можете арендовать на нужный срок.

Мой взгляд устремляется к американке, которая, разумеется, ничего не понимает.

– Она спрашивает, нужна ли нам коляска в аренду, – поясняю на английском, но комментариев от девушки не дожидаюсь, переключаюсь на сотрудницу клиники и родной язык. – Мы воспользуемся ей до такси?

– Хорошо. Оставьте на парковке, охрана заберет.

– Спасибо. – Благодарно кланяюсь.

Медсестра отвечает тем же, отдает рецепт с рекомендациями по уходу за нижней конечностью и удаляется. Я лезу в карман за телефоном, чтобы вызывать такси. На дисплее горит оповещение о непрочитанном сообщении. Совсем забыл! Номер новый, засвечен лишь в «Пак-Индастриал»: наверняка что-то важное.

Открываю мессенджер, внимательно читаю. Приглашение на собеседование завтра в десять. Отлично! Все по плану. Интересно, а птица-говорун прошла? Но уточнять не решаюсь, вдруг провалила, кроме того, ей сейчас невесело, хорошо хоть лекарства вот-вот начнут действовать.

Выкатываю инвалидное кресло на крыльцо, попутно вбивая в приложение для вызова такси наше местоположение.

– Какой у тебя отель? Мне нужен адрес.

– «ДэуЯнг Сеул», – отвечает янки.

Дальше все происходит вполне предсказуемо. Приезжает машина. Я помогаю девушке устроиться на заднем сиденье. Забираюсь следом, не обращая внимания на протесты. Такси трогается. Для начала мы просим водителя остановиться у станции метро, чтобы забрать чемодан, а после отправляемся в получасовой путь до отеля, в котором снова «слушаем музыку», значит, молчим, поскольку Мэри проваливается в сон.

Большую часть пути размышляю о предстоящем собеседовании, изредка поглядывая на вихляющуюся из стороны в сторону девушку. На одном из особо крутых поворотов ее вдруг кидает к окну. Но прежде чем висок брюнетки вмазывается в стекло, я успеваю подставить ладонь. Хоук что-то возмущенно бурчит, забавно надувая губы, на моих же появляется неконтролируемая улыбка. Все-таки она забавная и… симпатичная, в основном когда спит, а если конкретнее: держит рот на замке. Усмехаюсь. Вновь чувствую, как водитель лихо выкручивает руль, делаю мужчине замечание и подсаживаюсь к Мэри почти вплотную, осторожно укладывая сопящую голову на свое плечо.

Отель «ДэуЯнг» располагается близ торгового квартала Мёндон и парка Намсан. Интересный выбор, учитывая популярность района в туристическом плане, в частности, из-за телебашни по соседству: многолюдно, шумно. Впрочем, покажите мне хоть одно место в Сеуле, свободное от засилья людей?

Такси тормозит, немного не доезжая до конечного пункта. Дорога здесь узкая, а сейчас ее еще и перекрыл грузовичок со свежими овощами. Конечно, можно вырулить к парковке позади отеля, однако, учитывая травму Мэри, отсюда дойти проще.

– Повременим? – зевая, спрашивает водитель, ведь не ему платить за простой.

– Нет, господин, не стоит, – отвечаю я, протягивая мужчине наличные.

Хоук до сих пор сладко сопит: надо разбудить.

– Эй, мисс, приехали, просыпайся, – шепчу я, протягивая руку к девичьему лицу, чтобы убрать с него волосы, но в последний момент передумываю: подобные прикосновения без острой необходимости – явный перебор!

Американка открывает глаза, озирается и, обнаруживая себя на моем плече, бормочет невинное: «Прости». Смущается. Вижу это по застенчивой улыбке и розовым щекам – умилительно. Вслух наблюдения, естественно, не озвучиваю, молча киваю в ответ, принимая извинения. Затем выхожу из машины, достаю чемодан и помогаю девушке покинуть такси.

Консьерж лет пятидесяти, замечая, что Мэри хромает, бросается на помощь – отнимает у меня чемодан, провожает к двери и вплоть до ресепшена. У стойки регистрации собралась очередь, поэтому приходится ждать, что, разумеется, побуждает мою спутницу заговорить: похоже, бодрствование и нескончаемая болтовня для нее синонимы. Но теперь речь брюнетки более размеренная, спокойная, а значит, понятная, и главное – по делу.

– Честное слово, я и не представляю, как тебя благодарить. Позволь хотя бы накормить тебя: обед, ужин, завтрак, что хочешь.

Янки снова удивляет меня, практически поражает, ведь в Корее принято кормить в знак признательности или, на худой конец, угощать кофе, а в Штатах обычно швыряются чаевыми, считая, что деньги решают все.

Ответить я, конечно, не успеваю. Да что ответить, даже обдумать предложение!

Американка сразу продолжает:

– Хотя я и не знаю, что для тебя будет настоящим подарком: поесть или получить долгожданную возможность от меня отдохнуть?

Хм, а это попахивает здравым смыслом.

– Что скажешь?

Что скажу?.. Хочется ли мне провести в обществе девушки еще пару часов? Не уверен. К тому же я ощущаю острую потребность выпить, снять стресс, но не в моих правилах пить алкоголь в компании. В итоге решаю слиться, однако никак не могу найти вескую причину, чтобы не обижать девчонку. Она ведь обедать зовет от всего сердца.

– Скажу, что твоя очередь, – уклоняюсь от ответа я, кивая в сторону ресепшена, и, пока Мэри регистрируется, ретируюсь, предварительно попросив консьержа помочь новой постоялице с багажом.

На улице мигом сворачиваю за угол, направляясь к метро. Погода отличная, но на душе неспокойно – преследует назойливое чувство, будто я что-то забыл. И действительно, засунув руку в карман, обнаруживаю рецепт, выписанный на имя Мэри Хоук.

– Ащщ! – И я застываю посреди улицы, повертев листок в руках.

Ну и как теперь быть?..

## Глава 4. Мария Соколова

Занимая рабочее место, с удивлением подмечаю, насколько все серьезные, – атмосфера почти ощутимо накаляется. Я к жизни в принципе отношусь намного проще и хотя, возможно, создаю впечатление ветреной глупышки (сделаем вид, что это не факт), когда речь заходит о программировании – таковой уж точно не являюсь.

Тут – я ас, бог и практически повелитель, поэтому нервничать начну на этапе личного собеседования.

Легко вскрываю конверт. Внимательно читаю задание с чудом подавленным смешком. Надо же! Задачка для первокурсников! Пока училась в Калифорнийском технологическом, мы такие как орешки щелкали. Разумеется, тест легче легкого, только нужно знать тонкости. А учитывая, как у одного из участников глаза на лоб лезут, – шарят здесь далеко не все.

Минус один, осталось восемь.

Осматриваю других кандидатов, начиная, конечно, с самого интересного. Владелец позаимствованного мной пиджака выглядит серьезным, но не остолбенелым – молодец! Теперь даже досадно, что из-за меня он не получит работу. Но, увы, поделать ничего не могу, а для приличия тяну со сдачей бланка еще минут десять, чтобы другие не чувствовали себя ущербными. Я же леди!

Ладно, не леди, но в Корее могу хотя бы попытаться вести себя подобающим образом.

Избавившись от задания, устремляюсь к выходу, по пути бросаю беглый взгляд на нового знакомого, который до сих пор корпит над ответами. Жаль, помочь не могу, ну так, для моральной поддержки, не более. Все-таки любопытно, как бы я пробралась в здание без него? Никак, полагаю.

Спускаюсь на лифте. Плавно проскальзываю вдоль охраны, оживленно чирикающей в сторонке. Внимания на меня не обращают. Оно и к лучшему, прошлой беседы хватило.

Выходя на улицу, замираю на ступеньке, прикидывая дальнейший план действий. По-хорошему, нужно вещи забрать и отправляться в отель, но на мне – чужой пиджак, который следует сперва вернуть хозяину. В какой-то момент в голове проскакивает идея оставить вещицу у девушки на ресепшене, но это слишком безлико, к тому же вдруг она забудет – мало того, что парнишку работы лишаю, еще и одежды.

Ладно, черт с ним, подожду Соджина. Неплохо бы телефон подзарядить, но уходить далеко опасаюсь. А если парень проскочит, слившись с толпой таких же выглаженных костюмчиков? Нет, центральный вход выпускать из виду нельзя.

Спустя несколько минут сижу на скамейке в окружении цветов, потягиваю кофе и наслаждаюсь тем, что телефон в сумке подключен к паэурбанку, купленному по чистой случайности у лоточника неподалеку от аллеи. Чуть позже из здания выходит человек, но не в пиджаке, а в рубашке, что привлекает мое внимание. Практически сразу узнаю в белом воротничке знакомого и подскакиваю на ноги, начиная отчаянно махать рукой.

Однако что-то идет не так… Разумеется, я предполагала – он будет рад меня видеть, но вот так бежать со всех ног – это уже чересчур.

На виски неприятно давит: верный признак тревоги. Начинаю опасливо пятиться, но делаю это слишком медленно. Мгновение – и Соджин хватает меня за руку, оповещая, что нас раскрыли. Губы застывают в немом «что», но спросить ничего не успеваю: мы срываемся с места. Стаканчик с кофе вылетает из пальцев, кляксой разливаясь возле девушки, сидящей на соседней скамье. Она что-то кричит вслед, но у меня нет времени даже подумать, не то чтобы извиниться.

Бежать быстро на каблуках я не способна физически, хотя меня и тянут на буксире. А при резкой смене направления и вовсе теряю связь с асфальтом, тихо вскрикивая, прежде чем меня загребают в охапку, а после грубо вдавливают в кирпичную стену под внушающее ужас: «Тсс!»

Чужой палец прижимается к губам. Мои глаза мгновенно скашиваются к кончику носа, потом резко поднимаются к лицу либо спасителя, либо похитителя, а потом уже в последнюю очередь устремляются в ту сторону, откуда мы прибежали. Сердце бешено тарабанит в груди, причем настолько очевидно, что, кажется, бьет по мужским ребрам.

Убираю чужую руку от своего лица, демонстрируя мимикой: поняла я, поняла. Рядом раздается шарканье ботинок, количество кислорода в легких резко уменьшается. Подумать о том, что за ерунда здесь творится, не получается. Пока все силы тратятся на то, чтобы глаза оставались в орбитах. Очередная минута мучительного ожидания в гробовом молчании (кстати, пока это – самое длительное время, что я не разговариваю), и шаги отдаляются.

Тяжело выдыхаю, чувствуя, как позвоночник скругляется в облегчении.

Опасливо поглядываю по сторонам, а затем тихо – на всякий случай – сообщаю:

– У тебя телефон на моей ноге вибрирует. – Многозначительно смотрю Соджину в глаза, а после вниз, намекая, что по-прежнему вжата в стену.

И он наконец-то отходит. Дышать становится легче, правда, что именно мне мешало, не понимаю: тесный контакт со стеной или с широкоплечим парнем?

Ладно, проехали.

Устало сгибаюсь, упираясь руками в колени.

– Знаешь, я прокручивала много вариантов развития сегодняшнего дня, но ни в одном не убегала на шпильках от разгневанной охраны. – Приглушенно хихикаю, расслабленно улыбаюсь и выравниваюсь. – И вот скажи, что вообще это было? Ты чего им наболтал на проходной? – Делаю бодрый шаг прочь от стены, но тотчас ощущаю острую боль в лодыжке. – Твою мать! – шикаю, поджимая ногу, которую, очевидно, подвернула во время забега. – Надо было оставить пиджак на ресепшене, – недовольно бурчу себе под нос. – Кстати о нем, еще раз спасибо. – Прячу пояс в сумку и скидываю верхнюю одежду с плеч, передавая Соджину. – Наверное, теперь его нужно отнести в химчистку, но тут явно претензии к стене. – Подмигиваю. – А теперь прости, мне надо доковылять до метро, забрать чемодан и поехать в гостиницу. Хотя… возможно, лучше поискать квартиру в аренду. – Последнюю фразу проговариваю хитрым тоном, но это, скорее, уже мысли вслух.

Готовлюсь топать прочь, но происходит то, чего я и вообразить не могла, – Ли меня останавливает! После того как я официально избавила парня от мучений совместного времяпрепровождения.

Он! Останавливает! Меня!

Ремарка. В любой другой день я – та еще булочка, и общаться со мной одно удовольствие: милая, добрая, отзывчивая, с незаурядным чувством юмора. Причем это не мое мнение, а слова очевидцев! А сейчас ситуация складывается совершенно противоположная, сплошь и рядом состоящая из проблем, так или иначе перекладывающихся на темноволосую голову нового знакомого.

А ему они зачем? Вот и я так думаю…

Оборачиваюсь, удивленно смотрю на мужскую руку, стиснувшую запястье. Медленно поднимаю взгляд на внимательного собеседника, ставящего диагноз, что самостоятельно никуда добраться я не смогу.

В голосе парня звучит неподдельное беспокойство, которое настолько поражает, что вместо нормального ответа глупо лепечу:

– Чего?..

Нет, правда, что тут творится? В Корее детей как-то по-особому воспитывают, прививая фанатичную заботу об окружающих? Или, может, каким-то чудом я наткнулась на самого отзывчивого мужчину Сеула?

– Но… я… – Абстрактно взмахиваю пятерней, пытаясь возразить и объяснить, что на сегодня достаточно стресса.

Однако меня не слушают, а ставят перед фактом, мол, вопрос решенный.

Не успеваю отойти от недавнего шока, как меня накрывает волной следующего, ведь через секунду ноги отрываются от земли, и я оказываюсь в чужих руках… точнее, на руках, представляете, блин!

Единички и нолики в моем мозгу резко меняются местами, программа отказывается работать, высвечивается синий экран смерти…

Уже на автомате перекидываю руку через шею парня, придерживаясь за крепкие плечи, и неосознанно прикрываю ладонью лицо, чувствуя себя до предела смущенной.

События развиваются чрезвычайно быстро, максимально мило и… странно! Дома парни себя так не ведут, причем ни в России, ни в Америке.

Похоже, нигде и никто так себя не ведет!

Через пару минут понемногу прихожу в себя и снова начинаю говорить. Но мой тихий бубнеж на тему: «Может, я сама? А нам еще далеко? Тебе не очень тяжело?» – пропускают мимо ушей от первого и до последнего слова.

В такси прозрачный намек на усталость собеседника понимаю без дополнительных пояснений – я сообразительная. Замолкаю. Сохраняя спокойствие, с любопытством разглядываю городской пейзаж, мелькающий за окном автомобиля. Стараюсь не думать о том, что нога неприятно ноет с каждой секундой все больше и больше, стоически игнорирую дискомфорт вплоть до момента, пока меня не вносят в кабинет к врачу.

Разумеется, бумажная волокита перекладывается на плечи Ли. Кстати, насколько крупный сейчас выставят счет и как мне расплачиваться? Ладно, разберусь с проблемами по ходу дела.

Поврежденную конечность обрабатывает приятной наружности доктор: накладывает повязку, дает обезболивающее и успокоительное, которое я сама прошу, поскольку дико взвинчена из-за столь насыщенного дня. И да, травматолог владеет английским, что является не только облегчением, но и настоящей отрадой. Зато медсестра, выкатывающая меня из палаты на кресле-каталке, познаниями не отличается, к сожалению.

Когда оказываемся в коридоре, хочу подняться, но женщина кладет руки поверх моих плеч, настойчиво возвращая в кресло, что-то громко провозглашая. Недоверчиво озираюсь по сторонам, замечаю поднявшегося с места Соджина, идущего к нам. Вскоре между ними завязывается разговор, который я в очередной раз не понимаю, – уже бесит.

Недовольно смотрю на парочку снизу вверх, пока парень не поясняет суть вопроса.

– Да не нужна она! – пытаюсь вставить свои пять копеек, привставая, но медсестра вдавливает меня в сиденье.

Я сверлю ее гневным взглядом, но спаситель уже везет меня к выходу, и вскоре двери больницы закрываются за нашими спинами.

– Спорить вообще бесполезно, что за нация? – тарахчу я, чувствуя себя сломанной фарфоровой куклой, которой даже пошевелиться нельзя.

# Примечания

1

Рамён (라면) – популярное блюдо, одним из основных ингредиентов которого является пшеничная лапша. (Здесь и далее все примечания без указания на то, чьи они, принадлежат автору.)

2

Кимчи (김치) – широко известное блюдо корейской кухни: острые квашеные овощи, в основном – пекинская капуста.

3

Speak English (англ.) – говорить по-английски. (Прим. ред.)

4

Yes, yes, of course (англ.) – да, да, конечно. (Прим. ред.)

5

Let’s go (англ.) – пойдем. (Прим. ред.)

6

Аннёнъи касеё (안녕히 가세요) – до свидания, счастливого пути; используется при прощании.

7

Моти – липкое рисовое тесто и традиционная японская сладость, приготовленная из него же (десерт распространен и в Корее).

8

Show your tits (англ.) – покажи грудь.

9

Дорама – общее название для азиатских телесериалов (изначально – японских).

10

Щибаль – бранное корейское восклицание.

11

Агасси (아가씨) – корейское обращение к девушкам, является аналогом английского слова «мисс».