Антон Карелин
Миллион миров

Дело #13 – Воин без племени

«У человека без племени нет прошлого и будущего, только настоящее. Да и оно ненастоящее»

Луурская пословица

Громаду «Мусорога» потряс взрыв.

А для будильника было рановато.

Одиссея сорвало с силового гамака и швырнуло, словно из катапульты, лицом в ребристую стену. Он каким-то чудом успел собраться в невесомости и врезался в переборку рукой и плечом вместо лица – полосатые синяки обеспечены, зато нос цел.

По всей барже прокатился рокот. В зале номер три тряхнуло стеллажи «Королевства Фокса», и тысячи товаров содрогнулись, как лавина на краю пропасти – лишь магнитные контуры удержали их на полках. Но пирамидки из баночек, небоскрёбы коробочек и узорные фигуры из упаковок во мгновение ока рухнули и разлетелись, превратив стеллажи в слайд-шоу: внутренний мир сумасшедшего калейдоскопа.

Тележки схватились щупами за процессорные блоки и замерли в ужасе, испытав когнитивный шок с экспресс-перезагрузкой. А затем мигнули зелёными огоньками и начали как ни в чём ни бывало заново обустраивать полки.

Ану, безмятежно дремавшую в своей комнате, резко подбросило и едва не выкинуло из гнезда. Она бы покатилась, ударяясь о пол и отскакивая в невесомости, но слои ткани взметнулись и окутали девушку. Так и открылась вторая тайна серой колыбели: её соткали для жителей нестабильной планеты, для защиты во время сейсмических ударов. Ану мгновенное спеленало, как младенца, и множество мягких слоёв сберегли её от падения.

Другим обитателям «Мусорога» так не повезло. В ту же секунду в рубке, из паучиного тоннеля под потолком раздалось громкое болезненное:

– Ай!

Оттуда как из пушки вылетел пушистый коричневый луур – его несло прямо в ребристую стену. Однако бухгалтер сумел находчиво сгруппироваться, упруго шмякнуться и отскочить, как плюшевый мяч. Хотя всё равно было больно.

– Ой!

Фокс и Фазиль врезались друг в друга, и это столкновение миров грозило обернуться катастрофой. Одиссей бесцеремонно заехал стареющему лууру локтем в живот, а тот хлестнул кончиком хвоста по глазу сыщика – хорошо хоть, по древнему реликту, которому было не больно.

– Ёй-ёй!

Хаотично сталкиваясь со всеми поверхностями рубки и отскакивая в непредсказуемые стороны, оба закувыркались в воздухе, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Пожилой бухгалтер со свойственной луурам цепкостью, тремя парами хватательных конечностей и балансирующим хвостом – блестяще справился с этой задачей. Но Одиссей смёл его, как неуклюже летящий молодой медведь, и обоих понесло на острую выступающую переборку. Она не сулила беднягам ничего хорошего.

– Гамма!

– Эйла!

Оба вскрикнули первое, что вспыхнуло в голове: что-то надёжное и безотказное, родное, к чему обращаешься за помощью в самый трудный момент. Но ответ пришёл откуда не ждали: ведь взрыв пробудил спящую в недрах «Мусорога» опасную космическую тварь. В воздухе полыхнуло тьмой, Чернушка возникла точно между ними, схватила Одиссея когтистой лапой за спину, а Фазиля поймала в крыло, как кошку в гамак.

Птица крутанулась в воздухе, гася их инерцию и выравнивая свой полёт – она маневрировала в невесомости идеально, как вакуумное божество – и мягко приземлила Фокса с Фазилем на ребристый пол.

– Гамма, гравитацию! – крикнул разгневанный детектив, избитый собственной рубкой. Панель управления мигнула тройкой зелёных огоньков и повсюду легла уверенная, надёжная тяжесть.

– Чёртов… не знаю, кто! – прошипел Фокс.

Он потирал ушибы и поглядывал на Фазиля с завистью: ведь лууру природа дала больше конечностей, у него хватало рук на все главные синяки.

– Что это было? – пролепетал бухгалтер.

– Импульсная атака, – невозмутимо ответил Гамма. – Внимание: ещё одна. Держитесь!

«Мусорог» снова тряхнуло, рокот прошёлся от кормы до носа. Фазиль уцепился за панель управления, Чернушка зависла в воздухе (ей такие вещи были нипочём), а вот Одиссея шатнуло назад и ударило спиной о панель управления.

– Да что происходит?! – завопил детектив уже с яростью.

В коридоре раздалось возмущённое девичье:

– Ай!

Ана ворвалась в рубку, как порыв летнего ветра в растрёпанных волосах.

– На нас напали?!

Её локоны, однако, вместо бледно-фиолетовой тревоги или грязно-сизого страха выдавали чистое рыжее предвкушение. Похоже, звёздная принцесса адаптировалась к царящей на «Мусороге» атмосфере нескончаемых приключений и была готова вдыхать этот особый воздух полной грудью.

Вслед за девушкой в небольшую комнату втиснулась ещё и Бекки.

– Ты в астероид врезался, пьянчуга? – тележка возмущённо предъявила Фоксу, потрясая хваталками. – У меня внутри все пружинки растрясло. И мармеланские тыквы помялись, а я их только успела красиво расставить! Что за дела?!

– Нас атакует группа иглеров без опознавательных знаков, – прокомментировал Гамма тоном скучающего экскурсовода.

– Простите, не могли бы вы пояснить, что такое иглеры? – совершенно не к месту уточнил Фазиль.

– Штурмовая разновидность малотоннажных боевых кораблей, приспособленных к поиску, преследованию и абордажным шту… – начал отвечать Гамма.

– Пираты! – рявкнул Одиссей. – Кочевники-мародёры! Но это не атаки. Они прощупывают нашу защиту и дают о себе знать.

– Удары носят предупредительный характер и могут быть устрашением и сигналом замедлить ход, – согласился Гамма. – Впрочем, нашей скорости и так недостаточно, чтобы уйти от преследования. Они скоро выйдут на дистанцию прямого огня.

Всех обдало волной безотчётного страха.

– А когда они выйдут на связь? – напряжённо спросила Ана. – Пираты же любят требовать денег? Или сразу начнут штурмовать?

– Сначала исследующие залпы, – сжал губы Одиссей. – Прощупывают разными способами, собирают данные о нашей конфигурации.

Раздался странный пульсирующий звук, и по «Мусорогу» снова прошлась ударная волна, но на сей раз это была мелкая вибрация, неприятная, как краткий зуд под кожей. Чернушка встряхнулась и издала резкий вибро-крик, добавив всем вокруг неприятных ощущений.

– А это что такое? – встрепенулась Ана.

– Эхо-удар, – узнал Фокс. – Проверяют тип брони. Сейчас зарядят резонансное облучение, чтобы прочитать внутреннюю структуру.

У каждого из живых на секунду заложило в ушах и возникло неприятное ощущение, что через тебя проходит длинная и неуловимо-тонкая нить, которую ты чувствуешь где-то под ложечкой.

– Ох… А мы послали сигнал тревоги в ближайшую обитаемую систему? – спросила Ана, как только неприятное ощущение прошло. – Какая-нибудь группа быстрого реагирования может успеть на помощь.

– Работу каналов быстрой связи нарушает большое число помех, – безмятежно отозвался Гамма.

– Они используют тональные демпферы, – выдохнул Фокс, изучая карту окружающего космоса. – Ближняя связь работает, а экспресс-волны нет. Можно послать сигнал по нуль-каналу: цена за секунду такая, что закачаешься, зато связь моментальная и заглушить гораздо сложнее. Уж точно не с иглеров, с их тоннажем и на таком расстоянии вроде бы и нечем.

– А ты отлично знаешь повадки космических пиратов, – удивилась Ана. – Откуда?

– Да он же типичный межпланетный бродяга и прохиндей, – пренебрежительно брякнула Бекки, которая филигранно умела разрядить обстановку. Вот и сейчас: очень вовремя, так что Фоксу можно было уже не отвечать.

– До ближайшей безопасной зоны двенадцать часов полёта, – сказал детектив. – Никто не успеет к нам на помощь.

– А куда мы вообще летели? – поразилась Ана. – У нас же не было нового дела. Зачем мы вышли из системы Сорил и двинулись в открытый космос?

– Потому что хотелось быть от неё подальше, – ровно ответил Фокс, вспоминая визит сэлл, после которого хотелось бросить всё и залечь на дно в болотистой системе Брюгхе. – Гамма, где данные о пиратах?!

– Наши сканеры фиксируют пять атакующих единиц, – сообщил ИИ. – Вывожу карту.

Центральное окно панорамной рубки осветилось, превращаясь в экран. ИИ показал визуальную схему: пять мародёрских иглеров сходятся к неуклюжей громадине «Мусорога» с разных векторов. Они были совершенно разных форм и цветов, но все одинаково похожи на хищных голодных тварей и жадно ощетинились десятками пронзателей, которыми втыкаются в обшивку кораблей. От этих колючих шпилей иглеры и получили своё название.

– Надо же, – воскликнула Ана. – Никогда не встречалась с пиратами!

– Скоро встретишься, – нервно пообещал Фокс. – Сколько у нас времени?

– Примерно двенадцать минут.

Все застыли, соображая, как быть.

Чернушка потянулась и разинула пасть, словно зевая после сна – хотя зевать она принципиально не умела, для этого птице не хватало лёгких и дыхательной системы, ведь в космосе маловато атмосферы. Похоже, она испустила неслышный человеческому уху вибро-крик и таким образом прочистила себе чакры, в общем, это рефлекторное действие выполняло для Чернушки роль зевоты. Проснувшись, она бодро встряхнулась всем телом, вспрыгнула Фоксу прямо на голову и дружелюбно вцепилась когтями в череп. Утро явно задалось.

– Н-ну, – крякнул детектив, сняв Чернушку и укладывая на панель управления. – Какая ты стала тяжёлая!

Телепортировав Одиссея от страшной гибели к спасению, птица надорвалась, после чего провела пару недель в стазисе, а потом неделю активно отъедалась и лениво перелетала с места на место, как жирная чайка. Так что сейчас Чернушка изрядно увеличилась в размерах. Кажется, она была очень эластично устроена, и перерабатывала излишки еды в энергетическую «жировую» прослойку, а затем тратила её, сжигая и получая энергию в нужный момент. Вот кто венец эволюции, а не какие-то двуногие гуманоиды, возомнившие о себе невесть что.

– Входящий сигнал, – сообщил Гамма.

– Наконец-то! Включай.

Один из сегментов панорамного окна рубки заполонила красочная визиограмма, и красочной она была не из-за ярких цветов, а из-за колоритной персоны.

– А-ха-ха, я первый! – грохотнул массивный жер. – Гони все деньги, барыга, вот на этот счёт. Или я сломаю твою скорлупу и буду ловить ваши тела в космосе, цеплять их на свои шпили и смотреть, как вы корчитесь, жалкие твари.

Накаченное и почти квадратное тело жера идеально вписалось в переговорный экран. Крепкий, как кулак великана, это был представитель одной из самых кровожадных рас галактики. Жеры упивались насилием и с удовольствием поедали останки поверженных врагов, а ещё любили сок с мякотью.

– И выкидывай все товары за борт, – он ощерился, показывая три ряда покатых, как жернова, зубов. – Если уложишься в десять тиков, оставлю тебе посудину и твою вшивую… секунду… а, человеческую жизнь!

– Какие товары? – опешил Фокс. – По-твоему, мы похожи на торговый корабль? Это мусорщик, умник.

– Врёшь, торгаш! – раскатисто засмеялся жер, и пласты его натуральной шипастой брони разошлись, на секунду приоткрыв бугрящиеся полосатые мышцы. Уфф, какой же он был брутальный. – Я трижды просканировал твою рухлядь, и каждый раз ценометр зашкалило.

Рядом с первым экраном вспыхнул второй.

– Угумс, на связи, – пробулькал внушительный мелкарианец с золотыми рыбками внутри желеобразного тела и парадным головным убором, напоминающим треуголку. – Не смей отрицать своего богатства, путник. Я давным-давненько не осязал таких сочных показателей. Мой локатор «Пеленг-13» запеленговал тебя на расстояния в целую световую минуту. А эхо-барахлот «Фэянин» оценивает общую стоимость товаров и материалов на твоей барже в шесть миллионов. Так что придётся тебе раскошелиться, богатей. Переводи средства вот на этот даркоин, иначе я проткну тебе бронешкуру самой тонкой иглой и залью внутрь твоего корабля кислотную слизь. Она размножится, поедая ваш воздух, и мучительно разъест вас снаружи – и изнутри.

– Эй, жидкий, – рявкнул жер. – Я первый их затэгал, они мои. Так что текай отсюда!

– Буль тебе на язык, – насмешливо плюкнул мелкарианец. – Я их первый запеленговал. А между нашими тэгами разница в шесть сотых секунды, успехов тебе оспаривать моё право добычи на Сходе. В общем, дорогой путешественник, деньги переводи мне, а не ему. Помни: смерть от моих рук куда мучительнее!

– Не слушай жидкого ублюдка, – разъярился жер. – Он только чушь в уши льёт!

– В твою-то голову уже не вмещается, она вся заполнена, твердолобый.

– Я из тебя суп сварю! И съем.

– Шысшш чпыжжж, мычужж, – прошипел хисс-палочник со вспыхнувшего третьего экрана. Похоже, он тоже предъявлял права на добычу и тыкал в экран символ-код своего счёта, выгравированный прямо на его клешне. – Спузшш!

Инсектоид психованно дёргал конечностями, и к каждой из них было приварено новое смертоубийственное орудие, одно неприятнее другого. Фокс много лет назад уже встречался с варрийским носодёром, и встреча была не из приятных.

– Вези мне деньги, мразь! – завизжала грубля с четвёртого экрана, выпуская шипы ярости по всему телу. – Всё имущество в обмен на жизнь, и только мне! А то я тебе кишки обглодаю, пока ты ещё живой, ясно?! Ублюдок, по-хорошему прошу!

Она и правда была довольно вежлива. Ведь грубли сверх-эмоциональные существа и в состоянии аффекта выбирают самые резкие выражения из возможных. Ради собственной безопасности и психического здоровья лучше не выводить грублю из себя.

– Так кому отдавать всё имущество в обмен на жизнь? – выдохнув, уточнил Фокс. – Вы сначала между собой разберитесь, а потом уже предъявляйте ультиматум.

В центре окна возник новый экран, который раздвинул и потеснил остальные. Там красовалось нагромождение техноблоков, образующее компактный трансформо-танк. Минутку, с гордым бронированным лифом? С инкрустацией военного ястреба из кровавых рубинов на могучей груди? С внимательным взглядом зелёных глаз, в которых плясали смешинки? Человеческое женское лицо, втиснутое между боевых техноблоков, выглядело неожиданно, но на удивление уместно.

– Чистого космоса, капитан! – радушно поздоровалась киборгиня, поигрывая синтетическими мускулами и ямочками на щеках. – Имущество отдавать мне.

Её голос звучал как синтезированный и многослойный, но приятный: в нём слились отголоски веселья, уверенности и силы. Кажется, бронированная богатырша была абсолютно довольна жизнью – несмотря на то, что в её массивном теле осталось куда больше нодов, чем живых частей. А может, именно поэтому.

– Пиратская пошлина: отдай всё, что у тебя есть – и за это купи свою жизнь. Сам понимаешь, выгодная сделка. Но в моём случае она ещё выгодней, братец.

Она сверкнула обзорными линзами по бокам, считай, подмигнула.

– Отдай всё мне, и получишь пожизненную защиту от Джо-Джо. В пределах нашего квадранта, но уж тут титановая сестрёнка гарантирует: никто не посмеет тебя тронуть. Поставлю свою метку и сможешь всегда летать спокойно.

Джо-Джо сердечно улыбнулась, и сразу захотелось согласиться; какие там деньги, когда такая надёжная сестрёнка будет тебя защищать? Одиссей вспомнил, как в детстве мечтал о старшей сестре, и слова громадной титановой женщины внезапно отозвались в его сердце.

Статус у киборгини был, очевидно, немалый, потому что остальные тут же заткнулись; никто даже не вякнул, что Джо-Джо прилетела к мусорному пирогу позже всех.

– Ладно, ладно, – словно сдаваясь, поднял руки Фокс. – Дайте сообразить.

– У вас десять минут на принятие решения, капитан, – улыбнулась Джо-Джо. – Как раз столько нам нужно, чтобы синхронизировать траектории и выйти на линию прямого обстрела. После чего мы с благодарностью примем ваше пожертвование благородным корсарам пустоты. Либо каждый из нас выполнит то, что обещал, и вы умрёте сразу пятью способами – а всё ценное мы и так заберём. Так что никакого давления, решайте свободно.

Она весело помахала бронированной ладошкой.

– До скорой встречи.

– А чтобы тебе лучше думалось, барыга, лови аванс! – рявкнул жер и с наслаждением выжал гашетку импульсного орудия. – Щас, погоди, долетит… Минуточку!

Прошло несколько десятков томительных секунд, и новый удар пришёлся «Мусорогу» в корму; баржа нехотя дрогнула, хоть и без особой паники в бронированных недрах, но всё же с напряжением. Предупредительные залпы были для этой обшивки словно удары в грушу для битья: содрогается, но урон минимальный. Вопрос, что случится, если корсары перейдут на боевые и применят прочие средства из своего арсенала…

Все пять экранов одновременно погасли, в рубке стало тихо и темно.

– Они правда могут засечь ценности на таком расстоянии? – боязливо спросил Фазиль, смешно прижимая уши. Как будто это был самый важный вопрос, который требовал немедленного ответа.

– Могут. Вещество имеет разную структуру, техника отличается от специй и еды, золото от вольфрама, и так далее.

Фокс стремительно соображал, что делать. Вот уж не повезло, так не повезло!

Пустота между звёздами редко входит в чью-то юрисдикцию и протекторат. Границы почти любой империи или федерации проходят по границам её систем и редко распространяются за их пределы. Почти весь космос является ничейной территорией – а кому он сдался, чтобы тратить ресурсы на его контроль?

Поэтому за пределами звёздных систем или у границ их влияния всегда дрейфуют станции, колонии, кочевые корабли и прочие тёмные элементы, которые существуют на грани закона или вне. А в дальнем космосе можно встретить вообще кого угодно, и обычно там каждый сам за себя.

При этом шанс нарваться на пиратов крайне мал, миллионные доли процента! Вот только он растёт в геометрической прогрессии от ценностей на борту. Ведь основа пиратской охоты – дальнобойные сканеры ценностей и сокровищ. Именно ищейки являются самой продвинутой и высокотехнологичной техникой у корсаров, а отнюдь не орудия, щиты или движки.

Но неужели дальнобойные пиратские сканеры нащупали древний корабль сайн, замурованный в слоях брони, поразился Одиссей? Нет, это невозможно. Его даже Вечные не нашли, а ведь они искали целую вечность. Реликты сайн нельзя увидеть на расстоянии, да и вблизи удаётся не всем и не всегда.

Значит, мародёры сели на хвост «Мусорогу» из-за более тривиальных ценностей, но каких? Не мусор же всполошил их кладоискатели… Или в мусорной горе скрыто ещё что-нибудь такое-эдакое? От этой мысли вкупе с воспоминанием о прошлом инциденте детектива пробил озноб.

– Они в самом деле будут открывать огонь на поражение? – спросила Ана, пытаясь не поддаться страху. В её голосе слышалось сомнение, а в волосах появился лимонный отлив.

– Пока им нет смысла громить добычу, – согласился Фокс, вцепившись в панель управления. – Во-первых, у иглеров не хватит мощности пробить броню «Мусорога»: она слишком серьёзная, а они слишком маломощные. Если только у них есть источник дополнительной энергии или альтернативные способы преодоления: аннигилятор, ручная чёрная дыра, в общем, что-то экстраординарное. Но тогда бы они заранее не стреляли, а подобрались по-тихому и сразу врезали изо всех сил, проникли внутрь и взяли бы сразу всё. Зачем оставлять жизнь и корабль, когда можно взять всё? Раз они требуют заплатить «пиратскую пошлину», то может, реального способа к нам проломиться у них нет.

– Так они просто берут на испуг? Вот гады! – возмутилась Ана, потирая ушибленное плечо.

– Во-вторых, если их датчики не врут и внутри «Мусорога» ценные грузы, то реальный обстрел их как минимум повредит. Пираты потеряют ценности, сам корабль и пассажиров, которых тоже можно продать. В общем, либо они берут нас на понт и ждут, что мы испугаемся и заплатим. Либо у мародёров есть хитрый способ пробраться внутрь, но они бы предпочли этого не делать и потому предлагают нам откупиться. Либо они тянут время, но для чего?..

Фокс пытался сообразить, но данных ни для логических выводов, ни для мифотворчества пока не хватало.

– Что будем делать? – спросила Ана, убрав с лица возмущённую фиолетовую прядь. – Откажем пиратам и возьмём курс к ближайшей зоне контроля UFO?

– Сначала разберёмся, что за ценности они учуяли, – поджал губы Одиссей.

Ведь он наконец догадался, кто виновен в превращении «Мусорога» из старой рухляди в сверкающую ёлочную игрушку. Заметив взгляд детектива, бухгалтер выпрямился, волнуясь, будто предстал перед комиссией корпорации за растрату в особо крупных размерах.

– Кхе-кхе, – дрожащим голосом сказал он. – Вероятно, я могу объяснить причины этого казуса.

– Будьте так добры, Фазиль.

– Пираты засекли на борту «Мусорога» ценные товары, потому что… они есть. Я приобрёл товары на планетах IKEA, Гуро и Лосс для последующей перепродажи в других мирах, – чистосердечно признался луур.

– Но откуда у нас товаров на шесть миллионов энзов? – прищурился Фокс. – Три недели назад, когда я назначил вас управляющим, на моём счету было только два с половиной. Ну, плюс-минус.

Не обладая доступом к данным прямо из головы через нейр, Одиссей особо не вникал в собственные финансы. Слишком много возни.

– Т-так и есть, – заикаясь от волнения, подтвердил бухгалтер. – Но, видите ли, в-во-первых, мы активировали систему льготного кредитования от корпорации «Кристальная чистота».

Брови Фокса взлетели вверх.

– Не знаю, как вы заслужили статус привилегированного партнёра, но с вашим статусом условия кредита слишком выгодные, чтобы его не взять! – торопливо объяснил луур. – Во-вторых, мы уже совершили несколько удачных торговых операций. Сначала в IKEA, с крупной логистической скидкой за личный визит и дополнительной скидкой за оптовую загрузку, был приобретен список самых ходовых товаров для гуманоидных рас. Большую часть этих товаров мы реализовали оптом в системе Гуро по цене на двенадцать процентов ниже рыночной, но всё равно с шестнадцатипроцентной маржой. Меньшая часть пока на складах «Мусорога».

Говоря это, Фазиль открыл каскад визиокон, подкрепляя рассказ кадрами товаров, логами сделок и графиком изменения счёта. Голосок бухгалтера окреп, осанка выправилась, а глаза заблестели: говоря о финансах, рождённый в джунглях луур начинал чувствовать себя в своей кроне.

– На вырученные деньги плюс кредит мы закупили в системе Гуро кваркослойные нити и гранульные сплавы, в общем, высоколиквидное сырьё. Затем обменяли его в системе экспресс-сделок при прохождении врат Великой сети на партию товаров роскоши и искусства. Их удалось реализовать ценителям на планете Лосс, когда мы с тележками открыли на корабле орбитальную гала-выставку «Миллион миров» для сектора экономической и культурной элиты. Спасибо за идею названия.

– Что? – поразился Одиссей. – Пока мы раскрывали дело Ирелии Кан, «Мусорог» работал галереей современного искусства?

– Так вот почему у меня в каюте появились темпоральная статуя, картина мёбиуса и коврик-лабиринт! – воскликнула Ана. – Я из-за этого коврика еле выбралась из комнаты.

– Д-да, простите, – кивнул пожилой луур, испуганно прижимая уши в ожидании гнева генеральных акционеров. – Н-непроданные лоты пришлось временно п-приспособить в качестве декора. Я и себе взял парочку, и вам, к-капитан, повесил работу «Пойманный свет».

– А я думал, это просто красивая люстра, – слабо улыбнулся детектив. Он вспомнил, как сгустки звёздного света плавают в едва заметных силовых путах, подобно стайке энергетических рыбок.

– Н-нет, это шедевр световязи с планеты Сол, – пролепетал Фазиль. – Хотя он действительно красивый и вполне может работать люстрой, так что… Ещё, состоятельные посетители были очарованы, как они выразились, «бомжарской эстетикой обшарпанности и вневременного индастриала», которая царит на вашем корабле. Они высоко оценили обстановку «Мусорога» как графичную стилизацию окружения для предметов искусства.

Луур развёл четырьмя руками и состроил одновременно снисходительную и высокомерную рожицу, изображая тонких ценителей бомжарской эстетики.

– Особенно их впечатлила инсталляция «Мусорная гора», как символ тщетности потребления и квинтэссенция бесконечного цикла производства. Один магнат, пожелавший остаться неизвестным, предлагал купить гору, но мы не смогли договориться о логистике операции; так что было продано лишь несколько сувенирных кусочков. Зато, чтобы скрасить пребывание на выставке, посетители охотно покупали товары с полок «Королевства Фокса». Тележкам удалось реализовать около пяти процентов всех товаров.

– И дайте угадаю, – прищурился Фокс. – Цены стояли примерно в десять раз выше, чем их розничная себестоимость?

– В восемнадцать, – вздрогнул Фазиль, вцепившись четырьмя руками в отвороты жилетки, и даже зажмурился, словно ожидал резкого унизительного окрика. – Ведь все товары на полках относятся к низкой ценовой категории, и потому являются экзотической редкостью для граждан элитарной системы Сорил. Для них такие дешевые и некачественные товары – эксклюзив, за который не грех и переплатить.

Несмотря на угрожающую и тягостную атмосферу ситуации, Ана и Одиссей нервно рассмеялись. Фазиль приоткрыл один глаз, осознал, что акционеры довольны, и слегка приободрился.

– Маржинальность на продажах предметов искусства варьировалась в вилке от пятисот процентов до двух с половиной тысяч, – быстро сообщил бухгалтер, и смех детектива сменился округлой тишиной, характерной для отвисшей челюсти. – Чистая прибыль от всех торговых мероприятий составила около двухсот пятидесяти процентов после налоговых вычетов, и превратила два с половиной миллиона, вложенные в торговые операции, в шесть с четвертью.

Одиссей поразился, насколько же это приятно: считать прибыли. И насколько велики оказались прибыли за столь короткое время.

– В-третьих, за эти три недели вы получили двойные оплаты за дело Поэтичей и Прозаевых (каждый род оплатил ваши услуги отдельно); стократную оплату за дело Афины от представителей империи олимпиаров; и двадцатикратную оплату от фонда памяти Ирелии Кан. Вообще, ваши гонорары оказались значительно выше, чем я предполагал, что даёт нам дополнительную проекцию роста прибылей в…

Следующие пару фраз Фокс пропустил мимо ушей, размышляя, какого джинна выпустил из корзины.

– Горизонт привлечения инвесторов… – торопливо бормотал бухгалтер, излагая бизнес-план, распланированный на годы вперёд, – Скалирование дохода… масштабирование операций… эмиссионные облигации, фьючерсы! Галактический траст. И, конечно, дельта-токены.

Этот маленький четырёхрукий бизнес-жонглёр оказался сильнее и потенциально опаснее, чем ожидал Одиссей. Он не успел привлечь инвесторов, как уже привлёк пиратов.

– И, наконец, в-четвёртых, – выдохнул Фазиль, утирая пот кончиком хвоста. – Пользуясь вашей рекомендацией, Роберт Шекл заключил контракт с «Кристальной чистотой» о разработке нового материала, триморфа, на планете Мегера. И, видимо из благодарности к вашим заслугам, Роберт зарегистрировал вас в качестве агента. Так что отныне и навеки один процент от всех оборотов триморфа будет перечисляться на ваш счёт. Правда, наладить добычу и поставки процесс небыстрый, требует исследований и разработок, поэтому в ближайший год перечислений по триморфу ждать не стоит. Однако, вам сразу же достался один процент от авансовой операции по проекту, и он составил ровно один миллион энзов.

– Святые пульсары, – звучно сказала Бекки. – Наш капитан-бродяжник на глазах превращается в завидного жениха!

«А совсем скоро превращусь в нищий труп», подумал Одиссей, разум которого лихорадочно искал выход из ситуации.

– Подводя итоги, – Фазиль выдохнул и аккуратно поправил жилетку, удовлетворённый ходом своей скромной презентации. – Мы погасили взятый кредит и уже оформляем новый, на дальнейшее развитие бизнеса. В данный момент ваши активы и пассивы номинируются в четыре миллиона семьсот тысяч энзов на счету, около трёх миллионов товарами на двух складах баржи, от ста тридцати тысяч предметами искусства и примерно четыреста тысяч поголовьем шикарисов, которых я устроил во временном загоне на складе номер два.

– Чего? – опешил Фокс. – Какие шикарисы? В какой загон? Что это вообще за звери и почему они стоят, как будто сделаны из золота?

– Всё это здорово, – не выдержала Ана, не дав им продолжить разговор. – Но все ваши накопления вылетят в тоннель нуль-захвата, если мы не дадим космическим жуликам сдачи! Предлагаю не поддаваться на запугивание и лететь своим маршрутом. Их обстрел «Мусорог» переживёт, а если они к нам проберутся, будем сражаться!

Она приняла боевой вид, явно надеясь, что с корсарами пустоты будет так же легко справиться врукопашную, как с бандитами из Рокча-тупика. Но она смертельно ошибалась. Одиссей понял, что должен показать Ане всю серьёзность положения.

– Гамма, сделай максимальное увеличение корабля жера.

На экране появился иглер крупным планом: смазанный, не лучшего качества, он всё-таки мчался далековато, хоть и стремительно приближался. Штурмовик жера походил на хищно выгнутый трезубец, от каждого острия отходили тонкие шпили поменьше, а на них были нанизаны изогнутые в агонии тела. Каждый из них когда-то летел в космосе по своим делам, но встреча с корсаром оказалась их последним делом.

На этих шпилях не было людей, но от этого сочувствие к несчастным не становилось слабее. И тем сильнее у жера будет мотивация пополнить свою отвратительную коллекцию фигурами ещё одной расы. Одиссей представил, как его долгий путь или едва успевшая начаться жизнь Аны заканчивается на одной из этих игл, кулаки непроизвольно сжались до боли.

– О, – только и выговорила девушка. Волосы цвета хаки свесились вниз, закрыв ей лицо, а затем стали траурно-чёрными по несчастным, которым не повезло попасться корсарам на пути. В прядях Аны переливался страх.

– Гамма, какие у нас тактические варианты?

– Бегство невозможно, – ответил интос. – Скорость и маневренность баржи уступает качествам преследования иглеров на два порядка.

– Да, это очевидно.

– Выдержать штурм, не сбиваясь с курса, без реального ущерба: вероятность высокая. Мощность и толщина брони «Мусорога» делает её преодоление сложным и долгим. В зависимости от оборудования, мародёры будут бурить тоннели для штурма минимум час, а не пару минут, как на обычных кораблях. Если же они попробуют пробить корпус направленными ударами импульс-орудий, это приведёт к сильному расходу энергии и резкому снижению боевого потенциала их отряда. Ведь запасы их энергии ограничены. Кроме того, в момент штурма я инициирую сбивающий вращательный маневр, который распределит…

– Давай без лишних подробностей. По существу: мы можем выдержать обстрел и попытку взлома.

Может, стоит отключить у Гаммы режим ИИ-очевидность, подумал Фокс.

– Наличие у пиратов особых способов проникновения: непрогнозируемо, – спарировал интос. – А вот прямое боевое столкновение внутри баржи: опасность смертельная, поражение гарантировано. Каждый кочевник-марордёр подготовлен к бою на порядок лучше экипажа «Мусорога».

Здесь Гамма был чертовски прав. Увешанный боевыми имплантами пират стоит пятерых бойцов регулярной армии среднестатистической планеты. В рядах пиратов повышенный естественный отбор и выживают сильнейшие.

– Что же делать? – Фазиль поджал хвост, готовый решиться на неслыханное, его голосок дрогнул. – Может, заплатить?.. Отдать им ВСЁ и надеяться, что отпустят?..

Он сказал это – и в ужасе закрыл двумя ладошками рот, а ещё двумя прижал уши. Для инвест-бухгалтера, который всю жизнь преумножал богатства, пустить их под нож, срубить растущий бизнес на корню было поистине святотатством.

Фокс напряжённо думал, глядя на таймер обратного отсчёта. Десять минут пролетали слишком быстро. В глубине чёрного глаза мерцала красная звезда, он видел лёгкое алое сияние, которое переливалось на панели управления. Это значило, что его решение сильно повлияет на дальнейшую судьбу. Внезапно по телу Одиссея прошла дрожь предчувствия чего-то важного, огромного, что терялось в темноте будущего.

– Заплатить, – сказал он наконец. – Но не пиратам. Гамма, найди все предложения о продаже боевых дронов класса S с максимально быстрой доставкой.

– Выполняю, – мигнула панель.

У боевых систем очень разный уровень эффективности – и цены. Вспомогательные дроиды личной защиты продаются в большинстве миров и стоят недорого, но они помогут против случайной шпаны, а от опытных убийц и мародёров не спасут. Вот если бы у Аны осталось королевское поле олимпиаров, пираты не смогли бы сделать ей вообще ничего, хоть устреляйся всем звеном. Не тот уровень.

Но и Ана бы ничего им не сделала, потому что система принцессы была настроена на защиту; а сочетать и то и другое сложно, дорого, некуда на себя вешать и потому приходится выбирать. Каждый из бойцов технологического будущего – этакий конструктор модулей, и одна сборка побеждает другую, но проигрывает третьей, как в древней игре «Камень-ножницы-бумага», только с сотнями переменных. А идеальных решений нет – ну, если ты не технобог, взявший древнее имя Зевса или Ареса.

«Мусорогу» с его взрывным ростом финансовых перспектив срочно требовалось прокачать боевую часть. Собственно, это требовалось ещё вчера: глупо лететь с ценностями на борту, не позаботившись о защите. Одиссей, занятый расследованием, не вникал в дела своего нового управляющего и не знал про ценности, так что упустил ключевой момент. А Фазилю и Ане даже в голову не пришло превентивно спасаться от космических пиратов. Ведь оба всю сознательную жизнь провели под корпоративной или техно-имперской защитой и ещё не осознали, что в этом жестоком и равнодушном мире о наличии защиты надо отдельно позаботиться.

Но лучше поздно, чем никогда, верно? Так что Одиссей решил прикупить мобильную боевую систему, чтобы защититься от пиратов. А «класс S» означал уровень технического превосходства: им помечались максимально крутые из боевых систем, доступных обычным людям за деньги.

– Корпорация «DarkStar» представляет линейку боевых телохранителей «Архангел», – сказал Гамма, показав стройную чёрную фигуру с веерными крыльями, в дизайне которой было что-то неуловимо-пугающее и зловещее. – Стоимость от миллиона энзов. Младшая модель «Ангел», от пятисот тысяч.

– Неплохо. Мы можем позволить себе трёх архангелов.

– Три с лишним миллиона, не считая доставки?! – схватился за голову Фазиль.

– Даже если пираты оставят нам жизнь, то отдав им деньги, мы просто их потеряем. А на роботов потратим, зато они останутся. С Архангелами плюс ещё и в том, что их нуль-переброс обойдётся в десять раз дешевле, чем живых телохранителей, – Одиссей вспомнил массивного октопода-убийцу. – В общем, хороший вариант, но надо посмотреть и другие. Гамма?

– Корпорация «Вечная война» предлагает комплексную тактическую систему «Ярость». Это сфера-трансформер, которая может быть космическим кораблем, планетарным убежищем или всепроходным средством передвижения. При необходимости разделяется на несколько орудий, которые могут вести круговую оборону или обстрел. Либо на несколько десятков атакующих модулей для планетарного или космического боя. Стоимость системы от трёх миллионов.

– Внушает. Как только решим завоевать технически неразвитый мир, обязательно прикупим пару-тройку «Яростей».

– Гильдия наемников «Канаан» предлагает услуги защитников: опытных телохранителей высшего класса. Строго в рамках закона и звёздной чести. Вы покупаете абонемент на защиту в случае угрозы. Стоимость варьируется и начинается от ста тысяч в месяц…

– Очень экономически целесообразно! – поднял палец Фазиль, который делал расчёт экономической эффективности каждого варианта в режиме реального времени.

– …Плюс оплата нуль-портации в момент угрозы.

Бухгалтер тут же сник.

– Это всё лучшее? Маловато, – разочарованно уточнил детектив.

– Вариантов много. Оптимальными под наши требования представляются далеко не все, – спокойно ответил Гамма. – Последний из оптимальных: планета-тюрьма Персефона предлагает покупку репликанта, клона одного из своих заключённых.

Сердце Одиссея пропустило один такт.

– Персефона, – повторил он.

– Это что, одна из наших… из олимпиарских планет? – озадаченно сказала Ана. – Точно. А я о ней даже не слышала.

Что в целом не удивительно, когда твоя империя охватывает несколько тысяч обитаемых миров.

– Если там отбывают срок самые опасные преступники со всего двенадцатого сектора, – опасливо моргнул Фазиль, – То их лучшие экземпляры должны представлять собой нечто поистине особенное.

– Ничего себе идея! – воскликнула Ана, уже изучая тему. – Сделать клонов самых крутых и опасных преступников, но убрать все их желания и личные черты. Получатся лучшие бойцы, но без преступных склонностей?

Всем представлялся ряд безликих и равнодушных насильников, маньяков и убийц, послушных твоей воле. Довольно спорная концепция.

– Их преступные склонности в основном и делали из них крутых и опасных бойцов, –возразил Фокс, явно что-то замышляя. – Убрать их всё равно что стерилизовать.

– В рекламе утверждают, что это учли. Все мотивационные и эмоциональные контуры у клонов оставили, только завязали их на жизнь владельца.

– То есть, они с таким же маниакальным бешенством и остервенением служат любимому хозяину, и ради его процветания готовы на всё?

– Именно так, – подтвердил Гамма. – Репликанты полностью лишены собственного «я», желаний и амбиций, в них оставлено только одно чувство: желание безопасности и благоденствия владельца, с которым у репликанта устанавливается прямой нейролинк. По сути, репликант инстинктивно считает себя менее важной частью единого целого с хозяином, и готов всем пожертвовать, чтобы защитить и помочь.

– Как при падении мы инстинктивно подставляем руки, чтобы защитить голову, – кивнул Фокс, которого не покидали серьёзные сомнения в самой концепции репликантов.

– Из-за имиджа страшных преступников и общей предвзятости к клонам, спрос на них невысокий, – сказал Гамма. – И цены на бойцов категории S начинаются от ста пятидесяти тысяч. Выгодная покупка.

– Покажи САМОГО крутого и дорогого из всех репликантов, которых предлагает Персефона.

Одиссей уже догадывался, каков будет ответ. Но внутри него всё равно что-то дрогнуло, когда на экране появился портрет громадного ящерна в природной броне. Глаза, наполненные холодной сокрушающей злобой, смотрели в упор.

– Модель «Трайбер». Оригинал: прославленный боец и бывший глава мафиозного клана «Меценаты». Победитель последней планетарной королевской битвы среди заключённых Персефоны.

– Он убил остальных участников? – тихо спросил Фокс.

– Примечательно, что нет. В королевских битвах бойцам разрешены любые методы, и подавляющее большинство бойцов погибает. Трайбер выжил и остался последним, но при этом никого не убил. Побеждённые соперники признавали поражение и отказывались от участия в игре.

– Вот как, – выдохнул Одиссей, напряжённо размышляя.

Красная звездочка в его глазу мерцала, пронизывая темноту.

– Цена этого репликанта без экипировки, но с прошивками и апгрейдами, аналогичными оригиналу: миллион семьсот пятьдесят тысяч.

– Это точно выгодная покупка? – возмутился Фазиль. – Тёмный Архангел сильнее живого бойца, а стоит почти вдвое дешевле, и нуль-портация живого гораздо доро…

– Гамма, купи нам Трайбера с доставкой на дом, – приказал детектив. – Когда его смогут прислать?

– Товар подготовят примерно за час, – после паузы ответил ИИ, получив нужные ответы. – И к стоимости самого репликанта добавится цена нуль-портации, при его массе и размерах она составит ещё восемь миллионов.

– У нас нет таких средств! – всплеснул руками луур. – Даже если всё продать, не хватит!

– Возьмём кредит на развитие бизнеса, – зло улыбнулся Одиссей. – Гамма, оформи займ в «Кристальной чистоте» и закажи нам лучшего ящерна во вселенной. Обязательно укажи в заказе, что покупатель Одиссей Фокс. Обязательно.

– Но мы влезем в долги… – схватился за голову бухгалтер.

– Это лучше, чем лечь в гробы, – отбил детектив. – Ещё, в любой оружейной сети, например в «Гладиаторах Галактики» или «Вечной войне», закажи два фазовых меча под его размер и три индивидуальных защитных поля максимальной доступной категории.

– Оформляю привилегированный кредит… Готово. Делаю заказы… Подтверждены.

– Теперь вместе с Фазилем продавайте всё товары по самой выгодной для покупателей цене, чтобы всё разлеталось. Отправляйте гипер-посылками, чтобы как можно быстрее очистить склады. Действуйте!

– Ты хочешь остаться без гроша, – поняла Ана, и несмотря на напряжённость ситуации, её лицо осветила улыбка. – Чтобы, когда пираты сюда вломятся, корабль оказался пуст.

Несмотря на гигантские расстояния и проблемы логистики, межзвёздная торговля процветала, ведь нуль-переброс неживой материи через порталы обходился в десятки, а порой и в сотни раз дешевле, чем живой. Он всё равно стоил недешево, но частенько оказывалось выгоднее моментально перебросить товары порталом, чем снаряжать грузовой корабль, который десять лет летит из пункта А в пункт Б на досветовой скорости. Если он вообще долетит.

Для менее срочных грузов использовали гипер-посылки, которые выстреливались в закрытых контейнерах и летели в подпространстве на маяк конкретной сортировочной станции. Такие добирались до адресата за часы, дни или максимум недели пути. Сравнительно недорогой, быстрый и почти безопасный способ. Ну или стандартный пролёт через межзвёздные Врата, это вообще самый дешёвый способ, если время не важно и везёшь сразу много товаров. В общем, межзвёздная торговля приносила большие доходы. Но и непредсказуемые убытки – как сегодня.

– Сейчас займусь, – сокрушённо вздохнул Фазиль, в отчаянии разведя всеми четырьмя руками, и проворно взобрался в тоннель под потолком, откуда производил большинство своих финансовых операций.

Раздался глухой рокочущий удар, по корпусу «Мусорога» прошла вибрация, странный клацающий звук. Ещё один. И ещё. Чернушка тревожно завертела головой в разные стороны.

– Четыре штурмовых корабля произвели посадку на нашу обшивку и закрепились с помощью ударных шпилей, – сообщил Гамма.

– Инверсионные щиты на полную мощность! – отрывисто приказал Фокс.

– Уже поздно, они ведь уже сели? – нервничала Ана.

– Это защита от излучений, чтобы пираты не могли убить нас сквозь броню. В обшивке уже есть отражающие слои, но так будет надёжнее.

– Импульсы жесткого излучения по всей поверхности «Мусорога», – отчитался ИИ. – Мы лишились внешнего наблюдения, сенсоры выведены из строя.

– Используй мусорный эхо-сканер. Каждые три секунды делай импульс, он обрисует картину расположения объектов.

– Не могу. Наши инверсионные щиты сбивают импульс.

– Чёрт. Мы слепы.

Новые странные звуки донеслись сквозь толщу брони: далёкая визгливая песня отбойника, то ли лазерные буры, то ли захлёбывающаяся очередь импульсной пушки.

– Что они делают? В каком месте?

– Предположительно, направленные пробивные залпы в области мусорного шлюза.

– Хотят прорваться через погрузочный шлюз? – лихорадочно размышлял Одиссей. – Разумно, это слабейшая точка в нашей броне. Ты можешь понять, когда они это сделают?

– Нет. У нас не военный корабль, а мусорщик. Внешние сенсоры в броне уничтожены излучением, а систем осознания корабля не предусмотрено.

– Но управление всеми внутренними дверьми у тебя ещё сохранилось? Значит, можешь открыть-закрыть, пока они не пробились внутрь.

– Управление сохранится даже если сами двери будут уничтожены, – возразил Гамма. – У меня нет обратной связи. Однако я могу увидеть, когда мародёры проникнут внутрь: внутренние камеры в приёмном-сортировочном зале работают.

Все звуки стихли.

– Ну что там? – дёрнулась Ана. – Неужели они прорвались? Так быстро?!

Ей было трудно стоять на месте: взбудораженная происходящим, она рвалась действовать и сражаться.

– Не верю, – прошептал Фокс. – Не могли.

Он осознал, что на висках выступил холодный пот. Неизвестность и растущее чувство угрозы опустошали.

– Входящий сигнал с позывным «Титановая сестрёнка», – сообщил ИИ.

– Включай!

– Мы уже здесь, – радостно заявила Джо-Джо, и Одиссей ошеломлённо уставился на вид у неё за спиной. – А раз уж мы зашли в гости, то может откроете двери и впустите на чай?

Она стояла внутри приёмно-сортировочного ангара, рядом с развороченной дырой в шлюзовых дверях, и сквозь эту дыру на «Мусорог» один за другим проскальзывали мародёры.

Ана схватила Фокса за руку, ища поддержки или пытаясь защитить. У Одиссея перед глазами зависло изогнутое и посиневшее в холоде космоса тело принцессы, нанизанное на шип; этот страшный образ перекрыл всё остальное.

Время будто замедлилось, разум пытался найти решение, придумать, как спасти всё, что ему дорого. И ответ нашёлся. Ведь мародёры допустили смертельную ошибку, оказавшись в зале мусорщика просто в скафандрах, вне своих кораблей.

– Экстренный выброс мусора из ангара сортировки! – крикнул Фокс.

Каждая доля секунды имела значение. Если любой из мародёров успеет закрепиться за ребристый пол или стены, то всё будет напрасно. А сейчас мощный поток экстренного выброса вынесет их в открытый космос на скорости в несколько километров в секунду – и пираты за мгновение окажутся вдали от корабля и своих иглеров, без всякой надежды догнать «Мусорог».

Ведь Фокс всё-таки нашёл способ всех спасти.

– Камеры… – сказал Гамма.

– Выполняй!

Три зелёных огонька мигнули на панели управления, сообщая, что ИИ принял и исполняет приказ.

– …показывают, что в ангаре никого нет, – параллельно с этим он договорил фразу.

В первую секунду Одиссей не понял, о чём речь. Затем волосы встали дыбом.

– Покажи…

Центральный экран показал ангар приёма-сортировки мусора. Огромные шлюзовые двери открылись одна за другой, выполняя приказ Фокса, и в ту же секунду сквозь них ударил боевой залп, который вывел из строя систему выдува. Ведь ударов о корпус баржи было четыре, а иглеров пять. Вслед за вспышкой огня иглер «Титановая сестрёнка» ворвался через распахнутые шлюзы, хотя Гамма, не дожидаясь нового приказа, уже начал их закрывать. Но Джо-Джо успела.

Одиссей почувствовал, будто ему врезали под дых и весь воздух улетучился; он схватился рукой за диафрагму и никак не мог вдохнуть. Потому что у этих мародёров изначально не было способа преодолеть защиту «Мусорога». Всё это время они блефовали, изображая угрозу и взлом обшивки – и он купился на блеф. Поддавшись панике и желая всех спасти, он только что собственными руками запустил пиратов внутрь.

– Спасибо, братишка! – довольно рассмеялась Джо-Джо.

Обманная визиограмма вокруг неё дёрнулась и погасла. Стало видно, что она по-прежнему сидит внутри своего иглера, и больше того, у неё за спиной сгрудились остальные корсары в полном боевом облачении. Вся их компания теперь была внутри «Мусорога».

– А вот и мы.

✦

– Ругаешь себя. Места себе не находишь, – укоризненно сказала киборгиня, глядя на Фокса сверху-вниз. – А зря.

Её бронепластины сдвинулись вниз, раскрывая корпус; грудные и ручные пушки втянулись внутрь или сложились (ибо с кем здесь сражаться), а мощный торс выехал вверх. Внушительная, наполовину механическая голова Джо-Джо сидела на армированных плечах и венчалась ирокезом титановых волос. На каждом плече красовалось по эмблеме «Джо», но они были слегка разные, одна с боевым кораблём, а вторая с бластерами, как будто это были два имени двух разных людей.

В таком раскрытом виде кибер-дева гордо возвышалась на два с половиной метра и расходилась вширь примерно на полтора. Кулачищи у неё были литые, но при этом гибкие, как живые. Брунгильда бы удавилась от зависти, встретив эту гром-бабу.

– Дай мысли прочитаю, капитанчик. «Я так облажался, сам их впустил». «Как же я мог так лохануться». «С моим-то умищем», – усмехнулась Джо-Джо. – Нет, сестрёнка не из менталистов, просто вы все думаете одно и то же. У всех умище и все как один в шоке. Открою тебе тайну: почти каждый, кого мы не можем вскрыть, сам впускает нас внутрь. Каждый капитанчик хочет стать героем, который мощно вынес пиратов и спас свою команду и корабль. За время работы моей штурмовой схемы «Открывашка» почти никто вовремя не просёк ловушку и не остановился. Ну, понятно, с поправкой на расу: к разным планетчикам нужен разный подход.

Она приосанилась и продолжила голосом солидной киборг-профессуры:

– Расы-паникёры, такие, как люди, берутся на страх и неизвестность. Расам-прагматикам надо позволить решить, что они тебя переиграли. Расы-эмпаты впускают, когда посчитают, что мы сомневаемся в своём преступном пути и готовы перевоспитаться. Для нас с вами такое дико звучит, правда? Но оно работает. У нас восемнадцать проверенных схем для разных типов планетников. Поэтому мы сначала выходим на связь, чтобы понять, кто наша цель. Предъявляем условия выкупа, для проформы, а потом работаем по подходящей схеме. Знаешь, сколько из капитанов не поддаётся на развод?

– Семь процентов? – хрипло спросил Фокс, сплюнув кровь, которая сочилась из разбитой губы.

– Верно, – хмыкнула кибер-дева. – Шесть целых семьдесят шесть сотых процента. Но с ними работает что-нибудь другое: штурм, выборочное облучение, дипломатия или шантаж. Так что статистически, если кораблики не могут от нас упрыгать или скрыться, мы почти всегда берём своё. А математика великая наука, капитанчик, на математику можно полагаться. Казалось бы, у корсаров пустоты должна быть короткая и смертельно-опасная жизнь? А вовсе нет. Я с десяти лет работала на конвейере – и ушла в пираты, когда посчитала вероятности своего выживания и успеха. Ты не поверишь, насколько они оказались выше.

Детектив промолчал. Бока ломили от ударов, которые нанёс ему дёрганый, психованный палочник-хисс. Встрёпанная Ана с разбитой скулой и пятном крови на щеке висела рядом и прятала взгляд. Девушка размеренно дышала, словно пытаясь восстановить душевное равновесие, но Одиссей физически чувствовал непримиримый гнев звёздной принцессы и её несломленную гордость. С точки зрения юной и чистой идеалистки, происходящее было глубоко неправильным.

Фокс же, напротив, считал, что полностью заслужил такой результат. Только жаль, что из-за его самонадеянности в беду попали остальные.

Когда пираты вскрыли дверь в зал номер три, экипаж «Мусорога» не пытался сопротивляться – все понимали, что это бессмысленно. Но пираты всё равно врезали парню с девушкой для порядка. Впрочем, это были так, приветственные пиночки, основные развлечения ждали впереди. Одиссей знал пиратов, и понимал, что им с Аной предстоят изобретательные и изощрённые забавы, ведь для корсаров измываться над пленниками – отдельный и важный пласт культуры.

Ана и Фокс висели в паре метров над полом, руки вывернуты назад и оплетены плоской лентой, шеи стиснула та же удушающая полоска, которая прижала их к стене. Сегментная кибер-змея была метров двадцать в длину и сильнее анаконды, она выстрелила из руки Джо-Джо и молниеносно оплела пленников, связала по рукам и ногам и прилепилась к стене.

– Вот, нашёл спрятника, – пробулькал мелкарианец, вытекая из тоннеля.

Внутри желейного тела гигантской разумной амёбы болтался пузырь воздуха, в котором, как в прозрачном шаре, скорчился мокрый и всклоченный Фазиль.

– Там целая система тоннелей, а этот укрываш забился в норку и сидел тише воды, темнее погасшей звезды. Но от моих рыбок не спрячешься, они найдут. Идите домой, красавицы.

Из тоннеля выплыла целая стайка пузырьков желе, и внутри каждого блестела маленькая рыбка. Они вереницей вплыли обратно в бродячую амёбу, а попав в родную среду обитания, принялись резвиться, красиво блестя пурпурными и оранжевыми боками.

– Получайте беглеца, – мелкарианец с хлюпаньем выдавил из себя пленника, Фазиль ошарашенно смотрел на пиратов, прижав мокрые уши.

– Луур? Давай его к остальным, – одобрила сестрёнка. – Пускай обтекает.

Длинный хвост кибер-змеи метнулся к бухгалтеру, захлестнул его в петлю, подтянул – и тот повис рядом с Аной, грустно поджав хвост.

– Крушила! Что там со странным существом, которое не просвечивается?

– Это какая-то птица, – рявкнул жер с другого конца огромного зала. – Она в руки не даётся, и в сети не даётся. И от глушилки уходит. Излучение ей ни по чём. Я её поймал в силовой капкан, а она вжух – и черванула! Как настоящий дырокол, только она не корабль, а птица. Реакция быстрее моей втрое, а у меня вообще-то ускоренная! И маневрирует как шифлер на кольцевых гонках. Удивительная тварина. Капитан, давай взорвём её вакуумной бомбой прямо в ангаре, и дело с концом!

Чернушка почуяла, что все комплименты вместе с предложением убить адресованы именно ей, и тут же телепортировалась жеру прямо на голову. Долбанула острым клювом по бронированной макушке, оставив там вмятину. Крушила уязвлённо взревел и выпустил очередь из импульсного бластера, входящего в оружейный комплект его левой руки. Но космическая птица филигранно крутанулась в воздухе, уходя от каждого из импульсов, и заехала жеру крылом по морде, после чего телепортировалась под купол склада номер три, на вершину Мусорной горы. И оттуда издала резкий, неприятный крик возмущения.

– Какая лапочка, – оценила Джо-Джо. – Вот кто здесь боец. Погоди её убивать, наверняка она дорогущая. Что это у вас за птица, капитан?

– Астероидный нырок, владеет телепортацией, – честно ответил Фокс.

– Ваш питомец?

– Независимая. Прибилась.

– Эй! Эй! – взвизгнула грубля, привлекая внимание. – А чё делать с грёбаными роботами? Они меня нервируют, столпились и молчат. А ну заткнитесь молчать, мрази! Чё делать, кэп?

– Принимать успокоительное? – на удивление вежливо предложила Бекки. Но тут же исправилась, – Хотя психоидам не поможет.

– Молчать, гадина! – прошипела грубля, раздувшись и выпустив шипы. – Как ты смеешь хамить разумному, убогая железка?!

– А я и не говорю ничего, – невозмутимо ответила Бекки. – У меня даже рта нет, не видишь?

– Что это за скрип тогда, а?! Что за скрип?!

– Так это твоё чувство собственного ничтожества. Его не заглушишь.

– Ах ты тварь, – завизжала грубля, хватая тележку и бросая её на бок. – Я тебе спицы порву, чипы выдавлю!

– Пфф, да хоть на атомы распыли, мне-то что, – хмыкнула Бекки, удержавшись на гибких хваталках и спокойно вернувшись на колёса своя. – Я-то не живая. А вот твоя убогая жизнь лучше уже не станет.

Хисс что-то застрекотал и двинулся к тележке, поднимая руку с бластером. Дуло начало яростно раскаляться для залпа, но грубля внезапно оттолкнула пирата в сторону.

– Ах вот как, – пугающе тихо сказала она, сжимаясь и синея, втягивая все шипы, как глубинная бомба перед взрывом. – Решила бросить мне вызов? Да начнётся священная грубалия…

– Тихо, – чуть повысила голос Джо-Джо, и грубля осеклась. – Сейчас не до вызовов, это можно потом. А сначала деньги. Где деньги, капитанчик?

– Они всё потратили, – отозвался мелкарианец, который уже некоторое время обходил зал сразу с несколькими хак-и-скан устройствами, которые вобрал в своё тело.

– Вот как.

Сестрёнка понимающе кивнула и внезапно с глухим пневматическим звуком врезала Ане кулаком в живот. Девушка с хрипом содрогнулась, сжимаясь от боли и пытаясь продохнуть.

– Думаешь, соригинальничал, капитанчик? – бросила атаманша. – Да все делают то же самое. Как поняли, что попались, так сразу переводят деньги бабушкам, отдают в залог, бегут покупать недвижимость в защищённом мире. Думают, что таким образом спасли свои богатства. Что мы прилетим, увидим пустые кошельки и скажем: «А, ну ладно тогда». Нет. Не ладно.

Лицо сестрёнки стало бледным от презрения, бронепластины сильнее раздвинулись и стало видно, как ходят и дышат механические части её напичканного оружием нутра. Одиссей моргнул, увидев татуировку на живом клочке тела, где-то между ключицей и шеей – там синел знак «М», и Фокс уже встречал его раньше. Вездеходные гусеницы с клацаньем разогнулись, вознося киборгиню ещё выше, она нависла над пленниками и пообещала:

– Но потом все эти умники и хитрецы кричат, стонут, визжат и упрашивают взять их деньги, только прекратить наказывать. Все до единого. Но я им сначала отказываю. И соглашаюсь только когда желание отдать всё до последнего гроша становится самым искренним желанием в их никчёмной жизни.

Одиссей с трудом оторвал взгляд от Аны, тело которой, напряжённое до последнего мускула и обрисованное под намокшей блузкой, разом расслабилось. Он испытал два чувства, и каждое было всепожирающим: переживание за девушку, желание освободить её из плена – и ненависть к пиратам. К оборванным крысам, которые взобрались на пустующее место вершителей чужих судеб – и возомнили, что занимают его по праву.

До этого момента Одиссей относился к шайке бандитов, романтически именующих себя корсарами, как к неизбежному злу – в жизни бывают взлёты и падения, это одно из падений, пятисотлетнему страннику не привыкать. Действуй правильно, и ты переживёшь падение с минимальными потерями, а часто и превратишь его в новый взлёт. Со своим парадоксальным восприятием Одиссей умудрялся даже из неприятностей извлекать не меньше интересного, полезного и вдохновляющего, чем из успехов и побед.

Но сейчас это великодушное, философское отношение внутри него беззвучно поменялось: когда громадная капитанша, сверху-донизу жадно набитая апгрейдами и техно-блоками, ударила молчаливую и беззащитную принцессу. И дело было не в том, что Фокс успел влюбиться Ану, а в том, насколько неправильным оказалось такое положение вещей. Ведь по сравнению с этой смешливой и открытой девушкой суровая и продуманная киборгиня была треснутым отблеском из кривого зеркала, недостойным отражать оригинал. Просто она этого не осознавала. Она гордилась своей силой и считала ровно наоборот.

– Нужно было сразу отдать всё? – улыбнувшись, уточнил Фокс. – Тогда бы вы нас не так сильно пытали? Ну немножко бы позабавились, в меру, проявили пиратскую щедрость. А раз мы посмели потратить свои деньги, то вы теперь вне себя и будете истязать нас по полной, верно? Ведь все одинаково пытаются спастись, но никто не имеет права. Все обязаны вам сразу сдаваться. Так у тебя получается, капитан?

В голосе его звучала такая концентрированная издевательская насмешка, что огромная женщина на мгновение опешила. Её глаза, усиленные прозрачными бронированными фильтрами и потому слегка выпученные, смотрели внимательно и цепко, словно вглядываясь прямо в душу добычи. Пытаясь считать её порывы и выискать способ унизить и растоптать, окончательно и бесповоротно утвердить свою власть.

– Да, братишка, – с титаном в голосе ответила Джо-Джо, её здоровенная рука легла человеку на плечо и легонько сжала, оставляя чёрные синяки. – Всё, что у вас есть, на самом деле принадлежит нам. И вы сами, с потрохами. Своего у вас ничего нет, потому что вы овцы и рабы, а мы волки и хозяева. Ты сам так выбрал, быть овцой, так что блей. Блей!

Она ударила Фоксу в живот, и её нарочито несильный тычок был так силён, что детектив ощутил себя куском глины, внутри которого всё перемешалось от удара в один неразборчивый ком. Он на мгновение потерял сознание, всё вокруг замутилось, тело само по себе замычало, мучительно хватая ртом воздух.

– Вот, – удовлетворённо кивнула Джо-Джо. – Теперь ты заговорил на своём языке, капитанчик, как и положено скоту. Ладно, повиси тут немного. Передохни перед тем, как сдохнуть. Буль-Буль, муть твою воду! Ты наконец разобрался с их кошельками?!

Ходячая амёба подползла с отчётом:

– Денег на счетах нет. Зато большущий кредит, который эти ребята только что хапнули. В ангаре следы недавних микро-гиперов, это луур наспех отправлял товары покупателям. Все платежи уходили сразу на счёт кредита. Кое-какие товары остались, а ещё стадо шикарисов в ангаре. Кстати, ИИ на этой мусорке продвинутый, взлому не поддаётся. Зато нейр луура уже мой, а там все их финансовые операции. Много операций. Разбираюсь, капитан. Но поменять им курс я не могу!

– Эй, капитанчик, – угрожающе сощурилась титановая сестрёнка. – Прикажи своему продвинутому ИИ принять наши координаты и направить корабль туда. Или твоя красивая девочка будет просить об этом очень громко.

– Гамма, прими координаты и следуй по ним, – приказал Одиссей.

– Молодец, – похвалила Джо-Джо. – Начал понимать своё место. Буль, так на что они потратили деньги?

– Вот это самое интересное, – по телу мелкарианца прошла возбуждённая рябь. – Они заказали бойца, чтобы с нами сражаться!

– А неплохая идея, смелая, – озадаченно хмыкнула киборгиня. – До такого никто из прежних баранов не додумался. Уж если тратить все сбережения, то на оборону. И что за боец? Где он?

– Доставят через полчаса нуль-порталом! За восемь миллионов! На это и взяли кредит. Плохие новости в том, что кредит не закроешь, деньги уже не вернёшь, они ушли на счёт корпорации «Ноль». То есть, реально, способов получить с них основные фонды у нас нет, капитан.

Кулаки Джо-Джо непроизвольно дёрнулись.

– А хорошие новости? – тихо спросила она.

– Хорошие в том, что этот боец по прибытию на нас не нападёт.

– Это почему же?

– А им сначала надо привязать его к хозяину через нейролинк, – забулькал от смеха мелкарианец. – И только потом они смогут им управлять.

– Это био-солдат? Или киборг?

– Репликант с планеты-тюрьмы.

– Погоди-ка. Значит, они бахнули все сбережения на покупку элитного бойца… которого я смогу привязать к себе?

– Получается так, кэп!

Джо-Джо обернулась к Фоксу, её лицо скривила усмешка.

– Вот так подарок, капитанчик. Спасибо. Из вас не понадобилось даже выбивать деньги, вы уже завернули подарок и оплатили доставку. Осталось подождать немного, нескучно провести время, а это мы умеем.

Она повела могучими плечами и огляделась.

– Что тут у нас, магазинчик-кафе? Как мило. Рассаживайся, народ, я угощаю! Щирс, ты где там? Давай быстрее!

Одиссей понял, к чему всё идёт. Инсектоид убежал на обшивку «Мусорога» к своему иглеру, который там припаркован, и теперь тащит модуль для забав. Пыточные устройства, болевые усилители, коллекция интересных существ с разных планет. У каждой пиратской команды есть заветный сундук с игрушками. И если Фокс поведёт себя неправильно, игры начнут с Аны и Фазиля, потому что это причинит ему дополнительную боль. Одиссей был готов на что угодно, чтобы не дать им тронуть Ану.

– Я пойду, – тихо сказала девушка, впервые поднимая глаза. – У меня лучшие прошивки и выносливость, регенерация и гораздо ниже болевой порог.

– Нет.

– Сейчас не до геройства, пойми, ты не улучшенный! – отчаянно зашептала Ана. – И Фазиль не выдержит, а у меня высокая адаптивность, я смогу. Смогу.

Её напряжённо сжатые кулаки и выгнутые локти выдавали страх – принцесса никогда не сталкивалась с унижением и рабством. Но волосы пылали ярко-красным цветом уверенности и гнева: она была готова защищать их с Фазилем.

– Нет, – глухо сказал Одиссей. – Я знаю, что делаю. Не мешай.

– Буль-Буль, заценишь супчик по-крабитянски? – спросила Джо-Джо, хозяйничая на полках, ломящихся от ярких товаров. – С духариками.

– Конечно, когда я отказывался? – мелкарианец выпустил ложноножку, поймал летящую вакуумную банку, и по его желейному телу прошлась волна предвкушения.

– О, наш сок, с мякотью! – рявкнул жер, получив свою долю угощений. Пробил упаковку ножом и выхлюпал содержимое в два глотка. Оглушительно заревел боевой клич. – Смерть врагам!

– Кэп, ты чё, охамела? – предъявила грубля в звенящей тишине, наступившей после крика. – Им дала, а мне чего?!

– Кварковика в вакуумном соусе.

– Хм. Глянь, какой у неё срок годности?

– Шестьдесят лет.

– Ну давай. Э, так она просроченная! Отравить меня хочешь, падла?!

– Не. Без тебя скучно. Лови порошковую сыпь, как раз для твоего кожно-мембранного питания.

– Ну давай, стерва! Спасибо, мать твою!

Пираты хрустели пакетиками, звенели посудой, клацали банками и пшикали вакуумными упаковками долгосрочных продуктов. В «Королевстве Фокса» образовался импровизированный пир на весь мир.

– А тут неплохо, – рыгнул жер, проглотив четыре бисквита по-хашпурски (с огненным перцем). – Богатеи жрут всё, что хотят. Не то, что мы на сплошной перегонке.

– А теперь это всё нашенское! – радостно булькнул мелкарианец. – Всегда хотел заграбастать охапочку добра в магазине. Но чтобы вынести сразу все товары? О таком даже не мечтал.

– За нашу стаю!

Кулак Джо-Джо металлически клацнул и сложился в титановый кружбан. Она разбила бутылку с игристым шахмирским вином прямо о его край, вылила и отхлебнула, не обращая внимания на осколки. Для синтетик-горла с техно-фильтрами стекляшки не проблема.

– За атаманшу! – хором отозвались пираты, поднимая каждый своё.

– А вот и Щирс.

Инсектоид ввалился на склад номер три, таща за собой целую вакуумную полётку, которая скользила на воздушной подушке. Он раскрыл контейнер и достал оттуда тёмно-синий стеклянный шар, похожий на старые гадательные игрушки с праматери-Земли.

– Я первая! – крикнула грубля. – А ну дай мне, гнида, а то пожалеешь!

Щирс подобострастно согнулся перед ней, протягивая игрушку, грубля ухватила шар сразу пятью шипами и энергично потрясла. Из клубящейся синей туманности выплыло яркое созвездие в виде двойного зубчатого ковша.

– Большая Кровавица, выкусите, уроды! – в восторге завопила грубля. – Я вытянула рарную пытку! Я грёбаный молодец! Давайте мне задохлика!

Одиссей понял, что должен привлечь внимание, прямо сейчас.

– Знаете, что за боец к нам прибудет? – громко спросил он.

– А какая разница, это ж клон, – булькнул мелкарианец. – Они все на одно лицо.

– Для тебя все твёрдые на одно лицо, жижик, – хохотнул жер.

– Конечно, вы же всегда одинаковые. Даже ряху поменять не можешь, что за жизнь?

Он выпучил желеобразное тело, изобразив морду соратника, только в несколько раз больше и с бантиком. Ну и в районе, где у гуманоидов задница. Жер напрягся, но затем хмыкнул:

– Ух, как надулся, аж пузыри пошли. Не кипятись, мокрый, горлышко пересохнет.

– Я тебе в ухо ложноножку вставлю и проверну, – сладко пообещал Буль-Буль. – Тогда посмотрим, как ты заскулишь.

– Трайбер, – резко прервал их Фокс.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Сервоприводы титановой сестрёнки взвизгнули, когда она рывком поднялась и развернулась, свалив стол и посшибав все продукты, что там громоздились.

– Эй, это был наш грёбаный обед, – тихонько выругалась грубля, но совсем вполголоса.

– Что ты сказал? – жадно спросила титановая сестрёнка, выдвигаясь вперёд. Её руки инстинктивно раскрылись, обнажая бластеры в боевой готовности. – Трайбер? Бывший вождь Меценатов? Тот самый?

– Тот самый.

Большая женщина не привыкла скрывать свои чувства, и сейчас её охватили сразу шок, ненависть, страх и восторг.

– Ты говоришь, что через двадцать минут сюда прибудет репликант Трайбера? И после настройки он будет преданно служить мне?

– Да.

– Я получу Трайбера? Беспощадного зверя? – она не могла поверить.

– Есть только один вождь Меценатов, – ответил Фокс.

– Только самих Меценатов нет! – рыкнул жер. – Мы под ними ходили, вольготно жили, все нас боялись! Да верхушка взяла и перебила друг друга. Ну, Трайбер перебил всех остальных. Говорят, потому что Нюхач сдал их корпоратам, и те явились брать штурмом гнездо.

– А другие судачили о предательстве иного рода, – сладко протянул Буль-Буль. – Любовном.

– Какая к чёрту любовь, они передрались из-за реликта! – зло рявкнула Джо-Джо. – Вождь никого не любил. Он Беспощадный зверь, такие не любят.

– Кипятишься, – понимающе сказал Буль-Буль. – Мы в курсе, почему. Все знали, что у тебя слабость к Трайберу.

– Ещё бы, он единственный, кто больше сестрёнки, – фыркнул жер. – Ты его видел? Вон кто настоящий мужик, а не слизняк, как ты.

Жер, и сам немаленький, широко развёл ручищами, показывая, насколько крупнее и мощнее истинный вождь.

– Теперь ясно, откуда восемь миллионов за переброс, – булькнул мелкарианец. – С его-то габаритами…

– Да пошёл он! – взорвалась грубля, в ярости разбив свою тарелку о пол. – Пошли вы все, уроды, трусы, подлизы! Вы все стелились перед Трайбером, а я всегда ненавидела ублюдка! Какое счастье, что он сгинул. Да, приходится больше мыкаться, зато мы теперь делаем, что хотим!

– А представь, Цила, – негромко сказала Джо-Джо, – что сейчас он появится, прямо здесь…

– Аааааа! – завизжала грубля. – Не хочуууу!

– …И ты плюнешь ему в морду.

– О, хочу. Очень хочу.

– Пнуть его, рассмеяться ему в глаза, а он будет стоять и молчать, – возбуждённо забулькал мелкарианец. – Никакой кары.

– Хчпшш сррр!! – забился в экстазе хисс.

На лицах прожжённых грабителей и убийц появилось такое мечтательное выражение, будто детям с бедняцкой станции показали каталог рождественских подарков. «Пнуть Трайбера и остаться в живых» – каждый пиратский ребёнок мечтает об этом с малых лет.

– Да ну вас, – уязвлённо буркнул жер, который испытывал чувство сопричастности, ведь вождь тоже был крупным и агрессивным мужиком. – Легко отдуваться на клоне, он сдачи не даст.

– Вот и прекрасно! – воскликнула грубля, раздувшись от восторга.

– Пятнадцать минут, – мечтательно потянулась сестрёнка, неосознанно поглаживая рукой титановый бок, – И у меня появится послушный и смирный Беспощадный зверь. А чтобы ждать было веселее, займёмся девчонкой и обезьяной.

– Это я развалил Меценатов, – бросил Фокс.

Пираты уставились на него уязвлённые, как дети, у которых отняли игрушку. Грубля сжалась и вся покрылась складками и морщинами; жер набычился, хисс наконец перестал трястись; мелкарианец вытек из себя и перетёк влево. А Джо-Джо смотрела на пленника с ошеломлением в прищуренных глазах, не зная, верить ему или не верить.

– Ну расскажи нам, как ты умудрился это сделать, капитанчик, – криво усмехнулась киборгиня. – А мы послушаем.

Она поманила рукой, и сегментная змея оторвала Фокса от стены и понесла его вперёд. Сегменты раздвигались, змея растягивалась, а человек плыл над полом, всё ближе к пиратам, рассевшимся полукругом. Никто не возразил атаманше, даже грубля не кричала, что сейчас её очередь, а молча передала шар сестрёнке. Та небрежно тряхнула, не глядя, и из клубящейся глубины выплыл символ ещё одного орудия пытки: маленькое веретено с двумя разными концами, острым и витым.

– Ты чего там, улыбаешься? – напряжённо спросила Джо-Джо. – Знаешь, что это такое?

– Знаю, – сказал Одиссей.

Она выхватила из сундука футляр, из него истязатель, ухватила Фокса за непослушные вихры и запрокинула голову.

– Ну выбирай, ледяной или огненный?

– Ледяной…

Фокс не успел договорить, Джо-Джо вонзила тусклую литую иглу ему в грудь. Пронзительный удар пробил диафрагму и вошёл в лёгкое. Это была не сама игла, а ледяной пучок боли, исходящий из неё – но казалось, что чужеродные клыки пробили твоё тело и сжимаются внутри, сокрушая плоть, выжигая холодом всё, к чему прикасается. Казалось, тело леденеет и трескается, атаманша двинет рукой, и грудь Одиссея разлетится вдребезги. Он знал, что это не так, но даже зная, трудно убедить тело – оно верит тому, что чувствует.

– Так что там? – ласково уточнила сестрёнка. – Как ты развалил Меценатов?

– Попался им в плен… с маяком внутри, – выдохнул Фокс, сотрясаясь от напряжения, но не пытаясь подавить его или побороть, а стараясь пропустить через себя. – Дождался… пока прилетит армия корпоратов… и объединённый флот… ближайших планет.

– Что-то беспокоит? – заботливо спросила Джо-Джо, словно на приёме у доктора. – Я могу вам чем-то помочь?

Пациент выровнял дыхание, игнорируя беспощадную ледяную боль. Атаманша жадно заглядывала в его запрокинутое лицо, и Одиссей понял, чего она так ищет и ждёт: момента, когда он сломается. Губы Фокса дрогнули, будто в слабости.

– Немножко щиплет, – прошептал он. – Попробуйте понежнее, доктор.

– Конечно! Как скажете! – изменившимся голосом рявкнула громадная пиратка, и дважды остервенело воткнула истязатель в Фокса, в живот и в шею, заставив его содрогнуться и застонать.

– Так удобно? Так хорошо? – спросила Джо-Джо, придвинувшись вплотную к Одиссею.

– Да, – засмеялся он ей в лицо. – Но меня обманули… Ваш прославленный пиратский массаж… слабоват… Верните деньги.

Грубля засмеялась, заливисто и ясно, как сумасшедший колокольчик, жер одобрительно загрохотал, мелкарианец забулькал, давясь смехом, а хисс в своей обычной манере затрясся и зашипел. Только атаманше было совсем не смешно, её дыхание стало стиснутым от ярости.

– Врёшь. Зачем ты мог понадобиться Меценатам? Почему тебя доставили на базу?

– Я знал про Сердце истины.

Пауза.

– Откуда?!

– Меня наняли, чтобы его защитить.

– Тебя?! – гневно рявкнула Джо-Джо. – Мусорщика? Жалкий мешок с костями даже без апгрейдов?! Да кристаллы не подпустили бы тебя на парсек к артефакту, они же разумные существа!

– Я был в Сердце истины, – сказал Одиссей. – Говорил с ним.

Пираты прекратили смеяться.

– Ты говорил с артефактом, который знает всё? – зло скривилась сестрёнка. – И какие вселенские истины он тебе поведал, мусорщик?

– Что ты ушла в пираты не одна, Джоанна, а с братом Джоном. И он был старший и главный, но ты убила его и заняла его место. Взяла его эмблему и стала командовать за двоих.

– Что? – выдохнула Джо-Джо.

– Что Буль-Буль подобрал маленького Крушилу в обломках разбитого корабля, где его бросили умирать враги клана. Вырастил злобного малыша и научил его смеяться.

Желе мелкарианца пошло синими пятнами, а бронированные сегменты жера плотно сжались от шока, превращая его в гладкий валун.

– Что Щирс уже несколько лет добивается Цилу, а она делает вид, что не замечает. Но на самом деле счастлива.

– Вот сука, – тихонько сказала грубля в наступившей тишине. – Какой ты бестактный.

– Что ты хочешь стать заводилой всего гнезда, Джо-Джо, но не выходит, потому что за тобой не водится по-настоящему значимых заслуг. Ведь быть отрывашкой легко, но бесславно.

– Кто ты такой? – загремела атаманша, титановой ручищей сжав Фокса за горло так, что он не мог дышать. – Охотник? Планетар? Копал под нас, собирал данные? Или ты один из наших?

– Нет, – прохрипел детектив, пытаясь ответить, и Джо-Джо отпустила горло Фокса, потому что нестерпимо хотела услышать его ответ. – Я просто поговорил о вас с Сердцем истины. И оно открыло мне твою критическую слабость, капитан. Которая приведёт к твоей гибели.

– Какую, человечек? Какую слабость? – на лице киборгини играли желваки, а её синтетические мускулы едва заметно сжимались и разжимались, желая сокрушать.

– Воткни истязатель себе в руку.

– Что?

– Воткни и я объясню.

– Да вот, вот, видишь? – рявкнула она, со звяканьем тыкая снова и снова. – Могу воткнуть его хоть в глаз, и ничего не будет, ведь я избавилась от слабых частей! Я не чувствую боли.

– Ты не чувствуешь боли, – медленно повторил Одиссей. – Поэтому так легко причиняешь её другим. И поэтому не можешь избавиться от чувства, что не живёшь, а функционируешь, от страха, что однажды ты сломаешься, перестанешь функционировать, но будешь ещё жива. И окажешься одна-одинёшенька в своём титановом гробу.

Лицо киборгини исказилось, как в судороге, казалось, сейчас она ударит человека изо всех сил, сокрушит его в кровавые ошмётки, а их расстреляет из бластера. Но такая смерть была бы слишком лёгкой. Он этого и добивается, точно. Нет, сначала они убьют на его глазах девчонку, посмотрим, как он тогда будет кричать. Сначала они сдерут шкуру с луура…

– Кха-кха, груз, – вежливо сообщил Фазиль. – Обратите внимание, что груз прибыл на погрузочную платформу.

Все повернулись в сторону платформы-приёмника, где появилась капсула гибернации с прозрачными створками, за которыми возвышался ящерн ростом под три с половиной метра. Глаза гиганта были закрыты, он ещё не дышал. На световой строке сияло: «Модель Трайбер, класс S+++».

– Беспощадный зверь, – глухо сказала Джо-Джо, и Одиссей опять расслышал глубоко запрятанную в её голосе надежду. Надежду снова почувствовать себя живой.

Все, кто не был связан по рукам и ногам сегментной титановой змеёй, двинулись к репликанту, но ни один не решался первым нарушить тишину. Однако её вдребезги разбил изумлённый возглас Бекки-Виктории Гугу’Бламсфильд, герцогини Требунской.

– Мамочки-светы, какой громадный! – тележка подкатила поближе и не замедлила высказать свою оценку. – Вот это экземпляр, не то, что мои мусорожьи задохлики.

Пираты синхронно повернулись и глянули на говорящую корзинку в немом изумлении.

– Какой же он мощный, аж в дрожь бросает, – беззастенчиво продолжала та. – Я прямо вздрагиваю, когда представляю его крепкую хозяйскую руку на своей перекладине, его крепкий зад на моей велюровой подушечке. Как он уверенно ведёт меня по супермаркету, заезжая во все закоулочки, и щедро бросает внутрь продукты, один за другим, пока я вся не заполнюсь…

Голос герцогини дрогнул от чувств, которые её большое сетчато-решетчатое тело не могло удержать.

– А твоя тележка понимает в мужиках, – усмехнулась Джо-Джо.

– Слушай, атаманша, – страстно воскликнула Бекки. – Если отдашь мне Трайбера в неэксклюзивное пользование, то я брошу этих недоростков и пойду к тебе в пираты. Вот нечего зыркать, принцесса, извиняй, но ничего не могу с собой поделать. Я таю, когда смотрю на его мышечные прошивки. Ты тоже девчонка, должна меня понять!

– Ты такая бессердечная стерва, что я тебя даже возьму, – хмыкнула Джо-Джо, но её взгляд тут же стал опасным. – Только запомни, будешь покушаться на моего мужика, долго не протянешь. К тому же, ты не ровня прославленному воину без племени. А вот я – в самый раз.

Лязгая гусеницами, она подкатила к Трайберу и стукнула титановым кулачищем по прозрачной створке – та бесшумно растворилась.

– Очнись, спящий красавец.

Веки ящерна медленно поднялись вверх.

В глубоко посаженных глазах из темноты непонимания разгорелись два желтых угля неугасимой злобы, которые принялись сверлить всех вокруг. Казалось, что Трайбер смотрит одновременно на каждого – только не казалось, а так и было. Зрачки воителя, снабжённые моментальным автофокусом, сменяли цели столь быстро, что глаза остальных не успевали за этим уследить. Вот ящерн уставился на Джо-Джо, наносекунда, уже на Фазиля, нано-мгновение, уже на полки «Королевства Фокса».

В первую секунду бешено заметавшись туда-сюда, взгляд Трайбера тут же остановился на каждом из присутствующих, и ящерн уже не сводил взгляда со всех сразу. Пристальный буравящий взор словно пригвоздил их к месту – кроме тех, кто и так висел, прижатый к стене. Казалось, сейчас Трайбер сойдёт из капсулы на ребристый пол и рявкнет, что кому делать, ведь только вождь мог отдавать приказы, и в его присутствии казалось странным, что это может делать кто-то другой. Поэтому все инстинктивно замерли, ожидая.

Но ящерн не шевельнулся. Он стоял неподвижно, как живая статуя, и не подавал признаков жизни, только смотрел.

– Синхронизация, – встрепенулась Джо-Джо, отыскав на боковой панели капсулы тонкий нейро-шнур с универсальным разъёмом на конце. Она раскрыла сегмент брони в районе позвоночного шунта и всунула шнур под пластины, с лёгким щёлканьем соединив её со своим спинным мозгом. – Ну, поехали.

– Я не уловил одну деталь, – внезапно раздался голосок с потолка, – Почему его называют «Воин без племени»? Понимаю, что в данных обстоятельствах мой вопрос прозвучит немного неуместно… но хотелось бы узнать.

Маленький хвостатый смертник, повисший в кольцах титановой змеи, как побитый котёнок, был одновременно трагичным и смешным.

– Какое тебе дело, драная шкура? – рокотнул жер. – Где ты, и где вождь.

– Видите ли, в юности я был немного изгнан из своего племени, – вежливо сказал пожилой луур. – По экономическим причинам. И, можно сказать, превратился в бухгалтера без племени. Это событие навсегда предопределило мою жизнь. Поэтому упоминание схожей драмы в судьбе прославленного пирата, которым все вокруг настолько очарованы, неизбежно вызвало мой живейший интерес.

– Складно заливает, – фыркнул Буль-Буль.

Одиссей исподлобья смотрел на Ану, и по её лицу и волосам было абсолютно очевидно, что проклятый ящерн не очаровал девушку ни на микрон. Выражение Аны было враждебно-презрительным, и Фокс, несмотря на боль во всём теле и отчаянность ситуации, невольно улыбнулся.

– А с хрена ли я об этом не слышала, а?! – возмутилась грубля, которая уже устала от вынужденного молчания и хотела хотя бы немного ругнуться. – А ну говорите, уроды!

– Знаю, знаю эту историю, – пробулькал мелкарианец. – У ящернов племя очень важно, прямо коренной клык в пасти жизни, краеугольный камень в фундаменте мира, опорный хвост для любого прямоходящего. Но родители Трайбера были из разных племён. Они сошлись несмотря на вражду и пытались примирить оба племени, сделать из них один народ. А своего сынишку превратили в символ объединения.

Тело Буль-Буля внезапно пошло рябью и преобразилось в желейные фигуры двух ящернов, держащих за руки смешного бронированного малыша, приземистого и круглого, как надутый крокодильчик.

– Какой уродливенький! – восхитилась грубля. Она не заметила, как щупохваты тележки опасно сжались после этих слов.

– Но старейшины двух племён не договорились, – вздохнул Буль-Буль. – И каждому из родителей Трайбера пришлось выбирать: предать свой род или предать любимого.

Мелкарианец всплеснул руками, изображая мучительный ультиматум, любой выбор в котором был проигрышным.

– Отец Трайбера показал слабость и выбрал маарши, свою возлюбленную. А мать оказалась сильной и не променяла род на мужчину, она отреклась от мужа и от сына. Те бежали на болота, ведь отец променял сородичей на чужую самку, и теперь племя отказалось от предателя и его выродка. Так Трайбер с папашей стали врагами и отщепенцами для всех. На них охотились воины обоих племён – хотя они чаще сражались друг с другом, и это помогало беглецам уйти.

Тело Буль-Буля охотно иллюстрировало всё, о чём он рассказывал, барельефами сочных желейных фигур.

– Прошёл год скитаний, и братья матери выследили беглецов. Они пришли, чтобы вернуть своей сестре честь: убить бывшего маарши вместе с сыном-выродком. Но отец дрался яростно и забрал врагов с собой. За год он научил сына всему, что успел – и маленький Трайбер убил одного из воинов. Но тот отсёк ему часть хвоста и ступни.

Мелкарианец изобразил худого израненного Трайбера с острой подростковой мордой, угловатого и хрупкого по сравнению с громадами взрослых бойцов. Глядя на это и слушая трагическую историю Хвыща Шыща, было невозможно не проникнуться к нему сочувствием. Ну хотя бы чуть-чуть.

– Искалеченный, мальчишка сбежал в сердце Дышащих болот и как-то там выжил. А спустя шесть оборотов вернулся и вырезал оба племени. Всех и каждого, кто в них был, – Буль-Буль поднатужился и превратился в подробный скульптурный монумент, батальную композицию жестокой резни. – Последней он убил свою мать.

– Вот сволочь!! – завопила грубля, раздувшись до предела, как будто сейчас лопнет. – Даже свою грёбаную мамочку!

– Она научила его, что сила превыше всего, – пророкотал жер с явным пиететом к данному постулату. – Трайбер выжил, вырос и показал ей настоящую силу.

– Превыше всего племя, Крушила, – булькнул мелкарианец. – Племя превыше всего.

– Но он же вырезал оба племени, всех до единого!

– Потому что его настоящим и единственным племенем был отец. А оба этих рода отказались от Трайбера, охотились на него. Он уничтожил врагов, чтобы его маленькое одиночное племя смогло выжить. А затем все ящерны сошлись на Большой Гарал и предали Трайбера отлучению от живых. Для него не осталось места на родной земле, поэтому он улетел на просторы космоса, и постепенно поднялся там во весь рост. Он показал, насколько опасным может быть воин без племени. Он создал себе целую армию, и от имени Меценатов и Трайбера тряслись поджилки и лопались пузырьки у обитателей тысячи миров.

Буль-Буль схватился желейными руками за щеки и изобразил примитивно слепленное лицо невнятной расы, объятое ужасом в крике. Очень похоже на забытую картину с Земли.

– Не думала, что это возможно, но теперь я хочу его ещё сильнее, – отрезала Бекки.

Рассказ мелкарианца произвёл впечатление на всех, даже Ана опустила глаза. Взгляды слушавших поневоле возвращались к громадному репликанту, ведь он был в немалой степени тем самым воином без племени с трагической судьбой. Но громадный ящерн оставался неподвижным и молчаливым.

Зато голос подал хисс, привлекший к себе внимание шипящим и хрипящим стаккато:

– Хсс’щщщпш! Фышшш! Ццы!

Он стоял у одной из тележек, в которой виднелся контейнер с сияющим алым символом корпорации «Вечная война».

– Что там? – удивилась Джо-Джо. – Сканер показывает оружие.

– А, знаю! – встрепенулся мелкарианец, который изучил бухгалтерские логи. – Они заказали нуль-доставку фазовых мечей для Трайбера и защитных полей для себя.

– Ещё и вишенка на мой подарок, экипировка! – поразилась Джо-Джо. – Капитанчик, право, не стоило. Но мне приятно.

– Нейро-синхронизация успешно завершена, – раздался безмятежный голос сервисного ИИ капсулы.

Трайбер шевельнулся и повернул голову к атаманше. Теперь его зрачки смотрели только на титановую сестрёнку, и в них впервые отразилось что-то кроме злобы: спокойное внимательное ожидание.

– О, я могу видеть его глазами, – вырвалось у Джо-Джо. – Какие вы все маленькие!..

На сестрёнку нахлынула эйфория, она чувствовала связь с тем, кто много лет был её мечтой.

– Возьми своё оружие, беспощадный зверь.

Ящерн бесшумно и плавно двинулся к контейнеру, в три громадных шага пересёк расстояние, отделявшее его от тележки, чётким движением вскрыл посылку, погрузил туда руки и, помедлив, поднял два меча. Их бледные лезвия мигнули, появившись в воздухе, и тут же растаяли. Гигант ожидающе смотрел на атаманшу.

– Что, капитанчик, чувствуешь, как уходят последние секунды ваших жизней? – негромко спросила Джо-Джо, дыхание которой стало неровным от предвкушения. – Ты думал ловко схитрить и отвести пытки от своих спутников, вызвать огонь на себя. В данном случае, лёд. Но у меня появилось время подумать и стало ясно, что ты просто манипулятор, внимательный к мелочам. Хитрый мешок с костями.

Она скривилась.

– Ты ничего не знаешь про древние артефакты, и уж, конечно, не имеешь отношения к падению Трайбера. Но раз ты так хочешь примазаться к славе вождя, мы не против. Ты купил элитного бойца, чтобы сражаться с нами; будет справедливо, если мой Трайбер вас и прикончит.

– Ни хрена! – возмущённо завопила грубля. – Пушистика отдайте мне! Я его дегидрирую большой кровавицей, а из его крови сделаю вкусные снэки!

– А мне девчонку, – потребовал жер. – Я с удовольствием наткну её на свой иглер. У меня ещё нет в коллекции человеков.

– Ну а я совершенно не прочь вобрать их предводителя внутрь своего прекрасного тела и вскипятить его заживо в кислоте, – мило улыбнулся мелкарианец. – Вы все сможете посмотреть, как смешно он барахтается и корчится, пока я его разъедаю.

– Ладно, – Джо-Джо раздражённо дёрнула углом рта. – Но мы должны испытать Беспощадного зверя.

– А пускай он поймает и убьёт чёртову птицу! – рявкнул жер.

– Точно, – кивнула атаманша. – Я думала её продать, но зачем тратить время на мелочи, когда мы сорвали куш почти в десяток миллионов? Сегодня у нас праздник! Да будет так, моя стая. Крушила, хватай девчонку и протыкай её чем хочешь!

Титановая змея потекла, шелестя сегментами, и Ану понесло в ожидающие руки жера. Бывшая принцесса изогнулась, безнадёжно пытаясь вырваться, но лента лишь сильнее стиснула горло, впилась в руки и ноги. Киборгиня обернулась к Одиссею, её укрытые фильтрами глаза сияли торжествующим отсветом энергии, перекатывающейся по внутренним контурам.

– Ну что, капитанчик, ещё не хочешь просить сестрёнку о пощаде? Может, сестрёнка сжалится, если ты будешь как следует умолять?

– Хочу, – выдохнул Фокс. – Отгородившись от страданий и потерь, ты отгораживаешься от самой жизни. Невозможно стать счастливым, отказавшись испытывать боль.

– Что? – поразилась атаманша. – Ты двинулся от страха, человечек?

– Не убивай их.

– И всё? Ты думаешь, такого жалкого…

– Не обещаю.

Трайбер прыгнул с силой и скоростью, которая невозможна для существа из плоти и крови. Его тело, как гигантское ядро, выпущенное из пушки, взмыло вверх по кривой траектории, мелькнуло мимо Аны и Фазиля, коснувшись обоих в полёте – и вслед за размытой тенью, за миг пролетевшей четверть ангара, во все стороны с пронзительным звоном брызнули осколки разрубленной титановой змеи.

Лента лопнула, сегменты двумя красочными веерами разлетелись в стороны, и пленники начали падать вниз – но ещё до того, как они свалились на пол, Джо-Джо расширенными глазофильтрами успела разглядеть, что девчонку и луура облегает прозрачное поле с фирменным алым отливом «Бесконечной войны».

Сервомеханизмы Джо-Джо рванулись в сторону, спасая от рушащейся сверху смерти с парой бледных мечей. Но конец траектории прыжка приходился не на неё, а на Буль-Буля. Мелкарианец, химические реакции которого были медленнее нервных и тем более техногенных, вообще не успел понять, что произошло, когда бронированный метеор врезался в него, пробил защитное поле ударом фазовых мечей – и разнёс Буль-Буля на лопнувший мириад брызг.

– Нееет! – дико заорал жер и бросился на Трайбера, преобразуясь в боевую форму и стреляя на ходу.

Киборгиня трансформировалась на максимальной скорости, с отчаянным скрежетом, пытаясь успеть; её импульсная пушка уже выдала визжащую очередь, самонаведение искало фигуру ящерна, которая металась из стороны в сторону, как размытая тень. Несколько вспышек обожгли ускользающий контур, облегающее Трайбера поле с алыми отсветами приняло эти скользящие удары и содрогнулось, но выдержало.

Косой взмах отрубил левую пушку Джо-Джо, и та полетела, кувыркаясь в воздухе; сокрушительный удар хвоста поперёк тела отбросил киборгиню назад, она проломила три полки и упала, осыпанная продуктами. Трайбер пригнулся от выстрела второй пушки, ушёл от двух выпадов Крушилы, который с одной руки бил в него импульсами подавления энерго-щитов, а с другой пытался достать вибро-отбойником, который проводит вибрацию даже сквозь поле, превращая в фарш жертву внутри. Ящерн схватил жера за обе руки, не позволив себя атаковать.

Бугрящиеся мышцы обоих громил вздулись, в плечах Крушилы застонали сервоусилители, но он ревел и падал на одно колено, а Трайбер молча, медленно поднимался, сгибая и переламывая могучие руки жера.

Половина разрубленной сегментной змеи, которая держала Одиссея, резко выпустила его и устремилась к ящерну, оплела могучий хвост и сотнями цепких острых ворсинок вбилась в пол, пытаясь его удержать. Каждый сегмент титановой змеи работал независимо, поэтому разрубив одну половину, Трайбер оставил вторую в живых, и она сражалась за свою хозяйку.

Ана и Фазиль едва успели рухнуть на пол и покатиться в разные стороны, а титановая сестрёнка уже вставала, смахнув мешающие пакеты и пачки лёгкой вибрацией всего тела. Её руки и грудные блоки трансформировались в одну огромную энергопушку, которая начинала разгораться пульсирующим светом. А сверху, прямо с переборок ангара на голову Трайбера падал изогнувшийся в диком прыжке хисс, и шесть странных орудий, приваренных к его конечностям, жадно дрожали от пульсирующей энергии.

Связанный боем с двумя противниками, Трайбер стал лёгкой мишенью для двух других, из этого положения было невозможно выйти живым. Но воин без племени перестал сопротивляться жеру, поддался его рывку, и Крушила, сам того не ожидая, притянул ящера к себе. Хисс промахнулся и рухнул на пол перед ними, а Трайбер нагнул голову. По его телу прошла резкая вибрация, от которой у всех заложило уши – это был полевой гаситель, и энергощиты всех троих в этой свалке неровно замерцали, отключаясь и включаясь. Ящерн резко выдвинул свой гребень, и в тот же момент со всей мощью рванулся вперёд и вверх.

Его сокрушающий рёв сотряс «Мусорог».

Ана и Джо-Джо с разных концов зала с расширенными глазами смотрели на то, как гребень Трайбера вспорол горло Крушилы, будто зазубренный нож ветхую ткань. Как титановая змея лопнула, разлетаясь на осколки, и хвост Трайбера проткнул хисса насквозь, словно заточенный кол протыкает зверя, упавшего в охотничью яму.

Гигант яростно крутанулся, разбросав врагов в стороны, и его поле разгладилось, вернувшись в рабочий режим. Желтые глаза, полные неукротимой злобы, багровое сияние поля и веер алых капель, обагривших его броню – Трайбер замер с двумя фазовыми мечами, выпрямившись в полный рост, подобный запечатлённому на страшной картине демону войны. Трое пиратов были искалечены или мертвы, а над ними возвышался беспощадный зверь, и на нём не было ни царапины.

– Признаю: был не прав, – прошептал Фазиль, прижимая четыре лапки к груди. – Это самая выгодная покупка.

Хисс слабо дергался в агонии, впрочем, инсектоиды не умирают даже от дыры в груди размером со ствол небольшого дерева. Жеру пришлось хуже, боевой гребень Трайбера перерезал ему не только артерии, но и позвоночный столб; защитное поле Крушилы остановило кровопотерю и пыталось спасти хозяина, но без мед-капсулы это было безнадёжно. Буль-Буля разнесло на ошмётки, он был невозвратно мёртв.

Ана смотрела на сокрушительный результат действий настоящего воина, открыв рот. Она многое видела в свои двадцать один год, но никогда прежде не сталкивалась с такой брутальностью и неотвратимостью победы над, казалось бы, сильными противниками. Сегодня ей стало чуточку понятнее, что быть бойцом – значит быть хладнокровным, безжалостным убийцей. И Ане не нравилось то, что она увидела.

Поражённая Джо-Джо застыла посреди корчащихся пиратов, с огромной пушкой в груди, нацеленной на своего кумира.

– Вождь! Ты настоящий, не клон! – напряжённо воскликнула она. – Я ходила под тобой в Меценатах! Если ты умудрился подменить собой репликанта и сбежать с планеты-тюрьмы… то зачем помогать этим мягкотелым? Бери нас, мы будем твоей сворой!

Впервые за всё время голос титановой сестрёнки дрожал. Она не понимала, что происходит, почему Трайбер обрушился на них, почему защищает проклятых планетчиков.

– Давай вернём Меценатам былую славу и мощь! Вождь!

– У меня больше нет племени. Я не вождь.

Сбоку раздалось аккуратное вежливое покашливание.

– Но когда ты лишился племени, у этого всё-таки есть один плюс, – Фазиль аккуратно поправил жилет и выпрямился, маленький и худенький напротив бронированной громады ящерна. – Ты можешь стать частью нового.

Трайбер замер на краткое мгновение, находясь между прошлым и будущим, между Корсарами пустоты и потрёпанной командой «Мусорога». Он мог сгрести бродяг в кулак, возглавить и построить, превратить из раздолбаев в мародёров, из мародёров в наёмников, в грозную силу, возвыситься на их спинах и вернуть былую власть и мощь. А в мусоровозе его ждало лишь бесславное служение чужому, непонятному вождю. Поэтому, не раздумывая ни доли секунды, воин шагнул в нужную сторону. К человеку, ради которого отказался от самого простого и привычного в своей жизни – убивать.

Вот только этого человека в зале уже не было.

– Одиссей! – озираясь, воскликнула Ана. – Где он? Что ты с ним сделала?

– Тебя больше должно волновать, как ты выживешь, когда я взорву этот ангар, – рявкнула киборгиня, с ненавистью глядя на всех, а особенно на своего кумира. – Не хочешь резать овец вместе со мной, воин без племени? Тогда просто сдохнем вместе.

И пушка в её груди оглушительно рявкнула, выпустив маленькое разрушительное солнце, которое рванулось к Трайберу, с воем сжигая воздух на своём пути.

Фокс пришёл в себя, подпрыгнув на маленьком порожке из коридора в ангар. Створки разошлись с пневматическим чмоканьем и поспешили сойтись снова, ведь большая часть их бестревожной жизни проходила в смачном поцелуе взасос. Лицо Одиссея обдал сухой и холодный воздух ангара сортировки.

– Что эти жертвы себе позволяют, а?! Вздумали сопротивляться, бороться за жизнь, вот гады-то! – причитала грубля, кряхтя и волоча Фокса за ногу, пробитую шипом.

Детектив скривился от боли: святые пульсары, сегодня его только и делали, что с самого пробуждения избивали! Колотили, пытали, издевались, унижали, оглушали, теперь ещё и пробили ногу. Жизнь вела себя как заправская грубля.

– Ну хорошо же сидели, зачем надо было начинать?! – воскликнула она, и затуманенный разум Фокса не был уверен, кто именно «она»: грубля или жизнь. – Говорила я, не нужно их грабить, подозрительные гады, но никто не послушал умную грублечку. Проклятый, проклятый, ДОЛБАНЫЙ МУСОРОВОЗ!!!

Возмущённая пиратка протащила пленника мимо системы продува мусора, развороченной выстрелом Джо-Джо, торопливо семеня к иглеру сестрёнки – последнему шансу на бегство и спасение с этого проклятого мусоровоза.

– Тупые жертвы, дебильная Джо-Джо, грёбаный Трайбер, всех ненавижу! – возмущалась пиратка себе под нос. – Ну и подыхайте там, отвлекайте внимание от грублечки, а я пока сбегу. «Не до хабару, уйти бы с пожару», как говорила моя бабулечка, кстати, единственная, кого в этой вселенной вообще можно любить и уважать.

Она глянула на Фокса и увидела, что тот очнулся.

– Разул глазёнки, умник. Не вздумай шевелиться, сразу проткну тебе что-нибудь важное, у меня ещё много шипов, усёк?

– Понял, понял, – Фокс засмеялся сквозь боль, дивясь безумности происходящего.

Вдалеке что-то яростно взорвалось, по всему «Мусорогу» прошлась глухая волна, грублю тряхнуло, она едва не упала.

– Ёёё-моёёё, – проскулила несчастная пиратка, глядя назад в отчаянии. – Сестрёнка выпустила солнышко! Это пиши пропало! Никто ко мне не придёт, потому что теперь некому!.. Твоя бронемусорка выдержит, а вот те, кто был в зале… Попрощайся с друзьями, чувак, их больше нет. От такого даже щиты не спасут. Трайберу поделом, а остальных даже немного жалко. Ох, глупые твари.

Грубля всхлипнула, проявив секундную слабость. Её трясло, но она взяла себя в шипы и прошлёпала к иглеру.

– Наткну тебя на шпиль и сигану отсюда, – бормотала она. – Твой ИИ мне сразу воротца откроет, чтобы я не врезалась и тебя не размазала. Ты ведь будешь ещё живой… пусть и ненадолго.

Пиратка хихикнула. Но вдруг остановилась. Одиссей с трудом повернул голову и увидел, что между ними и пиратским кораблём стоит Бекки. Он даже знал, как тележка успела прикатить сюда так быстро, потому что сам так делал – на платформе по тоннелям пауков.

– Ты, – прошипела грубля со страхом и ненавистью, и внезапно выпустила Одиссея. Шип выскользнул из его ноги, оставляя на полу неровный кровавый след.

– А ты кого ожидала увидеть, любимую бабулю? – прыснула тележка. – Так она давно померла, и знаешь, почему? Не вынесла смотреть, в какое ничтожество ты превратилась.

– Я порвала три священных грубалии, – гулким голосом прокричала грубля, из последних сил надуваясь и набираясь гонору на смертельный поединок. – Ну давай, железка, попробуй меня перехамить!

– Чего там пробовать? – хмыкнула Бекки. – Я хамила, когда ты ещё под стол пешком ходила. Поучи мамку рот раскрывать.

Всё вокруг замерло. Словно лёгкий ветерок судьбы промчался между двумя величайшими хамками двенадцатого сектора. Ауры беспредельной самовлюблённости, беспардонной наглости и неистребимой склочности упёрлись одна в другую, и сам пространственно-временной континуум заколебался в страхе. Казалось, Бекки и Цила окружены эпическим сиянием, блистают неземным светом – или просто Одиссей потерял порядочно крови и ударился головой, а потому был слегка не в себе.

– Ты всего лишь жалкий робот, – нервически расхохоталась грубля, дёргаясь всем телом, – Безмозглая жестянка.

– Прикинь, проиграешь безмозглой жестянке, вот это будет жесть.

– И как я тебе проиграю? – подбоченилась грубля. – У тебя тушёнка вместо сердца и замороженная каша вместо мозгов.

– Зато меня не волнуют калории и фигура. Могу закинуть в себя тонну тортиков и всё равно останусь идеальной.

– Только ты решётка-пустышка…

– Вот и не парюсь из-за чужого одобрения. Плевать я хотела на весь мир.

– Не смей перебивать, захлопни рефрижератор! – взбеленилась грубля. Искусное парирование герцогини вывело её из себя и пошатнуло уверенность в своих силах. – Пустая трата металла, ты никому не нужна!

– Пфф, я нужна всем и каждому, все доверяют мне ценное, в меня кладут самые нужные вещи. А вот тебя все только терпят.

– Да тебя кривыми культями сделали на свалке из ржавой мусорки для помоев! – отмахнулась пиратка, но её выпады с каждой секундой слабели.

– Сказала сморщенная бородавка гномика-дегенерата, проглотившего обдолбанного ежа.

– Да ты, ты! Захухря гнидолая, кривая тюрюхайская рожа, гроб на колёсиках, курва! – завопила грубля изо всех сил, вложив всё, что у неё осталось, в один вибрирующий хамский удар.

– Курва? – довольно хмыкнула Бекки. – Ещё какая!

Пиратка тяжело дышала. Все её атаки были отбиты, а она не смогла как следует парировать ни одной. Её израненная колкостями душа истекала ручейками самовлюблённости. Уровень гонора в крови был уже критически низок.

– Становится скучновато, – Бекки зевнула, и на её экране появился пасьянс «Квазарка». Надо же чем-то себя занять, когда сражаешься с таким убогим противником.

– Я не должна сомневаться в себе. Совесть убивает разум. Совесть – это маленькая смерть, – зашептала грубля. – Я встречу свою совесть и отвергну её; весь мир пройдёт мимо, и останусь лишь я, идеальная, а все остальные чмо.

Ритмично раздуваясь и сдуваясь, из последних сил пытаясь сохранить выдержку и баланс в смертоносной дуэли, грубля выговаривала литанию против совести.

– Я останусь, чтобы идти путём хаммурая к великой цели…

– У хаммурая нет цели, дурочка, – презрительно вздохнула тележка. – Только путь.

– И я пройду его, до конца! – воскликнула грубля, дрожа.

– Не пройдёшь.

– Нет, пройду!

– Да не пройдёшь ты.

– Пройду, нахер!!!

– Пройдешь нахер? Так пожалуйста.

– Да чтоб ты сдохла!!! – в исступлении завизжала грубля.

– Как сдохли твои друзья? – невинно усмехнулась Бекки. – До которых тебе дела нет, ведь ты идеальная, а остальные холопы. Так ведь?

Цила тяжело дышала, её шипы съёжились и дрожали.

– Так, да не так, – довольно ответила за неё тележка. – На самом деле, страдаешь по своим бандитам. Привыкла к ним. Не знала, а полюбила. Потому что ты не истинная грубля, а дешёвая подделка. Да и грубалий ты никаких не выигрывала, привыкла хамить не-хамам и возомнила себя сквернословом. А на деле ты истеричная пай-девочка.

– Отстань, – плаксиво заныла пиратка. – Подлая, хитрая тележка… Ты тоже врёшь, на самом деле ты хаммурай под личиной… Сейчас соберусь с силами и тебя побежду!

– Побеждишь, побеждишь. Только не в этой жизни.

Тележка придвинулась ближе и зловеще сказала:

– Ты этого не знаешь, но ты уже мертва.

– ЧТО?!

Силы внезапно оставили грублю. Её самомнение впервые в жизни было на нуле.

– Я проиграла, – прошептала бедняжка и с громким унизительным звуком спустила газы, сдулась и одновременно разрыдалась. – Я ничтожество… ни на что не гожусь… Мама была права…

– Ну-ну, – тележка подкатилась поближе. Её гибкие хваты ласково протянулись, чтобы утешить несчастную содрогающуюся грублю. Но в последний момент показали ей «фак».

– Раунд, сучка.

Бекки вынула из самой себя банку давным-давно просроченной газировки, выставила гибкую руку на полную длину и отпустила. Газировка долбанулась о ребристый пол, лопнула и закрутилась, шипя и разбрызгивая пену. Пену победы.

Грубля, затихая, содрогалась на полу, её наглое сердце не вынесло унижения. В общем, она была в глубоком обмороке.

– Вот серьёзно, – сварливо возмутилась герцогиня Бекки, разворачиваясь к Фоксу. – Ты мог хотя бы рану зажать, чтобы не заливать мне всё тут кровью? Передрались, разрушили полки, раскидали все товары. А мне опять убирать!

– Прости, – из последних сил просипел Одиссей.

✦

– Состояние: удовлетворительное, – сообщил спокойный голос Гаммы, и человек почувствовал умиротворение.

Он ничего не помнил, а просто лежал в открытой медкапсуле и размеренно дышал. Боль чувствовалась везде, в каждом месте тела. Кроме шеи. Но под действием блокаторов боль уже стихала.

Внезапно человек вспомнил, кто он. Вспомнил всё, что недавно произошло, и содрогнулся.

– Ана!

– С экипажем всё в порядке, – успокоил ИИ. – Наш боевой юнит уклонился от залпа, и тот вошёл в стену за Мусорной горой. Направленный импакт разворотил стену, но вся выброшенная энергия впиталась в… отсутствующий объект за ней. Объекта нет, хотя по наблюдаемой записи взрыва и оказанному воздействию он должен быть. Происхождение объекта неизвестно, свойства не детектируемы. Но из-за него разрушения почти не было. Присутствующие потеряли сознание от ударной волны.

Одиссей облегчённо выдохнул и откинулся на мягкую подушку.

– Я проанализировал ситуацию и сделал два вывода, – продолжал Гамма. – Первый: объект за бронеплитой был спрятан, и информация о нём не фигурирует в системах. Значит, вы сознательно скрыли его. Поэтому я с помощью гибких хватов и уцелевших тележек восстановил завал в месте импакта, заново скрыв отсутствующий объект. Потом стёр данные об этом из тележек, из систем наблюдения, из резервных систем. Знание о скрытом объекте осталось только у меня. Но, полагаю, мне тоже нужно его стереть?

– Стирай.

Три зеленых огонька и краткое звяканье известили об успешном выполнении приказа.

– Я проанализировал ситуацию, и сделал один вывод. Вы дали приказ боевому юниту не уничтожать вражеские цели, а лишь обезвредить их. Не знаю, с какой целью вы хотите сохранить враждебные и опасные боевые единицы. Но я принял этот приказ к исполнению, и потому не стал добивать пиратов и не выкинул их в открытый космос. А только инкапсулировал в отсеке консервации био-материалов. Когда вы освободите мед.капсулу, мы можем по одному вынимать пиратов оттуда и лечить. Прогноз на восстановление положительный по всем, кроме погибшего мелкарианца. Однако, от мелкарианца остался центральный сгусток, и его первичный анализ показывает, что он был готов к прирождению.

– Вот как, – кивнул детектив. – Буль-Буль был беременный Капелькой. Что ж, когда я освобожу мед.капсулу, приступай к планомерному излечению наших гостей. Но операционными методами освободи их от всех видов оружия. Даже если это значит превратить киборга Джо-Джо в калеку.

– Принято к исполнению.

– И ещё. Капельку отдай жеру. Пускай заботится. Теперь его очередь.

– Принято. Вам нужно поспать.

– Сначала позови остальных, – прошептал Фокс, чувствуя адскую слабость. – Хочу с ними поговорить.

– Приглашение передано.

– Гаммама, – неожиданно пробормотал Одиссей. Он только сейчас вспомнил об этом.

– Прошу прощения? – ИИ даже с глубиной контекстного анализа не сразу уловил смысл.

– Обычно в секунду опасности кричат имя самого близкого человека, или самого надёжного, который спасёт. Часто это слово: «Мама», особенно, у молодых. Я перестал звать маму с папой уже в детстве. А сегодня, в момент смертельной опасности инстинктивно крикнул: «Гамма».

Одиссей улыбался. Недолгое мгновение продвинутый интос последнего поколения с неограниченным потенциалом развития вычислял, какую меру иронии уместно вложить в ответ на это, в общем-то, глубоко личное сообщение.

– Когда пойдёшь в космос, надень шапку, – строго сказал он.

– Ты живой! – воскликнула Ана, врываясь в мед-отсек.

Её волосы были грязно-фиолетовые от тревоги, но в них полыхали огненно-рыжие пряди радости. Одиссею показалось, что девушке страшно хочется его обнять, ведь они только что вместе пережили такую угрозу. Снова. Но она не решалась.

– Как ты себя чувствуешь?

– Побитым с ног до головы. И с критической недостаточностью ласки в организме.

Ана засмеялась и порывисто обняла его, одновременно решительно и несмело, спрятав лицо в сторону. Она боялась как следует прижаться, но очень хотела передать то хорошее, что думала. И от прикосновения её ладоней и запаха её волос по Фоксу пробежала щекочущая волна.

– Конечно, ты сам их впустил и подверг нас смертельной опасности, – рассудительно признала Ана, и её яблочное дыхание скользнуло по лицу Одиссея. – Но потом ты был такой молодец!

Радостные глаза девушки смотрели прямо в его глаза.

– Когда тебя мучали этой штукой, – сказала она тихо, и рука девушки сжалась на его плече. – Мне больше всего на свете захотелось вернуть статус наследницы. При угрозе жизни наследника приходит один младший олимпиар. О, как бы он их уничтожил. Они бы просто исчезли, без следа. И мир стал бы лучше, чище.

Она помолчала, а затем спросила:

– Но ты сказал не убивать их. Почему?

– Ты уверена, что мир стал бы лучше и чище? – тихо спросил Одиссей.

Ану во мгновение ока прорвало; всё, что она перечувствовала и передумала за последние часы, вырвалось наружу.

– А разве нет? – её напряжённые пальцы с болью впечатались в плечо Фокса. – Они творят с другими такие вещи, которые требуют ответа. Сколько несчастных эта отвратительная амёба растворила внутри себя, они умирали в мучениях, не понимая, за что им такая судьба, пока остальные пираты гоготали? Скольких этот жер нанизал на свои шпили, скольких изнасиловал и сожрал? А ты не дал ему умереть. Ты любуешься ими, проявляешь к ним понимание, невзирая на их ужасающие преступления и тот факт, что это убогие существа, которые ужасно распорядились собственной жизнью, и потому не достойны жить! Ты хочешь, чтобы Гамма их излечил. Почему?!

Глаза Одиссея сверкнули. Он устал прятать правду от Аны, недоговаривать и уходить от ответов.

– Потому что я был таким, как Джо-Джо и Трайбер, – сказал Фокс. – Я был пиратом с одиннадцати лет и пока не вырос. Я мучал и убивал тех, кому не повезло попасться на моём пути, и гоготал вместе с остальными. Я падал и не мог остановиться, ненавидел и презирал всю вселенную, потому что окружавшая меня вселенная была полна злобы, ярости, бессмысленности и смеха.

Ана отшатнулась от него, её волосы бились волнами шока и недоверия.

– Ты?! – с искажённым лицом воскликнула она.

– Я, – ответил Одиссей. – И если бы тот я прервался навсегда, то не стал бы тем, кого ты встретила. Тем, кто спасает других.

– И что же заставило тебя измениться?!

– Смерть. Меня убили дважды за день: чужие и свои. Чужие в конечном итоге так и не преуспели, но свои добили по-настоящему. Я плыл в пустоте и вспоминал всё, что было, что к этому привело, что я сделал и чего не сделал. И осознал, что не окружавшая меня вселенная была плохой и бессмысленной. А я.

– Они никогда этого не поймут! Ты их видел. Ты с ними говорил.

– Наверное. Они не умеют перерождаться. И у них не было моего детства, бесконечной любви и теплоты, они не знают, как прекрасен этот мир. Они такие, какие есть, и моё милосердие их не исправит. Они сгниют в тюрьмах или найдут способ выбраться, и тогда вернутся в своим обычным делам. Принесут в мир ещё больше зла.

Глаза Аны блестели, губы дрожали, ей хотелось одновременно вцепиться в Одиссея и прижаться к нему, чтобы утешить, чтобы он утешил её; и закричать на него.

– Тогда зачем ты вернул их к жизни?

– Потому что у них ещё есть шанс. Потому что произошедшее и пример Трайбера может стать для них уроком. Ну и… есть другая, тривиальная причина.

Он устало откинулся на подушку. Ана отвернулась, она внезапно отключила эмо-волосы, чтобы не выдать своих чувств. Впервые за всё время их знакомства они стали просто тёмно-каштановые, и легли на её плечи без движения и без цветов. Удар за ударом сердца она молчала, восстанавливая дыхание и приходя в себя. Затем обернулась, собранная и спокойная.

– Этот ящерн. Если он настоящий вожак и убийца, а не репликант, то когда и как ты сумел с ним договориться?

– Давай его спросим, – предложил Одиссей, и Ана резко вздрогнула, обернувшись, потому что последнюю минуту огромный ящерн бесшумно стоял у неё за спиной и слушал их разговор.

– Модель «Трайбер», ты получил моё послание?

Воин кивнул.

– И как ты сумел провернуть замену себя на репликанта? Пришлось устроить бунт на планете-тюрьме?

– Нет. Я сказал заменить. Охрана не стала спорить.

– И ты считаешь, что он на самом деле хочет исправиться? – поражённо спросила Ана. – Что он не просто использовал нас, чтобы сбежать из тюрьмы?

– Не знаю, – улыбнулся Фокс. – Я ухватился за соломинку, чтобы не утонуть. Так вышло, что соломинкой оказался крокодил.

Воин сумрачно смотрел на детектива.

– Ты сказал никого не убивать. Я держался. Теперь твоя очередь.

– До тех пор, пока ты выполняешь своё слово, я выполняю моё, – пообещал Одиссей. – Добро пожаловать в команду «Мусорога», Трайбер.

– Мы даже купили тебе кресло, – покачала головой Ана, поражённая тем, как всё сложилось.

– Вот только кредит, – осторожно напомнил Фазиль. – Мы не только потеряли все прибыли и активы, но и по уши в долгах.

– Зато у нас есть шикарисы.

– Э… Конечно есть, и они шикарные, но стоят всего четыреста тысяч. А наш долг…

– Наш долг сопоставим с суммой, которая объявлена Universal Interstellar Forces наградой за достоверную информацию о местонахождении пиратского гнезда в этом кластере, – кивнул Одиссей. – Миллион за наводку, три миллиона при подтверждении информации и шесть при условии полной ликвидации гнезда.

– Координаты! – поняла Ана. – У нас есть координаты!

– Джо-Джо сама их предоставила. Мы до сих пор летим по ним. Гамма, пошли запросы в UFO и в правительства всех ближайших планет с информацией о местонахождении пиратского гнезда.

– Но даже если Гамма взломает иглер Джо-Джо и пошлёт с него сигнал-пароль, пираты всё равно догадаются, что силы безопасников на подлёте, и успеют уйти со своей базы, – задумчиво возразила Ана.

– И здесь UFO пригодятся такие замечательные информаторы, как Джо-Джо, Крушила, Цила и Ширс, – пожал плечами детектив. – Ведь они знают пиратские протоколы и хитрости. Как хорошо, что они выжили. Пара профессиональных допросов с пристрастием и под контролем менталистов, и доблестные корсары пойдут на любое сотрудничество. Уж грублечка точно.

– Не знаю, – с сомнением сказал Фазиль. – Всё это пока что листьями на коре написано. Не факт, что ликвидация удастся и не факт, что нам вообще заплатят награду. А деньги нужны срочно!

– И правда, – согласился Фокс. – Значит, нужно скорее продать шикарисов и взяться за новое дело. Ана, у нас есть заказы?

– У нас очередь из заказов, – с готовностью кивнула девушка. – Три из них кажутся самыми важными. Первое на техно-планете Бинар: там умирают люди, они просто перестают жить, как будто выключаются, и никто не может понять причину. Это тендер, я бы подала заявку на участие. Второе в био-активном мире Хо’Лаори: там живые купола начинают протекать и топить подводные города. Правительство уже объявило гуманитарную эко-катастрофу и срочно готовит планетарную эвакуацию невиданных масштабов. Но сам понимаешь, они готовы уцепиться за любую возможность её отменить. И, наверное, самое интригующее: на планете Сокерет внезапно пропал зелёный цвет. Природные и рукотворные объекты зелёного цвета по всей планете стали других цветов, все сразу одновременно, никто не знает, почему.

– Волшебно, – сказал детектив, уже едва удерживаясь в сознании и не сползая в сон. – Давайте сдадим Джо-Джо стелларам и полетим на любую из этих планет. Я уже соскучился по детективам.

– Ладно, спи, – кивнула Ана. – А мы будем восстанавливать зал. И делать Трайберу комнату.

– Минуточку! – опешила Бекки, которая замерла на пороге мед.отсека, уперев щупы в боки. – Это чего вы хотите сказать? Что этот великолепный красавец теперь не вещь и у него появились права? Выходит, я не смогу заставлять его заниматься со мной горячим знойным сексом?!

Трайбер ухмыльнулся.

До следующей истории, книжные корсары!

Дело #14 – Заяц Шредингера

«Всё тайное когда-нибудь становится явным!»

тысячи лет назад сказал

до сих пор неизвестный мудрец

«Говорят, дельфины говорят…

Вот сейчас они заговорят»

Алексей Кондратьев

– Идём?

Ана протянула руку, её глаза сверкнули задором и тайным предвкушением, которое явно отражалось в эмо-волосах. Она была взволнована и капельку испугана тем, что ждёт впереди, за квантовым горизонтом. Ведь они с Фоксом висели на маленькой платформе в открытом космосе, окружённые коконом псевдо-атмосферы – а напротив высилась невообразимая громада межзвёздных Врат.

Одиссей, в отличие от Аны, испытывал не волнение, а полусон. Срочный вызов выдернул его из гамака, и он не успел как следует проснуться.

– Внимание нультирующих, – сказал нейтральный и выверенный голос. – Для достижения эталонной синхронности рекомендуется объединение в один объект.

Ана едва заметно порозовела, и Одиссей поскорее взял протянутую ладонь. Их пальцы сами собой сплелись, наверное, для надёжности. Это было излишне, ведь Врата отличались безупречной точностью: если два человека по отдельности шагнут сквозь горизонт, они выйдут в нужном месте точно так же, как вошли, не сместившись ни на микрон. Но чисто математически, если Врата воспримут входящих как единый объект, переход будет ещё точнее. Поэтому у нультирующих по всей галактике было принято сплетать щупальца, чмокаться присосками, вцепляться друг другу в загривки, срастаться пещеристыми телами, сплетаться вибриссами – или браться за руки. Традиция.

– Они такие огромные, – прошептала Ана, запрокинув голову и оглядывая верхнюю хемисферу Врат. Только у этой девушки волосы могли быть задумчивыми, и, судя по их задумчивости, Ане хотелось о чём-то спросить.

– Немного пугают, – не дожидаясь вопроса, ответил Одиссей.

– Меня тоже, – тихонько кивнула принцесса и плотнее придвинулась к его плечу. Это был дружеский жест без тени кокетства, искренний, как вся Ана. «Я с тобой», говорила она.

Врата вводили в оцепенение: их рельеф выглядел чужеродно, как поток противоречивых изгибов, сквозь которые проступала жёсткая симметричная структура, словно хребет титанического существа. Мрачные и угрожающие, полные скрытой мощи, они навевали ощущение чего-то живого, что вот-вот проснётся.

Создатель вселенной тактично разделил все миры непреодолимой бездной пространств, чтобы они могли развиваться самостоятельно, не опасаясь соседей. Но Врата отвергали законы бытия и рушили замысел Творца. Равнодушно минуя бесконечность, они открывали дорогу и позволяли почти мгновенно переносить информацию, ресурсы, войска – и культуры. В этом крылась невообразимая власть. И главный вопрос, который тревожил пытливые умы по всей галактике, был не о том, как Врата работают – а почему их владельцы и хранители не используют эту власть?

Этих существ звали мордиал, и они просто существовали, не пытаясь ничего добиться и изменить. Может они достигли потолка и остановились в развитии, потому что дальше было некуда расти? У мордиал были крайне продвинутые технологии контроля пространства, сравниться с которыми могла только корпорация «Ноль», да и то, лишь в узкой сфере компактных нуль-порталов и перебросов. Как и другие обладатели сверхразвитых технологий, мордиал держали их при себе и избегали прямых контактов. Почти никто не знал, как они выглядят и на каких планетах живут. Большинство обитателей галактики вообще не подозревало, что какая-то древняя раса является единоличным владельцем Великой сети.

А ведь эти существа были разумны и высокоразвиты уже несколько сотен тысяч лет! Или оборотов по терминологии ВС, но разница между старыми земными годами и универсальными оборотами была невелика, поэтому Одиссей по привычке считал в годах. Триста тысяч лет назад косматые люди достигли позднего каменного века, угрюмо совершенствуя тёсаные рубила. А мордиал уже владели величайшими технологиями, которые остальные расы не освоили до сих пор. И что они с ними делали? Ничего.

Даже эпоха обозримой истории раскинулась на двадцать тысяч лет – тоже срок немалый. И данных было достаточно, чтобы заметить: Врата и их странные хозяева ни к чему не стремятся и никуда не спешат. Ряд цивилизаций успели подняться из дикости и варварства к звёздам, присоединиться к Сети и покинуть её; создавались и рассыпались империи, появлялись одни разумные существа и исчезали другие – а мордиал медленно открывали новые Врата, обслуживали и чинили старые.

В конце предыдущей мета-эпохи, те самые двадцать тысяч лет назад, они остановили Великую сеть. Миллионы Врат, служивших разным расам, покинули свои звёздные системы и скрылись в безбрежной пустоте космоса; немалая часть была по какой-то причине уничтожена. И прежняя связанная и глобальная галактика стремительно распалась на куски. Многие цивилизации не вынесли разрыва связей и процессов – и угасли, на время или навсегда. Остальные топтались перед барьером экспансии, не в силах его преодолеть, и оставались в рамках родной звёздной системы.

Похоже, мордиал не волновали такие мелочи, как гибель и прозябание отдельных цивилизаций и миров.

Почти двадцать тысячелетий цивилизации развивались врозь, преодолевая бездны расстояний кустарными способами. Неточные гипер-прыжки, длительные и энергозатратные струнные полёты и прочие народные промыслы – включая исконные черепашьи полёты на досветовых скоростях. Все эти способы путешествий кардинально уступали моментальным и масштабным Вратам. Но до поры до времени Великая сеть была забыта, а древние устройства дрейфовали в дальнем космосе. Никакая глобальная сила в галактике невозможна, пока расстояния сильнее, чем связи.

А затем что-то произошло. Чуть меньше тысячи лет назад мордиал пробудились от спячки и активировали Великую сеть. Врата вернулись в сотни тысяч миров и засияли вновь. Искры жизни слились в пламя, пожар развития охватил галактику. Заключались исторические договоры, слагались союзы, началась экспансия огромного количества межзвёздных государств. Благодаря прямой связи и контролю центра над периферией стало возможным появление крупных космических систем и формирование звёздных империй.

Но государства и союзы первой волны выстраивали мир торопливо и неловко, превращая галактику в вавилонский диск, полный противоречий. Между ведущими игроками быстро нарастало напряжение, назревающий взрыв был неотвратим. Пять столетий назад по всей галактике грянула серия разрушительных и кратких «корректирующих войн»: одни силы смели другие и перераспределили контроль. Именно тогда пала планета Ольхайм, и маленький принц отправился в изгнание.

Как ни больно Одиссею было вспоминать крушение счастливого детства и низвержение Ривендалей, мир после них оказался более жизнеспособен и устойчив. С тех пор не случилось ничего настолько же глобального – хотя войны, перестройки и переходы в самых разных формах продолжались везде и всегда. Галактика не может спать спокойно; вернее, искрящие повсюду конфликты и есть её спокойный, размеренный сон.

И мордиал молчали вместе со звёздами: за двадцать тысяч лет они ни разу не вмешались в жизнь и политику миллиона миров. Лишь занимались Вратами; отбирали контроль у тех, кто нашёл затерянные в космосе громады и посчитал их своей собственностью; мешали неопытным расам, которые пытались присвоить огромные силы Врат. Ведь неумелые манипуляции с этими мрачными штуками могли закончиться гибелью целых цивилизаций – такое изредка случалось.

Великая сеть каждый день пропускала мириады единиц техники и живых существ; молча принимала оплату и оказывала услуги, позволяя жителям галактики самостоятельно строить причудливые торговые и политические связи, искать самые выгодные комбинации и маршруты. И мордиал, получая невообразимые ресурсы, не тратили их… никуда.

Что будет, если однажды они изменят решение? Если посчитают, что пришла пора взять галактику под контроль? Фокс точно знал, что все крупные корпорации и сильнейшие государства в своих стратегических доктринах допускают и просчитывают такой вариант. Другой вопрос, готовы ли они к нему.

Детектив зевнул и прикрыл лицо рукой. Мысли текли сами собой, без его сознательного участия. Ведь он обдумал их давным-давно, ещё в позапрошлой жизни.

– Внимание нультирующих, – безмятежно предупредила система. – Напоминаем, что бесконтурные двигатели, системы гипер-смещения, нуль-пространственные устройства и прочие варианты нестандартной логистики могут вам повредить. Использование любых пространственных технологий во время нуль-перехода приведёт к необратимым изменениям вашей целостности. Система принудительно отключит возможные устройства.

Фокса легонько сжало со всех сторон словно невидимой рукой и тут же отпустило.

– Наша очередь! – тихо сказала Ана. Их маленькую платформу придвинуло к Вратам будто мягкой волной, мир остановился и замер в равновесии.

Позади виднелись корабли, висящие в очереди на проход: большие и маленькие, такие разные. Первым шёл «Мусорог», отдельно от капитана с ассистенткой. Грузовоз перейдёт на стоянку Врат в той системе, куда их вызвали, а Ана с Одиссеем шагнут сразу в коннект-зал, навстречу заказчику.

Следующим виднелся промышленный чоппер с длинным носом, в который был встроен ведущий двигатель. Любопытная конструкция: огонь из дюз бьёт назад и проходит сквозь цеховую часть, участвуя в производстве – так корабль одновременно и перевозит товары, и создаёт. Экономия. Дальше красовался большой пассажирский лайнер, похожий на дельфина, а за ним медленно сплеталась и расплеталась маленькая яхта с гигантскими парусами из цветных нитей: они то вздымались, то сжимались, повинуясь веянию легчайших космических ветров. Все эти суда пройдут Врата в течение десяти минут. А сейчас была очередь пары космических пешеходов.

Их пальцы сплелись, и они синхронно шагнули вперёд.

✦

В коннект-зале Врат было тепло, влажно и темно. Значит тот, кто их вызвал и встречал, принадлежал к расе, для которой эти условия естественны и привычны. Но какой именно? Из темноты раздалось глухое щёлканье.

– Одиссей Фокс? – сухо и надтреснуто спросил немолодой человеческий голос.

– Он самый, – хрипло и невыспанно ответил детектив.

По стене зала прошёл едва слышный шелест и скрип. Воображение рисовало жутковатые картины, Фокс потёр лицо, пытаясь разглядеть собеседника посреди густой, скрадывающей подробности полутьмы, но в глазах человека без апгрейдов не было нужных фильтров. Зато Ана у него за спиной ощутимо поёжилась.

– Кхлац-кхлац, – стоящий напротив то ли прокашлялся, то ли прохрустел старыми костями. – Благодарю, что прибыли на мой зов. Это дело первоочередной важности и экстренной серьёзности. Я пульсирую от желания изо всех сил сжать вашу слаботельную конечность и размозжить её от переполняющих меня чувств.

Из темноты возникли две чудовищных клешни, затем две здоровенных, и наконец две просто больших. Все шесть отростков воплощённого ужаса потянулись к сыщику, хуже того, они потянули из темноты своего обладателя: явно не человека. Это был примерно двухметровый в высоту и трёхметровый в ширину… хм… гибрид краба с зергом. Такой расы Фокс ещё не встречал. Ана, судя по тихому восхищённому оху-вздоху, тоже.

Бронированный от природы и заскорузлый от прожитых лет, крабитянин был похож на UFO из кошмара уфолога с какой-нибудь примитивной планеты. Эта нелетающая тарелка стояла на двенадцати членистых ногах и тянулась к человеку тремя парами угрожающе приоткрытых клацалок.

Фоксу искренне захотелось увернуться от чудовищных клешней, развернуться прочь от незнакомца, со скоростью света вернуться в родной гамак, свернуться там калачиком, перевернуться на правильный бок, отвернуться от забот – и возвратиться в сон, который был бесцеремонно прерван срочным вызовом. Но он не поддался уютному соблазну. Уж если детектив ответил на экстренный зов, принял аванс и совершил экспресс-переход через Врата (оплаченный принимающей стороной), то обязан проснуться и помочь клиенту.

Фокс встретил ближайшие клешни и постучал по ним с подобающим уважением и силой. Ай, больно! Броня краба была усеяна мелкими наростами, которые не так уж и затупились от возраста.

– Как вас зовут?

Крабитяне, по-видимому, не умели говорить: они сухо пощёлкивали клешнями и переступали членистыми ногами. Их язык был языком тел. Чудище издало серию лёгких сухих звуков, покачнувшись туда-сюда, а переводчик озвучил человечьим голосом:

– Мистер Щёклдер, эскраб.

– Хорошо, мистер Щёклдер, в чём дело? Что у вас стряслось?

– У меня украли монокль, – трагично констатировал краб.

– Ээ?? – только и спросил Фокс.

– Золотой, фамильный, прекрасный. Дорогой моему сердцу. Монокль, ясно вам?

Ана едва слышно хихикнула. Межпланетный сыщик секунду пялился на чудище, пытаясь понять, насколько происходящее было шуткой и розыгрышем, а насколько всерьёз. Оплата Врат туда и обратно плюс гонорар – дороговато для розыгрыша!

Мистер Щёклдер знал, что у сыщика отсутствует нейр, информация об этом входила в базовый пакет условий найма Фокса. Но всё же упрямо попробовал передать ему информацию. Когда это предсказуемо не удалось, крабитянин суетливо щёлкнул клешнями (переводчик саркастически буркнул: «Умилительно, чудесно») и раскрыл визиограмму. Перед Одиссеем возникла полусфера из хрусталя в оправе из красноватого материала, напоминавшего золото. Штуковина крепилась на изящной витой цепочке с острым штырём, который вбивают прямо в панцирь. Красиво. И ясно, почему переводчик назвал её «монокль»: полусферу надевают на один из стебельчатых глаз краба. Похоже на признак статуса и ясно, почему вещица настолько ценна.

– Я почти не вижу в темноте, – сообщил Фокс. – А у вас наверняка фильтры. Можете сделать посветлее?

Ах, лучше бы он не просил. В зале просветлело и стало видно, что позади старого чудища к стенке жмётся полтора десятка молодых, ростом Фоксу по пояс. Целое поле колышущихся отростков и внимательно выпученных глаз. Брр. Их клешни ещё не окончательно отвердели, поэтому щёлкание сливалось в мягкий шелест и скрип.

– Это мои внучки! – гордо представил мистер Щёклдер. – Я законно выкрал их из гнезда министра Щипсона ещё икринками, подсунул в кладку своим детям, и теперь они все мои. Полюбуйтесь на министерских красавиц. Я выращу их в достойных наследниц.

– Хорошо, – спокойно ответил Фокс, внимательно оглядев своего клиента. – Скажите, а что у вас на, ммм, руке?

К телу крабитянина было прижато ещё две маленьких клешни, самые мягкие и гибкие из всех. Сейчас они были компактно сложены, но при необходимости распрямлялись и вытягивались, способные дотянуться до вкусного слизня в глубине коралловой расщелины или до места на панцире самого краба, куда налипла кислотная губка – чтобы вовремя содрать её и отшвырнуть подальше. В общем, это были удобные и эволюционно полезные клешни. Но на одной из них Одиссей заметил аккуратную вакуумную заплатку. Судя по всему, свежую.

– А, это, – краб всплеснул всеми конечностями. – С этого всё и началось!

Его клешни сжались с угрожающим скрежетом, будто сейчас начнут трескаться и лопаться, а массивное тело задрожало от гнева.

– Эту рану я получил сегодня утром в проклятой забегаловке… даже имени которой не хочу называть, чтобы не корябать себе ганглии!

– Если не называть, то расследовать будет сложновато, – возразил Фокс. – Давайте начнём с начала.

– Ладно, – проворчал краб. – Накануне в нашу систему явился Странствующий Космический Зоопарк имени святого Тафа. Теперь я подозреваю, что этот Таф вовсе не святой, а вообще какой-нибудь мошенник. Да! Но вчера мы этого не знали. А уж они постарались втереться к нам в доверие! Вот, полюбуйтесь, чего устроили эти пролетайцы.

Мистер Щёклдер эффектно взмахнул клешнёй и выбросил новую запись воспоминаний. Они оказались на поверхности непримечательной планеты, посередине невысокого города, круглые домики которого громоздились друг на друга, как виноградины в лозе. Они поросли короткой красной травой на устланных мхом болотах, влажный пейзаж внизу был совершенно невзрачный, зато над ним… Ух ты.

Всю небосферу крабитян заполонила реклама прибывшего зоопарка. Гигантские атмосферные визиограммы превратили небо в диковинный мир, населённый стаями невиданных созданий. В центре гордо парило изображение самой станции: зелёно-жёлтая, по форме похожая на голову птицы с вытянутыми полосами «клюва». Видения сулили местным тонну незабываемых впечатлений, и даже Одиссею срочно захотелось в зоопарк – неудивительно, что население планеты с готовностью туда повалило.

– К нам такой прилетал, – улыбнулась Ана. – Отличное место! Там я впервые увидела, как ириалины поедают материю, а коларисы меняют цвет любым вещам.

– Значит, вы с внучками отправились в зоопарк? – подытожил Фокс.

– Посеменили со всех ног! Мы не хотели упускать редчайший шанс и купили билеты с доплатой за срочность. Ведь странствующий зоопарк прилетел всего на две недели, и по планете пошёл слух, что билеты почти закончились! – краб вздохнул. – Теперь-то я знаю, что это был бессовестный обман, а именно, маркетинг. Но утром я был ещё чист и невинен, как неразлупившаяся икринка, ах, такая маленькая икриночка, ещё не познавшая зла.

Стебельковые глаза мистера Щёклдера затуманила ностальгия о том, какой невинный он был сегодня с утра.

– Вся наша цивилизация была наивной и непорочной до столкновения с этими коварными отродьями космоса и их бизнес-изощрённостью, – печально и обличающе топнул он. – Я подсадил внучек на панцирь и поспешил навстречу новому опыту. Кстати, в одном реклама не обманула. Мы получили с десяток ярких впечатлений и одно незабываемое: когда мне чуть не откусили клешню!

– Кто откусил? – вырвалось у Аны.

– Бешеный вукки!

Панцирь мистера Щёклдера слегка побелел при мысли о косматом чудовище. Хм, подумал Фокс, вспоминая могучих, но вполне миролюбивых травоядных вукки. Что-то здесь не так.

– Каким образом откусил, а как же система безопасности?

– Ни малейшей! – возмущённо ответил краб, потрясая клешнями. – Клетка с вукки неудобно стояла в углу. Мои деточки хотели посмотреть на монстра все сразу, а для всех не было места. Возмутительно! Заплачено за каждую внучку, почему одна половина должна уступать очередь другой и страдать?! Я аккуратненько выдрал клетку из стены и подвинул к середине зала, чтобы мои милые девочки могли обступить мохнатое чудище и как следует рассмотреть. Но этот вукки взбеленился и стал кидаться на стенки!

Картина прояснялась.

– Едва он успокоился и присмирел, обнаружились новые неудобства! Мы не могли его пошебуршить или покормить, слишком узкие прутья клетки! Пришлось их слегка пораздвинуть. Заодно я оторвал шумные украшения, которые звенели и мигали красным, они крайне раздражали. Знаете, к тому моменту я был уже слегка на взводе. И что вы думаете?

Одиссей смотрел на сокрушителя зоопарков с нескрываемым восхищением.

– Как только вы сунули свою гибкую руку с угощением в клетку, неблагодарный вукки словно сорвался с цепи и вцепился прямо в вашу щедрую мякоть? – радостно спросил он.

– Именно так, мистер сыщик, браво, именно так! – воскликнул мистер Щёклдер, потрясая клешнями. Внучки устроили ему скрипячный хор поддержки.

– Иногда дела расследуют себя сами, – пробормотал детектив специально для ассистентки, которая молча давилась смехом.

– Итак, вы сунули руку в био-сферу с бешеным вукки.

– Взгляните.

Мистер Щёклдер страдальчески шевельнул раненой клешнёй, и Одиссей с Аной оценили визиограмму, как бугрящийся мышцами и явно доведённый до состояния аффекта мохнатый зверь вцепляется в беспечно подставленную конечность. Жвательные пластины у вукки были что надо, он бы зажевал мягкую клешню в ошмётки, если бы система безопасности зоопарка наконец не перешла к активным действиям.

Недотёпу мистера Щёклдера окружило силовым полем и вывернуло из вуккиной хватки; это спасло деда от увечья, а шестнадцать внучек от психологической травмы. Тем не менее, клешне была нанесена проникающая рана, откуда щедрыми толчками лился белёсый сок.

– Мошеннический зоопарк отказался брать на себя ответственность, – пожаловался краб. – Они предложили залатать мою травму своими средствами, но без гарантий! К счастью, в эти же самые дни в нашей системе разразилась эпидемия космической заразы. Ну, не к счастью для тех, кто заболел, но удачно для вашего покорного краба – ведь из-за эпидемии на соседней орбите кружился странствующий космический госпиталь имени грешного Зойдберга…

– Вот так удача, – хмыкнув, приподнял брови Фокс.

– Глубинная слизь всё видит! – благоговейно произнёс мистер Щёклдер. – Она узрела, как невинны мы и насколько виновен проклятый зоопарк, и послала старине Щёклдеру спасение! Чего бы там ни было в «правилах безопасности», которые я якобы нарушал… В общем, меня срочно доставили на борт медицинской станции, где моментально приняли, профессионально обработали и отпустили с аккуратной вакуумной заплаткой – на загляденье всем, кто переживал.

– Хм, – кивнул Одиссей.

– Обратите внимание, – сказала наблюдательная Ана, отмотав визио назад. – В момент, когда клиент протянул руку с кормом внутрь клетки, монокль ещё надет на его стебельчатый глаз. Затем всё дёргается и мельтешит. А когда система разделяет их с вукки, монокля уже нет.

– Именно так, – истово закивал мистер Щёклдер всем телом. – И записи неразборчивы из-за дурацких мер безопасности, которые подавили нодотронику! Так что не установишь, в какой именно момент исчезла моя драгоценная реликвия, и куда она подевалась.

– Вы наверняка её поискали, прежде чем вызывать нас.

– Первым делом в проклятом зоопарке. Но тщательное сканирование этого опасного и подозрительного заведения, включая насильное исследование трёх желудков вукки, принесло нулевой результат! Следующей логичной мыслью нашей семьи было обвинить чёртов госпиталь, который меня спас. Ведь больше никого и не было. На наш вызов прибыл патруль, но они обыскали эту шарашку на молекулярном уровне и не обнаружили ни одного монокля!

– Простите, а вы смотрели на самом себе? – осторожно предложила Ана.

Это была более чем разумная мысль: здоровенная раковина краба напоминала неровный коралловый риф. Сплошные наросты, трещины, впадины, канавки и борозды, торчащие сталагмиты складывались в заскорузлый, иззубренный жизнью покров. Драгоценная вещица легко могла закатиться в любую из щелей и надёжно там застрять.

– Конечно, – вздохнул мистер Щёклдер. – Когда стеллары ничего не нашли на обеих станциях, внучки осмотрели мой панцирь, но увы… чудесный монокль… бесследно исчез.

– Тогда вы решили вызвать частного сыщика.

– Я не могу жить спокойно, пока не разрешу тайну пропавшей реликвии! – с воодушевлением жестикулировал краб. – Я пошёл ВА-банк, то есть, «Вселенский Астро-банк», и оплатил гипер-транспортировку дорогостоящего специалиста с наивысшим рейтингом и безупречной репутацией в детективных кругах нашего сектора. И вот теперь мы все в волнительном предвкушении ждём, когда он начнёт своё кропотливое расследование, которое рано или поздно, после череды трудностей и ошибок, приведёт к успеху!

Воцарилась тишина. Выдающийся специалист, который не успел как следует проснуться и даже позавтракать, зевнул и с сомнением осмотрел почтенного крабитянина. После чего задал один вопрос:

– А когда у вас повторная перевязка?

– Через пять оборотов. Госпиталь грешного Зойдберга любезно согласился…

– Монокль внутри вакуумной заплатки, – сонно сказал детектив. – Давайте снимем и проверим.

Мистер Щёклдер недоумённо уставился на человека, затем аккуратно поддел заплатку второй гибкой клешнёй… и коннект-зал межзвёздных Врат заполнил восторженный скриповизг сразу семнадцати особей. Уровень шума был таким интенсивным, что оба человека заткнули уши: Ана встроенными фильтрами, а Одиссей по старинке, руками.

Поразительно, но драгоценный фамильный монокль действительно лежал под заплаткой, вкреплённый в один из гелевых уплотнителей.

– Вау, – искренне восхитилась Ана.

– Но что это значит?! Как он там оказался?! – отскрипев восторги, потребовал объяснений краб.

– Когда вукки вцепился вам в клешню, вы дёрнулись, и монокль свалился, – пожал плечами Одиссей, считая это очевидным. – Он закатился в какую-то из панцирных борозд и глубоко там застрял. Всем было не до того, вас доставили к врачу, и тот, проводя осмотр, заметил ценную вещь. По вашему поведению доктор понял, что вы не в курсе, и не смог устоять перед соблазном урвать лакомый кусочек обеспеченной старости. Ведь вскоре госпиталь покинет эту систему, а там ищи-свищи. Врач украдкой выудил монокль из вашего панциря и аккуратно вплёл в перевязку, потому что находчиво рассудил, что именно там его не будут искать.

Мистер Щёклдер всплеснул конечностями, поражаясь вероломству космических врачей.

– Вскоре медика, как и весь госпиталь, тщательно проверили и ничего не нашли; так он получил алиби и оказался вне подозрений. Теперь ему осталось ждать, когда больной вернётся для бесплатной смены перевязки. Доктор Коварство планировал снять вакуумный патч и выкинуть вместе с драгоценностью в мусор, а после вашего ухода достать его оттуда, торжествуя.

– Но вы смешали подлые докторские планы и оборвали гнусные медицинские мечты! – восхитился мистер Щёклдер.

– Угу, – зевнул сыщик. – Ладно, мы пойдём завтракать.

– Постойте! Как вы могли раскрыть дело, просто взглянув на меня?! – поражённо воскликнул крабитянин.

– Элементарно, Щёклдер. В расследовании сыщик выдвигает несколько версий и, если он хорош, одна из них оказывается верной.

– Да-да, понимаю, – зачарованно всплеснул клешнями старикан. – А дальше?

– И чисто по статистике, иногда верной версией становится самая первая. Впрочем, если хотите знать моё мнение, это расследование вышло таким простым и обыкновенным, потому что у преступников обычно нет фантазии, и они мыслят под копирку. Это несчастные люди, которые не способны даже…

– Постойте, – поражённо сказал почтенный мистер Щёклдер, в голове и клешнях которого что-то синхронно щёлкнуло. – Значит, вам просто повезло?! Вы ничего не расследовали, а нагло явились в нашу систему, увешанный регалиями, заставив меня заплатить дикие деньги за гипер-переход; взяли огромный аванс, потратили наше время, лживо убедив нас в том, какой вы выдающийся детектив, а потом случайно раскрыли кражу?! И теперь, после всего этого, вы, негодяй, вопиюще претендуете на остальную часть вашего непомерного гонорара?!

Одиссей застыл с открытым в изумлении зевком. Затем неотвратимые силы природы заставили его дозевнуть, сыщик недоумённо мотнул головой и спросил:

– Что?

– Я жажду возвращения аванса, вот что! И отказываюсь оплачивать вам обратный гипер, проклятый шарлатан! – захлёбываясь яростным гневом, возопил мистер Щёклдер, судорожно крукоча седыми клешнями туда-сюда.

– Но я вернул ваш драгоценный монокль.

– Но вы не отработали!

Шестнадцать внучек привстали на выпрямленные лапки, обступили детектива угрожающим полукругом и закрукотали.

Одиссей, подумав полсекунды, собирался сказать: «Ну ладно, ладно» и наплевать на неполученный гонорар по привычной финансовой формуле «easy come, easy go» – но в этот момент безумная крабовая щелфония оборвалась. Из-за спины сыщика полыхнула огненно-рыжая волна и оттуда решительно шагнула стройная планетянка.

– Ах ты наглый старикашка с уродливо ссохшимся панцирем и такими же скрюченными мозгами! – звонко воскликнула она. – Тебе жить-то осталось всего ничего, а всё за деньги цепляешься? Хочешь унести их с собой в могилу досрочно? Это легко устроить!

Её тонкие, но уверенные руки взлетели вверх и переплелись, а пальцы резко щёлкнули: клац-клац. Совсем как симпатичные клешни.

– Даю тебе один шанс исправить своё неподобающее поведение, старый болван! – заявила Ана. – Хочешь прощёлкать его, как прощёлкал свою глупую жизнь?!

– Ой, – опешил старый крабитянин, присев от неожиданности, а вместе с ним разом присели и шестнадцать внучек. – Какая очаровательная леди. Примите мои искренние извинения. Счастье от нахождения утерянного монокля выбило меня из-под панциря мякотью вверх. Но тем острее осознание моей неправоты.

– Вы исполните контрактные обязательства, многоуважаемый мистер Щёклдер, протухший крабий сын? – вежливо осведомилась Ана, приподняв одну бровь, будто секунду назад она не показала крабо-деду, где раки зимуют.

– Конечно, конечно, дорогая смазливая стерва, – сварливо пообещал тот и мило улыбнулся.

Ассистентка как ни в чём не бывало отступила назад, а инфокристалл Фокса пискнул, приняв гонорар.

– Вау, – восхищённо взглянув на Ану, сказал детектив.

– Ну а чего такого, – смутилась она. – Крабитяне полиэмоты, ты не знал?

Фокс когда-то слышал этот термин. Но он слышал и видел слишком многое за свою полную событий жизнь, так что сразу и не вспомнил, пришлось Ане пояснить:

– У нас, моноэмотов, эмоции идут одна за другой, сменяют и вытесняют друг друга. Мы ведём себя переменно: то грубо, то вежливо, и наши чувства используются в коммуникации как содержательное высказывание. А полиэмоты испытывают все чувства сразу, так что ведут себя одновременно грубовежливо, радостнопечально и прочая.

– А значит, хамство для них не хамство, а обыденная норма вперемешку с вежливостью? – то ли вспомнил, то ли догадался Одиссей. – И когда мистер Щёклдер на меня кричал, он не всерьёз отказывался платить, а лишь искренне выражал возникшие у него желания.

– Чтоб тебя астероид размозжил, поразительный мягкотелый герой! – честно подтвердил краб.

– Именно, – кивнула Ана. – Когда кто-то на самом деле напряжёт полиэмота, он перестанет чувствовать любые эмоции и будет действовать исключительно рассудком. Лучше до такого не доводить. Зато можно хамить этим уродцам без зазрения совести!

Девушка рассмеялась, а Фокс подумал, что Бекки бы очень заценила крабитян.

– Что ж, будьте здоровы, мистер Щёклдер, – улыбнулся детектив.

– Пошёл ты к вонючим смуглям, вымогатель! – злобно клацнул крабитянин, и тут же вежливо поклонился, приподняв сверкающий монокль. – От всей души спасибо, что вернул мою дорогую реликвию, и надеюсь больше никогда с тобой не встречаться, дефектив!

– Пять веков живи, пять веков учись, – пробормотал Одиссей.

✦

– Что будем есть?! – с энтузиазмом спросила Ана, довольная моментально раскрытым делом и тем, что смогла помочь.

Она отвела огненно-рыжие пряди за уши и плюхнулась между маленьким Фазилем и громадным Трайбером в удобное морфо-кресло, прилепившееся к полу. И этот простой вопрос поставил лучшего детектива сектора в тупик и привёл к каскаду неожиданных последствий.

– Упс! – Фокс схватился за лоб, вспомнив, что забыл купить еды.

Он собирался пополнить запасы на гостеприимной планете крабитян, но глупый инцидент выбил сонного сыщика из колеи. А теперь они возвратились на «Мусорог» и даже успели встать в очередь к Вратам, чтобы лететь в следующую систему к следующему делу.

– Мы можем вернуться в коспоморт и закупиться в оптовом хабе, – зевнул Одиссей, помотав головой.

– Но потеряем место в очереди и первичный взнос, – с крошечной, точно отмерянной долей неодобрения прокомментировал Фазиль, не отрываясь от биржевых сводок.

– Тогда можно воспользоваться услугами корпорации «Ноль» и открыть прямой портал в магазин, – невинно предложил детектив.

– Миллион энзов, – оценил бухгалтер. – Капуста выйдет дороговатой.

– Или заказать гипер-доставку из любого ресторана в системе, – улыбнулся Фокс, закончив свою мастерски выстроенную трёхходовку.

– Всё ещё в двадцать раз дороже самой еды, – пожевав губами, неумолимо оценил Фазиль.

– Ладно, можем вызвать какую-нибудь местную залеталовку, – развёл руками детектив. – Она прилетит к «Мусорогу» сама, и цены будут смешные.

– Если не боимся сомнительной гигиены, процветающей в большинстве подобных залетений.

– Хм, – Фокс приподнял бровь. – Наймём корабельного кока?

– Только придётся подождать пару дней, пока идут его поиски. Пока можно поголодать, и у меня как раз будет время, чтобы пересчитать все корабельные расходные листы с учётом нового члена экипажа, – абсолютно спокойно и даже с оттенком елейности поддержал бухгалтер.

– Ну ладно, ладно, у нас осталось две ячейки прессованных рыбных волокон и полтора контейнера муки, – вспомнил Фокс. – Сядем на рыбно-пирожковую диету?

– Простите, у меня аллергия на морепродукты.

Лууры и правда не ели водоплавающих, на их планете не было открытых водоёмов и не водилось рыб.

– Прирежем одного из шикарисов? – запас вариантов даже у находчивого Фокса начинал иссякать. – И поджарим его на импровизированном дикарском огне прямо в ангаре?

– А можно не надо?! – воскликнула Ана, которой нравились меланхоличные шерстистые жевуны, захватившие один из залов Мусорога.

Одиссей рассчитывал на такую реакцию. Он вздохнул, ибо при всём богатстве выбора…

– Кажется, я догадался, к чему ты клонишь, Фазиль.

– Ещё бы, с вашим талантом к нарративному мифотворчеству, – уважительно кивнул луур. Слишком уважительно.

– Но еда из синтезатора такая… одинаковая! – с кислой физиономией скривился детектив.

– Зато максимально ресурсо-, эконо- и энергоэффективная, – поднял палец бухгалтер.

– Простите, дорогой Фазиль, – пролепетала Ана, глядя в пол. – Но в этом вопросе я согласна с Оди: пищевые синтезаторы… не лучший вариант.

Её волосы стали стеснительно-розового цвета с белыми сомневающимися прядями. Было видно, насколько Ане не хочется выглядеть избалованной звёздной принцессой, привыкшей к роскоши и требующей на завтрак крем де-соле под нейтриновой пеной. Но перспектива отныне и навеки питаться синтезированной едой заставила Ану испуганно сжаться.

– Оди?! – переспросил Фокс, как опытный детектив мгновенно вычленив самое главное.

– К тому же, нашему воину нужно сбалансированное питание с большим количеством вкусного мяса, то есть, белка! – нашлась Ана, указав на безмолвного Трайбера.

Все с интересом глянули вверх.

– Мне еда не нужна, – мощно ответили сверху. – Инфузирующая прошивка.

Это значило, что шкура ящерна абсорбирует жидкость и нужные вещества прямо из воздуха и дополняет их питательными микро-гранулами, скрытыми под бронёй. Трайбер мог обходиться без пищи и воды месяцами, а потом просто засыпать новую порцию гранул. Ана удручённо вздохнула, а Фазиль просиял: ах, какая выгодная покупка!

Но бывшая принцесса не привыкла сдаваться.

– А зачем мы гадаем, где взять еды, если у нас все полки набиты товарами?! – воскликнула она.

– Вы буквально читаете мои мысли, – просиял бухгалтер. – Лучшая экономия: есть то, что уже куплено. Хотя выбирать еду в «Королевстве Фокса» надо осторожно, всё-таки здесь много товаров неизвестного назначения и с прошедшим сроком годности…

Сон слетел с Одиссея, как смытый волной кипятка.

– Битва, – провозгласил он, торжественно поднимаясь. – Битва косможрецов.

– Кого? – переспросила Ана.

– Героев, которые отважно вскрывают упаковки и банки на неизвестных инопланетных языках. И отчаянно пробуют еду, рискуя собой… ради всего человечества.

– А, жрецов, – поняла девушка. – Идея забавная. Но ведь опасность…

Она хотела быть осмотрительной, но первоначальная голубая оторопь в волосах принцессы быстро сменилась оранжевым восхищением. Всем стало ясно, что Ана до чёртиков хочет поучаствовать в состязании.

– Кто победит, тот и решает, как мы будем питаться, – воскликнул Фокс и протянул руку вперёд. – Лично я закажу гипер-доставку.

– А я синтезатор, – тут же откликнулся Фазиль, решительно вытянул две мохнатых руки и накрыл ими ладонь Одиссея.

– Ну а я предпочту поголодать пару часов, – рассмеялась Ана, – А когда пройдём через Врата и припланетимся в следующем мире, сходим в хороший надёжный ресторан.

– У меня фибро-желудок, – рякнул Трайбер.

Значит, он мог переварить и пригоршню битого стекла.

– Так что участвую.

– На счёт «три» каждый бежит сквозь продуктовые ряды «Королевства Фокса», и не глядя хватает один пакет, банку или что угодно ещё неизвестного содержания на неизвестном языке. А потом каждый ест, что сграбастал – или отказывается и выбывает. Готовы?

– МИНУТОЧКУ! – возмутилась Бекки, выезжая из-за спины Трайбера, в тени которого она молча нежилась всё это время. – Решили навести беспорядок, а меня даже не зовёте?! Раз мне убираться, значит, мне и судить. Ясно вам?

– Идёт, – усмехнулся Одиссей.

Бекки выехала немного вперёд и встала между замершими бегунами, как настоящая стартер-гёрл перед уличной гонкой. Подбоченившись, она вскинула сразу три гибких хвата, и, усилив звук из внешних динамиков, начала громкий обратный отсчёт:

– ТРИ! – первый хват сверкающей спиралью сложился вниз. Фазиль встопорщил шёрстку и растопырил четыре руки и хвост.

– ДВА! – Трайбер едва заметно пригнулся.

– ОДИН! – Ана замерла, как пружина перед прыжком.

– СТАРТ!

По контуру тележки вспыхнули праздничные распродажные огоньки, её дисплей взорвался фейерверками. Но не успел Одиссей как следует всё это разглядеть, как бронированный хвостатый астероид уже сиганул сквозь ряды – одним могучим и размытым прыжком, в полёте сорвав с полки неприметный полимерный сосуд. Там, где промчался ящерн, лёгкие пакеты сорвало и разбросало по полу, а красиво выстроенные продуктовые конструкции разметало на полках, будто ураганом – но Бекки даже не вякнула. Она уже предвкушала, как будет всё это заново расставлять, восхищаясь, какой же Трайбер брутальный.

Гибкая фигура Аны взлетела в воздух в грациозном прыжке, упала прямо на верхнюю полку, не задев ни одной баночки. Метко ухватила затейливо завитую конфету, перекувыркнулась, приземлилась на той стороне и по привычке исполнила гимнастический поклон. Сразу видно девушку, воспитанную в культуре олимпийского спорта.

Фазиль, не обращая внимания на почтенный возраст, проворно покорял стеллаж – хватаясь короткими ручками за перекладины и ловко перепрыгивая всё выше, словно маленький Кинг-Конг. Оказавшись наверху, он цапнул чёрный хрустящий пакетик, эффектно крутанулся на хвосте и слетел прямо Трайберу в руки. Ящерн поймал бухгалтера и буднично опустил прямо на стол, как будто они проделывали такие трюки каждый день.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.