Ольга Назарова
Убежище. Книга пятая

Посвящается моей маме – моему Убежищу.

Глава 1. Новогодний придверный кот

«Почему-то каждый Новый Год мы ждём, словно комиссию из санэпидемстанции! – думала Марина, до зеркального блеска надраивая плиту. – Моем, чистим, стираем…»

Она перешла к столу. «А ещё как будто мы шеф-повара и мечемся перед визитом мишленовского дегустатора! – в будущий оливье отправились нарезанные по всем правилам солёные огурчики. За ними неожиданно капнула слеза, потом ещё одна и ещё. – Ну, куда? Куда я всё это наготовила? И кому? А?»

Марина осмотрела стол, заставленный блюдами и тарелками, опустилась на стул и заревела. Хорошо так, от души, с подвыванием и горестными всхлипами.

«Ниииикооомуууу я теперь нееее нууужнаааа!» – слёзы превратились в Ниагарский водопад, щедро кропя её фартук.

На фартуках поверх домашнего костюма или платья всегда настаивал Виктор – супруг Марины.

– Мирашенька, – так он ласково переиначивал её имя. – Кроличек, ну, ты же не хочешь быть неаккуратной?

Марина, конечно же, не хотела и все двадцать четыре года супружеской жизни носила эти проклятые фартуки, а неделю назад Виктор объявил, что он полюбил по-настоящему и уходит из семьи…

– Марин, ты меня пойми… Я вдруг понял, что жизнь уходит, а я столько всего ещё не сделал! Нет, дерево посадил, сына вырастил, дом построил, конечно. Кстати, дом придётся поделить! Квартира твоя добрачная, я не спорю, а вот дом… Да! Так о чём я? Дерево, дом, сын – это всё здорово, конечно, только вот жизни-то я не видел! Всё работа, квартира, дом, гараж… Ну, в отпуск мы ещё с тобой ездили, а жизнь-то где?

Марина от изумления даже не сумела уточнить, а какую ещё жизнь он хочет? И где, в таком случае, её собственная жизнь? Она ведь тоже жила по такому же маршруту. Только вот слова запутались в мыслях и никак не захотели выразиться. А муж продолжал:

– Ну, так вот я вдруг понял, что так жить не могу! А потом… потом встретил её! – взгляд Виктора приобрёл мечтательное выражение, а руки непроизвольно обрисовали в воздухе нечто похожее на песочные часы экстремального размера. Марина отвернулась. – Даааа, понимаешь… вот так жил-жил, а встретил мечту, фею!

Мысли Марины и её взгляд наконец сфокусировались на чугунной сковородке и на том, что у неё тоже появилась спонтанная такая мечта: этим вот предметом да по маковке с намечающейся лысиной! Остановило только то, что от тела избавляться сложно и муторно, а потом – Андрюшка…

Сын и так переживал не лучший момент в жизни. Он с первого класса влюбился в соседку по парте, ухитрился войти и пережить подростковый возраст, закончить школу, закончить институт и даже на работу устроиться, и всё это рядом с Иришкой. Марина с мужем, равно как и родители Ирины, были свято уверены, что их дети поженятся. Собственно, после окончания института уже никто и не возражал: женитесь на здоровье! И тут рррраз – и всё закончилось. По какой причине они расстались, ни Ирина, ни Андрей не рассказывали, но оба впали в сумрачно-мрачное настроение, и только пару дней назад сын в первый раз подал какие-то признаки нормальной жизни, заявив, что Новый Год будет праздновать где-то с друзьями.

«И только он начал в себя приходить, я прибью его папеньку? Неее, это перебор!» – решила Марина и с усилием отвела взгляд от сковороды.

Виктор всё чего-то говорил и говорил, описывая свои эмоции и ощущения: он любил разбегаться «мыслью по древу», и Марина, наконец-то, решила, что с неё хватит!

«Пущай теперь молодуха выслушивает!» – кивнула она сама себе. То, что пассия супруга на двадцать пять лет его младше и приехала откуда-то издалека, Марина в речах мужа уловила.

Виктор, не дождавшись от жены понимания своих поступков, мрачно собирал вещи, а Марина всё думала про Новый Год.

Как же она его встретит одна? Родители уехали в Крым и живут там рядом с семьёй младшей сестры. Сын пойдёт к друзьям, а Виктор… Ну, собственно, оно понятно, куда денется Виктор.

Она почему-то ухватилась за эту мысль про праздники в одиночестве, словно это было самое страшное и сложное из того, что случилось в её жизни, и всю неделю только об этом и думала. И вот пожалуйста: Новый Год на носу, и она рыдает в собственной кухне в полном фатальном одиночестве!

«Когда надо отвлечься, хорошо мусор вынести! – вспомнила она фразочку младшей сестры. – И для хозяйства польза, и в голове проясняется».

«Ну, пойду, хоть отвлекусь!» – она вытерла слёзы, прихватила мусорный пакет и открыла дверь квартиры.

– Опять ты! – раздражение плеснуло под горло, заставив нашарить веник у двери и…

Тощий полосатый кот, который уже почти месяц с упорством, достойным лучшего применения, приходил и укладывался на придверный коврик у её квартиры, тоскливо поднял голову.

Марина в первые несколько дней после появления кота просто его шугала. Кот неохотно вставал и уходил на пару шагов в сторону, чтобы через пару минут снова вернуться на место. Виктор кошек откровенно не любил, поэтому обходился с пришельцем гораздо жёстче, сгоняя его точным пинком под рёбра.

Нет, Марине кота было жалко, особенно, когда она случайно поймала его взгляд: там была такая безнадёжная тоска, что она даже попыталась было уговорить мужа.

– Кота? Взять? Мирашенька, тогда я от тебя уйду и ты станешь старой девой с котом, – хохотнул он.

Разумеется, вопрос о том, чтобы кого-то там взять, отпал сразу. Кто же променяет родного мужа на тощего поддверного кошака?

И вот сейчас Марина осознала, что муж-то, когда говорил это, уже был готов уйти, что она теперь всё равно брошена и кот, что показательно, тут абсолютно ни при чём!

– И да! Старой девой я, по-любому, уже не стану чисто по физиологическим причинам! – сообщила Марина коту. – А про женщин с котами речи не было! Правда?

Кот заинтересованно поднял на неё глаза.

– Ааааа, да пропади оно всё пропадом! – решила Марина. – Самой так погано, что хоть на стену лезь, понимаешь?

Кот явно понимал.

– А раз понимаешь, чего коврик-то протирать? Заходи давай! Хоть поешь нормально.

Она сама себе удивилась, но решила, что сейчас просто покормит кота и даст ему возможность поспать в тепле и на чём-то мягком.

– И ничего такого больше! – она решительно кивнула сама себе. – На одну ночь!

Правда, как-то так вышло, что, когда она заплакала над приготовлением селёдки под шубой, которую обожал муж, кот оказался у неё на коленях и слёзы быстро закончились, зато началась котостирка, котосушка и котоукладывание на новогодний подарок мужу – меховую жилетку.

А чистого, благоухающего её лучшим шампунем, высушенного и блаженного котика выкинуть обратно на придверный коврик даже рука как-то не поднимается.

– А знаешь, что? Оставайся у меня! Муж ушёл, кот пришёл – однако, баланс! – Марина хотела было опять поплакать, а потом взяла и передумала! Нет, правда, что за глупости такие! Новый Год на носу, а нос такой красный и распухший, что с таким только Деда Мороза изображать!

Странное дело, как одно небольшое, в сущности, животное, может так изменить атмосферу! Холодные тени в углах превратились в уютный полусумрак. Накрытый по всем правилам стол, ломящийся от угощений, перестал выглядеть чем-то неуместным. Посверкивала в углу ёлка, уже не вызывая желания выкинуть её с балкона от отчаяния. И уж, конечно, не хотелось повыть там же на балконе, распугивая любителей фейерверков и новогодних гуляний.

«Глупости какие! Там холодно и снег, а у меня тут тепло, вкусно и котик опять же…» – медленно раздумывала Марина.

За три часа с момента появления кота мысли Марины тоже изменились. То метались как подстреленные, путаясь друг в друге, заныривая в воспоминания, копаясь там и раздирая в клочья любые попытки успокоиться. А сейчас они стали степенными и тихими, словно изменив направление движения.

Марина потёрла лицо, и кот с неодобрением покосился на неё, заставив подойти к зеркалу.

– Ндааа, и что мы видим? – уточнила она у зеркала. – Женщину в возрасте сорока четырёх лет! – сообщила она сама себе.

«Возможно, выглядишь моложе! – намекнуло зеркало. – Только вот зарёванная, и морда лица в пятнах, и глаза опухшие, да и нос тоже… Немудрено, что кот смущается».

– А нельзя было вот без всего этого? – возмутилась Марина. – Ну отразило бы что-то вроде: «Ты, конечно, всех милее, всех румяней и белее»? Жалко тебе, да?

«Это к Пушкину! Я тебе кто? Имей в виду, я просто зеркало!» – явственно отражала зеркальная поверхность.

Кот тоже пришёл посмотреть на себя.

– Ты-то красавец! Тощий, правда, но это дело поправимое! – польстила ему Марина. – А! Ладно! На двадцать пять лет моложе я выглядеть всё равно не буду: какая есть, такая и есть!

– Прррально! – мурлыкнул кот по-кошачьи, но вполне понятно.

И тут в дверях заскрипел замок.

Сердце Марины торопливо и взволнованно застучало. «Виктор? Вернулся? Всё понял и вернулся? Счастье-то какое! Так, секундочку. А почему, собственно, счастье? И где моя сковородка?»

Марина с боевым настроем шагнула к двери и…

– Андрюша? Солнышко! Что-то случилось? – понять внезапную тревогу было несложно. У сына был вид странный и загадочный.

– Мам, а ты не будешь против, если мы с тобой встретим Новый Год? – он разулыбался, смахнув с лица серьёзное выражение, и вытянул из-за спины свою Иришку, которая что-то прятала за пазухой.

– Марина Сергеевна, я так рада вас видеть! – пискнула Ира.

– Родные мои! Вы помирились? – Марина разом засияла, как та самая ёлка…

– Да! И мы… Мы это… пожениться решили! И вот ещё чего… – Андрей обнял Иринку за плечи и подвинул её поближе к матери. – Это тебе! Мы подумали, что тебе грустно, а с этой чудачкой грустить никак не выходит!

Из-за отворота Ириной дублёнки вынырнула крошечная стриженая мордашка.

– Она метис пуделя с кем-то, и мы её забрали из-под усыпления. Уже свозили на стрижку, так что она вся красивая и чистая, – Ирину смущало выражение лица будущей свекрови. – Наверное, вы не хотели собаку? Она маленькая совсем будет, её можно даже не выгуливать… Если что, она в нашей комнате жить будет.

– Я-то? Я хотела! – уверенно сказала Марина, ни о чём таком ещё полминуты назад не знавшая. – Только вот у кота нужно спросить… – Кооот, а кот… ты собаку усыновишь? Ёлки-палки, надо какое-то имя придумать, что ли, а то так обращаться как-то неудобно, да, ваше котейшество?

Кот милостиво осмотрел щенка, даже понюхал вполне благожелательно. Очень легонько постучал по ней лапой исключительно для того, чтобы эта капля поняла, кто в доме хозяин, и удалился к столу – наблюдать за порядком.

Люди суетились вокруг стола, что-то ещё подкладывая, поправляя и расставляя. Усталая щенуля, оприходовав кусок куриной грудки, уснула на свёрнутом байковом одеяле. Стрелки часов неумолимо приближались к двенадцати, а кот, сытый и довольный, уже домашний, со своей стаей и даже внезапно особаченный, думал о своём, тайно-кошачьем:

– Забавно… Люди думают, что это они нас заводят. Вот чудаки. Нет, это мы приходим, чтобы их вывести. Откуда? Из одиночества, отчаяния, лишних и ненужных мыслей. Вы же так любите забивать междуушье непонятно чем! И поверьте: мы всегда приходим вовремя и по адресу, и именно к тому, кому мы будем нужны! Нет, вы, конечно, можете пройти мимо, прогнать, пнуть или оттолкнуть. Только вот а вы абсолютно уверены, что наша помощь вам не понадобится? Что не нужно будет, как мышку, поймать и закогтить вашу тоску, рассмешить, сделать так, чтобы от одного маленького котика радости было так много, что она наполнит весь ваш дом! Уверены? Ну-ну, то есть мя-ууу… Выбор сделан, и он только ваш! Кому котика, а кому тени в углах и вой на балконе с тоски; кому собаку, а кому хищницу с зубами и когтями. И неясно пока, куда этот выбор кого из вас приведёт… правда, я прямо чую впереди очень интересную дорогу. Может быть, она и не очень скоро развернётся под лапами, но она будет!

Глава 2. Правила обезвреживания свадебных гостей

Свадьба всегда вещь хлопотная, особенно, если в её подготовке рвутся принимать самое активное участие две деятельные и крайне опытные во всех вопросах скопом тётушки.

– Маааам! Я тебя умоляю… Можно их как-то, ну, хоть как-то притормозить? – не выдержала Нина буквально после первого же тёткодесанта, изрядно потоптавшегося на её свадебных планах. – Инна привезла мне список из восемнадцати ресторанов, в которых, по её мнению, вообще можно что-то есть. Остальные она не рассматривает! Хотя при чём тут она, я не очень поняла. Даже если она ничего есть не будет, я переживу! Вот чесслово переживу!

Кот Полосатость, сидящий на Нининых коленях для уравновешивания расстроенной хозяйки, понимающе мяукнул, явно намекая, что и он это переживёт.

Нинина мама поставила смартфон на громкую связь, поэтому её муж – Нинин отец – тоже отлично слышал слова дочери.

– Инну можно притормозить, только если ей гирю на ногу приковать. Нет, лучше две! – вздохнул он.

– У меня Гирь один, и он против! А есть же ещё и тётка Мила! – вздохнула Нина.

– А Миле чего надо? – осторожно осведомились родители.

– Как чего? Платье у меня не то! Плохое, не по фигуре, не тот оттенок, кружавчиков мало, а оборок и жемчугов со стразиками и вовсе нет! И почему оно без шлейфа? Без шлейфа на свадьбе низззя! – Нина очень точно воспроизвела интонации тётушки, и сама хихикнула, правда, довольно невесело. – Нет, это было бы смешно, если бы не было так много и активно! И вообще, вот странно, у Милы отличный вкус во всём, что касается одежды, но вот на свадьбах он почему-то фатально погребается под ворохом всякой ээээ…

– Фигни! – дополнил Нинин отец. – Это потому, что она с детства мечтала быть принцессой на собственной свадьбе, но раз со своей не удалось, отыгрывается на окружающих.

Отыгрывание на племяннице шло полным ходом Мила планировала приехать «спасать платье» с полным швейным набором «фигни» свадебного характера. Инна упорно продвигала свои планы по ресторанам, не обращая ни малейшего внимания на то, что у Нины и Владимира уже всё запланировано, заказано и даже оплачено. Прочие родственники старались их отвлечь. Короче, семья Нины принимала посильное участие в предсвадебных развлечениях.

– Я вот одно не могу понять: на моей несчастной голове уже все сплясали, кроме ПП! – удивлялась Нина. – Что-то странно и подозрительно… И вообще, мне очень неловко!

– Это ещё по какому поводу? – Владимир расслабленно возлежал на диване с кошкой Маурой в районе солнечного сплетения. Кошка пела, сплетение внимало, явно транслируя приятность во все прочие важные точки организма. Короче, человек заслуженно отдыхал после рабочего дня и неловкость Нины встретил с недоумением.

– У тебя семья спокойная, нормальная, а у меня… – Нина обречённо покосилась на истерично заржавший телефон. – Всё время забываю, что Пашка поставил мне на звонки тётушек специальные «тревожные» вызовы. У Инны – конь, у Милы – коза. Каждый раз хочу сменить, но к концу разговора они меня так уматывают, что я напрочь забываю об этом.

Смартфон снова изобразил конское ржание, и Нина, поморщившись, приняла вызов.

– Нет, я не звонила в те рестораны. Почему? Потому что у нас уже всё заказано и я тебе об этом много раз говорила. Это приличный ресторан. Нет, не из твоего списка. Сочувствую, обидно, наверное, на свадьбе ничего не есть, но ты можешь принести всё с собой! – Нина поморщилась. – Тёть, я тебе разрешаю даже в ООН на меня пожаловаться, а не только родителям и бабуле с дедом!

Она отключила надоевший гаджет, отложила его в сторону и кивнула жениху:

– Вот, видишь, у твоих-то родственников этого нет!

– Милая, ты просто знаешь только маму и Мишку, а родню мою ты ещё увидишь! Я думаю, что они твоим ещё фору дадут…

Именно это в данный момент и обсуждали ПП с Мишкой.

– Бабулю забодали со звонками. Оказывается, у нас столько родственников, я и не знал… И, похоже, они все рвутся прибыть на свадьбу, – рассказывал Мишка.

– Незнакомые родственники на свадьбе – это или боооольшой кошмар, или веселущая комедия! – с умным видом заявил Пашка. – Надо постараться сделать так, чтобы это была комедия. Своих-то мы обесточим, если что…

– А как обесточите, если не секрет? – осторожно поинтересовался Мишка. Осторожно, потому что методы ПП почти всегда были довольно радикальными, а тут свадьба…

Полина сомнения приятеля поняла и рассмеялась:

– Не бойся, мы будем всё делать тихо, но эффективно! Например, Инну напрочь вырубает из действительности возможность прочитать лекцию о здоровом питании, а одна из наших родственниц на этом повёрнута. Так что мы поменяли план рассадки гостей так, чтобы она оказалась около Инны. С другой стороны от неё будет Мила: она к собственной сестре привычная, так что никто и не пострадает.

– А как вам разрешили план менять? – удивился Мишка.

– Да никак! – близнецы хмыкнули. – Мы что, стали бы спрашивать? Взяли Нинин ноут и переделали. Ей и так хватает, чем заниматься.

– Эээ, ну, ладно, про Инну я понял, а вторая тётка?

– Обесточивается одеждой. Ну, то есть, как только она начинает приставать к гостям, у неё нужно спросить что-то про одежду окружающих! И всё – она заводится читать лекцию. Тут важно смыться подальше, тогда она удивляется, что рассказывает пустоте, но ненадолго, потому что говорить-то уже начала, а значит, будет вещать любому окружающему. Мы ей в соседи подсунули очень молчаливого подполковника – дальнюю родню. Можно было бы проще: Инне высыпать в еду перец, а на Милу случайно перевернуть сок, но Нине не хочется праздник портить! – объяснил Пашка.

– Классно вы всё устроили! – восхитился Миша.

– Да ерунда, просто мы их хорошо знаем! Проблема будет в новых людях! Ну, ваших! Так что с тебя добыча информации.

Мишка подошёл к делу ответственно: взял под мышку кота Фёдора для морального равновесия и пристал с вопросами к бабуле.

– Миш, ну, люди как люди… С характерами, конечно, не без того… Свадьбу испортить? Эээээ, – Людмила призадумалась и вздохнула. – Чтоб прямо испортить – это вряд ли, но сделать так, чтобы их запомнили надолго, это запросто!

– Ба, а ты мне расскажи о них! Ну, чтобы знать, что от кого ждать!

– Родной мой, полагаю, что они и сами не знают, что могут вытворить, если честно! – Людмила тяжело вздохнула.

Она и не собиралась приглашать на свадьбу сына дальних родственников и как раз на эту тему с Володей поговорила заранее.

– Мам, давай тётку Юлию и Димку, да и хватит с нас! – Владимир в детстве отлично относился к Юлии – маминой двоюродной сестре, а с Димой – её сыном – так и вовсе крепко дружил, благо они были ровесники и жили довольно близко. Потом тётка переехала в Сургут и контакты почти прекратились. – С удовольствием с ними пообщаюсь!

Юля с радостью отозвалась на приглашение, только вот она обожала поболтать, поэтому к вечеру следующего дня о свадьбе «Людочкиного Вовочки» знали все, кто имел хотя бы водокиселёвое отношение к обозначенным личностям, поэтому количество внезапно самостоятельно пригласившихся на свадьбу гостей слегка выросло…

Владимир только плечами пожал, выяснив, что к ним рвутся прийти ещё человек семь, начиная с маминой троюродной сестры и заканчивая какой-то полунеопределимой тёткой.

– Мам, не нервничай. Свадьбы – это такой проходной двор, что одним больше, одним меньше – переживём! Я же понимаю, что если им напрямую отказать, то они будут жить в смертельной обиде и на тебя её постоянно выливать!

Людмила облегчённо вздохнула, решив, что со списком гостей покончено, неожиданностей больше не будет, и была не права!

***

– Людонька, ластонька, мы выехали! – сообщил смутно знакомый голос прямо в ухо ещё не очень проснувшейся Людмилы.

– Правда? – удивилась Людмила, спросонья схватившая зазвонивший смартфон. Она потёрла глаза, судорожно соображая, кто это «мы»? Юля, когда вышла на пенсию, купила дом в Подмосковье, так что за шесть дней до свадьбы ей выезжать нет никакого резона, разве что пешком пойти… Да и не Юлькин это голос!

– Людонька, мы так рады за Вовичка!

Вовичкой её сына называла только тётя Тоня – Антонина Ивановна, проживавшая в Хабаровске. Надо сказать, что только место её проживания и сохранило прочих родственников от ранней седины, заикания и поголовных нервных тиков.

– Неееет, только не это! – беззвучно простонала Людмила, припоминающая «коронные» тётушкины выходы, точнее, выходки.

– Да, разумеется, Вовичик любит танцевать на граблях, но, когда мужчина делает это в третий раз, это должно быть интересно! Я сразу поняла, что не могу это пропустить! – пояснила тётя Тоня. – Людонька, ты как-то странно примолкла. Ты что, в обмороке от радости?

– От неожиданности! – выговорила Людмила.

– Ну, это можно! Когда придёшь в себя, учти, что я еду не одна, а с внучкой! Помнишь, я тебе фото присылала?

– Не очень… – призналась Людмила.

– Людонька, я вот удивляюсь, как ты сумела столько проработать врачом и никому не пришить ноги на уши! Ты же ничего не помнишь! – типичная тётушкина шутка сопровождалась мелким подхихикиванием. – Кира! Кира, ты слышишь, тебя даже не помнят!

Молчание рядом могло говорить или о высочайшей степени самообладания, или о глубоком обмороке внучки тёти Тони.

В любом случае Людмила горячо ей посочувствовала.

– Тёть, а Кире сколько лет?

– Кира! Она даже не помнит, когда ты родилась! – торжествующе хихикнула тётушка. – Ну, видишь, какая у тебя рассеянная родственница! Ладно уж… скажу: ей почти тринадцать, и она у нас сбитый лётчик!

– Кто?

– Её выгнали из балета! Ой, ну ты посмотри, какая гордая! Даже из купе убежала, фу-ты, ну-ты… – комментировала Антонина Ивановна какой-то шум. – Чуть дверь эту дурацкую с собой не унесла! Короче, ничего у неё не получилось и её отчислили, а занималась она уже несколько лет!

Людмилино сочувствие к неведомой ей Кире перешло на новую ступень! Она с трудом представляла себе, как можно пережить ЕЩЁ шесть дней с такой бабушкой в небольшом и практически замкнутом пространстве.

Видимо, от этого сочувствия она несколько отвлеклась и задала прямой вопрос:

– Тёть, а вы чего едете-то?

– Как чего? На свадьбу Вовичка! И не говори мне, что ты меня не приглашала, потому что ты с твоей памятью сама-то не забудь туда прийти!

Людмила машинально нащупала на кровати Мауру и подтянула её себе на голову в качестве котокомпресса.

Тётка всё ещё что-то болтала, и в этом рече-селевом потоке Людмила уловила ещё один повод для приезда:

– Она такая неуклюжая: на репетиции грохнулась и повредила колено. Теперь прихрамывает! Врачи тут полные бестолочи и сказали, что хромота пройдёт, но танцевать она не будет, а мы хотим, чтобы она танцевала! Мы и Кристинку в балетную студию отдали, ну, младшенькую мою внучку! Что, ты и её не помнишь? Да она гораздо талантливее Кирки, но и эта, вроде как была ничего…

Людмила поняла, что Мауры, чтобы пережить этот разговор без потерь, ей не хватит, прикрыла смартфон рукой и позвала:

– Фёдооор! Кис-кис-кис! Спасай!

Кот прибыл незамедлительно, прислушался к голосу, выплёскивающемуся из людской звонилки, и поморщился. Состояние Людмилы оценил верно, улёгся ей на грудь, уставился прямо в лицо и громко замурлыкал.

– Да, так вот! Я еду на свадьбу и Кирку хирургам показать. Если чего-то можно сделать, то я тебе её оставлю на лето! А то её родители только младшей заняты, а эту мне вручили.

– Бедная Кира! – Людмила даже не успела возразить против внезапного появления в её доме абсолютно незнакомой ей девочки.

– Да чего она бедная? Характер мерзкий, мрачная вся такая, слово не скажет, только глазищами своими зыркает! То ли дело Кристи – весёлая, заводная, кудрявая, прямо как я в детстве! Короче, мы едем и нас надо встретить. Пиши дату, номер поезда и вагон! Записала? Я тебе буду каждый день звонить и напоминать, а то ты со своей памятью… Кира, Кирка, да где ты там? Напомни мне, чтобы я каждый день Людоньке звонила!

Людмила выключила гаджет и в замешательстве посмотрела на кота.

– Федь, а вот и он – упитанный и пушистый северный зверь! Тётка Тоня такого шороха наведёт, что мало нам не покажется…

Людмила некоторое время собиралась с силами, чтобы сообщить новость сыну, а потом, решившись, изложила ему свершившийся факт:

– К нам едет караул!

– Обычно с такой паникой на лице говорят о ревизоре… – напомнил Владимир.

– Неее, ревизор – это ерунда! Это детские сказочки! А вот Антонина свет Иванна, которая в настоящее время едет на поезде и неумолимо к нам приближается, это да! Это караул! – невесело вздохнула Людмила.

– Да ладно! Тина Иванна? – Владимир скривился. – А по поводу? Ну, чего ей надо-то?

– Она к тебе на свадьбу едет! – сообщила Людмила, снова прибегая к кототерапии и водружая себе на шею Чудь Болотную, пришедшую в гости к Фёдору.

– Хе, а нельзя ли сделать так, чтобы она на полпути поехала обратно? Нельзя? Я так и знал! – Владимир потёр виски. – А у меня как раз чудачка-Нина переживает, что её тётки меня должны шокировать, дескать, у нас таких нет.

– Ой, Нина… Как бы эта зар… в смысле тётушка ненаглядная, век бы не видела, к Нине не прицепилась! – расстроилась Людмила.

– Пусть только попробует! Выкину прямым лётом до Хабаровска! И на билетах сэкономит! – рыкнул Владимир. – Как вспомню её «Вооовииичииик», аж дурно становится!

Дни неумолимо шли, приближая дату свадьбы и приезд Антонины Ивановны. Нинино платье было надёжно спрятано от тётки Милы, тётку Инну озадачили разработкой меню для её собственного здорового питания, а ПП и Мишка жадно слушали рассказы Владимира о нежданно-негаданной гостье!

– Министерство обороны запросто могло бы её использовать в качестве тактического вооружения! – хмыкал Владимир. – Это не тётка – это ядерная боеголовка в пропитке слащавости, ну, сами увидите.

– Увидим-увидим… – мрачно переглядывалась тройка, заговорщицки прищуриваясь.

Глава 3. Терпение Ярославского вокзала

Москва – город выносливый. Разные люди приезжают, и всех нужно принимать. Кто –то приехал в гости, кто-то – по делам, кто-то – на работу, кто-то мрачно осмотреться, заявить, что «фффсевытутгады», и уехать домой, чтобы продолжать утверждать то же самое уже про свой город. Ну, что поделать, натура у людей такая, везде им плохо. Короче, именно моральная устойчивость, благоприобретённая за восемьсот с лишним лет со дня официального основания, и не позволила городу хотя бы немного дрогнуть вокзальной платформой под решительными шагами тётушки Антонины Ивановны.

«И не таких видели!» – решил Ярославский вокзал, призвав к порядку свои фонари, которые чуть было не отшатнулись от решительного вопля гостьи.

– Носииильщиииик! Где носильщик? Что за безобразие! Почему я приехала, а носильщика нет?

За её спиной проводница, обессиленно прислонившаяся к стеночке в тамбуре вагона, вытирала лоб, от души сочувствуя внучке этой невыносимой особы, а также её родственникам.

«Это не женщина, это же катастрофа какая-то!» – думала она.

Поезд из Хабаровска, осторожно поджимая буфера последнего вагона, торопливо уползал подальше от платформы.

– Ноооосииильщик! – проносилось по вокзалу эхо, распугивая дачников и прочих замотанных личностей.

– Я пойду поищу носильщика! – Кира вздохнула. Гора старомодных чемоданов бабушки занимала половину платформы.

– И не вздумай! Пойдёт она… Сейчас должны прийти Людонька и Вовичек. Они, конечно, оба редкие болваны, но нас должны встретить обязательно! Зря я, что ли, звонила и напоминала им каждый день?

Владимир услышал странные завывания издалека и покосился на Людмилу.

– Мам, а ты уверена, что нам нужно подходить близко к эпицентру?

– Ничего не поделать, если не подойти, эпицентр приедет с доставкой на дом! Адрес-то мой она знает…

Носильщик, которого Владимир изловил по пути к «эпицентру», с сомнением пожал плечами.

«Ну, не знаю, не знаю… была бы моя воля, я бы таких и в Хабаровск не пускал бы! Там, конечно, люди ко многому привычные и выносливые – одна погодка чего стоит, но эта так орёт… – подумал он. – Вот где-нибудь в глухой тайге: самое то – территорию от гнуса чистить! Как такая баба рот откроет, кааак взвоет, весь гнус и мошка от ударно-звуковой волны просто замертво попадают!»

– Ну, вот и они! Людонька, ты всё-таки забыла, когда у нас поезд? Вовичек, и как ты не боишься оставлять мать без присмотра? У неё же страшная проблема с памятью, а потом… как ты успела так постареть!

Моложавая и подтянутая Людмила только усмехнулась: на её памяти тётка обожала так начинать разговор с любой женщиной старше двадцати пяти лет.

За спиной крупной, дородной, хорошо одетой пожилой женщины в окружении чемоданно-сумочного разлива стояла худенькая, почти прозрачная, очень бледная девочка и тоскливо оглядывалась.

Людмила на тётку внимания не обратила никакого: знала она её расчудесный характер, а вот Киру рассмотрела сразу и запечалилась.

«Загнали девочку совершенно! Вон, вся съёжилась, плечи подняла так, словно удара ожидает. Нет, это не от того, что могли ударить, а от желания спрятаться».

Людмила после разговора с тётушкой позвонила их общим родственникам, которые и рассказали:

– Да забодали они уже Кирку! Вдолбили себе в бестолковые головы, что она вторая Павлова, и с трёх лет водили заниматься балетом! На неё уже смотреть больно: непонятно в чём душа держится – всё же на диетах! Я тут раз слыхала, как тёть Тоня отчитывала её за то, что она булочку попросила купить! Вот клянусь тебе, Люда, мне хотелось тётку взять за шкирку и трясти! Правда, мне для этого надо было бы стать башенным краном!

– А родители Киры? – уточнила Людмила.

– Оба мечтают о знаменитой дочери-балерине, точнее, о дочерях-балеринах. Когда у них родилась вторая – Кристина, то они решили, что с трёх лет в балет отдавать – это уже поздновато, и повели с двух! Да, это, скорее, была игра, а не балет, но суть в том, что младшей всё даётся полегче. Тогда, чтобы всё внимание уделять юному дарованию, Киру просто препоручили тёть Тоне, а ты сама понимаешь… Это такой кошмар!

– Понимаю! – уверенно кивнула Людмила, словно собеседница могла её видеть. – Ещё как понимаю.

– Я как услышала, что Кира травмировалась, подумала, что теперь-то она отдохнёт от этого проклятого балета, но нет, родичи решили, что надо травму вылечить и продолжать!

Людмила смотрела на девочку, вспоминала слова родственницы и понимала: какой там балет! Кире хорошо бы поесть и спать лечь, а потом отдыхать! Просто много-много отдыхать!

– Вот уж что-что, а крайнее переутомление да нервное истощение и налицо, и на лице!

Антонина Ивановна Вовичка помнила в подростковом возрасте: была проездом и заскочила буквально на пару часов. Был он забавным, худощавым, взъерошенным, как сердитый воробей. Людмила не позволила тётке поточить об него когти, быстро отправив сына на тренировку, но сейчас-то можно отыграться за все прошедшие годы!

– А Вовичек… Это же Вовичек? Ой, прямо не узнала бы! Так вырос, что даже потолстел! Говорят, ты уже два раза женился и развёлся! А что так? Рога помешали? А сын-то на тебя похож?

Владимир, у которого никакого лишнего веса в жизни не было, рогов и подавно, а Мишка был вылитой его копией, нехорошо прищурился… На последние глупости он особого внимания не обратил: понятно же, что пакостная баба ищет уязвимое место, чтобы можно было развлекаться, тыкать острой палочкой в прореху, обнаруженную в броне, а вот слова тётки Антонины про маму расслышал очень хорошо.

И если Людмила несколько отвлеклась от тётушки Антонины, всё вещавшей про её забывчивость, зато Владимир и не подумал этого делать. Напротив! Подойдя поближе, чтобы не орать на весь Ярославский вокзал, он сказал:

– Если вы сейчас же не закроете рот и не перестанете молоть ерунду, я вас лично запихаю в первый же поезд на Хабаровск, а до его отхода сдам тут на Ярославском в камеру хранения! Вам понятно?

Носильщик одобрительно закивал. Видал он подобных тёток! Ничего хорошего от них ждать было нельзя, жизнь окружающим портили только так, а вот остановить можно было только грубым затыканием или полнейшим игнором. Последний способ был чреват: святые на земле попадаются редко, а обычные люди могут или сорваться, или так отрешиться от реальности, силясь не слышать то, что несёт подобная тётушка, что и вовсе того… оторваться от действительности капитально и надолго.

– Я что-то непонятное сказал или вам меня слышно плохо? Понимаю, что в вашем солидном возрасте это может быть сложно, так я погромче могу и даже непосредственно на ухо!

– Вовичек, так я ж ничего такого… Я просто забочусь… – Антонина отлично знала, когда лучше временно отступить. Да и вообще, сейчас она просто наскучалась по настоящему общению: с приличным скандальчиком и воплями оскорблённых собеседников!

Нет, в поезде людей было полно, и она даже пообщалась с некоторыми, но они научились ловко нырять в свои купе и закрываться изнутри. В вагоне-ресторане ей ссориться расхотелось, потому что официантка напоминала самую хмурую из всех продавщиц советского времени и выглядела так, словно могла вывернуть /вывалить/ заказанную еду прямо на причёску Антонины.

К счастью, Антонина Ивановна не видела, как эта грозная женщина преображалась, когда подходила к другим столикам. Там, где сидели люди, которые приходили поесть сами, а не пожрать других, она была улыбчивой, приятной и заботливой.

Ещё была возможность покритиковать Кирку, но внучка, сев в поезд, словно закрылась изнутри: ничего не отвечала, не реагировала на колкости, кроме того, первого дня, когда выскочила из купе при разговоре Антонины с Людмилой.

Короче, дефицит общения и энергетического баланса требовал хорошенького, полноценного скандальчика, вот Тоня и начала его, только ступив со ступенек вагона на многострадальную платформу, а тут такой облом!

Людей, которые могли с ходу её остановить, Антонина Ивановна невольно, где-то глубоко-глубоко в душе уважала. Правда, это никак не проявлялось внешне и нападки на подобных людей она делала даже активнее: азарт, знаете ли… Но в данный момент лучше было слегка притормозить. В конце концов, платить за гостиницу Антонине категорически не хотелось, а Вовичек выглядит так, словно всерьёз может и не пустить её и Кирку в гости.

– Вовичек! – моментально переобулась в воздухе Антонина Ивановна. – Ты что? Ты решил, что я хочу вас ОБИДЕТЬ?

Это тоже было попыткой прощупать противника – подаст назад? Смутится? Почувствует себя неловко?

– Именно! – жёстко ответил Владимир, не страдавший излишней вежливостью.

– Вовичек, как ты мог? Как ты только мог такое подумать? Я старая женщина… здоровье слабое, – опять проверка боем.

– На вас пахать можно! – видал он подобных личностей подальше от себя, желательно в пинковом полёте! Правда, у нас не принято так обращаться с пожилыми, пусть даже исключительно вредными людьми, но вот обижать маму он этой самой тётке точно не позволит! – Короче, или вы ведёте себя прилично, то есть держите рот на замке, или мы уходим, а вы как хотите. Но появляться около маминой квартиры не советую. Понятно?

Антонина Ивановна хмуро поджала губы, даже несколько пожевала их, чтобы сдержать рвущиеся ядкие слова, но перед глазами возникли расценки на гостиничное проживание, просмотренные в интернете, и она сдержалась. Нет, деньги были, и даже не её, а её сына. И можно было въехать в недорогой хостел, только вот она слишком любила себя и свой комфорт…

«Ну, ладно-ладно, впереди свадьба, там и повеселюсь!» – решила она.

Людмила, пока сын, по заветам Карлсона, курощал и низводил гостью, пробралась через чемоданы к Кире.

– Здравствуй! Меня зовут Людмила, я твоя двоюродная, ой, нет, по-моему, троюродная бабушка. Короче, это не важно! Я рада тебя видеть!

Людмила смотрела на узенькое бледное личико с огромными тёмными глазами – против солнца и не понять, тёмно-серые они или карие, и так ей жалко стало это загнанное в угол дитя!

Кира серьёзно кивнула на речи незнакомой ей женщины, явно не поверив, что ей рады.

– Так, где тут твои вещи?

Людмила чуть не зашипела, увидев один чемодан на колёсиках, сиротливо прижавшийся к ногам хозяйки, и рюкзачок, который был водружён на чемодан.

– Всё? Всё остальное Антонины Ивановны?

– Да, – голос у Киры был под стать внешности: тихий, невыразительно-усталый.

Людмила ловко раздвинула завалы тёть Тониного скарба и выкатила Кирин чемодан, вручив ей рюкзак.

– Володя! Это все Кирины вещи. Остальное – Антонины Ивановны. Как ты думаешь, на тележку одного носильщика всё это влезет?

– Тут ничего нельзя ставить друг на друга! – Антонина Ивановна отлично умела расчёсывать нервные окончания окружающих.

– Ну, не знаю, не знаю… – тут же включился носильщик. – Я ж не верблюд, чтобы ещё и на себя вьючить!

Антонина царственно кивнула Кире.

– Ты бери вот эту сумку и тот чемодан, Люда возьмёт…

– Нет. Ни мама, ни девочка ничего таскать не будут. Что не поместится на этого носильщика, поедет с другим. Или стойте тут! – отрезал Владимир.

Разумеется, тут же все чемоданы оказались водружёнными друг на друга на тележку и мирно поехали за владелицей.

– А где мы будем жить? – Антонина чувствовала себя превосходно!

– У мамы в квартире, пока она там. Потом она едет на дачу.

– Ну, так отлично! Она поедет, а мы с Кирой там останемся.

– Нет, вы или едете с ней, или ищите гостиницу! – Владимир припомнил душераздирающий рассказ одной из родственниц, жившей в Питере, которая опрометчиво оставила тётку Тоню в собственной квартире на выходные!

– Она переставила мне всю мебель! Я не знаю, как! Ей лет то сколько… Ну, ладно, столы, стулья, кресла, ну, тумбочки, но ведь она и шкафы двигала! Когда я приехала и чуть в обморок не упала, она сообщила мне, что я могу её не благодарить, потому что она, зная мой омерзительный вкус, бесплатно сделала мне новый дизайн квартиры. Но при этом она так хихикала, что, по-моему, отлично понимала, сколько мне придётся потратить денег и сил, чтобы вернуть всё на места! Кроме того, я уверена, что все мои шкафы обысканы до последней тряпочки, потому что она уточняла, зачем я пью витамины? Забеременеть не получается, да? А флакон стоял в коробке внутри закрытого непрозрачного шкафа!

Владимир и близко не собирался подвергать такому испытанию мамины нервы и её квартиру, хотя понял уже, чего ради она вообще ввязалась в эту историю.

– Девочка! Затюканная донельзя и дико уставшая. Кажется, её к стене прислони, она уснёт лет на пять. Мама-мама… добрая ты моя душа! – Владимир тепло улыбнулся маме, покосился на безразличную ко всему Киру и весело прищурился, пропуская оскорблённые вопли Антонины Ивановны мимо ушей.

– Каааароч! Или так, или валите, тётушка, на все четыре стороны! Я плакать не буду, мама тоже! И да… начнёте выделываться, лично вас отвезу на вокзал и езжайте, куда вам заблагорассудится: хоть в Рим, хоть в Сингапур!

Глава 4. Мировоззрение энерговампира

Антонина Ивановна хитро поглядывала на Владимира, точнее, на его затылок.

«Ишь, ты… крутой какой! Раскомандовался! Погляжу я, как ты у меня попляшешь!»

В своих возможностях Антонина не сомневалась ни разу.

Вывести из себя ближнего своего… – в этом для Антонины Ивановны были и удовольствие, и польза. Она давно обратила внимание на то, что после ссор и скандалов всегда испытывает невиданный приток энергии и сил.

«Прямо, как лет тридцать с плеч долой! – рассуждала пободревшая после очередной склоки Антонина. – И мне хорошо, и этим… тренировочка, чтоб жизнь сахаром не казалась! А то расслабились все!»

Нет, поначалу она развлекалась только с теми, кто, по её мнению, реально заслуживал хорошенького пинка: с продавщицами в магазине, с дворниками, сотрудниками ЖЭКа, с соседями, людьми, гуляющими с собаками. Потом к этому списку «вечно виноватых» плавно присоединились коллеги, родные, знакомые, люди, гуляющие без собак, просто мимо проходящие… Потом ей уже и вовсе не стало дела до реальной или придуманной вины окружающих, важно было только одно – её желание!

Навык склочности оттачивался, и Антонина с лёгкостью могла выбить из колеи любого более или менее уязвимого человека, но и серьёзных противников не чуралась: чем больше эмоций удавалось получить от оппонента, тем энергичнее она потом себя ощущала.

Одно жаль: большинство людей, которые могли хоть как-то избежать контакта с ней, изо всех сил старались держаться как можно дальше.

Да, оставались те несчастные, которые никуда деться не могли: ну, не принято у нас копать окопы прямо в магазине или диспетчерской ДЭЗа… Только вот это была уже не такая интересная охота – без огонька, так, только чтобы не наваливался возраст да форму поддержать…

Обычно её жертвы потом чувствовали себя так, словно по ним проскакало стадо слонов, где каждый слон был запряжён в асфальтовый каток, а потом это стадо вернулось и ещё пару раз побегало в разных направлениях!

– Как будто все силы выжали и воздух выпустили! – это была типичная фраза «собеседников», а скорее, обеда, Антонины Ивановны.

Разумеется, попадались ей и люди со сходными талантами. Вот уж была потеха! Правда, Антонина Ивановна практически всегда выходила победительницей, так что угрозы Владимира её вообще не смутили.

«Расположусь, осмотрюсь и займусь! – обрисовала себе план действий Антонина. – Уж на свадьбе-то отыграюсь за всё!»

Она вошла в квартиру Людмилы с уверенностью захватчика, который будет распоряжаться на этой территории так, как сам сочтёт нужным, и узрела…

– Так, а это ещё чего такое? – Антонина ткнула пальцем в Фёдора и Тима, встречавших своих людей у входа. – Людонька, ластонька, ты что? Забыла, что ты врач?

– Нет, не забыла! – Людмила прикидывала, куда можно поставить чемоданы тётушки, чтобы оставалось хоть какое-то место для прохода.

– Так как ты пустила в дом эту ораву? Это же глисты, бактерии, грибки, вирусы! Зараза!

– Точно! И не говорите, тётушка! Только у нас-то на всё это уже иммунитет, а вот на вас я и не рассчитывала… Прямо и не знаю, как быть! Может, сразу в гостиницу, а то как глисты подхватите да грибками закусите?! – Людмила от присутствия тётки с её уверенностью в том, что она тут будет «владычицей морскою», уже успела несколько утомиться. Если бы не Кира, Антонина Ивановна и близко к её квартире не подошла бы, но девочку было откровенно жалко.

– Я надеюсь, ты их сейчас уберёшь? – грозно вопросила Антонина.

– И не надейтесь! – Людмила весело ухмыльнулась Антонине, протаскивая вперёд Киру. – Миш, познакомься, это наши родственники из Хабаровска – Антонина Ивановна и Кира.

Антонина тут же отложила планы по зооскандалу на более поздний период и воззрилась на Мишку.

– Так это тот самый мальчишка, которого Вовичек завёл со своей первой вертихвосткой? – прищурилась она.

– Дааа, вот возраст-то как сказывается… – Владимир приехал в лифте с тесной компанией оставшихся чемоданов тётеньки и пинком втолкнул четыре из них в коридор. – Надо же… вы позабыли слово «жена»? Какой ужас! Да, Миша – мой сын от первого брака. Ещё вопросы имеются?

Антонина имела много вопросов, и каждый мог сравниться с хорошей гранатой, но чемоданы были ещё в коридоре, слишком близко от входа, неразобранные, короче, маршрут «порог-лифт-гостиница» маячил слишком близко, и она сдержалась. Пока сдержалась.

– Ха-ха-ха… – неправдоподобно посмеялась она. – Вовичек, ты всегда бы таким юмористом!

– Вы меня видели один раз в жизни, в детстве, причём только на протяжении пятнадцати минут, и что-то я не помню, чтобы тогда вас чем-то веселил! – напомнил ей «юморист». – Всё, мам, я поехал, если что, некоторых низким стартом в такси и в гостиницу, ага?

– Ладно-ладно, поезжай, разберёмся! – Людмила насмешливо покосилась на спину тётушки, придирчиво осматривающей квартиру, и добавила тихо: – Она и меня знала только в детстве, так что сюрпризов у неё будет предостаточно!

Антонина дождалась, пока за Владимиром закроется дверь, и бросила пробный шар:

– А что? Мальчик тут живёт? Отцу и его третьей не ко двору пришёлся?

– Ко двору, конечно, – рассмеялась Людмила. – Тётенька, да вы проходите, проходите, нет, я разбирать вам вещи не буду, у меня хватает работы.

– Чемоданы мои принеси! Или пусть этот… Мишка принесёт!

– Миша? Миша занят: с собакой идёт гулять. Вы же не хотите, чтобы пёс счёл ваши чемоданы туалетом?

– Кирка! Чемоданы!

– Исключено! – отрезала Людмила. – Ей тяжести вообще поднимать сейчас нельзя!

Антонина воспряла.

– Да кто ты такая, чтоб мне тут рассказывать?

– Я? Я – врач-хирург плюс специалист по мануальной терапии! – рявкнула Людмила. – У меня достаточно профессионализма, знаний и опыта, чтобы абсолютно точно вас заверить: с травмой колена такие тяжести ребёнку перетаскивать категорически запрещено!

Антонина несколько удивилась. Нет, что Людонька, которую она про себя звала просто «Людкой», врач, она знала, конечно. Даже знала, что врач-хирург, но вот помнила-то она девочку, которую можно было шпынять, а потом молодую женщину, которую видела проездом совсем недолго. Удивление проистекало именно от досадного упущения – от того, что не прикинула, что профессия накладывает отпечаток на каждого человека. Ну, не бывает бесхарактерных хирургов в природе! Их попросту не существует!

– Людонька… – изменение тона Антонины на абсолютно медовый, Людмила восприняла как сигнал к бою.

– Кира, ты очень устала? Может, хочешь перед обедом чуточку пройтись? Только медленно и не спеша. Миш, проводи Киру! Заодно и познакомитесь!

Мишка не хотел оставлять бабулю с той крокодилицей наедине, но бабушка совершенно по-хулигански ему подмигнула, намекая на то, что хочет разделать гостью под орех без свидетелей, и он послушно пошёл выгуливать Тима и знакомиться с Кирой.

Через очень короткое время он от души пожалел о том, что связался с этой унылой и мрачной девчонкой: все его попытки как-то её расшевелить, расспросить, что-то рассказать натыкались на ледяную стену равнодушного молчания.

«Да что с ней такое? – недоумевал Мишка. – Ну, ладно, бабушка вредная донельзя, но я-то тут при чём?»

В конце концов он просто перестал обращаться к девчонке, разговаривая исключительно с Тимом.

Когда зазвонил его смартфон, Мишка обрадовался! Как назло, никого из собачников рядом не было. Тим азартно бегал за палочкой, а ему самому было скучно. Кира, прихрамывающая рядом, вела себя так же любезно, как бордюрный камень.

– Мишка, привет! – радостный голос Паши сразу улучшил Мишкино настроение. – Ты где? В парке с Тимом? А мы уже рядом!

Близнецы появились из боковой аллеи в сопровождении развесёлого лохматого эрделя Пина и Атаки, сидящей в модной сумочке-переноске.

Мишка познакомил их с Кирой, та неохотно поздоровалась и отошла в сторонку.

– Чего это она? – тихо удивился Пашка.

– Да такая… словно мороженная! – вздохнул Мишка. – Хотя, если вспомнить, какая у неё бабка…

– Рассказывай! – велели ПП.

Они умчались вперёд, обогнав Киру, а потом от мальчишек отделилась Полина и вернулась к новенькой.

– Слушай, давай мы с тобой медленно прогуляемся, пока мальчишки собак убегают или, скорее, собаки мальчишек, а то у меня Атака не любит, когда я быстро хожу.

Кира кивнула, слабо улыбнулась кошке, и Полина прищурилась.

«Ну-ну, я не я буду, если её не разговорю!» – подумала она.

Через час, устроившись на лавочке с мороженым в руках и Атакой на коленях, Кира выглядела уже не такой замкнутой.

– Балет мне уже не светит… Хирурги чётко сказали, что хромота потом пройдёт, но танцевать я не смогу.

– Это для тебя было так важно? – осторожно уточнила Полина, которой в балете больше всего нравились балетные пачки и декорации.

– Да, – просто ответила Кира. – Вся моя жизнь была посвящена балету.

Она грустно посмотрела на мороженое.

– Я его ем в первый раз за семь лет!

– Чего? – изумилась Полина.

– Ну, когда я в школу пошла, мне купили к празднику вроде как. Я же всё время на жёсткой диете… – Кира повела рукой по воздуху – движение вышло плавным, красивым, а потом бессильно уронила руку на колени. – Была на диете, а теперь? Теперь получается, что всё было напрасно!

– Эээээ, слушай, я, конечно, понимаю, что балет– это прекрасно и здорово, но раз уж так получилось, то, может, уже порадуешься тому, что тебе раньше было недоступно, а сейчас ррраз – и можно? – осторожно предложила Поля. С её точки зрения, ни один балет не стоил таких ограничений, такой жизни, о которой ей сейчас рассказывала Кира.

– Ты не понимаешь… – вздохнула Кира, которая, вообще, нечасто могла позволить себе поболтать и уж тем более никогда не говорила с кем-то по душам.

– Так ты объясни, – предложила Полина.

– У меня родители очень на меня рассчитывали! Очень! Они столько денег вбухали в обучение, в костюмы, в поездки на конкурсы! А сейчас ещё и в лечение хотят вложиться, а я их так подвела! У меня сестра есть – Кристина. Она талантливее меня, но я же тоже должна была дать какую-то отдачу!

Полина склонила голову на бок, как Пин, когда сталкивался с чем-то новым, и очень похоже вздохнула.

– Слушай, а ты со скольки лет балетом занимаешься?

– С трёх.

– Ну, тогда оно поняяятно! – протянула Поля. – Ты в три года заставила родителей на тебя страшно потратиться? Не? Они сами захотели? Так чего ты себя винишь, что у тебя травма и ты не можешь им как-то возместить их вложения? Успокойся и угомонись! Ешь мороженое, а когда доешь, мы мальчишек за новым пошлём!

Кира невольно хмыкнула. Никак она не могла сказать новой знакомой правду: дело было вовсе не в деньгах – родители хорошо зарабатывали. Дело было в том, что когда младшая сестра стала показывать лучшие результаты, то родители практически перестали обращать на Киру внимание, а после травмы и вовсе обращались с ней как с пустым местом.

Да и идея проконсультироваться с московскими врачами возникла не из-за того, что они рассчитывали, как Кира восстановится и станет танцевать как прежде: их её результаты и в лучшие времена не сильно устраивали, а потому, что преподаватели в балетном училище порекомендовали им перевести Кристину в Москву. Вот бабуля и поехала на разведку – уточнить на месте условия перевода, проживания и сопровождения Кристины.

«А я… Я и правда сбитый лётчик. Правильно бабушка сказала!» – подумала Кира, опустив голову.

В московском парке сияло солнце, липы шуршали над головой листвой и маленькими кисточками ещё не раскрывшихся соцветий. Зелёная радостная трава расстилалась изумрудным ковром на газонах, а посреди всего этого летнеканикулярного удовольствия сидела бледненькая и очень худенькая девочка, на полном серьёзе считающая, что её жизнь закончена и, раз она не может танцевать, её больше никто не любит и не полюбит никогда!

Полина глубину трагедии не осознала, конечно, но суть уловила.

– Так, а вот этого нам не надо! И, вообще, мороженое у тебя тает, слизни! – скомандовала Поля. – План такой! Ты лопаешь свою порцию, вытираешь руки, на десерт гладишь Атаку, мы вызваниваем мальчишек и идём на разведку. Мне страсть как любопытно на твою бабулю посмотреть.

– Лучше не надо… – честно предупредила Кира. – Она… она трудная…

– Вот и славно! Мы же должны понять, на какое место по шкале трудности её разместить! Ну, что ты так смотришь? Свадьба, столы, план размещения гостей!

– Аааа, в этом смысле…

– Именно что в этом, – Полина говорила не совсем об этом, но сочла, что нечего Киру сразу пугать, всё потом поймёт. – И, вообще, мы с тобой скоро станем родственницами, дальними, правда, но родственницами, так что и бабушку твою нам тоже узнать нужно!

Если бы она видела Антонину Ивановну в этот момент времени, то только укрепилась бы в этом мнении!

Все попытки как-то разозлить или достать Людмилу прошли мимо цели, и раздосадованная агрессорша удалилась с целью разложить вещи, не подозревая о том, что её поведение весьма заинтересовало Фёдора.

– Утю-утююю какая к нам приехала! И кто тут смеет моих обижать?

Вопль Антонины из комнаты Людмилу, готовившую обед, несколько смутил. «Что там такое случилось?»

Кучка чемоданов, красиво съехавшая на бок, почти скрыла под собой барахтавшуюся на полу Антонину, а на верхнем чемодане сидел Фёдор, вылизывал заднюю лапу, периодически брезгливо её встряхивая.

– Уууу… ууууббериии эту скооотииинуууу! – выла Антонина. – Оооон специааальнооо!

– Ну, конечно, специально, не случайно же! – удивлялся Фёдор странной бабе. – Поди урони такую тяжеленную горищу чумяуданов случайно!

Глава 5. Расчистка поля для охоты

К возвращению Мишки с Кирой и близнецами Людмиле удалось извлечь гостьюшку ненаглядную из-под чемоданного завала, причём та была настолько шокирована нападением собственного багажа, что даже немного помолчала, переваривая случившееся. Правда, она быстро пришла в себя и выдала:

– Твой кот хотел меня убить!

– Всего лишь прогнааать! – потянулся Фёдор. – Но раз вы, мяяядам, так настаааиваете, – зевнул он,  – можно рассмотреть и этот вариант!

Он пристально уставился на гостью, отчего она начала слегка сбиваться и запинаться.

– Людка! Убери эту тварррюгу! – выдала она, позабыв на некоторое время свой слащавый тон.

– С чего бы это? Он сидит на своём месте, вас не трогает, не мешает.

– Мешает! Он смотрит!

Людмила подняла бровь и покосилась на кота.

– И что?

– Он за мной охотится! Он специально скинул мои чемоданы!

– Они ему просто мешали, – аргументировала поведение котика Людмила. – Он привык там ходить, и вдруг вы… с чемоданами!

Антонина перевела тяжёлый взгляд на собеседницу и прищурилась:

– Ты что? Издеваешься надо мной? – сомнения были вполне оправданы: в своём мирке, состоящем из семьи, ближних и дальних соседей, несчастных продавцов, электриков, слесарей и прочих граждан, по долгу службы не имевших возможности убежать при виде Антонины Ивановны как можно дальше и быстрее, она уже давно была победительницей! Всех извела, достала и понадкусала неоднократно!

Люди, которые были категорически не согласны с таким раскладом, или всерьёз рассматривали возможность переехать, или старались не попадаться ей на глаза, чтобы не было искушения кардинально решить вопрос с этой особой. Грех на душу брать не хотелось никому, поэтому дешевле было держаться подальше, во избежание, так сказать!

– Да что вы! Ни в коем случае! Я абсолютно серьёзна! – покивала Людмила.

– Я требую, чтобы ты немедленно убрала кота, иначе… иначе…

– Иначе что? – вежливо уточнила Людмила. Ответа не дождалась и продолжила: – Тётушка, кот остаётся тут, собака тоже: это их дом. Если вас что-то не устраивает, вы совершенно спокойно можете отправиться в гостиницу. Наверняка вам там будет гораздо удобнее!

– Я не люблю гостиничные кровати! Матрас я с собой не вожу, так что мне на них неудобно.

– Матрас не возите? – Людмила решила, что ей послышалось.

– Ну, конечно! Ты что, не расслышала, что ли? Не вожу! Вот подушки всегда вожу, и постельное бельё, и посуду!

– Ааа, ну, тогда понятно, почему у вас такие чемоданы…

– Какие мне нужны, такие и есть! – Антонина собралась было заявить, что это не Людмилино дело, но тут открылась входная дверь и в квартиру ввалились четверо подростков.

– Что это ещё за шум? – Антонина с неожиданной для её возраста прытью оказалась в коридоре. – В чём дело? Кто вы такие? Людмила, почему у тебя какой-то проходной двор, а не дом? Что это за дети и ещё пёс с ними? Да ещё и кошка у девчонки! Дети, идите отсюда!

– Тётушка, это Нинины… Нина – невеста Владимира! – Людмила хотела было объяснить, что это Нинины племянники, но Антонина, разумеется, не стала дожидаться пояснений, а сделала собственные выводы:

– Аааа, так молодая-то у нас не молода! Баба аж с двумя прицепами! Ну, Володичка и даёт! А ты… Ты, мать, куда смотрела! Как можно было позволить сыну…

– Антонина Ивановна! Во-первых, это не ваше дело, во-вторых, это племянники Нины, а в-третьих, ребята, проходите скорее! Кира, почему ты там стоишь в дверях? Заходи!

Людмила заулыбалась ПП, стараясь как-то сгладить впечатление от такого хамства, но ПП растянулись в милейших улыбках.

Любой человек, который знал Пашку и Полину, содрогнулся бы от предчувствия, но Антонина близнецов видела в первый раз в жизни, поэтому только презрительно фыркнула.

– Паша, Поля, это моя двоюродная или троюродная тётушка, никогда точно не помнила… короче, она наша родственница из Хабаровска, – Людмила улыбнулась ПП и представила их Антонине. – Тётушка, это Полина и Павел.

– Понятно! – поджала губы раздосадованная Антонина. – И часто они у тебя появляются?

– К счастью, да! – Людмила тепло улыбнулась ребятам. – Вы голодные? Давайте мойте руки и на кухню! Киру только прихватите!

Пока вся четвёрка удалилась в ванную, Антонина высказала Людмиле своё бесценное мнение:

– Людонька, ластонька, я помню, что ты всегда была недалёкой, но нельзя же так!

– Как именно? – Людмила напрочь игнорировала колкости и оскорбления, памятуя о том, что человека нельзя обидеть, пока он сам не решит это кому-то позволить. Мы же не обижаемся на малыша, который, выучив дразнилку, обзывает ей всех, кого видит: сразу понятно, что ребёнок просто мал. Да, Антонину Ивановну маленькой нельзя было назвать никак, даже применить к ней фразу «Что стар, что млад» было нельзя: не тот случай, но вот позволять ей до себя добраться Людмила категорически не собиралась. Да вот ещё! Обойдётся вздорная склочная баба без её жизненных сил и энергии!

– Ты же их приваживаешь! Сама позволяешь приходить!

– И что?

– У тебя и так Мишка постоянно находится, это отнимает твоё время, силы, деньги! – Антонина сменила тон и манеру разговора, стараясь вбить клин между Людмилой и её семьёй. Это она тоже умела делать отлично! Разделяй и властвуй, во как! Это же так просто – внушить, что тебя используют, просветить о том, что всех членов семьи, даже самых-самых близких, нужно от себя срочно прогнать, расчищая себе поле для охоты, а потом элементарно додавить оставшуюся в одиночестве наивную и доверчивую дичь. – А теперь ты ещё и каких-то племянников прикармливаешь, вообще тебе чужих! Опять же время, деньги, силы, энергию. Это же всё можно потратить на себя!

– Да уж, и не говорите, тётушка! Я вот могла бы сейчас с вами и не разговаривать, и в гости вас не пустить, и обед не готовить. Это же занимает моё время, силы, что там ещё? А, деньги и энергию! – Людмила насмешливо улыбнулась Антонине, никак не ожидавшей нападения с фланга. – Давайте сойдёмся на том, что я живу так, как считаю нужным, а вы меня не учите!

– Как ты можешь сравнивать? – возмутилась Антонина. – Меня и чужих детей!

– Запросто! Я вас видела… постойте, сколько раз я вас в жизни видела? Да по пальцам пересчитать можно! А этих детей я люблю!

Антонина открыла было рот для энергичного выступления, но тут в кухню вошли те, кого они обсуждали. Стало шумно, под ногами закрутились два пса, чёрная совсем молоденькая кошка привычно возлежала на плечах девочки-близняшки, кот Фёдор перебрался на колени к Мишке и оттуда уставился немигающим взглядом на Антонину.

– Убери кота! И ты… Как там тебя! Убери это животное! – Антонина сначала ткнула пальцем в Фёдора, а потом в Атаку, а осознав, что её распоряжения не то что не выполняются, а напрочь проигнорированы, гневно повернулась к Людмиле. – Людонька! Немедленно убери животных!

– Тёть, у нас коты никому не мешают, – безмятежно отозвалась Людмила.

– Мне мешают! Это неприлично, негигиенично, невыносимо! – возмущалась Антонина. – Так, секундочку, а что ты делаешь?

– Как что? – удивилась Людмила. – Суп разлила.

– Кире этого нельзя есть! У неё жёсткая диета! Кирке можно немножечко варёной куриной грудки и несколько ложек гречки без масла.

Кира только голову опустила, тоскливо покосившись на благоухающую перед ней тарелку грибного супа, и тихонько отодвинула тарелку от себя.

– Антониночка Ивановна, я вам как врач говорю, что у Киры дефицит массы тела.

– Она балерина! Ей нельзя жиреть, а она такая… ей только волю дай! Тем более, что у неё сейчас репетиций нет, нагрузок нет. А она всё только и ищет, где бы что слопать!

Кира покраснела: ей вспомнилось мороженое в парке. Она прекрасно знала, что его есть нельзя, но было так вкусно, что удержаться не получилось!

– Вот Кристиночка тоненькая, как тростинка, лёгонькая, а с Киркой нужно строго! Лишний вес для неё недопустим!

– Ой, Антонина Ивановна, и что вы говорите… – покачала головой Людмила. – Вот пусть она и сидит на диетах, когда домой поедет. А тут мой дом и мои правила! Кира, бери ложку и ешь! Никакой вес от грибного супа не прибавится, тем более что для восстановления колена нужно питаться нормально. Тётушка, нет, лучше не стоит и начинать! – Людмила грозно глянула на тётку. – Тем более что скоро приедет Володя и, если вас что-то принципиально не устраивает, сразу же отвезёт вас в гостиницу.

Суп Кира съела, от второго отказалась, хотя котлеты пахли изумительно, а от вида картофельного пюре у неё даже голова немного закружилась: она его очень любила, но почти никогда не ела.

Людмила легко согласилась с её отказом, решив, что визит только начался и всё ещё впереди.

Зато тётушка себе ни в чём не отказывала. Ела с удовольствием, наслаждаясь и Людиной стряпнёй, и громким перечислением того, что случается с людьми, держащими кошек вообще и за столом в частности.

Правда, если она надеялась как-то смутить этим тройку из Пашки, Полины и Мишки, она сильно ошиблась: они вообще не замечали её неуместные высказывания.

– Омерзительно воспитанные дети! Никакого почтения! – высказывалась Антонина после обеда, пока Людмила мыла посуду. Она долго возмущалась современной молодёжью, сплошь развращённой, грубой, невоспитанной и необразованной.

Людмила на эти высказывания только посмеивалась. Насколько она понимала, ПП были совершенно, абсолютно не подходящими людьми для вытирания о них ног и оттачивания дурного характера.

«Могла бы на деньги поспорить о том, что они уже что-то придумали!» – размышляла Людмила.

– Людонька! Ты такая рассеянная! – притворно посетовала Антонина. – Я тебя спрашивала, есть ли у тебя знакомые риелторы? (риЭлтор- разговорное, так что на усмотрение Автора)

– Зачем вам риелтор? – удивилась Людмила. Она-то ожидала вопроса про врачей для Киры… Антонина поюлила, но в конце концов объяснила, что Кристину порекомендовали перевести в московское хореографическое училище, а это значит, что нужна квартира.

– Вот я и приехала, чтобы осмотреться. Пока я тут поживу, конечно, но отсюда неудобно до училища добираться, – вещала Антонина. – Кирку опять же можно попытаться врачам показать, правда, толку от неё никакого, даже когда здоровая была! Это уж так… сын для очистки совести решил её отправить!

– Обалдеть! – ПП, которые беззастенчиво толпились на Мишкином балконе и прекрасно слышали весь разговор, переглянулись. – Ну и тётка! Это ж вам какое счастье-то привалило, что вы живёте так для неё неудобно!

А Антонина Ивановна продолжала:

– Да, так вот… Сын решил ипотеку брать, но мне нужно всё выяснить. Они хотели сначала тебя попросить этим заняться или Вовичка, но я им сразу сказала, что полагаться можно только на своих!

– Во круто! Значит, вы не свои, но жить к вам без приглашения приехать можно запросто, и на свадьбу тоже! – Пашка восхищённо покивал. – Шикарная, однако, тётка!

– Киру жалко, – Полина поджала губы. – Реально жалко!

– Это да… – Мишка кивнул. Его недоумение по поводу хмурого и невесёлого вида и поведения девчонки растаяло, как утренний туман. – С такими замашками её бабули другой и не станешь, тем более что она всё время голодная!

Сама Кира в это время наслаждалась неожиданной радостью: к ней пришла Маура, пару минут присматривалась, а потом запрыгнула на руки и решительно свернулась клубком.

– Неудобно, конечно: одни косточки, ну да ладно, потерплю! И что за люди, как можно так котят не кормить? – размышляла кошка, тарахтя, как стиральная машинка на отжиме.

– Ой, какая ты хорошая, сама ко мне пришла! Кисанька, солнышко… – Кира от кошачьего пения растаяла, расслабилась и неожиданно уснула.

– Это ещё что такое, а? – Антонина Ивановна, обнаружив спящую в кресле внучку с кошкой на коленях, пришла в ярость. – Ты что? Забыла, что должна соблюдать режим? Кто тебе позволил спать днём? И зачем ты взяла эту кошку? Поди вымой руки с мылом!

– Нет сил… Ну, никаких! Можно было бы что-то похитрее придумать, но планы требуют времени, поэтому сейчас будем элементарно, методами простейших котоприёмов! – вздохнул Фёдор, примерился и, красиво взяв разбег, с размаху подкатился сзади справа под колено гневающейся дамы. Через долю секунды умело убравшись в сторону, Фёдор проследил, как гостья, словно озвученная и весьма звучно голосящая Пизанская башня, наклонилась на бок, а потом картинно ухнула на стопку собственных чемоданов.

– Тётушка, что-то вы зачастили… – Людмила озадаченно рассматривала Антонину Ивановну, вопящую в чемоданном развале. – Чего вас туда прямо как магнитом тянет-то, а?

– Кто-то меня уронил! Кто? – верещала Антонина. Кирку она видела лично, шаги Людки слышала, дурацкие детки сидели в комнате Мишки, закрыв дверь. Она бы услыхала, если бы дверь открылась. – Кто?

– Кот в пальто! – мурлыкнул Фёдор из тёмного угла за дверью. – Приятного приземления! Нет, можно было бы вообще ноги заплести, но так ещё сломает себе чего-нибудь, останется у нас лечиться… Неее, это нам не надо!

Антонина Ивановна подозрительно осматривала выделенную им с Кирой комнату, даже под диван заглянула, словно ожидая узреть там злоумышленника, посмевшего её уронить, – никого не нашла, а вот про кота и не подумала. Несмотря на свои вопли о том, что в первый раз кот свалил её чемоданы специально, она была абсолютно уверена, что животные думать не умеют, живут, руководствуясь инстинктами, а следовательно, и ничего осознанного сделать не в состоянии.

– Ой, наивная-то какая! – пофыркал Фёдор. – Ну-ну… Если бы не этот несчастный людокотёнок, я бы применил приём котокирпича по холке, но тогда она уедет точно! А нам этого пока не надо… Ладно-ладно, будем думать! – Фёдор уселся прямо напротив комнаты гостей и принялся думать.

Глава 6. Разговоры и планы

Владимир был готов к звонку мамы по экстренному выдворению тётушки, но звонка всё не было и не было.

– Я вообще себе не представляю, как можно её выносить! – рассказывал он Нине.

– Как я поняла, Людмиле Владимировне просто очень жалко ту девочку…

– Киру? Да. Мне её самому жалко. Главное, я не понимаю, зачем эта невозможная тётка приволокла её в Москву? Уже три дня как приехали, но Антонина даже не попыталась врачам её показать: бегает по риелторам! Правда, для нас это хорошо, потому что тётка возвращается такой перенасыщенной эмоциями, что к маме не пристаёт, Мишку вообще не замечает, Киру тоже практически… Я-то надеялся, что удастся её отправить домой до свадьбы, но, похоже, она прибыла надолго.

– Может, Людмиле Владимировне помочь нужно?

– Нет! Мама справляется, да и потом… Нин, ты же к свадьбе готовишься, столько всего делаешь! А с этой тёткой помочь может только рейс Москва – Хабаровск!

– А что она с риелторами-то делает? – удивилась Нина.

– Как что? Квартиру ищет. Желательно на Фрунзенской… – расхохотался Владимир.

– Там же непомерно дорого!

– Именно. Я ей сразу сказал, чтобы и не думала там купить, но она абсолютно убеждена, что где-то есть квартирка как раз для них! Типа, остальным и не найти, а она вот возьмёт и откопает! Сходила к риелторам. Сначала к крупным. Ей сразу объяснили, что по чём, получили от неё ураган с доставкой в офис, но стояли на своём: на Фрунзенской можно купить только собачью будку и то на тележке! Теперь она бегает по мелким риелторам и требует желаемое с них.

– Бедные! – посочувствовала незнакомым людям Нина.

– Ну, да… Правда, я им очень благодарен: они невольно дают возможность Кире передохнуть. Мама говорит, что, как только Антонина уходит, Кира прямо оттаивает. Ну, и Мишка с ПП с ней хороводятся: всё время её вытаскивают то погулять, то пообщаться.

– Погоди… Как ПП? Они что, у вас? – Нина поражённо уставилась на жениха.

– Ну, да, а что?

– И они знают Киру?

– Конечно!

– И ещё не было никаких разрушений, землетрясений, цунами и ураганов?

– Ну, тётушка падает постоянно, но ПП в это время у нас дома не наблюдается.

– Падает? – Нина прикрыла глаза, соображая, что могли учинить её драгоценные племянники, чтобы устроить падение и одновременно обеспечить себе алиби.

– Ага! Нее, это не ПП! – успокаивающе покивал Владимир.

– Миша?

– Неа! Это Фёдор! – рассмеялся Владимир. – Он подстерегает тётку и поддаёт ей под коленки головой. Причём вот же умник: валит её на диван, или на кресло, или на кровать, короче, так, чтобы она себе ничего не переломала, и тут же стремительно исчезает. Ну, ты знаешь, как коты умеют. Просто растворяется.

Он хмыкнул.

– Если бы мне раньше кто-то сказал, что я могу говорить так про кота, я бы решил, что надо мной смеются. Но, ёлки-палки, Фёдор реально разумен!

– Да они все разумны, просто не все считают нужным это демонстрировать, – кивнула Нина. – А Антонина не поняла, кто это её роняет?

– Неа… Она как-то… пугается, что ли! Людей она отродясь не боялась. Никаких и никогда. Скандал? Чем больше, тем лучше! Пьяные? Снесёт как стенобитная машина. Она даже как-то изловила одного не очень вменяемого мужика в Хабаровске. Ходил такой вечерами в парке и демонстрировал женщинам самое ценное, что у него в организме выросло. Развлечение такое у паразита было – кто-то пугается, кто-то визжит, кто-то убегает, а ему и здорово. Он забавлялся, пока тётку не встретил, распахнул плащ, а Антонина свет Ивановна кааак взвоет, как хватанёт колышек, что под руку попался… И ничего, что колышек к заборчику был приделан намертво: оторвала! Вот так, вращая над головой колышком с останками заборчика, она и гнала мужика через весь парк прямо в гостеприимное местное отделение полиции. Причём он как был гмм… а-ля натюрель, так и влетел в дежурку с криками «спасите!» Видать, он как узрел, что она с заборчиком учинила, сразу представил, что будет, если она до него самого доберётся!

Нина хохотала так, что чуть не уронила с колен Полосатость.

– Оооой, даже от такого трудного характера польза имеется! – выговорила она, переведя дыхание.

– Ага, имеется, а как же! Только вот я подозреваю, что у нас на свадьбе проявления этого характера будут несколько неуместны. Так что финты Фёдора, который тётку немного озадачивает, меня очень даже радуют. Может, она малость поутихнет.

– Возможно… – Нина задумчиво погладила Полосатость. – Знаешь, меня смущает то, что ПП ничего такого не учинили!

– Ну, может, каникулы, отдыхают они… – легкомысленно отозвался Владимир, который семьдесят четвёртый раз бросил Гирю «палочку» размером с хорошую дубинку и тоже наивно надеялся отдохнуть. Но Гирь подпихивал к нему дубинку, а, когда Владимир старательно отводил глаза от половины древесного стволика, клал ему на колени тяжеленную лапу и влюблённо заглядывал в глаза.

– ПП? Нееее, тут что-то не так! – вздохнула Нина и была права.

Пашка, Полина и Мишка как раз обсуждали это, вольготно разместившись в Мишкиной комнате.

– Всё не так! – злилась Полина, сверкая глазами. – Если бы не Кира… Ах, сколько всего можно было бы сделать! Но если эта невозможная хищница-людоедка уедет, то и Киру увезёт!

Полина, сама не зная почему, испытывала к Кире примерно такие же чувства, как к забитой кошке или собаке. Ну невозможно было спокойно смотреть, как эта девчонка сворачивается калачиком в кресле и засыпает, как только её бабка уходит из квартиры.

– Ей тринадцать! Ну, почти тринадцать, а ведёт она себя как старушка, усталая, оголодавшая старушка! Поспать и чтобы не трогали – главная цель! А это пюре… – Поля про пюре спокойно вспоминать не могла: сразу чувствовала, что звереет. – Картошку ей, видите ли, нельзя! Полнеют от неё. Ага! Ложку пюре ела так, словно это величайшее лакомство, чуть не тряслась над ним, и ту я заставила слопать: сказала, что иначе обижусь! В мозгах такое дикое месиво, что ужас просто. Балет, балет, балет… ррррр, слышать про это не могу! Да ещё страх, что потолстеет и родители совсем от неё отвернутся!

Мороженое Кира ела ещё два раза, каждый раз ужасаясь своему поведению. Ела и даже глаза закрывала от удовольствия, поэтому и не видела, какими мрачными взглядами обменивались её новые приятели.

– Да уж, Кирку жалко, – глубокомысленно кивнул Пашка. – Вид у неё, правда, такой, что без слёз не взглянешь: некрасивая, мрачная такая всегда, лишнего слова не вытянешь, но тоже человек… Ай, Полька!

Метко брошенная диванная подушка сбила философа с небольшой табуреточки, и он обиженно продолжил уже на полу.

– Чего ты кидаешься?

– Того… Она раз в сто красивее твоей Анечки из параллельного класса! А мрачная от жизни такой весёлой! – Полине категорически не нравилась девчонка, которой симпатизировал её братец: манерная блондинка, которая глупо хихикала и нагло строила Пашке глазки. – И не зови её Киркой! Так её бабка величает.

– Какая у меня тяжкая жизнь! – Пашка уселся по-турецки на полу, облокотившись на диван и обняв за шею счастливого Пина. – Не сестра, а чёрная мамба! И кошку подобрала себе под стать! Аааай, Полька! – он затряс рукой, на которой в виде прищепки повисла чёрная Атака.

Беззвучное «фас», сказанное Полиной, моментально превращало Атаку в катастрофически стремительное создание. Вот и сейчас она прыгнула на руку Пашки, поднятую в философском взмахе, и куснула его за запястье.

Мишка разумно помалкивал. Кира ему тоже показалась совсем некрасивой и мрачной, но он умел держать язык за зубами.

– Ладно, пошутили и хватит! Кирке, не-не, Кире, – Пашка вовремя поправился, покосившись на строгую сестру, – ей и правда хорошо бы хоть на какое-то время дать передохнуть. Только вот как обесточить бабку?

– Слушайте! Она ведь ищет дешёвую квартиру в районе Фрунзенской. А там цены дичайшие, я знаю. Бабушка и папа ей говорили. Только она всё равно уверена, что найдёт. Так может нам ей помочь?

– Найти квартиру? – удивился Пашка, зато Полина сообразила быстрее. Наверное, потому что, в отличие от брата, не была занята отдиранием от себя Атаки.

– Баран! Не найти, а помочь искать! Разместить объявления по несуществующим адресам!

– А зачем по несуществующим? – Пашка осторожно отцеплял от себя одну лапу котёнка-подростка, а как только переходил к другой, первая тут же возвращалась на своё место.

– Да затем, что она людям, которые окажутся по реальным адресам, мозг вынесет! Атака, фу. Плюнь ты его, а то он две мысли одновременно думать не умеет! – скомандовала Полина и подставила руки, ловя своё чёрное сокровище и водружая обратно на плечи.

– Так… Это интересно! Ну, положим, будет она ездить по адресам и что?

– Да не просто так ездить, а тогда, когда нам нужно! Ну, вот через пару дней у Нины свадьба. Как вы думаете, что эта тётя-мотя на свадьбе устроит?

– Ничего хорошего! – мрачно ответил Мишка. – Я уже слышал её рассказы о том, как она веселилась в качестве гостьи! Одна свадьба даже расстроилась, потому что Антонина наговорила гадостей жениху про невесту и невесте про жениха. Оба поверили, короче, вместо свадьбы вышел ужас ужасный!

– Ну, это и к лучшему! На фига жениться людям, которые с готовностью верят всяким разным, говорящим гадости про их любимых? – авторитетно заявила Полина. – Но в нашем случае всё не так. Чтобы там она ни несла, Нина и дядь Володя не разойдутся, но вот праздник им испортить эта вампирша может запросто!

– Поль, а давай мы её между нашими тётками посадим, а? – осенило Пашку. – Они обе пираньи, конечно, но за своих порвут, как Тузик грелку!

– Да запросто порвут! Только вот нужен ли этот процесс на свадьбе? Тихо они не могут, а громко… сами понимаете, будет не к месту! – Поля никогда не относилась с придыханием к самому празднеству, не мечтала о платье, о фате и прочих играх под названием «хоть день, но побуду невестой». Наоборот, они с Пашкой на одной из свадеб запустили фейерверки прямо в шатре, приспособленном для проведения банкета! Правда, им было по восемь лет да и фейерверки вспыхнули вовремя, остановив намечающийся скандал среди девушек, кучно поймавших букет невесты. Короче, обошлось «малой кровью» и небольшим количеством воды, которой потушили скатерть… Но вот Нина такого да и любого другого безобразия просто не заслуживала!

– Нда… наша Нина имеет право выйти замуж без шоу под названием «тёточные бои без правил», – сформулировал Пашка.

– Именно! Брат, да ты умный! – хихикнула Полинка. – Ладно, идея есть, осталось немного: разработать план и осуществить его. Думайте, а я пошла Киру кормить, а то она сама так и будет сидеть да вздыхать над тарелкой.

Кира и правда вздыхала.

– Тёть Люда, я не могу… Я же вес прибавлю! – Кира невольно принюхалась: пахло восхитительно. – У меня и так уже плюс полкило лишних!

– Где именно? Покажи мне то загадочное место, где они у тебя в плюсе. У тебя скоро будет не телосложение, а теловычитание! – Людмила пыталась рассмешить девочку, подбодрить её, осознавая, что её убеждения – верный путь к булимии или анорексии. – Солнышко, у тебя нет не то что лишнего веса, у тебя и нормального-то, необходимого для здоровья веса недостаточно. Я же врач – могу об этом судить. А когда бабушка тебя на консультацию ведёт?

– Не знаю. Бабушка занята. Я спросила… – Кира помолчала, вспоминая гневную отповедь бабушки на свой вопрос. – Но она пока занимается другим.

– Понятно, ну, ладно… А! Поля! Ты есть будешь?

– Есть? Ну, если только пару ложек за компанию с Кирой. Ты же составишь мне компанию? Да? А то мальчишки так болтают, а мне скучно!

Поля и Людмила мимолётно переглянулись, и обе про себя усмехнулись: чего только не сделаешь, чтобы эта несчастная, забитая балерина перестала сама себя мучить.

Антонина Ивановна возвращалась в квартиру Людмилы страшно раздосадованная. Она-то была уверена, что виденные ими в интернете цены на квартиры в нужном районе Москвы это так… фигня! Это всё для других – для богатеньких московских простаков. Она и поехала-то, заранее ощущая себя победительницей, зная, что вернётся и скажет:

– Пусть всякие дурачки покупают за такие деньжищи, а я вот поискала, поискала и нашла!

Только вот её уверенность после общения со всеми риелторами, до которых она добралась, и разговоров с владельцами квартир, наотрез отказывающихся продавать жилплощадь в нужном районе по её цене, слегка пошла трещинами и стала осыпаться, противно похрустывая под ногами, а знание принялось скукоживаться, принимая форму, издевательски напоминающую всем известную фигуру из трёх пальцев, сложенных особым образом…

«Ну, должно же мне повезти! – злилась Антонина. – Я точно знаю, что где-то ДОЛЖНО быть то, что я хочу!»

Эта убеждённость строилась на том, что Антонина когда-то весьма удачно вышла замуж. Муж, осознав, во что вляпался, очень быстро с ней развёлся и, желая сохранить рассудок и здоровье, оставил ей приличное количество имущества. Это имущество она использовала, получая неплохой доход. Короче, Антонина считала себя крайне везучей в финансовом плане женщиной, приписывая своё благосостояние исключительно своему везению и чутью, а не великодушию бывшего мужа.

– Мне просто нужно ЭТО найти! Представляю, как я утру всем нос! – бормотала Антонина Ивановна, просматривая объявления по продаже недвижимости.

Она так увлеклась охотой за своей удачей, что на внучку особого внимания не обращала и даже Людмилу игнорировала! Кроме охотничьего азарта, её волновало только одно:

– Что происходит в Людкиной квартирке? – менее смелый человек мог бы попросту испугаться ощущения, что тебе под колени что-то врезается и ты падаешь, но Антонина при всех её недостатках была не из робкого десятка, поэтому упорно оставалась у Людмилы, правда, теперь бдительно смотрела по сторонам.

Глава 7. Военные хитрости никто не отменял

День свадьбы для большинства приглашённых – это повод порадоваться за молодых, отдохнуть, вкусно поесть, повеселиться в соответствии со своим пониманием этого самого веселья. Это для большинства… Для ПП и Мишки неумолимо приближающийся день свадьбы был часом икс!

– А кто с ней разговаривать будет? – уточнял Мишка.

– Я, конечно, кто же ещё? – Пашка пожал плечами.

– Ты чего? Она же голос узнает! Да даже если и не узнает, то сообразит, что говорит с подростком, и всё сорвётся.

– Миш, ну, за кого ты нас принимаешь? – переглянулись ПП. – Военные хитрости никто не отменял.

Полина вытащила смартфон и показала Мишке экран.

– Вот, смотри! Программка по изменению голоса! Мы её уже давно скачали и очень довольны! Так что Паша будет говорить очень даже взрослым, прямо-таки солидным голосом!

Людмила несколько волновалась…

– Если эта крокодилица испортит праздник, я не знаю, что с ней сделаю! Лучше всего, конечно, чтобы она туда не попала, но это сказать ей, мол, сидите дома тётя Тоня, а мы на свадьбу поехали… – Людмила некоторое время пообдумывала идею. – Неее, не прокатит! Назло поедет и устроит дичайший караул! Даже в туалете её не припереть: у нас не только дверь, а даже стены не выдержат её напора!

Владимир доделывал на работе абсолютно срочные и совершенно неотложные предотпускные дела и был слишком занят, чтобы долго раздумывать про Антонину Ивановну, краем сознания решив, что в случае чего пойдёт на крайние меры и попросту удалит её из ресторана. Потом вспомнил про Нининых тётушек и ПП и пожал плечами:

– Если будет, что удалять!

Нина Антонину лично не знала, посему не представляла размеров стихийного бедствия.

Зато ПП и Мишка отлично себе всё представляли, разрабатывали план и печатали объявление для «привлечения клиента в нужное время и в нужное место».

Все были при деле, даже Кира, про которую Антонина как-то позабыла и припоминала, только когда нужно было напомнить про диету и её неудачи с балетом. Правда, на внучку это особого впечатления почему-то не производило: Кира открывала для себя столько нового и неожиданно приятного!

Когда она занималась балетом, сил и времени у неё хватало только на занятия и репетиции. Всё! Никаких больше радостей не получалось… А тут к Кире по очереди приходили кот Фёдор и Маура, весело вилял хвостом Тим, которого было так приятно гладить и общаться с ним. Людмила постоянно чем-то её подкармливала. Да, крохотными порциями, потому что больше Кира просто не ела, но еда была такая вкусная! Такая, что можно было зажмуриться и купаться в её вкусе и запахе! Особенно завораживала молодая картошка!

Людмила просто смотреть на это не могла и отворачивалась, чтобы не сказать что-то резкое в адрес Кириных диет, стараясь придумать повод для следующего Кириного приёма пищи.

«Ну, может, хоть на свадьбе поест как следует! – понадеялась она. – Киру нужно посадить как можно дальше от Антонины, иначе заботливая бабушка на весь зал будет рассказывать любименькой внучечке, как она недопустимо много ест».

Людмила сходила в комнату Мишки и попросила засевших там заговорщиков присмотреть завтра за Кирой.

– Вы утащите её к себе, в свою компанию, вроде как подростки все вместе сидят, а то доберётся до неё Антонина Ивановна…

– Неее, это вряд ли! – ПП рассмеялись, а Мишка от восторга подбросил в воздух диванную подушку.

– Эээээ… Думаете, не доберётся? – предыдущий опыт общения с развесёлой компанией громко, прямо-таки громогласно подсказывал Людмиле, что вопросы нужно задавать крайне осторожно и обдуманно, а то и вовсе не уточнять, особенно, если не готов услышать ответ…

– Надеемся, что нет! – прямо сказала Полина. Они, вообще-то, не имели обыкновения посвящать взрослых в свои планы, но Мишкина бабуля – человек понимающий, а ещё хороший и очень добрый. И волнуется! Зачем же заставлять хорошего человека переживать понапрасну? – Вы не беспокойтесь, пожалуйста. Мы думаем, что у Антонины Ивановны внезапно возникнут неотложные дела.

– Пурген? – деловито уточнила Людмила, которой при особо «цветистых» высказываниях тётушки тоже приходила в голову такая мысль.

– Думали об этом! – Пашка валялся в кресле, свешиваясь с его подлокотников. – Но решили, что у вас дома это будет вредительством: она и туалет займёт надолго, да и вообще … Неее, мы пошли другим путём.

– Надеюсь, без резкого воздействия на организм? – как можно ровнее уточнила Людмила.

– Это не наши методы! – серьёзно кивнула Полина. – Разве что в исключительных случаях… но не сейчас!

– Вы меня успокоили! – Людмила улыбнулась ПП и внуку.

– Для того и рассказали! – Мишка бабушку расстраивать нипочём не хотел бы и был благодарен друзьям за то, что они пошли на такое беспрецедентное нарушение правил работы!

Антонина Ивановна была несколько обескуражена: её удача, её счастливый случай не торопились к ней навстречу. Впрочем, она ничуть не унывала.

– Ну и ладно, я всё равно найду то, что мне надо! Не может же так быть, чтобы ни одну квартиру в этом районе не продавали по нужной мне стоимости!

Она торопилась поужинать, благо Людка готовила отменно. Шла довольно-таки быстро, раздумывала над завтрашним «затравочным» тостом на свадьбе, предвкушая дивный скандальчик.

– Только надо будет так их пощипать, чтобы совсем не разозлились! Хотя и пускай злятся! Вовичек то, женишок наш трёхразовый, сваливает со своей кралей в медовый месяц – ему явно будет не до меня, а с Людкой уж я управлюсь! Давненько нужно её осечь! Ишь, возражает, упирается ещё!

Она так увлеклась выдумыванием сочащихся ядом острот специально для Людмилы, что чуть было не прошла мимо объявления, висящего на ближайшем столбе.

Уже даже ногу подняла, чтобы шагать дальше, а потом невольно притормозила.

– Чего? А ну-ка…

В объявлении чёрным по белому было написано, что продаётся квартира на Фрунзенской набережной. ДЁШЕВО!

Местоположение недвижимости и последнее слово в объявлении заставили Антонину с мясом содрать влажноватую ещё бумажку со столба. Содрать и похолодеть!

Прорезанные снизу узкие полоски с номером телефона почти все были оторваны!

– Всего одна осталась! А было? – она быстро прикинула. – Восемь! Было восемь телефонов, остался один! Значит…

Ей представились семеро алчущих конкурентов, торопящихся зацапать её удачу!

«Так! Спокойно! Надо ещё прикинуть, что там за «ДЁШЕВО» такое. Может, какие-то дикие мильёны!» – Антонина стремительно добыла из недр сумки, больше похожей на баул, смартфон и торопливо набрала номер, указанный на узеньком листочке, одиноко трепещущем на объявлении.

– Алё? Это вы квартиру продаёте на Фрунзенской и дёшево?

– Да, я, – признался хрипловатый мужской голос. – А вы что, тоже купить хотите?

Слово «тоже» ранило Антонину прямо в сердцевину её делового чутья.

– Чего значит «тоже»? Я хочу купить! По чём продаёте?

Мужской голос уверенно назвал цену, и Антонина Ивановна чуть было не подпрыгнула от радости. «Вот она! Моя удача! Единственный шанс! А остальные дурни мне говорили, что так не бывает!»

Правда, её ликование моментально превратилось в крайнюю тревогу.

– Даже и не знаю, зачем я вам об этом говорю! – с недоумением проговорил голос.

– А чего? – встревожилась Антонина. – Вы ж продаёте?

– Я-то продаю, но у меня уже столько желающих купить…

– Да знаем мы, какие там бывают желающие! А я куплю! – заволновалась Антонина. – Только сначала посмотреть надо!

– Это само собой! – согласился голос.

– Сегодня и приеду! – решила Антонина.

– А смысл? Меня сегодня дома нет.

– Ну, так пусть кто-то покажет! – Антонина Ивановна всегда гордилась своей бульдозерной напористостью, которую принимала за особое деловое качество…

– Никого дома нет, кто вам что покажет!

– А когда будет? Ну, в смысле, когда вы приедете?

– Приеду завтра.

– Во, отличненько! Я тогда завтра прямо с утра к вам! – обрадовалась Антонина. – Мне будет очень удобно.

– Вам-то, может, и будет, а мне – нет, – парировал голос. – Приедете к часу дня.

– Неее, к часу мне поздно: меня на свадьбу пригласили! – сообщила Антонина.

– А вы невеста?

– Я? Нет, конечно!

– Ну, тогда, если хотите увидеть квартиру, то приедете к часу дня! – послышалось из смартфонного динамика.

Антонина ещё некоторое время пыталась перебодать вредного и неуступчивого продавца и угомонилась только тогда, когда услышала:

– Это вам что-то от меня нужно. Мне от вас – ничего! И вы ещё спорите и хамите? – сказанное столь решительным тоном, что она сочла за лучшее согласиться на час дня.

Антонина примчалась в квартиру Людмилы увесистым и возбуждённым вихрем.

– Ты! Ты мне говорила, что нет на Фрунзенской дешёвых квартир!

– Говорила… – Людмила недоумённо подняла глаза на тётку.

– Ты хотела, чтобы я их просто не искала! А я искала и нашла!

– Тётушка, да нет такого!

– Враньё! Я нашла! Вот! – она потрясла скукоженным в руке объявлением перед лицом опешившей Людмилы.

– Тёть, да небось, это «дёшево» – просто приманка, а сама цена заоблачная! – Людмила попыталась предостеречь родственницу от опрометчивых шагов.

– И что ты говоришь… Думаешь, что тут все такие дурошлёпые, как ты? Это ты в своей больничке копейки зарабатывала, а я… Я всегда в триста раз лучше жила!

– Да и на здоровье!

– А цену я сразу спросила! – Антонина торжествующе выкрикнула эту самую цену.

– Ээээ, тёть… это мошенничество! Ну, не может быть такого! – попыталась урезонить самоуверенную особу Людмила.

Правда, тут же услыхала о себе много нового: и о своём образе жизни, и о том, что устраиваться никогда не умела, и про мужа, и про животных, и про сына с внуком.

– Сели они тебе на шею и ноги свесили, а ты и рада! Ещё и пакость блохастую в дом натянула! Всегда такой была! А я… я – дело другое: вот сказала, что найду квартирку, и нашла! И завтра буду её смотреть! Правда, на свадьбу Вовичка не успеваю, но чего я на вашей нищей свадьбе то не видала?

Людмила открыла было рот, а потом плотно его закрыла, сообразив, что время показа найденной квартирки каким-то удивительным образом совпало с часом икс…

– Ну, тётенька, я вас предупредила… Но вы, конечно, человек взрослый, сами можете решить, что вам нужно! – дипломатично ответила Людмила и торопливо удалилась на кухню. «Как они это устроили? Вот уверена, что это наша птица-тройка!»

Птица-тройка беззвучно хохотала в Мишкиной комнате.

– Ой, как я за ней следила, что аж устала! Не дама в возрасте, а вертолёт какой-то! – Полинка вытянула длинные ноги и съехала пониже со спинки кресла. – Хорошо Мишка чётко сработал и по моему звонку налепил эту несчастную объяву!

– И идея с оборванными бумажками с телефонами очень удачная! – похвалил Мишку Паша. – Такая тётя-мотя: как только видит, что кто-то идёт с ней ноздря в ноздрю, забывает о том, что нужно информацию проверить!

– Думаешь, не начнёт адрес сверять?

– Нет, у неё же самый простенький смартфон, пользуется она им как звонилкой, инет вообще не смотрит. А у Людмилы спрашивать не станет!

– А у Киры? – забеспокоился Мишка.

– У Киры сейчас интернет повис и висит, висит… До завтрашнего обеда висеть будет! – хмыкнула Полина. – Не бойся, всё предусмотрено!

– Я вот думал, что, может, лучше было реальный адрес ей дать? – Мишка до последнего сомневался.

– Неее, она же ломиться будет к гражданскому населению. Скандалить, вопить, требовать чего-то! Да нуууу, не катит! Окружающие-то не виноваты! – Пашка во время проведения «спецопераций» чувствовал себя не совсем обычно, словно они с Полькой, а теперь и с Михой на военном задании. Вот и вышло разделение: они тут, а там «гражданские», и их лучше поберечь. – Миш, не нервничай! Всё пройдёт на ура!

Глава 8. Свадьба в третий раз

У Владимира это была уже третья свадьба, и он точно знал, чего он НЕ хочет! С Яной свадьба была изысканной, с живой музыкой, тщательно подобранными цветами, в сторону которых было страшно дышать, с элегантным платьем невесты, обтягивающем её, как перчатка. От нарочитой утончённости невесты немногочисленные гости Владимира чувствовали себя не в своей тарелке и нервно оттягивали воротнички рубашек, сочувственно косясь на жениха.

С Никой свадьба была из серии «дороХо-боХато» и с претензией на европейский шик: с аляповатой аркой из ярких живых цветов, платьем невесты, от которого от зависти облезли бы все диснеевские принцессы разом, и с развесёлым тамадой, выбранным самой Никой. Тамада шутил и трещал без остановки, пока Владимир, дико уставший от его шуточек, не заткнул его с помощью подкупленного официанта.

– Слушай, напои ты его, чтобы он хоть немного заткнулся, а? Сил нет! Голова как квадратная! – тихо попросил Владимир понимающего сотрудника дорогущего ресторана.

После обеих свадеб у него было ощущение, что он играл чужую роль в спектакле, который ему не нравится. И вот так он уже точно не хотел! Когда они начали с Ниной обсуждать, как будут отмечать свою свадьбу, он почему-то был уверен, что сама Нина тоже ничего подобного не захочет, и был прав!

– Давай просто распишемся и наших позовём, а? – Нина неловко пожала плечами. – Мне и так сойдёт.

Все попытки выяснить, как было бы не «мне и так сойдёт», а как ей хочется, были провальными. В конце концов проговорилась Нинина мама:

– Она когда-то говорила, что хотела бы свадьбу на корабле, ну, на теплоходе.

Нина от предложения Владимира отметить начало их семейной жизни на Москве-реке радостно вспыхнула, а потом замотала головой:

– Очень дорого!

– Нин, ты что? – Владимир только посмеялся. Ему, закалённому причудами и требованиями двух первых жён, такое отношение было и в новинку, и приятным сюрпризом. – Решено! Делаем свадебный круиз в плавучем ресторане по Москве-реке!

Ещё одним приятным сюрпризом было то, что Нина интересовалась у него, а что бы он сам хотел?

Нет, цвет драпировок и цветы на столах она выбирала сама, понимая, что Владимиру абсолютно без разницы оттенки ткани или разновидности роз… Зато меню и музыка были с ним согласованы.

«Еда его точно заинтересует, а музыка… Если будет что-то раздражающее и бьющее по ушам, то может быть просто неприятно!» – логично рассуждала невеста.

Короче, когда в день свадьбы они подъезжали к ЗАГСу, пришвартованный к пристани речной корабль в полной готовности уже ожидал молодых и их гостей.

– Красавица! – тётка Мила сентиментально сложила руки под подбородком и смахнула невольную слезу. – Ещё бы платье попышнее!

– Уймись! – сердито фыркнула Инна, тоже любовавшаяся племянницей, но нипочём не собиравшаяся в этом признаваться! – Платье в самый раз по Нинке! Не баба на чайник под кодовым названием «я прынцесса» и не три лоскутка в мишуре так, что страшно, если платье улетит вместе с букетом невесты. Да отцепись ты со своим шлейфом, куда его Нинке цеплять? Не та внешность! Мне вот другое интересно: что за отраву там понаприготовили? Что вообще могут приготовить на кораблике?

Нину, которая отлично слышала все эти высказывания, разбирал нервный смех.

– Терпи! – тихо порекомендовал ей улыбающийся Владимир. – Если сравнивать нашу семейную тётушку и твоих, то последние – образец кротости и любезности.

У него было расчудесное настроение. Появилась уверенность в том, что он не просто сделал правильный выбор, но ещё сделал его на всю жизнь. – Вот мой человечек – от и до! От молчания до разговоров на любую тему, от смеха до того, что для неё важно! Чудачка, абсолютно надёжная и уж точно не пустая картонная коробка или утонченная потребительница благ… Ну, хоть в третий раз сподобился найти ту, которая мне действительно нужна!

Нина, счастливая, улыбающаяся, принимала поздравления, но краем сознания улавливала некую неправильность… Когда они уселись в машину, чтобы ехать на пристань, Нина поняла, что не так:

– Володя, а где та ваша тётушка, которая приехала? Ну, вот Мишу, ПП И Киру я вижу. Это же Кира? Та темноволосая и совсем-совсем худенькая девочка, похожая на перепуганную птицу?

– Да, это Кира, – Владимир удивился точности формулировки. – И правда, как подбитая птица, я тебя потом с ней познакомлю, а то она сама не подойдёт – стесняется. А тётушка вчера заявила, что она нашла на Фрунзенской набережной квартиру своей мечты, которую мы, лохи, нипочём бы не обнаружили! Это её удача и везение привели к такой находке! Мама спросила было точный адрес – посмотреть, что за дом, ведь это же однозначно мошенничество: не бывает таких цен на Фрунзенской. За те деньги, о которых она говорила, можно купить что-нибудь в Москве, но очень далеко или вообще в Подмосковье.

Владимир поймал себя на мысли, что он едет в машине с молодой женой из ЗАГСа, а разговаривают они о его тётке, то есть о тётке его матери, причём им обоим это интересно! И не требуют от него бесконечного бубнежа о том, что его жена прекрасно выглядит, о том, что она – любовь всей его жизни, о том, что он купит жене «такое же колечко, какое я видела у той девицы в сиреневом платье», с учётом того, что он, вообще, никаких девиц в сиреневом не помнит! Они просто разговаривают, смеются, и им обоим тепло и приятно!

Нина, которая в это время думала о странностях Антонины Ивановны, скорчила забавную рожицу.

– Слушай, мне одной пришла в голову крамольная мысль о том, что к этому удивительному факту приложили свои цепкие лапки мои племянники и Мишка?

– Неа… – Владимир помотал головой. – Я тоже в этом уверен. Более того, мама тоже так думает. Нет, вслух она этого не сказала, но зуб даю, что так и есть!

Нина хихикнула, а потом заинтересовалась:

– А какой точный адрес? Ну, Людмила Владимировна спросила…

– Спросить-то она спросила, только вот наша одарённая тётушка решила, что мы хотим срочно перекупить её удачу, сделала морду лица кирпичом, процедила сквозь зубы что-то про хитрованистых москвичей и удалилась в свою комнату, правда, опять чуть не рухнула по дороге: Фёдор у нас подбивает её как кеглю. Короче, адрес она не сказала и убыла в предвкушении удачной встречи с продавцом! Мама говорит, что ещё и входной дверью грохнула напоследок так, что чуть с ней не вышла…

– Надеюсь, обойдётся без жертв и разрушений! – оптимистично понадеялась Нина. – Но я у ПП спрашивать ничего не буду!

– А я у Мишки! – согласно кивнул Владимир. – В нашем случае лишняя информация – лишняя головная боль!

Именно это золотое решение и позволило молодым выкинуть из головы мысли о гостье, так удачно НЕ попавшей на их свадьбу, и насладиться собственным праздником.

Запах и плеск речной воды, прекрасные виды, проплывающие мимо, отлично дополняли собой праздничную атмосферу, царящую внутри настоящего банкетного зала.

– Вот не ожидала, но всё вполне-вполне терпимо! Правда, это, конечно, не то, что я бы хотела увидеть за столом… Ну, что взять с людей, которые ничего не понимают в правильном питании? – милостиво кивала тётка Инна, обращаясь к своей соседке по столу. – Да, так вот! В качестве белковой пищи лучше употреблять бобы, нут или киноа… Как что такое киноа? Вы не знаете? Да это же основа нашего здоровья!

Соседка зачарованно внимала такому крупному специалисту, сожалея, что нечем записать рецепты, щедро выдаваемые собеседницей.

Мила тоже отлично проводила время. Разглагольствования своей сестрицы о правильном питании она принципиально не слушала, зато щедро делилась с окружающими своими познаниями в области моды и хорошего вкуса. Так как по воле ПП окружающим был очень молчаливый и сдержанный подполковник, то Мила без помех выкладывала все свои соображения прекрасному, с её точки зрения, собеседнику.

– Вы представляете? Я ей говорю, что нужно отделать лиф кружевом, и шлейф, шлейф нужен! А она мне…

Подполковник, как человек военный, умел принимать окружающую действительность как должное. Окоп на учениях – значит окоп! Визит штабных проверяющих – значит, визит! Болтливая соседка за столом – ну, и так бывает, зато отличная еда! Он полностью отрешился от стрекотни под ухом и с удовольствием вкушал выставленные перед ним блюда, время от времени многозначительно произнося что-то вроде:

– Угумс!

ПП и Мишка весело переглядывались.

– Сработало! – хмыкнул Пашка. – О! Опять Антонина звонит! Ты у бабушки смартфон отключил?

– Да, разумеется. И звук, и вибрацию, – хмыкнул Мишка. – Ответишь? – он кивнул на гаджет в руках приятеля.

– Конечно! Дело Сусанина, знаешь ли, требует жертв! – Пашка выскользнул из-за стола и торопливо выбрался на палубу.

Полина проводила брата взглядом, довольно кивнула и продолжила обработку Киры.

– И это тебе можно есть! И никакая ты не толстая! Знаешь, так и до анорексии можно дойти! Как ты такого не пробовала? Ну, значит, сейчас попробуешь!

Мишка глянул на отца с Ниной и заулыбался. Оба выглядели такими счастливыми!

– Ну, и чего ты радуешься-то? – сварливый голос слева заставил его удивлённо обернуться. – Бедолага ты, бедолага… вот будет у тебя теперь новая мачеха! Сначала-то они все добрые и хорошие, зато потоооом…

Бабушкину троюродную сестру, попросту напросившуюся на свадьбу в последний момент, Мишка видел в первый раз в жизни и в этот момент осознал, что не против, чтобы этот первый раз одновременно стал и последним!

– Какая-то она неприятная и Вовику улыбается так хищно! – продолжала сухопарая тётка, для выразительности своей речи поджимая тонкие губы. – А я Людке говорила, что надо Вовика с моей Улечкой познакомить! Вот Улечка бы ему лучше подошла!

Мишка только фыркнул, сообразив, что все эти речи произносятся исключительно из зависти! Разговаривать с неприятной женщиной он не стал, а потихоньку выбрался из-за стола и присоединился к Пашке, который с самым-пресамым серьёзным видом вещал:

– А сейчас вы должны повернуть направо! Повернули? И что вы там видите? Неее, это вы не на то право повернули! Поворачивайтесь обратно! В какое обратно? В то, откуда пришли туда, где вы не там повернули!

Мишка хрюкнул от смеха. Пашка показал ему кулак: мол, не мешай, и продолжил:

–Я же вам сказал! Идёте направо, там увидите деревья, а за ними кирпичный дом, но вам туда не надо, вам надо налево, пойдёте туда, перейдёте дорогу, и прямо перед вами будет проход между домами. Увидели проход? – Пашка с изумлением отодвинул от уха смартфон вместе с программой, изменяющей его голос, и верещащей Антониной Ивановной и покачал головой.

– Ну, надо же… случайно описал реальность… Чего только не бывает, когда у человека творческий порыв! – прошептал он Мишке на ухо. – Ладно, продолжаем разговор!

Он снова приник к смартфону.

– А зачем вы пошли по проходу? Вам туда опять не надо! Какая проходная, где военные? Вам абсолютно точно туда не надо!

Он отодвинул смартфон от уха и устало вздохнул:

– До минобороны добралась! Я специально её направлял подальше оттуда, чего занятых людей от работы отвлекать, так нет! Всё равно её занесло, куда не требуется!

Антонина Ивановна, кружащая по Фрунзенской набережной, никак не могла найти нужный дом!

– Да что за безобразие то, а? – злилась она.

В конце концов, разозлённая инструкциями бестолкового продавца, она ему сказала, что сама найдёт нужный дом, отключила смартфон и начала приставать с вопросами к прохожим, но ничем хорошим это не закончилось, потому что на удивлённые уточнения номера искомого дома она тут же начинала хамить и высказывать что-то вроде:

– Куда ни плюнь, одни понаехавшие! Города совсем не знают! Чего? Живёшь тут с рождения? Ещё того хлеще! Позорище какое-то, мааасквиич называется!

Кто-то пожимал плечами и уходил, кто-то, явно принадлежавший к породе наивных идеалистов, пытался просветить собеседницу, подсовывая ей собственный гаджет с картой окрестностей, на которой искомого дома отродясь не было. Один грубоватый мужик и вовсе послал Антонину по известному всем адресу, куда никто почему-то не ходит, сильно обрадовав этим тётушку. А она ещё некоторое время рассказывала вслед грубияну, куда ему самому нужно двигаться…

– Что за странная баба? Кружит около уже битый час и постоянно цепляется к прохожим! – охрана на КПП Министерства обороны, которое располагается на Фрунзенской набережной, несколько заинтересовалась этой особой, как настырная муха, нарезающей вокруг круги.

Все реки впадают в моря, все дороги чем-то заканчиваются, даже если это какой-то-то тупик, а Антонина, уставшая слушать путаные инструкции и напрочь заблудившаяся, закономерно пристала к какому-то военному, проходившему мимо.

– Как мне пройти… – она назвала адрес и требовательно уставилась в лицо военного. – Только не говорите мне, что такого адреса нет, потому что он есть!

– Но его действительно нет! – военный, как человек выдержанный, ничем не выдал, как именно эта особа похожа на его бывшую тёщу и как именно он относится к подобным, с позволения сказать, женщинам. – Так! Тут находится Министерство обороны! Если у вас к нам дел нет, прекратите орать и покиньте территорию!

Тётка струхнула и быстренько отступила, продолжив изыскания дальше.

Она бодро шагала по Фрунзенской, внимательно разглядывая дома и постоянно набирая номер продавца, который почему-то перестал брать трубку. Если бы Антонина повернула голову, то узрела бы проплывающую мимо яхту, на которой кто-то праздновал свадьбу. Но она была слишком увлечена подбором сочных и красочных эпитетов в адрес баранов, которые не могут объяснить ей, где же находится жилплощадь её мечты!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.