Миранда Грин
Факультет сбора и трансформации – 2

1.1

– Всё хорошо? – Шедов рассматривал суетливо складывающую вещи Вянку. – Одуванчик?

Ярычевская в этом году освобождалась на месяц раньше, и завтра уже должна была уехать домой, но носилась по комнате и не могла найти себе места, словно её в ссылку отправляли. Сидящие рядом с Данковцевым Белка и Артур наглаживали кота, ожидая, когда магичка всё-таки соизволит высказаться. Вряд ли та сможет молчать достаточно долго.

– Может мне месяц тут посидеть? – наконец-то замерла она. – Я не уверена, что хочу… что мне нужен этот разговор.

Вянка опустилась на край кровати, обводя взглядом сидящих на притащенных стульях друзей. Белка предусмотрительно устроилась между парнями. Конечно, им наверняка хватило одной драки, но проверять, действительно ли маги выяснили отношения и всё решили, или могут ещё раз вспыхнуть, никому не хотелось. Впрочем, Артур-то бороться и не собирался, даже глазами брошенной собаки не смотрел, словно изначально знал об исходе и заранее не тешил себя надеждами.

– Белка, можешь выйти? Нам нужно поговорить…

– Да, конечно, – она вручила кота хозяйке и скрылась за дверью, в которую тут же с трёх рук слетело заклинание от подслушивания.

Вянка опустилась на освобождённый стул, наглаживая Дара. Они должны всю обсудить сегодня, до её отъезда, потому что иначе за месяц до следующей личной встречи накрутят себя до предела. Взгляды с двух сторон жгли лицо, а у неё всё никак не получалось собраться с мыслями, чтобы начать этот разговор.

– Итак?

– Не заставляй меня проговаривать это вслух, пожалуйста. Мы ведь прекрасно понимаем, что происходит. И лично я понятия не имею, что со всем этим делать, – Дар вывернулся из её рук, переползая дальше.

– В любом случае, – Шед потрепал кота, не так давно сменившего гнев на милость, – у нас есть время до выпуска.

Данковцев не удержал нервный смешок. Ситуация, на самом деле, была ожидаемой. Он ведь и сам видел, что Артур с начала их знакомства хоть и подкалывал Вянку, но и выделял из толпы первокурсников. Даже когда самого Шеда рядом не было, он всё равно налаживал с ней общение самостоятельно. Наверное, следовало задуматься ещё тогда, а теперь… да что уж теперь?

– Предлагаешь плыть по течению, вдруг само рассосётся? – Артур покосился на неподвижное лицо Вянки, и перевёл взгляд на друга. – Уверен? Ты и так попытался мне лицо разбить. Ты! Человек, который всегда всё пытался решать словами.

– Я… вспылил.

– А если вдруг Вянка что не то скажет, и ты опять «вспылишь»? – он поднялся на ноги. – Шед, я сейчас может скажу очень обидную вещь, но после аномалии ты слишком изменился. Она-то может заметить не успела, а я тебя видел чаще. Ты себя совершенно не контролируешь, вспыхиваешь от любого чиха. Уж извините, вы оба можете считать, что я лезу не в своё дело или слишком много на себя беру, но пока ты не поставишь свои мозги на место – я никуда не денусь.

– Посмотрите, кто выискался! – Данковцев вскочил следом, опрокидывая стул. – Только и ждёшь момента, да?!

Грохот мебели спугнул кота, а Вянку заставил вздрогнуть, крепче обнимая себя за плечи. Тихое «Хватит» заставило замолчать обоих. Дар раздражённо ворчал из-под кровати, Ярычевская же успела пожалеть, что вообще это затеяла, но нужно было что-то решать. Глубоко вздохнув:

– Раз вы сейчас не настроены на нормальный спокойный разговор, может быть нам следует его отложить на июль? Что? Что вы так на меня смотрите? Я надеялась, что мы всё обсудим, как взрослые люди, но, кажется, сперва вам двоим нужно разобраться между собой. Так что я предлагаю сейчас нам попрощаться до июля, а там уже будем что-то решать. Кто-то желает высказаться прямо сейчас? – она сцепила пальцы в замок, стараясь говорить достаточно медленно и спокойно, чтобы её эмоции со стороны не было заметно.

– Хорошо. Если ты действительно этого хочешь – давай отложим.

– Отлично. Тогда, молодые люди, покиньте помещение, пожалуйста. Мне нужно закончить сборы и выспаться перед дорогой.

– Вянка…

– Шед, пожалуйста.

Дверь негромко закрыли, а магичка замерла, высчитывая минуты. Зашедшая к ней к концу отсчёта Белка застала приятельницу медленно втягивающей воздух через сжатые зубы, со стороны походило на попытку дышать на счёт, только не слишком удачную. Вянка стискивала обеими руками подушку, пока кот суетился вокруг, то и дело тыча хозяйку влажным носом. Рыжая не стала лезть с распросами с порога, только присела на переживший бурю стул, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. От висящего вокруг Ярычевской облака магии трещал воздух, Белка даже заподозрила, что накопитель вышел из строя и теперь изливает силу наружу, потому что у самой обладательницы интересного камушка такого резерва не было, по крайней мере на прошлых замерах. С другой стороны, год был весьма насыщенный, кто знает, как все эти события могли сказаться, иногда от стресса магическая проводимость увеличивается. Хотя и обратный процесс бывает, но это явно не тот случай. То, что висело над Вянкой, напоминало смерч, медленно закручивающуюся вокруг неё воронку. Не над головой, как это бывает с проклятием, а именно вокруг тела, как бывает на предметах-носителях проклятья.

– Вянка…

– Да?

– Ты сейчас кого-нибудь проклянёшь. Или сработают следилки и здесь будет собрание из преподавателей.

– Я абсолютно спокойна, – она всё-таки делает несколько глубоких вдохов и выдохов, плечи расслабленно опускаются, а концентрация магии в воздухе снижается. – Видишь?

– Что они ляпнули хоть?

– Попытались устроить разборки. Как себя на выходе вели? – Вянка погладила улёгшегося на её ноги Дара, расслабленно улыбаясь, хотя улыбка была скорее попыткой убедить саму себя, что все в порядке.

– Сопели, пыхтели, но ушли молча. Ну, попытались возмутиться, правда, пришлось кинуть в Шеда ложкой.

– Поймал?

– Поймал. Я думаю сходить к Станиславу Викторовичу, пусть проведёт им успокоительные мероприятия. Иначе я кого-нибудь из них за месяц без тебя прибью.

– В очередь, Белка, в очередь. Они мне пока нужны живыми.

Узнавший о возвращении товарища Артур пошёл на поправку ударными темпами, поражая скоростью восстановления всех вокруг. Старший Тана, глядя на брата, только качал головой: он прекрасно понимал причину, по которой младшенький так рвался вперёд. По этой же причине и всё отставание по учёбе было закрыто быстрее, чем это сделал Шед. Оставаться на второй год Артур явно не планировал. Усердие можно было бы назвать похвальным, если бы не риск последствий для здоровья.

– Ты чего такая злая-то? Не поверю, что из-за этих двоих.

– Не знаю, – Ярычевская улеглась на спину, устраивая кота на груди и принимаясь наглаживать ещё усерднее, словно это могло успокоить. – Я всё ещё пытаюсь придумать вариант, который устроит всех.

– И как? – хмыкнула магичка, уже заранее зная ответ.

– Да никак. Тут такого варианта быть не может. Мне просто нужно понять, как сделать обиду минимальной. И для кого.

– Сходи к третьему курсу прогностики. Они тебе рассчитают всё что угодно, и совместимость, и перспективы, и план действий по звёздам распишут.

Вянка только фыркнула, едва не спугнув Дара. Она ещё не настолько отчаялась, чтобы лезть в это пропахшее благовониями гнездо – действительно гнездо, прогностики жили в угловой части общежития, чем-то напоминающей небольшую башню, и занимали верхние её этажи. Лезть к этим оторванным от мира созданиям не рисковали даже самые отбитые чернушники, никому не хотелось услышать что-нибудь о собственной скорой смерти от рук однокурсников. Хотя такое уже случалось, потому и перестали. Спрашивать о чём-то своём рисковали самые отчаянные, а Ярычевская пока была не готова к такому опыту, да и надеялась решить проблему самостоятельно.

Только вот Белке сказала другое. Хотя… может быть, то же самое, только другими словами:

– Предпочитаю свою судьбу создавать сама, а не полагаться на самоисполнение пророчеств. Мне проще, когда в моих проблемах виновата я, а не сложившиеся звёзды и «согласно пророчеству этого было не избежать».

– Ну, может оно и правильно. Декан так точно оценила бы такой подход.

Вянка кивнула: Мараева в её голове действительно неплохо сочеталась с подобным взглядом на мир. Даже объяснения и оправдания, которые не начинались с «потому что я» она рассматривала как не слишком убедительные в большинстве случаев. Магичка рассматривала сонно жмурящегося кота, но в голове было пусто. Шед с Артуром были достаточно тихими в последний месяц, до этого момента, но висящее в воздухе напряжение, помноженное на подготовку к экзаменам и возобновившиеся дополнительные занятия… всё это высасывало силы до последней капли. Не столько физические, сколько моральные, конечно. Ещё и внезапно очень даже живой отец…

Она покривит душой, если скажет, что никогда не хотела познакомиться с ним. В детстве и вовсе могла бы на шею бросится, но детство закончилось. Нужно ли её было теперь это знакомство? Ярычевская затруднялась ответить. Но честно могла признать, что свойственная магам тяга к уединению и жгучее желание спрятаться ото всех в тёмный угол уже начали догонять и её.

Всё навалилось одновременно и чертовски не во время.

Белка оценила отсутствующий взгляд и не стала наседать ещё сильнее, молча выскользнула из комнаты. Вянка, выждав пару секунд, отвернулась к стене, стискивая кота в объятиях. Дар заелозил, устраиваясь удобнее, и сочувствующе замурлыкал. Может он и немного понимал в человеческих бедах, но прекрасно умел от них отвлекать, когда мурчанием, а когда и громкими разговорами на кошачьем. Его кожаная может и не умела мяукать, но прекрасно догадывалась, что кот хотел сказать. А вот прочие двуногие, её окружающие, вызывали у Дара вопросы, особенно этот, громкий, от магии которого шерсть вставала дыбом. От него пахло тёмной водой, в глубине которой лениво ворочалось что-то жуткое, похожее на рыбу, но не рыба. Словом, против самого человека кот ничего не имел, но вот этот фон… нечего такому двуногому рядом с его кожаной делать, пока ничего не придумает.

Животное замурчало активнее, убаюкивая и хозяйку, и себя. Вянка прикрыла глаза, но в сон так и не соскользнула, лежала, обнимая пригревшегося питомца. В голове бродили отрывочные, ленивые мысли, уцепиться за которые не получалось. Да уж, а год назад главной проблемой казалась проверка перед вторым курсом… Ладно, разберётся. Придумает что-нибудь. Только решать надо по одной за раз, а то надорвётся. И кому от этого станет легче? Правильно, никому, и ей в первую очередь.

1.2

– Привет, мелочь, – Алексей Костянников сгрёб её в охапку, едва Вянка вышла из капсулы.

– И тебе не болеть, чудовище, – она ответила на объятия одной рукой, продолжая удерживать чемодан, благо, что сейчас вокзал был практически пуст. – Надеюсь, у тебя-то плохих новостей нет?

– У нас всё стабильно. Пойдём, я сегодня взял пару дополнительных часов, специально тебя встретить.

– М-м-м, как неожиданно и приятно, – протянула Вянка, получая беззлобный тычок в плечо. – Хоть кто-то мне рад.

– О, я жажду сплетен и перемывания костей! Не скажу, что Игорь меня ими не снабжал, но из первых рук всегда интереснее. Тем более, что у меня сейчас было крайнее перед отпуском дежурство, – он забрал чемодан магички, направляясь к служебным помещениям. – Пойдём, быстро сдамся, а ты пока Марку под руку поболтаешь.

– Всегда подозревала, что самые большие сплетники – мужчины…

– Только подозревала? Мне кажется, ты должна была быть в этом уверена после практики! Прошу! – Алексей распахнул перед ней дверь, почти сразу шагая следом и обгоняя.

Из отгороженного угла раздалось недовольное бормотание и звон склянок с нейтрализатором. Марка, правда, в кабинете не оказалось, как и Жени, да и в целом единственными живыми душами в кабинете были лишь они. Вянка привычно устроилась за общим столом, вдыхая смесь алхимических запахов, бумаги и чего-то ещё, чем было пропитано всё здание. В постоянно гудящем словно муравейник здании наблюдательного пункта при портальном вокзале всё равно было спокойнее, чем в общежитии ОМУ. Вынырнул из своего укрытия Костянников-младший уже умытым и с собранными волосами. Да и со всеми признаками хронического недосыпа на лице.

– Ты может отоспишься сначала? Ты выглядишь как сбежавшее из лаборатории умертвие.

– Умеешь делать комплименты, мелкая, – он зевнул так, что едва не вывихнул челюсть. – Но отказываться от твоего предложения я точно не буду. Тогда с меня вечерняя готовка.

– Ты умеешь? – она замерла на середине движения, не успев толком встать со стула.

– Вянка, я живущий один холостяк, который до сих пор не сдох от голода – изысков, конечно, не жди, но и не отравлю тебя точно. И если ты сейчас скажешь, что меня женить надо – я тебя сглажу.

– Да нет, не скажу. А вот Игоря Александровича – пора бы… Хотя, тут не с ним проблема, а с деканом…

– Какое зло тебе сделал мой брат? – усмехнулся молодой мужчина. – Что такое надо было сотворить, чтобы ты ему Мараеву сватать начала?

– Почему сразу зло? Лада Викторовна – потрясающая женщина. Ну, да, иногда от неё трясёт, но ты совсем ничего не замечал?

Алексей призадумался, но ничего не сказал, только хмыкнул, вспомнив что-то. Но ни слова не сказал, чем только подогрел любопытство Вянки. Хотя слишком уж наседать она не собиралась, должно же у преподавателей оставаться хоть какое-то личное пространство. Да и думать об учёбе и чём-либо с ней связанным не хотелось, по крайней мере ещё пару дней. Она планировала лежать тюленем, тиская кота. Дар к своему пребыванию в переноске относился со спокойствием древнего философа, поездки с Артуром приучили его к длительным путешествиям, так что животное даже ухом не повело, даже в капсуле истерику не устроило, на радость отвратительно спавшей хозяйке.

Вянка и сама походила на сбежавшее умертвие, уже на выходе успела рассмотреть себя в зеркале, зато Костянникову, в отличие от неё, хватило такта не обращать на это внимания. Алексей ухватил ручку багажа раньше, оставляя девушке только её кота, не рискуя связываться с животным, это сейчас он спит, а потом может и проснуться. Не хотелось бы получить когтями, уж между прутьями длинную лапу Дар просунул бы прекрасно. Наблюдателю и так хватало того, что ему нужно передать Ярычевской кое-что. И лучше сказать об этом сразу, наверное?

– Вянка…

– М? У тебя лицо как у нашкодившего кота, что-то случилось?

– Алекс Тана сейчас решает какие-то вопросы на родине, так что передать попросили меня. Как ты относишься к встрече с отцом? Инквизитор Миролюбов интересовался возможностью пообщаться. Но если ты против, настаивать никто не будет.

– Я… мне надо подумать.

– Хорошо. Пойдём, ты сама выглядишь не сильно живее меня.

– Нервный выдался вечерок. Оказывается, задавить назревающий скандал иногда труднее, чем просто его пережить.

– Если ты хочешь, я могу накопать тебе какой-нибудь неотменённый закон о браке на троих, у магов вечно случались перекосы в соотношении полов, что-нибудь да действует ещё…

– А можно мне просто ещё одного кота завести?

– А, настолько вчера мозг выклевали? Понял, не пристаю.

До дома шла молча, у ворот Вянка машинально приложила ладонь, ощущая прошедшуюся по телу волну силы. От неё сразу стало полегче, сильная земля под домом питала только её, и немного перепадало Алексею, но магии здесь было слишком много для сократившейся семьи. После зимней «проверки» и нескольких смертей отпало достаточно людей, не связанных с Ярычевскими кровью. Приведённых в семью через брак принадлежащие фамилии источники перестали питать посторонних. Оставшиеся кровные родственники доживали век в своих домах, а Вянка с тоской думала о том, что вскоре всё придёт в окончательный упадок. Она успела познакомиться с некоторыми выкладками Костянникова, но что со всем этим делать не представляла. Впрочем, ей не нужно было решать прямо сейчас, но к выпуску из ОМУ какой-то план в голове должен быть. Хотя бы примерный.

– Пойдём, нам направо, в хозяйское крыло. Выберешь себе комнату, – она остановилась у лестницы, выпуская кота. – И надо будет доехать до Кровяника, навестить прабабушкину квартиру, той тоже наверняка тоскливо. А уж как себя ощущают духи этого дома или загородного – вообще себе представить боюсь.

– Я всё пытаюсь представить, сколько человек здесь жило в лучшие годы… Я знаю по архивам, что Ярычевских было несколько десятков.

– Прислуги под сотню, наверное, хотя при Велимире Ярычевской людей уже не держали, запитали всё от магии. Это всё очень грустно, на самом деле. Как будто пересыхает когда-то широкая полноводная река. Даже если я извернусь и найду всех дальних родственников, шансов, что они пройдут проверку в лесу, не так много…

– Вот чьим браком следует озаботиться!

Вянка фыркнула. Может, с годами она и согласится с этим, всё-таки магическая земля без привязанной к ней семьи дичает, может даже превратиться в аномалии, а в случае со столичным участками это может стать слишком опасно. Но пока она просто не могла думать в эту сторону. На площадке второго этажа тоскливо вздохнул портрет, один из немногих, к которому когда-то привязали душу. Большинство Ярычевских предпочитало уходить за грань или оставаться между мирами в виде теней, но кое-кто добровольно привязывался к портретам. На других уровнях, насколько знала девушка, такое практиковалось шире. Здесь же живые рисунки были редкостью, не роскошью, а блажью. Вянка с таким отношением была не согласна – как минимум потому, что предки прекрасно помнили себя при жизни, могли уложить в голову огромный объём теории, да и какая-никакая, а компания…

– Марта Андреевна? – магичка рассмотрела, кто именно из прапра выглянул в общие помещения. – Добрый день.

– Добрый, моя хорошая, добрый. Рада, что ты приехала. Как устроишься после дороги – зайди к нам. Надо кое-что обсудить. И молодого человека с собой захвати.

– Обязательно. Пойдём, – она утянула его в хозяйское крыло. – Привыкнешь, не зеленей так.

– Я слышал о таком, и о мирах, где души предков в зеркала вселяют тоже, и о говорящих куклах, но одно дело просто слышать, а вот самому увидеть…

– Я первое время шарахалась от них как от прокажённых. Пугает, да. Но потом привыкаешь. Хотя иногда от них выть хочется, может новые знания они и усваивают, но это вечное «а вот в наше время» выводит из себя. Так, смотри, я живу тут, – она кивнула на комнату. – Из этих трёх дверей можешь выбрать любую. Там комнаты точно в порядке, мы с Белкой туда залезали. И, кажется, в конце коридора есть ещё парочка…

– Да я не привередливый… Например, – он открыл ближайшую дверь, заглядывая внутрь, – меня вполне устраивает.

– Ну и отлично. Тогда устраивайся. Выспишься хоть немного и пойдём выслушивать речи о том, как неправильно мы живём.

– А ты?

– Мне надо сразу зайти поздороваться. Есть тут… Потом покажу.

– Не боишься найти себе приключения в старом пустом доме?

– Нет. Мне тут ничто не угрожает. Так что не переживай. О, и кота возьми! – она подхватила Дара с пола, буквально впихивая в руки Алексею. – Пусть мурчит.

Кот смерил Костянникова взглядом, но благосклонно кивнул, признавая его общество пригодным для своего пушистого величества. Даже извернулся и залез магу на плечо, устраиваясь там со всеми удобствами. Вянка довольно улыбнулась, хоть возмущаться зверь не стал. Нечего ему делать на фамильном кладбище. Да и Алексею нужно об этом как-то рассказать, что густой сад скрывает не только узкие дорожки и фонтаны, но и пару склепов и отдельных могил. Убедившись, что Дар за ней не побежит, Ярычевская двинулась к узкой лестнице, ведущей практически сразу к нужному месту. Только пару поворотов пройти, немного глубже в сад.

Магичка боялась, что не сориентируется с первого раза, всё-таки не так много времени она провела в этом доме, но характерный для магических захоронений холодок говорил, что она идёт верным путём. В тот раз она смогла обойтись без этого, только теоретически изучила приветственный ритуал. Если могильщики в загородном доме изучали души пришедших магов, то местным нужна была кровь, они искали подтверждения родства именно в ней. И руку придётся резать…

Вянка достала из сумки нож, примеряясь к ладони. Главное, не слишком глубоко, а то сама себе затянуть порез не сможет, а разгонять регенерацию с помощью магического резерва их ещё не учили. Медики, конечно, во многом делали это интуитивно, а вот всем остальным приходилось осваивать этот навык через кровь и слёзы. Ярычевская с шипением, стиснув зубы, провела лезвием по руке, ощущая, как голова плывёт не то от вида выступившей крови, не то от тихого, но отчётливого отклика магии от земли под ногами. В любом случае, она должна была удержаться. Даже в ОМУ на основах ритуалистики говорили, что можно позволить магии переломать тебе кости, но ни в коем случае нельзя терять сознание, иначе – смерть. Магичка же не собиралась знакомство с местными тенями делать последним обрядом в своей жизни.

1.3

– А я говорил, что у нас наконец-то нормальная ведьма родилась! – Вянка едва различала очертания, всё-таки яркий дневной свет не был для могильщиков комфортной средой, но Антона Ярычевского всё-таки узнала. – Хотя я уже приготовился уйти окончательно, были такие риски. Да сядь ты!

– Какой Вы активный, как для покойника-то, – не задумываясь о сохранности штанов, девушка рухнула прямо на землю. – И слово “ведьма” сейчас считается ругательным.

– Я просто самый молодой. Единственный, у кого ещё остались собственные силы и личность. Ну, не считая старух в доме…

Последнюю фразу дух произнёс вполголоса, косясь на окна дома, как мальчишка, боящийся, что мать или бабушка застанут его за курением. Вянка от этого сравнения только усмехнулась. Будь помимо Антона в относительно здравом рассудке ещё кто-то из правильно захороненных предков, ей и раскалённого от силы накопителя бы не хватило. Но он был один, да и в каком-то смысле они уже были знакомы.

– Вы бы аккуратнее с такими громкими заявлениями…

– Да перестань мне уже “выкать”! Я был на три года старше тебя, когда сгорел, – следов огня на лице мага не было видно, либо тот их скрывал, прозрачная фигура не позволяла рассмотреть его детальнее. – Давно я тут не был… А вот ты сейчас должна очнуться, а то без подготовки отдашь мне всё. Просыпайся!

Её толкнули в плечо, короткое ощущение падения – и Вянка распахивает глаза, обнаруживая себя на площадке между склепами. Сколько вообще времени прошло и действительно ли она видела здесь могильщика или это было лишь видение – большой вопрос. Всё-таки недаром работа с такими тонкими материями считалась опасной для разума, многие и с ума сходили. Даже в ОМУ хоть преподавали у чернушников те, кто оказался достаточно крепок разумом, и педагоги иногда теряли рассудок. Алексей ей как-то во время практики рассказывал, что работа с мёртвыми, с проклятиями и прочими такими вещами изначально была исключительно семейной, там-то уже знали и тревожные звоночки, и как справляться с потерей контроля.

В голову свернувшейся на земле магички пришла Идея. И откладывать её исполнение Ярычевская не собиралась, чем быстрее, тем лучше. Только перед выходом с территории дома сжала ладонь, чтобы отправить наверняка ещё спящему Алексею сообщение – светлячок тут же сорвался к получателю – и парой бытовых заклинаний привела одежду в порядок. Её путь лежал на кладбище. За пределами Кровяника имелось одно, туда свозили и урны с прахом из других городов, здесь была определённым образом заговорённая земля, не дающая всё ещё имеющимся, пусть и весьма редким, магам смерти воспользоваться покойниками. Похожие свойства были и старых семейных склепов, но далеко не у всех такие имелись.

Стандартный городской портал, предназначенный для перемещения между районами выплюнул девушку за пару сотен метров от могильника. На похоронах прабабушки Вянка не была, её не пустила мать, посчитав слишком юной для такого мероприятия. Даже номер захоронения не сказала. А сейчас девушка была совершеннолетней, да и после подтверждения родства имела полное право на то, что она задумала. В конце концов, разобралась же она с доставшимся ей по наследству имуществом, даже пару раз со старшими дальними родственниками списывалась по вопросам управления. Немного неуверенная в намерениях родственников, показала некоторые ответы Ирине Тана и собственному куратору, к огромному облегчению магички, подтвердившим благие намерения. Ну да, в этой ситуации сживать Вянку со свету у них причины не было.

– Добрый день? – неуверенно протянула магичка, заглядывая к смотрителю кладбища, удивительно улыбчивой девушке с холодными, цепкими глазами.

– Добрый. Редко к нам живые заходят в таком… нескорбном настроении, так что действительно добрый. Я могу чем-то помочь?

– Да, я, – Вянка усилием воли заставила себя выпрямить спину, – ищу прабабушку. Ярычевскую Викторию Велимировну.

– О! Сейчас поищем! – она встаёт из-за стола, позволяя посетительнице увидеть протез вместо одной ноги.

Кстати, очень подходящий обстановке – у смотрительницы кладбища будто костяная нога. Да и в целом тянет от неё чем-то… холодным и будто бы сырой землёй. Не со всеми отделениями ОМУ Вянка пересекалась, работающие со смертью и вовсе жили и учились обособленно, в подвальных помещениях, но одного такого девушка видела. И пахло примерно также. Да и от могильщиков в лесу шёл похожий аромат. Пусть для всех живых существ страх перед смертью был чем-то естественным, но всё равно этот земляной дух странно успокаивал.

Вянка прошлась глазами по скромной обстановке, самым примечательным которой был ряд ящиков с каталогами. С места магички прекрасно было видно, что левая сторона отсортирована по дате захоронения, а правая – по фамилиям. Сегмент между ними содержал перечень захоронений по номерам.

– Вот! Нашла! Пойдёмте, я Вас провожу, здесь с непривычки легко можно заблудиться. Да и у нас всё-таки здесь захоронены урны, а не индивидуальные могилы, отличительных знаков нет.

– Я хотела узнать… что нужно для изъятия?

– Хотите перенести в семейный склеп? Похвальное решение, – всё так же, одними губами, улыбнулась смотрительница. – Если кладбище даст извлечь урну, подтверждая родство, то сможете забрать уже сейчас. Всё-таки магические отпечатки – вещь надёжная. Почти всегда

– Ну да, – кивнула Вянка, не горя желанием дальше развивать эту тему.

Вообще – не совсем в склеп. Семейные дома предполагали ещё один вариант захоронения родственников. Под порогом, чтобы те не просто лежали в родной земле, а охраняли жилище и его обитателей. Правда, если она правильно помнила, в этом доме под порог никого не подкапывали уже давно, полагаясь на прочие охранные плетения. Девушке же почему-то такой вариант казался более правильным, в конце концов, соседствовать с отвернувшейся от неё роднёй бабушка вряд ли бы хотела, а вот стать частью дома, где живёт Вянка… казалось, что этот вариант был идеальным. И правильным. В первую очередь правильным.

При виде скромной серой урны с прахом, ничем не отличающиейся от сотен и тысяч иных, захороненных здесь, у магички немного затряслись руки. Смотрительница, щёлкающая на каждом шаге своей костяной ногой, понимающе кивнула, опутывая урну сетью заклинаний:

– При захоронении на новом месте они развеятся.

– Спасибо…

Вянка прижала сосуд к груди, сглатывая вставший в горле ком. Она и не надеялась, что всё пройдёт так быстро, а тут… прабабушка будто её ждала, словно сама вышла на встречу. Дочь Виктории, бабушка Вянки, сгинула на аномалии, тело расщепило магией, так что забирать отсюда девушке было больше некого. Смотрительница, всё ещё продолжая слабо улыбаться, вела внезапную посетительницу обратно. От этой Ярычевской – а она успела повидать разных представителей этой фамилии – тянуло тёмной холодной водой и смертью, но на накинутой сверху форменной куртке были нашивки факультета сбора и трансформации.

– Можно вопрос? – умудрилась клацнуть протезом между словами.

– Да?

– Почему Мараева? Лада Викторовна, конечно, достойная всякого уважения личность, но запах магии… Мне казалось, что Ярычевские всевозможных околобоевых специальностей избегают.

– По зову сердца, – блондинка также блекло улыбнулась в ответ. – Да и родилась я изначально под другой фамилией. Так получилось.

– А сейчас разве убрали пункт, по которому возможен перевод на соответствующий склонности факультет?

– Не убрали. Но меня устраивает моё место. Болеете за свою профессию? – Вянка поймала себя на том, что наглаживает урну кончиками пальцев.

– В каком-то смысле, да, – женщина замерла, переводя дыхание и давая передышку отвыкшему от такой нагрузки колену. – Нас, стоящих на границе, и так немного, а тут такой ощутимый фон – и нежелание учиться.

– Почему же нежелание? Просто первое образование я хочу получить для души. А там уже разберёмся. Не развиваться мне родственники не дадут.

– Ну, на то они и родственники, правда?

От кладбища Вянка буквально бежала, и так не совсем рассчитала время, планировала вернуться засветло, а солнце над Кровяником уже подошло к горизонту, даже при достаточно долгом световом дне в это время года. Встревоженный долгим отсутствием Алексей выловил магичку у портала. Зацепился взглядом за ношу и только хмыкнул:

– Мне искать лом, чтобы склеп вскрыть, или за лопатой идти?

– Лопату и фонарь. И жди у главного входа.

– Вот в захоронениях я ещё не участвовал. Точно сама дойдёшь?

В огромном доме Костянников сориентировался достаточно быстро, так что к концу нервной прогулки Ярычевской уже насвистывал какой-то прилипчивый мотив. Посмотрел на пробирающуюся через пышную клумбу Вянку и закрепил у неё над головой пару светляков. Магичка шипела сквозь стиснутые зубы, но упрямо ползла к единственному незасеянному участку в углу между стеной дома и крыльцом.

– Дай лопату, тут всё за несколько веков осело настолько, что самый верх двери видно.

– Может помочь?

– Я сама. За светильниками смотри.

Только вот душа поэта в лице Алексея не вынесла вида пытающейся зарыться в землю девушки. С крыльца он спрыгнул практически рядом с ней, едва не помяв пышный пионовый куст. На его взгляд, не дом осел за века, а кто-то специально позаботился, чтобы подхоронить останки под крыльцо было практически невозможно. На глаз прикидывая время постройки, он мог бы поспорить, что виной всему – первая и единственная волна инквизиторов с других уровней, был в истории их отношений такой этап, когда магов едва не вырезали слой за слоем. Сейчас-то их противников почти не осталось, да и выходы с Рева оперативно перекрываются, стоит возникнуть сомнениям в настроениях его обитателей. Но последствия то и дело всплывают, вот как сейчас.

Костянников копает поживее, особенно когда обнаруживает, что к двери должны вести ступеньки.

– Слушай, пионы, боюсь, придётся проредить.

– Я думаю, мы можем просто площадку расчистить, а потом из ямы ты меня вытянешь…

– Или так. Сама прыгнешь или помочь? – он создал ещё одного светляка прямо над раскопками, укладывая лопату поперёк, на уцелевшие каменные стенки спуска и вытягивая себя на поверхность..

– Сама, – прыгать-то невысоко, а вот с дверью приходится побороться, пока Вянка по наитию снова не пускает себе кровь, тоскливо вопрошая в никуда. – Ну почему именно на крови?

– Потому что контролировать кровопускание проще, чем выплески магии. Держи. Если что – кричи.

– Я думаю, всё будет хорошо.

Помещение под крыльцом тесное и душное, воздух спрел ещё столетия назад, зато светильники на её присутствие отреагировали сразу. Вянка невольно прижала к груди урну, рассмотрев несколько открытых гробов с давно уже истлевшими останками, даже кости практически рассыпались в труху – кто бы здесь не лежал раньше, а себя он отдал без остатка.

Девушка зацепилась взглядом за пустующую нишу, остальные были закрыты тонкой плёнкой магии, едва держащейся за счёт отдаваемой землёй силы. Урна с прахом опускается туда как родная, а Вянку всё-таки пробивает на слёзы, которых не было в таком количестве даже тогда, в день похорон. Она не рыдала так ни от обиды, ни когда Шед сбежал, ни после его возвращения. Кажется, так, как сейчас, она не ревела никогда в своей жизни. Сидящий под дверью Алексей внимательно вглядывался в полумрак, в котором только угадывал силуэт Ярычевской, но пока не решался лезть: а ну как дверь захлопнется и они останутся там? Их же никто не вытащит. Хотя от избытка волнения за магичку ему явно уже начал казаться исходящий из помещения тихий шёпот.

– …ни злой умысел, ни корыстный замысел, – раздавалось с одной стороны.

– …ни кривой взгляд, ни дурной глаз, – отвечал из противоположного угла.

– …не переступит порог дома. Если пришёл – не пустим, на думает бежать – не выпустим.

– …до последней капли силы, до последней крупицы праха будем нести свою службу.

Слёзы у Вянки закончились, но выходить отсюда не хотелось. Кажется, она начинала понимать, почему последние представители фамилий рано или поздно заканчивали свою жизнь в семейных склепах. Обычно даже рано, будто утягиваемые на ту сторону ушедшими родственниками. Хотя родичи уж точно не хотели оставшимся такой судьбы. Просто здесь, ещё острее, чем на площадке со склепами, ощущалось какое-то странное сродство. Даже наличие рядом человеческих останков будто перестало пугать.

Девушка посмотрела на одинокое блюдо, явно из парадного сервиза, точно уже видела похожий узор, на невысоком подобии стола. В кармане точно оставался обломок шоколадной плитки, который Вянка развернула заледеневшими пальцами. Осторожно отломила один квардратик, аккуратно раскладывая остатки на тарелке.

– Кто ещё помнит дорогу сюда – приходи разделить со мной пищу…

И отправила свой квадратик в рот. Ощущение чужого присутствия стало совсем явным, но поднять глаза сидящая на полу девушка боялась. Особенно когда ощутила такое знакомое прикосновение к макушке – если до того ей казалось, что слёзы кончились, то сейчас они вернулись с новой силой.

– Надо же, хоть кто-то про нас спустя столько лет вспомнил!

– Полукровка! Смесок с этими…!

– Она вернула Антону человеческое лицо! Единственная, у кого это вышло из вошедших в лес! Напомнить тебе, что тебя из него просто вышвырнули?

– К тому же, она единственная Ярычевская по прямой женской линии…

– Может быть хватит обсуждать меня так, словно меня тут нет? – Вянка заставила себя подать голос, вынуждая тени замереть, а всё ещё караулящего её Алексей заинтересованно поднять голову.

– Слышит? Представляете, она нас слышит!

– Вот сейчас тебя и упокоят за твой дрянной характер! Извини, девочка, к нам так давно не заглядывали новые лица…

– Да хватит пугать ребёнка! – произносит ещё один голос, когда Вянка сжимается в комок, стискивая готовую взорваться голову. – Она такими темпами начнёт думать, что лишается рассудка! Успеете ещё ей надоесть! Она вон на ногах не стоит, пусть идёт.

– А как же мы? – та самая женщина, которую грозили упокоить за “дрянной характер” снова подаёт голос. – Мы столько лет…

– От пары часов хуже не станет. Судя по отметке на магии, он учится, помните, Антон же тоже приезжал домой до конца лета? Вот и успеем… успеем поговорить. Тем более, что мальчишка за дверями скоро полезет её вытаскивать.

Алексей действительно стоял на пороге, сверля взглядом спину Вянки. присутствующих он не видел, только ощущал здесь отпечатки чужой магии и улавливал отдельные звуки голос. Но вытаскивать Ярычевскую был готов и за шкирку. Но девушка поднялась на ноги и вышла к нему сама, всё ещё шмыгая носом и потирая ноющий висок.

Комментировать свалившуюся на их голову проблему Костянников не стал. Да и было ли этой проблемой? Сейчас он начнёт звучать как собственный дед, любивший побубнить, что маги измельчали, забыли традиции предков, обленились. Вот Вянка бы ему точно понравилась со своей тягой учить всё, “а вдруг в жизни пригодится”, и в лучших старых традициях только что подхоронившая прабабушку под порог. Правда, представлять как пройдёт знакомство отца-инквизитора с дочерью-магом было страшно. Потому что таких как Ярычевские, тёмных, с покровителями из местных божеств, выходцы с Рева в своё время вырезали в первую очередь.

– Ты как? – Алексей подсадил девушку, вылезая следом.

Дверь за их спинами захлопнулась сама.

– Нормально. Просто…

– Испугалась?

– Наверное. Представила, что такой хор в голове будет всегда… Одно дело, когда они привязаны к каким-то предметам, от них можно уйти, в конце концов. У тебя случайно нет знакомых, у которых такие связи, – она криво хмыкнула, – с родственниками сохранились? Как они вообще так живут?

– Сходи к декану чернушников.

– Она меня не любит. Я чуть не угробила её студентку за попытку спереть моего кота.

– А мне кажется, что она оценит. Очень в их духе. Но если не хочешь, то тогда… ну, можешь попробовать подойти к Мараевой. Раз уж мы решили, что она с этим как-то связана.

– А можно я хотя бы пару дней не буду ни о чём думать? Мне больно думать! Я за этот семестр узнала больше, чем за всю жизнь. И не только по учёбе. Ты знал, что взаимодействие с Нулём в плане ресурсов регулирует такое жуткое количество правил?

– Могу себе представить… Ладно, пойдём, Одуванчик. Тебе нужно отмыться.

– Пойдём. Давай руку. Переведу тебя через порог, чтобы вопросов к тебе возникло. А то они уж очень оживились, не хотелось бы для тебя проблем.

Вянка сжала худую, почти такую же узкую как у неё самой ладонь, только гораздо более тёплую сейчас. Через порог они перешагнули без проблем, пусть по коже и скользнуло сразу несколько внимательных взглядов.

1.4

–…вот такие пироги, – Вянка всё-таки в деталях пересказала последние недели своей жизни, не поднимая глаз от чашки.

– По поводу твоей личной жизни я остался при том же мнении, – такой же сонно зевающий, успевший отмыться от ковыряния в земле Алексей подпёр голову кулаком.

– Я согласна с молодым человеком, – в зеркале проступило неизменное уже много лет лицо Марты Ярычевской, – тем более, что один из них знатно отравлен аномалией, а значит и толк от него как от мужа… В том плане, что детей с ним не получится.

– Я не буду обсуждать с вами ещё и это! Какие дети, в конце концов-то?

– Милочка, тебе придётся это обсуждать. Ты одна из последних Ярычевских, в твоём браке просто обязаны быть дети…

– Да какой брак-то, боги?

–…и если твоему сердцу так дорог этот мальчишка – можешь потом привести его в качестве качестве постоянного любовника. Мы с мужем тоже после рождения троих детей жили в разных крыльях, и…

– И давайте не будем мою личную жизнь обсуждать всё-таки! Я… боги, я не верю, что говорю это, но я уже согласна над вашими советами подумать – когда-нибудь потом, лет через десять как минимум, а сейчас я хочу доучиться и не сойти с ума в этом бардаке! Может я вообще за эти годы… вон, Алексея охомутаю, у нас как раз достаточно дальняя степень родства, чтобы это и родством вовсе не считалось!

– У меня к тебе исключительно родственные чувства…

– Брата твоего!

В комнате повисла неловкая тишина. Костянников-младший сначала о чём-то глубоко задумался, рассматривая взвинченную Вянку, так и сяк прикидывая картинки в своей голове. Пару раз переглянулся с духом в зеркале, будто обсуждая. И, наконец, захохотал:

– Я бы посмотрел, как ты его от Мараевой будешь отваживать… хотя, мне кажется, вы бы ужились. Но, мне кажется, его почтенные дамы тоже забракуют.

– О, двадцать лет – такая смешная разница для магов, – отозвался дух.

– У него проклятие.

Вянка извернулась на кресле, закидывая ноги на подлокотник. Она, конечно, очень громко возмущалась, закатывала глаза и отмахивалась, но не признать хотя бы долю правоты не могла. Шедовское детство на аномалии, да ещё и ощутимая подпитка её магией не так давно могли дать самый непредсказуемый набор последствий. И при прочих равных Тана, любой из братьев, был бы более приемлемым вариантом.

– Интересно, есть шанс остановить самокопания раньше, чем они превратятся в бездонную яму?

– Ну, если перестать думать? – Костянников дотянулся до чайника.

– Да поняла я ваш намёк, поняла, – от интонации растворившегося в отражении призрака у Вянки дёрнулось лицо, прозвучало настолько похоже на её мать.

Магичка пошевелила пальцами, рассматривая играющие на накопителе блики. Наполненный силой камень почти жёг кожу, требуя от владелицы хоть каких-то действий. Гореславские камни вообще предпочитали людей, похожих на последний шанс, как гласила пометка на полях в справочнике. По крайней мере, девушка надеялась, что неразборчиво написанное второе слово было именно “шансом”, специфическая вязь, используемая на уровне ещё две реформы письменности назад не всегда давалась ей легко.”Последний”, хотя бы, был выведен более современными буквами, явно чьё-то позднее дополнение. Потому что с бытностью последним шансом она смирилась, а вот быть какой-нибудь последней искрой – с поправкой на почерка можно было прочитать и так – не хотелось. Искры очень редко разгораются в пламя, а жить с осознанием того, что ты или потухнешь, или тебе придётся извернуться и живьём себя наизнанку вывернуть, не слишком приятно.

– Если в чём-то сомневаешься, строй планы исходя из худшего варианта.

– Именно этим и собиралась заняться. Исходить из того, что я последняя Ярычевская.

– У тебя же всё равно остались какие-то молодые родственники, даже не настолько дальние как я?

– Я сверяла по фамильной книге, там обычно есть пометка “мёртвая ветвь”, для тех, с чьей стороны ждать продолжения не приходится. Посмотреть, что там у меня, я не рискнула. Так что, вопреки их надеждам, – Вянка качнула головой на зеркало, – предпочитаю свою внезапную одарённость и право на фамилию считать шансом оставить след в истории, чтобы Ярычевские в последний раз вспыхнули, перекрыв впечатления от Антона… Так что я за лето подумаю о переводе на боёвку.

– Пессимистка…

– Я сейчас потащу тебя в загородный дом, показать предкам. Будешь потом вместо со мной речи о хороших партиях и тикающих часиках выслушивать.

– Меня не признают, а за мой труп Игорь с тебя спросит.

Вянка, почему-то непоколебимо уверенная, что уж Алексея-то признают подходящим вариантом, пусть и при сильно разбавленной крови, злодейски захохотала. Вот уж и правда, если хочешь улучшить себе настроение – испорть его кому-нибудь другому, чтобы одной не страдать. А, боги со всем этим! Как-нибудь по ходу дела разберётся, в конце концов, маги на то и маги, чтобы полагаться не только на голову, на и на знаменитое “авось”, которое куда-нибудь да выведет.

Может сегодняшний день и выдался насыщенным, но усталость, сейчас разливающаяся по телу, дарила какое-то странное успокоение. Даже дом, от размеров которого в первое время было неуютно, как будто ожил, задышал теплом. Стал ощущаться таким же домом, как и квартира прабабушки. Кстати, следовало бы туда заглянуть. Но чуть позже, пока она побудет здесь, может, выберется на Нуль.

– Не кисни, одуванчик, всё будет хорошо. А если не будет – можешь мне сказать “А я ведь тебе говорила”, – Алексей подвинулся на кресле, освобождая как разд достаточно для неё места.

– Я буду говорить тебе это даже в посмертии, не надейся, – она охотно пересела, прижимаясь к тёплому боку. – Хорошо хоть ты мне мозг чайной ложечкой не ковыряешь… не представляю, как я бы тут без тебя со всем этим справлялась.

– Ну, для того и нужны родственники, разве нет?

– Наверное. У меня как-то из нормальных родственников за всё это время только прабабушка и была. Ну, вот сейчас ты. Были ещё родители Шеда, но мы же понимаем, что это не то?

– Естественно. Думаю, в ближайшую неделю я тебе точно слишком много думать не дам, просто потому, что мне самому после работы думать больно. Будем изображать тюленей.

– Никогда тюленей не видела. Ну, живьём. На Нуле, где-нибудь в городах-близнецах есть зоопарк?

– Есть. Но лучше через Кости тогда, там он побольше. Иди спи, уже глаза слипаются. У тебя и так был насыщенный день.

– Не хочу, – она прижалась крепче, стискивая Алексея в стальных объятиях. – Я сильно сомневаюсь, что сейчас смогу уснуть. В голове слишком много всего.

– У меня есть снотворное. Если ты уж совсем никак не заснёшь…

– Я просто посижу с тобой? Расскажи мне что-нибудь…

– Ну, я изначально должен был поступать на факультет целительства и алхимии. Хотел быть как брат. Но примерно в это время он отхватил своё проклятие, свалив в туман, а я назло пошёл в собиратели. Чтобы там его как раз и встретить. Уже как своего преподавателя, хотя тогда он много исследовал и вёл только какие-то отдельные пары… И мы оба были достаточно упрямыми идиотами, чтобы не попытаться восстановить общение.

– Ну, он тебя оберегал. По-своему, как понимал это… Хотя я рада, что всё сложилось так, пусть это и звучит эгоистично. Хотя, маги в целом эгоисты, так что это не такой уж и недостаток.

– Тогда ты какой-то дефектный маг, раз так много думаешь о чужих чувствах и не пытаешься взять от жизни всё, пока у тебя не начали ныть колени на погоду и вспышки с аномалий, – Костянников прикрыл глаза.

– Что, а шуток про то, что у меня это возрастное, но другое, не будет?

– Ну, я даже в твои годы не был таким одуванчиком. Думаешь, откуда я знаю про границы слежения в ОМУ?

– Мать сейчас бы уже начала речи, что ты меня плохому учишь.

– Поверь, твой отец тоже не был от меня в восторге. Я прекрасно понимаю, почему они сошлись, но не могу найти причину, почему разбежались.

– Я не спрашивала. И знать не хочу, – окончание слова перешло в душераздираюший зевок. – О, я всё-таки пойду посплю. Тоже не засиживайся.

Она коротко, как-то по-кошачьи, ткнула Алексея лбом в плечо, прежде чем поплестись наверх. Маг хмыкнул, заметив мелькнувший в коридоре белый хвост: ну да, как Дар-то любимую хозяйку в одиночестве оставит.

2.1

– Знаешь, до размеров тюленя я не разъемся даже если очень постараюсь… Ты, кажется, тоже, – Вянка прошлась оценивающим взглядом по фигуре идущего рядом родственника.

– И мы можем этому только порадоваться… Ничего не чувствуешь? – он посмотрел по сторонам, прислушиваясь к магическому фону.

– Нет, вроде нет. Хотя… пахнет чем-то душным? – последнее слово она подобрала после небольшой запинки. – Я не знаю, что это за запах…

– Что не так? – Алексей проследил направление взгляда, практически сразу находя причину, по которой Ярычевская так изменилась в лице. – Хочешь подойти или незаметно улизнуть?

– Ни то, ни другое. Реагировать первой я не буду, – девушка отвернулась к вольеру.

За их спинами точно также прогуливались обитатели Рева, среди которых Ярычевская безошибочно узнала того самого инквизитора. Своего биологического отца. В компании семейства магов, от которых тянуло горелым – если она правильно помнила, среди ревских так пахнут огненные и боевики – и высоким парнем, от которого тянуло речной водой и мокрым песком. Костянников тихо порадовался, что сегодня “зрячку” только выпил и в целом выбрал из своего не слишком богатого гардероба наименее приметные вещи. Оставались шансы, что их не заметят, тем более, что кое-какие зачарованные вещицы из запасов Ярычевских неплохо маскировали магический фон. Обычно магов в толпе всё равно окружала пустота, их фон заметно напрягал обычных людей, так что для подобных мероприятий приходилось пользоваться амулетами. Так что оставались шансы, что их не заметят и не узнают, примут за местных с лёгким фоном от сильно разбавленной крови. Такие здесь тоже имелись.

– Привет, меня Мира зовут. А ты – Вянка, верно?

…чего они не учли – просто потому, что не знали – так это чуткого носа Ревской магички, в родословной которой отметились нелюди. И уж сравнить запах, не магический, а обычный, физический, давнего друга семьи и явно прячущей ауру девушки-не-с-Нуля могла не особенно напрягаясь.

– Мы разве знакомы? – она сделала шаг назад, рассматривая собеседницу, по-собачьи наклонившую голову к плечу.

– Лично нет, но я знаю твоего от…

Всплеск! Шум, поднятый ныряющими животными, заглушает окончание фразы, а Вянка отводит глаза Мире и её спутникам, вместе с Алексеем скрываясь в противоположной стороне. Ярычевская замирает, прижавшись к стене какой-то постройки: руки мелко подрагивают, да и в целом ощущения странные.

– Всё-таки решила сбежать?

– Я не готова сейчас к этой встрече. И к разговору, который обязательно будет. Просто… Не сейчас и не так.

– Хорошо. Пойдём, думаю, нам лучше успеть к порталу раньше ревских?

– А есть какая-нибудь чисто наша точка перехода? Где мы наверняка с ними не встретимся?

Алексей кивнул, выводя приунывшую магичку другим путём, весьма ловко расходясь с увиденными раньше ревцами. Настроение немного уползло вниз, впрочем, не слишком сильно. Хотя затылок Ярычевской чужое внимание всё-таки на миг обожгло, но ближе никто не подошёл. А Костянников уже уверенно тянул её за собой в сторону перехода, привычно маневрируя в потоке людей. И взгляды обычных смертных с кожи соскальзывали как вода по стеклу. Непринимавшая сегодня “зрячку” девушка покорно шагнула в видимый только её поводырю проход, наконец-то выдыхая, когда привычная магия прошлась по ней ласковой волной.

Костянников помотал головой, прося Марка не задавать лишних вопросов. А Вянка тем временем удивлённо нахмурилась, озираясь:

– А почему не в Костях?

– Там точка, настраиваемая на любой выход на нашем уровне. Решил, что вторая поездка на капсуле будет для тебя излишней. Но, если хочешь, можем выйти на Нуль, только уже в другом городе.

– Я никогда не запомню все эти соответствия, – тоскливо простонала она, упираясь лбом в скрытое рубашкой плечо.

– Не переживай, мне тоже так казалось, – он легонько погладил ссутулившуюся девушку. – И у тебя наверняка получится адаптироваться быстрее, судя по выносливости твоей головы. Раз она от жизни такой до сих пор не вскипела, то и тут справится.

Выход на нулевой уровень уже был привычным. В близнеце Кровяника ей нравилось больше, во многом потому, что именно здесь дублировалась насыщенная магией река, связующая слои. Одна из, но фон именно этой был девушке наиболее близок, так что на набережную вышли практически сразу же. Маги вынырнули из переулка в поток туристов, выманенных на улицу ярким солнцем и видами. Но далеко не ушли: устроились на ступеньках у воды.

Вянка, щурясь и прикрывая глаза ладонью, рассматривала существо с телом льва и человеческой головой. На их уровне такие не водились, но о живности других слоёв им рассказывали, так что сфинкса она вполне могла узнать. Алексей рядом рассматривал блики на тёмных волнах, вглядываясь иногда в лица людей на том берегу, благо, что заведомо более острое чем у местных зрение позволяло.

– Как вы вовремя…

– Лада Викторовна? – Ярычевская сперва узнала голос и лишь после этого признала в устроившейся рядом женщине своего декана. – А Вы…

– Сегодня суббота. У меня законный выходной, – Мараева поправила очки, продолжая смотреть в сторону другого берега. – А у реки, хм, время подпитки.

– Вы о чём? – Алексей посмотрел поверх головы Вянки, но прочитать что-то по неподвижному лицу было невозможно.

– Смотри.

Костянников вгляделся в людей, на том берегу, безошибочно находя нужную группу из-за всколыхнувшейся энергии, река издала нечто вроде зова, от которого у магов по спинам прошёл холодок, Вянка даже машинально пересела на ступеньку повыше, чтобы оказаться от тёмных вод подальше. Ярычевской может быть и не было достаточно хорошо видно, а вот он прекрасно различал, как закаменело лицо человека на той стороне и, быстрее, чем окружающие его успели сообразить, он оказался в воде.

– Его же… не вытащат, да? – с непередаваемой интонацией произнесла Вянка, прислушиваясь к колебаниям силы вокруг. – Он как будто исчез, я не ощущаю разумной жизни в реке.

– Трупы ощущаться и не должны, – Алексей поёжился, но с места не двинулся, теперь уже свободнее рассматривая Мараеву. – Но его ведь и не найдут, никакие водолазы не помогут, правда, Лада Викторовна?

– Я не могу комментировать ваши догадки, не имею права, но вы достаточно близки, скажем так. Могу только посоветовать почитать семейные архивы, когда поедете в родовое гнездо. И, Вянка, – от лукавой искры в глазах, на миг показавшихся из-под зеркальных очков, у магички поджался невидимый хвост, – на активных участников летних обрядов до следующего лета не действуют ограничители университета.

Женщина шагнула со ступенек, могла бы коснуться воды, но растворилась, даже не пересекая границы реки. Ярычевская вслепую нашарила бутылку воды, всё ещё убийственно ледяную, и отхлебнула, даже не скривившись. Глаз всё-таки дёрнулся.

Алексей отвёл взгляд, понимая, что иначе не удержится и прокомментирует, но замученная чужим интересом к её жизни Вянка вполне может и водой в него плеснуть, и магический всплеск дать, и даже попытаться спихнуть его в воду. А потому – он лучше промолчит. Но вот на организацию выходного для оставшихся участников великолепного трио стоит намекнуть, надо будет вечером связаться с братом. Если ему уже не намекнула Мараева.

– Как думаешь, она полноценное воплощение или осколок?

– Я выясню. Но сильно сомневаюсь, что полноценное воплощение способно долго поддерживать живое тело, но с этим вопросом лучше к Игорю обратиться… Я ему напишу.

– Напиши.

2.2

– Я тебя точно не напрягаю?

– Вянка, – Алексей привалился к стене, закатывая глаза, – мне всё равно нечем заняться в отпуске. Марк был готов молиться на моё заявление, потому что работал без перерывов я последние четыре года. Оставь мне хоть какое-нибудь развлечение. Или тебе надоело моё общество?

– Да нет… Лучше, чем с призраками общаться, – она повела плечами.

– То есть я правильно понимаю, что переезд сюда, на эту квартиру, это побег от жаждущих общения неупокоенных предков?

– Совершенно верно! И мне даже не стыдно это признать. Так, что я могу тебе предложить… Бабушкина спальня, там в последние годы никто не ночевал. В конце коридора комнатушка, которую Шедов обжил, так что не вариант. Гостиная. Если любитель романтики ночёвок, есть спальный мешок, могу положить в большой комнате, она пустая, но там куча окон и отменный вид.

– Мешок! Боги, я в мешке не спал с практики на выпускном курсе! Насекомые и храп одногруппника прилагаются?

– Возьми к себе Дара. Он храпит. Не смотри на меня такими глазами, – обратилась магичка к коту, – ты действительно сопишь так, что и мёртвого поднимешь.

Последнее слово перешло в немного истерический смешок. В последнее время шутки про покойников стали удивительно жизненными, и даже оставались почти смешными: одичавшие от одиночества духи городского дома не давали ей ни минуты покоя, так что Вянка сбежала очень скоро. И теперь боялась представить, что будет её ждать в загородном имении. А немногочисленные живые родственники уже уточняли, планируются ли ритуалы на солнцестояние. Ярычевская сидела над копиями записей сутками, выверяя действия, так что зудение немёртвых над ухом заметно раздражало. И ладно бы они давали дельные советы и делились опытом: нет, они пускались в размышления о поколениях и нравах, ещё более нудные, стоило девушке не удержаться и закатить глаза.

– Насекомых нет. Могу поесть на спальнике и оставить там крошки. Хочешь?

– Откажусь, – Алексей потрепал кота между ушами, едва успев увернуться от длинных когтей. – По-моему, твой зверь обиделся.

Дар действительно смотрел на магичку с осуждением на треугольной морде. Вянка вздохнула, подхватывая животное на руки и принимаясь наглаживать длинную шерсть, пока питомец не расслабился, опуская голову на плечо. Характер он иногда показывал, но явно реже, чем прочие породистые коты, о которых ей доводилось слышать. А ещё девушка подозревала, что тот элементарно ревновал, не желал делить хозяйское внимание с какими-то там кожаными двуногими. Впрочем, такие редкие вспышки вполне можно было пережить, границ Дар не переходил.

Вянка кивнула Костянникову на нужную дверь, замирая перед тёмным, мутным зеркалом, с которым они так и не разобрались. А вот оправившиеся Данковцевы снова уехали в очередную экспедицию. Когда процентов семьдесят уровня – неисследованные, наполненные магией земли, объекты для изучения практически не переводятся. Так что работы у экспедиторов и теоретиков магии всегда навалом.

Вот только в этот раз в стеклянной поверхности что-то поменялось. Вянка погладила раму неожиданно потеплевшими пальцами, вспоминая дом в лесу, старые прабабушкины комнаты, где видела нечто подобное. И отражение поплыло.

– А-а-алексей?! – голос на мгновение сорвался в какой-то странный высокий звук, прежде чем вернуться к нормальному звучанию.

– Что такое? Твою мать, Ярычевская, отойди! Ты на кой ляд портал-то запустила?! – он отдёрнул её за плечо, хотя пространства для манёвра в узком коридоре было не слишком много.

– Я случайно.

– Я даже не удивлён, – маг поджал губы, рассматривая стабильный переход, заключённый в ростовую раму. – Извини, что наорал. Думал, тебя что-то убивает.

– “Кто утонет – купаться больше не будет”? – нервно фыркнула Вянка, отходя за плечо родственника. – Почему оно в этот раз-то запустилось? Я за своё детство раму наизусть выучить успела, облапала вдоль и поперёк, постоянно получая за отпечатки на стекле. Потому что Ярычева была?

– Видимо. Закрывай, давай. Доедем до дома нормально, поищем перечень связанных зеркал, он должен быть. Тьфу, старые семьи, музейные экспонаты на стене коридора…

Артефакту оказалось достаточно прикосновения и мысленной команды. Стоило стеклу снова помутнеть, отражая лишь коридор, как девушка тут же отдёрнула пальцы, предпочитая отодвинуться от него подальше. Костянников утянул её на кухню, явно самое обжитое помещение в квартире, судя по вытертому лаку на полу. Вянка посмотрела под ноги и шевельнула пальцами, ощущая нагревшийся на миг накопитель, и паркет вернулся в первозданное состояние.

– Сколько у тебя стандартных единиц в резерве?

– Было тридцать с хвостиком, для моих развитых в обе стороны каналов – нормальная история. А что?

– А накопитель?

– А я не знаю. Мне Шед камень подарил, его родители с Гореславля привезли. Так что ни малейшего представления не имею. А к чему вопрос?

– Давай сходим сделаем повторный? Не дожидаясь августа, просто в ОМУ результаты пришлём? Мне интересно, насколько там скакануло, потому что то же самое захоронение с пробуждением требуют минимум восемьдесят, а ты даже уснула далеко не сразу после значит это не больше половины доступного тебе объема.

– Ну, давай… Завтра? Или сегодня успеем? – она с тоскливой улыбкой посмотрела на скачущую над кухонным столом посуду зачарованную ещё старшими родственниками, кажется, дедовыми родителями, но стабильно подпитываемую от живущих в этих стенах магов.

– Как за город поедем, по пути в Костях и сделаем. Чтобы два раза не кататься.

– Ну, и хорошо.

– Что у тебя с лицом?

– Ну, честно? – она оперлась на подоконник. – Я в последние годы готовила сама, вот этими самыми ручками, успела здорово отвыкнуть от самостоятельной посуды. Кажусь себе лентяйкой теперь…

– А отдыхать ты в могиле планируешь? Мне иногда кажется, что у тебя родственные связи не со мной, а с Игорем, видимо, кураторы по ночам тайком кусают своих студентов, чтобы те на них становились похожи.

Вянка прикрыла глаза, вздыхая. Ну да, бывает. Игорь Александрович вообще был натурой деятельной, иногда даже через чур. Кажется, даже в глазах декана порой мелькало некоторое напряжение, когда Костянников-старший выползал из лаборатории после взрыва в три часа утра. Взрывалось у алхимика редко, но метко, на всё крыло.

Вянка задумчиво смотрела на содержимое сковородки: разобраться бы, как менять расписание блюд. Она не знает, как часто об этом задумываются окружающие, но фундаментальные вещи вроде магической теории, или та же боевая – или околобоевая, как в её случае – магия, да даже ритуалистика… всё это меркнет над выверенной точностью бытовой магии. Это кажется, что даже яичницу магией просто приготовить, а ведь это множество деталей: точность и сила удара по скорлупе, так, чтобы осколки не попали в еду, температура, учёт того, что куриные яйца не совпадают между собой до грамма, например, или учёт предпочтений каждого жильца – огромный пласт переменных.

– Не ценим мы вот таких мелочей.

– Ты когда-нибудь видела расчёты на такой набор? Там ведь ещё объём воспоминаний закладывается, им нужно показывать рецепты. Меня пугают люди, способные создать подобную вещь.

– Я думала почти об этом же, – магичка улыбнулась. – Каждый раз, когда натыкаюсь на нечто подобное, понимаю, что не знаю и не могу слишком многого. И вряд ли за свою короткую жизнь это осилю, даже если проживу полтора века как старик Велимир.

– Какой безрадостный настрой… Тебе так хочется знать всё? – он взял вилку и попытался ухватить кусочек со сковородки, но получил только шлепок по запястью от лежавшей спокойно прихватки. – Какой характер!

– Я понимаю, что это невозможно. Но и не мечтать о всезнании нереально. Может, с годами пройдёт.

– Какой же ты ещё ребёнок иногда, – Алексей наклонил голову к плечу и всё-таки перехитрил зачарованную утварь. – Есть!

– Ой, сильно взрослый нашёлся! Тебя же когда на улице окликают и говорят “мужчина”, тебя перекашивает как капроновые колготки с нулевого в самый ответственный момент!

– Ну и сравнения у тебя…

– Какие есть. Так что выключай режим “взрослый взрослый”, тебе всё равно никто не поверит. Мне кажется, даже ты сам в это не веришь.

Костянников неопределённо пожал плечами, уходя от ответа. Тем более, что и ответа как такового у него не было, а пускаться в размышления – какой смысл? Так что Алексей просто сосредоточился на содержимом своей тарелки, выцепив кусочек и для заинтересованно водящего носом кота. Вянка посмотрела осуждающе, но ничего не сказала, она и сама противостоять обаянию Дара была неспособна, так что зверь бессовестно пользовался всеобщей любовью. Впрочем, Ярычевской он платил тем же. И делал некоторые поблажки для избранных из её окружения.

– Где б себе такое чудо найти, а? – маг почесал плюшевый лоб.

– Не знаю, ко мне он сам пришёл. Так что ждите, Алексей Александрович, может ваше сокровище скоро увидит и явится. Только под ноги смотреть не забывайте.

– Значит, буду смотреть. Да, Дар? Найдём тебе приятеля? Или подружку?

– А котят кто будет пристраивать? Я жить с выводком кошаков не собираюсь, у меня одна радость, один кот.

– В портальный пристроишь, у них временами грызуны покушаются на артефакты. Двух живущих там котов явно маловато будет.

Вянка кивнула, старательно не думая о том, какие последствия может иметь одна одинокая крыса для портальной капсулы, если от неё вовремя не избавиться. Да, пожалуй, что в случае появления котят, они действительно смогут быть полезными в таком ответственном деле.

– Ты позеленела. Что, снова представляешь, как тебя расщепляет вместе с портальной капсулой?

– Какой ты бываешь вредный иногда.

– Ты тоже. Мы с тобой из одного теста слеплены, Вянка, – маг успел убрать руку и не попасть под мелькнувшие когти кота, таскающего еду с его тарелки, – так что привыкай. Ты тоже не всегда белая и пушистая.

– Угу, всегда белый и пушистый у нас Дар. Прямо олицетворение белизны и пушистости.

Кот обвёл кожаных удивительно осмысленным взглядом, прежде чем облизать лапу, тщательно, растопырив пальцы и показывая всю длину когтей. Маги переглянулись, безмолвно выражая восхищение подобной наглостью. Вот уж действительно, то, что вы нашли на помойке кота, ещё не означает, что он себя там же отыскал. Скорее, это вас он подобрал у мусорки. Вянка фыркнула, пытаясь понять, перехватила ли эту привычку у Алексея или та у неё всегда была, и устроилась за столом, рассматривая обнаглевшее кошачье высочество, продолжающее полировать нежно-розовые подушечки. И ведь даже злиться на него не получается.

Магичка ушла в свои мысли, накручивая длинную прядь на палец свободной руки и глядя в пустоту перед собой. Похороненная сразу после сессии на первом курсе теоретическая ритуалистика медленно и неохотно всплывала со дна памяти, помогая выстраивать последовательность действий. У неё чуть больше двух недель на то, чтобы собрать подходящую схему и хотя бы мысленно отрепетировать её до жеста, запомнить до последнего слова. Просьбы к оставшимся родственникам она разослала, так что в ближайшие дни начнут приходить письма, нужно будет проанализировать и их, хотя совсем свежих воспоминаний ждать не приходится, слишком давно ничего не проводилось. Уже несколько десятков лет прошло.

– Вот говорят умные люди, что сначала надо думать, а потом делать, а я вот неумная людь.

– Я думаю, что если бы не этой зимой, то ещё в какой-то момент наша уважаемая, – после сцены у реки они невольно избегали произнесения имени Мараевой в любом контексте, кроме учебы в ОМУ, – подобрала бы иную ситуацию, и не факт, что она прошла бы мягче. Смирись. Магия и служение божеству, а к последнему всё вполне может прийти, это всегда в определённой степени смирение и смерть эго.

– Угу, и именно поэтому все так стремятся отхватить как можно больше силы любой ценой.

– И насколько в этом преуспевают?

– Это другой вопрос. Как и то, что рано или поздно всё возвращается на прежние места через практически полное уничтожение, как и у нас в семье… Осенью будет учебная практика у Кровина, надо бы начать думать, с какими вопросами к нему подкатить.

– Я бы предложил тебе напроситься вольным слушателем, но мне кажется ты со своей нагрузкой умом поедешь тогда.

– А воспользоваться жидкими воспоминаниями мне, наверное, тоже не дадут. Всё равно нагрузка на мозг, пусть и во сне. В выходные на сутки? Или обнаглеть и написать прошение сейчас?

– Отдохнуть хоть месяц, Ярычевская! Съехать с разума успеешь всегда, дай своей красивой голове хоть пару недель отдыха! Ты только домой приехала, а уже планируешь следующий учебный год. Всё, ещё одна мысль в эту сторону – я тебя замотаю в одеяло и посажу на набережной, смотреть на волны и медитировать.

– Лето. В одеяле жарко будет. Так что лучше просто чем-нибудь связать, – она хохотнула, представляя себе эту сцену. – Ладно, давай закругляться. У меня ещё много неподуманных мыслей.

– Сильно обидишься, если я в тебя усыпляющим кину?

– Сильно. Сама постараюсь. Если что – разбужу. Или если до чего-то вот-прям-щас важного додумаюсь. Иди, отдыхай. У тебя отпуск короче, чем мои каникулы. Я здесь всё разберу.

Мытьё посуды вручную как-то странно успокаивало, может потому, что навевало воспоминания о детстве, а может из-за возни с водой, всё-таки та неплохо смывала лишнюю энергию, наполненную сиюминутными эмоциями. Особенно приятно уткнуться лбом в висящий над раковиной шкаф, главное, делать это не слишком резко, чтобы звон посуды со звоном в ушах не сливался.

За спиной скрипнул стул, в спину ударили мягкие лапы, заставляя сгорбиться, чтобы коту было удобнее сидеть на её плечах. Дар пару раз вцепился когтями в кожу, устраиваясь понадёжнее, воды он может и не боялся, но падать в раковину на кухне – развлечение для беспородных. Ярычевская слабо улыбнулась, снова прижимаясь лбом к дверце, чтобы питомец не скатился куда-нибудь, раздирая ей всю спину. Тем более, что он замечательно греет ноющую шею и приятно тарахтит прямо в ухо. Усы у него, правда, щекотные, но с этим можно смириться.

– Дар, иди. Там твой любимый спальный мешок постелили, ну? Ты же любишь на нём растягиваться. Иди.

– Мряу? – кот надавил задними лапами на плечо, будто готовясь к прыжку.

– Да не обиделась я на тебя, просто посуду мыть в такой позе неудобно, ты тяжёлый. Давай, слезай.

Если Подарок и собирался выразить недовольство, то не стал, спрыгивая на пол и скрываясь в сонном полумраке квартиры. Вянка проследила, как кончик белого хвоста скрывается за распахнутой дверью кухни, и снова прислонилась к шкафчику, уже просто бездумно рассматривая стекающую по рукам воду. Может и правда не пытаться взваливать на себя всё? Да она вроде бы и не ощущала, что тащит на себе слишком много. Другое дело, что упрямый верблюд осознаёт перегрузку только в момент перелома хребта, а ей, возможно, до выпуска следует не брать на себя новые обязанности. В конце концов, жизнь долгая, успеет ещё разобраться, что ей действительно нужно, а что – сиюминутный интерес. Пожалуй, именно так и поступит. Главное, самой себе об этом регулярно напоминать.

Ярычевская выпрямилась, хрустя спиной. В её положении важно не развалить то, что ей досталось, по крайней мере в ближайшие несколько лет, а умножением займётся после выпуска. Хотя, конечно, временное отсутствие учёбы ощущалось отвратительным бездельем, от информационного голода даже спалось хуже, Вянка потому и вставала к полудню, что засыпала только на рассвете, до этого крутясь на постели. Дополнительной головной болью, конечно, был едва уловимый гул, наполнивший дом, но он явно не стал главной проблемой.

– Просто дайте мне чудесное решение, а?

Ответа, да даже озарения, не последовало, магичка похлопала себя по щекам ещё влажными руками и вышла.

2.3

– Знаешь, это не удивительно, что они к тебе так лезут, – Алексей рассматривал столбцы отчёта. – Ты сама скоро как ходячая аномалия станешь.

– Надо будет договариваться с Мараевой об ограничителях, – мрачно буркнула Вянка. – Иначе меня разорвёт ко всем чертям.

– Ты не туда смотришь, это графа «Производство», а не «Выброс». Тут тебя от них разорвёт быстрее. Шед тебя с этим накопителем удружил, не у всякого ритуальщика-одиночки такие показатели есть… Что? Что это за взгляд?

– Да вот подумалось, что ещё немного – и пролечу я мимо наблюдательской карьеры. Перешагнёт резерв допустимую отметку – и всё.

– Кому что… Подумай лучше о том, что с твоими запущенными семейными делами, тебе после пары лет отработки в любом случае придётся уходить и заниматься исключительно ими. А там и личная жизнь наладится, будешь приличная девушка из хорошей семьи в прошлом, ныне – отличная хозяйка и заботливая мать.

– Не раньше, чем ты отпрысками озаботишься. Вот после тебя, глядя на положительный пример, и я задумаюсь. Может в какой-то момент капсулу переклинет на очередной аномалии и я из неё не выйду, смысл сейчас так далеко загадывать?

Костянников хотел было закатить глаза, мол, кто-то слишком пессимистично смотрит на собственное будущее, но предпочёл промолчать. В конце концов, риск такого исхода для магов никогда не был нулевым, более того, был даже шанс недожить до конца учёбы, в конце концов, может в последние годы в ОМУ и было спокойно, но вот раньше… Впрочем, и более крепкие, чем Ярычевская, под навалившимися проблемами ломались, и пусть пока они кажутся вполне решаемыми и не слишком уж крупными, кто знает, чем всё это обернётся дальше. Тем более что в лесах на границе обжитой зоны снова неспокойно, и не только у них, на Реве вон тоже. Добыть Вянке инквизиторский нож что ли? Сделать спецзаказ, она-то полукровка, у неё проблем с ношением напитанной силой осины быть не должно.

– Куда дальше? У тебя больше дел в городе нет?

– У меня нет, а у тебя два варианта: или сразу за город, правда, я не знаю, как добираться без заказного поезда, либо… Твой отец передавал, что он сегодня в Костях, и если ты хочешь…

– У меня сейчас нет «хочу», у меня только «надо». В любом случае пришлось бы, давай уж сегодня. Давай адрес, я сама доберусь.

– Вянка, – он сжал плечо девушки, заставляя посмотреть на себя, хотя похожая на тучу в солнечный день девушка не слишком уж и хотела этого делать. – Постарайся не рубить с плеча, хорошо? В конце концов, он не несёт ответственности за решение Елены.

Ярычевская кивнула, поджимая губы. Она и не собиралась винить его во всех грехах мира сходу, тем более, что Елена – а мать Вянка теперь называла исключительно по имени – действительно как ей об отце не рассказывала, так и отцу – о дочери, хотя связь с Ревом сохранялась достаточно долгое время, уж сообщить о ребёнке возможность точно была. Но Ярычева выбрала молчание из всех возможных вариантов.

Район, в котором расположилось ревское представительство, Вянка знала не слишком хорошо, как и значительную часть Города-на-Костях в целом. Но зато прохожие прекрасно ориентировались в родных улицах, а уж фонящий особым сортом осины участок и вовсе указали бы вслепую, слишком остро, слишком отчётливо он ощущался в местном фоне. Местные деревья пересадили с Рева ещё несколько десятилетий назад, может они и не были так опасны для местных магов, как для ревских, но всё ещё заставляли недовольно напрягаться рядом с собой. Девушку путь вдоль забора не напрягал, во многом потому, что здесь раньше времени цвели разбавляющие осиновые посадки липы, казалось бы, июнь только за середину перевалил, а запах уже кружил голову. Магичка посчитала это хорошим знаком.

У ворот её оглядели с ног до головы, стоящий сегодня на дежурстве инквизитор явно хотел дать ей от ворот поворот, но смутно знакомая магичка оттеснила напарника в сторону, рассматривая внимательно лицо посетительницы:

– К Миролюбову?

– Да, – Вянка вспомнила, где видела эти желтоватые глаза.

– Метнись до отца Фёдора, скажешь, что к нему дочь пришла, – она оскалилась, пропуская Ярычевскую на территорию. – Пойдём, у нас пока подождёшь.

Инквизитор, совсем ещё зелёный, едва ли старше самой Вянки, прежде чем сорваться с места присмотрелся к ней внимательнее. Странно, что он не заметил сходства сразу. А Ярычевскую уже утянули в небольшую постройку почти у ворот, напомнившую ей общую комнату наблюдательного пункта. Пальцы ощутимо подрагивали, и Вянка сцепила их в замок.

– Меня Мира зовут. Мирослава.

– Вянка, – она кивнула.

– Всё будет хорошо. Правда, – Мира явно старалась её успокоить, – из всех возможных инквизиторов тебе выпал лучший в плане человеческих качеств. И вы с ним очень похожи, особенно глаза…

– Судя потому, как часто мне это ставили в упрёк, уж сходство точно правда, – нервно хохотнула девушка. – Так заметно? Ну, волнение?

– Ну, у меня нюх чуткий, а у переживаний есть свой запах. Так что… Мне – да, – Мира пожала плечами. – Выдыхай.

Вянка с завистью посмотрела на магичку, та вряд ли была сильно старше, может, на пару лет от силы, но явно гораздо крепче внутренне. От Миры тянуло каким-то звериным спокойствием, как от перевёртыша из сильной стаи, но шерстью от неё не пахло. Может только совсем немного.

– Давно знакомы?

– С моего рождения, пожалуй. Друг семьи.

Ярычевская ощутила неожиданный укол, больше из-за того, как Мирослава произнесла слово «семья». С такой интонацией говорят люди, у которых в ней всё хорошо. Вот уж не думала, что спустя столько времени это начнёт её цеплять, хотя рядом был и пример Данковцевых, да и Тана друг за друга горой стояли. А зацепила вот эта мелкая – ниже даже самой Вянки – девчонка с громкой фамилией «Грозная», вышитой на куртке. Магичка не понимала, можно ли назвать это ревностью, наверное, да, какой-то её формой это чувство всё-таки было, и от этой мысли становилось гаже, она принялась отсуткивать неровный ритм, то и дело глядя на дверь, из-за которой начинали доноситься голоса.

– Думаю, я вас оставлю.

Мира выскальзывает за дверь как раз вовремя, чтобы перекинуться парой слов с инквизитором так, что Вянка не услышала, зато руки у неё затряслись с новой силой. Повисшую в тесном помещении тишину можно было пощупать, она казалась тяжёлым ватным облаком, заполнившим собою всё пространство. Ярычевская медленно вздохнула. Так, дышим. Что она видит? Стол с трещиной. Окно. Пустые полки. Огрызок карандаша. Заусенец у себя на пальце. Слышит. Деревья шумят. Пальцы стучат по столешнице. Скрипит дверь. Шаги…

– Вянка?

Магичка нервно кивнула, глядя на усаживающегося напротив мужчину. Инквизитор смотрел на неё слишком пристально, слишком внимательно, а Ярычевская боялась ответить таким же прямым взглядом, поэтому лишь косилась, ощущая, как холодеет лицо, от кторого отлила вся кровь.

– Не так я себе эту сцену представляла.

– Да я как-то тоже, – он фыркнул, напоминая девушке одновременнои и её саму, слишком уж похоже вышло, и, как ни странно, Шедова.

«Вот уж правда, выбирают похожих на отца. Даже если перед этим выбором его не видели», она слабо улыбнулась, принимаясь накручивать и без того вьющуюся прядь на палец. Молчание вновь начинало набирать обороты, когда Фёдор задал вопрос, явно обдуманный им неоднократно:

– Что она говорила?

– Елена-то? – если он и зацепился за обращение к матери по имени, то промолчал. – Сперва, что это был мимолётный роман с уроженцем Нуля. Показавшим только один фокус – фокус с исчезновением. А потом… Недавно бросила мне в лицо упрёк, цитирую, «ты и твой папаша-инквизитор высосали из меня все силы и поломали жизнь», конец цитаты.

– Ну, её, конечно, можно понять, – протянули они одновременно и неловко засмеялись.

– Мы правда сидим и ищем ей оправдание? – скривилась девушка.

– Ну а как иначе? – инквизитор улыбнулся уже гораздо мягче, свободнее, естественнее. – Расскажешь что-нибудь? О детстве, например?

Вянка повела плечами. О детстве? Для нее детство, уже кажущееся каким-то невероятно далёким, всё-таки столько событий произошло, пахло клубничным вареньем и нагретым медным тазом. И деревянной ложкой, в себя все эти запахи впитывавшей. Ещё липой – совсем как здесь, густой запах проникал через приоткрытые окна, пропитывая собой всё. Оно было пропитано сыростью аномальной магии, ощущающейся как влажный воздух у реки с утра, оседающей на коже едва уловимым, но сразу узнаваемым ощущением.

Ярычевская и сама не заметила, как начала проговаривать все эти размышления вслух. Обстановка в помещении вдруг стала удивительно мирной, даже почти уютной. Стена отчуждения, конечно, не рухнула, но стала заметно ниже, теперь поверх её каменной кладки можно было рассмотреть глаза собеседника, и магичка смотрела. Инквизитор не перебивал, не влезал в разговор, но под его каким-то тоскливым взглядом становилось одновременно легче и тяжелее дышать. Слишком много упущенного времени, хотя Вянка и сама видела, насколько они схожи в мимике и жестах. Она привыкла искать различия с лицом напротив, вытравливать сходства с Еленой Ярычевой, делать всё, чтобы «не стать как мать». Даже старательно выискивала и подчёркивала общие черты с Ярычевскими. А по итогу внешне оказалась смесью прабабки по материнской линии и отца.

– Какие у тебя планы на лето? Понимаю, что у нас упущено слишком много времени, но… Может ты хотела бы приехать посмотреть Рев? Отпуска, правда, летом не предвидится, но есть выходные – а пока я на службе, Мира могла бы составить компанию…

– Ну, в июне, даже до середины лета, наверное, никак, но конец июля-начало августа – вполне свободны. Я могу оставить маячок для связи, – она шевельнула пальцами, предлагая прицепить метку.

– Да, пожалуй, было бы здорово, – Фёдор протянул руку ладонью вверх.

На запястье виднелись остатки маяка, оставленного её матерью, уже практически разрушенного. Магичка смахнула обрывки плетения, опуская пальцы рядом с рукавом. Собственная сила слушалась охотно, легко оплетая руки, хотя считалось, что на инквизиторов Рева магия не слишком легко ложится. Но вот же, маяк буквально сам вытекал, даже не распадался в чуждой его природе ауре.

– Объяснить, как им пользоваться?

– Я помню.

Вянка старательно избегала «личных конструкций», не зная, обращаться к отцу на «ты» или на «вы», всё ещё крайне неловко себя ощущая, хотя и не так, как четверть часа назад, когда от неловкости хотелось упасть в обморок. Сейчас хотя бы тянуло смущённо улыбаться. У инквизитора же пело сердце, он привык к мысли, что своей семьи у него не будет, а до восстановления связей с уровнем близнецов даже начала смиряться с собственной физической ущербностью, но за последние полгода удача улыбнулась ему дважды. Сегодня, пожалуй, в третий раз: в конце концов, Вянка имела полное правое не желать общения с ним. Но она была тут.

– Тогда… Я пойду? Нам с Алексеем ещё как-то добираться до дома, в прошлый раз организацией семейного собрания занималась не я.

– Тебя проводить? Хотя бы до вокзала, например? – инквизитор одновременно с ней встал на ноги, но напряжение в этом резком движении от магички не укрылось.

– Не хочу вам мешать, отец Фёдор, – в дверях снова показалась желтоглазая Мира, – но вас вызывают. А проводить до вокзала могу я. У меня как раз дежурство закончилось. Ты же не против?

Она обезоруживающе улыбнулась Ярычевской, и той оставалось только кивнуть. Ладно, против компании Грозной – тут можно было только фыркнуть, впрочем, маленький рост для мага никогда не был проблемой – она не прям чтобы возражала. В конце концов, налаживать связи действительно нужно, а ревская магичка пока производила достаточно приятное впечатление. Так что Вянка улыбнулась на прощание, застыв дольше положенного, но не замечая как дёргается в её сторону застывшая на спинке стула ладонь, и вышла следом за Мирославой, привычно чуть сбиваясь с шага, чтобы подстроиться под неё. Повторившая было манёвр Мира только фыркнула:

– Забавно, что это срабатывает везде, кроме занятий по строевой, да? – широкая улыбка обнажала крепкие клыки.

– Да уж, действительно. Правда больше потому, что на парах у Викторовича, – ну не поворачивался больше у неё язык называть преподавателя Садистом, – ноги больше парализует, не то от страха, не от от нагрузки. Но если всё-таки ходят, то синхронно.

Они покинули территорию ревского представительства, всё ещё окутанные сладким липовым запахом, но Мира почувствовала себя заметно лучше, даже плечи расслабленно опустились. Осиновые заросли давили и на неё, пусть Грозная и была к этому куда как более привычна.

Болтали о какой-то ерунде, больше об учёбе, сравнивая программы и содержание. И всё-таки Грозная замерла, сбиваясь с шага, когда услышала фамилию декана. Кажется, Вянка впервые слышала, чтобы Ладе Викторовне пели такие дифирамбы, заливаясь соловьём и перечисляя все, абсолютно все достижения. Ярычевская привыкла к тому, что поклонники имеются у Костянникова-старшего, но такой восторг вокруг Мараевой… Она даже поражённо отшатнулась, рассматривая новую знакомую огромными глазами. Та только засмеялась: ну да, увлеклась, что поделать, со всеми случается.

Ярычевская кивнула, пытаясь вспомнить, когда она сама в последний раз чем-то так увлекалась, но, увы, не выходило. Зато слушать воодушевлённо вещающую Миру было сплошным удовольствием, и её эмоциональный монолог совершенно не тяготил собеседницу. Вянка просто оставила ей ведущую роль в разговоре, охотно уступая, отходя на второй план.

– Мира… Можно тебя спросить? – она понимала, что вопрос деликатный, но не могла не задать. Ей нужно было узнать.

– Ну, попробуй. Сама ведь понимаешь, что я могу не ответить. Что-то про отца? Как вообще получилось, что вы вот только познакомились?

– Моя, кхм, матушка, – сарказм так и сочился из этого слова и Вянка ничего не могла с собой поделать, – посчитала лишним сообщать ему о моём рождении, а мне – о его личности. Лучше скажи… У него… Ну…

– Крёстный один как сыч, если ты об этом переживаешь. Если бы не мы, он бы с работы не вылезал. У инквизиторов с построением ячеек общества проблемы из-за службы, – она недовольно скривилась. – Так что я рада, что теперь у него есть ты.

– Спасибо, – выдохнула Ярычевская, не зная сама, за что именно её благодарит.

Мира кивнула в ответ, снова переключаясь на менее эмоциональную тему: научные достижение декана Мараевой, вскользь упоминая, что хочет на следующий учебный год напроситься на семестр по обмену, пусть и не совсем её профиль у их факультета, но она что-нибудь придумает, возьмёт дополнительный курс, в конце концов. И заманивала Вянку приехать к ним, обещая перезнакомить с каким-то запредельными количеством своих друзей и приятелей, даже чуть ли не с целой мавкой. На словах о водной нежити настал черёд Ярычевской сыпать вопросами. О неупокоенных душах она знала, но тут, по словам Мирославы, вопросы следовало задавать не ей, а некой Агате, с которой она тоже обещала свести, если выберутся в заповедник.

– Но у нас они не так ярко проявлены. Впрочем, у нас и с богами-покровителями проблема, исторически уж так сложилось.

– Бывает. Оставишь маяк? В ближайшие месяца полтора я занята по горло, но если всё-таки соберусь на Рев…

– Да не вопрос! Давай лапу! – она сжала натруженные пальцы на руке Вянки, магия у Грозной оказалась обжигающе-горячей и какой-то дикой, как и положено магам-боевикам. – До встречи!

– До встречи.

Вянка двинулась в сторону вокзала, с сомнением вглядываясь в силуэты у входа.

3.1

– Тебе не кажется, – улыбается Алексей, рассматривая магичку, пытающуюся не скинуть с себя Дара, пока тот давит лапами ей на живот.

Наконец, кот находит идеальную позу для сна и успокаивается. Картинка за окном смазывается – они вошли в аномалию.

– А вы двое тут откуда? – Вянка с подозрением рассматривала Артура и Шедова, мирно ожидающих кого-то, попинывая багаж. – И почему у вас такие довольные лица?

– Ты нам не рада? – сверкающие глаза напротив заставили Вянку отшатнуться, одним длинным движением уйти за спину неслышно подошедшего Алексея. – Вот уж не думал…

– Почему у меня странное предчувствие? Мне не нравится, когда у меня странное предчувствие, в прошлый раз это плохо закончилось.

– Потому что у тебя есть интуиция? Наличие предчувствия обычно именно об этом и говорит, – от голоса Мараевой магичка и вовсе посерела.

Осевший на волосах липовый дух внезапно стал вызывать тоску и острое желание отправиться на знакомство с Ревом прямо сейчас, не дожидаясь окончания лета. Кажется, отдохнуть она сможет только там, раз уж здесь ей этого не дадут. Алексей обводил эту компанию мрачным взглядом, явно надеясь, что те появятся позже, но у Лады Викторовны как всегда было своё мнение на этот счёт. И неразлучный дуэт, едва не ставший заклятым, она отконвоировала на вокзал сразу, вынудив, судя по синякам под глазами, сдать сессию за день. И, кажется, лично ей. У Костянникова-младшего закрадывалось подозрение, что огромное количество самовольства на факультете сходит ей с рук потому, что кому-то нужному известно о её природе. И, кажется, он подумал об этом слишком громко, уж больно выразительно улыбнулась ему женщина.

– Я вас ещё навещу, к солнцестоянию поближе. Алексей, если что – пори этих двоих нещадно. В тех местах удивительно много материала для розог.

– Ага, и крапива в человеческий рост, – Вянке вспомнились торчащие из сугробов стебли.

Мараева кивнула, одарив четвёрку внимательным взглядом и буквально растворяясь в толпе. Вянка, надеявшаяся на то, что за ближайшую неделю она ещё успеет принять какое-то решение, не рисковала поднимать глаза на Шедова и Артура. Но оба выглядели весьма довольными жизнью и примирившимися друг с другом и со сложившейся деликатной ситуацией.

– Пойдём. В сторону Сизого Леса, как оказалась, имеется комбинированная линия. Часов за шесть доберёмся, а от станции должен быть портал.

– Угу, есть такой. Но не думала, что туда вообще что-то ездит…

– А в прошлый раз как? – Данковцев осторожно коснулся плеча магички, привлекая внимание.

– В прошлый раз было всеобщее собрание и Велимир, мир его праху, организовывал отдельный поезд для Ярычевских и причастных. Пойдём, – она выскользнула из-под руки, – спокойно устроимся, без суеты.

– Даже не спросишь про последние пару недель?

– Зачем? – она слабо улыбнулась. – Вы же всё равно всё сами мне расскажите.

– Действительно, – фыркнул с другой стороны Артур. – Я думал, ты отдохнёшь, а у тебя такой вид, словно ты попыталась выспаться на стадионе, где вокруг тебя боевиков гоняют.

– Про это вообще не напоминай, – она покачала головой. – Сядем – расскажу. Слишком много впечатлений и дел на такой короткий срок. Так что да, я действительно так и не отдохнула.

В свой отсек, больше напоминающий классическое купе поезда, только способный отсоединяться от основной капсулы для перемещения по дополнительным портальным линиям, они буквально ввалились. Алексей, бредущий следом за троицей только глаза прикрывал, с ужасом осознавая, что начинает воспринимать их на уровне «дети». А он ведь сам не настолько их старше! Вот оно, влияние новой ответственности и поучительных речей старшего брата, кошмар какой. Маг устроился у окна, рассматривая Ярычевскую, внаглую вытянувшуюся на сиденье, устроив голову на одном парне, а ноги – на другом. Оба не возражали, да и в целом, если бы Алексей не знал о недопонимании – тут он предпочёл использовать именно это аккуратное слово – перед отъездом Вянки, то даже не заподозрил бы его.

Ярычевская негромко делилась впечатлениями о начале своих досрочных каникул, больше возмущаясь не в меру деятельными духами семьи. Выпущенный наконец-то из переноски Дар хозяйски осмотрел людей и устроился на свободном месте рядом со старшим магом. К Алексею кот успел присмотреться и признать достойным его внимания и благосклонности существом. Сам Костянников животное называл «Ваше Котейшество», бессовестно сгребая в охапку, стоило Дару оказаться поблизости. Зверь не сопротивлялся, и их идиллия могла превзойти взаимопонимание между котом и Алексом Тана.

– Хорошо лежится? – он потрепал кота по голове, но обращался к его владелице.

– Отлично. Наглость, конечно, второе счастье, но когда за неё не бьют – это первое. Ладно, третье, первое – когда её поощряют.

Она прикрыла глаза, напоминая этим собственного питомца. Шед и Артур синхронно фыркнули. Что ж, пока всё неплохо сочетается со взглядами предков на её будущее. Осталось пережить реакцию Ирины Тана на такой подход, впрочем, если учесть, какая репутация была у уроженцев их слоя… Она скорее посчитает их слишком правильными и сдержанными. Вянка повернула голову на родственника, но ничего не сказала.

Данковцев и Тана переглядывались, но никак не комментировали, и Костянников сделал себе мысленную пометку поговорить с ними позже, с глазу на глаз, пока Вянка будет занята.

– Вообще странно, что вы не упокаиваете духов. Если бы в море вокруг Ланта ещё и неупокои жили… Это пугало бы методе казни сильнее, чем просто ядовитая вода. Хотя, наверное, они и так в каком-то смысле там плавают. В виде праха.

– Как вообще живётся в воде под куполом? – Шед развернулся к товарищу под возмущённое шипение Ярычевской, вынужденной поднять голову с налёженного места.

– Хотелось бы сказать, что с божьей помощью, но у наших богов явно сменились планы.

– Меня другое интересует. Казнь ядовитой водой, серьёзно?

– Ага. Приговорённого выкидывают за пределы купола, и там его весьма быстро обдирает местная мелкая живность, а потом кислотные воды медленно разъедают плоть. Опережая вопросы: отрастить жабры для опытного химеролога дело пары минут. Так что вся процедура в целом неприятная и не слишком быстрая.

– Как в таких условиях вырос такой ты? – Шед вернулся в прежнюю позу, позволяя Вянке снова лечь.

– У тебя просто не получалось разозлить меня по-настоящему, – блондин тонко улыбнулся, отводя взгляд. – Вам пока ещё очень везло.

Смех вышел хоть и дружным, но каким-то натянутым, проверять, насколько правдивы слова Артура никому не хотелось. Тем более, что его даже раздражённым видели всего несколько раз, может статься, что в гневе он действительно жутко страшен. Вянка дотянулась до лежащей на её колене ладони, стискивая прохладные пальцы, и сосредоточилась на реакции Шеда, но тот даже не шелохнулся, не напрягся. Что ж, до чего бы эти двое не договорились, а пока поводов переживать у неё нет. Можно действительно наслаждаться происходящим.

Состав щёлкнул, вагоны сцепились в единое целое – приближался первый портальный участок, для их компании – единственный, после него ещё пара часов тряски под мерный стук колёс и они будут на месте. Но прохождение через аномалию Красного Поля удовольствия особого не доставляло. Тем более, у Вянки были справедливые подозрения, что кто-то из местных немёртвых попытается пообщаться. И ладно, если это будет относительно свежий и привычный Антон, всё-таки этот дух был привычным. Даже родным, как бы это не звучало. Именно он помог внезапно «прозревшей» магичке адаптироваться к изменениям в картине мира, иногда брал на себя не в меру активных предков «из-под крыльца». Спуститься туда повторно, увы, она так и не решилась, а в дом они заходили по одному. И всё равно Ярычевская сбежала в лишённую потусторонних соседей квартиру.

– Разбудите через пару часов? – Артур удобнее устроился в своём углу.

– Конечно. Мне подвинуться? – Вянка села, начиная подбирать под себя ноги.

– Нет, всё хорошо, – парень откинулся на спинку, прикрывая глаза и практически мгновенно отключаясь.

– Даже позавидовать можно. Человек спит где угодно, в какой угодно позе, и ведь ещё и высыпается при этом! – Шедов щёлкнул шеей. – А на все просьбы поделиться секретом лишь говорит, что ты недостаточно устал, если не можешь уснуть. Или чем-то болен.

Вянка понимающе кивнула. Ей самой в последнее время нормально высыпаться мешали наполняющие голову мысли, и от такой действительно удивительной способности она бы не отказалась. А Тана на обсуждение своей персоны даже не отреагировал, провалившись в глубокий крепкий сон. Ярычевская завистливо вздохнула, косясь на всё ещё тискающего кота Алексея. Костянников тоже спал где угодно и как угодно, но только просыпался мгновенно, будто даже во сне продолжал следить за происходящим вокруг.

Дар мяукнул, перепрыгивая с сиденья на сиденье, устраиваясь на ногах девушки. Выразительный мяв – требование ласки – и под аккуратные почёсывания зверь принимается топтать Вянку, чтобы улечься поудобнее. На попытку Шедов присоединиться к поглаживаниям только выразительно смотрит через плечо и недовольно дёргает хвостом. Данковцев поднимает руки, признавая поражение.

– Подумать только, тобой командует кот.

– Этот кот всеми командует, мне кажется, – Шедов наклоняется, чтобы поцеловать Вянку в щёку.

3.2

– Это парк или лес? – Шед оглядывается, рассматривая обширную территорию, ничем не огороженную, в глубине которой белеет дом.

– Ну, когда-то, при прапрадеде прапрадеда это были охотничьи угодья, – Вянка вела их по обозначенной белым камнем дорожке, без проблем ориентируясь в развилках. – Ещё во времена до договора. А потом и живность то ли вывели, то ли ушла дальше, да и станцию организовали. Так что скорее лес. И я не знаю, заходил ли кто-нибудь действительно далеко в него. Я сама была только на опушке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.