# Режиссер спецэффектов на службе у Смерти

Дмитрий Симонов

Эта история человека, который после смерти провел время в аду, а потом получил возможность стать слугой самого бога Смерти. В роли жнеца Андрей, как бывший режиссер спецэффектов, находит истинное наслаждение своей работы. Забирая новые души и наблюдая за человеческой смертью, главный герой перерождается и узнает истину своей жизни и своей планеты.

## I. Смерть

Обычный дешёвый кинотеатр, каких тысячи в тысячах дешёвых городах. Забитые туалеты с очередями, шум рекламы, анонсы фильмов, многоголосие игровых автоматов, крики детей, выпрашивающих у родителей вкусняшки. Всё это со временем создало огромного монстра. И в разные дни монстр выглядел по-разному. В дни премьер фантастических фильмов или фильмов с зарубежными актёрами монстр становился большим, а в дни показа национального кино, наоборот, уменьшался. Люди потеряли святость и перестали искать духовное. Все жаждали спецэффектов: фееричных смертей, экшена, многомиллионного бюджета и мировых звезд. И так как российские актёры имели с этим мало общего, им почти никто не уделял внимания. Да и многие из них сами не уделяли внимания своему творческому пути развития, потому что бежали за славой и, конечно же, за деньгами. Тупые и неинтересные актёры, умеющие играть только одну эмоцию, ждали семизначных гонораров и толп поклонников, а в конце жизни удивлялись, почему у них ничего не получилось. Чтобы чего-то достичь, нужно усердно работать, а большинство хотело получать лёгкие деньги, не вдаваясь в тонкости дела.

В тот день в кинотеатре не показывали зарубежных знаменитостей, но монстр был невероятно огромным. Мировая премьера. Билеты раскуплены во всех трёх залах. Повсюду стоял запах попкорна. Собравшиеся маленькими группами что-то обсуждали, переговаривались и строили теории о сюжете и финале фильма. Люди в красных жилетах открыли двери залов, и монстр постепенно начал испаряться. Одно мгновение, и холл снова опустел, оглушаемый теперь только звуками рекламы и игровых автоматов. А тем временем зрители в 3D-очках уже смотрели в цветной экран и взрывались овациями, сопровождая начало фильма. Два часа драк, непонятного сценария и впечатляющих спецэффектов завершились эпичной фразой, от которой весь сидящий монстр в удивлении охнул: «Они еще вернутся, но мы дадим им отпор». Задел на вторую часть, титры. Публика стоя аплодировала фильму. А после все постепенно начали разбредаться, продолжая строить догадки о том, чего ждать в следующей части. В зале остался последний зритель. В центральном ряду сидел человек лет тридцати пяти. Его лысина была прикрыта красной шляпой. Лицо отличала маленькая бородка, морщины вокруг глаз и на лбу из-за частого смеха, и весёлые глаза, смотрящие в пустой белый экран. К нему подошла сотрудница в фирменной жилетке и попросила покинуть зал. Он не стал возражать и медленно пошел к выходу. Остановившись, он спросил у девушки:

– Как вам фильм?

– Честно сказать, с тех пор, как просмотр фильмов стал частью моей работы, это занятие потеряло для меня прежнюю значимость. Вначале, конечно, было интересно, но вот потом это превратилось в рутину и перестало доставлять мне удовольствие. А когда работа перестаёт доставлять удовольствие, человек начинает задумываться о новой работе.

«Такая молодая, и такая мудрая. Бездонные голубые глаза», – подумал он.

Ее откровение дало ему ответы на вопросы, о которых он долго до этого размышлял.

– Вы знаете, кто я? – полюбопытствовал он.

– Конечно. Нас предупредили о вашем приезде. Мастер по спецэффектам, или что-то в этом роде. Я не помню точное название специальности, – с натянутой улыбкой произнесла девушка.

– Агент все-таки позвонил, – расстроившись, произнес мужчина и двинулся в сторону выхода.

– Как вам картина, которую вы нарисовали, мастер по спецэффектам? – остановила его девушка. Вопрос явно был задан для галочки, чтобы избежать возможных проблем с начальством.

– Как вы уже сказали, работа перестала приносить удовольствие, – задумчиво произнес мужчина, ожидая следующего вопроса.

Они смотрели друг на друга. Повисла пауза.

– Я, конечно, могла бы и дальше с вами рассуждать или пожалеть вас, но моя работа тоже не приносит мне удовольствие, – она развела руками, показывая на огромный зал, полный мусора. – Мы с вами обязательно продолжим наш разговор. Но если я не ошибаюсь, вас ждут.

Он молча кивнул в знак благодарности, на выходе отдал 3D-очки и вышел из кинотеатра. На другой стороне улицы его ждала припаркованная машина. В ней сидела роскошная женщина в солнцезащитных очках и фиолетовой шляпе с широкими полями. Он посмотрел на женщину так же тоскливо, как смотрел на свой фильм, которым все восхищались, а затем тяжело выдохнул и пошел к машине. Переходя через дорогу, он услышал знакомый голос, который остановил его на полпути. Обернувшись, он увидел недавнюю собеседницу, которая держала в руках его шляпу. Он двинулся к ней, и тут же услышал крики из толпы у кинотеатра. В фильмах такие крики обычно предшествовали необратимым событиям. Уже совсем рядом с ним ехал огромный грузовик, водитель которого разговаривал по телефону и не смотрел на дорогу. Внезапно ужасная боль пронзила всю правую часть его тела. Летя над асфальтом, он разглядывал эмоции толпы – каждую на каждом лице – от отвращения и мерзости до сочувствия и сострадания. Ощущая сильную боль от удара, борясь за жизнь и тяжело дыша, он услышал голос своей подруги из машины, кричащий его имя: «Андрей!» Подошла девушка в красной жилетке, положила возле него шляпу и, улыбаясь, произнесла: «Это ваше».

## II. Суд

Не было ничего. Ни боли, ни агонии, ни воспоминаний ушедшей жизни, ни туннелей со светом в конце, ни смерти с косой – одна темнота. Постепенно приходя в себя в этой темноте, он понял, что чувствует все части тела, но боится идти вперёд. Его пугала пустота и тишина. Он ощупал себя: всё было целым и невредимым. Набравшись сил, он задал вполне логичные вопросы: «Есть здесь кто-нибудь? Меня кто-нибудь слышит?» Пытаясь сдвинуться в какую-нибудь сторону, он сел и начал вслепую продвигаться вперёд. Чтобы не упасть в яму, он тщательно обшаривал руками пол перед собой.

Прошло, наверное, два часа с тех пор, как он двигался вперёд – а возможно, просто ходил на месте. Закрывая глаза, он видел темноту, открывая глаза, он видел темноту. Везде была темнота. Кромешная тьма. И в ней никого. Никто не отзывался на его голос. Одиночество и мрак. Отчаяние. Всхлипы. В приступе ярости он побежал вперёд и бежал так долго, пока у него не кончились силы. В конце концов он упал на колени и зарыдал от осознания своей никчёмности.

– Что вам от меня надо? Что это за место? Неужели это ад? Где я? Почему я здесь? – но ответа не последовало: ни эха, ни голоса, ничего. Только тишина.

Мысли и догадки разрывали его на части. Но одно было понятно точно: он умер. Он помнил это и видел грузовик. Он чувствовал боль и знал, что жизнь закончилась. «Но неужели это и есть конец? Значит, ничего нет? И всё, что мне останется – это провести вечность во тьме? Не может быть! За что?»

– Как вам фильм? – прозвучала фраза. Он не понимал, откуда она исходит: из его головы или с ним кто-то разговаривал.

– Кто здесь? – он крикнул, пытаясь найти ответы в темноте, но фраза только повторилась. Это был его собственный голос, который, казалось, крутили в записи. Но вдруг он услышал другой голос. Раньше он никогда его не слышал. Властный, медленный и уставший голос обращался именно к нему.

– Что вы сейчас чувствуете?

– Кто вы?

– Какая разница? Отвечайте на вопрос. Или так, или будете сидеть голозадым в этой тьме до конца всего времени. А время, как известно, бесконечно, – величественно проговорил голос.

– Кто вы? – кричал Андрей, оглядываясь по сторонам и пытаясь найти собеседника.

– Я думаю, наш разговор не имеет смысла. Наверное, увидимся с вами лет так через пятьсот. Вы будете более покладисты и научитесь уважать собеседника.

К нему пришло яркое ощущение пустоты, как будто до этого рядом всегда кто-то был, а сейчас он остался один.

– Нет, не уходите. Пожалуйста, скажите мне, что это за место. Прошу вас, умоляю. Скажите хоть что-нибудь. Я… Я… Я чувствую облегчение, когда с кем-нибудь говорю.

Ответом была тишина. Он лежал на полу и содрогался от всхлипов, понимая, что упустил свой шанс. Но тут голос вернулся.

– Вы готовы отвечать на мои вопросы?

– Да, готов, – радостно ответил Андрей, выпрямившись и приготовившись покорно слушать.

– Вы понимаете, что вы мертвы и вас давно похоронили?

– Да, понимаю, – он опустил голову.

– Над вами состоялся суд, и в аду прошли торги за вашу душу. Вы отправляетесь на пожизненное пребывание в ад. Вы готовы?

Нервно сглотнув, он собирался что-то сказать, но не смог. Он не понимал, почему ему нужно отправиться в ад. «Разве это не ад? Если это не ад, то Господи, что тогда ад? Что может быть страшнее этого места?»

– Вы не хотите в ад? Вы думаете, что достойны рая? – спросил голос.

– Я не знаю, – тяжело дыша, ответил Андрей.

– Вы воровали?

– Да.

– Вы чтили своего отца и свою мать?

– Не знаю.

– А, я знаю, что нет. Вы лжец. Вы вступали в различные интимные связи. Вы не молились Господу. Вы нарушили всё, что можно было нарушить, и еще сомневаетесь, где ваше место? Я думаю, очевидно, где оно.

– Но, а добрые дела? – спросил Андрей.

В темноте раздался смех, принадлежащий нескольким людям: орды неопределённых звуков переливались с разной тональностью. Но вскоре как по команде всё утихло.

– Ваши последние слова перед тем, как отправиться в ад?

– Можно остаться здесь?

Эта фраза вызвала новую волну смеха, отчего ему стало стыдно.

– Нет ничего постыдного в страхе. В этом месте все ждут своего часа, и твой час настал. Доброго пути в ад, – раздались последние слова, показавшиеся Андрею мучительно тяжелыми.

Голос смолк, а тёмный пол под ногами начал трещать и ломаться. Из трещин проступал красный свет и исходил запах серы. Он попытался бежать, но теперь видел, что бежать было некуда. Красные трещины поглотили всё вокруг. Теперь тьма начала рассеиваться, и он заметил, что был не один в этой пустоте. Над его головой стоял огромный трон из черепов. Черепа были столь внушительных размеров, что превышали любые небоскрёбы на планете. Высота трона была настолько велика, что он не видел его конца. На троне сидел непонятный человек в чёрной мантии. Андрей не мог разглядеть его лицо: оно скрывалось под мантией, которая состояла полностью из чёрных душ, смотревших на него и провожавших в последний путь. А на коленях этого человека лежала огромная коса. Наконец-то Андрей понял: это и есть сама смерть.

Внезапно пол треснул, и он полетел вниз. Силуэт смерти отдалялся от него и вскоре полностью исчез. Теперь его взор был устремлен к красному пятну, которое по мере приближения становилось всё больше и больше. И вот он уже видел другой мир, состоящий из огромного красного океана. Он смотрел по сторонам и видел там других летящих людей. Все они, как и он, были отправлены в ад. Женщины, дети, старики – тысячи…нет, миллионы людей. Все, как и он, летели навстречу аду в этот красный океан, который с каждой секундой разверзался, как пасть зверя, желающего проглотить свою добычу.

## III. Встреча с сыном

Приближаясь к красному пятну, он увидел, что этот океан состоит из обгоревших людей. Все они пытались спастись, но только медленно тлели в огненном море.

Огромные щупальца всплывали из лавы и давили людей. Умирая, люди оживали и снова умирали. У этого океана был берег. Но Андрей ничего не мог разглядеть на нем, кроме огромного Цербера. Трёхглавый великан встречал огнём всех добравшихся до берега.

«Туда, наверное, вообще невозможно попасть», – прикидывал он. Ему хотелось лишь рыдать, кричать и молиться. Вариантов было много, и он не понимал, какой именно выбрать. Но, глядя на других людей, которые падали вместе с ним, он видел, что ни один из вариантов не будет верным. Люди орали и испражнялись на лету от страха. Некоторые закрывали глаза, боясь падения. Несколько человек сошли с ума и ржали от потери разума, но Андрей понимал, что даже это их не спасет. Одно он знал точно: это конец. Хотя нет – это начало. Надежда на то, что скоро проснётся, была единственной причиной двигаться дальше. Но сон не прекращался. Это было реальностью – такой же, как и мгновение назад. Всё происходящее он ощущал так же ясно, как приближающийся запах серы. Мгновение, и вот он здесь.

Там, в другом мире, он знаменит и занимает достаточно хорошее положение в обществе. Там у него есть всё, а здесь – бесконечность в аду. Этот полёт не мог длиться вечно. Скоро он будет барахтаться в лаве с другими людьми, а потом, если ему представится возможность, он выползет на берег, где его будет ждать Цербер. А что дальше? Это было загадкой для воображения. Там, в повседневной жизни, он и не мог представить себе подобные картины. Он рисовал оторванные головы, показывал кинозрителям мясо и взрывы, но сейчас всё это было не тем. Это было реальностью. И теперь он действительно видел красных демонов на берегу океана. Теперь он понимал, что люди не выбираются из лавы – их оттуда достают. То есть пребывание и томление в раскалённом океане еще не самое страшное, а, по сути, только ожидание наказания. Но даже несмотря на это, он верил в то, что всё может измениться, всё может наладиться. Вдруг он услышал крик какой-то птицы и стал смотреть по сторонам. Желание жить и предчувствие спасения забили в нем ключом. Только это оказалось не освобождение.

Возле него пронеслась огромная летучая мышь с человеческим лицом – Гарпия. Гарпии хватали падающих и раздирали их на куски. В этот момент умерла и вера, и надежда. Андрей своими глазами видел, как полчища Гарпий рвали людей на части. Он поддался панике и начал молиться. Но его молитва закончилась, как только он услышал голос, больше похожий на шипение.

– Поздно молиться, папа! – произнесла Гарпия, пролетающая рядом с ним. У нее было лицо младенца, а на теле проступали черты взрослого человека. Сохранилось только туловище, но вместо рук из него прорывались огромные кожаные крылья, а вместо ног – хищные птичьи лапы с когтями.

– Папа? – в недоумении переспросил Андрей.

– Мы, нерождённые дети, долго ходим во тьме. Мы ничего не совершали – ни доброго, ни плохого, поэтому создатель не может пустить нас в рай или в ад. Наш удел – тьма. Долгие годы мы, беспомощные, слоняемся в одиночестве. И когда наши сердца переполняются ненавистью к нашим родителям, к нам посылают сущность, за службу которой, дается возможность отомстить им. Наша ненависть к родителям делает нас такими, – прошипела Гарпия.

– Но у меня не было детей! – стал оправдываться Андрей.

– Ты не знал. Она не сказала тебе. Да и ты забыл о ней уже через неделю. Просто секс, просто она сделала аборт, как это часто бывает с проститутками. Для вас, людей, всё просто, но ваши действия породили меня! Зачав меня, вы не дали мне родиться. Достоин ли я быть таким и ждать отмщения? Видимо, достоин.

– Я не знал. Если бы я знал! – зарыдал Андрей глядя в глаза своему сыну.

– Довольно! Я долго думал, как с тобой расправиться, как отомстить тебе за то, что ты подарил мне такую жизнь. Жизнь в забвении. Я мог бы сделать так, чтобы каждый раз, когда ты умирал и вновь летел вниз, я тысячелетиями рвал тебя на части снова и снова, а твои вопли звучали для меня музыкой, но всё это просто. Слишком просто для такого грешника, как ты. Я не дам тебе веками томиться в ожидании. По рассказам жителей моря, к лаве быстро привыкаешь, и потом только ждешь своей очереди. Это было бы слишком милосердно, поэтому я брошу тебя в пасть Церберу.

Расправив крылья, Гарпия замедлила полёт и поднялась над своей жертвой. Прицелившись, она кинулась вниз и когтями вцепилась в тело Андрея. Он кричал от боли, и его крик сливался с криками других, которых рвали на части их собственные нерождённые дети. Набирая скорость, они полетели в сторону Цербера.

– Я наконец-то буду отомщён! Я наконец-то буду свободен! Я буду смотреть, как этот монстр переваривает тебя. Как же долго я ждал этого момента. Говорят, те, чьи души он пожирает, перевариваются вечно, – восторженно сказала Гарпия.

Сделав крюк, они начали падение. Андрей ощущал, как когти всё больнее впивались в его тело. С каждым криком своей жертвы Гарпия усиливала хватку, получая от этого удовольствие. Пролетая над лавой, Андрею теперь были видны обожжённые человеческие лица и руки, протянутые вверх в мольбе о помощи. Тысячи, миллионы рук. Если у любого моря есть свой звук, то звук этого моря был людским стоном. Заметив, что ее жертва начинает терять сознание, Гарпия на секунду опустила ее в лаву. Андрей закричал как ошпаренный, но его крика не было слышно, так как он терялся среди других звуков. А младенческое лицо Гарпии засветилось от счастья: она сделала отцу больно. Гарпия не просто улыбалась – казалось, ее оскаленный клыками рот сейчас порвётся. Взгляд хищной птицы постоянно блуждал с Цербера на жертву. А та крошечная чёрная точка на берегу, становилась всё ближе и больше. И вот уже были видны ее размеры. Уже можно было разглядеть языки пламени, извергающиеся из одной головы стражника, которым был огромный чёрный трёхглавый пес.

Еще вчера Андрей монтировал эпизоды, в которых лава растворяет человека, а великаны сносят дома. Но ему всё равно не хватало воображения и фантазии, а его фильмам не хватало жизни. Теперь, глядя на все эти текстуры, краски, агонию, крики, он понимал, насколько действительность царства мертвых идеальна, и насколько его труд никчёмен. Андрей продолжал молиться, слёзы катились из глаз, и страх перед этой приближающейся громадиной приводил его в ужас. Глядя на то, как радуется тварь, называющая себя его сыном и несущая его к Церберу, он испытывал обречённость. Понимая и принимая свои грехи, он наполнял свой разум покаянием. И если за грехи нужно расплатиться, он готов был к расплате. Лучше здесь и сейчас, быстро и в пасти Цербера, чем целую вечность томиться и ждать своей участи в лаве, как предстояло этим миллионам грешников.

– Я готов, сын. Вперёд! Извини, что так и не увидел тебя. Извини, что не показал тебе другой мир. Я всю свою жизнь мечтал о сыне. Я не знал, что у меня есть ты. Возможно, если бы всё было по-другому… Но это не та история. Ускорься. Я готов!

Полёт Гарпии замедлился, и она остановилась возле берега, рядом с Цербером. Ее радость сменилась на гнев, и она еще сильнее вцепилась когтями в тело Андрея, чем вызвала в нем новую боль.

– Готов? К чему? – свирепо зашипела Гарпия.

– К смерти. К тому, чтобы попасть в лапы Цербера. Я действительно заслуживаю этого. Разве не поэтому я здесь?

– Готов к смерти – не смеши. Если ты думал разжалобить меня этим дешёвым раскаянием, то сильно ошибся. Я не сверну с выбранного пути. Я готов вечно и с удовольствием наблюдать за Цербером, зная, что ты перевариваешься в его чреве и никогда не перевоплотишься.

– Сделай это, и уже покончим с болтовней!

Гарпия взмахнула крыльями. Андрей закрыл глаза и уже смирился со своей участью, как вдруг он почувствовал другую боль. Он ощутил, как он горит, как языки пламени достают до самых костей. Это и было пламя Цербера. Он услышал крик и, открыв глаза, увидел, как Гарпия горела вместе с ним и вопила в агонии. Они вместе, горящие, полетели камнем вниз. Хватка ослабла, и он освободился от плена. Они рухнули на берег, и Андрей смотрел, как его сын, объятый пламенем, ползёт к нему и с ненавистью в глазах повторяет: «Ненавижу! Будь ты проклят! Цербер должен был тебя сожрать!»

Его крылья сгорели, и, корчась от боли, он вскоре замолчал. Осталась только куча углей, которая через минуту превратилась в пепел и разлетелась по красному берегу. Андрей продолжал лежать и гореть, ожидая той же участи. Его взгляд блуждал по сторонам: красный берег, огромный Цербер, который изрыгал языки пламени то в одну, то в другую сторону. «Забавно», – подумал он. Ведь эта громадная трёхглавая псина стала его спасителем, а не могилой. Его сознание отключилось, и острая боль поразила всё тело. Изредка открывая глаза, он видел, как полыхает пламенем. Но сколько бы он ни катался по берегу, огонь не угасал. Больше всего его удивило, что после острой боли пришло облегчение и привыкание как к этой самой боли, так и к огню.

## IV. Лабиринты пыток

Андрей, лёжа практически без сознания, среди стонов, призывов о помощи и шума волн этого огромного океана, начал различать ясную человеческую речь. Сначала он думал, что ему привиделось, но потом, превозмогая боль от ожогов, он приподнялся и разглядел рядом с собой двух похожих на людей существ. Глядя на копыта рядом с его лицом, Андрей боялся посмотреть на этих существ, полагая, что они черти или бесы, или еще хуже – демоны. Несмотря на болезненные спазмы, он решил притвориться мертвым, чтобы понять ситуацию и выиграть время.

– Посмотри на ту горящую душу. Видимо, она настолько грешна и продолжает искупать свои грехи, что до сих пор жива и горит. Потуши пламя и забери его, – сказал один из голосов.

– Может, сбросить его в море? Пусть потомится там пару веков, – спросил второй голос.

«Как это в море? Туда, ко всем этим душам? Не хочу! Пожалуйста, только не в море», – взмолился про себя Андрей.

– Нет, Цербер сделал свое дело. С этой души достаточно. Тащите его дальше в Лабиринты, – произнес третий голос.

Услышав эти слова, Андрей обрадовался, но следом за облегчением пришел страх. Страх вместе с вопросами. Какие Лабиринты? Для чего эти Лабиринты? Что в них? Не успев задать себе следующий вопрос, он ощутил, что сила пламени слабеет, а какие-то существа закидывают его человеческими органами. Теперь он понимал, что берег состоит не из песка, а из сгоревших останков. Разложившиеся, обуглившиеся от лавы части тел летели в него, сбивая пламя. И вот он уже не чувствовал боли от горения, потому что был погребён под ними. У Андрея началась паника. Он чувствовал, как его обволакивает мерзкая вонь, как ему уже не хватает того спёртого запаха серы. Он сопротивлялся и пытался выбраться из этой кучи, которая напоминала ему могилу. Андрей поднял руку вверх, и кто-то тут же ее схватил. Его начали вытягивать, и тогда он увидел голову козла. От вида козлиной морды у Андрея затряслись поджилки. Существо было с человеческим торсом. «Сатир», – подумал Андрей. «Черти», – подсказал внутренний голос. Двое схватили его за руки и потащили. Пейзаж с берегом и Цербером, высвобождающим пламя из своих голов, остался позади. Бездыханного, его волокли по коридорам пещеры, в которых раздавалось множество людских криков, блеяние козлов и звуки ударов металла. Дверь отворилась. Его бросили на пол. Андрей оглянулся, но ничего не увидел из-за темноты.

– Брамис, есть работка для тебя, – раздался звонкий голос одного из тех, кто притащил пленника.

В помещении зажглась свеча. Теперь Андрей мог отчетливо видеть, где он находится. Стены состояли из человеческих черепов и костей. На костяной табуретке за костяным столом сидел чёрт. Он разглядывал свою будущую жертву и курил трубку, выпуская из носа клубы дыма.

– Чего он весь опалённый? После Цербера, что ли? Тащи его к Ваши! – недовольно прокричал чёрт и выпустил изо рта густое кольцо дыма.

– Мы так и хотели, но он занят. Всё переполнено. Нынче грешников в два раза больше, чем раньше. Там, в море проклятых, появились те, кто уже не чувствует ожогов от лавы, так как плавает в ней несколько столетий и ждет своей участи, – оправдывался вошедший чёрт.

– Знал бы, что будет столько работы, не стал бы подписывать контракт, а спокойно корчился от боли на цепях паука Ларгуса. Вы же в курсе, что я не люблю объедки Цербера, и всё равно принесли его ко мне?

– Мы сожалеем, но… – не успел он договорить, как костяной нож воткнулся в череп, который служил камнем в стене камеры Брамиса.

– Брамис, у нас нет другого выхода! – крикнул недовольный чёрт, нагло глядя на палача.

– Брамис, наша работа – таскать, твоя – пытать, поэтому ты раньше освободишься. Извини, но нам надо бежать, – сказал второй чёрт, и они оба попятились к двери.

– Как будто мне не надо бежать! Что за дьявольское место?! Работал при жизни как проклятый, чтобы умереть и работать как проклятый в аду. Оставляйте, – недовольно проговорил Брамис.

Двое удалились, и они остались наедине. Чёрт посматривал на Андрея, докуривая трубку.

– Не люблю объедки этой псины. Сразу скажу: твоя кожа уже не восстановится. Ты навсегда останешься чёрным, и это будет выделять тебя среди всех. Каждый будет знать, что ты прошел через огонь этой паршивой трёхголовой собаки. Вряд ли этим можно похвастаться, но, когда ты будешь болтаться на цепях Паука, ты будешь отличаться. А Паук очень не любит, когда что-то мозолит ему глаза. И за каждый удар по цепи и адскую боль благодари пса, и только его. А все, находящиеся рядом, будут проклинать тебя, ведь из-за тебя они получат двойную порцию страдания. Если хочешь молиться, молись – я не против. Я тоже верю в Бога. Какой ты веры? Будь добр, побалуй меня беседой, пока я буду готовиться. Так какой ты веры? – спросил чёрт, начав раскладывать на столе ножи.

– Я был католиком, – ошеломлённо проговорил Андрей, глядя на оружие чёрта.

– Молодец. Правильно говоришь, что был. Смотрю, ты уже потихоньку отказываешься от веры. Посидим, поболтаем – пусть раны зарубцуются, кожа заживет. Люблю сдирать её, когда она как новая.

– Что будет дальше? – боясь за свою жизнь, спросил Андрей. А чёрт расхохотался.

– Знаешь, ты забавный. Думаю, мы проведём время вместе веселее, чем это бывает обычно. Как тебя зовут? – спросил чёрт, указывая на новую жертву костяным ножом.

– Андрей, – произнес он пересохшими губами.

– Да, в аду жарковато и постоянно хочется пить, но скоро это пройдет. Ты хочешь знать, что дальше. Если выберешься отсюда, то тебя ждут цепи Паука. А потом я и сам не знаю. До меня дошли только слухи, не более. Там, у Паука, когда ты будешь висеть над пропастью бездны, у тебя появится выбор. Паук будет нашёптывать тебе, чтобы ты взялся за работу. Принял ад. Стал слугой ада.

– И ты принял? – поинтересовался Андрей.

– Мне надоело болтаться на цепях как кусок дерьма и ждать непонятно чего. К тому же я понимал, что дальше будет только хуже. Вечность назад со мной уже болтался один. Кстати, его звали… Как же это имя? Денис вроде бы. Так вот, он был другим. Про такие души говорят «с сердцем демона». Он сам пришел в ад и добрался до Паука. Одно дело, что рассказывал он, и другое – что потом рассказали мне тут. Но суть в том, что он на Гарпиях домчался до берега и напролом прошел через Лабиринт, убивая костью всех чертей на своем пути. Я до сих пор помню его волчий оскал. До сих пор помню, как он попал к Пауку. Но Ларгуса не победить, хотя он пытался. Каждый день он бесил Паука, грызя его цепи и получая удовольствие от боли. В конце концов, Паук сбросил его в бездну. Что с ним произошло дальше, я не знаю. Но в тот день Паук был зол и спросил у остальных, хочет ли кто-то из них отправиться в бездну за этим демоном. Несколько висящих изъявили желание, и Паук их отпустил, но я остался.

– Вы сожалеете, что не пошли с ними?

– Ты знаешь, я не уверен, что хочу видеть, что там дальше. Я был человеком, который смеялся над церковью и умер в пьяной драке. А потом темнота и Гарпии, разрывающие меня на части. А потом лава, сначала жгучая, и мучительно горячая после. Я лежал и ждал, что эти щупальца раздавят меня. Но потом понял, зачем они нужны: в этом подземном море нет волн, чтобы выкидывать новые души на берег. И вот я попал в Лабиринт, где казалось, что меня пытали целую вечность. А затем я оказался у Паука. Я не хочу знать, что дальше. Ведь это ад, а значит, дальше только хуже. Но я что-то отвлёкся, да и твое тело уже зажило, – он встал в полный рост и выпустил дым из своей чертячьей пасти.

– Меня зовут Брамис. Я простой чёрт, каким стал по своему желанию. Сегодня и на протяжении целой вечности я буду тебя пытать. Поверь мне, за годы в аду я научился многому. Только что толку рассказывать – я сейчас тебе всё покажу, – он медленно поклонился и отошел. Затем Брамис резко взмахнул руками, и два острых клинка полетели в сторону жертвы. Оба клинка попали точно туда, куда целился Брамис – в шею и в сердце. Андрей пытался что-то сказать, но кровь заполнила дыхательные пути и начала вырываться изо рта. Скоро он перестал двигаться и отключился. Чёрт взял его за волосы и потащил в угол комнаты.


## V. Разговоры с чёртом

Пропало ощущение времени суток. Его руки были связаны, как и ноги. Он был прикован к стене какими-то средневековыми наручниками.

– Очнулся. Это хорошо. Тогда можно приступать. Скажу сразу, тебе не понравится, – Брамис воткнул нож ему в живот и начал доставать кишки, а за ними все внутренности. Боль была сумасшедшей. Андрей кричал, что было силы, но, увидев, как чёрт достает его желудок, отключился.

Когда Андрей вновь проснулся, он обнаружил, что на его теле нет ран. Как будто вся боль, которую он испытал, была сном, плодом его воображения, не более.

– Регенерация? – произнес Андрей, глядя на чёрта.

– Я понял, о чем ты. Но это хуже. Это называется ад, – чёрт снова замахнулся ножом и принялся вырезать жертве глаза. Андрей кричал и бил цепями, но вскоре полностью ослеп. Позже он почувствовал, что ему отрезают уши, нос, пальцы, руки, ноги и половые органы. Боль была невыносимой, и всё это продолжалось до тех пор, пока его тело не отключалось. И так по кругу. Каждый раз Брамис отрезал плоть, ломал кости и кромсал его на куски. Андрей не знал, сколько времени прошло. Он не понимал, сколько он спал – точнее, на сколько часов его отключало. Он пытался посчитать количество своих смертей, но сбился на шести тысячах. Просыпаясь, он каждый раз видел безэмоциональную козлиную рожу и ощущал, как его истязают.

– Теперь понимаешь, почему я не захотел идти дальше? Если здесь творится такое, то что будет там? Это действительно страшное место. А самое ужасное, что ты здесь навечно, – разводя руками по сторонам своей камеры, говорил чёрт.

– Не верю! – прокричал Андрей.

– Дело твоё. Я не пастырь, чтобы тебя переубеждать. А вообще, кожа твоя меня бесит. Я уже сто раз сдирал ее живьём, а она всё того же чёрного оттенка. Проклятый пес со своим пламенем. Ну, продолжим, – нож снова вошел в область живота. Но Андрей ощутил только легкое жжение. – О. Быстро ты. Начинаешь понимать, да? – удивленно спросил Брамис.

– Не совсем, если честно. Уже не так больно, но всё еще неприятно.

– Скоро вообще не будешь ничего чувствовать. Видишь ли, боль может ощущать только тело. А тело там, далеко под землей. Но так как твоя душа еще связана с ним, и ты не готов расстаться со своей прошлой жизнью, боль продолжается.

– Ясно, спасибо.

– За что это? – непонимающе спросил чёрт.

– За то, что объяснил мне всё, – ответил Андрей, – Но тогда раз я не чувствую боли, почему у Паука…

– Паук стоит на страже между первым и вторым кругом ада. Его сети – духовные, для души, поэтому и больно. Понимаю твое желание двигаться дальше, но не торопись к Пауку. Еще успеешь. И поверь, страдания, которые ты познал здесь, это комариные укусы. Душевные мучения намного тяжелее. Ну что же, продолжим.

Андрей видел все свои внутренности: кости, хрящи, нервы и многое другое. Он наблюдал за тем, как с него живьём снимают кожу, как вынимают мозг и ломают череп, и уже не отключался. Для него это стало скучным фильмом про маньяка-убийцу, который демонстрирует своей жертве ее органы. Моментами Андрей даже ловил себя на мысли, что думает о чем-то, пока его режут. И вскоре всё закончилось. Брамис освободил его от цепей.

– Прошло уже пять лет, как я тебя пытаю, – торжественно произнес чёрт, складывая орудия для пыток и закуривая трубку.

– Пять лет? Как ты узнал? – спросил пленник.

– Я давно здесь. Я знаю, как течёт время в аду. Пробудешь здесь столько же – тоже будешь чувствовать. Передавай привет Пауку. И помни два правила: ко всему можно привыкнуть и не спеши идти дальше, – проговорил чёрт, выпуская клубы дыма.

Андрей не успел ничего сказать, как дверь открылась, два чёрта скрутили его и куда-то поволокли. Длинный Лабиринт был усеян дверями, а за ними кричали от боли люди. Андрей уже понимал, что все они проходят то же самое, что прошел он: всех их режут, пытают, отделяют душу от тела. Теперь его тревожил Паук Ларгус. Но еще больше он боялся душевной боли. С человеческой жизнью было покончено. Физически он полностью умер в камере у Брамиса. Но душа еще была жива и она приближалась к Пауку. Андрей даже не мог представить, сколько он там провисит.

В конце Лабиринта появился слабый синий свет. Ноги инстинктивно упирались и отказывались идти дальше. Но черти, пыхтя и сопя, тащили его вперёд. И вот Лабиринт закончился.

## VI. В лапах Паука

Он стоял на краю обрыва огромной пропасти. Внизу была такая чернота, что, казалось, там живёт сама тьма. Это было жутко. Он сделал шаг назад, но двое чертей толкнули его, и он полетел прямо в эту пропасть. Ощущения были зловещими. Казалась, тьма никогда не кончится. Но как только показался свет, Андрей понял, что лучше бы тьма не заканчивалась. Падая, он увидел огромную паучью сеть, растянутую дырявым полотном в этой тьме, а в центре неё сидел огромный Паук Ларгус. Паук и сеть были ярко-синего цвета. Этот свет так сильно бил в глаза, что казалось, мог лишить зрения. Андрея охватывал ужас от размеров Паука. Он был меньше Цербера, но из-за своих длинных лап занимал больше пространства. Когда Андрей приблизился к паутине, он понял, что это не паутина, а огромные цепи с шипами и крюками. Он старался пролететь мимо этих острых предметов.

– Пусть уж сразу во тьму. Не хочу тут мучиться. Лучше разбиться и умереть, – шептал он, но уклониться не получалось. Как бы Андрей ни пытался маневрировать в воздухе, он притягивался к шипу, как к магниту. Со всей скоростью он приземлился на огромный шип, который проткнул его грудь. Боль с такой силой разошлась по всему телу, что он собрался умирать. Андрей надеялся, что отключится от шока, но этого не произошло. Он вскрикнул, и рядом вскрикнули другие голоса. Сначала он думал, что это эхо, но оглядевшись, увидел, как вокруг него тысячи людей болтаются на цепях с проткнутыми телами. Из-за того, что он упал на паутину, по ней пошла вибрация, и все висевшие начали корчиться от боли. Но только колебания цепей стихли, и показалось, что боль утихает, как вся паутина снова заходила ходуном. Боль была адской, и все грешники молились о смерти. Они были готовы на всё, лишь бы это закончилось. И тут появился Паук – причина этих волн боли. Его голос был визгливым и писклявым. Андрей обрадовался, когда к нему подполз Паук, потому что движение паутины прекратилось.

– Ааа! Новая мошка. Фу-у-у, эта мелочь пахнет огненной собакой. Весь чёрный. Фу фу фу. Мерзость, – он махнул лапой и пополз обратно, не переставая повторять,: «Отвратительно, отвратительно».

Пока Паук возвращался в центр своей паутины, все вопили от боли и проклинали Андрея. А ему только и оставалось, что терпеть эти муки и готовиться провести вечность в лапах Ларгуса.

Прошло много времени. Он не знал сколько. Каждый раз Андрей поднимал глаза и умолял, чтобы сверху никто не падал. Но люди продолжали падать. Паутина качалась, и боль становилась невыносимой. Ему казалось, что он сходит с ума. По крайней мере, все, кто висел рядом с ним, так и сделали. Он вспомнил рассказ о Денисе – человеке, который хотел стать демоном и стремился попасть на последний круг. «Он ведь терпел и грыз цепи зубами», – думал пленник Паука. Но Андрей не хотел повторять его путь. Он вспомнил Брамиса, как тому предложили работу, и он поступил на службу в ад. Андрей решил выбрать второй путь и начал ждать, когда кто-нибудь предложит ему работу. Он был готов на всё, лишь бы не чувствовать эту боль. Готов был искать сгоревших в лаве, таскать трупы, пытать души. Главное, остаться в Лабиринте чертей или на берегу лавового моря.

Прошло еще больше времени. Андрею казалось, что он висит уже вечность. И тут он услышал шёпот. Сначала он подумал, что сходит с ума, но шёпот никуда не исчез.

– Ты хочешь остаться здесь навечно или выберешь служить мне?

Андрей не раздумывал ни секунды.

– Я буду служить, я сделаю всё, – кричал он как обезумевший, чем привлёк внимание Ларгуса.

– Что ты там кричишь, – Паук только двинул своей лапкой, как вибрация донеслась до всех, кто находился на одной нити с Андреем. Волна воплей прошлась по паутине. С ними вместе кричал и Андрей. Но потом он услышал голос Паука.

– Если хочешь, забирай. Мне это насекомое, воняющее собакой, не нужно. Но, всадник, ты будешь мне обязан. Помни это, – хитро проговорил Паук.

## VII. Работа в загробном мире

Андрей не понял, что означали слова Паука. Боль утихла. Он снова был во тьме. Там же, где и начинал. Такой же голый и ничего не понимающий. Он ждал, но Паука не было, как боли и цепей. И это уже было счастьем. Но вместе с тем пришли другие чувства. Главное – он сдался. Теперь он слуга. Но слуга кого? Он не знал, и это еще больше пугало. Брамис резал людей. Возможно, Андрею тоже придется этим заниматься.

– Конечно, придется, – голос во тьме напугал его.

– Кто вы? – оглядываясь по сторонам, спросил Андрей.

– Всему свое время. А теперь вводные. Слушай и не перебивай. Будешь задавать вопросы, отправишься обратно. Тебя выбрали на службу к жнецам. Но стать жнецом – это почетное звание, которого не все его достойны. Тебе будет дано испытание: три смерти. Если пройдешь его правильно, станешь жнецом. Если нет, вернешься. Всё ясно? Тогда начнем.

Перед Андреем появился жнец. Он только сейчас понял, что жнец всегда был в этой тьме и всё время стоял перед ним. И говорил с ним не голос, а сама тьма, живая и настоящая. На жнеце был чёрный балахон и цепь на поясе в форме каких-то металлических символов. Такой чёрный металл не был знаком Андрею. Лицо жнеца закрывала чёрная маска, странно поблескивающая.

– Ступай за мной, – произнес жнец, и Андрей покорно пошел следом. Когда проводник махнул рукой, Андрей заметил на ней татуировку и подумал, что она может иметь важное значение, но решил промолчать. Жнец повернул налево.

«Зачем он повернул налево? Тут одна темнота, сплошное чёрное пятно. Зачем?» – пытаясь разобраться, задавал себе вопросы Андрей.

Но ответ открылся ему сразу, когда он повернул за жнецом. Его взгляду представилась огромная чёрная цитадель. В этой тьме она казалась насыщенно-чёрного цвета и выделялась из всего тёмного пятна. Когда они подошли ближе, Андрея поразили размеры и архитектура. Они остановились перед огромными воротами. Только теперь, когда жнец повернулся к нему лицом, Андрей мог лучше разглядеть его маску. Она представляла собой слепок лица с вкраплениями чёрных минералов и резных узоров.

– В этом здании трудятся больше миллиона жнецов. В нем есть множество отделений и специальных служб. А еще у этого здания есть тайны, о которых не знаю даже я, и даже Николь. Да, Николь? – Андрей не заметил, как позади него появился другой жнец. Он был в таком же балахоне чёрного цвета с такой же цепью на поясе. Но Андрей заметил два отличия. У первого жнеца цепь была цвета чёрной цитадели, а у Николя она была серой. А также на маске Николя не хватало минералов и резных картинок. Андрей подумал о том, что здесь существует иерархия, как в карате, секте или клане.

– Иритион, ты что, тащил его всё это время голым? Ну что за предрассудки? Всем, кто был отмечен знаком смерти, уже давно полагается как минимум балахон. Пойдем, я покажу твою комнату.

– Не сюсюкайся с ним. Он всё равно здесь ненадолго, – сурово сказал первый жнец и исчез, оставив Андрея стоять в недоумении.

– А если вы можете исчезать и появляться, то зачем тогда ворота? – удивленно спросил Андрей у оставшегося жнеца.

– Всё просто. Ворота для тех, кто был приглашен и еще не умеет владеть силой жнеца. Ладно, пойдем. Сначала тебя надо одеть. А там уже расскажу, что тебе придется сделать, чтобы остаться в этой цитадели. И поверь мне, это лучшее место после смерти. Поэтому совет простой: сделай все, чтобы закрепиться здесь, – он прислонил руку к огромным воротам, и они бесшумно распахнулись.

Андрей прошел огромный зал с колоннами в греческом стиле и, поднявшись на третий этаж, очутился в своей комнате. В обстановке преобладал минимализм. В комнате были только шкафчик, кровать и четыре стены. Андрей надел серый балахон, и они с Николем снова спустились к колонам. Там Андрей увидел еще десять человек в серых балахонах. Среди них были и женщины, и мужчины, и дети, и старики, и даже один громила нечеловеческих размеров, который сидел поодаль от остальных и с лицом был замотан в балахон. Николь встал на ступеньки и произнес вступительное слово. Но сначала он махнул рукой, и его маска растворилась. Все были удивлены этим не меньше, чем тем, насколько приятно выглядел Николь. Собравшиеся ожидали, что за маской прячется кто-то с обожжённой кожей или голым черепом. Но перед ними предстало лицо жизнерадостного блондина с выразительными голубыми глазами.

– Итак, всем здравствуйте. Как вы понимаете, вы попали в загробную жизнь. Когда вы умираете, боги, демоны и другие высшие существа этого мира – а их, поверьте мне, очень много – торгуются за вас. По земным меркам торги идут сорок дней. Для Вселенной же проходит меньше пяти минут. Да, вот так вот ваша дальнейшая судьба решается за пять минут. Сначала смотрят, плохие вы совершали поступки или хорошие. В вашем случае вы все совершали плохие поступки. Потом идёт спор среди заинтересованных существ: они уже видели ваши подвиги. Например, вы насильник и убийца, поэтому сразу приглянулись двум высшим дьяволам. Они заявляют права на вашу душу. Если права заявляет один, то проблем нет. Но если двое, они начинают договариваться, спорить и торговаться.

– Это что-то типа рынка душ, правильно? – спросил ребенок.

– Да, так и есть. Если появляются вопросы, задавайте их сразу. Не люблю монологи. В диалогах рождается истина. Так вот, наш прошлый пример – насильник-убийца. Два бога спорят, например Баал и падший ангел Азазель. За душу предлагается много всего: от зверей и земель до слуг и оружия, а иногда даже разные артефакты и дорогие минералы. Никто после смерти не сидит без дела. Здесь работы больше, чем за всю вашу смертную жизнь. Душа – это самая ценная единица во Вселенной. Чем больше у тебя душ, тем более ты могущественен. А теперь самое интересное. Победил, например, Баал. Он находится на восьмом кругу, и именно там его дворец. Не буду говорить, из чего он сделан, чтобы не пугать детей. По логике вещей наш лот должен сразу же отправиться к своему хозяину, но в аду всё по-другому. Лот должен будет самостоятельно пройти все семь кругов и добраться до своего хозяина, чтобы выкупиться. И ему никто не будет предлагать работу, потому что он уже собственность Баала. Но бывают перепродажи или подарки. Это частое явление. Например, наш насильник-убийца уже болтается на цепях Паука. И Баал решил подарить его душу своему другу, падшему рыцарю, у которого есть дворцы и собственные души на всех кругах ада. Тогда рыцарь договорится с Пауком, чтобы душу пораньше отпустили на третий круг, и там грешник получит работу от рыцаря. А когда пройдет время, душа будет свободна для перерождения. Здесь ясно?

– Вопрос, – раздался голос Андрея, – В Лабиринтах меня пытал чёрт по имени Брамис. Ему, как и мне, предложили работу на цепях Ларгуса. Почему его путь остановился на первом кругу ада?

– Смотри. Адское море с Лабиринтом – это второй круг. Первый круг – это постоянное падение и встреча с нерождёнными детьми. Ларгус находится на входе в третий круг. Если твой друг Брамис превратился в чёрта и остался на втором круге, значит, его душу купил Инкуб. Младшие демоны имеют право участвовать в торгах, когда душа не заинтересовала никого из высших богов. Со жнецами всё проще. Нам нужно дойти до конца второго круга, чтобы проститься со своей старой жизнью и познать душевную боль. На вашу душу никто не претендовал, потому что еще при жизни вы были отмечены знаком смерти. Он невидим для обычного глаза, но на астральном уровне все его замечают. Жнецов никто не трогает, ведь они поставляют души в загробный мир. Во Вселенной существует множество миров и таких цитаделей, и количество жнецов не поддаётся счёту. Вы можете служить одному из первых богов Вселенной – Богу Смерти. На этом вводной информации по истории хватит. Теперь о работе. Как мы забираем души из земного мира? Мы, жнецы, не убиваем людей, приходя к ним в день смерти и физически лишая их жизни, как это часто можно услышать из басен и легенд. Всё происходит по-другому. Мы не просто так сейчас стоим у входа в Храм ушедших жизней. Прошу за мной, но ничего не трогать.

Они зашли в храм, больше напоминающий огромную библиотеку. В нем не было ничего, кроме полок с книгами. Всё пространство заливал холодный синий цвет, который излучали магические камни. Томов было столько, что, казалось, полки уходят в бесконечность и пропадают в синем свечении.

– Все эти книги – жизни людей. На страницах записаны основные поворотные моменты судьбы. Например, Александр Сергеевич Пушкин, – и к жнецу как по волшебству подлетело около сотни книг. Он выбрал самую старую и потрёпанную. – Вот она, вся жизнь русского поэта. Ирония в том, что он сам стал просто книгой. Как и все писатели, и живые, и мертвые. Самое интересное для нас – это конец книги. Остальные части пишутся ангелами. Если вкратце, ангел документирует всю жизнь человека с самого рождения, включая как хорошие поступки, так и плохие.

– Я вот только одного не поняла, – произнесла женщина со смуглой кожей.

– Да, конечно. Чего вы не поняли?

– Почему я, например, умерла в тридцать восемь, а вот этот старик почти в восемьдесят?

– Есть такое выражение «на роду написано». Душа перерождается. Иногда она перерождается и, как путешественник, отправляется с этой планеты в другой мир, где преобладает совсем иная форма жизни. Например, есть планета драконов, планета насекомых, и гномов, и эльфов, и даже котов. Форм жизни очень много. Ваша жизнь жнеца тоже не будет вечной. Скажу по-другому. Все души свободны, и ваша работа или рабство закончится, когда вы расплатитесь за свои преступления. Потом вы сможете переродиться. Когда происходит перерождение, Бог Жизни даёт всем равные права. Но так как наш с вами мир непредсказуем из-за того, что большое количество богов вмешивается в полномочия Бога Жизни, то сама жизнь становится непредсказуемой. Вы могли рождаться и умирать множество раз, но не помните этого. Ведь если бы вы всё помнили, ваш мозг просто свихнулся бы.

– То есть Ленины и Наполеоны, которых можно встретить в психушке, в прошлом были этими реальными личностями?

– Нет. Это просто люди, которые тронулись рассудком, потому что сделали неправильный выбор. Земля отличается от других систем наличием большого выбора. Поэтому ангелы и пишут книги жизни. Но когда наступает месяц до смерти, книги отправляются к нам. Сейчас нас интересует конец этой истории, смерть Пушкина. Здесь подробно и в деталях расписаны его последние дни. И в том числе мотивы дуэли с Дантесом, боевая стойка и скорость пули. Даже последние слова. Наша работа заключается в том, что мы читаем книгу жизни и придумываем для нее конец. Мы представляем смерть человека, и наше воображение дописывает заключительные строки.

– Наверное, были случаи обмана или невыполнения своей работы?

– Да. Поэтому у нас есть фотоотчёт. Вам нужно переместиться на место смерти и сфотографировать умершего человека. Это обязательно. Раньше было труднее: жнецам прошлого приходилось рисовать картины. Если попытаетесь обмануть смерть, поверьте мне, ад покажется вам прогулкой по парку, – слова прозвучали зловеще. – А теперь подумайте о себе и произнесите свое имя.

Каждый из присутствующих так и сделал. Книги подлетели к запрашивающим и зависли перед ними в воздухе. Андрей взял свою, и тут же перед глазами пролетела вся его жизнь. Все хорошие поступки и, конечно, плохие. Те случаи, про которые он забыл или не знал, как, например, аборт его бывшей девушки. Слёзы родителей, не разделявших его стремления заниматься кинематографом. Он предавал, лгал, изменял и ненавидел. Но последнее, что он увидел: оторванная голова на асфальте и лежащая рядом красная шляпа. Видения закончились. Он тяжело дышал, его плечи осунулись от грусти, ком подкатывал к горлу. Но Андрей сдержался. Оглядевшись, он увидел ту же картину: рядом с ним стояли удивлённые и подавленные люди.

– Как отправить ее обратно? – гневно произнес кто-то.