Двери Кудато
Денис Нежилец

© Денис Нежилец, 2024

ISBN 978-5-0062-6139-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

сентябрь 2018 – февраль 2019

Шулю́м

Я ем впервые суп , шулю́м
И в голове так много дум,
А в животе: «Бурлю́м, бурлю́м…»,
Ведь тухлой рыбой полон трюм…
Мне полюбился сей супец,
Вот кок, однако, молодец,
По специям он точно – спец,
А я уж думал, всё – конец…
Ревёт, бушует ураган.
Я в кубрике… Держу стакан,
Доел , немного пьян – шулю́м
Мне можно – я ведь капитан…
Ударил в борт девятый вал,
Я удержу в руках штурвал,
А боцман грустно прокричал:
«Свистать наверх! Аврал! Аврал!»…
Без шуток – мы морские волки,
И достаём заначку с полки,
Прочистив спиртом наши глотки
Мы бьёмся за живучесть лодки…
Картина маслом на холсте —
растёкся в животе, Шулю́м
И в море, так же, как везде
Нужна умеренность в еде…
Всё улеглось – полнейший штиль,
Мы сбросим за борт рыбью гниль,
Опустошив до дна бутыль
В журнал запишем эту быль…

Предчувствие

Предчувствие
               несбывшейся
                              надежды —
Необъяснимое,
                     как тайна
                                  бытия,
Смотрю глазами
                         глупого
                                   невежды,
А на меня
               с иконы —
                         строгий Судия.
Трепещет пламя,
                      отражаясь
                                    в лике,
Горением
                мятущейся
                                    души,
Помилуй меня,
                        Господи
                                    Великий,
И в Своей Книге,
                где-то с краешку
                                           впиши…

«Я жду поста …»

Я жду поста —
                 зарю весеннюю,
Когда в потоках
                           талых вод
Всё так подвластно
                              очищению
От бед, уныния,
                            невзгод.
Тогда войду я
                      в сердца келию,
И дверцу тихо
                            затворю —
Вдруг заиграет
                       яркой зеленью,
И зацветёт всё,
                         как в Раю.
Хватило б только
                            самой малости,
Того горчичного
                            зерна,
Чтоб прорасти
                       великой радости,
Ведь Пасха —
                         Вечная Весна…

«Вопрос остался без ответа…»

Вопрос остался без ответа,
И вопрошающий поник —
Опять всё также мало света
Среди блистающих туни́к.
Что толку криком будоражить
Толпу, спешащую на торг? —
И зарастает тёрном пажить,
Ведут учёт роддом и морг.
Молодожёны слышат «Горько!..» —
Пирует мир в своих правах,
Здесь души продаются бойко,
И не слыхали о Дарах.
Среди пустыни многолюдья
Кричи, хрипя – наказ такой —
Чтоб головою лечь на блюде
За чей-то танец колдовской…

«Мы не видим…»

Мы не видим
                      закатное пламя
В одиночестве
                      серых будней,
И решаем всё
                       только сами,
Чем сложнее —
                    тем безрассудней,
Мы хотим получить
                                   всё сразу,
Не приемля
                     свыше рассрочку,
Запятой отделяем
                                   фразу,
Когда надо бы
                          ставить точку.
Непонятны нам
                            зной и буря —
Мы гоняемся
                        за миражами,
И величие
                  собственной дури
До небес вознесли
                                  этажами.
И скармливаем
              призрачному счастью
Всё дорогое сердцу,
                                   и святое,
И чавкает зубастой
                        смрадной пастью
Чудовище
                 кроваво-золотое.
Мы не стремились
                      различать подмену
В условиях
                    поветрия чумного,
И насыщались мы,
                               вдыхая скверну,
И не казалось нам,
                                что яда
много.                                        слишком
Не удалось
                 в источнике отмыться —
Степень токсичности
                                     отравы
                                                поражает,
Коростой зла
                    покрылись наши лица,
Но зеркала
                 лишь внешность
                                           отражают.
Нам в глубину нырнуть
                               не хватит лёгких,
Подняться на вершину —
                                           также тяжко,
Не быть как все —
                           вот участь одиноких,
Царапающих криво
                                 по бумажке…

Немарья

Я дыханье теряю
                             вместе с теплом,
Лёгкие обрастают
                            ментоловым льдом,
Нафталиновый иней
                            на стеблях волос,
В море глаз, но не синем —
                             айсберги слёз,
А снега́ так крахма́льны,
                             и укрыли чело,
От плафона Луны
                             еле-еле светло,
Формалиновой хмарью
                             растёкся туман,
Вспоминаю Немарью —
                           значит, я – Неиван…

Разрыв

Она: «Как ты?..»

Я: «Никак… И я никто,
И никем, и ни за что,
Никуда и никогда,
Больше «нет», и меньше «да»,
Я не «против», я не «за»,
Я не смех, и не слеза,
Я не прямо, я не вкось,
Я разрыв – и не срослось…»

«Я улетучился как дым…»

Я улетучился как дым
И ртутью тихо испарился —
Упавшим волосом седым
На чёрном фраке заискрился.
В бокале водки льдом растаял,
Но спирта крепость не смягчил,
И нарушая сотню правил,
Не то, не тем, не так лечил.
Я рассосался, словно тромб,
До сердца не найдя дорогу —
Ползком во мраке катакомб
На ощупь пробирался к Богу.
Я высох на исходе лета,
Оставив крону зеленеть —
Осколком солнечного света
Лёг на асфальтовую твердь…

«Пьяные гроздья рябины…»

Пьяные гроздья рябины,
Алый ноябрьский свет,
Воздух родимой чужбины,
Дома, которого нет.
Листья так ярко и звёздно
Клён уронил на траву,
Лучше раньше, чем поздно,
И не во сне – наяву
Солнце играет в осколках
Кем-то разбитой воды,
И на бодрящихся ёлках
Первого снега следы.
Скоро завоют бураны
Песни короткого дня —
Время вскрывать свои раны,
Только нет сил у меня…

Глина

У каждого – свои вершины,
Свои падения на дно,
Свои пристрастия, личины,
И деньги, женщины, вино,
Свои мучения и скука,
И просветления порой,
Но бьют одинаково глухо
О гроб комья глины сырой…

«Играйте в ящик, господа…»

Играйте в ящик, господа,
                               играйте в ящик —
Ведь это самая
                         почётная игра,
Возьмите шариков
                свинцовых, настоящих,
И вы поймёте,
          что действительно – пора…
Играйте в ящик, господа!
                            Так в чём же дело?
Поставьте, не робея,
                                   всё на кон,
Теперь ваш ход —
                     вперёд шагайте смело,
Форсируйте
                     ваш личный Рубикон…

Побег

Белёсая
              пронзительная вьюга
Была женой —
                     теперь уже вдова,
Похоронила,
                     замела супруга
И воешь,
                не жива и не мертва.
Отчаянный твой голос
                                  безответен
И одинок
                в морозной серой мгле —
Остались только
                        несколько отметин
Дыханья ледяного
                                 на стекле…
Мерцают угли,
                    вто́ря твоей песне,
Огонь свечи
                предательски дрожит,
Но день придёт – и скажут:
                   «Встань, воскресни!»,
Хотя сейчас
                     без жизни он лежит —
И будет пир
                в лучах великой славы,
Там, сквозь чернеющий
                           проплешинами снег,
Где совершают
                       мартовские травы,
Побег из мрака,
                           зеленеющий побег…

В пустыне

Вы меня, очевидно, не спросите,
              почему мои волосы с проседью,
И в холодное пламя осени
              свои ветви деревья бросили?..
Ведь для вас просто банальные,
              эти мысли мои печальные,
Под беззвучные звоны хрустальные,
             в зимнем небе морозно-прощальные…
Да и слов не найдётся правильных,
             почему вдруг снега расплавлены?
И в паряще-пьянящем мареве
             перелётные тянутся стаями?..
Я сказал бы, но вам не поверится,
             как ковыльное море плещется,
В летнем зное мне снова мерещится,
             как в пустыне кается грешница…

Дурь

В эту ночь я снова пылаю
                бледным пламенем полной Луны,
Как Адам, тоскую по Раю,
                хотя знаю, что дни сочтены,
Вот и станет щербатая глыба
                мне надёжной защитой от бурь,
Вдруг, Спаситель в сиянии нимба,
                улыбаясь, простит мою дурь?..

Хворь

Нечто хворью бремени века
Мне на темя незримо легло,
Как в бинты почерневшего снега
Мои слёзы вмёрзли в стекло.
А по капельнице внутрь вены,
Вызывая тягучую дрожь,
В сердце капает яд измены —
Так меня отравляет ложь.
И теперь различить невозможно,
Где же правда была, где нет,
А сестра неумело подкожно
Колет мне патентованный бред.
Шторм столетия хлынул на город,
Снег летит с дождём пополам,
Скоро утро, а это ведь повод,
Мне прописанный выпить напалм…

«Бесконечность одиночества…»

Бесконечность одиночества
               простирается вглубь страниц…
Что поделаешь… Муки творчества
               не хотят признавать границ…
Расширяя пределы познания,
               погружаясь в бездну начал,
Астероидом без названия
                я себя вдруг осознал…
И осколком забытого мира,
                в пустоте коротая свой век,
Я незримой цепью пунктира
                прохожу за парсеком парсек…
Но однажды, неведомой силой,
            меня Солнце притянет к себе,
Оно станет моей могилой,
                 а я стану лучом в синеве…
Бесконечность одиночества
                 в водородной сгорает печи —
Распадаются муки творчества
                                    на сияющие лучи…

«Я прозревал…»

Я прозревал
                  мучительно и тяжко,
И с болью
                отрывая от себя
Амбиции,
               претензии, замашки,
И малодушно
                  о судьбе своей скорбя.
Но в мутном мареве
                          неясных очертаний,
Влекущих
           соблазнительностью форм —
Одна лишь пытка,
                      торжество страданий,
И перед носом —
                               поросячий корм…

«Наша жизнь…»

архт. И. (К.) из «О.П.И.»

Наша жизнь
               приблизилась к финалу,
Сколько времени уж
                        прожито печно, без
А добра ведь нами
                           сделано так мало,
И жалеть
                      об этом будем вечно…
Наша смерть
                       подкра́лась незаметно,
Мы её не звали
                           и не ждали,
Сколько просьб
                           осталось безответно —
Наше «нет»
                      бывало твёрже стали…
Вот теперь
                    заламываем руки,
Проливаем слёзы
                                и стенаем,
И страшимся
                         воздаяния и му́ки,
Но сказать: «Прости…» —
                              увы —
                                    не успеваем…

Блажь

Воет ветер в окне заунывно,
Не могу ни проснуться, ни спать,
Мысли валятся как-то надрывно,
Я их просто не в силах поймать…
Чьи-то тапки шуршат в коридоре,
Создавая ночной антураж,
Я опять с отражением в ссоре,
Ведь « новую выдумал блажь – я »
Прочитать по себе отходную,
Напоследок ударить в набат —
С ветром в поле теперь попирую,
Угощая собой воронят…

«Всюду запах смерти…»

Всюду запах смерти,
                       синева на коже,
Пляшут недочерти,
                       корча умнорожи…
Если снимут Prada —
                    им не станет легче,
Ведь свиное стадо
                    бродит недалече.
Верят, но трепещут,
                   в то, что будет хуже,
Бисером не блещут,
                       выпивая лужи.
С неба ждут знамений,
                      как аттракциона,
Никаких сомнений —
                   расцветёт промзона.
Гордость небоскрёба —
               Правды Министерство,
Узаконив злобу,
               славит непотребство.
И заплачут камни,
               кровью будут реки —
Жить по-обезьяньи
                             стали человеки.
Заползу на паперть
                         и в притворе лягу,
Дева Богоматерь —
                             защити беднягу…

Вокзал

Мелькают прожитые дни
В окне купейного вагона
И потускневшие огни
Со мной прощаются с перрона.
Звенит неведомая даль

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.