Александр Дьячков
Индийский разлом

Глава 1.

Автомобиль Хорьх 901 медленно ехал по Фридрихштрассе в сторону Рейхканцелярии Гиммлера, расположенной на Вильгемштрассе 77, в бывшем дворце князя Антона Радзивилла, известного как «Дворец Шуленбургов». В армейской полно приводной машине на заднем сиденье сидел крупный мужчина в форме бригадефюрера СС. Он был задумчив и напряжен. Сигарета во рту медленно тлела, и пепел падал на отлично скроенное кожаное пальто. В Берлине в это время года было дождливо и довольно прохладно, неприятный порывистый ветер чуть не сдул фуражку с высокой тульей, когда офицер СС садился в машину. Осень хоть и красивое время года, но что-то на небесах не сложилось, и город заливало противным дождем, который, казалось, никогда не закончится.

– «Ну, что за день сегодня» – подумал мужчина, наконец, стряхнув пепел на пол машины,– «ничего хорошего с самого утра, а ведь еще не вечер»

– Гюнтер, – окликнул шофера офицер, – не забудь вымыть машину.

– Так точно, бригадефюрер, – звонко отозвался молодой водитель, взглянув в зеркало заднего вида в салоне автомобиля.

От такого задорного голоса офицер поморщился, и щеточка усов поползла наверх. Усы ему не шли, он так считал, но мода на подобное украшение лица требовала соблюдать приличия. Ведь у его непосредственного босса были точно такие же и у Главного тоже. Как тут не отрастить и не ухаживать за усами, если надо соответствовать. Они придавали некоторую солидность, но волосы росли плохо и имели рыжеватый оттенок, так как хозяин усов много курил, а иногда просто забывал, что у него во рту сигарета, пока она не обжигала его губы и затем и щеточку редких неровно растущих усов.

Карл Мария Вилигут – так звали бригадефюрера СС. Он ехал с совещания, которое проходило при закрытых дверях, и было весьма не многочисленным. Обсуждалась экспедиция Эрнста Шеффера в Тибет. Финансовые затраты данной экспедиции не сильно волновали генерала, хотя они были довольно высоки порядка 65 000 рейхсмарок только снаряжение и оборудование и еще столько же стоила сама экспедиция. Но были и еще проблемы, которые надо было решить. Гиммлер в приказном порядке объявил, что данная экспедиция может состояться только в том случае, если все сотрудники будут членами СС.

–«С этими учеными одни неприятности и недоразумения. У них в головах мусор» – думал бригадный генерал. – «Надо объяснить им основные цели и задачи, которые ставит перед ними Третий Рейх».

А задачи весьма не простые. Большую часть своей жизни Вилигут занимался разработкой идеологи «крови и почвы». Третий Рейх и Гиммлер в частности искали доказательства превосходства арийской расы. Не жалели на это денег и времени. Над этой теорией работали тысячи людей, в том числе и ученые. Организовывались экспедиции, проводились раскопки, писались статьи в научных журналах. Арийцы-сверхлюди, это было основной целью, которую преследовал Третий Рейх. Эта теория не была близка Карлу Марии Вилигуту. Не то чтобы он был с ней совсем не согласен, но считал арийцев только кандидатами в сверхчеловеки. В 1933 году он принимал участие в создании тайной организации «Ананербе» «Наследие предков», цели и задачи которой были изучать, все что касалось духа, деяний, отличительных черт и наследия индогерманской нордической расы. И в 1937 году все закончилось тем, что Вилигут убедил Гиммлера интегрировать «Ананербе» в СС. Он получил широкие полномочия и занимался тем, что организовывал экспедиции, раскопки и изыскания с целью подтвердить превосходство арийской расы в рамках национал-социализма.

Близилась война и Вилигут, как никто другой, понимал необходимость подтверждения такой теории. Но экспедиция в Тибет не могла состояться по многим причинам. Одна, из которых, была японо-китайская война. Китай был закрыт для иностранцев. И оставался один путь через Индию. Но Индия была вотчиной Великобритании, и требовалось разрешения Британских властей для прохода по ее территории. Бригадный генерал рассуждал здраво и понимал, что Шеффер один из немногих ученых, которым интересны сами раскопки, новые земли и изучение народов и их традиций, чем поиски доказательств превосходства арийской расы. Две трети участников экспедиции были сотрудниками СС, профессиональными разведчиками и диверсантам. Об этом не могли не знать секретные службы ее Величества. И еще одна проблема тревожила Вилигута, это крайняя заинтересованность данной экспедицией еще одного крупного игрока Третьего Рейха руководителя военной разведки Вильгельма Канариса. Абвер набирал силу и из небольшого подразделения вырос в мощную структуру с разветвленной агентурной сетью во многих странах мира. И все благодаря настойчивости, неукротимой энергии и уму ее руководителя Канариса. Генерал понимал, что отказаться от сотрудников Абвера ему не удастся, так пусть хотя бы в экспедицию попадут опытные и проверенные разведчики.

Эта крысиная возня между двумя могущественными структурами Третьего Рейха то затихала, то разгоралась снова. Зависть, влияние на Гитлера, власть все это вкупе разрывало ведомства на части, и порой вместо сотрудничества получалась закулисная война, которая не приносила победы ни одной из сторон, только временные локальные преимущества или потери.

Кто из участников будущей экспедиции уже был сотрудником Абвера, Вилигут не знал, он мог только догадываться, но то, что там был человек Канариса, это точно и возможно не один. Канарис не являлся фанатичным сторонником Адольфа Гитлера и его идеи территориальной экспансии, но вынужден был играть по правилам, которые уже сформировались в этот период. Тем более, как весьма умный человек и опытный разведчик Канарис имел связи в высших эшелонах власти Великобритании и вполне мог рассчитывать на положительный ответ на просьбу немецкой стороны о прохождении экспедиции по территории Индии

Взвесив все за и против, Карл Мария Вилигут решил особенно не препятствовать участию сотрудников Абвера в экспедиции в Тибет.

На совещании больше всех говорил Эрнст Шеффер. Этот фанатик от науки считал главной своей целью поиск мистической Шамбалы древнего центра могущества и заключением союза с ее неведомыми силами и установлением с его помощью немецкого господства на планете, а также изучение и описание неизведанной страны.

–«Пусть так и считает»– думал бригадный генерал, – «и пока эта идея захватила умы верхушки Третьего Рейха, – он, генерал, может влиять на настроения этой верхушки в лице Гитлера и Гиммлера, а, следовательно, власть его будет распространяться на всю Германию, да и не только!

– «Надо доложить Гиммлеру, что, в принципе, экспедиции практически ничего не мешает. Уже можно назначить дату отправки, но сделать это надо после согласования прохода через Индию с правительством Великобритании» – готовил речь Вилигут, а про себя добавил, стоя перед кабинетом главы ведомства СС: «И мне плевать какое ведомство сможет первым заполучить это разрешение, пусть конкурируют между собой».

А в это время контр-адмирал Канарис слушал доклад об организации экспедиции в Тибет от своего агента, который присутствовал на совещании, проводимое Вилигутом.

– Мой адмирал, – говорил Ганс Штайберг, – принято окончательное решение об экспедиции в Тибет. В ней будет принимать участие порядка тридцати человек. Но у Шеффера возникла проблема и ее требуется решить.

– Что за проблема, которую не может решить канцелярия Гиммлера? – усмехнулся Канарис. То, что Шефферу уже было отказано в прохождении по территории Индии, контр-адмирал уже знал. Британское правительство опасалось неминуемой войны с Германией, – этот ученый-психопат никак не может успокоиться после смерти своей жены.

– А что там произошло, господин адмирал? – спросил Штайберг.

– Пока вы выясняли отношения со своим старым знакомым Лоренсом Бертрантом в Лондоне, тут в Германии тоже было, на что обратить внимание. – Жена Эрнста Шеффера погибла при странных обстоятельствах. Якобы на охоте ружье Шеффера выпало из рук, выстрелило и смертельно ранило жену ученого. Та скончалась, не приходя в сознание. Я велел провести тщательное расследование, но канцелярия Гиммлера запретила моему ведомству в нем участвовать. Дело было засекречено, но поговаривали, что не обошлось без семейной сцены, где Шеффер упрекал жену в супружеской неверности. Что уж там произошло, так толком узнать не удалось, но Шеффера изолировали на несколько месяцев, где он находился и чем в это время занимался, не известно. Но когда шумиха прошла, возникла эта идея экспедиции в Тибет.

– Это новость для меня, господин адмирал,– Штайберг задумался, – надо отдать должное, что Шеффер на совещании у Вилигута выглядел весьма убедительно. Говорил внятно и аргументированно.

– Ну, еще бы! Он же тщеславен до ребячества и пренебрегает социальными условностями. К тому же здесь ему задают слишком много вопросов. Самое время организовать экспедицию во благо великой Германии. А что Вилигут?

– Это старый лис, – не задумываясь, ответил Штайберг. – Он точно знает, что за экспедиция предстоит, и какие задачи перед собой ставит. Думаю, Гиммлер уже провел с ним предварительную беседу и четко обозначил приоритеты. Уже ни для кого не секрет, что близится большая война, и кто будет править миром после ее окончания это главный вопрос, который сейчас решают многие правительства. Или я не прав?

– Прав, мой дорогой, к сожалению прав! Но Гитлер сломает шею, если начнет воевать с Великобританией. Огромная мощь этой страны нам сейчас точно не по зубам. Гигантские колонии, много союзников, мощная экономика, все это ставит под большое сомнение победу над Островом. Но нам надо готовиться, тут ничего не поделать. Значит надо использовать любую возможность для шпионажа, диверсий и провокаций. Помимо поиска доказательства превосходства арийской расы, и поиском Шамбалы, нам надо сделать акцент на более приземленных вещах.

– Что вы имеете в виду, мой адмирал?

– Данный регион, возможно, будет использован в дальнейшем в качестве базы для нападения на британские войска, дислоцированные в Индии или, как минимум, для ведения партизанской войны в Британской ее части. Для этой цели надо подготовить топографические карты, наладить отношения с правительством Индии и Тибета, обозначить места прохода в приграничных территориях, опять же завербовать нужных нам людей. А потом уж заниматься вопросами, связанными с поисками доказательства превосходства арийской расы. Хотя какие там доказательства! – казалось, Канарис разволновался, – этот бред засел в голове у Гиммлера и передался фюреру. Они оба считают эту идею приоритетной.

Адмирал потерял осторожность, разглагольствуя так откровенно со своим подчиненным. Но чувствовал себя абсолютно спокойно. Его кабинет не прослушивался. Все попытки агентуры Гиммлера поставить прослушку в его ведомстве, Канарис пресекал. Он неоднократно проверял свой кабинет и залы, где проводились важные совещания. У него лучшие специалисты, и это признал даже Гиммлер. На какое-то время у них возникло перемирие. Ну и еще одна причина, почему он мог так откровенно разговаривать со своим подчиненным, заключалась в том, что адмирал хорошо знал своего разведчика и полностью ему доверял. Ну не совсем полностью, в его сейфе лежали документы о провале операции в Лондоне, которую возглавлял Штайберг. Полный провал и фиаско разведки Германии. Доставать на свет белый данный материал, и докладывать фюреру было не выгодно ни одному, ни другому. Но в той папке хранились личные донесения Штайберга, где он подтверждал свою вину и признавался, что операция, которую он возглавлял, полностью провалилась. Его переиграла МИ 6, разведка Великобритании. И если бы не изменчивая внешняя политика правительства Туманного Альбиона, которое, в конечном счете, признала Гитлера и его режим, возможно, отвечать за провал все же пришлось бы. Но случилось так, как случилось и об инциденте до поры до времени все забыли.

– Придется вам, Штайберг, поучаствовать в данной экспедиции, – тем более, что у Абвера есть сведения о вашем старом знакомом Лоренсе Бертранте.

– Помилуйте, господин адмирал, – воскликнул разведчик, – я не знаю языка, не знаю обычаев этой страны и самое главное, я не люблю индусов и всю их чертову религию!

– Придется полюбить. Экспедиция, так или иначе, состоится. Получим мы разрешение о прохождении через Индию или нет, это уже сейчас не важно. Гиммлер решил любой ценой добраться до Тибета, и он это сделает. А нам остается только контролировать действия этой экспедиции, а особенно ученых, которые входят в ее состав. Понятно, что совсем без науки не обойтись, но у нас с вами другая задача. Собрать как можно больше информации о Тибете, о границах, территории, перевалах и проходах. Найти и по возможности завербовать как можно больше нужных нам людей. Особенно в самой Индии. Все идет к тому, что начнется война, как бы я ее не хотел. В экспедицию будет входить еще один мой сотрудник. Это ученый, у него много работ по истории этого региона, но, тем не менее, он имеет высокий чин в Абвере, опытный разведчик и весьма интересный собеседник. В свое время вы с ним познакомитесь поближе. Пока не буду называть его имя, он с вами свяжется сам, когда сочтет нужным. Это новый резидент Абвера, вместо Розенберга, вашего старого знакомого. Тот слишком уж вжился в роль сахиба и потерял нужные для разведчика навыки. Пароль будет «в Калькутте особенно жарко в эти дни». Надеюсь, что запомните.

– Да, конечно, мой адмирал! Вы в курсе, что Гиммлер обязал всех членов экспедиции вступить в СС? – сменил тему Штайберг, – он присвоил Эрнсту Шефферу звание оберштурмфюрера! Как же мы, сотрудники Абвера, сможем участвовать в этом мероприятии?

– А что в этот такого? – удивился Канарис, – то, что мои люди также будут участвовать в этой экспедиции, обсуждалось в ставке фюрера и это приказ и для Генриха Гиммлера, как бы он не противился. К тому же он понимает, что без опытных разведчиков экспедицию не провернуть. Тут нужны не только ученые-археологи, ботаники и антропологи, но и люди, которые смогут договариваться с местными властями, убеждать их или, в конце концов, просто убить, а сделать это карандашом или ручкой не получится. Так что готовьтесь, учите язык, изучайте информацию, полученную нашими агентами из Индии.

– Вы упомянули Лоренса Бертранта, мой адмирал, – голос Ганса Штайберга напрягся, – как он оказался в Индии? Я видел его в Берлине, потом мы встречались с ним в Лондоне. Он очень умный и опытный разведчик. Именно он расстроил все наши планы в Великобритании, и Абверу не удалось достичь своей цели.

– Ну, не обобщайте, Штайберг, не Абверу, а вам и вашей группе. Вы имели все необходимое от финансирования до оружия. У вас была поддержка даже в правительстве Англии, а в результате мы еле унесли оттуда ноги, крупно наследив и испортив отношения с военным ведомством этой страны. И у меня нет сведений, что Бертрант сотрудник МИ 6, а вот его нынешний друг и партнер в Калькутте, точно сотрудник секретной службы его Величества. Это некий сэр Эндрю Эргюсон. Вы еще с ним точно познакомитесь. В Калькутте, вы теперь знаете, есть наш секретный агент, хотя судя по всему, уже далеко не такой секретный, поскольку совершенно не скрывает, что является сотрудником разведки. Видимо мозги расплавились от жары. Он знаком и с Бертрантом и Эргюсоном. Надеюсь, у него найдется возможность свести вас с одним из них. Начать лучше с сэра Эргюсона, поскольку он более лоялен к фюреру и нашей внешней политике. Не могу понять, зачем так открыто афишировать свою принадлежность к Абверу и тем более всем рассказывать, что лично знаком со мной. Ох уж эти аристократически замашки, которые когда-нибудь подведут под монастырь Генриха Розенберга. Я напишу ему письмо, которое вы передадите ему лично в руки. Там будут рекомендации по поводу помощи экспедиции, а также приказ лично участвовать в ее сопровождении до самого конца. Пусть остудит свою голову в снегах Тибета. Вы оба будете подчиняться моему агенту и беспрекословно выполнять все его приказы и распоряжения. Вам ясно?

– Да, мой адмирал, – голос Штайберга звучал твердо, хотя в глубине души, такой уверенности в проведении успешной операции в Индии, у него не было. Как не было желания еще раз проверить на себе все прелести разведки ее Величества. А уж является Лоренс Бертрант сотрудником МИ 6 или нет, это было не важно. Важно было то, что Бертрант точно будет проблемой, которую решить не просто.

Но отступать было некуда, решение принято, контр-адмирал Канарис не повернет назад в этом вопросе, значит надо готовиться к переменам.

– И последний вопрос, мой адмирал. Как быть с бригадефюрером СС Вилигутом? Он является идейным вдохновителем этой экспедиции и отчасти ее спонсором через организацию Аненербе. Деньги не маловажный аспект, как вы понимаете. Боюсь, он в курсе нашей заинтересованностью этой экспедицией.

– Думаю, что да, в курсе. Но это не меняет сути. Он не глуп, но предан своей идиотской идее о происхождении арийской расы. Дети света заключали браки с детьми камня, потом все перемешалось и черт его разберет как! Или еще лучше, что арийцы много миллионов лет назад пришли с Луны! Это его так пристукнуло, когда лежал в психиатрической клинике. Но Гиммлеру это нравится, значит, какое-то время он будет у него в фаворе.

На этом их разговор закончился. И события стали развиваться довольно быстро, как бы этого не хотел Штайберг.

После отказа Шефферу английским правительством в прохождении по территории Индии, он решил в нарушение всех правил все же начать экспедицию и обратился напрямую к Гиммлеру за поддержкой. Через голову бригадного генерала Вилигута которому это крайне не понравилось. И тот решил заблокировать денежную помощь от организации Аненербе, о чем и доложил Гиммлеру, ссылаясь на отсутствие средств.

Однако в Германии нашлось немало сторонников идеи превосходства арийской расы в среде бизнесменов и деньги для проведения этой экспедиции все же нашлись. Но не обошлось без скандала. Разведывательная деятельность государств будущих участников войны не утихала ни на час. Британской разведке стало известно о готовящемся прохождении через Индию сотрудников СС во главе с Эрнстом Шеффером, которому уже было отказано в данном мероприятии. Посыпались взаимные претензии и ноты протеста. Тем не менее, Генриху Гиммлеру вместе с министром иностранных дел Иоахимом фон Риббентропом удалось погасить скандал и добиться разрешения о проходе данной экспедиции по территории колониальной Индии. Какие факторы повлияли на решение правительства Великобритании, осталось неизвестным, но основная причина, скорее всего, крылась в изменении внешней политики страны туманного Альбиона. Дорога в Тибет была открыта, и вдохновленный Эрнст Шеффер со своей разношерстной компанией в апреле 1938 года все же прибыл в Калькутту.

В Калькутте с Шеффером оказалось дополнительно еще двадцать человек. Если имена двух из них были хорошо известны, это переводчик и тебетолог, то имена остальных были неизвестны никому. Не трудно догадаться, что это и были сотрудники СС, разведчики Канариса и люди отдела гестапо IV-E-2, ведающие странами Запада, Севера, Юга и Востока. Все эти лица были заброшены в Индию с расчетом на длительную работу.

Обстановка в Азии накалялась с каждым днем. Шеффер оказался на острие ножа, так как большинство официальных лиц в Индии и в самой Калькутте не без оснований считали, что члены данной экспедиции весьма далеки от науки и преследуют не благие цели, а ищут возможности закрепиться в колониальной Индии для дальнейшей работы на Третий Рейх и на его разведку.

Надо было что-то делать и первое, что пришло в голову Шефферу, это организовать прием в самом посещаемом месте Калькутты и объяснить всем заинтересованным лицам, цели и задачи его экспедиции

Но кто в Калькутте возьмётся за организацию такого рода мероприятия, ученый не знал. Оставалось надеяться на совет рекомендованных еще в Берлине людей, которые обосновались в городе довольно давно и знали обычаи и традиции, ну, по крайней мере, что касалось европейцев. Одним из таких жителей был Генрих Розенберг. Член экспедиции, который всюду совал свой нос, Ганс Штайберг, тоже обмолвился, что лучше кандидатуры для контакта с европейской частью населения Калькутты, чем Генрих, его друг, не найти!

– Послушайте, господин Шеффер, вам лучше всего обратиться за помощью к моему давнему знакомому, Генриху Розенбергу. Он тут давно, знает всех состоятельных и влиятельных жителей, а также дружен с администрацией города и имеет связи в правительстве колониальной Индии, – сразу по прибытии в Калькутту, заявил Штайберг.

– Ну что же, значит попросите его навестить меня в гостинице в удобное для него время. Буду очень признателен вам за беспокойство, – Шеффер говорил вполне искренне, хотя понимал, что эти два типа не так просты, и еще не раз доставят ему массу неприятностей..

Он отдавал себе отчет, что экспедиция напичкана далекими от науки людьми, но по другому это мероприятие и не могло состояться. Слишком много заинтересованных ведомств Германии приняли в ней участие.

Экспедиции разместилась в Гранд-отеле на Чоуринги-роуд 15. В Чоуринги ранее располагался театр, которым владел армянин из Исфахана. В 1911 году театр сгорел дотла, и предприимчивый импресарио выкупил это место и построил современный отель в экстравагантном неоклассическом стиле. Отель вскоре стал популярным местом среди английского населения Калькутты.

Место размещения было выбрано не случайно. Канарис и его департамент, конечно, знали, что собой представляет этот отель, и что за люди в нем останавливаются. Поэтому заранее в нем были сняты номера для всей экспедиции.

– Я завтра же попрошу Генриха подъехать, он с удовольствием посвятит вас во все сплетни города, расскажет о местной жизни и посоветует где лучше всего провести прием и пресс-конференцию, – Штайберг улыбнулся и вышел из номера.

Стояла изнурительная жара, хотя какая еще может быть погода в Индии в Калькутте в конце апреля. Это самый жаркий месяц в году. Практически нет осадков и от палящего солнца негде спрятаться. Штайберг устал после изнурительного путешествия по воде. Он не переносил качки и ощущал себя полностью разбитым. Но стаканчик виски, который он принял еще утром, помог ему сбросить напряжение последних дней.

– «А жизнь налаживается» – подумал сотрудник Абвера и вышел на ослепительно-яркую солнечную улицу.

До квартиры, где проживал его старый знакомый Генрих Розенберг, было довольно далеко, и, тем не менее, Штайберг решил прогуляться и сложить первое впечатление о городе, где ему, возможно, придется задержаться. Опытный разведчик, он понимал, что чем лучше он узнает город, тем в дальнейшем ему проще будет в нем работать. Но какого же было его удивление, когда весь хаос всей колониальной Индии обрушился на него, как только он ступил на тротуар! Тысячи снующих по грязным улицам людей, скотина, бродящая по проезжей части и пешеходным дорожкам, разноголосый говор, яркие сари женщин, огромные назойливые мухи, шум проезжающих автомобилей, крики рикш и толпы нищих разного возраста и одеяния. Все это в один миг обступило немца и закружило в водовороте бурлящей жизни.

Нищие, лежащие на земле, хватали за штаны, беззубо улыбались и клянчили еду, ватаги мальчишек неотступно следовала за ним в надежде поживиться, если удастся стащить у него кошелек или выпросить пару монет. Все они не казались несчастными, и как показалось Штайбергу, выглядели вполне довольными. Конечно язвы, которые они демонстрировали, выглядели ужасно, но что-то комичное и нереальное не позволяло немцу до конца осознать всю глубину несчастья этих людей. Он не испытывал к ним жалости или сострадания, брезгливость и желание побыстрей покинуть этот город и страну закралось в сердце.

– «Какой контраст!»– подумал немец.– «А ведь совсем недавно я прогуливался по чистым и ухоженным улицам Берлина».

Эта мысль неожиданно пришла ему в голову, последние винные пары покинули его голову, и он бодро зашагал по направлению к Park Street. Именно на этой улице и проживал Генрих Розенберг. Точный адрес ему дали в канцелярии Канариса, и про письмо адмирал тоже не забыл и перед самым отплытием ещё раз вызвал его к себе. В этот раз разговор был совсем короткий, начальник Абвера вручил письмо для Розенберга, и с улыбкой пожелал хорошего плавания.

Цветастый вид Калькутты раскинулся перед ним во всей красе. Торговцы всякой всячиной, рикши, худые с пыльными ногами, оборванные, зазывающие клиентов, брадобреи, обслуживающие посетителей прямо на улице, пестрые сари женщин, охра на проезжей части и тротуарах, бесконечное число нищих и калек, худые и беззубые дети, играющие на улицах, и трущобы, трущобы, трущобы….

Роскошная архитектура колониальной эпохи резко контрастировала с неприглядными домами и хибарами, в которых, казалось, невозможно жить, но там копошились люди, десятки и сотни людей, что напоминало муравейник, но в этом муравейнике не было системы, как тогда казалось Штайбергу. Элегантно одетые бенгальские аристократы, надменные англичане, грозные сикхи с тюрбанами на голове и шныряющие подозрительные фигуры продающие гашиш и опий, сутенеры всех мастей, предлагающие всевозможные сексуальные услуги.

Реклама проституток, развешанная во всех местах на дешевых лоскутах бумаги, лениво шатающиеся коровы и козы, блокирующие движение на улицах, довершали картину утра в бывшей столице колониальной Индии.

Штайберг быстрым шагом пробирался сквозь толпу индусов, пытаясь сохранить спокойствие, порой работая локтями и громким голосом, расчищая себе дорогу. Но тумаки и грубые окрики немца не смущали прохожих, они улыбались в ответ на его попытки пробиться сквозь толпу.

– Сахиб, купи… – слышалось отовсюду, куда не обращал свой взгляд немец. Пару фраз на хинди он все же успел выучить, да по тону и поведению торгующих разным барахлом индусов, было и так все понятно.

Настроение Штайберга, и так не важное, испортилось окончательно. Номера домов не были указаны, спросить, где находится зеленый дом с мезонином, было не у кого. Описание жилища Генриха Розенберга у него, конечно, было, но как в этом хаосе вообще что-то можно найти? И тут его взгляд упал на европейца, который покупал у индуса пряности. Стройный мужчина средних лет, слегка лысоват, одет немного небрежно, но все выдавало в нем военного. Выправка, четкая речь вперемешку с нецензурной бранью свойственной только военным. Они торговались, и европеец часто неприлично выражался, размахивал руками, видимо цена покупки его не устраивала. Одна его рука плохо слушалась, и он время от времени прижимал ее к груди. Может Штайберг и прошел бы мимо, если бы этот незнакомец не употреблял ругательства на немецком языке вперемешку с хинди.

Немец подошел поближе и присмотрелся к спорящей паре. Видимо европейцу удалось отторговать несколько рупий, и он довольно укладывал покупки в сумку.

– Добрый день, – окликнул незнакомца Штайберг на немецком, – сегодня чудесная погода, не правда ли?

Мужчина резко остановился и пристально посмотрел на немца. Во взгляде читался интерес, на лице играла улыбка.

– Чем могу помочь? – спросил европеец на Берлинском диалекте.

Берлинский сложно назвать диалектом в обычном смысле, так как он представляет собой смесь нескольких различных диалектов, образовавших этот городской язык. И как же был рад услышать этот ни с чем несравнимый язык родного города Штайберг.

– Я ищу своего старого знакомого, он живет на этой улице, но тут нигде не указаны номера домов, и мне трудно сориентироваться в какую сторону идти,– голос немца звучал радостно. Встретить соотечественника в такой глуши, да еще из Берлина, что может быть лучше.

– Что немец делает в этой дыре, если он не на службе, конечно? – саркастически улыбнулся незнакомец. – А вы, как я погляжу, именно на службе.

– С чего вы взяли? – опешил Штайберг, – мне действительно надо передать письмо из Берлина для приятеля, тем более, что я спешу, наша экспедиция скоро покинет этот город.

– Вы участник экспедиции господина Шеффера? – удивился обладатель Берлинского акцента.

– Да, так и есть, – ответил немец, слегка смутившись, – но как вы догадались?

– А что тут удивительного? Не так много событий происходит в этом городе такого масштаба. Англичане покидают эти края, теряют позиции и влияние. Калькутта пустеет, не то чтобы стало меньше жителей, но гораздо меньше европейцев. Столица теперь в Дели, а у нас запустение, хотя жизнь продолжается. Ну, о вашей экспедиции пишут газеты, сплетничают в местных ресторанах и собраниях.

– И что же пишут и говорят?

– Да по-разному. Немцев здесь не все любят. Англичане очень настороженно к нам относятся. Гитлер напугал всех своей безудержной энергией, не всем нравится его политика, но с ней приходится мириться. Местное движение за независимость наоборот ищет повод наладить с режимом Третьего Рейха дружеские отношения, поскольку видят в этом возможность изменить к лучшему жизнь в Бенгалии уже без Великобритании, – продолжил разговор незнакомец.

– Позвольте представиться, меня зовут Ганс Штайберг, и я ищу дом Генриха Розенберга. Мне его дали адрес в Берлине.

– Я почему-то так и подумал, – усмехнулся обладатель покупки, которая была так рьяно выторгована, – меня зовут Дитрих Витцель. Я секретарь господина Розенберга. Так что вы обратились по адресу. Он попросил меня купить специй, чтобы повар смог приготовить какое-нибудь типичное блюдо местной кухни. Он ждет гостя из Берлина, и гость, я так полагаю, именно вы.

– Очень рад знакомству, не предполагал, что меня будут ждать, да еще что-то специально приготовят. Нам далеко идти?

– Нет, пару кварталов, совсем рядом, минут пятнадцать и мы дома. Да и надо поскорее двинуться, поскольку два сахиба на одной улице это уже много для местных жителей, – усмехнулся секретарь.

На самом деле Штайберг только сейчас заметил, что вокруг них столпилось разношерстная масса индусов. Они громко что-то обсуждали, показывая на белых собеседников пальцем. Все вели себя весьма дружелюбно, улыбались и пытались всучить свой товар одному из них.

– Тут всегда так, ко мне уже привыкли и особо не пристают, знают, что ничего не допросятся, а вы человек новый, с вас можно что-то содрать либо выклянчить, – продолжил диалог бывший военный, – давайте ка выбираться отсюда.

– С радостью, господин Витцель, – и они оба заторопились в сторону виднеющейся вдали площади.

В двухстах метрах от этой самой площади посреди тротуара на корточках стоял человек без головы. Точнее, голова его по плечи была зарыта в землю. Руки человека при этом были раскинуты по сторонам. Рядом лежала потертая одежда, на которой сиротливо поблескивали несколько мелких монеток. Многочисленные прохожие даже не обращали внимания на это чудо, шли себе мимо по своим делам. Штайберг заинтересовался: как долго человеческая голова может находиться под землей, не причиняя вреда остальному телу. Он остановился, его собеседник тоже. Секретарь улыбался глядя на удивленный вид немца. Штайберг подождал немного, но ничего не происходило, головы по-прежнему не было. Вдруг человек почесал правой босой ногой босую левую, потом поменял положение рук, но голову из подземелья не вытащил. Оба подождали еще пару минут, наконец, Витцель с улыбкой произнес:

– Бросьте пару монет ему на одежду.

И произошло чудо! Нищий оказался с головой, как только монеты со звуком упали на тряпье, он вытащил голову из щебенки и с любопытством посмотрел на добычу. Видимо она его не вдохновила и голова опять исчезла.

– Привыкайте, тут все зарабатывают, как могут. Это еще самый безобидный способ,– секретарь подхватил Штайберга под локоть и потащил дальше в направлении площади.

Идти пришлось не долго, лавируя между рикшами, коровами и нищими попрошайками они, наконец, добрели до небольшого красного особняка. Это было здание, построенное еще в 19 веке, в колониальном стиле утопающее в зелени, но уже со следами увядания и явно требующее ремонта.

– Ну, вот мы и пришли, – сказал секретарь и распахнул калитку.

К дому вела узкая мощеная кирпичом дорожка, кое-где сквозь стыки пробивалась зеленая трава, которая упрямо находила себе дорогу уже не один десяток лет. Витцель толкнул легкую стеклянную дверь, и они оказались в просторной гостиной, обставленной с невероятным вкусом. Старинная мебель, хрустальные люстры с бронзовым обрамлением, хрустать и тонкий фарфор гармонично сочетались в светлой комнате.

– Прошу садиться, господин Штайберг, – произнес обладатель берлинского акцента, – я покину вас ненадолго, отдам распоряжение повару и предупрежу хозяина о вашем визите.

Немец остался один и принялся разглядывать старинные портреты на стенах. Работы мастеров Ренессанса удачно сочетались с работами современных авторов, а порой даже нравились Штайбергу больше, чем покрытые лаком лица пожилых вельможей. Взгляд немца упал на ажурный столик из красного дерева, где стоял изящный хрустальный графин с двумя бокалами. Янтарная жидкость внутри говорила о хорошем качестве напитка. Штайберг тут же позабыл о красивых работах на стенах гостиной и быстрым шагом устремился к заветной цели. Хмель уже давно выветрился, а огромное желание выпить только усилилось.

– «Не будет ничего дурного в том, если я выпью бокал»,– подумал немец, наливая его до краев.

Напиток оказался весьма достойным, французский коньяк с приличной выдержкой одурманил голову, приятная истома накатила на тело. Штайберг сел в кожаное кресло рядом с ажурным столиком и молча наслаждался напитком.

Просто минут двадцать, прежде чем что-то поменялось в доме. Послышались шаги наверху, они приближались, становились отчетливей и, наконец, в дверях показался хозяин столь необычного дома. Немец сразу узнал своего старого знакомого. Они вместе по приказу Канариса были заброшены в Испанию в 1936 году, когда началась Гражданская война. Поскольку адмирал был весьма дружен с Франсиско Франко, то казалось, что именно ему и его приверженцам помогал Абвер. Но не только это привлекало военную разведку в Испании. Канарис, как прожжённый бизнесмен, торговал оружием, причем продавал его и той и другой стороне. С единственным отличием, что оружие проданное республиканцам не стреляло, поскольку было изначально бракованное, но стоило ничуть не меньше, чем оружие, проданное генералу Франко. Тогда Испания была наводнена разными людьми, которые сражались за ту или иную сторону. Разведки разных стран соревновались в диверсионной деятельности и вербовке сотрудников Испанского правительства на разных уровнях. Но деньги, полученные от продажи оружия, этот бизнес германской разведки, был главным детищем адмирала Канариса. Достойно пополнял бюджет Третьего Рейха, ну и его личный, конечно.

– Рад вас видеть, мой друг! – воскликнул хозяин дома, протягивая руку для приветствия. Это был высокий сухощавый мужчина со светлыми волосами, зачёсанными назад, На вид ему было лет сорок, однако бледное лицо, не смотря на удушающую жару на улице, было покрыто мелкой сеткой морщин, – я ждал вас несколько раньше, но мы предполагаем, а Господь Бог располагает. Как добрались, как вам команда Шеффера?

– Я тоже весьма рад, – совершенно искренне ответил Штайберг, пожимая руку приятелю.

После окончания операции в Испании они оба вернулись в Германию, нельзя сказать, что все прошло гладко, были проблемы, но в целом адмирал Канарис был доволен их работой. Время было неспокойное и предстояло следующее задание, но уже для каждого в отдельности. Его, Ганса Штайберга, отправили в Великобританию, там надо было закончить весьма щекотливую миссию, начатую еще несколько лет назад, касательно королевской семьи, а вот его приятеля в качестве торгового представителя командировали в составе итальянской делегации в Индию, в Калькутту.

На тот момент Абвер уделял огромное значение этому региону, пытался организовать плацдарм для возможного вторжения или как минимум, организовать восстание пуштунов, против английского владычества в стране.

– Я, посмотрю, ты как всегда не упускаешь возможность пропустить стаканчик, – с некоторым сарказмом в голосе, произнес Генрих, взглядом указывая на графин, – прекрасный напиток, надо сказать. Тут такого не достать, это посылка от нашего ведомства из Франции.

– Было трудное путешествие по морю, члены экспедиции имеют разные задания и цели. Сам Шеффер чокнутый ученый, фанатично предан своей идее найти мистический центр мира Шамбалу. Еще пару-тройку таких же исследователей, как он, а вот остальные это сотрудники разных ведомств, начиная от СС, СД, Гестапо ну и, конечно, наш департамент, как же без Абвера, – усмехнулся Штайберг.

– Я слышал сплетни об этой вашей экспедиции, сборище шпионов, если совсем кратко. А чем закончилось твое задание в Лондоне? – поинтересовался Розенберг, – ходят слухи, что это был полный провал.

– Нуууу,– протянул Ганс, – не совсем так.

Настроение у него сразу ухудшилось и снова захотелось выпить, Штайберг с надеждой воззрился на недопитый графин с коньяком.

– Да, были сложности, – признался он, наконец, после небольшой паузы, – пришлось свернуть операцию и срочно покинуть Великобританию, пока не накрыли сотрудники МИ 6. Но это в прошлом, а сейчас другое задание и другие планы. У меня к тебе личное послание адмирала Канариса, – Штайберг вынул слегка помятый конверт и передал его хозяину дома.

Генрих Розенберг напрягся, вытянулся в струну и побледнел. Его и без того бледное, покрытое веснушками лицо, не тронутое солнцем, стало еще белей, на лбу выступили капельки пота. Ничего хорошего от этого послания не ждал. Он понимал, что его прежней жизни в Калькутте приходит конец, придется расстаться с этим домом, который он купил у покинувшего этот город англичанина. Тот переехал в Дели, поскольку тут становилось горячо, протестные настроения усилились, стало весьма не безопасно и почти все английские представительства перебрались в Дели, куда была перенесена резиденция британского вице-короля Индии. Дом Розенбергу достался за бесценок, поскольку требовал ремонта и желающих купить, кроме него, просто не нашлось. В придачу англичанин оставил часть мебели, картины и различную утварь, что было как нельзя кстати.

Посланец германской разведки в Индии размахнулся не на шутку, часть денег, которые выделялись на подкуп чиновников и провокации, он присвоил и потратил на ремонт дома, покупку недостающей антикварной мебели, нанял домашний персонал и обзавелся секретарем.

–«Видимо кто-то доложил, что тут происходит» – со страхом подумал Розенберг, -«столько доброжелателей вокруг, точно донесли в Берлин.»

Он взял в руки пакет и принялся его медленно распечатывать.

– Ганс, налей себе еще и выпей, пока я читаю, – предложил Генрих, руки у него тряслись.

Штайберг ни как не отреагировал на поведение и внешний вид своего старого знакомого, но понял, что не все так красиво, как показалось на первый взгляд. Он с радостью направился к ажурному столику и налил до краев хрустальный бокал.

– Мой друг, это не минеральная вода из Баден-Бадена, а коньяк, – не смог удержаться Розенберг, когда обратил внимание с какой жадностью большими глотками пьет дорогущий напиток его коллега.

Штайберг промолчал, налил себе еще и сел в кресло, дожидаясь пока Генрих прочтет послание.

Тот тоже сел, так ка стоять не у него не хватало сил, и углубился в чтение. Как он и предполагал, его работой Абвер был недоволен. В письме, конечно, так не было написано, все же оно было послано с нарочным и могло попасть не в те руки, но общий смысл был более чем понятен. Оказать помощь прибывшим в Калькутту членам экспедиции, передать налаженные контакты в Индии подателю сего письма и отбыть в Тибет вместе с группой ученого Шеффера. Хуже даже представить было сложно! Письмо чуть не выпало из рук, но Розенберг сдержался, все же опыт разведчика сказывался. Еще не все потеряно, в этой жизни, которую он вел, менялось все довольно быстро и не предсказуемо. У него есть еще немного времени, возможно, что-то удастся предпринять и измени обстоятельства в свою пользу.

Генрих поднялся и уже с улыбкой обратился к своему приятелю:

– Ганс, ты, наверное, знаешь содержание письма? Или, во всяком случае, тебе на словах был дан приказ и как же он звучит?

Штайберг уже изрядно захмелел, долгая дорога, качка в море, устройство в гостинице, разговоры с Шеффером и остальными членами экспедиции, жара и полная неопределенность, все это отняло изрядное количество сил и нервов.

– Да, конечно, у меня была встреча с адмиралом перед отъездом, на которой он поставил задачу и наделил меня определенными полномочиями. А так же на словах приказал тебе оказывать нам полную поддержку, в том числе и финансовую, затем сдать дела новому резиденту и отправиться в экспедицию в Тибет.

– Ну что же, мой друг, приказ есть приказ, – его надо выполнять, – Генрих уже собрался с мыслями и не выглядел столь удрученным. – Я так понимаю, возникли трудности, которые надо преодолеть? Предлагаю перекусить, и ты мне поведаешь, что за проблема, которую надо решить. Витцель сейчас на кухне колдует вместе с поваром над приготовлением обеда.

– Где ты его нашел? – поинтересовался Штайберг, – славный малый, он мне чем то симпатичен.

– Да, у него не простая судьба. Он кадровый разведчик, служил в Абвере, был послан с задание в Афганистан к пуштунам. Абвер планировал там подготовку переворота с целью прихода к власти правительства, враждебно настроенного против Великобритании. В Кабуле встретил местную девушку, которую должны были выдать замуж за одного из вождей племени. Но у них, видишь ли, любовь с Витцелем закрутилась. Афганистан – это не Германия, как ты понимаешь. И не смотря на то, что он был не простым посланником Третьего Рейха, его схватили и бросили в тюрьму, а девушку забили насмерть камнями. Когда Дитрих об этом узнал, то одними руками перебил охрану, затем проник в дом несостоявшегося мужа и перерезам ему горло на глазах у родных. Долго скрывался в горах. На поиски были брошены все силы приграничного с Индией региона Афганистана. Но поймать Витцеля так и не удалось. Даже назначенная за его голову немалая награда не помогла. Дитриха долгое время считали погибшим, замерз в горах или свалился в пропасть. Абвер списал его в утиль, как ты понимаешь, но Витцель выжил и добрался до Калькутты. Грязный, оборванный, голодный он просил милостыню у храмов. И в один из дней, когда я проходил по Чоуринги стрит, кто-то дернул меня за штанину. Сначала я подумал, что это обычный попрошайка и пнул его ногой, но не попал, а получил сильный удар в колено, отчего согнулся. Какого же было мое удивление, когда услышал у своего уха тихий шёпот:

– Унион.

Я опешил, никто не знал это слово, поскольку именно так называлась структура в Афганистане, которую курировал Дитрих Витцель.

– Тихо, ни слова, – произнес он, – иди своей дорогой, я тебя догоню. Сверни на Бурра базар, там не так людно.

Я выполнил его пожелание и медленно направился в сторону этой улицы. Там действительно никого не было, только худые коровы медленно брели по тротуарам. Вокруг стояла давящая тишина, и только глухой топот коровьих ног ее нарушал. Огляделся вокруг, никого. Вдруг чьи-то сильные руки уволокли меня в одну из полуразвалившихся лачуг.

– Ну вот, здесь мы сможем спокойно поговорить, – произнес Витцель и сел на кусок коробки, который служил кому-то кроватью.

– Как ты тут оказался? – только и смог произнести я.

– Я слежу за тобой уже несколько дней, – тихо проговорил он, – вроде чисто, хвоста не заметил. В Калькутте месяца три, уже с местными сроднился. Язык же я знаю, так что освоился. Тут же была резидентура Абвера, вот я и приглядывался, надо было выживать.

И он рассказал мне свою историю.

– И что планируешь делать дальше? – спросил я.

– Пока ничего, меня ищут афганцы и в Индии, кто-то им сказал, что видел меня в Дели, но там я не был, значит пока опасаться нечего.

– В Берлин тоже нельзя возвращаться, тебя считают погибшим, и после тех событий отношения с пуштунами сильно испортились. Абвер это припомнит. Они не терпят провалов.

– Побуду пока нищим и бездомным, на улицах меня среди попрошаек искать не будут ни те, ни другие.

Я задумался. В тот период велась работа по ремонту только что купленного дома, и мне нужен был свой человек в доме, чтобы присматривать за рабочими и опытный оперативник для решения различных вопросов, как в Калькутте, так и в Индии.

– Слушай, поступай ко мне на службу. Новые документы для тебя я сделаю. В Берлин доложу, что нашел нового служащего весьма полезного знающего город и его жителей. Ты сильно изменился, трудно узнать, а если примешь вид благочестивого немца, смоешь грязь и афганский загар, побреешься и подстрижешься, то никто не узнает!

Дитрих задумался.

– Из меня плохой дворецкий получится, левую руку в горах сильно повредил, провалился в трещину, это меня и спасло. Пуштуны подумали, что мне конец, но они просчитались, просто поленились спуститься вниз и проверить. Сидели и ждали три дня на краю расщелины, вдруг я вылезу. Без еды еще ничего, а вот без воды совсем плохо было, да и шевелиться нельзя, услышат. На четвертый день ушли, бросив вниз пару гранат. Но я по разговору понял, что они хотят предпринять и спрятался за выступ в скале. Контузило сильно, из ушей кровь пошла. Теперь слышу только на одно ухо. Второе для красоты, – Витцель усмехнулся.

– Но на этом дело не закончилось, – продолжил свой рассказ Дитрих, – я узнал из своих источников, что та группа, что меня ждала у трещины, была казнена своими соплеменниками по возвращению за то, что не предоставили мою голову как доказательство. Вторая группа уже с веревками и снаряжением спустилась вниз, но меня там уже не было. Чудом удалось выбраться. Помогла подготовка в разведшколе. Вот так они и поняли, что я живой. Продолжили поиски, увеличив награду за мою голову.

– В нашем деле порой физическая сила не так важна, как ум, чутье и опыт. А у тебя этого в достатке, так что соглашайся, да и выбора практически нет, – я протянул ему руку.

– Так он и остался со мной, конечно, пришлось доложить в Берлин, справить ему новые документы, отмыть и привести в порядок,– продолжил свой рассказ Генрих, но я ни разу не пожалел о том, что помог Дитриху в тот раз.

Штайберг завороженно слушал, медленно попивая из хрустального бокала. Да, жизнь разведчика не проста и порой крайне опасна, тут и добавить нечего. Но надо было решать поставленную Абвером задачу, а она требовала консультации и помощи Розенберга.

– Обед готов, господа, – Дитрих появился в дверях вместе с индусов, который на тележке покрытой белой скатертью, вез какие-то кастрюли и приборы.

Невероятный запах наполнил гостиную. Таких ароматов Штайберг никогда не нюхал и с настороженностью уставился на входящих.

– Ну что наш индус Раджан на этот раз выдумал? – Розенберг вопросительно посмотрел на своего секретаря

Тот улыбнулся и что-то спросил с улыбкой у повара.

– Господа, Индия загадочная страна, тут перекликаются различные религии, и порой трудно угадать к какой кухне относится то или иное блюдо. Мусульмане не едят свинину, индусы не едят говядину, жара и влажность тоже вносят свои коррективы в приготовлении пищи. В каждом штате представлен огромный выбор блюд, которые вы можете попробовать только здесь. 80 % местного населения исповедуют индуизм, который исключает любое насилие. Суть религии, как вы знаете, заключается в том, что любое животное существо является духовным, содержащим божественную частицу. Поэтому у нас сегодня сабджи – овощное рагу с чечевицей, приправленное различными специями, которые я прикупил на рынке. Какие приправы и пряности говорить не буду, вы все равно не поймете, но потом поделитесь вкусовыми ощущениями. Ну и бирьяни с ягнятиной как же нам мужчинам без мяса, – окончил свою лекцию Дитрих.

– Господин Витцель стал гурманом и знатоком индийской кухни, прожив на улице несколько месяцев, – усмехнулся Генрих.

– Прошу не ерничать, господин Розенберг, а просто попробовать, что у нас с Раджаном получилось. Прошу учитывать, что еда специфическая и очень перченая. Есть йогурт и лепешки баати, они помогут снизить градус «огненных» блюд. Прошу приступить.

Обед получился на славу, все трое с удовольствием вкушали приготовленную со знанием дела местную кухню. Не обошлось и без казусов. Штайберг после изрядного возлияния весьма проголодался, набросился на еду и тут же пожалел об этом. Слезы полились из глаз, лицо стало пунцовым и если бы не Дитрих, который предвидел это, то обед для Штайберга мог закончиться плачевно. Секретарь тут же вложил в руку незадачливого немца ложку с йогуртом и приказал немедленно всунуть ее в рот и проглотить. С большим трудом Гансу это удалось, он задержал дыхание и кивком головы попросил еще. После третье ложки он смог произнести:

– Предупреждать надо!

И все трое громко рассмеялись, включая повара Раджана, который не знал ни одного языка, кроме хинди, но на всякий случай решил присоединиться к хозяевам.

Обед закончился десертом, вкусным рассыпчатым печеньем педа из молока, сахара, фисташек, шафрана и кардамона, ну и усугубили гулаб джамуном, плотными шариками из сухого молока, зажаренными в масле гхи.

Все это поведал своим коллегам Витцель, пока мужчины отправляли сладкие кушанья в рот. Обед закончился, Раджан унес тарелки, и немцы остались, наконец, одни.

– Что за проблема с этой экспедицией? – Розенберг закурил и откинулся в кресле.

– Ты и так с самого начала эту проблему обозначил. Все считают, что она носит разведывательный характер, и англичане всячески препятствуют ее проведению, – ответил Штайберг.

– Так она и выглядит разведывательной, столько народу набрали с разных ведомств, МИ 6 не дураки, все понимают, зачем вы здесь.

– Шеффер хочет провести пресс-конференцию в Калькутте, объяснить общественности цели и задачи, постараться убедить английское колониальное правительство в чистоте своих намерений. Для этой цели он попросил найти место, где чаще всего бывает местное аристократическое общество, бизнес и влиятельные политики, продолжил Штайберг.

– И только то? – усмехнулся Витцель, – у Шеффера такие проблемы, а он хочет держать речь в Калькутте, в городе, который бурлит недовольными, вот, вот вспыхнет восстание, все колониальное правительство покинуло эти места. Один только мэр Калькутты Чандра Бос чего стоит. Этот фанатик-революционер добивается ухода британцев, причем не брезгует никакими средствами, включая террор. Он недоволен и британцами и немцами и афганцами, хочет быть единоличным правителем будущей Индии.

Мужчины призадумались, покуривая и попивая коньяк.

– Однако приказ, есть приказ, как я уже говорил. Если Шеффер хочет выступить перед местной публикой, что же найдем для него подходящее место! Как считаешь, Дитрих? – заговорил, наконец, Розенберг.

– Конечно, найдем, и я уже знаю где!

– И где же? – задал вопрос Штайберг.

– В Калькутте есть один загадочный тип, зовут его Лоренс Бертрант, вы его должны знать, господин Розенберг. Так вот, он недавно открыл клуб для джентльменов. Очень популярное место, хочу сказать. Сам я там ни разу не был по понятным причинам, но слышал очень хвалебные отзывы. Кстати ваш отель, господин Штайберг, имеет непосредственное отношение к этому клубу. Многие здания в Калькутте были построены на деньги трех друзей из Армении, есть такая страна, хоть и очень маленькая, но рождает великих творцов. Один из них, Стивенс, построил отель, в котором разместились члены вашей экспедиции, другой Галстон, воздвиг гигантский особняк, именуемы ныне Галстон Парк, а вот третий, Филипп, был влюблен в одну молодую красивую леди. Для нее он и соорудил дворец. Но вот беда, эта дурочка сбежала с простым солдатом, а Филипп потратил почти все свое состояние на поиски беглецов. В конце концов, он окончил свою жизнь в доме для умалишенных. А вот дворец на долгое время оставался бесхозным и получил название «Безумие Филиппа». Вот этот самый дворец и приобрел Бертрант. Уж не знаю, на какие деньги, но получилось весьма привлекательно и очень стильно. Говорят, там были задействованы деньги Британии, но точно не скажу.

Штайберг помрачнел и не заметил, как пепел с сигареты упал на дорогой ковер.

– Что с вами, мой друг?– спросил Розенберг.

– Я знаком с Бертрантом, именно по причине его деятельности в Лондоне, моя миссия там провалилась! Очень умный и коварный противник. У Абвера нет сведений о его принадлежности к МИ 6, но, то, что он весьма влиятельный персонаж в Великобритании и неоднократно представлял ее интересы в переговорах, в том числе и не так давно в Берлине. Он вхож в королевскую семью и весьма уважаем в среде аристократов. Темная лошадка, и крайне опасен!

– Ого, весьма неожиданно, – проговорил Витцель. – У нас появилось серьезное препятствие. Если он сотрудник МИ 6, то он не даст свой дворец под пресс-конференцию Шеффера и не позволит вообще провести ее в Калькутте! Если же нет, то все равно, сотрудники колониального правительства Великобритании будут категорически против всяких контактов с представителями этой экспедиции. Слишком много шума было при ее подготовке.

– Да, задача не из простых, – отозвался Розенберг. – Но не все в английской администрации считают немцев шпионами и врагами. Есть среди них и вполне лояльные к Германии, более того считают деятельность фюрера и его партии заслуживающей по меньшей мере внимания!

Генриху Розенбергу в голову пришла замечательная мысль. Среди его знакомых были и такие, кто занимал высокие посты в правительстве колониальной Индии. И один из них лорд Джонатан Голд. Если удастся заручиться его поддержкой, то можно убить двух, а то и трех зайцев. Во-первых: заставить Бертранта предоставить свой дворец под пресс-конференцию Шеффера, во-вторых: добиться разрешения беспрепятственно проследовать экспедиции по территории Индии в Тибет и в-третьих: убедить Канариса при положительном решении первых двух проблем, остаться в Калькутте и продолжить свою деятельность в качестве резидента Абвера в Бенгалии. Настроение Розенберга значительно улучшилось.

– В администрации колониальной Индии служит лорд Джонатан Голд, – продолжил хозяин дома, – у него достаточно сильное влияние при дворе королевы Великобритании и авторитет у местных аристократов. Он дружен с мэром Калькутты Чандра Босом. Лорд Голд не раз высказывался за поддержку внешней и внутренней политики фюрера. Его симпатии на стороне Третьего Рейха, Ненавидит коммунизм, считает, что Гитлер в состоянии истребить эту заразу. А Чандра Бос ненавидит англичан и также симпатизирует Германии в надежде, что те помогут свергнуть их владычество.

– Эту карту можно попробовать разыграть, – заметил Витцель, – и если все сложится хорошо, мы сможем утереть нос вашему старому знакомому, господин Штайберг.

Все это время Ганс молчал, медленно затягиваясь сигаретой. Он не представлял, как можно заставить Бертранта предоставить свой дворец для конференции немецкой стороне, когда тот узнает, кто дергает за веревки и чьи интересы отстаиваются.

– Бертрант не согласится,– промолвил Штайберг, – я его хорошо знаю. Никто не в силах заставить принять решение, с которым он не согласен, если он сам не сочтет нужным что-то поменять. До него дойдет информация, кто стоит за данным мероприятием, и все ниточки приведут ко мне. Тут надо хорошо все продумать. В Берлине мне сказали, что с ним работает сотрудник МИ 6 Эндрю Эргюсон. Может быть нам лучше его использовать для влияния на этого несговорчивого господина?

– Да, я с ним знаком, – промолвил Розенберг, – может вы и правы, о нем я не подумал. Он недавно привез в Калькутту молодую жену из Лондона, а она стала подругой для загадочной женщины, которая живет в доме Бертранта. Это честный офицер, преданный короне и любящий жену. С Бертрантом у него весьма дружеские отношения и он принимал активное участие в строительстве и ремонте дворца «Безумный Филипп».

– Ну, вот столько возможностей все уладить, – с оптимизмом подытожил Витцель.– Господин Розенберг встретится с сэром Эргюсоном, попробует убедить его в проведении пресс-конференции во дворце. Я прослежу за обеими женщинами и сложу мнение по целесообразности использования их в дальнейшем. Вы, господин Штайберг, запишитесь на прием к мэру Чандра Босу. Без него трудно продвинуть эту идею в жизнь. Будем использовать все ресурсы. А вот лорда Джонатана Голда привлечем к решению этих проблем уже на самой конференции. Ведь никто не дает гарантии, что после речи Шеффера все поверят в благие намерения экспедиции и тут же разрешат ему пройти по территории Индии. Лорд часто бывает на приемах в этом клубе для джентльменов, он его завсегдатай.

Повисло молчание, все задумались, каждый о своем. Задача была не простая и могла закончиться неудачей. Но три сотрудника Абвера верили в лучший исход, и у каждого было свое мнение, как лучше поступить и какие средства для реализации использовать.

Такая поразительная активность Витцеля слегка удивила Штайберга, с чего бы он так заинтересовался этой экспедицией и почему решил оказать ей помощь? А может вовсе и не экспедицией, а здесь кроется что-то еще?

– Мне пора откланяться! Господа, благодарю вас за прекрасный обед,– проговорил посланник Канариса. – Шеффер ждет моего возвращения.

Все трое встали, Розенберг и его секретарь пожали Штайбергу руку, и Витцель проводил его до двери.

– Как тебе этот немец? – поинтересовался Розенберг.

– Не так прост, как кажется. Конечно, умом не блещет, но дело свое, видимо, знает.

– Я знаком с ним уже много лет, особо ничем выдающимся не отличается, но ему доверяем Канарис, а это дорогого стоит.

– Ну что же, как говорят русские: поживем-увидим.

– А вы еще и русский знаете?– с сомнением в голосе произнес хозяин дома.

– Да, приходилось сталкиваться, – туманно ответил секретарь.

Тем временем Штайберг вернулся в гостиницу, накопленная усталость и обильный ужин с возлиянием, дали себя знать. Его клонило в сон, к тому же Шеффера не было в номере. Рассказать о своем визите было некому. На связь с ним никто из членов экспедиции не выходил, возможно, и не было еще одного сотрудника Абвера, а адмирал Канарис просто хотел его проверить? Весь путь немец присматривался к персоналу, но так и не понял, кто же может им быть.

На следующее утро Штайберг проснулся довольно рано, голова побаливала, настроение было отвратительное. Он пошарился на тумбочке в поисках выпивки, но бутылка виски, которую он купил в баре, была пуста. От неуклюжего движения рукой бутылка полетела на пол и с грохотом покатилась по паркету. Немец поморщился и с трудом приподнялся с кровати. В таком виде нельзя было показываться членам экспедиции, а тем более встречаться с Шеффером и рассказывать о планах, которые они вчера обсудили в доме Розенберга. На часах было десять утра и требовалось поправить голову.

Штайберг прошел в ванную комнату, посмотрел на себя в зеркало. Рыхлое красное лицо с большим носом и с синими прожилками. Лицо сильно пьющего человека смотрело на него кроличьими глазками. Но делать было нечего, что есть, то есть. Надо найти выпивку, а там глядишь, будет легче. Мятая рубашка, испачканный пеплом сигарет пиджак, штаны валялись рядом с кроватью, их он все же смог с себя стащить, хотя совершенно не помнил, как это ему удалось. Кряхтя и чертыхаясь немец натянул на себя брюки, капли пота выступили на лбу, во рту пересохло.

– «Срочно найти выпивку, пока не сдох» – подумал Штайберг и покинул номер.

Бары и рестораны в самой гостинице еще были закрыты, спросить у администратора, где можно купить выпивку, он постеснялся. Желание похмелиться выгнало его на улицу, и он тут же пожалел об этом. Стояла сумасшедшая жара, даже сад, который раскинулся перед отелем, казалось, не спасал от изнуряющего зноя. Лакей-индус любезно держал двери открытыми, как бы предоставляя выбор, выйти на раскаленный двор или остаться в прохладном холле гостиницы. Но деваться было некуда, выпивку можно было найти только в самом городе, и Штайберг шагнул в ад!

Пока он пробирался по тенистой аллее к выходу, он промок насквозь, казалось, что в ботинки налили воду, хотя она могла быть там на самом деле! Это пот, который катил с него градом и по спине, далее по ногам и попадал в летние туфли.

– Как здесь живут люди? – с тоской проговорил немец, оказавшись на широкой солнечной улице наполненной народом.

В отель этот народ попасть не мог, поскольку при входе стояли два индуса в синих тюрбанах и отгоняли любого желающего пройти вовнутрь, если у него не было карточки отеля или если это был не сахиб.

Магазинов поблизости не наблюдалось, да и не знал Штайберг, есть ли тут вообще заведения, где можно купить спиртное. Он огляделся по сторонам, направо или налево? Левая сторона показалась немцу более привлекательной по причине меньшего количества прохожих, да и впереди маячила площадь, где вполне могли быть приличные магазины, а не этот базар, заполонивший все закоулки. Тяжело дыша Ганс пробирался через людской поток в надежде обрести спиртное. Спросить у прохожих, как пройти до магазина, где продают крепкие напитки, он не мог, поскольку языка так и не выучил, времени достаточно не было, а главное не было желания. Он уже тогда ненавидел Индию, еще толком ее не познав, а теперь убедился, что эта неприязнь у них с городом и страной взаимная.

Вдруг кто-то схватил его за рукав и слегка потянул на себя:

– Господин, господин, всего пару монет, я умираю с голоду, – какой-то пыльный худой нищий увязался за Штайбергом.

Ганс ни слова не понял, но догадаться было не трудно.

– Пошел вон, свинья! – немец ногой оттолкнул просившего.

– Господин, пару монет, – не сдавался индус, хотя из разбитого лица проступила кровь.

– Ах ты, гаденыш! – рассвирепел Штайберг и принялся ногами избивать попрошайку.

Индус не сопротивлялся, а только закрывал тощими руками голову. Никто из прохожих не вмешивался в ситуацию. По всей видимости, это было нормальное поведение белого по отношению к местному населению. Немец вошел в раж, и удары становились все более изощренными и точными. Нищий уже без сознания валялся в пыли, не подавая признаков жизни, а Штайберг все бил и бил.

Вдруг из толпы отделился крепкого сложения индус с тюрбаном на голове и пышными усами. Он имел весьма грозный вид, но одет был очень бедно, босые ноги давно не носили обуви. Сикх перехватил руку немца, готовую нанести очередной удар по неподвижно лежащему телу и оттолкнул его в сторону. Штайберг упал в грязь. Тут же поднялся и бросился на обидчика, который наклонился, чтобы помочь лежащему. Но получил сильный удар в челюсть, отчего снова оказался на земле. Раздались свистки, в гущу событий вмешались местные полицейские. Одетые по форме с бамбуковыми дубинками, они надвигались на осмелившегося ударить белого гражданина сикха. Форма на них висела, как на огородных пугалах, вид хоть и воинственный, но совсем не страшный, а скорее комичный.

Но это были представители власти, и никто не встал на защиту двух местных жителей. Скорее только любопытство собрало большое количество народу. Все ждали, чем же все закончится. А ничего не заканчивалось, а только начиналось. Лежащего без сознания индуса все же кто-то оттащил в сторону, а вот сикх оказывал отчаянное сопротивление двум нерасторопным полицейским и Штайбергу. Симпатии толпы разделились. Но когда прохожие поняли, что одолеть крепыша представителям власти и белому сахибу не удается, то все встали на сторону меньшинства.

Вдруг раздался выстрел, толпа замерла, и шум мгновенно затих. Раздался еще один сильный хлопок. Народ шарахнулся в сторону и Штайберг оказался в центре внимания.

– Всем отойти от него! – рявкнул немец, – я сейчас пристрелю этого негодяя!

Народ ничего не понял, но догадаться о намерениях сахиба было не трудно.

В руках он держал люгер из дула, которого вился дымок. Толпа расступилась еще больше, полицейские от греха подальше скрылись с места кровавой разборки. Окровавленный сикх стоял, выпрямившись во весь рост в ожидании выстрела.

– Штайберг, немедленно прекрати этот цирк! – раздался спокойный, но властный голос.

Немец замер. Где он мог слышать этот голос, который говорил на немецком языке, да еще на таком поразительно литературном?

Из толпы отделился высокий темноволосый мужчина средних лет, прекрасно одетый и с тростью в руке.

– Чтоб вас, Бертрант, опять вы! – Штайберг обернулся, но оружие не опустил.

– Не нарывайтесь на неприятности, здесь вам не Мюнхен, – с сарказмом произнес незнакомец, – в Калькутте и так не спокойно, а вы хотите спровоцировать беспорядки. Если выстрелите, да еще и попадете, не дай Бог, возможно, успеете даже дважды или трижды нажать курок, но вас потом скрутят и просто потащат по улице за ноги пока не сдохните. Так что подумайте, прежде чем что-то предпринять.

Но Штайберг уже не слушал, он прицелился и выстрелил в сикха. Точного выстрела не получилось, так как мужчина тростью двинул по руке немцу. Тот взвыл от боли и выронил пистолет. Бертрант легко нагнулся и поднял оружие. Но инцидент не был исчерпан, пуля не попала в здоровяка, но просвистев у него над головой, попала в другую голову, в голову коровы, которая с тупым любопытством наблюдала за происходящим, пережевывая жвачку. Животное громко промычало и упало замертво, из башки фонтаном брызнула кровь.

–Удачный выстрел, Ганс, – усмехнулся темноволосый мужчина, – а теперь взгляните на толпу и готовьтесь к смерти!

И в самом деле, мирные любопытствующие люди превратились в агрессивную толпу, готовую растерзать белого сахиба за убитое животное и за побои, нанесенные двум жителям Калькутты.

– У вас есть деньги, Штайберг?

Но тот молчал и медленно отходил к стене дома.

– Достаньте кошелек, покажите деньги и скажите, что очень сожалеете и готовы компенсировать ущерб владельцу коровы, а также дадите пару монет нищему на его лечение.

– Да лучше я сдохну! Никогда не извинюсь перед этим сбродом! – прорычал немец.

– Тогда готовьтесь к долгой и мучительной смерти, идиот вы бестолковый, – Бертрант сделал вид, что собирается уходить и оставить того на произвол судьбы.

– Черт с вами, – выдохнул Штайберг и засунул руку во внутренний карман пиджака в поисках кошелька.

Но это произвело негативное впечатление, толпа подумала, что он лезет за оружием, и ускорила шаг навстречу белому сахибу, хватая по пути палки и камни.

– Скажите же им хоть что-нибудь. Толпа не понимает ваших маневров!

– Я не знаю хинди. Черт бы вас всех подрал!!!

– Этот господин компенсирует владельцу коровы ее стоимость! – громко прокричал Бертрант. – Сейчас он достанет деньги и принесет извинения сикху и бедному человеку, которого он ударил.

Его голос зычно разнесся над нападавшими и заставил их остановиться. Белый человек говорил на их родном языке, причем весьма прилично. Многие засомневались, стоит ли дальше продолжать беспорядки.

– Ну же шевелитесь! – уже на немецком продолжил владелец трости.

Наконец, Штайберг достал кошелек и потряс им в воздухе. Бертрант отобрал у него портмоне, вытащил оттуда деньги.

– Где тот человек, чья корова погибла?

Кто-то за руку вытолкнул вперед оборванного старика, тот поклонился, не зная, что делать. Тогда темноволосый человек вложил в руки индуса толстую пачку денег, их, по всей видимости, хватало на стадо таких коров, поскольку вид у владельца убитой коровы был совершенно потерянный, а народ удовлетворенно зашумел.

– Этот человек волнуется, поэтому не может говорить – указывая на немца, продолжил Бертрант, – он извиняется перед пострадавшими.

Толпа одобрительно зашумела и тут же каким-то чудом появились полицейские, но их уже было трое, один, по всей видимости, старший по званию и по виду. Его огромный живот свисал с ремня, толстые руки держали бамбуковую палку, а внешний вид ничего хорошего не предвещал.

– Есть ли у белого господина претензии к кому либо? – грозно спросил он. Казалось, что полицейский обращается к застывшей толпе с вопросом: «Кто хочет отведать тумаков и сесть в тюрьму за нарушение спокойствия?».

– Инцидент исчерпан, извинения принесены и приняты, все в полном порядке, – вежливо ответил Бертрант.

– А ну быстро разойтись! – Приказал толстяк, направляясь к счастливому обладателю кучи денег, пока тот зачарованно их разглядывал.

Толпа медленно стала расходиться, куда-то делся избитый нищий, дохлую корову уже оттащили, следы крови слились с дорожной пылью, город продолжил жить своей жизнью. Полицейские под руки подхватили владельца коровы и потащили его в подворотню.

– Верните мне оружие, Бертрант! – проговорил Штайберг.

– Конечно, конечно, – с улыбкой ответил тот, вытащив магазин с патронами. – Вы лучше скажите, как сюда попали, да еще не зная местного языка? Мельчают сотрудники Абвера.

Мужчина протянул незаряженный пистолет немцу. Оба молча стояли и смотрели друг на друга, наконец, Штайберг протянул руку и забрал свой люгер.

– Мы еще встретимся с вами, Лоренс Бертрант – прошипел он.

– Не сомневаюсь. Если вы здесь, значит не один. И опять что-то замышляете.

Темноволосый мужчина спокойно развернулся и направился в сторону своего дома. Он шел не торопясь, обдумывая ситуацию. Опять на его пути появился этот немец. Конечно, он читал в прессе об экспедиции Шеффера, которая планировала посетить Тибет, о проблемах прохода через территорию Индии, о том, что в ее составе наверняка есть профессиональные разведчики, что миссия и цели далеки от научных. Но Лоренс Бертрант никак не мог предположить, что судьба столкнет его еще раз с этим немцем, да еще так скоро. Об экспедиции много говорили в его клубе для джентльменов, мнения были разные, но в основном отрицательные. Большинство не сомневалось, что экспедицию надо запретить.

Он уже практически коснулся ручки входной двери, когда почувствовал, что за спиной кто-то стоит. Лоренс обернулся, и каково же было его удивление, когда увидел сикха, молча стоявшего с опущенными руками.

– А ты что здесь делаешь? – спросил он.

– Господин спас мне жизнь…

– И как тебя зовут? – просил Бертрант

– Амин, мой господин.

Огромный сикх смущенно опустил голову.

– Зачем господин сделал это? – наконец проговорил он.

У Бертранта не было ответа на этот вопрос. Он уже свыкся с местными законами, точнее с беззаконием и понимал, что ничего не сможет изменить, но не мог пройти мимо несправедливости. Он любил эту страну, не смотря на все ее проблемы, ее нищету и богатство.

– Тебе негде жить?

– Тут половине страны негде жить, – философски ответил сикх.

– А работа у тебя есть?

– На местном рынке помогаю торговцам.

– И давно этим занимаешься? – Лоренс с любопытством посмотрел на великана.

– Полгода, моего господина убили, я служил у него охранником.

– Хорош охранник, если хозяина убили.

Сикх нахмурился и сделал шаг вперед.

– Ну, ну, не обижайся, я не хотел тебя оскорбить, – остановил его Бертрант.

– На моего господина не раз пытались напасть, Однажды я спас его от ножа, но сам получил ранение, потом долго лечился. Рана была серьезная. Вот когда я отсутствовал, его и убили.

– И чем же занимался твой господин?

– Опиум, – коротко ответил сикх.

– Тогда понятно, конкуренция.

Происшествие на рынке, появление Ганса Штайберга, а значит, сотрудников Абвера в Калькутте, ничего хорошего не предвещало. Да и иметь в качестве охранника такого огромного и страшного на вид сикха весьма престижно. Он будет стоять при входе в клуб, что еще больше привлечет клиентов.

– Амин, у меня нет охраны, но в свете последних событий, почему бы мне не нанять тебя. Пойдешь ко мне работать?

– Конечно, мой господин. Буду служить тебе верой и правдой, я у тебя в долгу, – сикх склонил голову в знак согласия.

– Ну, тогда пойдем в дом, я тебя познакомлю с хозяйкой. Она распорядится тебя помыть, приодеть и накормить.

Великан неловко переступал с ноги на ногу.

– А она меня не прогонит?

– Не должна, – усмехнулся Бертрант, – но как себя поведешь, она женщина жесткая – и они оба вошли в прохладный холл клуба.

Администратор клуба, молодой индус, тут же подскочил к ним, с неудовольствием покосился на оборванного сикха и произнес:

– Господин, все в полном порядке, без происшествий. Готовимся к вечернему приему гостей.

– Вот и отлично, где госпожа? – Лоренс вопросительно взглянул на него.

– У себя, мой господин.

Мужчины поднялись по мраморной лестнице на второй этаж, прошли по коридору пока не оказались в дальних апартаментах хозяйской части здания. Бертрант толкнул красивую деревянную дверь из красного дерева украшенную вензелями. Дверь беззвучно отворилась, и они оказались в небольшой круглой комнате. На первый взгляд помещение казалось пустым, но свежий запах благовоний и духов говорил о том, что здесь кто-то был. Высокие потолки, огромные окна, старинная мебель, красивая яркая драпировка на стенах поразили сикха, он стоял как вкопанный и не сводил взгляд с потолка, где были изображены обнаженные женщины приятной полноты.

Это ты, дорогой? – раздался грудной женский голос. Этот голос сопровождал вошедшего мужчину всю его сознательную жизнь. Это первое, что его поразило при их первой встрече. Он звучал из-за дивана с высокой спинкой, и не было видно, кому столь необычный голос принадлежит.

– Милая, я не один, со мной наш новый охранник. Хочу вас познакомить.

– С каких пор нам понадобился охранник? – голос звучал неодобрительно.

– Когда то надо было нанимать охрану на вход в клуб, почему бы это не сделать сегодня, – мягко проговорил Лоренс.

Сикх насторожился, как будто понимал, что речь идет о нем, весь подобрался и выпрямился в струну. За диваном раздалось шуршание платья и наконец, появилась темноволосая девушка. Не ней было голубое сари, черные волосы локонами спадали на плечи, небольшого роста со стройной, даже худенькой, по мнению сикха, фигурой, но властными манерами. На вид ей было лет тридцать, может чуть больше, живое загорелое лицо с ярким румянцем быстро менялось в зависимости от настроения. В этот раз небольшой аккуратный ротик улыбался, а янтарно-табачные глаза блестели любопытством. И здоровяк каким-то чутьем сразу понял, кто в доме хозяин.

– Ну, давайте знакомиться, – она быстро подошла к сикху и протянула руку, – меня зовут Лаура.

Великан готов был провалиться сквозь землю от страха и неуверенности, но, тем не менее, он обтер грязные руки о такие же замызганные штаны и двумя ладонями схватил маленькую ручку женщины. Он ничего не понял, что сказал молодая хозяйка, но догадался, что та представилась.

– Ляауря, – на ломаном языке произнес сикх и улыбнулся, – Амин, – он ударил себя в грудь кулаком, – Амин,– и еще раз повторил.

– Ну, вот и познакомились, – произнес Бертрант, молча наблюдая за происходящим.

– Где ты откопал такое чудо, да еще с такими усами? – с улыбкой спросила Лаура.

– Потом расскажу. Ты лучше прикажи помыть его, одеть и накормить, а то какой из него охранник в таком то виде.

Молодая женщина взяла сикха за руку и повела на кухню. Тот шел, безропотно подчиняясь какой-то неведомой силе, которая исходила от этой маленькой черноволосой бестии.

Запланированный прием в Клубе джентльменов в тот памятный день выдался необычным. На дверях стоял охранник в тюрбане огромного роста и крайне злобного вида, чего раньше не наблюдалось. Часть посетителей даже обходили его стороной, точнее боком, боясь нечаянно задеть, поскольку тот практически перегораживал вход.

– Проходите, господа, добро пожаловать, – коверкая слова, произносил сикх на ломаном английском языке, но никому в голову не приходило уверовать в его добрые намерения.

– Когда ты успела научить его английскому языку? – с усмешкой спросил Бертрант, обращаясь к молодой женщине.

– Он оказался очень способным. Амин учит меня хинди, а я его английскому. Пока искали подходящую для него одежду, мы обменивались самыми простыми фразами. А поскольку нужных по размеру подштанников и рубахи сразу найти не удалось, урок затянулся. Да еще на кухне все повара подключились к нашей беседе, было очень весело и забавно. Оказывается он сикх, чалма на голове обязательна! Они не стригут волосы, представляешь?!

Все это Лоренс Бертрант, конечно, знал. Он уже достаточно давно жил в Индии, более того заранее изучил историю страны, ее население и политический расклад. Без этого трудно прожить в этой стране, да еще заслужить уважение, а сохранить его просто невозможно. Мужчина был в курсе, кто такие сикхи и каких правил, они придерживаются. А их всего пять. Правила пяти «К»:

– Кеш – нетронутые волосы, спрятанные под чалмой.

– Кангха – гребень, поддерживающий волосы, символ чистоты.

– Кара – стальной браслет – символ железной дисциплины и братства.

– Качх – короткие штаны.

– Кирпан – меч или кинжал, спрятанный под одеждой.

Поэтому Лоренс недолго думал, нанимая Амина в качестве охранника. Более преданного и дисциплинированного слугу найти было невозможно. А для Лауры это было откровение, новое познание, и она с радостью делилась этими знаниями с Бертрантом.

– Я хотела подарить ему свой серебряный браслет, но он не взял, – продолжила молодая женщина, – этот индус носит какой-то старый и металлический. Отказался наотрез! Ты представляешь?

Бертрант только улыбался. Лаура не могла знать, что это не только украшение, но и грозное оружие, которое при умелом применении могло снести врагу голову. Ей еще предстоит столько всего узнать и понять. Прошло слишком мало времени с того момента, когда девушка с балетной труппой гастролировала по Индии и они встретились в Калькутте совершенно случайно. Труппа продолжила гастроли, а Лаура осталась с ним. Оба не знали, чем закончится эта встреча и ее остановка в доме Бертранта. Думать об этот не хотелось ни одному, ни другой. Они расстались несколько лет назад в Берлине. Она талантливая балерина блистала на сценах европейских театров в составе труппы Дягилева. Танцевала главные партии и ей прочили блестящее будущее. Он находился на службе ее Величества королевы Великобритании и выполнял одно щекотливое дело, связанное с шантажом королевской семьи, а также участвовал в переговорах английского правительства с набирающим политический вес правительством Третьего Рейха. Часто приезжал в Берлин по делам службы. Именно тогда Бертрант и заметил, что Лаура охладела к нему. Рядом с ней появились блестящие офицеры германской армии, молодые самоуверенные, и надо отдать должное, образованные. В ее поведение чувствовалась усталость и холодность. Бесконечные обеды в ресторанах с новыми знакомыми и приемы в ее честь отдали их. Он обратил внимание на частые перемены в настроении, но не мог понять причины, до того момента когда однажды не заметил в ее гримерке группу военных, один из которых передал ей небольшой пакетик с белым порошком. Он все понял, кокаин вошел в ее жизнь и возможно навсегда.

Никакие его увещевания и предложения покинуть труппу и уехать с ним в Лондон ни к чему не привели. Девушка только злилась и говорила, что не может оставить сцену, что это ее жизнь, а наркотики – это просто забава, в любой момент она бросит. Ей приходится много работать, танцевать по нескольку спектаклей в неделю и без кокаина сделать это невозможно. К тому у нее есть новый друг, который обещал устроить ей турне по лучшим сценам Европы.

В его последний приезд в Берлин они серьезно поговорили, и Бертрант понял, что уедет один. Все когда-нибудь заканчивается. Закончились и их отношения, закончилась любовь. В воздухе пахло войной и серьезными переменами, и только слепой не видел очевидных вещей. И этими слепыми, к сожалению, были правительственные круги Британии. Они считали, что только Германия сможет предотвратить распространение коммунистической заразы и вторжение Красной Армии на территорию Европы. Всячески потакали нацистскому руководству. Банком Англии управлял Монтэгю Норман, давний фанат Гитлера который и по первой же просьбе переводил деньги в подконтрольный немцам Банк Международных Расчетов (БМР). Все это знал Бертрант и всячески убеждал членов правительства не идти на сближение с Германией, но все впустую. Обстановка вокруг него становилась крайне опасной, такие взгляды были не в чести и он попал в немилость к вершителям судеб туманного Альбиона. И только благодаря протекции самой королевы Великобритании Елизаветы II, ему удалось убедить правительство направить его с дипломатической миссией в Индию, в которой усилилось национально-освободительное движение. Он и сам давно мечтал попасть в эту загадочную страну, много читал о ней, выучил язык хинди и владел также несколькими диалектами. Но все осилить было нереально, так как в Индии разговаривают на 447 различных языках и на 2000 диалектах. Такой объем информации простому человеку не одолеть, даже если у него есть способности.

Бертранта больше ничего не держало в Европе. Он успешно закончил все дела связанные с королевской семьей и готов был покинуть Лондон. Кстати сказать, именно военная разведка Германии под руководством адмирала Канариса всячески вмешивалась в деятельность правительства Великобритании и в частности пыталась дискредитировать первых лиц государства. Об этом он и доложил однажды на закрытом заседании Палаты лордов. Его речь имела успех, но только результат достигнут не был. Кое-что, конечно, в отношении к нацистской Германии изменили, но в целом потакать ее деятельности не перестали. Именно в Лондоне Бертрант и столкнулся с Гансом Штайбергом, когда тот выполнял задание Абвера. Провокацию удалось предотвратить, но захватить разведчика не удалось. Кто-то успел его предупредить, немцу удалось скрыться и переправиться через Ла-Манш.

И вот новая встреча уже в Калькутте. Значит надо быть готовым к самому худшему сценарию. Что-то тут в Индии Абверу понадобилось и необходимо срочно выяснить что именно.

Так прошло несколько дней. Лоренс занимался хозяйственными вопросами, которых накопилось немало, и готовился к очередному приему во дворце. Возможно, сегодняшнее мероприятие внесет некоторую ясность, поскольку вечером в его Клуб джентльменов прибудет много высокопоставленных лиц, как из Великобритании, так и из колониальной Индии. На лестнице он столкнулся с Лаурой, которая весело смеялась, идя ему навстречу.

Бертрант посмотрел на женщину и улыбнулся в ответ. Он все еще любил ее и готов был ради нее на многое, но что-то в душе надломилось. Пропала острота восприятия, исчезла радость бытия. Прошлого не вернуть, но можно жить настоящим и строить будущее одному или с ней, он еще не решил.

– Мне необходимо подготовиться к сегодняшнему вечеру, сегодня, как никогда, много гостей, а времени почти не остается, – он поцеловал ее в щеку и направился к своему кабинету на втором этаже.

– Тебя давно ждет сэр Эргюсон, – проговорила Лаура, когда Лоренс поднимался по лестнице, – он очень милый, но сегодня странно себя ведет.

– Интересно, что ему надо? – задумчиво произнес Бертрант.

Они были друзьями, а точнее стали ими. Когда он решил реконструировать дворец Филиппа в Калькутте на свои деньги, так и не дождавшись обещанной суммы из Лондона, то к нему потянулись различные люди вполне с конкретными целями. Идея реставрации дворца давно зрела в голове Лоренса. Открыть клуб для джентльменов была его давнишняя мечта. Но слишком много интересов столкнулось при исполнении данной затеи. Конечно, Бертрант мог воплотить эту задумку и самостоятельно, но тогда количество врагов и недоброжелателей возросло бы в разы. Надо было выбирать с кем из предлагающих сотрудничество и деньги для восстановления дворца посетителей строить отношения. Приходили разные люди, состоятельные, имеющие достаточно средств, но не имеющих власти в колониальной Индии и в Калькутте в частности, обладающие властью, но ничего кроме лояльности, поддержки в печати и оформлению нужных документов не предлагающие. Навещали и мелкие сотрудники разведок Китая, Японии, России, ничего толком не обещая, но крайне заинтересованные. И только немецкая сторона молчала, что было очень странно и крайне опасно.

И в один из дней в его доме появился посланник Великобритании сэр Эндрю Эргюсон, и тогда стало понятно, что происходит вокруг реконструкции дворца. Кадровый военный, с отличной выправкой и аристократичными манерами, он ни как не вписывался в бурную и такую неоднозначную жизнь колониальной Индии. Эргюсон сразу понравился Бертранту. Он внутренним чутьем ощутил к этому мужчине симпатию, не смотря на то, что тот испытывал доверие к нацистской Германии и не видел угрозы с ее стороны интересам Великобритании в этом регионе.

Сэр Эргюсон предложил покровительство Англии и частичное финансирование реставрации дворца, если Бертрант отойдет от прямых контактов с посетителями клуба джентльменов, а займется только хозяйственными вопросами, оставит разведывательную функцию кадровым сотрудникам МИ 6. Из разговора выяснилось, что и Германия хочет поучаствовать в данном финансировании и в дальнейшем строить политику клуба наравне с Великобританией.

Этого допустить Бертрант никак не мог, он понимал, что рано или поздно две державы вступят в войну и окажутся на разных ее полюсах и та информация, которую смогут получить сотрудники Абвера о состоянии дел в Индии, используя его клуб, только навредят стране, которую он считал своей второй Родиной. Но сейчас донести эту истину до посланника он не мог, нужно было время, чтобы тому самому во всем разобраться.

С удивлением Лоренс узнал, что сэр Эргюсон и не собирается оставаться в Индии, а является только гонцом, который передал рекомендации и предложение о сотрудничестве. Нужно было принимать решение срочно, и Бертрант его принял. Зная всю систему работы правительства Великобритании, он предложил компромиссный вариант. Да, он Лоренс Бертрант отойдет от дел и будет заниматься только хозяйственными вопросами клуба, не вмешиваясь в его внутреннюю и внешнюю политику, но реконструирует клуб на свои деньги и по своему дизайнерскому плану. Деньги он бы все равно не получил, раз их не было в первый раз, откуда они возьмутся во второй? А, для финансовых и правительственных структур туманного Альбиона это существенный козырь. Они сэкономят и к тому же, добьются его отстранения от дел. Оставался еще один вопрос, это присутствие Германии, точнее, ее разведывательных структур, в управлении клубом. Бертрант выдвинул второе требование, оно, на первый взгляд, казалось незначительным, но касалось самого посланника сэра Эндрю Эргюсона. Тот должен доложить в Лондон, что остается в Индии, в Калькутте и будет представлять интересы Великобритании в этом клубе, т.е. отвечать за его политику.

Предложение было столь неожиданным для военного, что тот потерял дар речи. Шрам на его щеке побелел, щеточка усов странным образом повисла. Англичанин стал похож на школьника, не сдавшего выпускной экзамен. Ничего умнее он не смог сказать, кроме того, что собирается жениться в Англии. Его ждет будущая жена и что теперь делать? На все это Бертрант тогда ответил, что жениться можно и здесь. Он организует лучшую свадьбу в Индии по всем местным традициям, и его невеста будет довольна. Пусть Эргюсон напишет ей письмо и пригласит разделить с ним трудности жизни военного. Если она любит, то обязательно приедет к нему.

Лоренс знал, что судьба посланника не интересует политические круги Англии, они, без всякого сомнения, прикажут тому остаться в Индии и вести дела клуба, поскольку лучшей кандидатуры не придумать. Честный, образованный, достаточно опытный, к тому же придерживается взглядов большинства в Парламенте, т.е. лоялен к Германии.

А пока его требования, точнее даже просьбы, дойдут до Лондона, и вернуться с приказом Эргюсону остаться, он успеет настроить англичанина на нужный лад. Объяснит тому, что на самом деле хотят немцы в Индии и Афганистане, и какую опасность представляют для его страны. Эндрю далеко не глуп и быстро разберется в обстановке. А кто станет управлять клубом, Бертрант не сомневался. Конечно он, но аккуратно, чтобы не пострадало самолюбие эмиссара. Более того, Лоренс надеялся, что невеста военного приедет в Индию, и им обоим, хотя бы первое время, будет не до клуба. Так оно и вышло! Пока ждали ответа, их сплотила крепкая мужская дружба. Далеко не сразу англичанин стал доверять Бертранту, но понемногу научился отличать правду ото лжи, откровенную лесть от комплемента. Стал разбираться в хитросплетениях политической жизни колониальной Индии и наконец, разглядел, что из себя на самом деле представляет нацистская Германия и какую угрозу таит. Общие цели и задачи, работы по восстановлению дворца, поиски квалифицированных рабочих, качественных материалов, споры по дизайну, которые они вели втроем, Бертрант, Лаура и он, объединила их и, в конце концов, оба пришли к компромиссу по многим вопросам, в том числе и по управлению клубом.

Ко всему прочему к Эргюсону, не дожидаясь окончательного решения его судьбы, в Калькутту приехала его невеста. Милая, светловолосая, молодая, наивная девушка. Она поссорилась с родителями, которые происходили из знатной аристократической семьи, и были категорически против ее отъезда в Индию. Девушка настояла на своем. Бледная, уставшая, еле державшаяся на ногах, она представляла жалкое зрелище. Но глаза горели огнем, она ничуть не жалела о своем выборе, просто силы покинули ее когда спускалась по трапу корабля. Ее звали Мэри.

– Ну, как еще могли назвать такую девушку? Только Мэри! – сказала как-то Лаура, когда увидела ее впервые.

Две противоположности и по характеру и темпераменту, по внешности и по возрасту, но что-то сразу их сблизило. Мэри было чуть больше двадцати, она никуда не выезжала дальше окрестностей Лондона, ничего толком о жизни не знала, была наивна и светла. Лаура же напротив, была гораздо старше, импульсивней, с частыми переменами настроения, объездила всю Европу, практичная и самодостаточная. Что их могло объединить, Лоренс так до конца и не понял.

Наконец, все приготовления были закончены и назначен день торжественного открытия Клуба для джентльменов. Это был первый англо-индийский клуб и первый, в который допускались женщины. Данное мероприятие собрало более шестисот человек, такого события давно не видела Индия, а уж Калькутта и подавно. Количество махараджей было такое, что получился бы приличный хор. Бертрант пригласил из Ниццы известного повара, что еще больше привлекло внимание к событию. Завсегдатаями клуба стали члены дипломатического корпуса, чайные плантаторы, миллионеры-промышленники. Здесь можно было встретить высокопоставленных чиновников колониальной администрации, богатых английских предпринимателей и раджей индийских княжеств. Все прошло как нельзя лучше, завязались новые знакомства, появились нужные люди, информация, как снежный ком, навалилась на Бертранта. Частью этой информации он делился с Эргюсоном, тот в свою очередь передавал ему сведения, которые получал из Лондона.

И как-то раз, Лоренс, примерно через месяц после приезда Мэри, предложил своему другу организовать им с невестой красивую пышную свадьбу в лучших традициях Индии. На что Эргюсон ответил отказом. Он уже разговаривал на эту тему со своей будущей женой, и они решили скромно обвенчаться в Соборе Пресвятой Девы Марии Розарии. Родителей невесты не будет, они пожилые и не перенесут столь дальнюю поездку. Друзьями тоже не успели обзавестись, так что гостей не намечается много. На том и порешили.

Перед венчанием они с Бертрантом изрядно выпили. Был мальчишник на двоих и Эргюсон под влиянием алкоголя разоткровенничался. Он, оказывается, был из золотой молодежи, любитель азартных игр, скачек и красивых женщин. Рестораны, вечеринки, разгульная жизнь, девушки легкого поведения, все это казалось обычным делом, до момента знакомства с Мэри. Встреча с ней перевернула всю его жизнь. Но и то далеко не сразу. Чтобы произвести на нее впечатление он в белом фраке и с цветами в зубах переплыл Темзу! Казалось, никто не сможет устоять после такого безумного поступка, однако Мэри запретила ему ухаживать за ней и перестала общаться. Тогда Эндрю назло снова ударился во все тяжкие и однажды в пьяной драке чуть не погиб. На память о потасовке на щеке остался шрам. Долго лежал в больнице, раны плохо заживали, большая потеря крови и ослабленный алкоголем организм не способствовали выздоровлению. Его навестил дядя, который работал в МИ 5, службе британской безопасности и сказал простые слова:

– Если хочешь чтобы Мэри стала твоей, сделай все, чтобы так было.

И Эндрю сделал! Он не участвовал в попойках с друзьями, перестал играть на скачках, не посещал бордели. Много читал, по протекции и, тем не менее, сдав все необходимые экзамены, поступил на службу в МИ 6, секретную разведывательную службу (SIS). Но встретиться с Мэри и объясниться у него не хватало сил, он понимал, что не заслуживает ее. И если бы не случайная встреча на одном из приемов, куда он и не собирался идти, но ему настоятельно рекомендовал посетить вечеринку его дядя, то возможно, он так и не решился бы поговорить с девушкой. Там они и встретились. Мэри похорошела, из совсем юной и угловатой девочки, она превратилась в белокурую красавицу с голубыми глазами! Он не мог отвезти от нее взгляд, но приблизиться не хватало духу. Она сама подошла, взяла его за руку и пригласила на танец. Гости с пониманием отнеслись к такому поступку юной особы и только улыбались. Они протанцевали весь вечер и, наконец, объяснились. Через три месяца он сделал ей предложение, и она согласилась. Но венчание и свадьбу пришлось отложить, так как он получил приказ отправиться в Индии по важному поручению. Вот так Бертрант и узнал, что его новый друг далеко не так прост, как казался по началу. Что в нем живем весьма неспокойная натура, готовая на риск и авартюру…

И через пару недель состоялось венчание! Невеста в белом и жених в военной форме были неотразимы, Лаура даже прослезилась глядя на них. Молодые, полные желания жить вместе, любить друг друга и умереть в один день. Гостей действительно было немного, пара чиновников из администрации Калькутты, еще трое отставных военных, оставивших службу в колониальных войсках и осевших в Индии, часть персонала Клуба, которые с любовью относились к молодым, Бертрант и Лаура. Все прошло скромно, но трогательно и торжественно…

И вот наступили обычные будни, встречи, совещания, приемы. Вокруг них вертелись разные люди, многие явно сотрудники спецслужб различных государств. Но Бертрант был довольно жестким человеком, хотя по манере его поведения многие считали обратное. Он лично утверждал список посетителей, гостей, персонала на тот или иной прием и попасть в его Клуб с улицы или просто случайно было невозможно. Каждая персона обсуждалась, и если кто-то вызывал хоть малейшее сомнение, то получал отказ. Затем выписывались именные приглашения, которые нарочным развозились гостям. Все это очень ценили завсегдатаи Клуба, потому что могли без боязни обсуждать любые вопросы, даже весьма щекотливые.

И вот его давно ждет Эргюсон, к тому же в его кабинете, да еще странного вида. У Лауры было чутье на неприятности и, по всей видимости, эти неприятности сейчас за дверью его апартаментов. Бертрант никогда не закрывал свой кабинет, но документы всегда убирал в сейф, так что волноваться было нечего, но англичанин не имел привычки оставаться там один и тем более дожидаться хозяина. Лоренс толкнул дверь и вошел.

– Привет, мой друг, – он протянул руку для приветствия.

– Привет, рад тебя видеть. Нам надо поговорить, – ответил Эндрю.

– Что случилось? Ты взволнован.

– Обеспокоен, да, но не взволнован. Я виделся с Генрихом Розенбергом, у нас была долгая беседа. Он обратился ко мне с просьбой, – отрывисто говорил Эргюсон.

Бертрант молча, слушал, внимательно наблюдая за другом. Видя, что оппонент безмолвствует, тот продолжил:

– Он рассказывал, что немецкая экспедиция Шеффера застряла в Калькутте, что они никак не могут решить проблему прохода по территории Индии. Им все отказывают, назревает скандал, в ситуацию уже стали вмешиваться правительственные круги Англии и Германии. Ты же знаешь, как относят большинство в Парламенте к нацистам. Немцам требуется убедить местные власти, что экспедиция преследует исключительно научные цели. И только ученые различных направлений входят в ее состав.

– Тогда почему здесь Ганс Штайберг? И о чем резидент Абвера просил тебя?

– Розенберг, зная о том, что у тебя в Клубе собираются самые влиятельные люди Калькутты, Индии, Великобритании и многих других стран, попросил меня поговорить с тобой. У него просьба разрешить на приеме присутствовать руководителю экспедиции Шефферу и сделать там небольшой доклад, рассказать, что они планируют, какие цели ставят перед собой. Возможно, это поможет решить вопрос о проходе через Индию в Тибет. Более того, я получил письмо от Джонатана Голда, где он настоятельно рекомендовал мне помочь немцам в решении проблемы. Ты же знаешь, какие у него связи в Лондоне!

Бертрант молчал, он понимал, что Эргюсон это первая ласточка с подобной просьбой. Знакомясь со списком приглашенных, Лоренс обратил внимание, что на этот прием планируют прибыть значительно больше гостей, чем обычно. И какие люди изъявили желание присутствовать! Это мэр Калькутты Субхаса Чандра Бос, одержимый идеей независимости Индии и готовый любыми средствами свергнуть владычество Англии, фанатик, одержимый властью. Он мечтал после ухода британцев стать единоличным правителем всей страны, лорд Джонатан Голд, известный приверженец политики Третьего Рейха, который не скрывал своей симпатии к Гитлеру, занимающий очень высокий пост в администрации туманного Альбиона, лорд Линлитгоу-последняя «железная» рука колонии, генерал-губернатор и вице-король Индии и ко всему прочему близкий друг Уинстона Черчилля.

Именно ему и симпатизировал Бертрант. Лорд Линлитгоу вступил в должность генерал-губернатора в 1936 году и сразу же занялся наведением порядка в стране. За короткий срок ему удалось подчинить всех индийских махараджей без применения силы. Дисциплинированность, честность, умение держать слово, преданность Британский короне снискали ему авторитет и уважение в разных слоях общества. Он не поддерживал ни одну из фракций, группировок или партий в Индии, придерживался политики нейтралитета. И самое главное, был против сотрудничества с нацистской Германией.

Зачем всем этим настолько разным по статусу и политическим симпатиям людям встречаться в его клубе? О том, что во дворец прибудут столь высокие гости, тотчас узнали в Калькутте. Бертранту посыпались просьбы от состоятельных и аристократических семей посетить данное мероприятие. Эта весть никак не могла обойти разведку Абвера. Так совпало, а может было спланировано правительством Англии и Германии, чтобы все эти высокопоставленные известные личности встретились сегодня вечером. Возможно, Эргюсон был прав, сказав, что экспедицией Шеффера заинтересовались высшие власти обеих государств.

В конце концов, если Бертрант откажет в приеме этому ученому, то, скорее всего ему подыщут другое место для доклада. Слишком серьезные силы вовлечены в эту игру. И тогда уже не пригласят его самого, и Лоренс не узнает, кто поддерживает Шеффера, чьи интересы он представляет, кто на самом деле входит в состав экспедиции. Ну и вполне возможно, что уже имеется прямой приказ от правительства Великобритании об оказании помощи в проведении брифинга, просто он еще не получен Эргюсоном.

– Ну что же, я так думаю, что ты уже все решил, – улыбнулся, наконец, Бертрант. – Я видел список приглашенных, таких гостей у нас не было со времен открытия Клуба. Неспроста, все собираются сегодня посетить наш дворец. Значит, не будем портить вечер. Передай Розенбергу, что я не возражаю против присутствия ученого и самого Розенберга. Пусть приходят. Вот четыре пригласительных, – мужчина подписал красивым почерком бумаги и небрежно передал их своему другу.

– Благодарю тебя, Лори, – Бертранта редко кто называл столь необычно и один из немногих, кому позволялось так произносить его имя, был Эндрю.

– Мы еще с тобой не знаем, чем все это закончится, так что не благодари раньше времени. Чует мое сердце, начинается серьезная игра и не факт, что мы в ней будем победителями, – грустно промолвил Лоренс и уселся в кресло, давая понять, что разговор закончен.

Эргюсон молча вышел из кабинета, а Бертрант глубоко задумался. А ведь и правда что-то происходит, оживилось национально-освободительное движение, Япония и Китай воюют, Афганистан используют как плацдарм для нападения на Индию, разведки всех стран не таясь, вербуют странников под носом у Великобритании. В этом регионе переплелись интересы стольких стран, партий, религий, а ведь скоро начнется война в Европе! Она рикошетом ударит по этой части света и возможно кардинально изменит расклад на карте Мира.

Бертрант переоделся к мероприятию, на нем был черный фрак, пошитый на заказ, ботинки из крокодиловой кожи, красная бабочка и красная роза в петлице. Черные волосы зачесаны назад и набриолинены, ухоженные небольшие усики на загорелом лице придавали ему вид плантатора. Лоренс осмотрел себя в зеркало и остался доволен.

– Амин! – громко крикнул мужчина.

– Да, господин, – Бертранта удивлялся, с какой молниеносной скоростью появлялся его новый охранник на зов. Создавалось впечатление, что тот стоял у двери. Возможно, так и было.

– Сегодня у нас большой прием. Ждем именитых гостей. Будь недалеко. В этот раз нет необходимости пугать всех на входе свои видом, – улыбнулся Лоренс. – Мне нужно чтобы ты разносил шампанское, напитки и прислушивался к разговорам. Многие будут говорить на хинди. Не все наши друзья, есть и недоброжелатели. Ну и конечно, приглядывай за Лаурой.

– Я все понял, господин, – великан склонил голову.

Бертрант еще раз осмотрел себя в зеркале, поправил бабочку и вышел из кабинета. Во всем дворце ощущалось движение, на первом этаже сновали официанты, администратор, как балетный крутился между столиками, персоналом и кухней. Чувствовалась рука Лауры. Все двигались осознанно, без суеты и по-деловому. Гости еще не прибыли, до начала вечера оставался примерно час.

– Лаура! Дорогая! – позвал он.

Женщина обернулась к нему и улыбнулась.

– Сегодня особенно жарко?! – то ли вопрос, то ли утверждение.

– Что ты имеешь в виду? – сделал вид, что не понял намек Бертрант.

– Столько гостей у нас никогда не было. И каких! Что происходит?

– Я пока сам не разобрался. Но начнем с того, что мне рекомендовали разрешить у нас в Клубе сделать доклад руководителю экспедиции в Тибет некому ученому Шефферу.

– Тебе рекомендовали разрешить? – сарказм слышался в ее грудном голосе.

– Да, представь себе, Эндрю заходил и просил меня не возражать против выступления немцев в нашем клубе. Ты же знаешь, я не могу ему отказать.

– Но ведь не в его просьбе дело?

– Ты как всегда права, конечно, не в нем. Затевается какая-то игра вокруг этой экспедиции и Германия играет первую скрипку. Меня это сильно беспокоит. Почему столько персон собираются здесь именно в тот момент, когда прибыли эти псевдоученые?

Лаура помрачнела. Совсем еще недавно она с большим трудом покинула Европу, ее труппа была разогнана, часть музыкантов и танцоров были отправлены лагеря, поскольку имели еврейские корни, а она просто внешне имела сходство с этой нацией и более того, активно защищала коллег от преследований.

– И здесь нет от них покоя, – раздраженно проговорила она, кусая губы.

– Постарайся вести себя прилично! Не все гости сочувствуют нацистам, и мне надо понять, что скрывается за этой суетой, кто дергает за ниточки. Просто будь умницей, Амин будет рядом. В этот раз я распорядился, чтобы он вместе с официантами обслуживал гостей в зале, – Лоренс вовсе не был уверен, что Лаура сможет сдержаться, и не наговорит дерзостей присутствующим на приеме немцам.

Женщина вызывающе посмотрела на Бертранта, но промолчала. Потом она резко развернулась и пошла в сторону кухни, где возник какой-то шум, там требовалось ее присутствие, как впрочем, и во всем доме.

Глава 2

В этот день Лоренс решил лично встречать гостей, поскольку считал, что первое впечатление всегда верное и в назначенное время он стоял у входа и любезно принимал посетителей. Первыми прибыли чайные плантаторы, давнишние знакомые Бертранта, веселые и беззаботные на первый взгляд, однако хорошо знающие свое дело и обладающие железной хваткой бизнесмена. Несколько человек из колониальной администрации любезно протягивали руки для приветствия. Махараджи в пышных разноцветных одеждах со своей свитой кланяясь в приветствии, проходили внутрь и сразу брали бокалы с шампанским. Английские военные разных чинов, в основном знакомые Эргюсона, в красивой военной форме. Многие из приглашенных были с дамами, которых Бертрант видел впервые. В изысканных платьях, с замысловатыми прическами и обвешанные брильянтами.

Наконец, к дверям подкатил лимузин и из него вышел Джонатан Голд, которому его секретарь открыл дверь. Белый фрак, пошитый на заказ у лучшего портного Парижа, скрывал недостатки фигуры. Высокого роста, тучный, с крупными чертами лица и с пышной седой шевелюрой, он никак не походил на англичанина. Его стремительные движения говорили о твердом характере и целеустремленности.

– Господин Бертрант! Как же я рад вас видеть! – мужчина протянул огромную ладонь для приветствия.

– Давненько вы у нас не были, сэр! – Бертрант уверенно ответил на рукопожатие.– Рад, что собрались посетить нас сегодня. Прошу вас проходите, сегодня повар приготовил нечто необычное.

– Вы меня заинтриговали, самая лучшая кухня в Индии, это конечно в этом клубе, – совершенно искренне проговорил чиновник.

Какую должность занимал Джонатан Голд в администрации колониальной Индии, Бертрант не знал, возможно, что и никакую, но ни один мало-мальски серьезный вопрос не обходился без его внимания. Он был членом английского Парламента, весьма влиятельным человеком в Великобритании, очень богатым. Ходили слухи о его нетрадиционной сексуальной ориентации, о недавнем скандале, что и послужило причиной отъезда из Лондона в Калькутту. Лоренс заметил, с каким подобострастием женоподобный помощник, открывал двери автомобиля и заглядывал в глаза своему хозяину.

– Роберт, найди для меня укромный уголок и принеси что-нибудь выпить, – небрежно обратился к своему секретарю Джонатан Голд, – еще увидимся и поговорим, господин Бертрант. Вы отличный собеседник.

Лоренс поклонился и проводил пару в холл дворца, где уже стоял гул голосов и слышался звон бокалов. Немцев пока не было, оставалось всего минут десять отведенного для встречи гостей времени, дальше ждать уже не имело смысла, надо было заниматься приглашенными, развлекать их разговорами, выслушивать просьбы и предложения, обещать помочь или дать совет. Все как обычно! Но что-то витало в воздухе, что не давало Бертранту ощущать себя, что называется, в своей тарелке. Какая тревога держала его в напряжении и не давала расслабиться.

Наконец, к дверям подъехали три лимузина. Это был кортеж лорда Линлитгоу вице-короля Индии. Скромный по натуре, в этот раз он был одет в военный мундир со всеми орденами и знаками отличия, на плечах, не смотря на жару, виднелась черная мантия с регалиями, подчеркивающая статус с белыми аксельбантами и лентами. Высокий сухощавый с гордой осанкой, он проследовал до входа и остановился в полутора метрах от Бертранта.

– Тучи сгущаются? – заметил лорд вместо приветствия.

– И это мне совсем не нравится, – искренне ответил Лоренс.

– Ну, ну, – проронил вице-король и вместе со свитой проследовал в холл, где его тут же обступили присутствующие, которые всячески желали пообщаться с высокопоставленным гостем.

Следом подъехала машина с губернатором Калькутты Чандра Босом. С ним был секретарь-переводчик небольшого роста с огромным пузом, неопределенного возраста и красивая молодая светловолосая женщина в голубом сари на голову выше их обоих. Этот борец за независимость Индии был одет в военную форму, эполеты золотом блестели на плечах, на поясе красовалась сабля, а через плечо была перетянута лента цветов Бенгалии, откуда он был родом. Губернатор старался выглядеть сурово, но круглые очки на таком же круглом и румяном лице, никак не способствовали этому имиджу.

– Господин Бертрант, рад вас видеть, – сухо приветствовал он Лоренса, не подавая руки. – Лорд Линлитгоу прибыл? – Чандра Бос говорил на хинди.

– Да, господин губернатор, прибыл. Пять минут назад, – также на хинди ответил хозяин Клуба.

– Мне надо с ним серьезно поговорить, – обращаясь куда-то в сторону, произнес тот и прошел вовнутрь. Следом за ним засеменил секретарь, и проплыла красавица в голубом сари.

– «Этот индус умеет выбирать женщин»– отметил про себя Бертрант.

Он ждал еще одного гостя, который был ему дорог и необходим сегодня, как никогда. Это махараджи Куч-Бехара Джагаддипендра Нараян. Он стал махараджей в возрасте семи лет. Правил при Регентстве своей матери, пока не достиг совершеннолетия. Получил блестящее образование в Кембридже, вел роскошный образ жизни, посещал театры, и закрытые клубы, где однажды и познакомился с Бертрантом. Лоренс после разрыва с Лаурой тоже часто проводил время в Клубе 400, самом популярном заведении для аристократов Лондона. Там они и встретились. Махараджа решил остаться в Англии, но неудачно пытался провернуть сделку с продажей алмазов, попал в поле зрения МИ 6 и вынужден был срочно бежать. Вот тогда Бертрант и помог наивному индусу избежать наказания и переправил его на континент, откуда уже тот смог добраться до Индии. Именно махараджи Нараян выделил большую часть средств на реставрацию и открытие Клуба для джентльменов в Калькутте, в знак верной дружбы и благодарности за спасение от английской тюрьмы и от позора, когда вступил в права наследования. Правитель Куч-Бехара остался тем же неугомонным и наивным индусом, кем слыл в Великобритании, только предпринимательская жилка возобладала, появились нужные связи благодаря протекции Бертранта, и махараджа стал одни из крупных чайных плантаторов, имел долю в алмазном бизнесе и конечно, вел дела с контрабандистами. Лоренс догадывался, что не только чай и алмазы интересуют Нараяна. Он явно приторговывал опиумом, имел дела с Афганской стороной, но не афишировал эту сторону своего бизнеса, поскольку понимал, что Бертрант и Эргюсон, его друзья, не одобрили бы эту деятельность.

Шум машины слышался издалека, приближался чудовищный двухмоторный Alfa Romeo 16 C Bimotore. Это была машина, которую недавно приобрел махараджа. Рев усилился и из-за угла появился одноместный спортивный монстр красного цвета с прозрачным капотом.

– Привет, мой дорогой друг! – из машины выскочил красивый мужчина-индус средних лет. Светлый европейский костюм оттенял его коричневый цвет лица, тонкие пальцы рук были унизаны перстнями с драгоценными камнями, очки от пыли закрывали высокий лоб. – Я, как только получил от тебя письмо, тут же собрался и поехал. Мне хотелось похвастать этим новым приобретением! И как тебе эта лошадка? – он ударил по огромному колесу ногой.

– Ты как всегда в своем репертуаре, тратишь деньги направо и налево, – с теплотой в голосе ответил Бертрант, – зачем тебе такое авто в Индии? Туда даже девушку не посадишь, да и шум от нее на весь город!

– А зачем мне местная девушка, я женюсь на француженке, хотя мама сознание теряет, когда я говорю, что уеду в Европу и там найду себе невесту. Мне уже приготовили в жены дочь какого-то махараджи, говорят красавица, я еще не видел! – Нараян обнял друга и расцеловал в обе щеки, наплевав на местные правила приличия.

– Француженки не постоянные, женись на немке, – пошутил Бертрант.

– Ты же знаешь, я не люблю англичан и немцев, даже женского пола.

– Ну, тогда итальянка должна подойти, – продолжал шутить Лоренс.

– Ну, нет! Они болтливые! Хватит одного болтуна в семье, меня!

– Проходи, уже все собрались. Нет только немцев, ради которых многие сюда и приехали.

– Немцы у тебя в Клубе? Это что-то новенькое, – сразу посерьёзнел махараджи.

– Пришлось нарушить правила. Меня об этом попросил Эндрю, а его попросили из Лондона. Невозможно было отказать.

– Так зачем ты меня вызвал? Нужны деньги? Я недавно удачно продал партию алмазов в Европу. Всех денег не успел потратить. Вот на сдачу купил эту машину и еще, как у вас говорят, Бог знает сколько осталось.

– Нет, деньги точно не нужны, ты мне однажды помог с приобретением и ремонтом этого Клуба, мы в расчете.

– Я тебе обязан всем, что имею, Лори. Главное свободой, если бы не ты меня бы сгноили в тюрьме эти надутые индюки из МИ 6. Только благодаря твоим связям и рекомендациям, я стал одни из богатейших людей Индии, когда взялся за ум и унаследовал титул, – с волнением в голосе произнес Нараян.

– Ты бы и без меня справился, с твоими коммерческими талантами….

– Не говори ерунды! – оборвал Лоренса махараджи, – я у тебя долгу и пока жив, можешь на меня рассчитывать!

– Давай поговорим чуть позднее, возможно мне понадобиться твой совет или связи в определенных кругах.

– Тогда я сам припаркую машину во дворе и все обсудим у тебя в кабине после приема. Пойду, поищу Эндрю, да, кстати, как его жена? Еще не бросила этого зануду? – со смехом мужчина впрыгнул обратно в машину, двигатель взревел, и монстр на колесах исчез в тенистом саду, специально разбитым перед дворцом.

Бертрант снова остался один. За его спиной маячил Амин.

– Вы еще кого-то ждете, мой господин? – тихо просил сикх.

– Да, жду, но лучше бы эти гости не приезжали.

Он было принял решение закрыть двери Клуба, поскольку все, кроме немецкой стороны были уже во дворце, но тут раздался шум мотора и ко входу подкатили два черных автомобиля марки мерседес. Из них вышли шесть человек. Двоих Бертрант узнал сразу, и тревога усилилась. Это были Генрих Розенберг и Ганс Штайберг, еще одного он узнал по фотографиям в газетах. Им оказался зоолог и руководитель экспедиции Эрнст Шеффер. Слегка суетливый, небрежно одетый, с неухоженной бородой и светлыми зачесанными назад волосами. Костюм на нем казался с чужого плеча. Он выглядел старше своих тридцати лет и постоянно оглядывался на Розенберга, как будто испрашивал у того разрешения на дальнейшие действия. Трое других были ему не знакомы, и они явно не были в списках приглашенных. Бертрант нахмурился, ничего хорошего это не предвещало.

– Господа, добро пожаловать, вы как раз во время, через пять минут я бы распорядился закрыть двери Клуба, – не смог сдержать укоризну в голосе Лоренс.

– На улицах пробки из-за нищих оборванцев, просто не проехать, – с улыбкой ответил Розенберг и протянул руку.

Бертрант с неохотой ее пожал и кивнул Штайбергу.

– Хочу представить вам нашего нового друга, руководителя экспедиции в Тибет Эрнста Шеффера.

Ученый улыбнулся, посмотрел на Розенберга и двумя руками схватил ладонь Лоренса. Руки оказались довольно крепкими, а глаза излучали добродушие и наивность.

– Также хочу принести извинения за то, что осмелился без вашего разрешения пригласить на этот прием еще двух участников экспедиции в сопровождении моего секретаря Дитриха Витцеля, поскольку господину Шефферу в одиночку трудно разъяснить уважаемым гостям цели и задачи, которые ему поставило немецкое правительство. Карл Хаусхофер – специалист по изучению Тибета, без него трудно понять, что же собой представляет эта загадочная страна. И переводчик Иоганнес Эпплер. Ганса Штайберга вы уже знаете, успели познакомиться недавно на рынке Калькутты. Прошу любить и жаловать.

– Ну что же, кажется все в сборе. Проходите в гостиную. Можно начинать, – Бертрант нехотя ввел немецкую делегацию в огромную красивую комнату наполненную гостями.

Все с интересом разглядывали вновь прибывших и уже делились первыми впечатлениями.

– Господа! Прошу минуту внимания, – громко произнес Бертрант и то же самое повторил на хинди, так как не все гости знали английский. – Рад вам представить членов немецкой экспедиции, которая планирует посетить Тибет. По просьбе моих друзей я обещал предоставить возможность поделиться планами и целями этого мероприятия руководителю Эрнсту Шефферу. Он подготовил небольшой доклад, с которым ознакомит присутствующих в 11 часов вечера. А пока прошу выпить шампанского, немного перекусить. Повар старался угодить самым взыскательным гурманам.

Гости зааплодировали и приступили к трапезе, поскольку выпито уже было не мало. Хвалебные отзывы о блюдах, приготовленных на кухне Клуба, слышались с разных сторон. Лучшие вина подавались в определенном порядке, все шло своим чередом. К Бертранту подошел один из промышленников из Восточной Европы, по крайней мере, он так представился в первый раз, когда попросил включить его в список постоянных посетителей и вносил первый денежный взнос. Кажется, он был из Болгарии.

– Господин Бертрант, можно вас на минуточку? – вежливо спросил мужчина, легонько прикоснувшись к локтю хозяина.

Промышленник был полноватым, высокого роста, почти такого же, как и сам Лоренс, ему было около сорока, может чуть больше, светлые волосы, нос, как говорят в России, картошкой с синими прожилками. Костюм на нем был из хорошего материала, но сидел как на корове седло.

– Чем могу быть полезен, господин Чавдаров?– Бертрант вежливо улыбнулся.

– У меня к вам предложение.

– Слушаю вас.

– Мы хотим здесь в Индии заняться производством хлопка и закупкой для своей страны местного виски, не хотите ли поучаствовать в нашем бизнесе? Если не финансово, то своими связями с местной администрацией. Рекомендация от вас дорогого стоит!

Лоренс на минуту задумался, как бы ответить этому господину. По всей видимости, это был кто-то из внешней разведки Советской России, потому что только они были крайне не подготовленные, совершенно не знающие местных традиций, обычаев, экономических условий страны, в которую их направляло руководство. Ну как сказать на таком приеме, что он полный профан. Если хлопок являлся для страны одним из распространённых источников дохода, то вот виски, производимый в Индии отвратительного качества, и уж никак не мог экспортироваться в Европу, даже Восточную. Тут господин Чавдаров дал маху, видимо что-то в его голове перепуталось, а возможно, до этого он работал в Ирландии или Шотландии в торгпредстве, где полно бестолковых агентов.

– Я обязательно переговорю по этому вопросу с мэром Калькутты Чандра Босом. Возможно, мы что-то для вас придумаем, – вежливо откланялся Бертрант и направился в сторону группы индусов, окруживших главу города.

Тот сам его заметил, слегка отстранил облепивших его просителей и подошел ближе.

– Господин Бертрант, сегодняшний вечер лучше всяких похвал. Великолепные вина, отменная и вкусная еда, красивые женщины! – мэр поправил очки.

– Рад, что вам понравилось, – поклонился хозяин Клуба.

– Позвольте познакомить вас с моей женой Эмили, – мэр вывел из толпы женщину в голубом сари.

– Очень приятно, госпожа Эмили! – Лоренсу действительно понравилась эта юная особа, и он приветливо улыбаясь, поцеловал ей руку.

– Как у вас тут мило! Столько гостей, я почти никого не знаю, – вежливо ответила та.

– Я попрошу своего компаньона Лауру провести для вас экскурсию по дворцу, если господин мэр не возражает.

– Конечно, нет! Тем более мне надо поговорить вице-королем с глазу на глаз, – очки Чандра Боса блеснули в лучах хрустальных люстр.

– Амин, найди хозяйку и попроси ее заняться госпожой Эмили, – не оборачиваясь, произнес Бертрант.

– Да, господин, – раздалось у самого уха. Амин был рядом, как всегда.

– Вам предоставить кабинет для беседы с лордом Линлитгоу?

– Если вам не трудно. И передайте мою просьбу вице-королю об аудиенции.

– Конечно, я все подготовлю, – и Лоренс направился в другой конец зала, где расположилась группа высокопоставленных англичан.

Бертрант огляделся по сторонам в поисках Лауры. Та в красивом красном платье спускалась с мраморной лестницы. Даже гул голосов в гостиной стал тише, все взоры устремились к ней. Женщина на секунду задержалась на ступеньках, слегка замешкавшись, а затем быстрым шагом направилась к жене мэра. За ее спиной неотступно следовал Амин. Удовлетворенно кивнув, Лоренс продолжил свой путь. Он подошел к компании веселых молодых людей, которые старались понравиться вице-королю. Мужчины громко смеялись и что-то бурно обсуждали. Было понятно, что выпито ими уже немало.

– Господа, прошу прощения! Позвольте мне на минуту похитить лорда Линлитгоу? – Бертрант старался быть тактичным, но поведение молодых людей ему явно не нравилось.

Вице-король отделился от компании и сделал шаг навстречу хозяину Клуба. За ним последовал секретарь. Лорд движением руки остановил навязчивого служащего и проследовал за Лоренсом.

– Я вам благодарен, господин Бертрант, что спасли меня от этих чванливых юнцов.

– Не стоит благодарности. Что-нибудь выпить? – предложил он.

– Виски, если можно.

– Ну что вы, лорд Линлитгоу, вам здесь можно все, – слегка польстил гостю Лоренс.

Тут же откуда-то появился официант с подносом, где красовались два хрустальных стакана с виски, рядом стояла небольшая ваза со льдом.

– Лед ни к чему, – улыбнулся вице-король, – что может быть прекрасней чистого виски многолетней выдержки выпитого с хорошим человеком,– и он пригубил напиток.

Бертрант последовал его примеру и осушил свой стакан.

– Вас что-то тревожит? – склонив голову набок, поинтересовался лорд Линлитгоу.

Лоренс задумался. Насколько откровенным можно быть с этим высокопоставленным чиновником?

– Если честно, то да! – наконец произнес он. – Меня очень беспокоит присутствие в моем Клубе немецкой делегации. И дело даже не в том, что она немецкая, а ее состав.

– Вы думаете, что они не те за кого себя выдают? – задал вопрос вице-король.

– Уверен! Во всяком случае, часть из них являются действующими сотрудниками Абвера и подчиняются напрямую адмиралу Канарису. Что нужно этим людям здесь в Индии, как вы думаете?

– Близится война, я думаю, и колониальную Индию нацистская Германия рассматривает минимум как объект влияния и максимум как свой протекторат. А это первые ласточки. Экспедиция – это предлог официального присутствия немцев в этой стране. Совершенно понятно, что в ее состав входят далеко не ученые, тут я с вами полностью согласен. Но меня сейчас беспокоит вот какой момент. Точнее их два. Первое – это то, что в Парламенте считают Гитлера союзником Великобритании и всячески потакают его политике. Даже мой друг Уинстон Черчилль на его стороне, поэтому у меня не гласный приказ оказать содействие экспедиции, не смотря на то, что я думаю иначе. И второе, мэр Чандра Бос весьма популярен сейчас в Индии. Это политик готовый пролить море крови для достижения своей цели. Более того, по сведениям нашей разведки МИ 6, он встречался с руководством Третьего Рейха и получил там полную поддержку. А это по страшнее будет, чем экспедиция Шеффера со всеми его псевдоучеными. Чандра Бос готовит восстание, спит и видит себя единоличным правителем. Его движение «Азад Хинд» очень популярно. Он получил образование в Кембридже, долго жил в Европе. Этот человек не простой фанатик-революционер, а самое худшее его проявление – образованный фанатик-революционер. А мне приходится вести с ним переговоры. Это ведь он вас попросил организовать встречу со мной, не правда ли?

Бертрант совершенно не ожидал от лорда Линлитгоу такой откровенности. Более того, Лоренс понял, какие проблемы сейчас стоят перед вице-королем Индии, на чьей он стороне, а главная информация, которой тот поделился, была о том, что Чандра Бос союзник Германии и будет всячески поддерживать не только проведение экспедиции, но и помогать Абверу.

– Да, вы правы, губернатор просил об аудиенции. Я прикажу подготовить кабинет, где вы сможете переговорить без лишних ушей. Весьма признателен за столь откровенную беседу. Помещение будет готово через двадцать минут. Попрошу господина Боса подойти в указанное время.

– Лучше бы мне вести переговоры с Махатма Ганди. Попомните мое слово, именно за этим человеком будущее Индии.

Они выпили еще по глотку виски и лорд Линлитгоу направился в сторону группы англичан, которые заинтересованно следили за их беседой.

Бертрант тем временем распорядился приготовить помещение для переговоров и оглядел гостиную. Нашел глазами Чандра Боса и направился в его сторону.

– Лорд Линлитгоу ждет вас в зале для переговоров через двадцать минут, Нетаджи- тихо проговорил Лоренс. Он не смог сделать сарказма, когда произносил слово нетаджи. Так сам себя называл мэр и хотел, чтобы все вокруг его так называли. Уважаемый лидер, и никак иначе.

Тот кивнул и, не говоря ни слова, не спеша стал подниматься по лестнице, оставив жену в окружении индусов. Супруга недоуменно посмотрела ему вслед. В зале послышался женский смех, это Эндрю и Мэри, наконец, появились в гостиной. Мэри была в белом платье, светлые локоны волос спадали на плечи, они о чем-то оживленно беседовали. Девушка сильно изменилась с тех пор, как впервые вступила на землю Индии. Из скромной тихой вечной смущающейся девочки, она превратилась в веселый колокольчик, отдавая окружающим всю теплоту своей души, делясь нерастраченной любовью к жизни. Это разительная перемена очень нравилась Бертранту и, по всей видимости, не только ему, так как в зале все разом улыбнулись, и настроение гостей заметно улучшилось.

Лоренс поднялся в свой кабинет по пути, кивнув своему другу махараджи, давая понять, что ждет его у себя. Сел в кресло, налил себе виски и стал ждать, когда же Нараян доберется до его апартаментов. Время тянулось медленно. Минут через десять раздался стук и, не дожидаясь разрешения войти, дверь распахнулась, и на пороге появился индус. Он был слегка пьян, но держался вполне уверенно, улыбка не сходила с его лица.

– Извини друг, сразу не смог явиться, столько красивых женщин, и такое потрясающее вино. Надо будет купить у тебя ящик!

– Ты как всегда в своем репертуаре, – с улыбкой заметил Бертрант, – не пропустишь ни одной юбки.

– А что еще остается делать бедному холостому индусу, которому скоро придется жениться по воле родителей, – он подсел на ручку кресла рядом с Лоренсом.

– Ну не такой уж ты и бедный, да и врятли твоя мать найдет на тебя управу, – с теплотой в голосе парировал хозяин Клуба.

– Давай не будем о грустном. Что за проблемы, которые ты не можешь решить сам, если позвал меня?

– Одним словом не расскажешь.

– Ну, мы не торопимся, плесни мне виски и начни с чего-нибудь, – махараджи слез с подлокотника и пересел в кресло напротив.

Бертрант налил себе и другу и задумался, разглядывая коричневую жидкость в бокале. Раздался стук в двери.

– Кого это черти несут?– проговорил Нараян.

– Войдите! – крикнул Лоренс и нахмурился.

На пороге появился Эргюсон и пристально оглядел кабинет.

– Ну вот, три мушкетера в сборе, – усмехнулся махараджи.

– Почему без меня собрались? – тихо спросил Эндрю, – или мое присутствие здесь лишнее?

– Ты же знаешь, твое присутствие никогда не может быть лишним, просто не хотелось вас разлучать с Мэри, разговор наш может затянуться, а вы так мило с ней ворковали, – Бертрант жестом пригласил друга войти.

– У нас вся жизнь впереди, да и желающих поболтать с ней нашлось не мало, – с улыбкой ответил Эндрю.

– Я бы тоже не отказался! И что она нашла в таком зануде, как ты? – фыркнул махараджи. – С тобой и поболтать то не о чем. О своей работе ты говорить не можешь, запер ее в этом дворце и никуда не выпускаешь.

– Ну, ну, Нараян, полегче, а то молодой муж вызовет тебя на дуэль, – со смехом проговорил Бертрант, – а уж стрелять он умеет, можешь мне поверить.

– Да ну вас! Бездельники! – лучше скажите, что вы тут шепчетесь без меня, – Эндрю совсем не обиделся, поскольку такая пикировка между ними была делом привычным.

– Ну, раз пришел, садись, – Лоренс кивнул на свободное кресло. Он выпивки Эргюсон отказался.

– Сегодня, как видите, собралось много гостей. И причин тому несколько. Первое – это доклад Шеффера об экспедиции в Тибет. Точнее ему надо убедить колониальное правительство Индии, да и не только его, в мирных и научных целях этого мероприятия и получить разрешение на прохождение по территории страны. Второе – это переговоры между вице-королем лордом Линлитгоу и этим фанатиком Чандра Босом. По всей видимости, мэр будет шантажировать лорда усилением национально-освободительного движения внутри страны, и требовать для себя больше полномочий. В личной беседе вице-король поделился информацией, что Бос недавно вернулся из Берлина, где имел беседу с высшим руководством Третьего Рейха. Получил там политическую и финансовую поддержку и в случае ухода Великобритании из Индии станет ее единоличным «нетаджи», уважаемым лидером, как он сам себя величает. Ну и активизация агентуры Абвера у нас под носом. Розенберг уже не скрывает своей деятельности и готов к более радикальным шагам. Близится война и нам надо быть к ней готовыми.

– Я бизнесмен, а не политик и немцев не люблю так же, как и вас англичан, ну за исключением некоторых, – отозвался махараджа, глядя на друзей,– и, тем не менее, деятельность Боса мне тоже не нравится. Он вернулся в Индию через Афганистан, где у него была встреча с лидерами пуштунов, а они мусульмане и хотят властвовать в моей стране. Бос обещал им посты в правительстве, если они помогут ему свергнуть владычество Великобритании.

– Так ты же сам работаешь с Афганистаном! – не удержался Эргюсон.

– Одно дело таскать опиум через границу в интересах обеих сторон, а другое иметь в руководстве страны мусульман, которые, не задумываясь, дадут команду своим сторонникам вырезать нас индусов. Так что из трех зол я выбираю вас, – и Нараян улыбнулся.

– А что еще интересного сообщили твои друзья-пуштуны? – спросил Бертрант

– Не передергивай, Лори, мы говорим о серьезных вещах, – хотел было обидеться махараджи, но передумал. – Они действительно готовы помочь Босу захватить власть, взамен участия в формировании будущего правительства Индии. А это кровь и десятки-сотни тысяч отнятых жизней. Много немецких эмиссаров в племенах, которые подогревают интересы Афганистана к захвату власти у нас в стране. Но те хоть не мешают вести мне бизнес. Даже влюбляются в местных девушек, не смотря на разное вероисповедание. Любви нет преград! Я всегда так говорил. Был случай, когда такой якобы немецкий торговый представитель, или кем он там был, увлекся юной девушкой, а ее хотели выдать замуж за одного из местных головорезов, как это часто бывает. Они хотели сбежать в Европу, но куда ты сбежишь из Афганистана, кто же тебя отпустит. Пару, конечно, поймали, девушку забили камнями насмерть, а его в тюрьму, чтобы на следующий день казнить. Тут и немецкое влияние не помогло. Но парень сбежал, перебив охрану, видимо хорошая подготовка у этого торгового агенты была, – махараджи усмехнулся, сделал паузу и продолжил, – так беглеца так и не нашли. Объявили награду за его голову, причем не малую, вот только все без толку. Прошел слух, что этот агент обосновался где-то в Индии в Бомбее или Калькутте.

– Ты думаешь, он был среди сегодняшних гостей? – спросил Эндрю.

– Я ничего не думаю, думать это ваша с Лори забота. Но если он обосновался в Индии, то непременно будет искать контакты со своими соотечественниками. Ему же надо что-то кушать и где-то жить.

– Да, ты прав, – задумчиво прокомментировал Бертрант. – Одним словом у Великобритании назревают здесь большие проблемы.

– И все равно мне не понятно, какой может быть интерес у Германии к этой части света? – искренне удивился Эргюсон.

– Напасть на Британские острова из-за мощного военно-морского флота и системы береговых укреплений задача в настоящее время для Гитлера практически не реальная, а вот захват колоний с их ресурсами вполне возможен. Тем более с Востока в тыл британским войскам может ударить Япония – союзник Германии, – пояснил Бертрант, – так что все и идет к этому. И экспедиция имеет не только научные цели, а должна составить карты местности, проходы для тяжелой боевой техники, определить настроение населения, а лучше настроить его против нас.

Все трое замолчали, каждый думал о своем.

– Друзья, нам уже пора через несколько минут должна начаться лекция или доклад Шеффера. Интересно послушать, что он все же скажет, – Лоренс нехотя поднялся с кресла, остальные последовали его примеру.

В зале было довольно шумно, гости уже поели и разбрелись по дворцу, образовав островки по интересам. Многие прохаживались по дворцу с бокалом вина в ожидании дальнейших событий. Все с нетерпением посматривали на часы. Бертрант понял, что пора начинать и спустился вниз к немецкой делегации.

– Господа, готовы ли вы сделать доклад? – обратился хозяин Клуба в основном к Розенбергу.

– Да, конечно, господин Шеффер уже ждет команду, говорить он будет по-немецки, а переводчик переведет на английский и хинди – немец не заставил себя долго ждать с ответом.

– Тогда начнем. Господа! – громко обратился Бертрант ко всем присутствующим. – Как я и обещал, у нас сегодня в качестве почетного гостя известный специалист из Германии Эрнст Шеффер. Напоминаю, он является руководителем экспедиции, которая планирует добраться до Тибета. Господин Шеффер подробно расскажет, какие задачи стоят перед исследователями, и какие цели ученые преследуют, – Лоренс сделал акцент на слове «ученые», и часть зала понимающе заулыбалась.

Шеффер вышел на заранее подготовленную сцену, на которой обычно выступали артисты и музыканты, рядом пристроился странный переводчик, и немец начал.

Его речь была насыщена хвалебными высказываниями в адрес Британской короны, описанием мест, которые планировалось посетить, и где будут производиться раскопки. Переводчик не успевал за столь быстрым и пламенным рассказом и более того добавлял что-то от себя. Поскольку Бертрант владел, в том числе и немецким языком, будучи участником переговоров с руководством Германии, то прекрасно понимал, что говорит Шеффер и что переводит на английский язык его коллега. А перевод был довольно странным. Помимо конкретных целей, которые озвучил Шеффер, переводчик Иоганнес Эпплер упомянул о связи ариев – древних народов Индии с нынешней немецкой расой. Именно эти две нации являются главенствующими на Земле и что одна из задач, которые поставлены перед учеными – это найти доказательства этой связи.

– Что он несет? Выходит что мы родственники с немцами! – не смог сдержать эмоции махараджа.– Да, он спятил! Как можно организовать экспедицию с такими целями? – не унимался Нараян.

После Шеффера выступил Карл Хаусхофер – специалист по изучению Тибета. Тот говорил на английском и переводчик не стал переводить его выступление на хинди. Ученый упомянул затерянный город Лхасу, Далай-ламу и загадочное место силы Шамбалу.

Зал то одобрительно гудел, то слышалось недовольное перешёптывание. В целом речь произвела впечатление и после ее окончания часть гостей окружила Шеффера, чтобы более подробно расспросить о деталях. К Бертранту подошел Джонатан Голд.

– Как вам выступление этого специалиста-зоолога? – без обиняков спросил он, – на мой взгляд, очень не плохо! Неизведанные дали, новые земли, открытия – все это так романтично. Почему Англия не давала им разрешения пройти по территории Индии? Я немедленно вышлю телефонограмму в Лондон с рекомендациями.

– Да, действительно не плохо, – согласился Лоренс, а про себя подумал, что, к огромному сожалению именно так думало большинство присутствующих здесь гостей.

Вечер подходил к концу, первыми покинули дворец немцы. Произошла небольшая заминка у выхода, официант случайно задел одного из членов немецкой делегации и пролил на него бокал шампанского. Бертрант с досадой вздохнул и направился в сторону происшествия. Сотрудник был новеньким, всего лишь несколько дней работающий во дворце в качестве подмены приболевшему опытному работнику.

– Я приношу извинения за этот инцидент, – с улыбкой проговорил Лоренс, обращаясь к Розенбергу, – прикажу отнести ящик шампанского к вам домой.

– Не стоит беспокоиться из-за такой мелочи, мой секретарь вовсе не в претензии. Он уже подгоняет машину к выходу. Было очень приятно провести сегодняшний вечер у вас в гостях, – немец кивнул и проследовал на улицу.

Бертрант развернулся к официанту и вопросительно на него взглянул. Как ни странно, тот не смутился, в глазах светился огонек ненависти.

– Что произошло? – спросил он.

Индус стоял, выпрямившись, не проронив ни слова.

– Господин, господин, на два слова, – раздался шепот Амина.

– Чего тебе? – раздраженно повернулся к нему Лоренс.

– Карим не виноват, белый сахиб сам неловко повернулся и ударился о поднос. Уж не знаю, почему так получилось, но Карим стоял за его спиной и не мог предугадать, что тот развернется. Он по вашему приказу стоял с подносом и предлагал гостям выпить «на ход ноги».

Бертрант ничего не ответил, но когда повернулся к официанту, того уже не было в зале. Последние гости, а это были промышленники и чайные плантаторы, не хотели расходиться и продолжали громко обсуждать доклад Шеффера, стоя уже у выхода. В зале оставался только Лорд Линлитгоу и его секретарь, Эргюсон с Мэри, махараджи и Лаура.

– Сегодня был чудесный вечер, господин Бертрант. – ради вежливости произнес вице-король.

– Мы оба думаем, что это не так, лорд Линлитгоу, – с улыбкой ответил хозяин Клуба.

– Да, вы, пожалуй, правы, – произнес тот, кивнул секретарю следовать за собой и направился к выходу.

Официанты собирали посуду, администратор вполголоса отдавал распоряжения, все шло своим чередом, но что-то точно уже поменялось. Бертрант покачал головой и направился в свой кабинет. За ним последовали его друзья.

– Налей ка мне виски, Лори, – попросил махараджи.

– А тебе не хватит? – с неудовольствием отреагировал Лоренс.

– После такого доклада в пору напиться, чтобы не сойти с ума! Они и вправду думают, что истинные арийцы – это немцы? Большего бреда я не слышал.

– Как видишь, даже экспедицию по этому поводу организовали, чтобы убедить весь мир – в разговор вмешался Эндрю.

– Это самые мерзкие люди! – в гневе проговорила Лаура, – от них можно ожидать чего угодно. Готовы уничтожить весь мир, чтобы доказать свое превосходство. Лоренс надо что-то делать!

– Врятли у нас получится, но попробовать стоит, – Бертрант сел в кресло и задумался. – Эндрю свяжись с Лондоном и доложи о том, что здесь происходит. Конечно, Джонатан Голд опишет ситуацию в другом цвете, но альтернативный взгляд, возможно, заставит кого-то задуматься. Лорд Линлитгоу хоть и на нашей стороне, но он выполняет приказы Парламента, а там уже приняли решение. Его мнение, безусловно, спросят, и как он ответит, это вопрос.

Эргюсон кивнул в знак согласия, а Мэри тихо сидела в стороне и молча во все глаза наблюдала за происходящим. Она не понимала, почему все такие озабоченные и тревожные. Эти немцы такие милые, рассказали столько всего интересного, Тибет, загадочный город Лхаса, приключения, встреча с новым и неизведанным. Экспедиция, раскопки, открытия, что может быть прекрасней безобидней и интересней!

– К тебе Нараян, просьба. Узнай у своих компаньонов в Афганистане, насколько все серьезно, много ли немецких эмиссаров у них в племенах, планируют ли диверсии или провокации на границе. Поинтересуйся обстановкой в Калькутте, возможно мы что-то проглядели, – продолжил Бертрант

– Я же махараджи и бизнесмен, а не сотрудник МИ 6, как этот зануда, – Нараян кивнул на Эргюсона, – что обо мне подумают мои партнеры?

– Ничего не подумают! Если начнется война, или будут диверсии и провокации со стороны Афганистана, к власти придут немцы или такие, как Бос, ты просто все потеряешь. Так что твои вопросы мало кого удивят или насторожат.

– Ладно, – согласился махараджи, немного подумав, – поспрашиваю у своих людей и здесь в Калькутте и на границе. А ты приглядись к участникам экспедиции Шеффера и людям Розенберга.

Мужчины еще выпили по глотку виски и махараджи заторопился.

– Все мне пора, я тут у вас на вечеринке договорился встретиться на нейтральной территории с одной дамой, полагаю, она меня заждалась.

– Надеюсь, это не жена Чандра Боса, ты на нее целый вечер смотрел? – съязвил Эргюсон.

– А почему бы нет! – с улыбкой отозвался Нараян и направился к выходу.

Через пять минут раздался рев заведенного двигателя, визг тормозов и все затихло.

– Он не исправим, – с улыбкой произнесла Лаура, – машины, женщины, опиум, или немного в другом порядке. Все, давайте заканчивать и надо поспать! Время уже позднее, я проверю, все ли в порядке внизу и тоже пойду к себе.

Все, кроме Бертранта поднялись и вышли из кабинета. Лоренс написал несколько писем, сделал пометки на завтра и отправился спать.

Глава 3

Розенберг и Штайберг направились к машине. За рулем их ожидал Витцель. Он был мрачный и не разговорчивый.

– Как вам вечер в Клубе Лоренса Бертранта? – первый нарушил тишину Генрих Розенберг, как только машина тронулась.

– Несмотря на мою особенную нелюбовь к этому англичанину, надо отдать ему должное, он знаток своего дела! – Штайберг изрядно выпил и был словоохотлив. – Помимо того, что он опытный разведчик, Бертрант еще и прекрасный ресторатор. Изысканная еда, отличный выбор вин, изящный интерьер. Если бы мы не были врагами, то я бы частенько к нему наведывался пропустить стаканчик и отведать деликатесов.

– Да, полностью с тобой согласен! – Розенберг и сам находился в прекрасном расположении духа, после такого приема, – а что скажите о докладе Шеффера?

– Полный бред! Еще в Берлине мне ни как не удавалось понять, ради чего планируется эта экспедиция, и кто дал на нее столько денег, – у Штайберга слегка заплетался язык, но соображать он еще мог. – Единственное объяснение – это доминирование Абвера во всех сферах деятельности колониальной Индии. Близится война, передел мира и наши интересы в этой части планеты надо защищать уже сейчас. Тащиться в Тибет, чтобы доказать преимущество арийской расы, что может быть безумней.

– Ганс, полегче на поворотах! За такие слова тебе в Германии вырвут язык, а затем повесят! – предупредил разведчика Генрих.

– А мы в Индии, а тут другие правила.

– Правила везде одинаковые. Предлагаю тебе заткнуться.

Ганс Штайберг обиженно засопел, но умолк.

– Господин Витцель, а вы что молчите? Какой-то вы сам не свой. Воды в рот набрали? – Розенберга тоже слегка развезло при такой жаре и обильной выпивке.

– Нет желания в машине обсуждать такие вопросы, да и мы в разных весовых категориях. Я же на приеме не пил вовсе. Надо было провести разведку боем. Узнать у кого какое настроение, кто считает экспедицию полезной и безопасной, на чьей стороне вице-король, что думает мэр Калькутты, ну и чем живет сам Лоренс Бертрант.

– И как прошла разведка боем, – спросил Розенберг с сарказмом.

– Давайте у вас дома поговорим, тем более, что мы уже почти подъехали.

Машина скрипнула тормозами и остановилась. Мужчины медленно выходили, обильное возлияние и чрезмерная еда, сделала их неповоротливыми. Витцель выбрался первым из автомобиля и своим ключом открыл двери особняка.

– Вы пока найдите выпивку, а я что-нибудь поищу на кухне, – Дитрих направился внутрь дома.

Розенберг и Штайберг, пошатываясь, добрались до гостиной, и расселись в кресла.

– Где у тебя виски, Генрих? – Штайберг порывался встать, но сил на это не хватило, и он рухнул на место.

– Ганс, тебе точно хватит! – Розенберг с трудом выбрался из своего кресла и, пошатываясь, направился к бару.

– Я в порядке, еще немного выпивки мне не помешает.

– Ну, смотри! Шнапс или виски?

– Ты же знаешь, что виски!

– А как же национальные интересы и патриотизм? Шнапс традиционный напиток Германии, а виски пьют наши враги, – не удержался от едкого замечания хозяин дома.

– Но если немножечко, то это не предательство, а разведка боем, как сказал Витцель.

– Тебе сразу стакан, чтобы не повторять?

– Ну да. Предполагаю, что разговор будет долгий, – Штайберг закрыл глаза и затих.

Через несколько минут в гостиной появился Витцель с подносом.

– Не так много на кухне еды оказалось, – он поставил добычу на стол, – а наш друг успел поднабраться, и теперь спит?

– Я все слышу, – заплетающимся голосом пробормотал пьяный немец.

– Как он еще остается на службе Абвера, да еще вхож к самому Канарису, – Витцель пожал плечами.

– Меня тоже это всегда удивляло. Но больше всего меня поражает его потенциальная везучесть. При таком отношении к работе, склонностью к алкоголизму его должны были убить раз десять и посадить в тюрьму за шпионаж в чужой стране сразу по прибытию. Однако он жив и даже здоров, выбрался со всех передряг, а теперь является посланником самого Канариса в Индии.

Дитрих с пренебрежением посмотрел на спящего Штайберга, изо рта которого капала слюна и поморщился.

– Да, тут и сказать нечего. Вы же с ним были в хороших отношениях в Испании? Почти друзья.

– Обстоятельства так сложились, пришлось вместе работать, – Розенберг склонил голову на бок, рассматривая на свет стакан с виски.

– Выпить мне не помешает, – глядя на хозяина произнес Витцель и взял полный бокал виски, который предназначался для Штайберга.

– И что же вы скажите про сегодняшний вечер?

– Очень любопытный, надо сказать, был этот вечер, – Дитрих подвинул свое кресло к столу, за которым сидел Розенберг. – Много приглашенных, конечно со всеми поговорить не удалось, но с некоторыми гостями познакомился и перемолвился парой слов.

– И к какому выводу пришли?

– Выводы делать рано, но кое-что уже становиться ясно. Губернатор Калькутты Чандра Бос ненавидит англичан. Он точно воинственный фанатик, самая худшая ее версия. Поддерживает идеи фюрера и готов оказать поддержку экспедиции и любому начинанию, направленному против Великобритании. Достаточно умен и надеется, что после свержения колониального правительства с нашей помощью, он возглавит руководство независимой Индии. Также считает, что война не за горами.

– Это вы все поняли из разговора с ним? – удивился Розенберг, потягивая виски.

– В основном, да. Он не скрывал своих настроений и высказывался довольно откровенно. Но я бы не делал на него ставку, поскольку он бредит только безраздельной властью и продаст все и всех ради достижения этой цели. Но на каком-то этапе сможет быть нам полезен. Вице-король колониальной Индии лорд Линлитгоу крепкий орешек. Поговорить с ним не удалось, он просто не захотел со мной общаться, сослался на занятость. Он в основном думает о поддержании порядка и относительного мира в Индии. Сейчас не самое лучшее для него время, восстания индусов проходят в разных частях страны, этнические столкновения, повальная бедность и колоссальная смертность населения, все это ложиться тяжким бременем на его правление. Он не слишком доверяет Германии и точно не на стороне Гитлера.

– Вы узнали столько всего о нем, не общаясь с вице-королем? – Генрих не скрывал сарказма.

– Простите, господин Розенберг. Я профессионал, и меня учили в Абвере собирать информацию по крохам, анализировать ее и делать соответствующие выводы. Это мне помогало и порой спасало жизнь, – Дитрих слегка повысил голос.

Хозяин, не смотря на опьянение, почувствовал укор совести. Это был намек на его бездарность и никчёмность, на его непригодность в качестве резидента Абвера. Надо было как-то реабилитироваться в глазах Витцеля.

– У меня состоялся разговор с Джонатаном Голдом, – немного хвастливым тоном заговорил Розенберг, – этот сноб хвастался своим близким знакомством с Уинстоном Черчиллем, демонстрировал свои дорогие часы. Он не скрывает своего восхищения политикой фюрера и готов оказывать нам всяческую поддержку.

– Это хорошая новость, у нас уже два влиятельных покровителя, – с улыбкой согласился Витцель, сделав большой глоток виски и слегка поморщился.

– Что с вами, Дитрих? Виски весьма хорош! Лучший напиток, что можно купить здесь за деньги.

– Виски действительно не плох, но меня смущает не это. Мне не понятна позиция Лоренса Бертранта. На первый взгляд он не представляет опасности, совершенно нейтрален в политике, ровно относится к немцам, русским, японцам и прочим будущим участникам передела мира. Но это не так. К его мнению прислушивается вице-король, с ним считается губернатор, английские аристократы в один голос восхищаются его Клубом и смотрят ему в рот. Он решает, какому бизнесу быть в Индии, а кто пойдет на дно. Это уже мнение местных богачей. Все стремятся заполучить его поддержку и одобрение, – Витцель немного задумался, а потом продолжил. – Мне совершенно непонятно откуда у него такая уверенность в своих силах, откуда у него деньги?

– Ходят разные слухи. Никто толком не знает, на какие средства он купил этот дворец. Является ли он секретным агентом какой-либо разведки. Однако он сильно насолил Абверу в Лондоне, и наши люди вынуждены были срочно уносить ноги, так и не выполнив задания. Бертрант являлся одним из главных участников переговоров между членами правительств наших стран. Его мнение не поддерживать Гитлера и Германию хорошо знакомо немецкой делегации, – Розенберг довольно твердо произносил каждое предложение. Было видно, что владелец Клуба как кость в горле у немецких спецслужб.

– Нам стоило огромного труда добиться его отстранения от участия в переговорах, и после завершения дипломатической карьеры Бертрант перебрался в Калькутту. У него есть связи в преступном мире Индии. Опять же это не проверенная информация. Только ни одна криминальная структура страны ни разу не вмешалась в его дела. Это о многом говорит, – закончил свой монолог немец.

– Да, весьма странный малый, – согласился Витцель, – с ним надо дружить или убить.

– Не впадайте в крайности! Нам здесь точно сейчас не нужны проблемы! – голос Розенберга звучал отчетливо.

– Если мы его не устраним, он доставит нам массу проблем. Это ясно, как день, – в Дитрихе заговорил профессиональный разведчик и убийца.

– Надо найти другой способ его нейтрализовать.

– И какой же?

– Найти его слабое место, – Розенберг еще отпил из стакана и потянулся за добавкой.

– На первый взгляд, у его нет слабых мест. Деньги его не интересуют, властью он и так обладает, живет во дворце, бизнес, по всей видимости, процветает, – Витцель пожал плечами.

– Лаура, – раздался тихий голос.

– Что значит, Лаура? – оба немца с удивлением уставились на Штайберга.

– Его слабое место Лаура, – повторил он.

– Эта черноволосая женщина, которая появилась в Клубе не так давно? Да они почти не общаются. Это было видно на приеме. Перемолвились парой фраз по делу, не более того, – Витцель был крайне удивлен.

– И, тем не менее, это так. Они знакомы давно, еще с начала тридцатых годов. Все считали, что они поженятся. Их часто видели вместе. Она была прима-балерина в русском балете Дягилева. Потом что-то произошло, и они расстались, она продолжала гастролировать по Германии, а он покинул континент и перебрался в Англию, – Штайберг уныло посмотрел на уже почти пустую бутылку виски.

– А мы думали, что вы спали, – Витцель, проследил за его взглядом и наполнил чистый стакан остатками виски.

– Я и сам так думал, – усмехнулся Штайберг, кивком поблагодарил Дитриха и отхлебнул живительной влаги.

– А как она оказалась в Калькутте? – спросил Розенберг.

– Гастроли труппы. Среди музыкантов и балетных были евреи. Все бы закончилось печально, лагеря, тюрьма или расстрел. Но кто-то повлиял на события и большей части оркестра и танцоров, все же удалось покинуть Германию, а затем и континент.

– А как же они смогли встретиться вновь? – Генрих не мог поверить в случайность

– У меня нет об этом информации, но полагаю, что помог его величество Случай! Бертрант большой любитель русской оперы и балета мог просто посетить театра и там встретить эту женщину. Других версий у меня нет.

– Так вы говорите, что она для него много значит? – Витцель заметно оживился.

– Все! – коротко подтвердил Штайберг.

– Ну что же, это уже кое-что! – Дитрих сделал еще глоток обжигающего напитка.

– Еще вариант повлиять на Бертранта – это его дружба с агентом МИ 6 господином Эргюсоном. А у того есть жена Мэри. Судя по поведению на вечере – молодая наивная и застенчивая девушка. Если напугать ее, заставить сотрудничать, то возможно, она окажется нам полезной, – высказал предположение Розенберг.

– Тут только одно решение! Чтобы вывести хозяина Клуба из игры, надо похитить хозяйку. Для начала попробовать напугать, ну а если не выйдет, то крайние меры. Это сделает его более сговорчивым.

– Не люблю я эти крайние меры, особенно с такими, как Лоренс Бертрант, – Генрих Розенберг помрачнел, – как бы не пришлось пожалеть об этом.

– А я согласен с господином Витцелем, – Штайберг немного оживился после выпитого стакана виски. Сон прошел, настроение стало подниматься. – С ним нельзя по-другому. И чем бы ни закончилась экспедиция Шеффера, разрешат ли ей пройти через территорию Индии или нет, нам надо покончить с этим ресторатором раз и навсегда. У адмирала Канариса грандиозные планы на эту страну. Уже ни для кого не секрет, что близится большая война и только здесь еще не ощущается ее приближение. Болото, застойное болото!

– Предлагаю это обсудить на трезвую голову, – нотки сомнения ощущались в голосе Розенберга. Такого жесткого решения он явно не ожидал.

Генрих жил спокойной жизнью, раздавал редкие задания мелким агентам, встречался с администрацией города на различных торжественных вечеринках, писал секретные отчеты, в которых не было ни слова правды. И это всех устраивало. Но сначала появился Дитрих Витцель, который вошел в его жизнь, казалось случайно, потом вместе с этим бывшим разведчиком нагрянул посланник Канариса, и все покатилось в чертовой матери. Хотелось вернуть прежний образ жизни, но он понимал, что это уже невозможно. Наступил новый этап и что он принесет, никто не знает. Ничего хорошего резидент Абвера в Индии не ждал.

– Есть еще одна проблема, – Дитрих помрачнел, – похоже, меня узнал один из афганских бандитов, родственник тех наркоманов, которых я убил при побеге. Это он пролил на меня шампанское. Его имени я не помню, но внешность очень похожа.

– И что теперь делать? – Розенберг сморщился, как от зубной боли, – может вы обознались?

– Возможно и так, но он смотрел на меня с такой ненавистью и, вытирая костюм, произнес: «сдохни, проклятый сахиб».

– Если это так, то нас ждут большие неприятности, – Генрих уныло обвел кабинет глазами.

– Я позабочусь о безопасности и решу эту проблему, – глаза Витцеля сверкнули сталью, – не беспокойтесь, господа. Все будет хорошо.

– Очень хочется вам верить, – Ганс Штайберг без всякого энтузиазма с кислой миной на лице опрокинул остатки виски себе в рот.

Глава 4

Наутро в дверь спальни постучали. Было довольно рано, солнце только осветило Калькутту своими первыми лучами. Бертрант приподнялся с кровати. Он спал всего лишь часа четыре, может пять.

– Кого это черти несут? – громко спросил Лоренс.

– Это я Амин, господин, – послышался знакомый голос из-за двери.

– Что еще случилось?

– Надо поговорить, господин!

– Заходи! – Бертрант нехотя встал с кровати и накинул халат.

Дверь открылась, и сикх прошел в комнату.

– Беда, господин!

– Так говори, в чем дело! – Лоренс начал злиться.

– Помните вчерашнего официанта, который пролил шампанское на белого сахиба? Карим, его звали.

– Ну и что с ним такого случилось, администратор уволил?

– Он мертв, его убили, господин! – огромный сикх стал как будто меньше ростом.

– Что ты мелешь, как убили, кто? – Бертрант все еще не проснулся и не мог быстро соображать.

– Его нашла кухарка час назад на заднем дворе в луже крови! Она так напугалась, что закричала и сама упала в обморок.

– Так они там оба лежат? – Лоренс никак не мог взять в толк, что же все-таки произошло.

– Нет, женщина пришла в сознание, мы отвели ее на кухню. Она в истерике.

– Пошли, покажешь, где тело, – наконец взял себя в руки Бертрант.

Они спустились со второго этажа, прошли по длинным коридорам в конец здания и оказались перед запасным выходом, через который доставляли продукты, оборудование и все необходимое для функционирования Клуба. Вышли в темный двор, где сильно пахло специями и отходами.

– Ну, где тело? – спросил хозяин

Амин жестом указал на баки с мусором, из-за которых были видны босые человеческие ноги. Быстрым шагом Бертрант подошел к ним и наконец, увидел лежащего в луже бурой крови Карима. Кровь начинала подсыхать, но ее было очень много. Вся одежда намокла, и казалось, сменила цвет с белого, на бурый. Тело лежало на спине, руки раскинуты в разные стороны, голова подозрительно сильно задрана назад. Огромная рана на шее объясняла наличие большого количества крови. У Карима было перерезано горло! Голова практически отделена от туловища, глаза открыты, рот застыт в безобразной улыбке. Бертрант понял, почему кухарка при виде такого зрелища упала в обморок, у него у самого проявились рвотные позывы, но Лоренс подавил рефлекс и проговорил:

– Кто еще видел тело?

– Кухарка, администратор Раджив и я. Мы с ним обходили дворец после приема, запирали двери, проверяли, не остался ли кто из гостей, выпито было не мало. Услышали женский крик и поспешили на шум.

Бертрант задумался, что делать. Вызывать полицию или попытаться решить проблему самому. Только такого рода неприятностей его Клубу сейчас и не хватало. Местные служители закона все равно ничего и никого не найдет, спишут на межнациональные разборки и на этом все закончится. А репутация Клуба пострадает. Как будто читая его мысли Амин заговорил:

– Надо спрятать тело! Зачем нам полиция! Его никто не хватится, он афганец-пуштун, работал у нас пару дней, был взят по случаю, ни с кем не дружил, говорил только на пушту, хинди знал плохо.

Бертрант не ответил. Он, преодолев дрожь в теле, стал осматривать тело более детально. Оно было еще теплое. Судя по запекшейся крови, убийство произошли всего пару часов назад, может чуть больше. На лице никаких повреждений не заметил. Рана на шее была ровная, из нее до сих пор пузырилась кровь. Орудия убийства он не обнаружил. Судя по всему, на Карима напали сзади, разрез оказался глубоким и точным. Кто это сделал, был силен и прекрасно владел холодным оружием. В карманах ничего не нашлось. Внимательно осматривая руки, Бертрант заметил ссадины на костяшках пальцев. Были ли эти ссадины результатом борьбы, случились ли при падении или агонии, когда тело в предсмертных судорогах пыталось сопротивляться смерти, определить не представлялось возможным.

– Где Раджив? – просил Лоренс.

– На кухне, успокаивает женщину, – ответил Амин.

– Сходи за ним и передай мой приказ. Пусть рассчитает кухарку, скажет, что Карим жив, его отвезли в больницу. Пьяная драка с каким-то индусом на религиозной основе. На ближайшее время клуб зарывается, так как никаких приемов и мероприятий не предвидеться. Вызовет ей рикшу и отправит домой. После этого срочно идет сюда!

– Да, господин, – и Амин скрылся в темноте дворца.

Бертрант присел на ступеньки лестницы, надо было что-то срочно придумать, поскольку скоро должен прийти персонал. Так оставлять тело просто невозможно. Позвать Эргюсона на помощь он не мог, поскольку одна только информация о том, что агент МИ 6 замешан в убийстве индуса, может повлиять на его карьеру, да и на имидж секретной службы. Больше положиться было не на кого. Махараджи Нараян далеко, пока за ним пошлешь, пока найдут, может он у женщины, а не у себя в апартаментах, время будет упущено. Глаза его блуждали по сторонам, решение никак не приходило. Конечно, у него были знакомые в полиции, но полностью положиться он на них не мог. Это же не один человек, а целый отдел по расследованию таких преступлений, а значит, кто-нибудь проговориться или просто продаст информацию в прессу.

Взгляд Бертранта наткнулся на кусок пергамента, торчащий из-под мусорного бачка. Сразу он его не заметил, поскольку тот лежал несколько в стороне от тела. Лоренс нагнулся и подобрал его. Старый замазанная грязью, обрывок, на который бы и внимания можно не обращать, но кровь на нем говорила о том, что кто-то, возможно Карим держал, его в руках. Следы от чьих-то пальцев это подтверждали. Бертрант развернул пергамент и заметил нацарапанные странные рисунки. Он едва смог разглядеть непонятное послание на неизвестном ему языке. Разбираться, что это за письменность, чья она и о чем говорила, времени не было, и Лоренс просто засунул обрывок пергамента в карман.

Раздались тихие шаги, и в проеме дверей показался Амин. Он был один.

– Где Раджив? – спросил Лоренс.

– Его нигде нет и кухарки тоже нет. Они исчезли.

– Как исчезли, тут только один выход! И он здесь!

– Они вышли через главный вход. Дверь была открыта, хотя я ее первой закрыл, когда все гости покинули дворец.

– Может он решил проводить ее до дому? – предположил Бертрант.

Амин пожал плечами. И тут Лоренса осенило!

– Кто нанял на работу Карима? И когда? – спросил он.

– Раджив нанимал, дней пять назад, сказал, что кто-то из персонала заболел и некому обслуживать гостей на предстоящем мероприятии.

– И?

– Сказал, что какой-то его родственник порекомендовал Карима как надежного, умелого и честного человека. Было много суеты, и госпожа Лаура согласилась, некогда было искать другого, да и рекомендации Раджива хватило. Ответственности никакой, подать поднос с напитками, вот и вся работа.

– Вот черт! – простонал Бертрант. Похоже, что тут был сговор, вот только совершенно не понятно с какой целью и почему убили Карима. Что не поделили? Потом, все потом!

– Так, времени у нас немного, тащи ковер из гостевой комнаты, он большой и старый, а я пойду и подгоню машину к запасному выходу. Поторопись! Скоро персонал на работу подойдет, надо успеть убрать труп! – прошептал Лоренс и направился в сторону гаража.

Через десять минут Бертрант подогнал небольшой грузовик Ashok Leyland, который использовали для закупок и доставки крупных партий продуктов для Клуба. Ключи были в замке зажигания. Этот разукрашенный всеми цветами радуги автомобиль нещадно эксплуатировался, его давно надо было продать и купить что-то поновее, но руки не доходили и теперь Лоренс боялся, что в самый неподходящий момент он не сможет его завести. Двигатель натужно урчал, но не глох. Амин уже ждал, расстелив ковер рядом с трупом. Тело Карима было тяжелым и неудобным, хотя афганец был худым, жилистым, и не высокого роста. Кое-как мужчины подтащили его к старому ковру, уложили и принялись закатывать. Получалось плохо, но, в конце концов, они справились и засунули огромный кулек в открытый кузов грузовика. Часть крови все же вытекла и оставила следы на полу. В таком виде по переполненным улицам Калькутты ехать было опасно. Но самое главное, надо было успеть убрать кровь около мусорных баков. Она стала практически черного цвета и начинала засыхать, появились огромные мухи.

Бертрант вспомнил, что во дворе был пожарный гидрант, который использовали не по назначению. В сильную жару, а это значит практически каждый день, его открывали и поливали каменистые дорожки, чтобы как-то облегчить работу в полуденный зной.

– Гидрант! – проговорил Лоренс и кинулся в сторону колонки. Открутив вентиль, он направил струю воды туда, где минуту назад лежало тело Карима. Красные пузыри огромной лужей стекали в сточную канаву и уходили по направлению к улице. Кровь плохо смывалась, не смотря на все усилия двух мужчин. Амин нашел огромный веник, которым дворник убирал территорию и дело пошло быстрее. Полностью очистить место преступления от следов крови так и не удалось. Тогда сикх сбегал в кладовую, где хранились запасы продовольствия, и вернулся с живой курицей.

– Что ты задумал? – спросил Бертрант, хотя и так было понятно, что собирался сделать Амин.

Тот одним ударом своего ножа отсек голову птице, держа ее за ноги. Брызги крови курицы перемешались с человеческой. Лоренс с удивлением отметил, как много этой красной жидкости в маленькой наседке. Сикх разжал кулак, и тело птицы упало к его ногам, но не прошло и пары секунд, как оно встало на лапы и побежало по территории, оставляя следы на камнях. Метров через десять курица без головы замертво упала и застыла на мокром полу двора. Оба завороженные смотрели на эту картину.

– Все, пора, – наконец спохватился Бертрант и сел за руль грузовика. Сикх пристроился рядом на пассажирском сиденье.

Машина, урча, направилась к воротам. Навстречу шла группа молодых индусов, которые должны были приступить к работе во дворце в этот день. Удивленно посмотрели на грузовик, так рано выезжающий со двора, еще больше удивились, увидев за рулем своего господина и уж совсем растерялись, обратив внимание, что Лоренс Бертрант, хозяин дворца, их хозяин крутил рулевое колесо, будучи одетым в халат. Конечно, случались дни, когда их господин сам ездил на рынок за продуктами, но это было крайне редко, а тут сразу после такого большого приема, да еще в халате. Странные эти сахибы, что у них в голове понять трудно. Индусы поклонились и прошли во внутренний двор дворца. Автомобиль, громыхая, выехал на центральную улицу, и чуть ли не сбивая скотину, мирно пасущуюся на проезжей части, помчался по направлению к пригороду Калькутты городу Балли, стоящему на берегу реки Хугли.

Город не спал, а точнее не ложился вовсе. Толпы продавцов уже разносили еду и товары, рикши заполонили улицы не давая набрать скорость, путаясь под колесами.

– Нам еще пары трупов не хватает, – с досадой проговорил Бертрант, уворачиваясь от столкновения и снижая скорость.

Зачем он выбрал это направление Лоренс и сам не знал, может быть, поточу, что Балли был маленьким захолустным городком, где, по его мнению, не должно быть много жителей, а может потому, что рядом протекала широкая глубоководная река. Одним словом он упорно пробирался к этому, по его представлению, островку безопасности. Количество машин не уменьшалось, в обе стороны устремились два потока разноцветных машин и в общей массе грузовик Бертранта особо ничем не выделялся. Изредка, когда водитель встречной машины хотел поприветствовать своего коллегу, двигающегося навстречу, его взгляд упирался в красивого черноволосого белого сахиба в халате. Улыбка сменялась недоумением и тут же пропадала, но машины уже неслись в разные стороны.

– Господин, мы куда едем? – тихо поинтересовался Амин.

– В Балли. – также тихо ответил Лоренс.

– Зачем?

На этот вопрос Бертрант не мог ответить, он и сам не знал зачем. Так они и ехали молча, пока примерно через час не показались окраины городка. Точнее Калькутта плавно перетекла в Балли. Визуально ничего не поменялось, народу не стало меньше, рикши также лезли под колеса. Вдалеке показалась излучина реки, и Лоренс принял решение свернуть. Грузовик загрохотал по ухабам, что-то стукнулось о кабину и мужчины оглянулись. На них смотрел Карим! Точнее его голова, которая вывалилась из ковра от тряски и уперлась в кабину с задней стороны придавленная остальной частью тела

– Вот, черт! – не смог сдержать досады Бертрант и остановил машину в небольшом проулке, где только ленивая худая корова томно подняла на них глаза.

– Амин, засунь ее обратно, – распорядился Лоренс.

Сикх вылез из машины, ловко забрался в кузов и стал запихивать голову обратно в ковер, но получалось плохо, ковер размотался, тело, не смотря на жару, начало коченеть и не хотело прятаться. Пришлось Бертранту самому вылезти и принять участие в маскировке.

– Все, поехали, – наконец они закончили, и автомобиль тихонько тронулся вниз по улице в сторону реки.

Грузовик медленно выехал на импровизированную набережную и остановился. Всюду, насколько хватал взгляд, тлели погребальные костры на грубых ступенчатых гхатах, небольшие группы индусов провожали в последний путь своих умерших родственников. Среди похоронной процессии встречались и брахманы – духовные наставники, но далеко не всем желающим похоронить близкого человека хватало денег на услугу этого члена высшей касты индийского общества.

Мужчины вышли из машины и уставились друг на друга, оба в крови, замызганная грязная одежда и затравленный взгляд. Оба не сговариваясь, стали спускаться к воде. Но в реке уже были желающие принять омовение. Несколько сотен мужчин и женщин стояли кто по пояс, кто по грудь в мутной желтой воде. Часть из них окуналась с головой, кто-то чистил зубы, женщины в разноцветных сари просто стояли, сложив на груди руки, и смотрели на восходящее солнце. Бертранта чуть не стошнило при виде этих купающихся. Он впервые наблюдал такую картину и с ужасом смотрел, как мимо них проплывают останки тел не тронутых огнем.

Тем временем Амин прямо в одежде зашел в мутную воду и стал мыться. Индусы посторонились, давая дорогу сикху и не проявляя особого любопытства. Лоренса передернуло от брезгливости, но ничего не оставалось делать, как проследовать за охранником. Вода была очень теплой, пахла гарью и казалась маслянистой. Никто не обратил на него внимания, загар и черные волосы, грязное потное лицо не вызывало ни у кого сомнения, что рядом индус. Бертрант походил на нищего, которому по случаю достался старый халат хозяина.

Через десять минут они вышли на берег и подошли к машине.

– Надо сжечь тело, – предложил Амин.

Бертрант кивнул, эта мысль тоже пришла ему в голову, но как это сделать? Он много читал еще в Лондоне о кремации в Индии. По началу, его шокировали статьи на эту тему, но чем больше Лоренс получал информации, тем яснее становилась простая истина. В Индии просто по-другому никак! Религия, повальная нищета, болезни и ужасающая смертность, постоянная жара, тела хранить негде, огромное количество жителей на один квадратный метр. Все вместе привело к простому решению. Тела лучше сжигать! Но, дрова очень дороги, а на один килограмм веса покойного требуется 5 килограмм сухих дров, то есть около 300-400 кг. Богатые индусы предпочитают сгорать на дровах сандалового дерева или на других дорогих сортах, а беднякам порой не собрать столько древесины, чтобы полностью сжечь родственника. Впрочем, монахи, дети до 5 лет, беременные и еще ряд категорий людей отправляются в воды рек без сожжения. Их тела считаются уже очищенными страданиями. Если тело сгорает на половину, то сын покойного приступает к своей самой страшной обязанности, он должен куском дерева разбить череп отца, чтобы его душа окончательно покинула тело. Бывает так, что у покойного нет родственников, в таких случаях эти обряды выполняют чужие люди, принадлежащие к той же касте.

Поскольку Бертрант не знал, к какой касте принадлежал труп в кузове машины, то решил, что он с Амином и Карим точно из одной касты!

– Найди пустой гхат, – приказал Лоренс сикху, а сам огляделся.

Где взять дрова, а главное денег, чтобы за них заплатить. Громадные поленницы он сразу заметил, около них толпились родственники умерших и взвешивали на весах необходимое для сожжения количество.

– Нашел, господин, – Амин довольно улыбался.

– У тебя есть деньги? – спросил Бертрант. Они с Лаурой давали небольшие суммы сикху на всякие хозяйские дела.

Тот засунул руку за пазуху и достал сверток, развернул его, и Лоренс увидел промокшие бумажные деньги, но их было явно недостаточно, чтобы оплатить дрова. Оба задумались. И тут Бертранта осенило! Перстень на пальце! Его любимый перстень, сделанный на заказ в Лондоне у лучшего ювелира. Его можно предложить хозяину дров, а потом выкупить обратно, когда все уляжется. Но возьмет ли тот у незнакомого сахиба ювелирное украшение. Лоренс стащил с пальца кольцо и взглянул на Амина.

– Ступай и предложи брамину мой перстень взамен дров, скажи, что кремируем друга, у которого нет родственников. Денег у нас сейчас нет, но спроси где его можно найти, чтобы выкупить кольцо.

Сикх с сомнение покачал головой и отправился к поленнице. О чем они там говорили, Бертрант не мог разобрать, но минут через десять кольцо исчезло в кармане хозяина дров, и Амин махнул рукой.

– Договорились, он даст нам 200 килограмм дров, этого, конечно, не хватит, но лучше, чем ничего. Найти его можно здесь. Он целыми днями находится на набережной и торгует. Его люди подготовят все необходимое для кремации.

– Тогда распорядись, чтобы неприкасаемые достали тело из грузовика и отнесли его на гхат, – Бертрант с облегчением вздохнул.

Амин громким голосом отдавал приказы, группа оборванных индусов помчалась к грузовику и попыталась достать ковер с телом Карима. Это были индусы самой низшей касты в Индии, неприкасаемые. Их доля составляет около 20 % населения Индии. Самые низкооплачиваемые и бесправные. Одно из занятий, которыми эти индусы зарабатывают себе на жизнь – это работа с умершими. Но видимо и они были испуганы, когда взялись за ковер, а оттуда покатилась окровавленная голова. Все выскочили из кузова и в страхе застыли на месте. Амин заорал во весь голос, но никто не шелохнулся!

– Покажи им деньги, – посоветовал Бертрант, – может это сработает?

И действительно, при виде мокрых рупий неприкасаемые оживились, но далеко не сразу снова полезли в кузов. Наконец, они поволокли ковер к месту кремации. А там уже вовсю разводили костер. Тело прямо в ковре бросили на поленницу, сверху подбросили сучьев, и огонь быстро охватил гхат. Мужчины завороженно смотрели, как пламя поглощает, то, что раньше было человеком. Бертрант устало опустился на каменную ступеньку и закрыл глаза. Только вчера он был одет в чудесный фрак, встречал представителей высшего общества в своем Клубе, вершил чьи-то судьбы, был окружен друзьями и любимыми женщинами, а сегодня он сидит в окровавленном замызганном халате, без денег на берегу мутной и грязной реки в окружении отбросов общества и рядом только Амин. Как не благосклонна к нему судьба!

Тем временем костер справился со своим делом и потихоньку угасал. Останки индусы столкнули в реку и все закончилось. Мужчины побрели к грузовику. Машина не заводилась. Испробовав все известные ему способы реанимации двигателя, Бертрант вздохнул и вылез из автомобиля.

– Ну вот, пойдем пешком, – промолвил он и не глядя на сикха направился вверх по улице в сторону шоссе ведущего в Калькутту.

Им пришлось пройти половину пути, пока один из водителей не сжалился и не подобрал их. Шофер большегрузного автомобиля был сикх, как Амин, поэтому и нажал на тормоз, увидев тюрбан на голове у охранника. Но сикхи не говорят тюрбан и тем более чалма. Такой головной убор они называют пагри. Это им пока, ехали до Калькутты, разъяснил разговорчивый веселый водитель.

Глава 4

Дома был переполох! Хозяин пропал, его охранник тоже, дохлая курица во дворе и следы крови повсюду. Лаура опросила весь персонал и смогла только узнать, что Бертрант и Амин рано утром выехали на грузовике в неизвестном направлении, куда и зачем никто не знал. Женщина послала за махараджи Нараяном, тот незамедлительно приехал, как только услышал новость о пропаже друга. Эргюсон послал людей на ближайшие рынки посмотреть, нет ли там грузовика. Но все тщетно, информации не было никакой.

Все собрались в кабинете Бертранта и обдумывали дальнейшие действия по поиску пропавших. Эргюсон настаивал обратиться в полицию, тем более, что там работал их общий знакомый индус, которому в свое время Лоренс помог стать начальником криминального отдела. Махараджи был категорически против. Он вообще не любил полицию по понятным причинам и доказывал, что сам Бертрант никогда бы туда не обратился.

Ближе к вечеру раздался шум во дворе, громкие возбужденные голоса и в кабинет ввалился хозяин Клуба. Друзья с трудом узнали Лоренса в этом оборванном и грязном человеке. Все замерли на мгновение, а потом посыпались вопросы: куда, зачем, почему, что случилось? Какое время Бертрант молчал, обдумывая ответ и произнес:

– Машина сломалась, починить не удалось, шли пешком.

– Зачем ты ее вообще брал? – набросилась на него Лаура, – у нас, что нет водителя? Мы тут с ума сходим, а он, видишь ли, на рынок катался!

Лоренс ничего не ответил, а только попросил налить ему виски. Женщина развернулась и вышла из комнаты, за ней последовала и Мэри, чтобы успокоить.

– Ну не тяни, говори, что случилось, ты же не на рынок ездил, – напрямик задал вопрос махараджи.

Бертрант подумав минуту, рассказал все, как есть, скрывать не имело смысла. Друзья молчали, переваривая услышанное. И в конце достал кусок пергамента, от которого мало что осталось, но различить рисунки было еще возможно.

– Это Харийская Каруна, – взглянув на обрывок старинной бумаги, сказал махараджи, – на ней писали древние жрецы. Она является фундаментальной основой древнего Санскрита, но еще никому не удалось прочесть, точнее интерпретировать послания. Люди пока не разгадали и не расшифровали ее.

– Ты откуда это знаешь? – удивился Лоренс.

– Так я хорошо учился в Кембридже и интересовался данным вопросом, – усмехнулся Нараян.

– Надо было вызвать полицию, – наконец резюмировал Эндрю.

– И чтобы я им сказал? Было бы расследование, Клуб, наверняка закрыли до момента выяснения обстоятельств убийства, а если бы не закрыли, то уже никто больше не пришел. Конец бизнесу, Клубу и мне.

– Ладно, что сделано, то сделано, – примирительно отозвался Эргюсон.

– Да все правильно ты сделал, кто будет искать безработного и нищего пуштуна в Калькутте. Их тысячами умирает в городе от голода, болезней, опиума. Пропал и пропал. Уехал к себе в Афганистан, убили в драке индусы, завис у девушки, а вернуться в Клуб было стыдно. Все это не так важно. Важно другое. Кто его сюда устроил, для какой цели и почему убили. В Клубе, возможно, завелась крыса и ее надо найти! Я пошлю своих людей проверить адрес Раджива, похоже, что это его рук дело и спрошу у партнеров-пуштунов, может они что знают. Заодно и проверю, куда пропала повариха, возможно, она что-то видела. Приходи в себя, умойся, выпей и отдыхай. Завтра поговорим. Эндрю, а ты с утра сходи в Управление полиции к нашему приятелю, поинтересуйся, нет ли новостей, связанных с событиями в Клубе.

Махараджи стремительно встал и вышел из кабинета.

– Лаура сильно переживала, – тихо произнес Эргюсон, – места себе не находила.

Он ни как не мог понять какие отношения, в конце концов, между этими двумя неординарными личностями. Ему очень хотелось им помочь, но как Эндрю не знал. Да и не мог знать, поскольку эти самые личности и сами не знали, что им делать.

На следующий день Бертрант проснулся рано, спустился во двор и еще раз осмотрел место, где было обнаружено тело. Ничего не напоминало о том, что произошло вчера рано утром, каменистые дорожки были мокрыми и чистыми, следов крови нигде не было видно, как и курицы с отрезанной головой. Он прошел в гараж. Грузовик уже стоял на месте, кузов был девственно чист. Сзади подошел Амин.

– Как вы себя чувствуете, господин? – с тревогой в голосе поинтересовался сикх.

– Неважно, как будто сон кошмарный приснился, – серьезно ответил хозяин, – а кто грузовик пригнал?

– Так я попросил за мной заехать того шофера, который нас в Калькутту подвез. У него обратный рейс в Балли вечером был. Он нас с Рахулом отвез. Грузовик стоял на месте, никто его не тронул. Мы запасные свечи захватили. Заменили их и грузовик завелся. Кузов я ночью отмыл, но он был такой пыльный, что крови почти не было видно. Надо бы водителю Рахулу пару рупий за хлопоты дать.

Бертрант улыбнулся и кивнул. Сколько раз он уже благодарил судьбу, что тогда заступился за Амина и взял его на работу.

– Что говорят на кухне? – спросил Лоренс.

– Говорят, что гости вчера были горячие, слегка перебрали, немного пошалили, пробрались ради шутки на кухню, поймали курицу, хотели приготовить, но неудачно, курица сбежала, их застукал Раджив, они испугались, что вы исключите их из членов Клуба, дали много денег администратору, чтобы тот молчал и смылись.

– Да, так и было, – Бертрант не смог снова сдержать улыбку.

Амин поклонился, скрыв ответную улыбку в бороде, и направился в сторону кухни. Лоренс поднялся к себе в кабинет и сел в кресло. Что же произошло на самом деле? То, что в Клубе завелся информатор, было понятно. Но с какой целью, один или есть еще, кто заказчик? Кто за всем этим стоит? Кто готов на убийство, да еще такое жестокое? Видимо есть структура, которая заинтересовалась деятельностью Клуба и он, Бертрант, как хозяин, кому то сильно мешает. Но чем, понять пока было невозможно. Все началось в тот момент, когда экспедиция Шеффера прибыла в Калькутту. И что означает эта надпись на клочке бумаги «рамина». Что это имя, место или пароль? А возможно, это просто чья то любовная переписка. Персонал молодой, возникли отношения, и эта записка вообще не имеет отношения к смерти Карима. В дверь постучали и Бертрант вздрогнул.

– Войдите, – громко сказал он и весь подобрался. Ничего хорошего ждать не приходилось.

Дверь открылась и в кабинет вошла Лаура. Она грустно улыбалась и направилась к столу.

– Почему ты мне ничего не сказал про убийство? – тихо спросила она, – мне все поведала Мэри.

– Так ты и не спрашивала, сразу обвинила меня во всех грехах и ушла.

– Прости, я была не права. Так что же все-таки случилось? Я хочу услышать это от тебя.

– Похоже, я кому-то перешел дорогу. Пока не знаю кому. В Клубе завелся информатор, возможно не один. Карима устроил на работу наш администратор Раджив. После того как было найдено тело, он исчез вместе кухаркой, которая тоже видела труп. Где они сейчас непонятно. Нараян занимается этим вопросом. Ну а остальное ты знаешь. Мы с Амином отвезли тело Карима в Балли, где удалось его сжечь, а останки сбросить в реку. Полицию я не стал вызывать. Толку от нее никакого, а проблем с этими продажными индийскими «бобби» не оберешься. Да и разговоров бы пошло про Клуб, про то, что сахибы безнаказанно убивают индусов. Все это могло спровоцировать бунт в Калькутте, особенно сейчас, когда разведки многих стран оживились в Индии.

– Может ты и прав. Мне сразу Карим не понравился! Почти совсем не говорил по-английски, на хинди чуть лучше, но похоже все понимал. Был чересчур расторопным, просился в официанты. Раджив сказал, что кто-то из персонала заболел, а заменить некем, вот он и пригласил Карима поработать в тот вечер. То ли его знакомый, то ли родственник, я выяснять не стала, прости, забот с приемом было много.

– Теперь надо быть очень внимательными при подборе работников. И так индусы не самые исполнительные и трудолюбивые, а тут еще и продажные, как выясняется. Еще раз проверь каждого, откуда родом, где живет, родственники и прочее. В свое время я просил Шарифа проверять мой персонал, но видимо, он не все может.

– Кто такой Шариф? – спросила Лаура и села, напротив в кресло.

– Он работает в колониальной полиции в Калькутте. Занимается в основном кражами, но иногда ему поручают и более серьезные дела, связанные с английским населением. Я как-то помог ему туда устроиться. Очень толковый малый.

– Я еще кое-что вспомнила! Ты же знаешь, какими навящивыми здесь могут быть нищие, садху и прочие попрошайки. Не всегда за ними углядишь. Бывает, что гоняю их с кухни. Как они туда проникают, не понятно. А тут несколько дней назад обратила внимание на одного монаха. На первый взгляд ничем от остальных не отличался, но взгляд очень проницательный, на индуса не похож! Загорелый, да! Но не местный точно. На кухне его накормили. Он сидел и расспрашивал персонал, кто хозяин дворца, чем занимается, когда я вошла. Монах встал, поблагодарил за еду и сам направился к выходу. Ничего не просил, что меня и удивило. А к выходу его провожал Раджив. Может это просто совпадение, мало ли разных нищих путешествует по стране?

– А как он выглядел, запомнила?

– Трудно сейчас вспомнить, я тогда занималась подготовкой к приему гостей. Он был в кашае шафранового цвета, среднего роста, жилистый, бритый наголо, но лицо не типичное для буддийского монаха или садху. Это все, что я запомнила. Даже какого он возраста сказать не могу. Не старый, это точно!

– Может просто нищий забрел на кухню, но сейчас надо быть внимательными к посторонним и подмечать малейшие нестыковки или изменения, что происходят вокруг, – тихо проговорил Бертрант.

– Да, я учту! Будь осторожен, не лезь на рожон, обдумывай каждый свой шаг. Я за тебя волнуюсь, – Лаура поднялась и направилась к выходу, – надо еще раз все проверить внизу. Хорошо ли отмыли кровь, нет ли известий от Раджива и кухарки, и она скрылась за дверью.

«Как же прекрасно порой звучат простые слова» – подумал Бертрант и занялся обычными своими делами, проверка счетов, письма поставщикам, претензии к поставленному товару, но события прошлого дня так и не выходили из головы.

На следующий день с утра к нему заглянул Эргюсон.

– Доброе утро, Лоренс, как самочувствие?

– Я в порядке, – кратко ответил Бертрант, давая понять, что занят.

– Собираюсь навестить нашего общего знакомого в полиции, может ему что-то известно.

Лоренс поднял глаза.

– Ты телеграфировал в Лондон?

– Да, конечно, еще вчера. Рекомендовал запретить экспедиции Шеффера проход через Индию. Описал, что явно не научные задачи перед ней стоят. Вторую секретную телефонограмму отправил в МИ 6. Также просил информировать меня, есть ли сведения о агентах других спецслужб, которые сейчас находятся в Индии и Калькутте. Ответа пока нет.

– Спасибо, Эндрю, – искренне поблагодарил друга Бертрант, – будь с Шафиром осторожней, он очень умен и хороший физиономист. Враз поймет, что у нас что-то не так.

– Да, я знаю, буду аккуратен в выражениях, – и Эргюсон удалился.

Лоренс знал, что его друг так и не избавился от своей высокомерной манеры общаться с индусами. Аристократичные замашки и снобизм никак не удавалось обуздать, хотя тот очень старался. Но от этого старания, получалось еще хуже и это чувствовалось в разговорах с местными чиновниками и даже с персоналом Клуба.

Глава 5

В колониальном управлении полиции царил полный бардак! Так казалось Эргюсону, когда он открыл двери обветшавшего здания расположенного на Ачару Прафула Чандра Роуд 113. Дежурный полицейский даже не остановил белого сахиба, поскольку был в предобморочном состоянии от жары. В помещении воняло потом, благовониями и дымом от дешевых сигарет. Всюду сновали полицейские в форме, кто тащил задержанного на допрос, кто бамбуковой палкой загонял арестованного за решетку. Одним словом, все были при деле.

– Как мне найти Шарифа Кумара? – мужчина схватил за рукав одного из пробегавшего мимо индуса в форме.

– Заместителя комиссара? – переспросил тот.

Эндрю растерялся, он не знал, что Шариф дослужился до заместителя комиссара.

– Да, – только и сумел выдавить из себя Эргюсон.

– По коридору направо, первый кабинет.

«У них, что несколько Шарифов Кумаров» – удивился про себя Эндрю.

Пробивая себе дорогу сквозь тела подозреваемых и полицейских, аристократ, все же добрался до кабинета своего знакомого. Дверь была открыта, внутри находились трое полицейских в форме. Без конца звонили телефоны, на столе их было три! Помощник комиссара поднимал одну телефонную трубку и быстро давал распоряжения, затем хватал другую и тоже что-то туда кричал. Получалось довольно комично, поскольку третья трубка была снята и валялась на столе. Как подчиненные могли понять, к кому обращается их начальник, определить было невозможно. Плюс трое полицейских в кабинете громко орали, одновременно размахивая руками.

Шариф жестом поманил Эргюсона в кабинет и указал на свободный стул. Еще минут пять все четверо одновременно голосили, а потом помощник комиссара спросил:

– Все понятно?

И совершенно неожиданно для англичанина, трое подчиненных полицейских ответили:

– Да, помощник, комиссара! – и выбежали из кабинета.

– Каким ветром вас занесло, господин Эргюсон?

Англичанин довольно давно не видел этого человека, в основном полицейский общался с Бертрантом. Последней раз это было с полгода назад, и тогда он выглядел совсем по-другому. Стройный черноволосый мужчина средних лет с блеском в глазах и большими амбициями и с такими же огромными усами. Сейчас помощник комиссара выглядел иначе. Появилась седина на висках, усы приобрели уставной вид, из огромного был только живот! Шариф Кумар вышел из-за стола и предстал во всей красе. Видимо по взгляду Эргюсона он догадался, что того смутил его внешний вид и с усмешкой проговорил:

– Да, да, не удивляйтесь! От того амбициозного цветущего мужчины мало что осталось. Все эта работа, будь она не ладна! Получил повышение, а вместе с ним и живот, и седину, и бессонные ночи. За все приходится платить. Так что же вас к нам привело? – он прошел к двери кабинета и плотно ее прикрыл, потом вернулся и тяжело опустился в кресло.

Эргюсон не знал с чего начать и смущенно молчал. Тут дверь без стука отворилась, и в помещение вбежал молодой полицейский с бамбуковой палкой в руках.

– Шеф, шеф, у нас чрезвычайное происшествие!!! На улицах опять беспорядки, радикально настроенные индуисты громят мусульманские районы, есть убитые и раненые!

– Вот, черт, не сидится им дома! Передай мой приказ! Пусть выпустят из камер предварительного заключения всех подозреваемых в мелких правонарушениях. Нечего тратить на них время, все равно толку мало! Оставшихся засунуть в одну камеру, ты знаешь в какую. Повесить крепкий замок и оставить одного дежурного полицейского и охранника. Всем остальным вооружиться и быть готовым выступить через десять минут.

Юноша в форме исчез, прикрыв за собой дверь.

– Не самый лучший день сегодня, но у нас это обычное дело. Вы, наверное, зашли спросить, что случилось с администратором Клуба Радживом?

Эргюсон побледнел и кивнул.

– Вы же знаете, как я отношусь к господину Бертранту. Время от времени, я проверяю его персонал. Как, с кем и на что живут, вредные привычки, наркотики, принадлежность к мафии. Ведь ни для кого не секрет в Калькутте, что работа в Клубе весьма прибыльна и престижна, и туда набирают только проверенных и надежных сотрудников. Так вот, если вкратце, я посылал своих людей присмотреть за Радживом. В последнее время он все чаще и чаще попадал в наше поле зрения. Общался с сомнительными личностями, но доказательств его причастности к криминальным структурам мы не нашли. Но пару дней назад мой сотрудник зашел к нему домой, если ту конуру можно назвать домом, и что вы думаете? Он повесился! Даже записку оставил, где написал одно слово корявыми буквами «простите». Тело было еще теплым.

– Да, мы забеспокоились, когда Раджив после приема гостей на следующий день не вышел на работу, – только и смог выговорить Эргюсон.

– Но тут вот какое дело, следы от удушения не соответствуют расположению тела, и более того на лице обнаружены следы борьбы, ссадины и подтеки. Так что это убийство! И мне кажется, что вы вовсе не удивлены услышав это от меня, – он грустно улыбнулся и продолжил, – сейчас я не смогу вам все подробно рассказать. Криминалисты по моему личному указанию уделяют этому случаю все свое свободное время. Как только они что-то мне нароют, я свяжусь с господином Бертрантом, – он чуть помедлил и добавил, – или с вами. А сейчас, простите, мне надо исполнять свои обязанности.

Помощник комиссара встал из-за стола, всем своим видом показывая, что разговор закончен. Англичанин тоже поднялся, кивком головы поблагодарил и первым вышел из кабинета.

Вечером того же дня в кабине Бертранта состоялся разговор трех мужчин. Эргюсон рассказал о своем визите в полицейское управление. Лоренс и махараджи внимательно слушали друга, не перебивая. Когда речь зашла о причине смерти Раджива, Нараян присвистнул, а хозяин Клуба покачал головой. За такой короткий промежуток времени два загадочных убийства! И совершенно не понятно кто за этим стоит.

– Я встречался с представителями пуштунской диаспоры в Калькутте. Не простой был разговор, и если бы не совместный бизнес, я бы тут не сидел с вами, – тихо проговорил махараджи. – Что касается присутствия немецких спецслужб на территории Афганистана, тут мои партнеры были многословны и подтвердили, что немецкое правительство тесно сотрудничает с их главарями. Есть взаимная заинтересованность и планы по переустройству Индии. Но пуштуны не очень-то верят в положительный исход захвата власти и просто используют поступающие от Германии денежные средства в своих целях. Больше денег от нацистов, больше наркотиков будет произведено, больше прибыли. Но вот ваш Клуб их давно заинтересовал. Они ребята злопамятные. Помните, я рассказывал, что у них произошло в Афганистане на границе? Один из сотрудников Абвера влюбился в местную девушку, они пытались бежать, их настигли, девушку жестоко убили, а мужчине удалось бежать. Его так и не нашли, но была информация, что он возможно остался в Индии и обосновался в одном из городов в Бомбее или Калькутте. Про Бомбей они мне ничего не сказали, а вот в Клуб, подкупив Раджива, пристроили своего человека. Где еще может появиться этот беглый белый сахиб, как не в клубе для джентльменов. Но их человек пропал, от него нет вестей. Они узнали, что и Раджив тоже исчез. Пуштуны еще не знают, что и их осведомитель мертв. Но сложить два и два у них ума хватило! Я был неосторожен и проявил повышенный интерес к их рассказу о сбежавшем агенте. Мои компаньоны догадались, что мне известно больше, чем говорю, ну и мы повздорили. Потребовалось немало усилий и хитрости, чтобы свести разговор в деловое русло. Но рано или поздно афганцы узнают, что все ниточки ведут в этот Клуб, и нам всем не поздоровится. Они готовы потерять бизнес, чтобы отомстить за позор семьи, смерть близких и жестоко наказать виновного. Кстати, мои люди так и не нашли повариху, свидетельницу, которая возможно что-то видела. Как в воду канула. Я спросил у Лауры, на работу женщина не вышла. Так что дела наши плохи, как не посмотри, – закончил свой рассказ махараджи.

– И что же нам делать? – задал вопрос Эргюсон.

– Надо понять, чьих это рук дело. Разобраться, что же происходит, кто заказчик и исполнитель. Что это за Каруна, что в ней написано, как она попала на место убийства. Если мы этого не сделаем, нас просто убьют. Но это полбеды, убьют и наших близких. Мы не сможет их защитить, это Индия, а не Великобритания, тут надежды на закон и порядок нет никакой. Рассчитывать можно только на себя, – спокойно проговорил Бертрант, подняв глаза на друзей.

– Оружие у всех, надеюсь, есть? – спросил махараджи. Мужчины кивнули. Все они прекрасно владели огнестрельным оружием, но понимали, если их захотят убить, это мало чем поможет.

– Лауре и Мэри запретить выходить на улицу без сопровождения Амина, а лучше вообще не выходить до решения проблемы, – заметил Эргюсон. – Даже не знаю, как им об этом сказать.

– Они взрослые женщины, должны понять, что надо какое-то время быть крайне осторожными, я поговорю с ними, – взял на себя трудную миссию Бертрант.

– У меня есть пару надежных ребят из индусов, как бы это странно не звучало. Мы вместе многое пережили и они у меня в долгу. Попрошу их переехать на время в клуб. У тебя найдется для них комната? – спросил Нараян, обращаясь к Лоренсу.

– Да, конечно, я скажу Лауре, чтобы все подготовила. Похоже на то, что на том вечере Карим, возможно, увидел того кого они так долго искали. Кто-то из гостей и есть тот сбежавший сотрудник Абвера. Он немец и скорее всего либо он участник экспедиции Шеффера, либо это тот, кто был рядом с Розенбергом на приеме.

– Да, это может быть кто угодно. Прошло уже достаточно много времени. Он вполне мог адаптироваться к здешней жизни, завести знакомства, открыть бизнес. Ему не обязательно возвращаться в лоно разведки, тем более, что его там врятли ждут после провала и такого скандала, – аргумент сотрудника МИ 6 был весьма веским.

– А что делать с этими письменами? – Бертрант указал на пергамент.

– У меня есть одна мысль по этому поводу, – загадочно проговорил махараджи, – я не всегда был таким безнравственным и безмозглым парнем….

– Ну, ты решил нас удивить? Тебе это удалось! – засмеялся Лоренс. – Я тебя другим не знаю. Именно в таком порядке. Безнравственный балбес!

– Ну, ну, я могу и обидеться, – также улыбнулся Нараян.

– Не тяни, говори! – подключился Эндрю.

– О чем это я? Ах, да! Когда я учился в Англии, меня заинтересовал этот язык. Я же, в конце концов, махараджи, индийский князь и мне было интересно узнать, на каком языке говорили мои предки. У нас был преподаватель, старый выживший из ума фанатик древнего Санскрита, так мне тогда казалось, который на лекциях только и говорил об этом мертвом языке и об Индии. Но узнав его поближе, я понял, что он просто талантливый ученый и специалист в этой области. Никто лучше его в Англии, а может и во всем мире не знаем больше об этом загадочной Харийской Каруне. Так вот, потом я загулял, и интересы мои поменялись, но проститься с этим стариком, я все же пришел. Он закончил преподавать и решил покинуть Англию и поселиться в Бомбее, поближе к своей единственной любви, Индии. И звали этого ученого Уильям Джонс. Он оставил мне свой адрес, сказав, что всегда будет рад видеть будущего махараджу у себя в гостях.

– А он хоть живой? – поинтересовался Бертрант.

– Не могу тебе сказать, но позвонить своим друзьям в Бомбей и попросить их узнать о судьбе этого старика, для меня не составит труда.

– Так звони! Мы должны понять, что написано в этом послании, если из-за него, возможно, уже погибли два человека и нам всем угрожает опасность, – Эргюсон не смог сдержать эмоций.

– Да, конечно! Как только у меня будет информация, я приеду и мы все еще раз обсудим, а сейчас извините, я и так много времени уделяю этой проблеме, дела все запустил. Конкуренты могут подумать, что я уже не так влиятелен, – махараджи встал. Его лукавая улыбка осветила лицо, – все будет хорошо, – он кивнул и вышел из кабинета.

Оставшись одни, Лоренс и Эндрю молча выпили по глотку виски. Ситуация была критическая и надо было что-то предпринимать.

– Утро вечера мудренее, – наконец сказал Бертрант, – сейчас все равно мы ничего не придумаем. Возвращайся к жене, постарайся ее успокоить. А я поговорю с Лаурой. Обсудим с ней, как наши женщины должны себя вести в этой ситуации.

Эргюсон медленно поднялся, лицо было суровое, шрам проступал белой нитью на тонком аристократичном лице. Все говорило о сильном волнении, но мужчина справился, тряхнул головой и, не произнося ни слова, прошел к выходу.

Наконец, Бертрант остался один. В голове не было ни одной мысли, только какая-то пустота и бесконечная тревога. За себя он не переживал, опасность постоянно была рядом с ним при таком образе жизни, ничего нового, кроме того, что сейчас Лоренс отвечал не только за свою жизнь. Рядом были близкие ему люди, которым грозила смерть. Такое случилось впервые. И впервые он не знал, что делать. Надо поговорить с Лаурой, возможно, отправить ее и Мэри в Европу, пока не поздно, а самим разбираться с проблемами. Это казалось лучшим вариантом в нынешних условиях. Подключить внешнюю разведку МИ 6 к решению возникшей проблемы с помощью Эргюсона представлялось маловероятным. Что им можно было рассказать? Какие доказательства предоставить? У них и так своих серьезных задач в Великобритании и Европе выше крыши. Надеяться сейчас можно только на себя. Как, впрочем, всегда.

На следующий день уже к обеду в Клуб пришли два индуса. Их встретил Амин и проводил в гостиную. Он не проявил к ним никакого доверия и остался стоять, несмотря на то, что Лоренс кивком головы приказал ему уйти. Молодые, улыбчивые, крепкого сложения, но глаза говорили сами за себя. Холодная сталь и тонкий расчет во всем. По-английски они не понимали, или делали вид, что не знали ни слова. Однако складывалось впечатление, что во все вникают и делают выводы. Бертрант спросил от кого они, хотя ответ был очевиден.

– Нас прислал Лорд,– был короткий ответ на хинди. Причем «Лорд» звучало, как кличка, а не как титул.

Тот, кто выглядел чуть постарше, представил себя и приятеля:

– Я Амар, а он Камал.

Лаконично и точно, больше ничего от них добиться не получилось. Они стояли с высоко поднятыми головами и смотрели прямо в глаза Бертранту, не обращая никакого внимания на огромного сикха, стоящего у них за спиной.

– Ваша задача охранять находящихся здесь двух белых женщин. Зовут Лаура и Мэри. Никого в Клуб без моего разрешения не впускать, если женщины надумают выйти в город, то только по одной и в вашем сопровождении. Меня обязательно поставить в известность.

На шум из своей комнаты вышла Мэри. Она, как всегда дружелюбно улыбалась, с любопытством наблюдая за происходящим. Девушка не знала хинди и поэтому просто смотрела, что происходит внизу. Из кухни выглянула Лаура и с недоумением посмотрела на Бертранта.

– Что происходит? – тут же вступила она в разговор. Ей тоже с трудом давался индийский язык, но кое-что уже могла разобрать.

– Этих двух ребят прислал Нараян в помощь Амину. Ситуация усложнилась, нам требуется дополнительная охрана. Нужны надежные люди на кого можно положиться. Он за них поручился, – постарался смягчить ответ Лоренс.

– Зачем нам охрана, достаточно одного проверенного телохранителя! Ты что думаешь, что Амин не справится? – начала спорить Лаура.

– Вас с Мэри двое, сикху будет тяжело присматривать за всеми, – Бертрант нахмурился. Меньше всего ему хотелось сейчас вступать в пререкания.

– Прошу тебя определи им место, где они смогут у нас остановиться. Надеюсь, что это ненадолго.

– Это Лаура и Мэри. Те молодые особы, за которыми вы должны присматривать, – перешел на хинди Лоренс, обращаясь к индусам.

Индусы почтительно поклонились, одновременно внимательно рассматривая женщин.

– Мэри, где твой муж? – спросил Бертрант.

– Он сказал, что получил приглашение от Джонатана Голда. Тот попросил навестить его для серьезного разговора, – ответила девушка. Улыбка, все еще не сходила с ее лица.

– Лаура, проводи мужчин в их комнату, а потом зайди ко мне, надо поговорить. Амин, а ты, как они устроятся, объясни наш распорядок и покажи им Клуб. Познакомь с персоналом.

Амин никак не отреагировал на просьбу хозяина, только помрачнел. Лоренс понимал, что сикх обиделся, что пригласили еще двух человек, на его взгляд, совершенно не приспособленных к охранной деятельности. Он бы справился и один. В другое время и при других обстоятельствах, конечно бы справился, но не сейчас. Рисковать Бертрант не мог. Наконец, Амин молча, кивнул и, не отставая ни на шаг, проследовал за Лаурой и индусами.

– Мэри, дорогая. Как вернется Эндрю, пусть обязательно меня найдет в Клубе, – Лоренс очень тепло относился к девушке и считал, что его другу повезло. Таких славных женщин он давно не встречал. Настолько светлых и позитивных.

Мэри с улыбкой кивнула и направилась в свою комнату. Бертрант еще постоял минуту в задумчивости и тоже поднялся в кабинет. Минут через двадцать в дверь постучали, и вошла Лаура. Она уже не была столь агрессивно настроена, просто не спеша проследовала к рабочему столу и села в кресло напротив мужчины.

– Все так серьезно? – спросила она.

– В этот раз да, очень. В Клубе жестоко зарезан Карим. Кто его убил и почему не понятно. Он был подослан пуштунами, которые разыскивали немецкого сотрудника разведки, убившего их соплеменников и, по их мнению, надругавшись над невестой главаря. Это первое. Второе: Эргюсон по моей просьбе нанес визит моему другу Шарифу Кумару, заместителю комиссара полиции, навел справки о нашем управляющем. Оказывается, что тот уже давно на них примете и тоже был убит, но кто-то, по всей видимости, убийца, обставил все, как будто Раджив сам повесился. Даже записку за него написал. Обстоятельства еще точно не известны, но через день другой Шариф обещал зайти и поделиться информацией. Ведь именно Раджив нанял на работу Карима, сославшись на нехватку персонала. Да еще этот старинный манускрипт. Как он оказался на месте преступления и что в нем написано? Ну и это мы с Амином избавились от тела Карима, и не вызвали полицию. И если пуштуны узнают, что стало с трупом их соплеменника, и кто сжег тело…– Бертрант перевел дыхание, – ты сама понимаешь, чем все закончится.

– Все образуется, вот увидишь, – спокойно ответила Лаура, – теперь ничего не поправишь.

– Вам с Мэри надо уехать в Европу, причем сделать это надо в ближайшее время. Здесь находиться опасно. Я собираюсь на днях поездом поехать в Бомбей. Махараджи должен подготовить встречу с одним ученым-профессором, кто разбирается в древних языках, может он чем-то нам поможет и расшифрует эти надписи.

– Ты же знаешь, я никуда отсюда не уеду. Насколько я знаю Мэри, она тоже останется здесь. Так что не трать время и не уговаривай меня. Если что-то случится, значит это судьба так распорядилась.

– Когда это ты стала верить в судьбу?– усмехнулся Бертрант.

– Как только оказалась в Индии, – серьёзно ответила Лаура.

Оба помолчали.

– Тогда слушайся меня и Амина. В город выходить только в крайнем случае и в сопровождении индусов или сикха. В Клуб никого постороннего не пускать, Приемы на время прекратить, персонал отпустить, выплатив им месячное жалование. Сказать, что закрываемся на небольшой ремонт. Пусть приходят через месяц. Там видно будет Оставить только самых проверенных, кто давно работает и проявил себя с наилучшей стороны. Продукты закупать в разных местах и только самим или отправлять Амина с инструкциями и списком. Поговори с Мэри, спроси ее мнение, успокой. Расскажи, как на самом деле обстоят дела. Я думаю, что Эндрю не все ей докладывает. Он ведь сотрудник МИ 6, привычка уже выработалась не все говорить или лукавить. Она должна знать правду и сама принять решение останется с нами или уедет к родителям в Англию на время. Никто ее осуждать не будет. Ты все поняла?

Лаура кивнула. Было странно, что она не спорит, Лоренс удивился. Обычно по любому поводу она высказывала свое мнение, которое было единственно правильное.

– Да, – просто ответила женщина, – пойду, сделаю распоряжения и проверю, как там твои индусы. Не подрались еще с Амином. Он их сразу невзлюбил.

– Их пока не за что любить. Надо к ним тоже внимательно присмотреться. Я доверяю Нараяну, но только ему одному. Все могут ошибаться и он в том числе. Мы пока не знаем, что это за люди и на что способны.

Вечером к Бертранту заглянул Эргюсон. Вид о того был расстроенный.

– Как прошла встреча с Джонатаном Голдом? – спросил Лоренс.

– Хитрая лиса, все выспрашивал как у нас дела в Клубе, кто из новых членов нас заинтересовал. Мое отношение к немецкой экспедиции в Тибет. Какие новости из Лондона от моих коллег. Такой, знаешь ли, светский допрос. Потом упомянул пару фамилий из палаты лордов, сказал, что Правительство Великобритании положительно относится к Шефферу и его начинанию, и на днях придет депеша на вице-короля о разрешении прохода экспедиции по территории Индии. Далее хвалебные речи в адрес германского руководства и в частности Адольфа Гитлера. Туманному Альбиону предстоит сотрудничество с ним, как с основным противовесом коммунистической заразе.

– Да, он опытный политик и старый интриган. Все ясно, похоже, решение Парламент принял. Это значит, что наши с тобой усилия ни к чему не привели. Экспедиция продолжит свой путь, а значит и хлопот здесь прибавиться. Смею предположить, что в скором времени сюда прибудут сотрудники спецслужб МИ 6 для контроля над ситуацией. Возможно, это будет нам на руку. Мы сможем спокойно заняться собственным расследованием. Ты поговорил с Мэри о сложившейся здесь ситуации?

– Да, конечно, как только вернулся от Голда. Я застал в ее комнате Лауру, и разговор состоялся втроем.

– Может так и лучше. Мэри молодая и неопытная девушка, ей нужна поддержка, а Лаура очень ее любит и не даст в обиду, чтобы не случилось. Я сказал свое мнение, что женщинам лучше покинуть Индию как можно скорее, пока ситуация не вышла полностью из-под контроля. Лаура сказала, нет. Впрочем, другого ответа я от нее и не ожидал.

– Вот и Мэри тоже категорически отказалась уезжать. Сказала, что останется со мной до конца, как бы не сложились обстоятельства, – Эндрю опустил голову.

– Значит, так тому и быть! Попроси Мэри не покидать Клуб без необходимости, слушаться тебя и Лауру. Все образуется, мы справимся, – Бертрант улыбнулся и похлопал друга по плечу.

Глава 6

Через пару дней в кабинете Лоренса раздался телефонный звонок.

– Слушаю, Бертрант.

– Господин Бертрант, здравствуйте. Это заместитель комиссара полиции Шариф Кумар. Нам надо поговорить. И не по телефону.

– Буду рад видеть вас сегодня у себя к ужину, дорогой Шариф.

– Тогда до встречи.

Около восьми вечера в холле раздался звонок, и Амин отправился открывать. В дверях стоял помощник комиссара полиции в штатском, и он был не один. Рядом стоял молодой индус в полицейской форме. Сикх неодобрительно посмотрел на обоих мужчин, но был вынужден проводить их до кабинета хозяина.

– Проходите и присаживайтесь, друзья, – Бертрант искренне был рад встрече. Он встал из-за стола и подошел к мужчинам, чтобы пожать руки, – Скоро нас позовут к ужину. Поздравляю с повышением, очень рад, что администрация города высоко оценила ваш профессионализм и преданность делу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.